Шелец

Продавец из книжного магазина

Аннотация
Очень тяжело приходится тогда, когда влюбляешься, и когда эту любовь считаешь преступной и аморальной. Мужчина влюбляется в подростка. Продавец из книжного магазина, с виду приличный человек, но с нотками насилия. И Габриэль - красивый раскованный мальчик, соблазняющий одним лишь взглядом...

Знаю, что это аморально и незаконно. Знаю, что опускаюсь. Но чем запретней плод, тем он слаще. К тому-же раньше я никогда не испытывал такой тяги к мальчикам. В моей постели были девушки, женщины, парни, мужчины. Но мальчиков еще не было. А он как раз был мальчиком, и между прочим уже испорченным. В нашу первую встречу, когда мы едва друг друга разглядели, он подмигнул мне и улыбнулся. Заигрывал. Именно это и взорвало меня. Теперь я верю в любовь с первого взгляда. 
***
    Типичный Нэнси-бой, как в песне группы Placebo. Женоподобный, манерный, даже не девочка в теле мальчика, а скорее мальчик, который решил, что просто обязан быть девочкой. Низкий, худенький, можно даже сказать - истощенный. Он был очень похож на Брайана Молко, и не скрывал того, что хотел быть на него похожим. Узкие черные джинсы, невероятных размеров свитера, черные крашенные волосы, черный облупившийся лак на ногтях, черная подводка для глаз. Увидев его в первый раз, я решил, что он вырядился именно для того, чтобы покрасоваться в клубе, и возможно соблазнить какого-нибудь старого голубого, дабы развести его на алкоголь и сигареты. Но выяснилось, что в таком диком виде он посещал магазины, школу, гулял по городу, где каждый прохожий думал, что он - девочка. 
    В начале я тоже решил, что это была девочка. Он проскользнул мимо меня, обернулся, (в зеленом свете неонового светильника его лицо показалось мне изготовленным из тончайшего фарфора), подмигнул, и мило застенчиво улыбнулся. Именно тогда я понял, что это был мальчик. Лет четырнадцати. Не старше. Такая маленькая пародия на Брайана Молко, разве что глаза были больше, да и был он более женоподобней, хотя куда дальше... Просто невыносимый подросток. Непонятный и невозможный. 

