daana

Чемодан

Аннотация
Нехорошо рыться в чужих вещах. Даже если приходится это делать, потому что в спешке тебе выдали чужой чемодан. Потому что на самом дне можно неожиданно найти такое, что перевернёт всю твою жизнь... 


Чемодан, конечно, был ни в чем не виноват. Только поэтому Меркулов его не убил, а всего-навсего пнул. Пару раз. От пинка из чемодана вылетели несколько пестрых футболок и сдутый волейбольный мяч, а под остальными тряпками что-то жалобно брякнуло. Это снова напомнило Меркулову, что чемодан чужой. В его, Меркулова, родном чемодане ничего бы не брякало, не звякало и не пестрило кислотными цветами. Там бы лежали светлые рубашки с коротким рукавом, рубашка с длинным рукавом, костюм для делового ужина, папки с документами... Вспомнив про документы, Меркулов не выдержал и пнул чемодан еще раз.
Чемодан благоразумно не стал давать сдачи, но в нем опять что-то брякнуло или стукнуло.
Меркулов почувствовал слабые угрызения совести и присел в плетеное кресло. Потер лоб и задумался.
Вообще не стоило ехать в эту долбаную Грецию. Милочка могла бы слетать вместо него, и почти все партнеры были бы довольны, а документы все равно уже подписаны. Милочка была главными сиськами компании, а сиськи договора не подписывают - но поездка была вроде как заключительная, обо всем договорились - надо и отметить. Ну вот и отмечали бы с сиськами. Но нет, Меркулову приперло слетать самому. Надо, решил он, лично повидаться с Бет Мажино, директором одной из компаний-партнеров. Потому что, подумал он, договор договором, а связи связями - этот договор кончится, надо будет следующий подписывать. А сиськи с Бет не договорятся, у Бет своих две, и обе силиконовые. Меркулов поморщился, вспоминая ход своих тогдашних мыслей. Вот что-что, а силиконовая Бет его привлекала меньше всего. Однако пара интимных... то есть, конечно, деловых ужинов в атмосфере романтической Греции могла стать залогом долгих доверительных отношений. Партнерских, разумеется. Поэтому Меркулов покидал в чемодан приличную одежду и кое-какие бумажки, отдал ключи от квартиры другу Ростиславу, чтобы тот водил в квартиру баб и иногда кормил серого британского ублюдка по имени Денди, и поехал охмурять мадам Мажино.
Вот и приехал.
Меркулов вздохнул, расстегнул рубашку - пиджак он снял еще в аэропорту - и приступил к более внимательному изучению чемодана. Багажный талон, ясное дело, был оборван - если бы не это, вряд ли бы персонал отеля перепутал чемоданы, забирая их для трансфера. Хотя, конечно, от этих греков всего можно ожидать. Интересно, а на родном меркуловском чемодане талон сохранился?.. Может, просто сесть и подождать, пока владелец этого барахла за ним явится? Меркулов мрачно хмыкнул.
За свои двадцать девять лет он накрепко запомнил одну простую вещь: хочешь, чтобы что-то было сделано - сделай это сам. Ждать, пока какой-то посторонний долбоеб - Меркулов брезгливо покосился на пестрые футболки - и наверняка еще и наркоман притащит ему его имущество, он не собирался.
Первым делом надо было глянуть: может быть, в чемодане нашлось бы хоть что-нибудь с именем. Да хоть трусы с вышивкой, мать их. Меркулов хмуро закопался в тряпки. Пяток футболок, одна другой вырвиглазнее, еще три черных и три белых - молодец пацан, стиркой явно брезгует, запасся тряпками на весь отпуск. Легкие белые джинсы, под ними голубые, тоже легкие; несколько пар шорт, трусы-носки-плавки... Без вышивки, мрачно отметил Меркулов, внимательно крутя в руках очередные боксеры - пестрые, черно-белые, с принтом в виде вьющихся колец фотопленки и фигурок Оскара и крупной надписью "Aaand The Winner is..." на паху. Юморист, блядь. Оригинал. Лучше бы имя свое на трусы нашил.
Меркулов продолжал вертеть в руках чужое нижнее белье, машинально растягивая тонкий хлопок - и в конце концов невольно задумался о заднице, которую могли обтягивать эти трусы. Или с которой они могли свисать. Судя по размеру тряпок, парнишка должен был быть ростом пониже самого Меркулова и поуже в кости. С небольшой задницей, но не хлюпик - если, конечно, у него футболки не на вырост. Ровно то, что нравилось Меркулову в мальчиках - в то время, как в бабах он ценил миниатюрность и сиськи с кулачок.
Он с прыщами, одернул себя Меркулов. Вот стопудов с прыщами. Или уже без прыщей, но с триппером. Или с телкой приехал. Что за дурь вообще - дрочить на чужие трусы. Не о том думать надо. Меркулов с легким сожалением отложил тряпку и стал рыться дальше. Сандалии - гляди-ка, даже в пакетик завернуты, наверняка телка паковала. Связка проводов - зарядка для ноута, зарядка для телефона, зарядка для айпода, а это что?.. А, это для читалки зарядка. Меркулов присмотрелся к проводам. Ну, хоть что-то: в крайнем случае, без связи он не останется, ноуты у них одного производителя и телефоны тоже. Но это он думает о плохом, снова одернул себя Меркулов, а надо думать о хорошем. Например, о трусах с вышитым именем.
Он небрежно бросил шнуры обратно в чемодан, и под последними тряпками, совсем на дне, снова что-то брякнуло. Да что там за хрень, заинтересовался Меркулов и выкинул оставшееся барахло на пол. И слегка оторопел.
Рядом с маленьким несессером - надо думать, бритва, зубная щетка и прочая ерунда - лежали в прозрачном пакетике штуки. Другое название Меркулов бы затруднился им дать.
Нет, он знал, что это такое, не младенец же - и анальные пробки видел не впервые. Ну ладно, в жизни - впервые. Он и без них как-то справлялся. Но в интернете видел, и в порнухе тоже. А теперь вот увидел в чужом чемодане, случайно попавшем в его руки.
- Вот долбоеб, - сказал вслух Меркулов, даже не зная, кого имеет в виду - себя или неизвестного владельца чемодана. И потянулся за пакетиком.
Пестрая ерунда в нем знакомо брякнула, высыпаясь на дно чемодана. Меркулов взял пробку побольше и повертел перед глазами. Погладил пальцами матовый прочный пластик. То есть, невольно подумал он, мелкий говнюк, владелец всех этих футболок и трусов, сует это в задницу... себе? Или кому-то? И так это дело любит, что даже на отдых прихватил, две недели обойтись не может?.. Найти бы его и загнать ему в задницу эту хрень, чтобы знал, как чемоданы терять!
Член Меркулова приятно дрогнул - наверняка согласился.
