Валентин Гофман

Оправдание — Смерть

Аннотация
«Единственное оправдание для прогула — смерть!» — любила повторять француженка. А Смерть у нас не за горами, а за плечами. К тому же он настоящий джентльмен и всегда готов помочь студенту, не желающему идти на пару.

Хотелось влюбиться или умереть. Или хотя бы уснуть до июля.

Вокруг цвёл май, в кампусе густо пахло черёмухой, и не было решительно никакого желания учиться и что-то сдавать. Из-за досрочных зачётов появилось много окон в расписании, и теперь Виталь вынужден был как-то убивать два часа в ожидании пары французского, которую не получилось перенести. Домой ехать — далеко и долго, куда-то идти — слишком жарко, вот и приходилось сидеть в корпусе, в затенённом уголке рекреации, и мечтать о холодном душе — или смерти.

С любой другой пары он, может, и ушёл бы, но с француженкой шутки были плохи. Она, кажется, поставила себе целью сделать так, чтобы её студенты второй язык знали лучше первого. За каждый пропуск она пилила хуже школьных учителей, мучила отработками и грозилась не допустить до экзамена. И вечно говорила: «Только смерть является оправданием для прогула».

Виталь пытался потратить свободное время с пользой, повторяя спряжения неправильных глаголов, но информация не задерживалась в его голове. Сама же голова напоминала Виталю аквариум без рыбок: вот лежит на дне галька — когда-то давно выученная грамматика, сейчас не желающая пробуждаться в памяти; вот даже не колышутся в стоячей воде водоросли — размякшие и отказывающиеся думать извилины, больше похожие на разваренные макароны. А сама вода вот-вот закипит.

Закрыв таблицу глаголов, Виталь пролистнул учебник до заданного урока. Попытался повторить заученный к семинару текст — безуспешно: слова путались, язык заплетался, артикли и предлоги пропадали и появлялись там, где их быть не должно…

Определённо, в этот день Виталю было не до учёбы. То ли жара не давала мозгам работать, то ли разом навалилась усталость, накопившаяся за семестр… Хотелось отдохнуть от бесконечной зубрёжки, узнать, наконец, что такое эта «студенческая жизнь», которую ему обещали ещё в прошлом году, на первом курсе. Влюбиться хотелось, в конце концов. Или умереть — это было бы лучше всего.

В окно ворвался тёплый, душный ветер, растрепал волосы, пахнул черёмухой.

— Где ты, смерть, когда ты так нужна? — пробормотал Виталь, укладывая голову на парту. Прохладная столешница приятно остужала разгорячённый лоб.

За спиной кто-то спросил торжественным тоном:

— Зачем ты звал меня, старик*?

Голос был незнакомым и приятным: звучным, хорошо поставленным. И мужским. Виталь поднял голову, медленно обернулся.

У входа в рекреацию стоял, прислонившись плечом к стене, высокий и стройный молодой человек весь в чёрном. Ворот рубашки был наглухо застёгнут, галстук — затянут под самым горлом. «И как ему не жарко?» — подумалось с лёгкой завистью.

Впрочем, тут же стало ясно, что незнакомцу очень даже жарко. Он подошёл, на ходу снимая галстук и расстёгивая сразу несколько пуговиц, и сел рядом. Виталь не сразу смог отвести взгляд от распахнутого ворота, где блестели капли пота в ямке между ключиц. Затем засмотрелся на пушистые светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам и липнущие к влажной коже шеи… Сердце на секунду сбилось с ритма, застучало быстрее.

Незнакомец был красив — сдержанной, благородной красотой, но такой, что дух захватывало. Виталь ещё успел удивиться тому, что раньше его не видел. Иначе непременно запомнил бы, эти строгие и холодные черты невозможно было забыть.

От созерцания отвлёк новый вопрос, уже не торжественный — нетерпеливый:

— Ну так зачем звал-то? — собеседник отмахнулся от пряди, лезущей в глаза, заправил её за ухо.

— Звал?.. — Тут в голове что-то щёлкнуло, и Виталь усмехнулся, догадавшись: — Хочешь сказать, ты — Смерть?

— Именно. — Парень кивнул с самым серьёзным видом. Тёмные глаза не смеялись.

— А почему в брюках? — Ничего умнее в голову не пришло. Виталь прикусил кончик языка от досады: каким идиотом он выглядел! А всё жара, усталость под конец семестра… Сейчас эта снежная королева брезгливо поморщится и уйдёт очаровывать кого-нибудь более достойного.

