Шелец

Стокгольмский синдром

Аннотация
Стокгольмский синдром, это когда влюбляешься в своего убийцу. Чем это грозит? Можно лишиться жизни, а можно ненароком стать объектом любви убийцы. Главный герой, отправляя письма рысьегорскому маньяку, знал, на что шел, ведь они встречались и раньше...

Первое письмо

    Не думаю, что ты меня вспомнишь после всего того, что с тобой произошло. Однако пишу это письмо в надежде, что ты меня узнаешь и скажешь, почему меня тогда не убил, а ведь я был идеальной жертвой, приманкой для таких как ты. Я даже не знаю, передадут ли тебе это письмо, или выкинут. Я знаю только адрес твоей тюрьмы и твое имя. 
    Знаешь, когда мои родители включили телевизор, а там передавали новости о том, что наконец-таки рысьегорский маньяк пойман, я чуть не рехнулся, потому-что из всех трехсот тысяч жителей города лишь я знал кто ты. В подтверждение моих догадок, твоя черно-белая фотография уже была на каждой газете, и даже по радио обсуждали эту тему. Люди ликовали. Они были рады, что с волка стянули овечью шкуру, обнажая его настоящее естество. Стадо осталось в безопасности, и теперь овцы решают, что с тобой делать. Ты отправил на тот свет сто шестьдесят три человека, и думаю, на этом числе ты бы не остановился. Поверь мне, я бы не сопротивлялся. Я не дорожил своей жизнью как эти идиоты с экрана, и для меня было бы подарком судьбы, если бы твой нож вонзился в мою плоть. Ты бы улыбнулся, вытащил нож, а за мной лишь осталось оргазмировать кровью и умереть. Смерть всегда приятна, если тебя убивает красивый человек. 
   Вспомни. Три года назад, дорога прочь из Рысьегорска, твой автомобиль рычит. В полумраке ты видишь на обочине очкарика. Он голосует. Почти сливается с темнотой, так как он одет в черное. Скорее заблудившийся призрак, нежели реальный человек. 
    И ты проезжаешь мимо. Парень в черном проклинает тебя, достает сигареты, и закуривает, разглядывая темные силуэты многовековых сосен на фоне фиолетового неба. Парень даже рад, что ты не остановился. Наверное почувствовал, что чуть не тормознул само зло, или просто не хотелось отсюда уезжать. Ведь здесь было красиво. Пахло хвоей и прохладой, и ржавый поребрик был влажным от недавнего дождя. Парень уже задумывался о ночевке в лесу, как ты возвращаешься задним ходом, обдавая черную фигурку красным светом габаритных огней. Паренек залезает в салон, здоровается, и просит подкинуть куда-нибудь, не важно куда. 
    - Я могу далеко увезти, - сказал ты улыбнувшись. 
    - Да без разницы, - ответил парень не подозревая о том, что ты имел под словом "далеко". То есть - на тот свет. Чертов ты Харон. 
    - Что ты здесь забыл? Сейчас очень опасно кататься автостопом, - сказал ты. А парень, пока ты пялился на дорогу, разглядывал тебя. Он редко встречал таких красивых мужчин, и уже решался к тебе пристать, чтобы не только на тебя смотреть но и пробовать на вкус. 
    - Мне плевать. Я ничего не боюсь. 
    - Зря. Вдруг я убийца?
    - Ты не похож на убийцу, - ответил тогда я, и посмотрел в твои глаза чуть дольше обычного. 
    
