Apple_green

Приходите на мои похороны. Монолог Виктора Моргана

Аннотация
Не преувеличивай свою значимость в жизни других людей. Тебе повезло, если найдется пара-тройка тех, кому ты действительно небезразличен. А большей частью... Даже на твоих похоронах они будут стоять, утирать слезы и думать о том, что бы сожрать на ужин. И это правильно. Их жизнь не остановилась. И не изменилась - все те же заботы: утром, днем, вечером и ночью. И скоро ты, опять же если повезет, останешься в их памяти неким мутным расплывчатым пятном с именем, которое уже давно ничего не значит.
Примечание автора.
Это то, что томилось давно и желчью разъедало подкорку мозга. Это не про любовь. А, может, именно и только про любовь. Рейтинг R - за весомое количество нецензурной лексики и рассуждений, которые кому-то могут показаться оскорбительными. Извините. Лучше не читайте. 
Ничего нового. Никаких открытий или откровений. Это всего лишь история. Просто история, которую мне нужно рассказать. Потому что есть герой, который этого требует. Если она не впишется подачей в хэд-канон Эппле - еще раз извините. И не читайте.


Монолог 1
 Дамы и господа, леди и джентльмены! Добро пожаловать на мое финальное шоу! 
      Не могу сказать, что рад вас видеть, но разве выступление можно считать удачным, если зрителей всего-то – пара молчаливых ребят с лопатами из похоронного бюро да приблудная псина? А главная заповедь нового века гласит – шоу должно продолжаться при полном солд-ауте, иначе ты гребаный неудачник и твое место на Олимпе займет кто-нибудь другой.
      Хотя... занимайте – я и так ухожу. 
      Меня зовут Виктор Морган, и если вы не слышали это имя... Эй, в какой дыре вы прозябали последние семнадцать лет? И нет, я не издеваюсь. Думаю, это благодатное райское местечко – оставайтесь там. Есть шанс, что ваши проблемы бытия ограничиваются весьма узким спектром вопросов: как могла Лили Роуз надеть розовую шляпку к коралловому платью и можно ли прийти к Джонсонам с одним пирогом в гости, а не с тремя? 
      Я и сам родился и жил до шестнадцати лет в таком местечке – сонном городке на севере Англии с пафосным названием Ичвуд-апон-Хилл, где главная достопримечательность – столетний дуб и невнятные развалины древнего замка, принадлежащего миллион веков назад сэру Хрен-знает-зачем-мне-помнить-его-имя. Я серьезно: зачем? Местные жители в надежде придать хоть какой-то значимости городку приписали этому сэру-херу туеву тучу деяний, но у меня есть подозрения, что вся его заслуга заключалась только в том, что он нанял в свое время толковых каменщиков для строительства этого... архитектурного уродства. 
      Да, я не фанат всех этих застрявших в истории памятников прошлому. Верно, они призваны напоминать нам о величии наших предков, но сдается мне – это профанация. Хороший способ для откачки денег с туристов – не более того. Ну и неплохой вариант спекулировать на событиях дней минувших, выискивая там поводы мнить себя великой нацией. Посмотрим правде в глаза – мы давно уже ни для кого не представляем никакой угрозы. Мы, по сути, довольно мелкое и мелочное островное государство с амбициями, которые мешают нам признать истину: ребята, единственное, чем мы можем гордиться, - это «битлами» и «фиш-анд-чипс». Еще открытками с королевой Елизаветой. 
      Впрочем, не о том сейчас. Мы здесь сегодня собрались поговорить обо мне. И говорить я буду довольно много и долго. Ибо... а чем еще заняться в свой последний день, как не порассуждать о том, как, где и в какой момент я пустил собственную жизнь по пизде? Думаю, вы за маской скорбных лиц заняты тем же – уверенным построением предположений, почему такой конченный мудак, как Виктор Морган, сейчас лежит в закрытом гробу – действительно ли сердце отказало или тупо передоз, кому достанется его шикарная недвижка и солидные суммы на банковских счетах и скоро ли закончится эта мутотень с торжественными речами и прочими ритуальными плясками? А! И самое главное - будут ли на банкете в честь громкого прощания с великим комиком современности элитный алкоголь и закуски от шеф-повара?
      Что ж... Будут. Когда я жалел денег на бухло? Но... Потерпите, мои славные зрители! Это мое финальное выступление, моя адская лебединая песня, и мне просто физически необходимо насладиться по полной программе всем этим чудесным, ладно срежиссированным мной балаганом. 
      И уж извините меня за то, что наблюдаю за вами сейчас со стороны... Будем считать, что это скромное посмертное желание – увидеть похороны Виктора Моргана глазами Виктора же Моргана. Признайтесь, ну признайтесь же в том, что хотя бы раз в жизни вы фантазировали о том, как вдруг внезапно подыхаете и желательно при каких-нибудь дюже трагических обстоятельствах и затем с мстительным злорадством любуетесь заплаканными рожами родных и близких, упиваясь мыслью: «Что? Плохо? Теперь понимаете, кого с вами больше нет?». Считайте, я просто осуществил вашу мечту. С собственными мечтами у меня как-то не задалось. 
      Я не питаю иллюзий насчет искренности происходящего – толпы людей, пришедших сегодня на кладбище «проводить меня в последний путь» (еб вашу мать, кто пишет речи священникам?), понятия не имеют о том, что я за человек. И мстительного злорадства тоже не испытываю. По большому счету, этот спектакль - квинтэссенция абсурда и отличная метафора моей жизни. Довольно убогой и никчемной. В которой не нашлось места ни одному человеку, способному сейчас, в этот момент честно сказать: «Да пошел ты, чертов больной ублюдок! Так тебе и надо».
      Не нашлось, потому что единственный, кто мог это сделать, - Саша Берне. 
      Он сказал мне это несколько раньше. Саша повторяться не любит. Поэтому на мои похороны он не пришел.
      Ожидаемо. 
      Не преувеличивай свою значимость в жизни других людей. Тебе повезло, если найдется пара-тройка тех, кому ты действительно небезразличен. А большей частью... Даже на твоих похоронах они будут стоять, утирать слезы и думать о том, что бы сожрать на ужин. И это правильно. Их-то жизнь не остановилась. И не изменилась - все те же заботы: утром, днем, вечером и ночью. И скоро ты, опять же если повезет, останешься в их памяти неким мутным расплывчатым пятном с именем, которое уже давно ничего не значит. В худшем варианте - ты просто исчезнешь. Как будто тебя и не было.
      Поэтому не обольщайся. Твоя жизнь принадлежит только тебе. И что с ней делать - тоже только твой выбор. 
      В тот момент, когда я понял эту до смешного простую вещь, мне во всей красе явился такой же до смешного простой план – умереть. 
      Нет, речь не о самоубийстве. Речь о запланированной смерти. В чем разница?
      Самоубийство – это акт безрассудного отчаяния. Где трезвого и рационального – нет. А эмоции – первым планом. Причин может быть масса, но в любой из них будет крыться неосознанное желание что-то кому-то доказать. Эмоциональное желание. Девочка, выбрасывающаяся из окна из-за безответной любви или непонимания ее тонкой натуры родителями, верит в то, что «они еще пожалеют». Декаденты, зачарованные идеей Смерти, как прекрасной любовницы, или смертники с взрывчаткой на груди во славу мнимого бога, таким образом пытаются утвердить свою избранность. Мужчина, соскальзывающий со стула и повисающий с хрипом на веревке, спасается от кажущихся нерешаемыми проблем и ответственности...
      Знаете, примеры можно приводить до бесконечности. Можно даже затеять долгий философский спор, выдвигая теории, почему человек добровольно лишает себя «великого дара жизни», когда ему, сучаре, охуеть как повезло – родиться. Можно, конечно, но вряд ли это продуктивное времяпрепровождение, потому что версий будет много, а правды в них – как в сладкой булочке без сахара, но с сахарозаменителями. Сплошной наёб. 
      Вернемся ко мне и моему решению. По сути, мы все эгоисты и чужое нас мало волнует, а если и волнует, то только в той степени, которой оно может коснуться лично. Если об этом помнить постоянно, то люди вокруг перестают быть неидентифицированными кусками говна, от которых ты чего-то ждешь, а они раз за разом тебя разочаровывают. Потому что ты сам – одно сплошное разочарование для кого-то. Мы живем в социуме, и выстроить систему, при которой общение с подобными себе походило бы на идеальную мозаику, где каждый функционирует на своем месте – невозможно. Ибо люди... людям свойственно думать исключительно о себе. Именно поэтому мы одиноки. Одиноки всегда и везде. И особенно остро это чувствуется в толпе. Если вы хоть иногда включаете мозг и пытаетесь анализировать происходящее – это становится очевидным в считанные минуты. 
      И не надо мне приводить примеры чистой и бескорыстной любви – все они на проверку окажутся гнилыми. Я вам отвечу: «Блаженны те, кто веруют». Ибо любая тварь, именующаяся себя человеком, через крышу исполненная светлой вселенскою любовью ко всему сущему, – прогон. Нельзя любить абстракцию – это банальный уход от обязательств.
      У вас в запасе примеры красивой истории любви пар, проживших вместе до усрачки много лет? Херня. Это просто удобная привычка, позволяющая больше не думать о том, с кем потрахаться и кто тебе постирает носки. И я точно знаю, в какой-то момент... любой из них до зубовного скрежета ненавидит своего партнера. 
      Потому что тот, сволочь, каждый божий день рядом, рядом со своим дерьмом и нелепыми прихватами, вроде, ковыряться вилкой в ухе, а потом лезть этой сраной вилкой к вам в тарелку, или сидеть на горшке добрый час с газетой в руках, не реагируя на ваши вежливые просьбы покинуть помещение и великодушно позволить облегчиться... которые начинают бесить сразу, как только проходит гребанная ложная эйфория: «О, я встретил того/ту самого/самую!». Нет, просто нашелся человек, который, порой ненавидя тебя до тошноты, не готов променять тебя на кого-то еще, потому что тот другой может оказаться хуже. И лучше терпеть знакомое дерьмо, чем вляпаться в новое. По сути, это просто ленивые люди, для которых стабильность – единственно приемлемая форма существования. Ими движет не любовь, а страх... Страх остаться в одиночестве и в одно рыло тянуть на себе ярмо под названием «жизнь». Но... это не любовь. Нет любви в том смысле, в котором ее суют под нос доверчивым юным душам, а они верят, потому что гормоны шалят. Вот отшалят и откроется истина...
      Мы везде и всегда одиноки. Можем создавать пары, сбиваться в сообщества, сливаться толпой... И по-прежнему оставаться одинокими, потому что в каждом из нас есть эта хрень... 