Но «Смерть» не ушёл. Он мягко и снисходительно улыбнулся, поясняя:

— Я с немецкой кафедры**.

«Ну да, а был бы с английской — надел бы килт, всё логично». Виталь кивнул понимающе, хотя на самом деле ни черта не понял. Ясно было одно: разговор от начала и до конца будет абсурдным, но Виталь не имел ничего против. «Смерть» явно только что защитил курсовую или сдал госэкзамен, или что-то вроде этого; а после такого чего в голову не полезет — от перенапряжения или на радостях.

Виталь кивнул снова — уже с улыбкой, принимая правила игры. Какая разница, о чём говорить?..

— Я получу когда-нибудь ответ? — спросил Смерть со вздохом. — Что это был за сигнал бедствия гибнущего землянина?

«На каком языке ты говоришь? Почему я половину твоих фраз не понимаю?» — успел подумать Виталь, но спрашивать вслух не стал — решил не раздражать Смерть ещё больше, а то вдруг всё-таки уйдёт.

— Да просто всё достало, — кратко пояснил он. — Зачёты, долги, спать некогда… И на французский идти неохота, к тому же его ждать ещё больше часа.

— Что ты как дитё малое? — Смерть фыркнул и закатил глаза. — Третий курс на носу, а ты не знаешь, что в таких случаях делают все нормальные студенты? — Тут на его лице мелькнуло понимание: — Или нет, подожди: у вас эта фурия ведёт, как её там?..

— Угу, она, — угрюмо ответил Виталь и насторожился: — Откуда знаешь про курс?

— Я же Смерть, я всё о тебе знаю. — И снова снисходительная улыбка. Смерть улыбался сдержанно, не показывая зубов. — А если бы и не знал — на столе лежит учебник, по которому учатся на втором курсе. Не надо быть гением дедукции.

Виталь опять закивал, чувствуя себя китайским болванчиком. Он ненавидел эту свою особенность — разом тупеть, когда рядом оказывается кто-то чертовски привлекательный. А Смерть был именно таким, и сейчас Виталь мог только смотреть на него, не решаясь лишний раз открыть рот, чтобы не сболтнуть очередную глупость.

Смерть неторопливо расстегнул манжеты, закатал рукава до локтей, открывая взгляду изящные запястья и предплечья. Не хрупкие, по-мужски сильные, но именно изящные, как у аристократа. Под белой кожей чётко прослеживались вены.

— Нравлюсь? — спросил он, заметив, что Виталь не может отвести глаз от его рук. Тот заворожённо кивнул. — Это хорошо, это правильно.

Виталя очаровывала его манера разговора. Смерть говорил размеренно и плавно, словно гипнотизируя, смотрел пристально — прямо в глаза, почти не моргая. Окончательно растеряв остатки разума, Виталь задал встречный вопрос:

— А я тебе?

— Конечно! — воскликнул Смерть так, будто утверждал очевидную истину. — Именно поэтому я здесь. Я давно за тобой наблюдал, но познакомиться смог только сейчас. Не буду объяснять, что ты и умный, и красивый, и вообще полон самых разных достоинств — о себе ты и без меня всё знаешь. Перейдём сразу к делу. — Смерть сел прямее, расправил плечи и торжественно провозгласил: — Итак, раз уж ты меня звал, я просто не могу пройти мимо. Я тебя забираю.

— Куда? — Мозг по-прежнему отказывался соображать, особенно после того, как на Виталя вывалили целый ворох комплиментов — и кто! От смущения покраснели, кажется, даже уши.

— В Рай, конечно, куда ещё? — Смерть пожал плечами, мелодично рассмеявшись. — Неужели я похож на беса-мучителя? Да и ты не настолько грешен, друг мой…

На секунду перед глазами развернулась сцена: бело-розовые облака, всё вокруг пушисто-воздушное, крылатые души праведников бродят по колено в сахарной вате… Прилизанно-стерильное видение Виталя не воодушевило.

— Может, лучше всё-таки в Ад? В Раю должно быть неимоверно скучно.

— В Раю тебя ждёт блаженство, а не скука. Вместе со мной. Согласен?

— Дай-ка подумать… — Виталь демонстративно наморщил лоб, но затем с сожалением отказался: — Пожалуй, нет. То есть я бы с радостью, — торопливо добавил он, заметив, как нахмурился Смерть, — но прогуливать французский прямо перед сессией я не рискну.