    Ну что, вспомнил? А я тебя не забыл. Я не забыл твоей красоты, твоего голоса, и странного запаха в машине. Я учился в медицинском, был помощником городского анатома, и поэтому ты должен понимать, что запах разлагающегося тела не замаскировать " Елочкой", или дорогим парфюмом. Тот, кто уже знаком с миазмами мертвечины, уже никогда не спутает этот аромат, напоминающий запах прелых яблок и прогнившего маринованного имбиря. 
    Ну же, вспомни меня. Посреди ночи мы остановились в придорожной кафешке перекусить. Я настаивал на том, чтобы оплатить заказ, но ты был непреклонен и заплатил за мое кофе. Знаешь, тогда в кафе мне показалось, что уже давно тебя знаю. Обычно мне непросто найти общий язык с людьми, но с тобой все было просто. Кажется, ты просек кто я такой, иначе бы ты не улыбался как извращенец, и не заглядывал в мои глаза. Черт, но что же это? Неужели твоя нога нечаянно касается моей? Было очень хорошо, что в кафе кроме нас никого не было. Только голос Мадонны с магнитофона и огни машин за окном на дороге. 
     Ты даже не представлял, как я тебя хотел. 
    Вспомнил? 
    Если вспомнишь, то напиши ответ. Я точно знаю, что ты хотел меня убить, но я не знаю, почему решил пощадить. И если я не узнаю этого, то всю жизнь буду мучатся. Тебе недолго осталось жить. Ты натворил столько говна, что хватило бы на шесть пожизненных сроков, но не думаю, что такому монстру как ты дадут жить. Краем уха слышал, что ради тебя применят смертную казнь. А что ты сам думаешь по этому поводу? Возможно сидишь сейчас в своей одиночной камере, и единственным твоим развлечением является это письмо. А когда прочтешь до конца, обещай, что вспомнишь меня и подрочишь. Мне не узнать, дрочил ты на меня или нет, но я хотя бы буду рад знать, что предложил тебе способ, как скоротать время до казни. 
    Пойми, я тебя не ненавижу, не презираю, и ни в коем случае не осуждаю. Я не на стороне толпы, которая воет у стен тюрьмы и требует твоей крови. Я не на твоей стороне. Но если ты решишь примкнуть ко мне, то я не буду против. Скажу больше: если бы у меня был способ вытащить тебя из тюрьмы, то я бы сделал это не задумываясь. Почему, спросишь ты? Тогда еще раз вспомни те две ночи, что мы провели вместе. Это были единственные два дня в моей жизни, которые я окрестил счастливыми. И все благодаря тебе. Спасибо. 
    Вспомни меня, и не забудь про ответ. 
    Твой милый А.

Второе письмо

    А я уже думал, что ты никогда мне не ответишь. Но вот на моем столе вскрытый конверт и письмо, в котором ты утверждаешь, что я сумасшедший, раз ищу близости с таким как ты. Глупо так говорить. Я на свободе а ты нет, и близости между нами быть не может. А если что-то невозможно, то я не парюсь, и просто живу. Наверное ты думаешь, что моя комната обклеена твоими фотографиями, а под подушкой я храню вырезки из газет, где упомянуты твои жертвы. Глупо так думать. Если тебя это утешит, то твое письмо я сожгу. Но не надейся, что я просто так отстану. Тебе осталось недолго меня терпеть, и из "Рысьегорской