      Мысли. Разной формы и степени четкости, но они мешают... мешают стать частью идеальной мозаики. И на самом деле счастливы только те, кто недалеко ушел от животных в своих инстинктах: потрахаться, чтобы наплодить себе подобных, пожрать и выжить. 
      И, кстати, если что - я не претендую на открытие года: любые философские системы или религии созданы с одной целью - дать ценные указания, как, твою мать, более или менее терпимо преодолеть этот гребаный промежуток времени между рождением и смертью. Потому что смысла нет. Ни в чем. Мы приходим и уходим. Точка. И когда уходим – нас просто больше нет. Можно тешить себя надеждой, что ты оставил след в чьих-то сердцах, возможно, создал нечто значимое, что, как те развалины в моем родном городке, застрянет в истории, но факт остается фактом: после смерти лично тебе будет на это похуй. Потому что тебя нет. 
      Конечно, давайте поговорим о перерождении души, о свете в конце тоннеля, о кармическом круге бытия, о сгустках энергии, растворяющихся во вселенной и образующих новые звезды... Давайте. Я послушаю. И останусь при своем мнении – вам чертовски повезло, если вы нашли для себя приемлемую идею, которая помогает вам выжить. Оправдать свое нахождение в социуме. В этом мире. 
      Я не против - для меня вы просто счастливчики, живущие в идиллии со своим воображаемым другом, у которого сто имен: Иисус, Будда, Аллах, Кришна, Абсолют, Зевс, Люцифер, Гэндальф Светлый... 
      Лично я для себя нашел идеальное решение – запланированная смерть. Как идею, как цель, как возможность в момент, когда нахождение в социуме станет мне окончательно неинтересным, поставить самостоятельно жирную точку. 
      И еще раз – это не самоубийство. Если вы еще не уловили, то разница в том, чтобы умереть именно тогда, когда мне этого захочется. Не от отчаяния и груза неразрешимых проблем, не вынуждаемый обстоятельствами или чьей-то чужой навязчивой идеей, не от осознания тягости бытия и убогости собственной личности... 
      Я решил уйти тогда, когда пойму: ну все, больше мне здесь делать нечего. Всем спасибо за участие в моем персональном шоу в качестве забавных статистов – премного благодарен, что создавали все это время суетливый фон. Адье! 
      Конечно, я не исключаю фактор непредсказуемой случайности – пресловутый кирпич, свалившийся на голову, стал бы досадной помехой моим планам, и его можно было бы приписать вмешательству неких высших сил, решивших меня покарать за своенравность и чрезмерную самостоятельность. Но! Я не признаю высших сил, кроме стихийных бедствий, и роковые случайности - это не более чем неудачное стечение обстоятельств, когда ты в какой-то промежуток короткого мгновения сделал не тот выбор и оказался в неправильном месте в неправильное время. К примеру, вышел из дома, вспомнил, что забыл сигареты, и пожмотился купить их по дороге, ведь на комоде в холле осталась лежать едва начатая пачка. Вернулся, замешкался на входе, вышел из подъезда, ступил на проезжую часть и попал под машину... 
      Понимаете, о чем я? Это как русская рулетка – именно тебе досталась призовая пуля просто потому, что так совпали обстоятельства: температура воздуха за окном, разыгравшийся геморрой, некстати выпитая газировка, вызвавшая приступ гастрита, звонок бывшей любовницы, жмущие ботинки и хренова туча других никак несвязанных между собой событий, которые в итоге сложились в некую комбинацию, при которой ты нажал на курок и твои мозги ошметками разлетелись по стенам. Хотя до тебя этот трюк проделала пара-тройка человек, и им, кроме обгаженных штанов, похвастаться нечем. Ну, может, везением. Опять-таки надуманная категория – не факт, что холостой выстрел – это удача.
      Но непредсказуемые случайности лишь добавляют осмысленности моему решению: когда я умру – мне в любом случае будет похуй, почему это произошло, но если я умру по плану – это будет моей личной победой. Не то что бы мне нужна эта победа – кому я покажу медаль за первое место? Но есть вероятность, что я испытаю некоторое чувство удовлетворения... Все случилось так, как я запланировал. И нет, я не страдаю манией контроля: моя жизнь – цепочка недоразумений, в ходе которых я додумался до простого решения... Не получается жить с идеей, по плану и в социуме как примерный гражданин – ну хоть сдохни изящно. Зачем? 
      Чтобы испытать секундное чувство удовлетворения – возможно, оно станет моим главным достижением...
      Как-то Дилан Моран сказал: «Жизнь очень коротка. Существует всего четыре возраста человека: ребенок, неудачник, старик и мертвец. Это всё, что есть». Меня не устраивают две срединные стадии. Поэтому почему бы не шагнуть от первой сразу к последней? 
      Я часто слышу в свой адрес две звучные характеристики – «мудло» и «циник».
       Меня они всегда безмерно удивляли, потому что у любых определений есть общедоступная и всем понятная расшифровка. И они должны определенным образом подсказывать, как себя вести, не правда ли? Но люди всегда умудряются трактовать их как-то по-своему. Всегда. 
      Ну то есть, должны же срабатывать какие-то инстинкты самосохранения? Тебе перед лицом вешают табличку: «Не подходи. Убьет!», и ты не подходишь. Ты слышишь: «Он мудак», и не связываешься с этим типом. 
      Но, похоже, эта фишка не работает. Перед вами оголенный провод под напряжением, а вы все равно хватаетесь за него руками. 
      Мне очень нравятся в этом плане женщины... О, я не женоненавистник – окститесь. И если вы посмотрите мои выступления – поймете это. У меня нет дебильных монологов, построенных на гендерном различии: «Вот женщины! А вот мужчины!» Полагаю, разница полов сказывается в мотивации поведения, но при этом уверен: разница не делает женщин непонятнее, а мужчин – проще. Я знавал ебанашек обоих полов, и меньшее, за что их презирал, это за гендер. 
      Так вот, мне очень нравятся в этом отношении женщины... Когда ты им прямо при знакомстве сообщаешь, что, мол, детка, я мудак и, в общем-то, чмо обыкновенное, для них твоя честность работает, как красная тряпка для быка. Призывом в бой! То есть ты берешь и предупреждаешь – я кретин, и это непоправимо. Я просто такой. И никаких скрытых тайных ларчиков с двойным дном не имеется. Может, в этом виновата система, может, воспитание, может, закат цивилизации и парад планет, может, мой долбоебный характер – может, все вместе. Но им почему-то обязательно хочется доказать обратное – они придумывают драматически-лирический образ, и с упертостью диггеров рвутся провести раскопки в твоей душе в надежде откопать там нечто... 
      Понятия не имею, что. Взрослого ответственного мужика, читающего сонеты Шекспира по утрам и вечерам, зацикленно боготворящего ее – одну-единственную, неповторимую, исполняющего с горкой ее прихоти и желания, способного положить Юпитер или Сатурн у ее ног, а в свободные пару минут после феерически-невъебенного траха подрабатывать суперменом, спасающим мир? Честно, не знаю, сколько ни спрашивал, слышал всегда опасный ответ – что-то вроде: «Мне ничего от тебя не нужно. Я просто люблю тебя и хочу быть с тобой». В разных вариациях, но смысл таков. Бегите от таких ответов – они значат ровно противоположное: тебя собираются сожрать с потрохами, и уже наточили ножи. 
      А если рискнешь сказать: «Мне тоже ничего от тебя не нужно, детка. Насчет любви и «хочу быть рядом» - сразу нет. Не хочу. Не имею потребности. Мне одному неплохо живется. И давай уже, раздевайся!». Если рискнешь...
      - Ты долбанный мудак! – вот, что хлестко получишь в истерике. 
      Блять! А я что говорил? Я в чем-то соврал? 
      И еще поймаешь попытку отвесить тебе оплеуху. Я женщин не бью (хотя некоторых стоило бы отшлепать) – научился уходить от удара. 
      В этом отношении шлюхи, жадные до твоих денег, - гораздо честнее. 
      Впрочем, знаете что? Мужчины в этом плане также не отличаются логикой. Некоторым персонажам почему-то кажется, что если ты такое мудло по отношению к бабам, то значит – охуенный друг. И вообще крут по двести пятидесяти пяти пунктам. Ну типа, опять работает вся эта гендерная чушь, а табличка с надписью: «Не подходи. Убьет!» остается не замеченной. 
      Нет. 
      Я просто мудак. И если я вам что-то пообещал – скорее всего, сделал это под кайфом, когда от кокса разжижается мозг, рисуя радужную картинку мира. Если я под коксом, накуренный до мутных глаз и залит виски по самую макушку – я могу пообещать вам что угодно. Даже подарить бумажного журавлика оригами, созданного собственными руками. К слову, из бумаги я могу свернуть только идеальную трубочку, через которую порошок эффектно опылит тычинки и пестики в вашей голове. Но это не значит, что я буду помнить о своем обещании. И даже если буду – усвойте железное правило: я не выполняю обещаний. Потому что не даю их. Тот, кто вам что-то пообещал, явно не был Виктором Морганом в тот момент. И да, это очень удобно. 
      Если в данном вопросе и работает гендерная разница, то она заключается в том, что некоторые мужики умеют бить сильно и быстрее, чем я успею увернуться. 
      Ублюдки. В какой момент чистосердечное признание перестало быть смягчающим обстоятельством? В конце концов, у меня где-то была табличка...
      Кстати, именно женщины из числа тех, кто не влез в мою постель и поостерегся лезть в мое личное пространство, весьма часто тоном проповедника, взывающего к грешнику, задают мне один и тот же вопрос: «Когда ты женишься? Когда уже остепенишься и обзаведешься семьей? Твое состояние позволяет наплодить кучу детишек!» И делают это... знаете так, по-дружески снисходительно. Никогда этого не понимал – этого дружеского, снисходительного тона, призванного сделать что? Заставить тебя устыдиться? Прислушаться? Поверить им на слово? Что они мудрее и уверены в том, как надо жить? Потому что у них есть матка и они рожали? В связи с чем имеют право говорить таким тоном?
      Да они, верно, ебнулись. 
      Таким, как я, нельзя размножаться, понимаете? 
      Моя жизнь – это как тупой второсортный боевик: ты полтора часа пялишься в экран и ни хера не втыкаешь, что там происходит. Кто-то стреляет, кому-то бьют морду, все бегают, суетятся, вокруг взрывы и кишки разлетаются. Где-то на второй трети – горячий, бессмысленный и беспощадный трах. Это обязательно. А ты сидишь и вообще ни хера не втыкаешь. Жрешь попкорн и смотришь. И все ждешь, что в конце тебе объяснят смысл происходящего. 