Прыщи, напомнил себе Меркулов. Или триппер. Судя по игрушкам, скорее триппер.
Он бросил пробку в чемодан к двум ее подружкам поменьше и тюбику со смазкой - ну уж как же без смазки, с таким-то арсеналом - и наклонился, чтобы взять еще одну вещь.
Сперва ему показалось, что это бусы - и это в очередной раз заставило его подумать о приехавшей с парнем телке. Гладкие шарики, то ли из стекла, то ли из блестящего тяжелого пластика, нанизанные на прочную и тоже гладкую синтетическую нить, тускло переливались разными цветами. Внутри них мелькали какие-то блестки и звездочки. Меркулов пропустил нить бусин сквозь пальцы, удивляясь тому, как редко они нанизаны и как плотно сидят на нити - а потом добрался до колечка на конце. Машинально надел его на палец - и только тут сообразил, что именно он держит в руках.
- Ах ты ж бля, - сказал Меркулов. Ухватил шарики в горсть и потянулся свободной рукой к пакету из дьюти-фри. Вынул бутылку джина, зажал между коленями и свинтил пробку. Глотнул, дернув носом от хвойного запаха, закрутил бутылку и отставил в сторону. И снова растянул нитку шариков перед глазами.
По одному, думал Меркулов, катая шарики в пальцах, по одному, неторопливо, в узкую горячую задницу, так медленно, чтобы он извивался, и стонал, и выпячивал зад вверх, и просил еще. А потом снаружи останется только кольцо, и за него нужно будет потянуть - совсем уж медленно, так, чтобы шарики шевелились внутри, а потом один за другим проскальзывали наружу...
До сих пор Меркулов не замечал за собой страсти к игрушкам. Мальчишки ему нравились, да, и иногда не меньше баб - но развлечения ограничивались тем же обычным трахом, что и с бабами: раздел, присунул, отпустил. Ну, в рот давал, если парень брал. Обычно за деньги: знакомиться с педиками у Меркулова особой охоты не было, поэтому он порой звал мальчиков из хорошей надежной конторы, дорого, но без сюрпризов. Мальчишки иногда пытались предлагать какие-нибудь дополнительные услуги, но Меркулов эти предложения отклонял: возиться с ними дольше нужного было лень, да и некогда. Спустил и ладно, до следующего раза.
А теперь он нагревал в ладони гладкие тяжелые шарики и готов был пойти вздрочнуть от одной мысли об их применении. В то время, как думать надо было о чемодане.
Прыщи и триппер, - напомнил себе Меркулов, уронил шарики в кресло рядом с собой и снова закопался в вещи.
Пять минут спустя он признал поражение.
Ни одна вещь в чемодане не могла сказать о своем владельце больше того, что уже сказала.
Оставался, видимо, простой путь: пойти на ресепшен, пожаловаться на ошибку, описать чемодан и пригрозить всеми карами небесными, вплоть до личного общения с владельцем курорта, если проблему сию же минуту не решат.
Меркулов это дело мог, но не любил. То есть, когда ради денег - любил, и переговоры проводил с блеском, и выторговывал все, что можно было выторговать. А вот по личным делам ругаться и настаивать не любил, находил мелочным и утомительным. Однако других путей, похоже, не оставалось: назавтра предстояли встречи с партнерами, и кислотные футболки, да еще и севшие бы на Меркулова в обтяжку, для этих встреч явно не подходили - а метаться по курортному городку в поисках приличного костюма было бы и глупо, и бессмысленно.
Меркулов вздохнул, сделал еще глоток джина и посмотрел на часы. И решил, что чемодан чемоданом, а ужин по расписанию. А с портье он может после ужина поговорить. Заодно добрее станет - может, удастся миром договориться. Он заглянул на минутку в ванную - убедиться, что рубашка, хотя и пережила вместе с ним перелет, выглядит все еще не очень убитой - сунул в карманы брюк ключ от номера, телефон и бумажник и отправился в ресторан отеля.
Отель был нормальный, в плохой Меркулов не поехал бы, и кормили тут прилично. Полистав меню, он выбрал мясо, еще мясо и еще немного мяса, а запивать все это разнообразие решил виски, чтобы градус не понижать. Глотнул принесенной сразу же ледяной воды, откинулся на спинку кресла в ожидании ужина и полез за телефоном - глянуть, не соскучился ли по нему кто.
Чертовы шарики, наверное, заползли в карман сами, пока Меркулов сидел там в номере. Да ясное дело, так оно и было. Меркулов вытащил "бусы" на свет божий и машинально поболтал в горсти. Шарики поймали электрический свет и пустили блики. Меркулов перекинул их из руки в руку, а потом вдруг сообразил, что если кто-то знает, что это такое, то он, Меркулов, в глазах такого наблюдателя выглядит редкостным идиотом. И дернулся, собираясь убрать дурацкую игрушку обратно в карман.
- These are not beads, - насмешливо сказал кто-то у него за спиной.
- Sorry? - машинально переспросил Меркулов, торопливо заталкивая шарики вглубь кармана.
- Neither beads, nor prayer rope, - говорящий обошел кресло Меркулова и сел в соседнее. И оказался невысоким узкобедрым мальчишкой лет двадцати, не больше - темноволосым, но светлокожим, с резкими чертами лица и внимательными темными глазами. Сейчас он усмехался, но глаза эти обшаривали Меркулова с неприятной въедливостью. Меркулов осмотрел парня в ответ. На футболке у того был принт с Че Геварой, а голубые джинсы выглядели слишком плотными для курорта.
- I'm sure I see the happy owner of my luggage, - заметил мальчишка, - do you want to get yours back? Или лучше по-русски?
- Твою мать, - с облегчением сказал Меркулов, который уже начал медленно составлять в уме вежливую ответную фразу. Он бегло говорил по-французски, но по-английски в основном читал - и по большей части документы.
- Ага, - сказал парень и улыбнулся. - Я так и думал, что ты русский. Мое шмотье у тебя ведь? Игрушки точно у тебя, - и он кивнул на карман Меркулова.
Меркулов постарался не показывать смущение и для этого уставился парню прямо в лицо. Никаких прыщей на этом лице не было. Гладкая кожа, еле заметная дневная щетина - заметная только потому, что волосы у мальчишки были темные, а кожа светлая; четкие, почти графичного рисунка губы, сейчас изогнутые в усмешке.
- Что? - поинтересовался парень, и только тогда Меркулов сообразил, что молчит слишком долго. - Игрушки понравились? Мне тоже нравятся.
Усмешка растянула красивый рот еще шире.
Меркулов постарался отвести взгляд, но это было не так-то просто. Он посмотрел ниже. Над растянутым низким воротом футболки расходились тонкие лучи ключиц с ямочкой между ними. Это зрелище Меркулова не успокоило. Он почувствовал, что во рту пересохло, облизнул губы и чтобы не молчать, выдавил первое, что пришло в голову:
- Меня Сергей зовут.