вести" я узнал, что тебя казнят. Эвтаназия. Когда в твою вену введут иглу с ядом, то это будет месть всех тех ста шестидесяти трех ребят, в которых ты втыкал ножи, иголки, свой член... В одном маленьком уколе сконцентрируется вся та боль, что ты причинил другим. Мне тебя очень жаль, я ничего не могу с этим поделать. Чем я могу помочь, так это развлекать тебя письмами, а потом навещать твою могилу. Если честно, то я пытался устроить с тобой свидание, но все власть имущие козлы мне отказали. Ты опасен настолько, что на тебя разрешено смотреть лишь с газет или по телевизору. Я хотел отправить тебе передачку, но меня послали, и назвали придурком. Кстати, чем там тебя кормят? 
    Ладно, это все не заслуживает внимания. Мое любопытство так и осталось неудовлетворенным, потому-что ты не сказал, почему не убил меня. Ведь я точно помню, что когда мы занимались сексом в дешевом номере мотеля, ты приставил к моей шее что-то холодное и острое, но потом убрал. Что это было? Нож? Чему я обязан своей жизни? Почему мое тело не нашли в канаве? Почему я не стал тем самым сто шестьдесят четвертым трупом? 
    Помню, мы тогда напились. Я положил голову тебе на колени, и начал нести всякую чушь. Ты гладил меня по голове, и подносил сигарету к моим губам. Мы курили одну на двоих, а потом ты прямо спросил, не хочу ли я у тебя отсосать? Я не стал трепаться, и расстегнул ширинку твоих джинс. Сначала я просто игрался с крайней плотью, а потом поцеловал самый кончик. А ты озверел, разделся, и просто трахнул меня в рот. А потом разделся я, и отдался тебе полностью. Было больно, но и одновременно приятно. Тепло твоего паха, твои руки сжимались на моих запястьях, и потом ты кончил мне на лицо, а я тебе - на грудь. Я уснул в твоих объятиях с мыслью, что теперь я не один. Но на утро пришла другая мысль - вскоре мы расстанемся. А мне этого очень не хотелось, и поэтому я наслаждался тобой как в последний раз. 
    Ну так расскажи, почему ты не убил паренька, который катался из города в город ради развлечения? Ты бы мог все обставить так, чтобы мое тело и вовсе не нашли. Что тебя остановило? А пока этот вопрос будет висеть над твоей головой словно лезвие гельютины, я тебе кое-что расскажу. 
    Мы чем-то похожи. Оба одиноки, оба ненормальные. Я собираюсь стать патологоанатомом, стать ближе к смерти. А ты в ней купаешься, запуская руки по локоть во внутренности твоих еще живых жертв. Мы оба ненормальные, раз выбрали путь гнилого мяса. И я тоже способен на убийство ради развлечения, мне бы даже хотелось прикончить тебя, расчленить, и держать в банках с формалином как заготовки на зиму. С твоей головы я бы соскреб всю кожу и мясо, через носовые пазухи выпустил бы мозг, и поставил череп на полку, чтобы украшать его свечами и цветами. Порой мне кажется, что меня должны были посадить вместе с тобой за преступления, которые я еще не совершил. И да, я знаю о чем ты сейчас подумал, но не надейся - я не стану твоим учеником, я не стану твоим подражателем. Я буду с тобой лишь духом, но не поступками. 