      Но нет. В финале предсказуемо появляется The End. А смысл так и не появился.
      Вот это моя жизнь. 
      Это как эпидемия чумы, которую уже не остановить. Нет лекарства против идиотизма. Появилось с десяток Морганов – и прощай! Через сотню лет человечество вымрет. Не то что бы я сильно переживаю за человечество... Оно и так вымрет. Спойлер, извините, но, думаю, он вам известен, как и то, что Дарт Вайдер – отец Люка Скайуокера. 
      Откровенно говоря, я просто не хочу жениться. И не хочу детей. И мой дом – это только мой дом. Не собираюсь его ни с кем делить. Спросите лучше у Бэтмена, почему он не женится? Он, сука, богат, красив, да еще мир спасает каждый день. Особенно выходные заняты. Он живет в роскошной пещере и срать хотел на потомство. И семью. Альфред – не в счет. И Робин тоже. Этот мелкий пиздюк явно не в ученики к Бэтмену набивался. Вот до него доебитесь. 
      А мне лучше не задавать подобных вопросов. На них у меня есть миллион ответов, и ни один из них нельзя озвучить в прямом эфире. Хотя я как-то раз сделал это – выругался матом в прямом эфире. Заплатил штраф. И выругался бы снова – денег хватает. Но мне запретил Саша Берне. Он сказал: «Сделаешь так еще раз, и я тебя кастрирую». Он может. Поэтому я больше так не делал. 
      Так что, если вам приспичило высказать свое мнение перед камерой на общечеловеческом – просто приготовьте n-ную сумму денег. Это работает. Главное – не берите агентом Сашу Берне. Тогда не сработает. 
      Хотите покопаться в моем детстве? Найти там причины, объясняющие мое мировоззрение? Сложные отношения с матерью и прочее бла-бла-бла?
      У меня не было проблем с мамой – у нас с ней нормальные товарно-денежные отношения. Ты – мне, я – тебе. Мама меня родила, и это с ее точки зрения крупный авансовый платеж, за который мне расплачиваться до ее смерти. Я помню, как она часто повторяла: «Когда ты вырастешь – ты должен будешь позаботиться обо мне: будь добр, обеспечь мне приличную старость. Я ведь тебя родила». Иногда мне кажется, что матушка решилась произвести меня на свет только по одной причине – как выгодное финансовое пенсионное вложение, ибо, знаете, государство, в этом смысле никогда не оправдывало ожиданий. И если бы я облажался – маман, вероятно, посчитала бы себя неудачницей, сделавшей крайне неудачную инвестицию. 
      И не надо сейчас переглядываться с понимающими лицами – меня все устраивало. Я рос без давления и великого надзора, никто меня не пичкал прописными истинами и не заставлял ходить по воскресеньям в церковь, не требовал посещать спортивные секции и вступать в какие-нибудь школьные сообщества... Буду ли я образованным кретином или неучем с едва оконченной школой за плечами – маму не интересовало. Это моя жизнь, мой выбор, мои проблемы. Она обозначила мне задачу, и на этом ее участие в моем становлении как личности завершилось. 
      Отца я не знал, но не думаю, что он бы сильно повлиял на меня. Если он посчитал необходимым свалить из семьи, когда мне исполнилось три года... Нет, я правда, не думаю, что он внес хоть какую-нибудь лепту. Кажется, у него был тот же принцип, что и у матушки, судя по тому, что папенька нарисовался в моей жизни именно в тот момент, когда гонорары за мои выступления перевалили за несколько сотен тысяч фунтов за один концерт. Как почетному донору спермы я ему презентовал немалую сумму. Мне не жалко. 
      И надеюсь, моя драгоценная родительница безмерно счастлива тем, что ее инвестиции окупились. Особенно сейчас, когда она горестно промакивает сухие глаза платочком. Я вовремя съебался из ее жизни, отписав ей посмертно практически все свое состояние и оставив роскошную квартиру в центре Лондона. Да еще авторские отчисления. Ей под шестьдесят, она бодра и крепка здоровьем – думаю, курорты Европы будут рады принять ее у себя. 
      Вы можете написать целую биографию, разложив мою личность по полочкам и знатно поковырявшись в детстве, и с удовлетворением найти там ответы на многие вопросы. Но я вам так скажу: «Идите нахуй». В гробу я видал ваши выводы – оцените юмор. 
      Я и сам все про себя знаю, и могу сказать, что в принципе с этим знанием можно жить. Вполне неплохо жить. Да блять! Я жил, как король. Король, у которого гарем шлюх, немерено бабла, толпы фанатов и любая прихоть - по щелчку пальца. 
      В том, что я решил сегодня пустить себе пулю в лоб, виновата только моя долбанная одержимость Сашей Берне. 
      И, сука, я не знаю, почему и как это произошло...
      Почему в какой-то восхитительно-прекрасный момент один пидорас становится центром твоей блядской вселенной, и когда он говорит: «Да пошел ты!» и абсолютно нелогично уходит сам... ты давишься пустотой, и даже излюбленное лекарство – отменная наркота - больше никак и ничем не закрывают эту черную дыру. Он ушел, и ты вспоминаешь о своем гениальном решении – запланированной смерти. И считаешь его настолько гениальным, что гордишься собой и готов запатентовать. Готов рекламировать и продавать за бешеные бабки, потому что это хороший способ поставить точку в нужное время в нужном месте. 
      И это не от отчаяния. Нет. Это не попытка что-то и кому-то доказать. В особенности Саше Берне. Ему на это наплевать. Если на свете и есть худшее зло, чем Виктор Морган, то это Саша Берне. Я знаю, о чем говорю.
      Я так решил, потому что больше не испытываю никакого интереса к происходящему. Вообще. Ноль. 
      Мне просто скучно. 
      Я Виктор Морган – человек, которому стоит только открыть рот, как люди вокруг уже давятся смехом. Им кажется, что я говорю какие-то смешные вещи. Я шут и клоун, я паяц и самый популярный стэнд-ап комик, билеты на бенефисы которого разбираются в первые десять минут после открытия продаж. 
      Я наркоман со стажем, алкоголик и когда я говорю, что за всю жизнь не написал ни одной толковой шутки, то так оно и есть. Ну может, эта, про сэндвичи, была ничего. То наследство, что я оставлю после себя, - дерьмо собачье, которое дОлжно вычеркнуть из всемирной антологии юмора, если такая существует. Потому что, твою мать, я никогда не шутил – я просто говорил то, что думал. Без цензуры и купюр. Назовем вещи своими именами – я пиздабол, которому откровенно положить на общественные нормы морали.
      Оказывается, за это люди хотят платить. Я не знаю, почему. Я не мессия и точно не самый веселый человек во вселенной – у меня просто нет тормозов, и мой мозг давно превратился в желе. Я несу со сцены откровенную чушь... А что еще может произвести и сгенерировать мозг торчка? Но у меня хуева туча наград и премий. Я – «Голос поколения», чтоб вы знали. По моему мнению, это свидетельствует об одном: если в кумиры попадают такие герои, как я, - апокалипсис уже случился. 
      Поэтому мне совсем не смешно. Руку даю на отсечение, вы никогда не видели, как смеюсь я. Или хотя бы улыбаюсь.
      Единственный, кто мог сотворить это непотребство со мной, - Саша Берне. 
      Смысла нет, ни в чем, но его можно придумать. 
      Однажды я придумал, что Саша Берне – смысл. 
      Потому что он всегда был рядом.
      Сейчас его рядом нет.
      И смысла тоже нет. 
      Поэтому мне невыносимо скучно. 
      И это история не про любовь. Это пьяный бред Виктора Моргана. 
      Моя исповедь. Мой прощальный монолог. 
      У меня в кармане лежит пистолет, я – донельзя неузнаваемый и бухой вконец, стою, покачиваясь на ветру, у собственный могилы и наблюдаю за тем, как меня хоронят. 
      В понедельник, 17 марта, в 17.00. 
      Добро пожаловать на мои похороны!

Монолог 2
А давайте поговорим о любви, а? О себе я немного рассказал. Собственно, и еще расскажу. Все станд-аперы говорят исключительно о себе. И люди готовы их слушать. Потому что это как в замочную скважину подсмотреть, через стенку чужое подслушать... А ты пиздишь и пиздишь. И тебя слушают. Принимая то говнище, что ты вливаешь им в уши. Не обращая внимания на мат. Радостно аплодируют. Потому что им тоже хотелось бы рассказать о чем-то подобном, но не умеют. Так, чтобы за это деньги платили. Так, чтобы это было хоть кому-нибудь интересно, кроме них самих.
      Хах. 
      Не уверен, что у меня это получается хорошо. Но Саша Берне семнадцать лет назад сказал мне: «Твоя единственная ценность – в умении складно пиздеть». Тогда он решил, что на этом можно разбогатеть. Тварь расчетливая.
      Так вот. О любви. 
      Я не знаю, что такое любовь. Нет, правда.... Не знаю. 
      О чем говорят эти люди, стоя перед алтарем и давая клятвы обещания «и в горе, и радости» до гробовой доски? В чем они клянутся? Они сами осознают, на сто процентов, в чем именно клянутся? Что в этот самый момент дают обещания, которые никто из них не собирается выполнять. 
      Свадебная церемония похожа на кокаиновый приход: первые полчаса ты вообще не понимаешь, что происходит, но явно что-то охуительное – кончики пальцев вибрируют, зрачки увеличиваются, кровь ускоряет бег, сердце колошматится, как сумасшедшее... На висках выступает пот, в паху тяжелеет, ноги пружинят, как у кузнечика. Картинка вдруг становится объемной, люди вокруг – все такое же дерьмо, но дерьмо занятное. И ты даже не против напоить их за свой счет, потому что скоро наступит чудесное ложное прозрение: «Я умею танцевать! Сука, да! Я великий танцор!» 
      И затем тебя нехерово держит на бодряке добрых часа четыре... Море по колено, мир – с детскую площадку, до неба достать рукой – как два пальца обоссать... Легко! Тебя кроет эйфорически. Яркие краски, громкие звуки, острые ощущения. Еда божественна, минет в исполнении восхитительно платиновой блондинки за углом бара, в темной подворотне хорош до сердечного приступа. 
      И сама она хороша. И ты говоришь ей: «Ты лучше всех, детка!» Лучше всех... Давай поженимся, а? 
      А потом ты начинаешь выдыхаться. Медленно, но верно наступает отходняк. Во рту – металлический привкус, смешанный с нотками дешевого виски и горечью сигарет, тошнота подступает к горлу, голова – чугунная. Мозг - мерзкая, зловонная жижа, продуцирующая больные фантазии и не слишком удачные идеи - вот-вот вытечет из ушей... Картинка перед глазами резко мрачнеет, приобретая истинные цвета – градацию всевозможных оттенков серого. И эта сучка, липнущая к тебе потным телом, нашептывающая пошлые комплименты на ухо, отвратительно пахнет чем-то приторно-сладким. 