- Охренеть, - дружелюбно сообщил парень, - а меня зовут Антон и я хочу переодеться. Ты, может, и не хочешь, а я хочу.
Меркулов мысленно назвал себя идиотом. Дурацкие шарики сбили его с толку и заморочили ему голову, и теперь, когда владелец этих шариков - и трусов с кинолентой - сидел перед ним и ухмылялся, Меркулов терял волю и мог только пялиться на парня, безуспешно отгоняя мысли о том, как бы тот смотрелся без штанов и с этой херней в заднице.
Триппер, - отчаянно напомнил себе Меркулов, - как пить дать триппер или что похуже, мальчишка ведет себя как натуральная блядь.
Это было несправедливо, пидорасики по вызову вели себя совсем иначе - но это помогло Меркулову сосредоточиться.
- Номер у тебя какой? - поинтересовался он почти нормальным голосом. - Я скажу обслуге, чтобы поменяли багаж.
- Двенадцать-двенадцать, - Антон поднялся из кресла и сунул руки в карманы. - А у тебя?
- Десять-сорок, - машинально ответил Меркулов.
- Окей, после ужина поменяемся, - Антон кивнул на прощание и отошел. Меркулов жадно проводил глазами узкую задницу в плотно сидящих на ней джинсах и безнадежно чертыхнулся под нос. Мальчишка был хорош - куда лучше заказных. Но что с ним делать, Меркулов не представлял. Клеить его? Ухаживать? Прямо здесь, на глазах у всех - и в первую очередь на глазах у партнеров, черт бы побрал их всех с идеей финальной встречи на курорте? Или что?.. Но твою же мать, Меркулов бы не отказался взглянуть на этот зад еще разок-другой, и лучше уже без штанов. И, пожалуй, на свой член в этих четко прорисованных губах он бы тоже поглядел.
Меркулов поерзал, потом поерзал снова - но это не помогло. Принесенное, наконец, мясо он встретил уже без прежнего энтузиазма - ему было совсем не до ужина.
Закончив с едой, Меркулов поднялся в номер - и только тут вспомнил, что успел раскидать барахло Антона чуть не по всему номеру. Он принялся торопливо складывать футболки, трусы и провода обратно в чемодан, стараясь не валить их мятым комом. Когда он закончил и выпрямился, собираясь наконец вызвать кого-нибудь из персонала и объяснить задачу, в дверь номера коротко постучали.
- Открыто, - машинально крикнул Меркулов, а потом сообразил, что по-русски кричать особого смысла нет, и пошел к двери. И столкнулся возле нее с вошедшим в номер Антоном. Тот тянул за собой чемодан Меркулова - то есть, такой же, как тот, который Меркулов только что с трудом застегнул.
- Решил не заморачиваться с этими дебилами, - пояснил Антон, ставя чемодан к стенке. - Греки, блин. Такие тупые. Ну вот, твои рубашки и бумажки здесь. Отдавай теперь мое, если еще не послал никого.
- Не послал, - Меркулов отступил, давая Антону возможность пройти в гостиную номера. Антон быстро вздернул свой чемодан с пола и вытянул ручку. Развернулся.
- Может, выпить хочешь? - неловко предложил Меркулов, чувствуя, что готов упасть в разверзающуюся перед ним пропасть курортного романа. В то время, как в первоначальных планах имелся роман вполне деловой.
Антон склонил голову к плечу и изучающе посмотрел на Меркулова.
- А что ж не сразу поебаться? - насмешливо поинтересовался он.
Меркулов оторопел, чувствуя себя внезапным героем порнухи. Антон ухмылялся, глядя на него, а потом неплотно сжал кулак и подвигал им перед собственными губами. Картинка была крайне вульгарной и невыносимо возбуждающей. Меркулов вдруг подумал, что такой красавчик мог заинтересоваться тем идиотом, каким показал себя Меркулов, по одной-единственной причине. Мысль была не очень приятной, но восстанавливала привычную картину мира.
- Сколько? - хрипло спросил Меркулов.
И в следующее же мгновение понял, как феерически облажался.
Темные глаза Антона наполнились тяжелым, почти ощутимым презрением, и он как-то неожиданно беззлобно сказал:
- Ну ты и мудло. Москвич, да?
И, не дожидаясь ответа, дернул чемодан к двери.
Меркулов смотрел, как мальчишка уходит из его номера, и вяло думал, что извиняться, наверное, было бы очень глупо и совершенно бессмысленно.
Дверь закрылась без хлопка. Меркулов постоял посреди номера, механически сунул руку в карман брюк - и обнаружил там забытые Антоном шарики.
Джин помог ему уснуть, но сны оказались вполне ожидаемые. Во сне Меркулов трахал голого и почему-то скользкого Антона во все дыры, так жадно и бешено, как не трахал никого и никогда в жизни - ну, разве только свою первую девчонку в пятнадцать лет. Антон при этом выкручивался из рук, подставлял под член Меркулова то рот, то задницу, рвано стонал и извивался - но в глазах у него, когда Меркулов встречался с ним взглядом, стыло все то же презрение. И из-за этого Меркулов не мог почувствовать ничего приятного, а чувствовал только, как скользит гладкое тело у него в руках, и как член погружается в теплое и влажное, и всё. Проснулся он со стояком и собрался было подрочить в душе - но случайно вспомнил о Бет Мажино, и стояк скуксился как-то сам собой. Начинался рабочий день.
До обеда все было нормально: Меркулов встретился с партнерами (Бет состроила ему глазки и клюнула в щеку, мужики, к счастью, целоваться не полезли), обсудил перспективы, интеллигентно выпил за сотрудничество и даже поговорил о делах. За обедом, под который зарезервировали вип-зал здесь же в отеле, они продолжали эти разговоры, и Меркулов почти забыл про вчерашний облом, увлекшись работой. После обеда все снова пожимали друг другу руки, по-акульи улыбались и говорили, как они довольны и как собираются быть довольны в дальнейшем. А потом Бет повисла у Меркулова на локте, и, ласково называя его Сержем, предложила вечером поужинать.
Меркулов охотно согласился - знал ведь, на что шел.
Вернувшись в номер и решив передохнуть после обеда с возлияниями, Меркулов настроил кондишен на нежную прохладу, завалился на кровать и уставился в потолок. И принялся настраивать себя на то, чтобы трахнуть мадам Мажино.