    Расскажи, что ты чувствовал, когда убивал? Почему ты стал это делать, и не мучила ли тебя совесть? И скажи, что ты чувствуешь зная, что твое имя будет стоять рядом с именами Чикатило, Теда Банди, Джеффри Дамера, мадам Батори, Влада Цепеша? Определенно ты попал в историю, и тебя будут любить еще пару столетий - ну как пить дать. Сейчас модно любить маньяков и серийных убийц. Сейчас все хотят стать жертвой насилия, мечтают быть похищенными, некоторые даже представляют собственные похороны. Думаю, что нашлись бы тысячи, которые хотели бы познакомиться с тобой намного ближе, чем позволяет цензура СМИ. Ты станешь их кумиром, их героем. Всем давным давно приелись положительные герои, которые спасают мир. Все хотят таких как ты, все уже давно ступили на сторону зла, и на этой стороне найдется трон и для тебя. Что ты думаешь по этому поводу? 
С любовью, твой А.

Третье недописанное письмо

   Сегодня мы всей группой были в прозекторской, и видели, как патологоанатом производил вскрытие. Двое блеванули, одна упала в обморок, и ее за ручки вывели прочь - нюхать нашатырный спирт. Остались самые толстокожие, в том числе и я. Мы столпились у стола для вскрытий с тетрадками и блокнотами, а вежливый старик анатом нам все объяснял, что и как. 
    - Перед вскрытием, тело нужно всегда осматривать, сантиметр за сантиметром. Вдруг вы найдете какую-нибудь царапину, в которой застрял волосок убийцы, или след от укола. И да, не смотрите мертвому в глаза. В них не отразится убийца, вопреки всеобщему мнению. 
    Перед нами была жертва обстоятельств, а точнее замерзший на улице бомж. Руки и ноги черные, тело синюшное с бледными желто-зелеными пятнами в области вздувшегося живота. Мужчина лет сорока. Страдал алкоголизмом. Перед нами был безобразный труп, который врятли бы разбудил в тебе какие-то чувства. Ты любил красивых парней не старше двадцати пяти. Я даже вспомнил, что пол года назад в городе был комендантский час для всех молодых людей. Власти хотели нас обезопасить, но все вышло наоборот: ночью по улицам шлялись все ребята возрастом до двадцати пяти лет, чтобы найти тебя    
    А наш анатом с трупом не церемонился. Быстрым движением он распорол трупу туловище от кадыка и лобковой кости, словно потрошил свинью. А затем разрез приоткрылся, обнажая нутро. И тут сблеванули еще трое. А кто-то из наших сказал:
    - Валентин Петрович, а случаем это не вы Рысьегорский маньяк? Может быть не того посадили?
    А Валентин Петрович, выискивая в кишках печень с намеком на цирроз, ответил:
    - Если бы я был убийцей, то зарился бы на женщин. Знаете ли, мне нравятся пышки. 
    Все заржали, а анатом вытаскивал органы из тела как фокусник вытаскивает пестрый шарф из шляпы. Каждый орган взвешивал, и данные заполнял в специальный бланк. А я подумал, каково это было бы, если все тоже самое делать с живым человеком? Сколько бы он протянул? В газетах писали, что ты старательно прижигал раны, чтобы жертва не скончалась от потери крови. Не теряли ли они рассудок, созерцая свое раскрытое нутро, созерцая то, что они не должны в себе видеть?
    - Черт, где распорки для костей, блин? - заорал анатом, дохнув на нас перегаром. Распорки нашлись, и тем временем кто-то вызвался "снять посмертную маску", то есть отделить скальп и кожу лица от черепа. А что потом? Потом пилой бы вскрылся череп, и мы бы увидели мир бомжа в виде серых вонючих мозгов с маленькими личинками паразитов. 
    Черт, кто-то стучит в дверь...

Последнее письмо

    Дорогие мама и папа, у меня все хорошо. Обстоятельства сложились так, что я был должен срочно уехать из Рысьегорска, дабы помочь одному другу. Не беспокойтесь, я сыт, живу в хорошей квартире, и я уже работаю анатомом в загородном хосписе. Все как всегда - вскрываю, обратно зашиваю, и если надо - то увожу труп кремировать. Мне нравится здесь работать, но я придерживаюсь одного правила: ни в коем случае не знакомиться с еще живыми пациентами хосписа. А то производить вскрытие знакомых уж очень больно, будто этих знакомых убиваешь собственноручно. 
     Простите, что мне пришлось исчезнуть. Простите, что ничего не объяснил и не позвонил. Я не мог. Произошло еще кое-что, и я боюсь, что вы расстроитесь. Но я должен вам кое-что сказать. 
    Понимаете, я теперь не один. Я нашел своего человека. Вы спросите, что это за девушка и думаем ли мы расписываться, но и тут я буду вынужден вас разочаровать. Так получилось, что мне нравятся парни, и тот друг, которому я помогал, был моим любовником. 
    Помните его? Он пришел к нам как раз на кануне тех ужасных новостей о том, что Рысьегорский маньяк опять на свободе. Мы не могли рисковать своими жизнями, и поэтому решили переехать в соседний город. 
    Мы живем вместе и ни в чем не нуждаемся. Он работает автослесарем и зарабатывает больше меня, что очень обидно. Но мы счастливы. У нас общие увлечения, и очень часто мы работаем вместе в ночную смену - уж слишком много поступало покойников по ночам, и что самое странное, это были жертвы убийств. 
    Приехать к сожалению не можем. Работы много, да я и не думаю, что вы теперь сможете принять меня и моего парня. В любом случае я вас не виню. Вы можете ничего не писать в ответ, но пожалуйста, позволяйте мне присылать вам письма. Мне хочется поделиться с вами частичкой своего счастья. 
    И пусть это счастье мрачное, грязное, преступное, но я люблю его, люблю свои увлечения и работу. Ведь по сути кто-то же должен этим заниматься. Кто-то должен подготавливать мертвых к погребению, или выяснять причины смерти. Я их Харон, но расплачиваются они со мной отнюдь не монетами. Вам не понять этого. Убийцы удобряют землю, а в последних костюмах людей нет карманов. Я тот, кто я есть, и пока я делаю это - я счастлив, я на своем месте. 
    В общем...
    Если встретите моих друзей, то передайте им, что они могут не бояться гулять по городу после шести вечера. 


С любовью, ваш Анатом.
Вам понравилось? +16

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Наверх