      Тебе уже совсем нехорошо. Ты уже лихорадочно шаришься по полкам шкафчиков в надежде найти горсть снотворного, чтобы наконец отключиться и поспать. В надежде проснуться в привычном одиночестве, в спальне с задернутыми шторами. В надежде забыть все, что было. Потому что... Сука, ты херовый танцор! Да еще документы потерял. Но их проще восстановить, чем возвращаться за ними в тот бар. 
      Ты закидываешься таблетками и ждешь. Ждешь, что наутро проснешься кем-то другим - свежей и улучшенной версией себя. А не потасканной шлюхой с мешками под глазами, трясущимися руками, диким сушняком и раскалывающейся на корки тыквой вместо головы. Надежда всегда умирает последней – так ведь говорят? 
      И это истинная правда. Сдохнет. Потому что нет свежей и улучшенной версии тебя. Есть прежняя – неумолимо стареющая, помятая, как рванье из секонда по фунту за килограмм, ненавидящая себя и бабу с размазанной тушью под глазами напротив. Которая орет, что ты: «Дерьмо! Дерьмо! Ты испортил мне жизнь! Будь проклят тот, день, когда я вышла за тебя замуж». 
      Понимаете, да? Вот так заканчиваются свадебные церемонии. Одним и тем же: рано или поздно наступает отходняк. Год спустя, пять лет, двадцать... Кого как зацепило. Но этот момент наступает всегда: ты не хочешь ни горя, ни радости. Ты хочешь только одного – чтобы тебя оставили в покое. 
      И потом, знаете ли, они разводятся. Делят имущество, бегают по адвокатам и убивают друг друга словами. Беспощадной правдой, пощечиной наотмашь: «Я тебя больше не люблю». 
      Не люблю... 
      Или не разводятся. Просто продолжают жить. Вместе. Дожидаясь возраста, когда, в общем-то, уже ничего не надо. Когда перестают одолевать мысли: «Что я сделал не так?» Когда просраться с утра – великая победа. Дойти до магазина – победа. Вспомнить собственное имя – победа. Не загнуться за просмотром ток-шоу – победа... 
      Да, такие пары ставят в пример – сдержали клятву. И в горе, и в радости. До гробовой доски. 
      Серьезно? Вы серьезно верите, что это любовь? 
      По мне так честнее те, кому хватает смелости сказать в лицо, прямо: «Не люблю». И просто принять факт: «люблю» умирает сразу, как только отпускает кокаиновый приход. Все остальное – затянувшийся отходняк. Который ты или терпишь в ломке до финала своей убогой жизни, или, как заправский торчок, ищешь новый кайф, новую дозу. 
      Я не знаю, что такое любовь. Правда, не знаю. 
      О чем вы?
      Невыносимое сексуальное влечение, острая необходимость обладать, потребность, как дышать, быть рядом, слышать, видеть, осязать, воодушевляться только от одной мысли о предстоящей встрече, сходить с ума от ревности, умирать от невозможности получить...
      Это? 
      Находить смысл. Когда смысла нет ни в чем. 
      Так?
      Убеждать себя в том, что ты личность, а на самом деле – ноль, потому что это он «сделал» тебя. 
      Доказывать себе убедительно, видя перед глазами множество показательных примеров, что любовь – надуманная категория, быстро теряющая основу. Потому что скоротечна, неуловима и как вспышки на солнце – ярко, мощно, но затем – магнитные бури и затяжная головная боль. 
      Жить в полной уверенности, что застрахован выработавшимся цинизмом от больных романтических бредней. Жить и красиво вещать об этом со сцены под бурные аплодисменты. При полном солд-ауте. Вещать о том, что любви нет. Потому что лично тебе хватит словоблудия запудрить мозг пришедшей послушать тебя толпе. Потому что они готовы тебе поверить. Потому что мир такой. 
      Говенный, без ориентиров и идеалов, без ответственности и обязательств говенный мир. Где никто никому ничего не должен. Где проще потратить бабки на концерт обдолбанного торчка, а вечером решить, что ты, мудак, никому ничего не должен. Послать нахуй семью. Потому что не готов. Тяжело. И вообще – куча геморроя. Да и жена не молодеет: морщины, сиськи обвисли, жопа – не орех. И этот еще... мелкий утырок твоего производства из милого маленького ангелочка превратился в здоровенного прыщавого лба без проблеска разума в глазах. Нахуй их всех, да? Ведь ты личность. У тебя еще вся жизнь впереди. У тебя планы. И вообще ты король мира. Красавчик, епти. 
      Продолжать жить в свое удовольствие. Потому что тот парень со сцены в дорогом костюме с невъебенно шикарным счетом в банке сказал тебе, что любовь – это всего лишь разовый кокаиновый приход. И тебе нужна новая доза, чтобы еще раз кайфануть. 
      А потом удивляться, почему, блять, кайфа нет. Почему, блять, обрыдло? Почему, блять, тебе до усрачки тоскливо в пустой квартире? Ведь ты такой охуенный! Почему больше не торкает?
      Да, я мастер красиво попиздеть, я, сука, более чем убедителен. Потому что сам верю в то, что говорю. Пока стою на сцене...
      Я ведь не расскажу вам о том, как проебался по всем пунктам. 
      Я тот идиот, который дважды терял рассудок. Назовем это - был влюблен. До умопомрачения. До отказа от собственной гордости (впрочем, у меня ее немного), собственного «я», потери аппетита и желания жить. 
      Дважды.
      В одного и того же человека. 
      Его зовут Саша Берне. 
      На собственных похоронах, чувствуя ствол пистолета в кармане пальто, сжимая ополовиненную бутылку виски в руках, я могу хотя бы раз в жизни хотя бы себе признаться...
      Я не знаю, что такое любовь.
      Но я знаю, каково это, когда один и тот же человек дважды... сука, дважды повторяет: «Я тебя не люблю». И ты с этим ничего не можешь сделать. Ты бессилен это изменить. И все, что тебе остается, захлебываться в этом бессилии ядом, давясь желчью.
      Все, что тебе остается, воспользоваться чудной идеей запланированной смерти. 
      Когда-то я придумал ее как способ миновать стадии «неудачник» и «старик». Взять контроль над жизнью в свои руки и уйти по собственному желанию, а не по расписанию. 
      Я уже застрял в стадии «неудачник». И тот, кто мог бы это опровергнуть, сказал мне: «Да пошел ты, чертов больной ублюдок!»
      Я Виктор Морган. Мне тридцать семь лет. И я неудачник.
      Если вы тратите деньги на мои концерты... Вы такие же неудачники, как я. И вас много. 
      Иначе я бы так и работал официантом или грузчиком в порту. Коротал дни в съемной клетушке на пятом этаже спального района окраин Лондона. Тихо спиваясь. 
      Потому что кроме идеи запланированной смерти у меня не было никакой другой, что делать со своей гребаной жизнью. И моя мать меня бы возненавидела.
      То, что я имею, я имею благодаря Саше Берне.
      Но он ушел. И, как оказывается, ничего не изменилось. Я по-прежнему не знаю, что делать со своей гребаной жизнью. Без него.
      Скучно.
      Вот вам правда. А теперь можете с умным видом делать выводы, а я пока... Присяду, лады? 
      Знаете, я часто во время своих выступлений провожу аналогию... 
      Наша жизнь – это езда по правилам дорожного движения. Есть дорога с конечной целью, и вам необходимо добраться из пункта А в пункт Б, потом из пункта Б – в пункт В, и так далее, пока не закончатся буквы алфавита. Есть кто-то, кто придумал правила: как нужно ездить, где, с какой скоростью, чтобы не мешать остальным. Потому что дорога одна, а едущих по ней – много. 
      И вот у вас несколько вариантов: следовать точно правилам – терпеливо, принимая, как должное, что пробки неизбежны, что за нарушение ограничений по скорости – штраф, и проскочить на зеленый не получится, потому что – не твоя очередь. Добропорядочные граждане, уважающие закон - они не одни на дороге, поэтому нервничай, бесись, ругайся, но следуй правилам. 
      Второй вариант - следовать правилам не до конца... Знаете, да, этих водителей, которые, стоя в пробке, умудряются дергаться, как эпилептики в припадке – переходят из одной полосы в другую, потому что там вроде как движение энергичнее, затем убеждаются, что это не так, возвращаются, и все равно не успевают проскочить на зеленый. Они мешают, сука, всем, раздражают до зубовного скрежета. Но что характерно, результата нет. Дорога одна, направление одно, и выходит разве что вырваться на пару машин вперед, но дальше следующий светофор – и опять встрял. 
      Третий вариант... Те, для кого нет правил. Они стартуют на красный, вылетают на встречку и несутся на всей скорости в надежде проскочить. Им плевать на собственную безопасность. Плевать на безопасность тех, кто может ехать навстречу. Они торопятся. Быстрее добраться в пункт А, Б, В... В адреналиновом угаре. И добираются. Иногда. Но иногда – вылетают в кювет. Погибают. Иногда... Влипают в лобовом столкновении в идущую по своей полосе тачку. Калечат, ломают жизнь другим. Утаскивают за собой на тот свет. 
      Каждый из нас, несмотря на правила, волен сам выбирать, как ехать – следуя им или нет. 
      Я всегда несся по встречке. Боясь опоздать. Куда – не знаю. Но меня с детства преследовало это ощущение – что я куда-то опаздываю. Поэтому плевал на правила. 
      Не зная еще о том, что есть четвертый вариант.
      В твою машину может сесть попутчик. 
      Который заставит тебя притормозить, свернуть в другую сторону и следовать тем правилам, что придумал он. По той дороге, что не пересекается с основной трассой. 
      Всегда есть дорога, что не пересекается с основной трассой. Ее видят только избранные. Те, кто может взглянуть поверх толпы. Этот путь может быть длиннее, но ты неизменно приедешь первым. Потому что там нет пробок. И встречных полос. 
      Четвертый вариант открыл мне Саша Берне. Он просто однажды сел в мою машину и указал новый путь. О котором я даже не думал. А он увидел. 
      В идеале мы должны были проехать вместе с ним до финальной точки, но я мудак, а он устал. От меня. Наверное. И ему точно не нужен такой любовник, как я. Ему вообще никто не нужен. Наверное. Возможно, ему просто никогда не нужен был я. Только моя машина. На которой можно добраться до своей цели. Вероятно, он этого добился. И вышел там, где ему удобно.