Бет, если так подумать, была неплоха. Ей было на пять лет больше, чем самому Меркулову, и выглядела она типичной европейской бабой без возраста - но это ее "без возраста" явно находилось возле границы тридцатника и должно было остаться на этой границе на следующие тридцать лет. Сиськи у Бет были в два раза больше, чем Меркулову нравилось - и намного резиновее. Все остальное было вылизано тренажерным залом, диетами, а там, где первые два средства не помогали, еще и пластикой. И все это лощеное, выхоленное, насквозь искуственное великолепие Меркулову предстояло напоить, развлечь и соблазнить. Типа. Точнее, дать соблазнить себя. А потом страстно трахнуть. Со всем энтузиазмом, присущим, по мнению Бет, диким русским мужчинам.
Дикий русский мужчина поморщился и потянулся за джином. Хвойный запах вызвал к жизни вчерашние картинки: острый разлет ключиц, четкие губы, темные презрительные глаза.
Джин снова помог, и снова не до конца. Меркулов подумал, не сходить ли искупаться, но вставать было лень, смотреть на отельную публику тоже, и вообще лучше всего было лежать на кровати и ничего не делать. С этой мыслью он и задремал - и проснулся как раз вовремя, чтобы привести себя в порядок и отправиться на соблазнение. В качестве жертвы.
Ужинали они в самом дорогом, как подозревал Меркулов, ресторане в центре городка - хотя еще он подозревал, что Бет выбирала не по ценам, а по сервису. По крайней мере, здесь было тихо и не было толп туристов, пьяно требующих ракии и запеченного в овощах козленка. Бет блестела глазами и блистала бриллиантами, на попытку Меркулова завести деловой разговор расхохоталась поставленным грудным смехом и заговорила о любимых курортах и любимых развлечениях. С каждым бокалом вина упоминаемые развлечения становились все более рискованными. Меркулову оставалось только сурово усмехаться и иногда подносить к губам наманикюренные пальцы собеседницы.
Ужин кончился, вторая бутылка вина кончилась вместе с ним, и Меркулов уже обреченно примеривался уводить даму в отель. Дама попыталась настоять на совместной оплате счета, но после категорического отказа Меркулова спрятала портмоне и заблестела глазами вдвое интенсивнее - видимо, траты на ее салат и вино входили в ее представления о диких и безудержных русских.
Зато когда Меркулову с поклонами и реверансами вернули счет с вложенной картой, Бет опасно наклонилась над столом, упираясь в него своим силиконом, и заговорщически зашептала, романтично грассируя:
- Серж, пойдемте танцевать! Здесь такие дискотеки! Почувствуем себя юными, Серж!
Меркулов слегка охренел, потому что чувствовать себя юным особо не рвался. Ему и так было нормально. Но с другой стороны, это давало шанс напоить Бет еще больше - и тогда, может быть, ее не пришлось бы раскладывать, а пришлось бы укладывать спать. Такой вариант Меркулова бы вполне устроил.
Дискотека оказалась наполовину пляжной: двухуровневый клуб начинался на набережной и сползал на пляж ступеньками танцполов и барных зон. Над ним гремела музыка, на каждом танцполе своя, сливавшаяся над клубом в кошмарную какофонию, от которой у Меркулова заболели зубы. Вокруг, на набережной, тусовался молодняк - обнимающийся, хохочущий, орущий на всех языках сразу. По большей части либо пьяный, либо обдолбанный. Впрочем, кто бы говорил, с сосредоточенностью не совсем трезвого человека укорил себя Меркулов, буксируя висящую на нем Бет ко входу в дискотеку.
Он сунул девушке на входе какие-то деньги, Бет взамен получила бесплатный коктейль и немедленно к нему приложилась, и они пошли искать местечко, где можно было бы сесть - хотя Бет настаивала на том, чтобы идти танцевать вот прямо сию минуту. Но Меркулов снова проявил дикость и безудержность - настоял на том, что хочет найти бар с танцполом и свободными столиками. Бет охотно подчинилась.
Место они нашли - музыка там даже не слишком резала уши, и можно было разговаривать, хотя и с некоторым усилием. Меркулов усадил Бет, уселся сам, махнул слабоодетой официантке. И только потом увидел Антона.
Антон сидел в паре столиков от них в большой разношерстной компании. Там были три девицы - две целовались друг с другом, еще одна полулежала на здоровенном негре. То есть, афро... черт его знает, откуда он там был. Рядом с этим афро сидел явный еврейчик, кудрявый и носатый, и сосредоточенно крутил в руках какую-то пространственную головоломку невероятной формы. Антон прищуренными глазами изучал публику - Меркулов не понял, попал он уже в поле зрения мальчишки или еще нет - и говорил что-то своему соседу, здоровому светловолосому парню. С неожиданным и дурацким уколом ревности Меркулов понял, что парень похож на него самого - такой же высокий и широкоплечий, с такими же светло-русыми волосами и квадратной челюстью - только Меркулову под тридцать, а парню хорошо, если есть двадцать, и он явно не морочит себе голову работой и вынужденной еблей с деловыми партнерами. Может, для него Антон и вез свои игрушки, предположил Меркулов, и эта мысль тоже не добавила ему радости. Антон наконец столкнулся глазами со взглядом Меркулова - и оба на мгновение замерли. Потом Антон оглядел спутницу Меркулова и криво усмехнулся. И равнодушно отвел глаза.
Стало совсем хреново.
Афро что-то сказал своей девчонке, над столом компании взорвался хохот, потом все вдруг накинулись на Антона - судя по долетавшим до Меркулова огрызкам фраз, говорили они по-английски и Антона называли Тони. Он тоже отвечал что-то по-английски, Меркулов попытался прислушаться - но тут им принесли меню и пришлось выбирать коктейли. Меркулов плюнул на то, что весь вечер пил вино, и заказал виски. Бет восхищенно на него посмотрела, но себе взяла коктейль. И снова начала рассказывать о своих курортных развлечениях, быстрых романах и извращенном страстном сексе. Потом она захотела танцевать. Потом она захотела еще коктейль. Меркулов страдал, отрабатывал свой номер и старался не смотреть на компанию Антона - толку-то смотреть, только расстраиваться. Но все же видел, как Антон, слегка пошатываясь, встал из-за столика - в белых джинсах и белой футболке на фоне всей дискотечной пестряди он выглядел особенно ярким - оторвал одну из целующихся девчонок от другой и потащил танцевать.
Через четверть часа Меркулов заметил, что девица вернулась и снова лижется с подружкой, а Антона за столиком нет. Светловолосый, с которым он разговаривал раньше, теперь лез к еврейчику и пытался что-то показать на его головоломке. Еврейчик, не поднимая головы, дергал плечом. Негр и его подружка тоже были на месте. Свалил, что ли - хмуро подумал Меркулов, хотя ему-то отсутствие Антона только помогло бы наконец заняться Бет, уже полноценно набравшейся и жаждавшей танцев, любви и еще коктейль, можно в любом порядке.
Меркулову захотелось отлить.