***
    И я не могу не думать о нем. Раньше я описывал в дневнике свои трудовые будни, мысли, результаты встреч. Теперь мне кажется, что этот дневник больше мне не принадлежит. Он принадлежит Габриэль. Да да, он так назвался в том клубе. Я знаю, что это не настоящее имя, но и настоящего знать не хочу. Он - Габриэль. Такой-же бесполый как и его имя. И теперь я исписываю листы, вырываю их, потом пишу снова, будто надеясь, что мною написанное превратится в реальность: он в моей постели, он целует и обнимает меня, он спускается ниже, он глотает... Как в нашу первую встречу смущенно улыбается, будто ребенок, который понимает, что нашкодил, но который знает, что за это ему ничего не будет. 
    ...Он прошел мимо меня, балансируя сразу с тлеющей сигаретой и стаканом с какой-то химической-алкогольной дрянью. Он обернулся, и в зеленом неоновом свете его лицо показалось мне кукольным. Тонкая шейка, большие серые глазища с подозрительно узкими зрачками в обрамлении черных жирных ободков. Он подмигнул мне и улыбнулся так, будто мы были давнишними знакомыми. Он сделал это с какой-то грустной интонацией, будто бы нам придется навсегда расстаться, даже никогда не узнав друг друга. И это было распутно, будто бы он намекнул мне на то, что за пару коктейлей встанет передо мной на колени в кабинке грязного туалета, и расстегнет мне ширинку. Кого в первую очередь я увидел в этом мальчике? Друга? Любовника? Нет, влюбился я в него сразу, и уже через минуту после его подмигивания готов был ради него вырезать свое сердце. Порой я ненавижу Габриэль за то, что он имеет надо мной власть. Он сам этого не понимает, и я очень надеюсь, что никогда не поймет. Я готов любить его, но при этом не хочу быть рабом...
    - Черт, сигареты кончились, - и на его лице отразилось такое выражение, будто бы он вляпался в дерьмо. Я сидел за барной стойкой и пил темное. Он тоже забрался на высокий табурет рядом, и при этом умудрившись не расплескать свое поило. 
    - Тебя угостить? - спросил я, достав из нагрудного кармана рубахи пачку Marlboro. Мальчик салютовал мне стаканом и произнес:
    - Угости, а я выпью за твое здоровье. 
    Я протянул ему пачку. Он вытащил сигарету своими наманикюренными пальчиками и отправил ее в рот. Он прикурил ее чуть наклонив голову, несколько прядей выбилось из проколотых ушей, и он заправил их обратно. Он это сделал как женщина, и мое сердце застучало быстрее. Через пять секунд я уже начал кукожиться от того, что у меня встало. Встало на малолетку, и это меня удивило и озадачило. Неужели я педофил, спросил я себя. 
    Играла музыка, люди танцевали, смеялись, соблазняли друг друга, и держась за руки удалялись в туалет заниматься сексом. Это был самый грязный клуб в городе. Он не был предназначен именно для "голубых", но ЛГБТ-братия почему-то любила собираться здесь, не обращая внимания на гетеросексуальных девушек и парней. Здесь часто были драки, и даже с летальным исходом. То до смерти забьют какого-нибудь наглого гомика, то гомики на смерть забьют какого-нибудь буйного натурала. И еще здесь продавали наркотики. Даже у входа можно было купить все, начиная от травы, и заканчивая героином. А о проститутках я молчу, но те любили прогуливаться у пожарного входа, потому-что делать минеты было намного удобней, спрятавшись за вонючими мусорными баками в тусклом свете одинокого уличного фонаря. 
    Казалось, Габриэль был и голубым, и гомофобом, и барыгой, и наркоманом, и проститутом. Как вообще в такое место пустили несовершеннолетнего, или он пришел сюда развлекаться не один? Тогда с кем? С другом постарше, или со взрослым папиком, который уже расстегивал ремень перед другим мальчиком? 
    - Тут вообще-то запрещено курить, - буркнул бармен, косо поглядывая на Габриэль. 
    - Разве? - с притворно-озадаченным видом спросил мальчик, изящно стряхнув пепел на залитый пивом пол, - У вас тут в каждую субботу труповозка приезжает за избитыми или обколотыми, а мне курить запрещают. Не говори ерунды. 
    - Пидор, - одними губами произнес бармен, и стал смешивать коктейль. 
    Я посмотрел на мальчика. Он на меня. Мы рассмеялись. Это было необычно, волшебно, будто бы у нас был общий секрет. Я тоже почувствовал себя пятнадцатилетним, хотя мечтал запустить руки под фиолетовый свитер Габриэль, и найти его маленькие холодные соски. 
    - Угостишь еще сигаретой? - спросил он, злобно поглядывая на бармена, - Мне дали повод кому-то действовать на нервы. 
    - Как тебя зовут? - спросил я, уже отдав мальчику целую пачку. В кармане джинс была еще одна. 
    - Габриэль. И мое имя не склоняется. А тебя?
    - Андрей. 
    - Шикарно. Но я буду звать тебя Андре, или Эндрю. Кстати, хотел тебя спросить, почему ты носишь очки?
    - Плохо вижу. 
    Оставив сигарету в обветренных губах, Габриэль снял с меня очки и нацепил их на себя. Черно-неоновый мир сразу стал расплывчатым. 
    - Блин, все так близко, - Габриэль зачарованно рассматривал свои вытянутые руки и бутылки за спиной ворчливого бармена. Затем вдоволь наигравшись, вернул очки обратно, но не надел их на меня, как я рассчитывал. Просто сложил душки, и подал мне. - Держи. Благо, я хорошо вижу. 
    - Может тебя угостить выпивкой? - спросил я. Боже, о чем я думал? Напоить мальчонку и как подлый тип утащить к себе домой? Мне стало от себя и своих мыслей очень плохо. Но я рассчитывал, что это нас как-то сблизит. Сделает приятелями. 
    - Не, благодарю. Я думаю, мне пора идти. Прощай Андре. Рад был с тобой познакомиться. 
    Спрыгнув с табурета, он внимательно посмотрел на меня, криво улыбнувшись. Грустно улыбнувшись. Сальные прядки опять будто расчертили лицо на части. Опять тонкие изящные руки с хрупкими пальчиками убрали их за уши. Грустно. Очень грустно. Вроде бы я обрел любовь и смысл жизни, но все это решило от меня поскорее удалиться, прихватив мои сигареты. И все-таки я был счастлив, что любил эти полчаса. За свои двадцать восемь лет я впервые влюбился. Так грустно, и одновременно радостно. Почему любовь такая? Почему низенькая фигурка Габриэль удаляется от меня, даже не разу не обернувшись? 
    Я допил пиво, и сел в машину, припаркованную на другой стороне улицы. Схватившись за руль, я расплакался. А еще я улыбался как идиот. Нужно было прочесать толпу в клубе, дабы его найти и никуда не отпускать. Поклясться в любви, и заверить, что сделаю для него все, что он захочет. Но поздно. Габриэль исчез. А был ли он вообще? 