      А я внезапно открыл пятый вариант...
      Когда ты просто стоишь с включенной аварийкой посреди заброшенной дороги и не знаешь, что делать. Откуда ждать помощь. Потому что здесь не ловит мобильный. Поблизости нет ни одной деревушки. Бензин закончился. Возможно, тебя вскоре обнаружат и спасут. А может быть и нет.
      В любом случае – это ожидание.
      Я решил не ждать. 
      Я решил умереть. 
      А этот пидорас даже не пришел на мои похороны!
      Не то чтобы я мазохист, и хотел бы вновь увидеть эту высокомерную равнодушную рожу, выражение которой вербально можно охарактеризовать только как: «Мне похуй» и «Мне похуй конкретно на вас». 
      Знаете, в этом погано признаваться, но мое главное достижение в жизни – не миллионные гонорары, не толпы поклонников, не все эти дешевые на проверку признаки успеха... Мое главное достижение – ювелирный талант, отточенный годами общения навык выводить Сашу Берне из состояния буддийского спокойствия. 
      Я могу гордиться тем, что являюсь единственным человеком в Британии и далеко за ее пределами, кто видел Сашу Берне орущим, швыряющим о стены посуду и обещающим закопать меня живьем. Я единственный, кому он разбивал лицо в кровь, зло отбивал почки носками элегантных туфель и душил с искаженным от бешенства лицом. Я единственный, кто заставлял его испытывать шикарную гамму чувств: от тихого раздражения до громкой ненависти и обратно. 
      Я единственный... кто оставался в его постели до утра. 
      Я с ним спал. Буквально. Я с ним жил. Буквально. Я делил с ним все то дерьмо, что называют семейной бытовухой. 
      Я лажал и не раз, лажал по-крупному, предавал, не выполнял обещаний, вел себя, как распоследняя скотина, лгал и ничуть не сожалел о своей лжи. Мотал нервы, истерил, снимал шлюх, трахался с фанатками, да и с фанатами тоже - чего уж там... Устраивал многодневные групповухи, где в какой-то момент становилось просто пофигу, кто кого ебет, уходил в запои и затяжные наркотрипы, цеплял венерические болячки и месяцами валялся в больницах на реабилитации. 
      Я доводил себя до такого состояния, что не мог выйти на сцену – ноги не держали, да и сам лыка не вязал. Срывал концерты, интервью, без конца попадал в скандальные светские хроники желтушных изданий. И за все это получал номинации и премии. Как голос поколения. Как новый герой. Как идол и кумир. 
      У меня было все! И не было ничего. Потому что я не мог! Не мог получить признания гребаного Саши Берне.
      Все, что я хотел, это увидеть улыбку на его лице. Но он всегда смотрел на мои выступления за кулисами с непробиваемо-невозмутимым лицом. Потому что знал – нет ничего смешного в том, что я говорю.
      И я падал дальше. Проваливался на дно.
      Падал.
      Пока он однажды уставшим голосом не спросил меня:
      - Чего ты хочешь? Что тебе надо? 
      - Тебя.
      В доказательство мне пришлось ему отсосать. Стоя на коленях. В гримерке. Где не запиралась дверь - я сломал замок, когда орал на кого-то из организаторов. Сломал, потому что в остервенении ебашил этой дверью о косяк. По какому поводу истерил – хуй знает. Меня вечно что-нибудь не устраивало. Но они на мне зарабатывают бабки – потерпят. 
      Чтоб вы понимали, у него не стоял. Вообще. Замечу, что любой член после суматошного дня при тридцатиградусной жаре, когда потом воняют даже стены, не благоухает розами. Я блеванул. Потому что впервые в жизни делал минет. Точнее, попытался. Пока не заблевал гримерку. К слову, у Саши так и не встал. И потом он просто стоял, прислонившись к стене, и смотрел на то, как меня выворачивает наизнанку. 
      - Долбоеб, - это мне досталось в награду за усилия. За мое признание. За желание доказать, что... что-то. 
      Не очень-то романтично, да? 
      Романтики не прибавилось и позже. Когда он вытирал, брезгливо морщась, салфеткой мой рот, рывком поставил на ноги, дернув за шиворот, и потащил за собой, удерживая за талию, чтобы я вообще дошел. Хотя бы до такси. 
      Саша сотни раз выставлял меня за порог собственного дома. Сотни тысяч раз. 
      Но тогда он сам привез меня к себе... И разрешил остаться. 
      На диване. В гостиной. 
      Я не становился лучше рядом с ним, но я определенно помнил, зачем мне не стоит упиваться в хлам и садиться обдолбанным за руль. Я не обрел мораль и не проникся нравственными ценностями, но я точно знал, почему одноразовый случайный перепихон мне не заменит целой ночи с Сашей. Я никогда не любил правил и никого не слушал, но молча выполнял все, о чем просил меня он. Я мало что ценил и ценю, ни во что не верил и не искал этой веры, но, тем не менее, как спутник вращался вокруг своей планеты по имени Саша Берне. 
      Я был плохим партнером. Да и он не подарок. О нет, совсем не подарок.
      Но я был почти счастлив.
      Делить с ним это дерьмо. Под названием жизнь.
      Я видел его без выглаженной белой рубашки и перчаток на изящных, тонких, как у бабы, руках, растрепанным, с отечным лицом и синяками под глазами, в какой-то заношенной хламиде, которую он упорно называл домашним халатом. Я знаю о нем все, и главное – что он неидеальный. Настолько неидеальный, что храпит по ночам, страдает изжогой, тратит уйму бабок на омолаживающие средства, сидит на диетах и грызет ногти, когда никто этого не видит. А я видел. И это делало его идеальным. Во всем. 
      Кроме одного.
      Мне не так и не удалось... удержать его рядом.
      И заставить рассмеяться. Ладно. Улыбнуться.
      Хоть одной моей шутке. 
      Он ушел. Потому что ресурс его золотого терпения оказался конечным. Тормознул тачку посреди глуши и вышел. 
      Я не знаю, что такое любовь. Есть ли она? И если есть, то почему она такая несправедливая сука? Или это плата. Моя личная плата. За все то, во что я не верю. 
      Иначе почему он может жить дальше, а я – нет?

Монолог 3
Вот стою я тут, покачиваясь, что осинка на ветру, смотрю на вас и думаю... 
      Почему у меня в руках бутылка виски? Я в нем не разбираюсь, не ценю, мне в принципе по фигу, чем зеньки заливать до мутных туманов, вообще не эстет. Бесспорно, это дорогой виски, какой-то там хер какой выдержки, шотландский... Кажется. Цвет благородный. Пахнет как надо. Ну, чем он должен пахнуть. Наверняка из отборной пшеницы, выращенной в прекрасных долинах с изумительными пасторальными пейзажами. Судя по этикетке. Кстати, в курсе, да, что «виски» переводится с кельтского как «вода жизни»? Нет? Я тоже не знал, только что в интернете вычитал.
      Хорошо, когда что-то вроде «Википедии» всегда под рукой, не правда ли? Пара секунд – и ты уже знаток, эксперт, ценитель и вообще авторитет. В наше время легко быть «знающим». Мне кажется, сейчас понятия «знание» и «информация» серьезно упали в цене – они слишком доступны. Ты можешь быть разносторонне развитым, всего лишь имея смартфон в кармане. Хорошо это или плохо? 
      Это никак. Это просто реалии текущего периода времени. Вот и все. 
      Лично я уверен, что доступность информации не сделает тебя спецом. Для этого думать уметь надо. Анализировать: находить причины и следствия, вычленять главное, отсеивать второстепенное, сравнивать, обобщать и разобщать, менять точки зрения с субъективной на объективную и тэ дэ. И делать свои выводы. Свои, понимаете? Так формируется личность с убеждениями и принципами. Или их отсутствием, но отсутствием сознательным, обоснованным. Тоже ведь своего рода философия – философия отрицания. Ибо все можно поставить под сомнение...
      Но с «думать» часто наблюдаются проблемы. В потоке, шквале доступной информации опция «думать» девальвируется за ненадобностью. Зачем? Если можно присвоить себе парой тыков пальцами чужие знания. Поданные тебе на широком сервировочном блюде под соусом: «Бери, быдло неразумное, пользуйся». 
      А если глубже – бери, пользуйся и не думай, так это или не так. Отличный способ манипулирования сознанием. Не ищи причин и следствий. И чем убедительнее излагающий – тем доверчивее внимающий. 
      «Я знаю, о чем говорю, верь мне» - изумительная формула. Я сейчас могу прочитать вам лекцию о хорошем виски и сделаю это так, что вы мне поверите. Будто я спец. Всю жизнь только и занимался тем, что дегустировал этот напиток. Но правда в том, что...
      Для меня это просто бухло, пойло, спиртное. Я ни хрена в нем не разбираюсь – подсунь мне дешевый суррогат с той же этикеткой, и я не почувствую подвоха. Я просто умею пиздеть убедительно. Потому что изредка подключаю опцию «думать» - все эти навыки анализа «нужной/не нужной информации», затем ловко компилирую ее в собственный «опыт» и впариваю вам. Мы частенько забываем о том, что важная часть «знания» - опыт, практика и искренняя увлеченность тем, о чем говоришь. Тогда ты спец. 
      Но реалии времени таковы, что достаточно залезть в «Вики», чтобы стать экспертом. Сплошная профанация. Впаривание дешевого суррогата. 
      Вся моя жизнь - впаривание дешевого суррогата. Тем, кто под красивой этикеткой не увидит подвоха. Меня назвали «Голосом нового поколения», потому что мое поколение – это те, кто не чувствует, как злостно их наебывают. Потому что мое поколение ничем не отличается от прошлых поколений. Разве что впаривать стало легче – доступнее. Ведь большей части топчущих землю бренную под ногами нужен Мессия, Пророк - тот, кто на сервировочном блюде принесет знание о том, как нужно жить. 
      Истина же в том, что такого знания нет. Как нужно жить... Как нужно жить?
      Да хуй его знает. Если бы кто-то всерьез додумался до основных рабочих постулатов, мы бы давно процветали в мире причесанных мыслями под одну гребенку, счастливых в блаженстве своем человеков. Но! Но...
      Всегда есть те, кто верит, но обязательно найдется процент тех, кто поставит любую истину под сомнение. 
      Вопрос: какая истина нынче в цене? Созидательная или разрушительная. Кому верим? Во что верим? Ведь даже неверие – это вера. 
      Вера в Великое Ничто. 
      Вопрос: о чем я только что говорил? Определенно нажираться до такой степени на собственных похоронах – не лучшая моя идея. Хотя... Посмотрим правде в глаза: чаще всего всё то, что я делаю, попадает под категорию «не лучшая моя идея». 