— Ты меня обижаешь, Виталь. — Смерть укоризненно покачал головой. — Лучше не надо, не испытывай моё терпение. Кокетство тебе не идёт.

— Я серьёзно, мне не нужны проблемы. — Виталь сам не заметил, как начал оправдываться. — Ты же сам сказал, что у нас эта фурия…

— Да, и для неё смерть — единственное оправдание, я знаю. Ну вот он я! — Смерть развёл руки в стороны, демонстрируя себя. — Могу пойти к ней и попросить за тебя, если хочешь…

«Совсем больной», — мелькнуло в голове. — «Может, хватит ломать комедию?»

— Боюсь, она тебе не поверит.

Смерть тяжко вздохнул.

— Виталь, ты ещё на первом курсе должен был уяснить, что один пропуск погоды не делает. Всегда находятся смельчаки, прогуливающие пары этой фурии, и все они сдают экзамен без проблем.

— Сам таким был? — понимающе усмехнулся Виталь.

Смерть лукаво улыбнулся, чуть пожал плечами — видимо, это должно было означать подтверждение догадки.

Уже почти сдавшись, Виталь снова уронил голову на стол, глухо пробормотал, зажмурившись:

— Я слишком ответственный. — И трусливый. Аргументов Смерть привёл более чем достаточно, но Виталь продолжал упираться — хоть и слабее с каждой минутой.

Смерть проговорил сверху с лёгкой насмешкой:

— Понимаю: хроническим отличникам труднее нарушать правила. И я хочу тебе в этом помочь, тем более что никаких ужасных последствий тебя не ждёт. Просто доверься мне.

Безумно хотелось сдаться. В самом деле, что страшного может произойти? Ну не съедят же его… Просто голос совести — слишком похожий на мамин — твердил, что нужно быть прилежным студентом, иначе красный диплом не дадут.

— Она не имеет права не допустить тебя до экзамена из-за одного пропуска, как бы ни грозилась, — Смерть словно прочитал его мысли. И продолжил вкрадчиво: — А к самому экзамену ты готов, все нужные темы вы уже наверняка прошли — ведь так? Ты всё учил, всё знаешь, всё расскажешь. Ты ведь умница! А сейчас ты слишком устал, зачем ещё перенапрягаться, в такую-то жару?.. У тебя это какая пара — четвёртая? Ты вполне заслужил отдых в приятной компании — ведь тебе моя компания приятна?

«Нет, не мучитель. Искуситель — это да».

— Приятна, — признал Виталь, чувствуя, как вдоль позвоночника пробегает дрожь. Он так и не поднял головы от стола, скрывая мучительно краснеющее лицо. И что вообще Смерть подразумевал под «блаженством в Раю»? Он ведь так и не объяснил, куда и зачем зовёт…

Виталь, конечно, мог предположить, чего от него хотят. И предполагал. Но кто знает: вдруг он напридумывал себе слишком много — или слишком мало?..

— Итак?..

Виталь кожей чувствовал чужое нетерпение; Смерть, кажется, даже дыхание затаил, ожидая ответа.

— Допустим, я соглашусь, — Виталь поднял голову, растёр лоб — наверняка там остался след от столешницы. — И что тогда?

Смерть вдруг придвинулся вплотную, обхватил лицо Виталя прохладными ладонями, выдохнул прямо в губы:

— А сам как думаешь?

Виталь не думал — он умирал. Сердце неровно колотилось где-то в горле. Дышать резко стало нечем, закружилась голова… Виталь судорожно вцепился в плечи Смерти, пытаясь сохранить равновесие, — и тот подхватил одной рукой под спину, поддержал, не дал свалиться с узкой скамьи.

— Это можно расценивать как согласие? — Смерть иронично выгнул бровь, даже не пытаясь отстраниться.

— Ты ещё спрашиваешь? — «Боже, не дай мне передумать!»

— Правильный выбор. — Смерть широко улыбнулся, просияв. И куда делась вся сдержанность? — А французскому я тебя и сам научу — всему, что действительно нужно.

— Например?..

Вместо ответа Смерть прижался губами к его губам, заставляя запрокинуть голову; в приоткрывшийся рот скользнул проворный язык, щекотно погладил нёбо — и исчез. Смерть чуть отстранился, не разжимая рук, сверкая почерневшими глазами.