***
    На следующее утро я проснулся трезвым, хоть и с послевкусием кислого пива на языке. А еще я поблагодарил небеса за то, что вчера с пьяну не начудил, и не совратил Габриэль. Я мог бы запросто попасть в тюрьму. Какая к черту любовь? Мне двадцать восемь лет, а ему вряд ли и пятнадцать есть! К тому-же такие как он - смазливые и молоденькие - всегда, абсолютно всегда были ветреными, вспомнить хотя бы себя в таком возрасте? О чем я вообще вчера думал? 
    Куря в постели, я рассматривал свои запястья. Порезы были неглубокими, но свежими. Значит на работу сегодня пойду в рубахе с длинным рукавом, или в свитере. В огромном свитере фиолетового цвета. Вчера я кулаком разбил зеркало заднего вида и осколком полосовал руки. Как глупо. По пьяни вещи кажутся такими преувеличенными, но стоит протрезветь, как понимаешь, что дело и выеденного яйца не стоит. С чего я вообще вчера решил, что влюбился? К чертям, нужно собираться в магазин. 

***
    Я пригласил Веронику к себе чтобы как-то скоротать вечер. Чтобы не сидеть за компьютером и держать в кулаке член. Чтобы опять не напиваться и не сходить с ума по всяким Нэнси-боям. Из ресторана я заказал вино, еду. Даже на кухонном столе зажег две свечи. 
    Звонок в дверь. 
    Она позволила снять с себя легкий сырой от дождя плащ, под которым оказалось синее платье. Очень красивое. Волосы Вероники были убраны в сложную прическу, но как я знал, стоило нам завалиться на диван, как она доставала с волос пару шпилек, и те тяжелым русым каскадом рассыпались по ее худым плечам. Она всегда любила быть сверху. Иногда она чуть приподнималась, чтобы я мог вставлять в нее снизу. Но Вероника никогда не позволяла мне быть сверху, чего я всегда хотел. 
    - О, неужели сегодня какой-то праздник? - удивилась она, смотря на стол со свечами, - Или я опять что-то пропустила?
    - Да нет. Просто я подумал, а почему бы нам просто не посидеть и не выпить? 
    - Но ведь ты знаешь, чем обычно кончаются такие посиделки. 
    - Ну, раз ты не против, то я не буду тебя отговаривать, - улыбнулся я, открывая бутылку вина. Вероника как раз взяла бокалы. 
    - Кобель, - усмехнулась она. 
    - Но тебе же приятно со мной, да?
    - Ну, ты иногда бываешь очень грубым. 
    - Я думал, девушкам это нравится. 
    - Видимо я не девушка, - она пригубила вино, и села за стол. Я положил в ее тарелку фаршированного кальмара и тушеные овощи. - Или в прошлой жизни я была мужчиной. Как ты считаешь, Андрей? 
    На секунду в моем сознании вспыхнул образ Габриэль. Грустная кривая улыбка, томно прикрытие глаза... В прошлой жизни он наверняка был женщиной. Как пить дать. 
    - Андрей, блин, - Вероника стукнула меня кулачком, выводя из транса. В области сердца что-то болезненно сжалось, будто бы под напором огня. 
    - Извини. Просто задумался. Что ты говоришь? Была мужчиной? Скорее ты и сейчас мужчина, только с вагиной. 
    - Ну спасибо. 
    Мы рассмеялись. А потом после ужина и ленивого просмотра какого-то фильма - переспали. Когда Вероника ублажала меня ртом, я закрывал глаза и представлял его. Когда я трогал ее волосы, я представлял его волосы. А кончая, я чуть не произнес его имя. Было очень стыдно перед Вероникой. Я позволил остаться ей до утра, а затем отвез на работу. Она не говорила со мной. Просто смотрела вперед себя, и даже не смотрела на меня.