Он извинился перед Бет, пообещал скоро вернуться и отправился на поиски сортира через весь этот адский гвалт и через веселящиеся толпы. К сортиру пришлось подниматься, одновременно уходя вглубь похожего на термитник клуба, и когда искомые буквы наконец засветились в полутьме коридора, основной шум остался позади. Меркулов с облегчением выдохнул, предвкушая несколько спокойных минут наедине с собой, толкнул мягко отошедшую дверь - и увидел Антона. Причем не одного, а в компании.
Компанию Антону составляли три здоровых лба неуловимо арабского вида. Один из этих лбов держал мальчишку за руки, завернув их назад, а самого Антона наклоняя вперед, второй оттягивал за волосы его голову, а третий уже расстегнул ширинку. Антон же выглядел не столько испуганным, сколько злым - и снова сосредоточенно щурил глаза, будто прикидывая, что делать.
- Будешь хорошей девочкой? - пьяно спросил мудак с расстегнутой ширинкой. Спросил по-французски, так что Меркулову не пришлось напрягаться, чтобы понять. Хотя все и так было понятно.
- Сам себе отсоси, - злобно сказал Антон, тоже по-французски, и тот, который держал его за волосы, дернул посильнее. Антон поморщился - и увидел Меркулова.
Меркулов в принципе уже был готов решить, что здесь развлекаются по согласию, но отчаянная надежда во взгляде мальчишки мгновенно его переубедила.
- Есть проблемы? - по-французски, но даже не стараясь скрыть русский акцент, поинтересовался он. Расстегнутый обернулся через плечо.
- Валил бы ты, - предложил он, окидывая Меркулова пьяным, но все же оценивающим взглядом. По этому взгляду Меркулов понял, что опасаться ему нечего: арабы, похоже, драться были совершенно не настроены, и все зависело от степени уверенности, с которой он будет разговаривать.
- Отпустите парня, - ровно сказал он, входя в туалет и позволяя двери закрыться за собой.
Тот, который держал Антона за волосы, машинально разжал пальцы. Антон тряхнул головой и вдруг резко пнул в колено второго, державшего его за руки. Тот отскочил, оттолкнув Антона - и мальчишка полетел бы головой вперед, если бы Меркулов его не поймал и не поставил на ноги.
- Гуляйте, - сказал он со спокойствием, которое могло напугать хуже открытой ярости. - Обойдемся без межнациональных конфликтов.
- Какого хрена, - начал было расстегнутый, но остальным, видимо, Меркулов сильно не понравился, потому что они бочком двинулись к двери. Меркулов на это и рассчитывал: он умел сильно не нравиться потенциальным противникам, еще с армии умел - и то, что они были не российскими гопниками, а французскими, дела особо не меняло.
Последний застегнулся и сказал в адрес Меркулова что-то, чего тот не понял - со смешанным французско-арабским слэнгом он был знаком так себе - но решил не уточнять, поскольку арабы уже успешно освободили территорию, а больше от них ничего и не требовалось. Когда за ними закрылась дверь, Меркулов отпустил, наконец, плечо Антона - теплое и угловатое - и ладони сразу стало неуютно.
- Спасибо, - хмуро сказал Антон. - Это я по дури нарвался.
- Бывает, - согласился Меркулов, не зная, что еще сказать. Снова захотелось извиниться за вчерашнее - и опять он подумал, что это было бы очень глупо. Первое впечатление второй раз не произведешь.
Антон помолчал, потом шагнул к раковине, дернул кран и принялся умываться, разбрызгивая вокруг воду. Меркулов постоял несколько секунд и пошел к кабинкам - писсуары были на противоположной стене, но отливать на глазах у Антона почему-то не хотелось.
Когда он вышел, Антона в туалете уже не было. Меркулов мрачно зашагал обратно, в шум и грохот, к своей нетрезвой спутнице. Вернувшись, он раздраженно плюхнулся в кресло, Бет кокетливо поинтересовалась, не занимался ли он там рукоблудием, Меркулов состроил дикое русское лицо, и Бет удовлетворилась. Антон сидел на своем месте, свежий и сияющий, как будто его не собирались только что отыметь трое арабов, и что-то говорил на ухо своему здоровяку-приятелю, показывая глазами на Меркулова. Приятель пялился на Бет, но на лице его почему-то проступало сомнение. Меркулов постарался не смотреть на эту непонятную сценку и то, что приятель уже встал с места и направляется к их столику, заметил не сразу.
- Эээ, - сказал юноша, остановившись возле столика и глядя на Меркулова. - Я это... Можно пригласить вашу даму?
Бет, немного понимавшая русский, оценивающе оглядела потенциального кавалера, а потом перевела на Меркулова утрированно вопросительный взгляд, изображавший готовность подчиниться любому его решению.
- Пожалуйста, - вежливо согласился Меркулов, пытаясь понять, что происходит. Юноша слегка поклонился Бет и на беглом французском попросил ее осчастливить его танцем. Бет выразила кокетливую готовность и немедленно повисла на бедном жертвенном агнце. Меркулов проводил их недоумевающим взглядом, перевел глаза на Антона и увидел, что тот заговорщически подмигивает.
Весь смысл этого подмигивания Меркулов оценил четверть часа спустя. Бет вернулась к столику, сопровождаемая новым кавалером, и рука ее обвивала его талию почти по-хозяйски. Юноша тоже обнимал Бет вполне уверенно, и помаду с угла рта и щеки стереть не потрудился. Меркулов на всякий случай изобразил сдержанное неодобрение. Парню хватило ума смутиться - а Бет защебетала, захлебываясь, что-то о внезапном ударе молнии и о том, что дорогой Серж может счесть ее непостоянной, но она не способна ничего с собой поделать, и этот юный Мишель был так напорист, что...
Юный Мишель отводил глаза, но лапать мадам Мажино не прекращал - и делал это, как отметил Меркулов, с совершенно искренним удовольствием. Оставалось сохранить лицо. Меркулов привстал, чтобы поцеловать руку Бет и уверить ее, что ее выбор для него свят, и хотя утрата велика, но он все же желает ей приятно провести время. И все такое. Бет мокро и благодарно чмокнула Меркулова в щеку, юный Мишель пробормотал что-то, больше всего похожее на "ну, это самое, мы пошли" - и внезапная счастливая парочка с достоинством удалилась, едва не сшибая столы.
Когда они исчезли из виду, Антон посмотрел на Меркулова, усмехаясь - и презрения в его глазах Меркулов не увидел. От этого взгляда его охватил холодный озноб предвкушения. Антон встал из-за своего столика и пошел к Меркулову - и пока он шел, Меркулов смотрел на него с удовольствием и острым желанием нагнуть и отыметь прямо здесь, не сходя с места. Хотя это, пожалуй, было бы немного слишком даже для диких русских.