Виталь тяжело дышал. В голове всё окончательно смешалось в кучу, губы горели, и хотелось снова ощутить это быстрое, озорное прикосновение, заставившее всё тело напрячься, а кровь — прилить к паху.

— Не распробовал, — чуть слышно выдал Виталь, облизывая губы. Подался вперёд, к смеющимся губам напротив — и Смерть поцеловал его снова, дольше, глубже, скользнул ладонью по спине, бедру, сжал колено и поднялся выше…

Смерть опять отстранился первым, не давая слишком увлечься. Проговорил как будто спокойно, но голос подрагивал от возбуждения:

— Определённо, практика необходима. Предлагаю продолжить в другом месте, если не хочешь, чтобы это стало игрой на публику.

Виталь не хотел. Он вообще успел забыть, где находится — и хорошо, что Смерть об этом не забывал.

— Ну что, пойдём? — Смерть плавно поднялся, потянул его за собой. — Нас ждёт highway to Heaven, мой Виталь.

И вдруг прижался всем телом, крепко удерживая за талию, горячо шепнул в самое ухо:

— А француженке скажешь, что твоё оправдание — la petite mort***.

Виталь на секунду завис, взглянул озадаченно: французское выражение показалось полной бессмыслицей.

— «Маленькая смерть»?.. Это какая-то идиома? Что значит?

— Я тебе покажу. — Смерть многообещающе улыбнулся.

***


Виталь медленно вынырнул из дрёмы — как из тёплого молока… или куда там нырял добрый молодец, чтобы стать пригожим? Виталь не мог быть уверен, что похорошел внешне, но чувствовал он себя просто восхитительно. «На душе кошки поют», — усмехнулся он мысленно. Ну да, кошки — весна…

Прохладные пальцы Смерти — тот так и не назвал своего имени — расчесали влажные волосы Виталя, пощекотали за ухом, под челюстью…

— Я не умер, я сплю, — выдохнул Виталь куда-то в шею любовника, пустив по бледной коже волну мурашек.

— Твой телефон вибрирует уже минут пятнадцать, — произнёс Смерть ровным голосом, продолжая перебирать волосы Виталя. — Вдруг что-то важное?

Телефон в кармане джинсов, джинсы — где-то на полу, ближе к двери… У чёрта на куличках. Виталь туда не дошёл бы — растёкся бы возле кровати, не имея сил даже ползти.

— Не хочу вставать.

— Тогда пусти меня.

Виталь проводил его взглядом, такого красивого — стройного, длинноногого, с королевской осанкой. А ещё находчивого — надо же было умудриться так удачно поймать момент! И нежного, внимательного, ласкового… Смерть был просто великолепен во всех отношениях. Может, где-то за этими достоинствами и скрывалась целая бездна недостатков, но Виталю не хотелось об этом думать. Пока.

— И за какие заслуги мне досталось твоё внимание? — негромко спросил Виталь. «И тело», — добавил он про себя.

— Должна же прилежная учёба награждаться хоть чем-то, — усмехнулся Смерть, возвращаясь к постели. — Шучу. В наградах и наказаниях свыше обычно нет логики. Кстати, ты ведь не надеешься, что это была разовая акция?

Сердце в очередной раз за день сбилось с ритма.

— Я не смел надеяться на большее.

— Напрасно. Не недооценивай своё очарование. Мне очень хочется узнать тебя как можно ближе.

Виталь не смог удержать довольную улыбку и предательский румянец, расползшийся по всему лицу и даже шее, и отвернулся, перекатился на другой бок. Смерть только насмешливо фыркнул ему в затылок.

— Давно ты меня выслеживал? — Виталь измучился от любопытства, прежде чем задать этот вопрос.

— Это громко сказано. Так — поинтересовался просто. К твоему сведению, о любом нашем студенте можно найти практически всю информацию, если знать, где искать. А потом понаблюдать немного… Странно, что ты меня не замечал.

— Странно… — эхом откликнулся Виталь.

Столь пристальное внимание должно было пугать, но почему-то забавляло. Смерть казался не психованным преследователем — скорее осторожным или даже застенчивым тайным поклонником, который решился в удобный момент проявить чувства и не прогадал.

Виталь читал переписку одногруппников, блаженствуя на сбитых простынях. Смерть рассеянно скользил пальцами по его спине, выводя вдоль позвоночника волны и спирали, и ласково касался губами лопаток и загривка. От нежных поцелуев по телу пробегала сладкая дрожь.