***
    Обычно в книжном магазине я выключал телефон, чтобы не отвлекать покупателей звуком вибрации. Где-то в полдень позвонила Вероника, когда я пробивал пару книг какой-то пожилой даме. Волнующимся голосом Вероника сообщила мне:
    - Знаешь, почему я молчала? Потому-что ночью ты обнимал меня, и называл милым Габриэлем. "Милым", твою мать. Я знала, что ты бисексуал, но не знала, что у тебя все это как-то смешанно. Что когда мы занимаемся любовью, ты представляешь какого-то мужика. Это отвратительно. Не звони мне больше.  
    Она уже бросила трубку, как я шепотом исправил: " Его имя не склоняется". 
    - Что? - вскинула голову пожилая дама, разглядывая меня через огромные очки на пол лица. Через увеличительные стекла ее морщины были похожи на высохшие русла рек. 
    - Извините, просто задумался. 
    Покупатели прогуливались между полок в поисках друга на вечер. Книг было не так много, но они были редкими, эксклюзивными. Все дело было в том, что здесь на витрину выставлялись работы никому неизвестных писателей. Просто люди присылали свои рукописи, и их печатали тиражом в десять экземпляров, и один экземпляр оказывался здесь. Пусть эти книги были и с ошибками, с неточностями, или вообще графоманской чушью, все-таки они были ценными. Таких больше нигде не найти. И покупателям это нравилось. Им нравилось обладать тем, у кого больше такого нет. Возможно это какая-то форма тщеславия. И поэтому покупателей было много, выручки тоже, да и сюда захаживали юные писатели в надежде толкнуть свои стихи или рассказы. Они приносили флешки, исписанные мятые тетради, говорили, что хотели бы видеть свои рукописи на полках. 
    Раньше это было невозможно, потому-что хозяин магазина сотрудничал лишь с маленьким издательством, которое-то и выпускало книги тиражом, максимум, в сто экземпляров. 
    А сейчас приносимые рукописи переписывались, перепечатывались на бумагу, и выставлялись на полку с надписью "Рукописи писателей из нашего города". И эти скрепленные степлером листы тоже покупали. А вырученные деньги полостью возвращались автору. 
    И я могу еще добавить, что мне очень нравится работать здесь продавцом. И это не потому, что у меня хорошая зарплата. 

***
    Кажется, я сегодня видел его. Застряв на светофоре, я заметил, как по тротуару быстрым шагом шел мальчик, невероятно похожий на него. Узкие джинсы, черные сальные волосы, только вместо свитера была футболка. Возможно это был Габриэль. Возможно мне просто показалось, ведь я видел фигуру лишь мельком. Зажегся зеленый, и мне нужно было ехать дальше. 

***
    В последнее время работа как каторга. Вечером лишь пялюсь на часы, ожидая закрытия. Ожидая того момента, когда я могу закрыться у себя в квартире, залезть под горячий душ, и представить его худенькое тельце в своих объятиях. Буквально прочувствовать, как мой член упирается в его живот, как его ручка щупает мои яйца. 
    Боже, я этого не вынесу. 

***
    Я заехал на " Сезам - откройся". Так называется панель, где можно подобрать себе шлюху любого пола и за любые деньги. Снимаю мальчика, отдаленно напоминающего Габриэль. Но лишь отдаленно. На самом деле парень был высоким, прыщавым, в какой-то нелепой сетчатой майке. Когда мы добрались до дома, я раздел его, разделся сам, швырнул его на кровать, и грубо трахнул. Я входил в него так яростно, что он начал кричать, но я зажал ему рот ладонью, чувствуя, как по ней скатываются слезы. 
    Когда кончил, я скатился с него и извинился. Мальчик не говоря не слова оделся, схватил деньги, и убежал. Почувствовав себя садистским уродом, я напился. Заблевав весь пол на кухне, я рухнул спать на пол, и во сне опять был он. Он смеялся над моей идиотской попыткой найти ему замену. Вдоволь поиздевавшись надо мной, он как всегда исчез в клубах сигаретного дыма.

***
    Если бы я снова повстречал Габриэль, то что? Я могу ему не понравиться, могу испугать. Я могу быть для него слишком взрослым, слишком серьезным. А внешне бы я его устроил? Не скажу, что я мечта всех геев, но не скажу, что я уродлив. Да, я ношу очки, да я не качок, но и не жирный и не тощий. Я крепкий, жилистый. Мой минус - волосатые ноги. Почему-то я комплексую по этому поводу, но и брить их никогда не буду. Редкие волоски вокруг сосков я удаляю щипцами. А вот мои волосатые мускулистые руки в сплетении толстых вен смотрятся довольно сексуально, особенно с закатанными до локтя рукавами рубахи. Вероника всегда удивлялась, почему я не дрищ. Она говорила, что продавец книжного магазина не может быть таким стройным. Думаю, она мне льстила, ну, или каждодневные физические упражнения по утрам не проходили даром. 
    Могу ли я понравиться Габриэль? Захочет ли он меня так-же рьяно, как и я его? А может ли быть так, что увидев его во второй раз, я не увижу в нем ничего прекрасного? Ведь любовь реальная и любовь воображаемая - по сути разные вещи. Можно любить образ, но не самого человека. Эх, вот бы увидеть его снова, чтобы понять...