- В расчете, - весело сказал Антон, садясь на место Бет и отодвигая пустой бокал из-под коктейля. - Ты меня спас от изнасилования, я тебя тоже.
- А приятеля, значит, подставил? - не сдержался Меркулов, бесстыдно обшаривая глазами лицо и открытую шею Антона, прослеживая запавшие в память стрелки ключиц и уже представляя, как будет избавлять мальчишку от штанов и футболки. Только бы добраться до отеля.
- А Мишка взрослых баб любит, - беззаботно пояснил Антон. - Говорит, они трахаются, как перед смертью. Он бы ее и так попытался склеить, если б она не с тобой была, а при тебе подходить стремался. Но я ему сказал... - Антон не договорил и усмехнулся, широко и медленно. "И в рот, обязательно", - почти сходя с ума, подумал Меркулов.
- Что сказал? - механическим голосом уточнил он.
- Что ты меня хочешь трахнуть, а не ее, - невозмутимо пояснил Антон. - Ну и нормально - Мишка ее трахнет с удовольствием, а ты бы трудился в обязаловку. А ты...
- Пошли, - сказал Меркулов и встал. Бросил на столик деньги, явно больше, чем стоили все эти коктейли, и шагнул к Антону. Тот гибко поднялся и посмотрел на Меркулова снизу вверх - спокойно и со скрытой в углах губ полуулыбкой.
- Резкий какой, - так же невозмутимо заметил он. - Ну пошли. За свое я там заплатил уже.
Антон развернулся и зашагал к выходу из клуба, по пути небрежно махнув приятелям. Меркулов шел за ним, и от вида узкой крепкой задницы, обтянутой белыми джинсами, у него темнело в глазах и тяжелело в паху. Выйдя на набережную, Антон обернулся через плечо - и, видимо, верно оценил состояние Меркулова.
- Гулять не будем, - бодро сказал он и повернул к стоянке такси. - И цветы тоже можешь не дарить. В такси меня не лапай только, окей?
Зря он это сказал, мелькнуло в мутнеющем сознании Меркулова - но он кивнул и все пять минут поездки до отеля держал себя в руках. В переносном смысле. Антон, мерзавец малолетний, сел рядом, а не вперед, и с отсутствующим видом пялился в окно. От него пахло каким-то легким одеколоном, чистой одеждой и едва уловимым свежим мальчишеским потом, и эта смесь запахов просто вышибала у Меркулова пробки. Но и в лифте он тоже сдержался, решил не радовать охрану отеля любительским порно на камерах видеонаблюдения. Антон нажал кнопку десятого этажа - "ко мне", машинально отметил Меркулов - и лифт мучительно медленно потащил их наверх.
- Ко мне было бы на два этажа дольше, - зачем-то заметил Антон, когда они вышли, случайно соприкоснувшись плечами и одновременно отстранившись - и только тогда Меркулов вынырнул из тумана и осознал, что Антон, похоже, хочет трахаться не меньше, чем он сам. Это заставило остатки здравого смысла сделать ручкой и исчезнуть вдалеке. Меркулов ухватил Антона за локоть - теплый и острый - и потащил к своему номеру почти бегом. Антон тихо хмыкнул, но возражать не стал.
Он оказался сладким и терпким на вкус, как вино, которое он пил в клубе, и слегка соленым - на шее и горле, и таким удивительно гладким, будто шелковым, что губы скользили по коже, проезжаясь по ключицам, а еще он был очень горячим под футболкой, когда Меркулов задрал эту ненужную тряпку, сперва на спине, потом, найдя в себе силы отстраниться, и на груди тоже. Потом он сдернул с мальчишки футболку, бросил, не глядя, в сторону и потащил парня через гостиную в спальню, засовывая ладонь под ремень его джинсов и с безумным восторгом лапая плотную и тоже горячую задницу. Антон нисколько не помогал - он лез целоваться сам, цеплялся за рубашку Меркулова так, что от нее отлетали пуговицы, хватал его где попало сухими слегка шершавыми ладонями и шумно и беспокойно дышал. Меркулов дотащил его до кровати и дрожащими пальцами принялся расстегивать на нем штаны.
- Пусти, - вдруг зашептал Антон, - да пусти на секунду, блин!
Меркулов растерялся, убрал руки и посмотрел на Антона почти обиженно: задержка его расстроила. Антон порылся в кармане и бросил на постель тюбик со смазкой и знакомый квадратик фольги - а потом сам расстегнул ширинку.
- Ну? - весело сказал он, вызывающе качнув бедрами. Меркулов счел это недвусмысленным приглашением и в две секунды вытряхнул мальчишку из штанов с трусами вместе, толкнул на кровать и, не жалея оставшиеся пуговицы, так же торопливо разделся сам - не отводя взгляда от совершенно голого Антона: тот рассеянно поглаживал свой член и тоже пялился на Меркулова.
Прижиматься к нему всем телом оказалось совершенно восхитительно. Жалкими остатками разума Меркулов удивлялся тому, что ему так рвет крышу - никогда его до такой степени не перло от ебли, чтобы хотелось не просто нагнуть и отыметь, а потрогать, укусить, облизать, стиснуть пальцами или губами, почувствовать полные руки этого жаркого, гладкого, живого тела, смять в ладонях зад, пробираясь кончиками пальцев туда, куда хотелось загнать не только пальцы. Антон охнул и изогнулся, подставляясь под руки - и Меркулов не выдержал: перевернул мальчишку на живот, слепо нашарил резинку, торопливо раскатал по болезненно твердому члену, потом выдавил сверху смазку, кое-как ее размазал и сунул скользкие пальцы Антону между ягодиц. Тот охнул и подался навстречу, поднял зад, упираясь лбом в кровать, и прошипел сквозь зубы:
- Да вставляй уже!
И Меркулов вставил.
Если бы в этот момент заиграла музыка, он бы не услышал. Если бы вокруг собрались зрители и зааплодировали, он бы не увидел. В ушах грохотала кровь, перед глазами была прогнувшаяся белая спина, бесстыдно выставленная вверх задница и член Меркулова в ней - и важнее этого зрелища не было ничего в мире. Меркулов взял Антона за бедра и качнулся к нему - а Антон дернулся навстречу, заставляя Меркулова засадить глубже, еще глубже и еще сильнее. Меркулов бессознательно выругался, Антон застонал в подушку - и они погнали, уже не сдерживаясь.
Меркулов кончил быстро - и даже застонал от разочарования: эту горячую задницу хотелось трахать бесконечно. Антон соскользнул с его члена, перевернулся на спину и начал дрочить, глядя на Меркулова мутными от приближающейся разрядки глазами. Меркулов упал рядом, отпихнул его руку и стал дрочить ему сам - этого он заказным мальчикам тоже никогда не делал. Чужой член в руке, набухший и твердый, ощущался приятно - и почти так же привычно, как свой. Антон застонал громче, двинул бедрами, заставляя Меркулова увеличить темп - а потом всхлипнул и брызнул спермой ему на руку. Вздрогнул, расслабился и растянулся на постели, закрыв глаза и бессмысленно улыбаясь. Меркулов отер руку обо что попало и тоже улегся, сложив голову на согнутый локоть и разглядывая мальчишку с ленивым удовольствием и странным собственническим чувством.