      Вот сейчас, поглаживая ствол пистолета, я могу вам в этом признаться. Как и в том, что я обожаю затяжные вступления, которые, по идее, должны задать тон монологу, типа, главный тезис, будущая тема, но в действительности являются пустым трепом, потому что меня повело. 
      Я выстраиваю цепляющуюся фразой за фразу цепочку рассуждений, цель которых якобы – вывести к некой важной мысли, от которой я оттолкнусь и продолжу. Приведу факты, примеры, аргументы. Сделаю вывод, вернувшись к толчковой мысли, подтвердив ее весомость. Закольцую. Поставлю точку. Законы логики. 
      Закон Виктора Моргана: я вообще-то хотел поговорить о другом. Гребаный виски сбил меня с толку. Срать я хотел на мое поколение. Вот честно. И на тех, кто всю жизнь так ни разу и не включит опцию «думать», до конца жизни оставшись среди массы утонувших в доступной информации. Среди «псевдо-знатоков» и «псевдо-спецов». С жижей вместо мозгов. Потому что это их дело. Их выбор. Более того... Срать я хотел и на тех, кто, выслушав выше озвученное вступление, найдет в нем массу спорных моментов и изъянов, заявит, что мыслить надо глубже и ширше, и связка между суждениями – слабовата. 
      Мой ответ: я сейчас блевану. Не метафорически. В буквальном смысле. Эта бутыль стоила больше восьмисот фунтов. Где мягкий приход и легкое эйфорическое опьянение? Лучше бы я вливал в себя вискарь за двадцатку. Хотя... Может дело в том, что кроме виски я третьи сутки питаюсь святым духом и сомнительной ценности размышлениями. И бутылка – третья по счету. 
      Короче, все верно. Я в говно. Прости, мама, твой сын – алкоголик. Хорошо, что тебя это не беспокоит – я оставил тебе невменяемое цифрами наследство, выполнил сыновний долг. 
      Единственный, кого несколько тревожило мое мастерство убиваться в хламину – Саша Берне. И то только потому, что оно не очень хорошо совмещалось с концертным графиком и моими обязательствами перед ним, перед организаторами, перед купившими билеты. Саша – эталон ответственности и обязательности. А со мной постоянно накладки приключались. Не вовремя как-то все происходило: мне на сцену, а я в отключке. Отмена концерта – нефиговая неустойка. 
      Саша, дрянь меркантильная, до последнего так и не оценил мое владение искусством саботажа. Не то чтобы я делал это намеренно - у меня просто исключительный дар. Дар создавать проблемы и ломать режимы и графики. Я так считаю. 
      Саша так не считал. Саша считал, что я действую исключительно ему назло. Эгоист чертов. Будто свет на нем, неповторимом, клином сошелся. 
      Сука. 
      О чем я? Ах, да! Важная мысль!
      Вот вам мой совет: если хотите разбогатеть – возьмите Сашу своим агентом. Он сейчас свободен. Даже при отсутствии таланта мистер Берне сделает вас звездой. Профи в своем деле. Серьезно. Если вы Виктор Морган – не совершайте моих ошибок. Как только услышите имя Саши Берне – бегите со всех ног. Этот демон во плоти не даст вам спуску. Мертвым выйдете на сцену и отработаете. Лучше так, чем не выйти на сцену. Я знаю, о чем говорю. Мне принадлежит рекорд по срыванию концертов. А Саша был моим агентом. Сложите один плюс один и получите Виктора Моргана, загибающегося в углу с отбитыми почками и парой сломанных ребер. И да, я плохо усваиваю уроки, а у Саши хорошо поставлен удар. 
      А еще Виктор Морган не останавливается на достигнутом – нет предела совершенству. Особенно если твоя цель – победить в затяжной войне с Сашей Берне. Его сдержанность и ответственность против моих фантастических способностей игнорировать любые обязательства и обещания. 
      Однажды я не вышел на сцену, потому что был мертвее мертвого. Передоз. Случается. Случается, если в тебе вдруг проснулась жажда экспериментов, и ты гениально решил смешать виски с транквилизаторами. Но немного не рассчитал пропорции. Химия мне не давалась. Не мой предмет. Но всякий раз, как я ссорился с Сашей, во мне просыпался гений. Так что, это он виноват. 
      Больше, кстати, я так не делал. Потому что ничего страшнее, чем Сашин взгляд в момент, когда меня откачали и я открыл глаза, не видел. За все тридцать семь лет ничего страшнее не видел. Мне даже на секунду показалось, что он переживал за меня, а не за сорванный концерт. Ну, знаете, типа как за близкого человека. Что, вроде как, я ему не безразличен... Все-таки на тот момент мы почти двенадцать лет терлись бок о бок практически двадцать четыре часа в сутки. Не все семейные пары могут похвастать таким завидным сроком и крепкими узами, на которых держался наш союз: нескончаемая вражда с краткими перемириями и четкий финансовый интерес со стороны Саши в связке с моим неугасаемым желанием его поиметь. Во всех возможных смыслах. 
      Но вместо того, чтобы промолчать, я как всегда выдал: «Миллионом меньше, миллионом больше – чего ты так расстроился?» Он в ответ разбил мне лицо. Со словами: «Когда ж ты сдохнешь, мразь?».
      Что за человек? Никакого сострадания к только что вернувшемуся с того света. И пожелание, знаете ли, тоже не из тех, что ждешь услышать после трипа в никуда. Наверное, мне стоило промолчать. Но опция «промолчать» мне в комплекте с прочими не досталась. 
      Когда ж ты сдохнешь?
      Через пару часов, Саша. 
      Ладно. Минутка откровения. Сейчас можно, да?
      Допустим, мир именно на Саше сошелся клином. Допустим, я изводил его намеренно и назло. Закроем глаза на тот факт, что я лажал бы в любом случае, но в данном звезды совпали и планеты выстроились в парад – мой чудесный дар нашел достойное применение. Мог бы оценить, между прочим, хоть раз мои бесспорные достижения по части саморазрушения. И умение добиваться поставленной цели. 
      Единожды у меня это вышло – добиться поставленной цели. 
      - Чего ты хочешь?
      - Тебя.
      Я не знаю, почему именно тогда он сдался. После моей провалившейся попытки откинуть копыта прошло полгода. Мы продолжили наше странное сотрудничество, словно ничего не произошло. В тот раз был обычный концерт, у меня - стандартная истерика, Саша оставался все так же невозмутим и спокоен. По сценарию. 
      Но он сдался. 
      Сдался со словами:
      - Одно условие: пока ты в моем доме, на моей территории – ты только со мной. Не смей тащить в мою постель чужую грязь. 
      Естественно, я спросил:
      - А если я хочу, чтобы ты жил у меня? Если это будет мой дом и моя территория – каковы условия?
      - Ты меня услышал. 
      Я получил Сашу Берне. 
      Я потерял Сашу Берне.
      Все-таки талант проебываться по всем статьям у меня на уровне ДНК прописан. Виктор Морган – это диагноз. Точняк.
      Одна из точек невозврата. 
      Как и его последние слова:
      - Я устал. От тебя. 
      Они прозвучали искренне. 
      Знаете, я из тех людей, кто может говорить без умолку сутками, преимущественно о себе, конечно же. Изредка – на отвлеченные, глобальные по размаху темы, которые спорны по сути своей и бестолковы с точки зрения результативности. Это разговоры ни о чем и обо всем одновременно. Все высказанные тезисы не имеют доказательств, кроме моего личного мнения. Я его люблю навязывать, как последнюю истину в инстанции – каюсь (нет, естественно, это просто такая форма развлечения, проверка на прочность ваших персональных истин). Любое мое слово – правда текущего момента. Завтра будет другой день – и другой я. Если вкратце, я лжец по убеждению. Слова – вода. Вытекли и утекли. Я за них не отвечаю. Я за себя не отвечаю. Какие могут быть претензии? Единственная правда, которую вы обо мне узнаете: «Виктор Морган – мудак». Исчерпывающе, по-моему.
      Саша же из тех людей, кто говорит мало. Очень мало. Всегда по существу. И с той интонацией, что не оставляет ни малейших сомнений: он имел в виду именно то, что сказал. Никаких скрытых подтекстов. Добавим весомую долю сарказма. И безэмоциональный взгляд. Его лицо – восковая маска. Он говорит без мимики. Всё – через голос и правильные интонации. Иногда кажется, что эмоции ему в принципе не доступны. Но это не так. 
      Своими глазами видел, как трескается и осыпается кусками эта маска, как крошится морщинами идеальное лицо, как искривляются в некрасивом изгибе чувственные губы... Я уже упоминал о своем первом и главном таланте – доводить Сашу до бешенства. Заставлять неприкрыто проявлять эмоции. Пускай и в корне негативные. 
      Но я видел и другое...
      Тот его взгляд, когда меня едва успели откачать. 
      Тот его взгляд, когда в сумраке спальни я целовал его ступни и в лихорадке сумасшествия повторял: «Только не бросай меня. Не бросай меня никогда... Ты же сам знаешь... Это просто данность. Ты и я. Это просто данность». 
      Тот его взгляд, когда он сказал: 
      - Я устал. От тебя. 
      Я бы хотел их забыть. И эти слова, и эти взгляды. 
      Я хочу помнить только те два признания с интервалом в семнадцать лет, когда он мне сказал:
      - Я тебя не люблю. Оставь меня в покое. 
      Потому что они уравнивают меня с Сашей, делая его не меньшим лжецом, чем я. И с этой неправдой я могу спокойно устроить собственные похороны, полюбоваться разыгранным мной, как по нотам, фарсом и наконец-то зафиналить шоу. 
      Если помнить о тех взглядах, о тех словах... То мне придется принять - я трус и слабак, который попросту сбегает. Вместо того, чтобы признать свои ошибки. Вместо того, чтобы продолжить жить. Вместо того, чтобы прийти к Саше и сказать:
      - Ты прав. Я не умею любить. Я не знаю, что такое любовь. Можешь не прощать меня. Но я все равно хочу попросить у тебя прощения. 
      Вы знаете, что такое «точки невозврата»? Ощущали ли вы их на своей шкуре? Когда совершаешь поступок – обдуманный или нет – неважно, но сразу после его свершения четко, кристально ясно осознаешь, что это грань. Грань, которую ты перешел, и отступных путей нет. Ты замер ровнехонько на точке невозврата, и повернуть время вспять, исправить, отказаться от сделанного-сказанного возможности нет. 
      Я вам расскажу о своих точках невозврата. О них я и хотел поговорить, пока не отвлекся на этикетку вискаря и википедию. 