— Представь себе, французского не было, — удивлённо заметил Виталь. — Ребята зря прождали полпары… Кажется, это впервые за год. С другими преподами бывало, но чтобы эта мегера хоть на минуту задержалась — немыслимо!

Безумно своевременно, даже подозрительно как-то… Но радостно, конечно. Нет пары — нет прогула, всё идеально сошлось.

Смерть что-то заинтересованно промычал — видимо, требовал подробностей. Виталь дочитал переписку до конца… и уткнулся лицом в подушку, пытаясь сдержать нервный смех. Не получилось: через минуту Виталь уже хохотал до слёз и всё никак не мог успокоиться.

Смерть оставался подозрительно тихим. Убрал руки, отодвинулся к краю кровати и никак не комментировал происходящее. Наконец, отсмеявшись, Виталь вытер глаза углом наволочки и обернулся.  

Любовник улыбался по-лисьи хитро, лукаво щуря посветлевшие глаза. Если у Виталя и оставались сомнения, теперь он был уверен в ответе:

— Ты знал? — Виталь откашлялся — после громкого смеха голос всегда садился. — Ты ведь знал, что француженка заболела?  

Смерть насмешливо шевельнул бровью, улыбнулся шире:

— Естественно. Утром мне третьекурсники жаловались, что на первую пару зря тащиться пришлось. Можно считать, я разведал обстановку. — И тут же улыбка пропала, Смерть нахмурился, взглянул строго и почти оскорблённо: — Ты же не думаешь, что я действительно мог тебя так подставить? Выслушивать ругань вашей француженки — то ещё удовольствие, а с тебя она бы вообще содрала десять шкур за прогул: отличник же. С хороших мальчиков спрос всегда строже.

Благородство Смерти умиляло.

— А почему сразу не сказал? — продолжал недоумевать Виталь. — Я бы своих предупредил. И не пришлось бы меня уговаривать…

— Вот именно!  

Смерть с минуту вглядывался в лицо Виталя, но так и не нашёл в нём понимания. Придвинулся обратно, устроил прохладную ладонь на чужой спине, между лопаток, и принялся объяснять, легко поглаживая влажную кожу:  

— Ну, так было бы неинтересно! — Он вдруг капризно свёл брови: — Виталь, где твои руки? Стесняться уже поздно, обними меня тоже.  

Не подчиниться было невозможно. Виталь обвил рукой чужие плечи, запустил пятерню в мягкие волосы, коснулся губами ключицы, шеи… Смерть блаженно улыбнулся, прикрыв глаза, продолжил говорить неторопливо и размеренно:

— Так вот… Я, конечно, мог сказать что-нибудь вроде «пары не будет, поехали ко мне», но это как-то…

— Грубовато, — подсказал Виталь. Смерть кивнул, соглашаясь:

— Да, грубовато. Не в моём стиле. Да и ты не оценил бы, верно? Но главное всё-таки не это. Главное — гораздо приятнее осознавать, что ты поехал ко мне не потому, что пары не будет и бояться нечего, а наоборот — вопреки страху перед неприятными последствиями.  

— Ты авантюрист. — Смерть кивнул с довольной улыбкой. — А если бы я не дал себя уговорить?

— Если бы, если бы… Ну-ка вспомни, какой это тип условных предложений в английском и какая там грамматическая конструкция? Займи голову чем-нибудь полезным.

— Ты так нагло уходишь от темы! — Искренне восхитился Виталь. На вопрос он решил не отвечать — голова по-прежнему не работала.  

— Было бы от чего… — Смерть фыркнул пренебрежительно. — Ну, раскрыл бы карты, если бы ты оказался более правильным, чем я рассчитывал. Но ведь не пришлось!

Виталь молча кивнул, закрывая глаза. Губы сами собой растягивались в улыбке, а от жары и усталости опять клонило в сон. Лёгкое дыхание Смерти касалось лица, приятно его остужая.  

— Спишь? — Тонкие губы прижались ко лбу. — Спи. Разбужу вечером.

И Виталь погрузился в сон.


*Цитата из басни Крылова «Крестьянин и Смерть»:

Зовёт он Смерть: она у нас не за горами,
А за плечами.
Явилась вмиг
И говорит: «Зачем ты звал меня, старик?»

**«Смерть» в немецком языке мужского рода — «der Tod».

***Один из вариантов перевода — «оргазм».
Вам понравилось? +24

Рекомендуем:

Как будто

Надежды

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Наверх