Антон несколько раз глубоко вздохнул и открыл глаза. Перекатил голову набок и уставился на Меркулова.
- Шарики мои где? - вдруг спросил он хрипло и медленно. Меркулов даже улыбнулся от неожиданности. В последние полчаса ему было совсем не до игрушек.
- В тумбочке. А что?
- Да так, - Антон шевельнул плечом. - Подумал, может, ты захочешь их в меня засунуть.
Обычно Меркулову требовалось не меньше часа на то, чтобы опять захотеть трахаться. Ну, не так уж и много, не восемнадцать лет уже все-таки. Но сейчас он отчетливо понял, что еще минут десять - и он будет готов снова. Маленький мерзавец творил какие-то непотребные чудеса с его членом.
- Может, и захочу, - согласился он, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно. - Отдышаться-то дай.
- Отдышись, - великодушно разрешил Антон. - Кстати, сколько тебе лет-то?
- Вот урод, - не сдержался Меркулов, и они оба засмеялись. Меркулов поймал себя на нелепом желании сказать "сейчас мне шестнадцать", но это бы прозвучало пафосно и совсем по старперски, так что он удержался. И вместо этого спросил:
- А кроме этих твоих... игрушек?..
Он не закончил, но Антон, разумеется, понял вопрос.
- По-всякому бывает, - неторопливо сообщил он. - Еще вот с наручниками прикольно.
- Ты или тебя? - уточнил Меркулов, немедленно дурея при мысли об Антоне, прикованном к постели, об Антоне, с которым можно делать вообще что угодно.
- Да тоже по-всякому, - так же неторопливо пояснил Антон. - Но их у меня с собой нет. Жалко.
- Ну, - рассеянно заметил Меркулов, - может, потом...
Антон вдруг прищурился так холодно, что на Меркулова будто сквозняком повеяло.
- Ты планов-то не строй, - посоветовал он с отвратительно взрослой интонацией. - Курортный роман на то и курортный, чтоб не узнавать потом, кто какое унылое говно в обычной жизни. Ты когда уезжаешь?
- Послезавтра, - хмуро сказал Меркулов, которому от собственной счастливой рассеянности вдруг стало не по себе.
- Ну вот так и рассчитывай, - с той же интонацией сказал Антон. - Сегодня еще потрахаемся. И завтра тоже можем. И хватит на этом.
- Как скажешь, - с наигранным равнодушием согласился Меркулов. - Достань шарики, тумбочка к тебе ближе. Посмотрю, как они тебе пойдут.
Антон перекатился на другой бок, стукнул дверцей и повернулся, держа в горсти нитку с шариками. Бросил ее на кровать и принялся катать шарики кончиками пальцев. Меркулов засмотрелся и решил задвинуть дурацкий разговор о планах подальше.
Ему это вполне удалось - и в этот вечер, и на следующий. Днем Антон не попадался ему на глаза, и Меркулов промаялся весь день бездельем, сходил в тренажерный зал, мирно выпил кофе с виновато-счастливой и очевидно затраханной Бет, из кокетливой соблазнительницы вдруг превратившейся в приятельницу-ровесницу, потом вздремнул до ужина, а на ужине Антон вдруг появился возле его столика и сообщил, ухмыляясь и почти не понижая голос:
- А у меня пробка в заднице. Хочешь посмотреть?
И новая ночь прошла в том же горячечном бреду, что и предыдущая.
Под утро, когда спать уже не было смысла, потому что через час нужно было ехать в аэропорт, Меркулов валялся на кровати, заебавшийся по самое не могу и почти полностью довольный жизнью, а Антон, совершенно голый, сидел рядом и курил, стряхивая пепел в пустую пачку. До сих пор Меркулов не видел, чтобы он курил - но спрашивать ничего не стал. Чувствуя себя полным идиотом, лузером и жалким попрошайкой, он все же готовился еще раз завести разговор о встрече, о телефоне, хотя бы об электронном адресе - но Антон так внимательно смотрел темными спокойными глазами, что вопросы застревали у Меркулова в горле.
- Ну ладно, - наконец сказал Антон, потушил окурок об фольгу из-под презерватива и засунул все это в пустую пачку. - Я пойду. Счастливо долететь.
- Давай, - вяло откликнулся Меркулов, проглатывая незаданные вопросы и глядя с тихой тоской, как Антон натягивает штаны и сминает в кулаке футболку.
- Может, еще увидимся, - сказал вдруг Антон уже от двери. - Тогда уж, значит, судьба такой.
Меркулову на мгновение показалось, что за неловким коверканьем слов Антон прячет что-то, чего не хочет показывать - а потом мальчишка махнул небрежно и исчез за дверью.
Меркулов еще несколько минут бездумно полежал и пошел принимать душ.
В самолете он вырубился, едва успев сесть на свое место, в аэропорту взял такси и продремал еще два часа до дома, а дома снова упал спать, чем крайне возмутил Денди, ожидавшего если не полноценных поглаживаний, то хотя бы уважительного почесывания за ухом.
Когда он проснулся, курортное приключение уже казалось тем, чем оно и было - то есть, курортным приключением. Впереди вставала обычная повседневная жизнь.
Может, Антон был и прав, - заключил Меркулов. Разбирая чемодан, он обнаружил под барахлом цветные шарики - видимо, их туда зачем-то засунул Антон, пока Меркулов не видел. Но даже эта находка не поколебала его намерения все забыть и оставить в прошлом.
Он и забыл: закончилось лето, прошла осень, а Меркулов совершенно не вспоминал Антона, занимался своими делами, катил по колее, и только мальчишек больше не вызывал из надежной конторы, ограничивался бабами - слишком уж тошно было думать о мальчишках, сразу маячили перед внутренним взглядом тонкие ключицы, светлая кожа, гладкая теплая спина и твердые ягодицы, а потом вспоминались темные спокойные глаза и хотелось взвыть от тоски. А так все было в порядке.
И когда в начале декабря старушка тойота серьезно забарахлила, и пришлось вдруг ехать с работы на метро, Меркулов тоже не думал об Антоне - а думал только о том, как бы побыстрее свалить из этой человеческой каши. Торопился с перехода на свою линию, прибавил шаг, увидев поезд у перрона, но все же не успел: двери сомкнулись прямо перед его носом. Меркулов с досадой посмотрел на тех, кому повезло больше - и встретился взглядом с Антоном.