      Обычно, традиционно, скажем так, любой сюжет начинается с завязки. Как вариант, нас могут заинтриговать непонятным куском из будущего финала, но затем рассказывают историю. Сначала. Со связками между главами и эпизодами. 
      Но закон не писан. Страсть к слому канона, желание выпендриться и сделать что-то новое, не такое, как было, создало иные формы подачи развития сюжета. Хаотично-мозаичные, к примеру. Когда куски повествования разбросаны произвольно, а читателю предлагается головоломка – собери сюжет сам. А еще сюжета может и вовсе не быть. Западло, да? Читаешь-читаешь, а финала нет, равно как и связки между главами. Есть просто разрозненная мозаика. В общем-то, в этом смысл. Смысл в отсутствии смысла. Чудесная софистика. Во всех определениях этого понятия. 
      Мои рассуждения – такая вот мозаика. Попробуй связать монологи и догадайся, в чем суть. Хотя, наверное, здесь можно прощупать определенный сюжет и развитие истории. Вычленить главных персонажей. Наверное. Не уверен. Есть вероятность, что я излишне самодоволен и излишне самоуверенно приписываю себе умение спрятать в разрозненных кусках некий сакральный общий замысел. 
      Есть вероятность, что я просто стою с бутылкой вискаря в руках и пистолетом в кармане и под прикрытием пьяного бреда действительно несу пьяный бред. Вам решать.
      Мне похуй. Я еще не наговорился. 
      Так вот, о началах и концах. 
      О точках невозврата. 
      И да, к слову, я удивительно непоследователен в том, что говорю, особенно со сцены, о чем думаю и что делаю. Хотя однажды один отменный мозгоправ сказал мне, что все как раз наоборот. Просматривается как раз-таки изумительная последовательность. 
      Последовательность логики истероидного типа личности. На этом сеанс был закончен. Я сразу сказал, что он молодец и знает свое дело, после чего встал и ушел. Даже вникать не стал, что сие значит. Вникал в это Саша, отправивший меня к мозгоправу. Поправка: приволокший за шиворот к мозгоправу. Собственно, сеанс тоже он оплатил. Но моими деньгами. Саша в этом плане вообще умница, ага. Что касается финансов – блистательный умница. Он подарки мне на день рождения делает за мой же счет. 
      Что сказать? Саше не очень-то помогла информация, полученная у психиатра. Если смотреть с моей стороны. Потому что вот я, вот мои пафосные похороны, а в кармане – запланированная смерть. Если поменять угол зрения и встать на его сторону... Подозреваю, Саша добился, чего хотел – избавился от меня. 
      У меня было несколько этих точек невозврата, и все они связаны с Сашей Берне.
      Например, та первая, когда я его поцеловал. Это произошло на студенческой вечеринке в кампусе. О том, как мы познакомились, расскажу как-нибудь потом. Сейчас это неважно. Важно, что на той вечеринке моя одержимость Сашей достигла пика – я болел им. Мне было двадцать лет, Саше – двадцать два, и это последняя вечеринка, когда я его мог увидеть. Саша должен был в ближайшее время защититься, покинуть стены колледжа блестящим дипломированным специалистом по связям с общественностью и навсегда исчезнуть из моей жизни. Вероятно, так и не запомнив моего имени. В его памяти на какое-то время, скорее всего, задержался бы некий клоун, неприлично часто досаждавший своим вниманием и тупыми шуточками. 
      Поэтому я решился на дикость. Я просто зажал его на виду у всех в общажной комнате Сашиного сокурсника и поцеловал. Точнее, прижался к его стиснутым губам, отчаянно пытаясь их раздвинуть. 
      На тот момент я уже завоевал славу наглухо безбашенного чувака с ловко подвешенным языком, главного заводилы, без которого тусовка – говно, беспринципного бабника и оторвы, постоянно балансирующего на грани отчисления. Сашу же небеспочвенно подозревали в нетрадиционной ориентации. В большей степени из-за его аристократичной внешности, манеры одеваться, двигаться, говорить и смотреть свысока. Присутствующие восприняли мою выходку как отменную шутку. 
      Сашу не любили. Саша раздражал. Своей безупречностью. И умением в любой ситуации оставаться на высоте. Неземное существо. Белый ангел. Саша – как приговор: посмотри на него, теперь на себя и осознай, чмо, насколько ты убог и примитивен. Как-то так. Оставалось только смириться с его существованием и оставить попытки опустить его до своего уровня. Обернется против - Саша мог припечатать словом и кулаком. Утонченный вид – обманка: он прекрасно владел телом благодаря боевому искусству тайцзи. Ага. Не вскидывайте удивленно брови. Я же говорю – он как с другой планеты. 
      А тут я. Нагло пытаюсь его поцеловать. Под хохот пьяных студентиков. 
      Я ожидал какой угодно реакции, но только не того, что он вдруг одной рукой прихватит меня за талию и вдавит в себя, второй – больно вцепится в волосы на затылке, заставив изумленно выкатить глаза и откинуть голову, с равнодушным лицом полюбуется получившимся натюрмортом и ответно накроет мои губы своими. Что он сотворит языком нечто такое, отчего у меня волоски по телу встанут дыбом, член застынет пульсирующим колом, а мозги превратятся в кашу. Что я вообще позабуду, зачем я это сделал. Я буду упиваться и хмелеть по-настоящему, шалея с этого поцелуя. 
      А Саша пару мгновений спустя отстранится от меня и без эмоций скажет:
      - Ты даже целоваться не умеешь. Клоун. 
      И уйдет как ни в чем не бывало. Оставив меня в растерянности и тотальном смятении. Осознавать, что сейчас произошло необратимое – запустилась цепочка событий, окрутившая нас с Сашей по рукам и ногам. 
      А я всего лишь хотел, чтобы он запомнил мое имя... Прежде чем покинет стены университета. О большем не мечтал. Я вообще ни о чем не мечтал и слабо представлял, чем буду заниматься по жизни. И уж точно не планировал связать судьбу обязательствами покруче брачного договора с Сашей Берне. 
      Но я его поцеловал. И он меня запомнил. Не просто имя. Меня. 
      Вторая точка невозврата – два года спустя. 
      Я дипломированный специалист филологического факультета. Днем работаю грузчиком в порту, ночами – официантом в говенном ночном клубе. Больше, как выяснилось по итогам собеседования, я ни на что не годен. Мой удел – съемная тесная однушка, клубные шалавы и дешевый алкоголь. 
      Типичный представитель потерянного поколения неудачников.
      И куда подевались мои закадычные университетские друзья? Как выяснилось гораздо позже – никуда, если верить их интервью: они были рядом, поддерживали меня, пока я себя искал. Стоило стать самым популярным стенд-ап комиком, чтобы узнать об этом. И Ирвин, и Лиам, и Майкл... Вон стоят, видите?
      В порту меня и нашел Саша. 
      Я как раз вышел из сортира, на ходу застегивая ширинку, когда заметил его. Потому что его сложно не заметить.
      Он будто парил над землей, всем своим отглаженным видом – безукоризненной стрижкой, породистым лицом, строгим костюмом, тонкими перчатками на тонких руках, до блеска начищенной обувью – выламываясь из окружающего экстерьера. Как бельмо на глазу. Как пощечина. 
      - Идем, - вот все, что он мне сказал, когда я застыл перед ним, открыв рот, так и не застегнув ширинку. 
      И я пошел. 
      - Я сделаю тебя звездой, - без апломба, ровно заявил Саша. – Вот контракт. Пятьдесят процентов твоих будущих доходов – мои. 
      - Ты охренел? Что это за условия? – попробовал было возмутиться я, когда прочитал договор. 
      - Мои условия, - пожал плечами Саша. – Подписывай. Ни на что большее ты не годен. Это твой единственный шанс не загнуться от цирроза печени. У тебя нет вариантов.
      - Есть. Я могу не подписывать контракт и послать тебя сейчас нахуй.
      - Рискни. 
      Мы сидели за VIP-столиком в пафосном баре, где мистер Берне, оказывается, был завсегдатаем. И пили кофе. Кофе! До сего момента я отродясь не был в подобных заведениях. А Саша здесь считался своим. На меня же посмотрели, как на дерьмо собачье. Атмосфера не располагала к доверительной беседе. Тем не менее, Саша сухо изложил мне свое предложение, которое коротко заключалось в следующем: у Саши есть деньги, и он готов их вложить в меня. И в том, что он их вернет в стократном объеме, не сомневался. 
      - Почему я?
      - Каждому поколению нужен свой герой. Я видел тебя на сцене. Еще тогда, в университете. Ты подходишь на эту роль.
      Понятия не имею, почему я ему поверил. Стопроцентная авантюра. Но мне нечего было терять, а Саша обладал мистическим чутьем угадывать нужное время и место. 
      Я согласился. Подписал контракт. И только вечером осознал, что подписал контракт на свою душу. Благополучно скончавшаяся в серой тусклости последних лет одержимость Сашей воскресла со свежей силой...
      Еще одна точка невозврата. Пять лет назад. 
      Я всегда проверял Сашины нервы на прочность. Не могу точно сказать, что за этим скрывалось. Может, еще не оформившееся, но уже проглядывающее остро отточенными шипами желание присвоить его себе. Целиком. 
      Мне хватало интрижек и спонтанных романов, хватало секса, наркотиков и рок-н-ролла. Моя личная жизнь бурлила и пенилась скандалами, то и дело выплескивающимися на страницы желтой прессы. Скандалами, которые Саша или умело заминал, или виртуозно использовал мне на пользу. Хитрый змей. Демон.
      Личная жизнь Саши оставалась для меня тайной, покрытой мраком. Иногда мне эгоистично казалось, что ее нет. Что он асексуал. И телесное его не тревожит. Я никогда не упускал возможности его поддеть, отпустить дебильную двусмысленную шуточку, а порой и просто в лоб предложить: «А давай устроим вечеринку на четверых: ты, я, немного кокаина и постель? Тебе нужно расслабиться». На что Саша молча показывал мне средний палец. Да и я, в общем-то, не был серьезен и заранее знал его ответ. 
      Это странно. Очень странно. Я им болел, я дышать без него не мог. Все и всегда крутилось вокруг Саши. Но я честно, вот сейчас предельно честно, никогда не думал всерьез о том, чтобы затащить его в постель. До того злосчастного случая, когда...
      ...когда увидел, как на одной из стандартных закрытых тусовок в элитном лондонском клубе к Саше подошел какой-то хмырь. Ну так себе хмырь. Рожа знакомая, но кто это – я так и не вспомнил. 