***
    До сегодняшнего дня я не осознавал, что все это время неосознанно искал его. Я вглядывался в прохожих, гулял по клубам, надеясь увидеть его: ребенка, который со стаканом алкоголя выпрашивал бы у взрослых сигареты. Я искал его, и не отдавал себе в этом отчета. Я будто бы боялся, что вдруг на какое-то мгновение найду его и снова потеряю. 
    Сегодня он нашел меня сам. Вру - сегодняшняя наша встреча оказалась случайностью, и он вошел в книжный магазин с какой-то опаской, будто бы вор забирался в чужую квартиру. Но в глазах светилось любопытство, а в кулачке сминались купюры. Габриэль пришел сюда за книгами. 
    Он затерялся среди стеллажей, и я слышал только тихие шаги. В магазине мы были одни. Схватить его? Упасть перед ним на колени? Рассказать о том, как я страдал по нему? 
    - А у вас Шекспир есть? - крикнул он из-за стеллажей. В голосе звучала наглость и пренебрежение. 
    Собравшись с духом, я крикнул в ответ:
    - Габриэль, здесь никогда не бывает Шекспира. 
    Молчание. Тишина. Тишина настолько пронзительная, что можно было бы услышать шепот книг. Он подошел к моему столу, внимательно смотря мне в лицо. Неужели не узнал? Ни улыбки, лишь настороженность и любопытство. 
    - Мало кто знает, как меня зовут, - сказал он, сняв один наушник. 
    - Да брось. Разве ты меня не помнишь? Клуб "Ричард", Габриэль, Андре, пачка сигарет, ворчливый бармен...
    Я было подумал, что ошибся, и это другой мальчик, просто слишком похожий на моего милого Габриэль. Но нет. В глазах вспыхнул азарт, движения стали более уверенными, и из стеснительного парнишки он превратился в распутную шлюху. Облокотившись о стол, и игриво поглядывая на меня, он закурил, облизнув губы. 
    - О, теперь узнал. Я примерял твои очки. Ты владелец этого магазина?
    - Только продавец. 
    - Блин, - и он, обслюнявив пальцы, потушил сигарету. Сейчас он курил женские, с ароматом ванили. Черный лак на ногтях облупился, подводка для глаз немного смазалась, но от этого он был еще красивее. Зря я надеялся на то, что разлюблю его. Я решил, что либо сегодня, либо никогда, но я попробую стать к нему ближе. Нужно что-то у него спросить. 
    Но он опережает меня:
    - Почему здесь никогда не бывает Шекспира? В каждом книжном магазине должен быть Шекспир. 
    - Это не обычный магазин. Здесь продаются книги никому неизвестных авторов. Ты не найдешь о них нигде информации, не скачаешь эти книги в интернете, и больше их нигде не найдешь. 
    - Тогда как я узнаю, хорошая эта книга или нет, раз ее никто не читал, и некому ее рекомендовать? Полагаться на удачу?
    - Решай сам. 
    Габриэль вздохнул и почесал затылок. Потом аккуратно поправил прическу, и скривил губы. Сказал:
    - У каждого продавца книжного магазина под прилавком есть та самая книга, которую он ни за что не продаст. Потому-что это его любимая. Может и у тебя есть такая? Я не прошу ее продать. Просто дай почитать, и я тебе ее потом верну. 
    С видом побежденного я достал из под прилавка "Синие Цветы" неизвестного автора. Книга была наполнена странной но красивой прозой, изящными стихами, которые в полной мере отражали мое состояние влюбленного. Ожидание, счастье, боль, похоть...

Вам понравилось? +19

Рекомендуем:

Подонки

Назло

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

1 комментарий

+ -
+1
Thomas. Офлайн 19 июля 2019 02:24
"В возрастных пределах между девятью и четырнадцатью годами встречаются девочки, которые для некоторых очарованных странников, вдвое или во много раз старше них, обнаруживают истинную свою сущность – сущность не человеческую, а нимфическую (т.е. демонскую); и этих маленьких избранниц я предлагаю именовать так: нимфетки."

Владимир Набоков, «Лолита»
--------------------
Пациенты привлекают наше внимание как умеют, но они так выбирают и путь исцеления
Наверх