Хмурый, в темной куртке и пестром шарфе, с плеером в ушах, тот был совсем не похож на летнего яркого и легкого мальчишку в белой футболке - но взгляд невозможно было не узнать.
Меркулов замер, проваливаясь в мертвую зону тишины и пустоты, не видя ничего, кроме этого непонятного, как будто даже не узнающего взгляда - а потом поезд дрогнул, собираясь поехать, и Меркулов, кажется, нелепо дернулся к двери, словно хотел вручную удержать вагон, заставить дверь открыться. Антон поднял руку и показал вниз, себе под ноги. Шевельнул губами - Меркулов непонимающе моргнул, чувствуя себя рыбой за стеклом, как будто это он беззвучно шлепал ртом, пытаясь что-то сказать - а потом поезд начал набирать скорость.
Меркулову чуть не снесло голову зеркалом заднего вида, так близко он стоял к краю перрона.
Только когда поезд уехал, он попытался сообразить, что хотел сказать Антон. По губам было похоже, что он говорил "стой здесь". Или "приезжай" - на следующую станцию, в таком же вагоне? Или - что? Меркулов внутренне заметался. Если он будет стоять здесь, а Антон будет его ждать на следующей станции? А если он поедет, а Антон поедет обратно?.. Секунды утекали почти ощутимо, и Меркулов чувствовал, что готов впасть в глупую истерическую панику. Приехал новый поезд, Меркулова чуть не сбили с ног желающие войти и выйти. Он постоял еще немножко и сомнамбулически побрел на другую сторону перрона, к встречным поездам. Из первого приехавшего поезда вывалилась толпа народа, среди которой Антона не было. Меркулов прижался затылком к холодному мрамору и решил, что нужно ждать.
Ждать пришлось недолго - Антон, уже без наушников и в наполовину размотанном шарфе, выскочил из следующего поезда. Подошел к Меркулову - и замер, глядя снизу вверх, пытаясь казаться спокойным. Но сейчас, через стеклянное оцепенение так и не накатившей паники, Меркулов отчетливо видел, что мальчишка нервничает. Нужно было что-то сказать. Дело осложнялось тем, что целоваться посреди платформы в московском метро определенно не стоило.
- Пошли, - сипло сказал наконец Меркулов и машинально взял Антона за локоть, как когда-то, очень давно в коридоре отеля. Даже сквозь плотную осеннюю куртку локоть показался ему знакомо острым и знакомо теплым. - Нам в другую сторону.
- Шарики, - неуверенно пробормотал Антон, пока Меркулов тащил его к нужному поезду. - Хочешь шарики вернуть, да?
- Да уж ясное дело, - согласился Меркулов, ощущая, как неслучившаяся паника превращается в идиотское веселье. - Конечно, шарики. И не просто вернуть. Знаешь, куда я тебе их засуну?..
Вам понравилось? +94

Рекомендуем:

Это жизнь

Море и берег

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

5 комментариев

+ -
+10
Сергей Греков Офлайн 7 июля 2019 02:24
Совершенно неожиданно понравилось и дочиталось до конца -- язык бесподобный (в возвышенном смыле!!))
+ -
+6
Владимир Офлайн 7 июля 2019 06:16
Daana, Вы как тот повар, что кулинарным искусством заставит съесть любое блюдо. Надо же - то вуайеристы с эксгибиционистами, то анальные игрушки, но читабельно. Интересно, а в обычной жизни Вы тоже любите эпатировать почтеннейшую публику?
+ -
+12
Кот летучий Офлайн 7 июля 2019 13:19
Кот вежливо улыбается и мотает себе на ус : как порою забавно находят люди друг друга... А потом ещё говорят, что никакой судьбы нет, и каждый сам кузнец своего счастья, а всё происходящее - лишь сплошной поток выборов и случайностей. Ну да, конечно, кивает Кот, только выбираем-то мы сами. В меру своих сил и возможностей... или движений души, у кого как. Только вот кто нас так ненавязчиво подталкивает при этом под руку, и какой выбор правильный - это ещё вопрос.
Кот любит такие вопросы без ответов. И поэтому улыбается - и автору, и героям. Счастья всем!
+ -
+7
Garmoniya777 Офлайн 9 августа 2019 21:52
Уважаемая Даана! Дочитала последние строки повести и хочется продолжения. Как же Вы здОрово пишете, какой вкусный, емкий язык!
Антон, несмотря на юный возраст, уже очевидно не верит в то, что может найти близкого человека, и/или не хочет прилагать для его поиска никаких усилий. Меркулов же - вполне сформировавшийся солидный предприниматель - и к вопросу обустройства своей личной жизни подходит как бизнесмен, по формуле: товар - деньги - товар. Этот подход дает трещину после первой, как бы случайной встречи с Антоном. Да и юношеский пофигизм Антона видимо тоже отступает. Однако главные герои не используют данный им судьбой первый шанс. Несмотря на открытый финал, можно надеяться, что второй шанс они не профукают.
Позвольте еще несколько слов о понятиях "случайность" и "судьба". В жизни любого человека нет ничего случайного: каждый человек, с которым мы сталкиваемся, каждое событие кармически обусловлены. Каждый человек живет по индивидуальной кармической программе, написанной отнюдь не земным системным администратором на физическом плане Бытия. От нас зависит только 20 % ( увы или к счастью!). Остальное - карма. Вопрос соотношения свободы воли и кармы в каждый конкретный момент жизни - это главный вопрос, и это великая тайна, которая очевидно навсегда останется тайной не только для нас, людей 5-й расы, но и для людей 6 - й и последующих рас. Однако наверно надо жить так, как будто от нас зависит всё, на 100 %. Тогда и повышается вероятность полного использования хотя бы 20 % , дарованных нам Богом. Использовать с толком : не на войны, убийства, насилие, уничтожение природы и животных, а на построение гармоничного окружающего мира, главным смыслом и целью которого будет ЛЮБОВЬ во всех ее разнообразных проявлениях и сочетаниях. Мне очень нравятся следующие строки о Любви.
Любым любовным совмещениям
Даны и дух, и содержание,
И к сексуальным извращениям
Я отношу лишь воздержание.
/ Игорь Губерман / .

Иди ко мне, не усложняй, не объясняй,
Возьми в кольцо из рук, заставь вдохнуть, я верю
В наш непонятный, тихо выплаканный рай,
Открывший нам свои обшарпанные двери.
/ Алексей Морозов /.

Извините, Даана, но вот что-то навеяло Ваше замечательное произведение. Спасибо большое за бесплатное размещение на сайте. Вы несомненно достойны печататься в самых известных издательствах. Желаю Вам Здоровья, Удачи и Любви !!!
+ -
+8
Алик Агапов Офлайн 29 августа 2019 13:29
Спасибо,легко и весело читается,хоть всё очень серьезно!
Наверх