      В предвкушении ждал забавную сценку, в которой Саша технично отбреет хмыря на дальний полет и продолжит с бесстрастным лицом тянуть через трубочку свой коктейль, выжидая время, когда я налакаюсь до свинского состояния. Чтобы в этот прекрасный момент испортить мне веселье и вывести под белы рученьки. Если на вечеринку Саша шел со мной, то праздник заканчивался грандиозным обломом. Саша заталкивал меня в такси и вез домой. По договоренности: «Мудачить будешь без меня». Но он не часто посещал увеселительные мероприятия, составляя мне компанию, поэтому возможностей натворить хуйни у меня было предостаточно. Желтая пресса в подтверждение. 
      Но он не отбрил. Напротив. Разрешил подсесть за наш столик. Более того, выяснилось, что он может поддержать беседу. Более того, во время беседы он может шутить. Более того! Я узнал, что Саша умеет быть милым. Твою мать! Милым!!!
      Планку мне сорвало, когда хмырь наклонился к Саше и что-то интимно зашептал ему на ухо. А затем, падла, подхватил его за руку и оставил невесомый поцелуй на его запястье. А Саша едва заметно улыбнулся (твою мать!!!) и кивнул. Затем они встали, и пока хмырь расплачивался, Саша нашел меня взглядом и махнул рукой, мол, оставайся, я уехал. 
      Я внезапно обнаружил, что у Саши есть своя жизнь. И это открытие стало новой точкой невозврата. 
      Никуда он не уехал. Точнее, уехал, но не с тем хмырем, а со мной. Потому что меня пришлось срочно скрутить и еще более срочно эвакуировать за пределы клуба. 
      Я орал в такси: «Шлюха! Пидор! Потаскуха! Дрянь!» Саша бездумно смотрел в окно. Сунул сотню водителю, чтобы тот терпеливо не обращал на меня внимания. И самое главное - не узнавал. И бездумно смотрел в окно. 
      Втолкнув меня в собственную квартиру, он прикрыл за собой дверь. Прислонился к стене, сложив руки на груди. Долго молчал, разглядывая меня. А потом сказал:
      - Долбоеб, - значительная пауза. - Ложись спать. 
      - Я тебя люблю, - сказал я.
      - Ты никого не любишь. Протрезвей. 
      Тот вечер можно считать началом нашей с ним войны. Кто кого. Если до сего момента мне просто нравилось проверять Сашины нервы на прочность, без всякой цели, то теперь я мог применить свой талант по назначению. 
      Я хотел Сашу. И я собирался его поиметь. Тем способом, что мне дается без труда.
      Четвертая точка невозврата. Я любил топтаться в ее зоне на репите. 
      За все те годы, что мы провели вместе, Саша досконально изучил мои предпочтения. Он мог предугадать любую мою просьбу. Какую бы хрень я не пожелал. Знаете, я иногда устраивал своеобразный тест. 
      Например, в гримерке. Перед выступлением... 
      - У меня закончились сигареты.
      - В правом кармане пиджака лежит целая пачка.
      - Хочу пить.
      - Охлажденная вода на столике за твоей спиной. 
      - Хочу теплую.
      - Рядом с охлажденной стоит теплая. Комнатная температура. 
      - Мне нужны мятные леденцы.
      - В левом кармане твоего пиджака.
      - Мне нужны влажные салфетки. 
      - Нераспакованная синяя пачка возле зеркала. 
      - Мне нужно размять плечи и ступни.
      - Сейчас позову массажиста.
      - Мне надо сейчас.
      - Он ждет за дверью. 
      - Я хочу клубнику. Со сливками. И шампанское. 
      - Ты не ешь клубнику. У тебя аллергия.
      - Тогда манго. Манго с шампанским. 
      - Не хочешь. 
      - Хочу.
      - Нет.
      - Тогда я хочу минет. Мне надо снять напряжение. Хочу, чтобы это сделал ты. 
      Средний палец под нос. 
      Тупой диалог. Неизменно заканчивающийся этим жестом. Я ловил его палец и обхватывал губами. Посасывал, не сводя с Саши пристального взгляда. Затем облизывал тыльную сторону его ладони, высвобождал запястье из захвата манжета и оставлял влажные поцелуи-метки на синих нитках вен. 
      Саша подпирал щеку свободной рукой и смотрел на меня. Спокойно выжидая, когда мне надоест развлекаться. К его несчастью, я мог делать это вечно. Я знал, что каждый раз, выводя узоры языком на его пальцах, вновь и вновь точнехонько попадаю в точку невозврата. На его счастье, приходил кто-нибудь из организаторов с приглашением милостиво соизволить выйти на сцену. 
      Пятая точка невозврата. 
      У меня было все. И это все я не раздумывая отдал бы за тихую жизнь вместе с Сашей. Так я думал. Так я думал, пока жил с ним. Мне казалось, что это предел всех устремлений – когда-нибудь уйти на покой, чтобы поселиться в мирной глуши вместе с Сашей. 
      Да, я мечтал о дерьмовой бытовой романтике, которую напрочь отрицаю со сцены. Я хотел всего этого! Хотел жить с этим человеком, чтобы каждый гребаный день ссориться с ним по пустякам, мириться, раздражаться от его привычек, ворчать, беситься, засыпать с ним и просыпаться в одной постели, вместе завтракать, обедать и ужинать. Хотел, чтобы он ковырялся вилкой в ухе, а потом лез ею в мою тарелку. Сидел по часу в ванной. Хотел терпеть все его нелепые прихваты и закидоны. Хотел слышать, как он храпит по ночам, не спать самому, пихать его в бок с шипением: «Перевернись!» Вставать и уходить досыпать на диван. А потом тащить его к врачу, чтобы тот уже что-нибудь сделал с его носом. Сломал, выпрямил – неважно. Хотел его отекшим и некрасивым. Хотел увидеть, как он постареет, разжиреет или наоборот усохнет, сморщится и будет страдать запорами. 
      Я хотел быть с ним!
      Хотел...
      Но все испортил. 
      Потому что испугался. 
      Испугался ответственности. Которую придется взять на себя. За любое свое слово. За любой свой поступок. 
      Одно дело просто жить с человеком. Без планов на будущее. Вы просто живете вместе. Вроде как, не особенно рассчитывая на что-то. Вроде как, без особых обязательств. Ну, кроме взаимовыгодного делового контракта. Вроде как, каждый из вас все еще свободен. Остается иллюзия независимости. Ограниченная лишь: «Пока ты со мной – не таскайся по шлюхам». Почему бы и нет? Ведь присутствует слова «пока». 
      Но когда появляется вот это вот...
      Хочу состариться вместе с тобой...
      Появляется ответственность. 
      Я умею ломать. Строить я так и не научился. Нести ответственность за свои желания – тем более. 
      Я знал, что это точка невозврата. Последняя. 
      Знал это, когда поперся на вечеринку Дэна Эймита без Саши. Не знаю, зачем. 
      Нет, знаю. 
      У Саши болела голова: он плохо себя чувствовал вторую неделю, страдая мигренью. Я должен был остаться с ним. Но не остался. Потому что пропускал далеко не первую тусовку, и мне на самом деле хотелось немного развеяться. Саша, у которого болит голова, невыносим. Хуже бабы в ПМС. Его бесконечные придирки сведут с ума и уравновешенного человека, а я к этому типу не относился. Поэтому последние две недели мы собачились без остановки. 
      Я хотел отключиться, отвлечься и перестать думать о том, что совместная жизнь с кем-то – непосильное для меня бремя. И что, возможно, стоит съехать от Саши и пожить какое-то время у себя. 
      Я собирался всего лишь накатить пару стопок, посветить рожей и поболтать о пустом с парой-тройкой знакомых. 
      Я нажрался вусмерть. 
      Очнулся в машине в компании малолеток, на заднем сиденье, где мне с утробными звуками отсасывала смазливая кукла. Мы ехали к тому парню в гости, что сидел за рулем. Золотая лондонская молодежь. Не помню его имени. Не помню имени девки, что сосала. 
      Ничего не помню. Помню всполохи ночных фонарей, бешеный рев автомобиля, истерический хохот, свернутую в трубочку купюру и очередную порцию кокса. Медленно растекающийся по телу предоргазмический кайф. 
      Еще идущую вразрез с накатывающим оргазмом режущую боль под сердцем и безысходное: «Это конец». 
      Авария. На трассе. О которой гремели все СМИ. Потому что в машине находился Виктор Морган. Отделавшийся легким сотрясением мозга и парой ушибов. Парень за рулем погиб на месте. Та девка, что мне отсасывала, протянула до больницы.
      Меня пригласили на ее похороны. 
      Я должен был сказать речь. 
      Я сказал...
      - Я познакомился с Мелиссой Гринберг за два часа до ее смерти. Удивительная девушка. Необычно талантлива. Изумительно работает ртом. 
      Занавес.
      Разразившийся в прессе скандал вознес меня до небес. Мое имя звучало на всех каналах и станциях, пестрело на страницах каждой гребаной газетенки. Меня травили и одновременно возводили в идолы. 
      Я отказывался от любых комментариев и интервью и планировал свои похороны. 
      Саша не пришел в больницу. 
      Саша прислал мне мои вещи курьером на дом. Среди которых обнаружился аннулированный контракт. 
      Саша не отвечал на мои звонки.
      - Да пошел ты, больной ублюдок, - вот все, что он мне сказал, когда я вломился поздно ночью в его дом. 
      Поговорить. Мне надо было с ним поговорить.
      Но весь разговор начался и закончился на фразе:
      - Я устал. От тебя. 
      Он убил меня искренностью, с которой она была произнесена.
      На самом деле, я умер в ту ночь. 
Страницы:
1 2
Вам понравилось? +40

Рекомендуем:

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

5 комментариев

Дима Донгаров
+ -
+3
Дима Донгаров 17 декабря 2018 13:32
Ого!
Вика,спасибо.
+ -
+3
Владимир Офлайн 18 декабря 2018 22:42
Именно! Нет горше циника, чем разочарованный романтик. И это - некролог цинизму (и романтизму - тоже)
+ -
+3
Apple_green Офлайн 9 января 2019 09:39
Цитата: Дима Донгаров
Ого!
Вика,спасибо.

И вам ответное авторское спасибо)

Цитата: Владимир
Именно! Нет горше циника, чем разочарованный романтик. И это - некролог цинизму (и романтизму - тоже)

И попытка примириться с личными демонами)
Спасибо!
+ -
+9
Maks SG Офлайн 19 января 2019 16:13
Обалденная вещь!Автор,я в восхищении!
Благодарю вас)
+ -
+2
Apple_green Офлайн 30 января 2019 13:14
Цитата: Maks SG
Обалденная вещь!Автор,я в восхищении!
Благодарю вас)

Спасибо большое!)
Наверх