Лина Аспера

Любовь как

Аннотация
Несколько тысяч лет назад Платон в своём «Пире» написал: «Таким образом, любовью называется жажда целостности и стремление к ней». Справедливость этого определения на собственной шкуре сполна прочувствовали два наших современника, получив интоксикацию близостью после одного-единственного прикосновения.

There are so many stars in the night but I canʼt see the one 
While dark clouds cover the sky, oh, I wait for the morning sun
And I wait for the sunrise, you see
And would you wait for sunrise with me?

Brainstorm «So Low Lullaby»


Любовь как падение

Это всегда начиналось с прикосновения.
В такие моменты Динь чувствовал себя последним героиновым наркоманом, дрожащими руками вводящим себе очередную дозу. Вот поршень неторопливо идёт вниз, секунда, две, и по телу разливается ядовитая волна эрзац-блаженства. Только у Диня вместо шприца был звонок сбоку от стандартной двери очередной съёмной квартиры, а вместо адского зелья — крепкое до боли сплетение пальцев.
Правда в остальном сравнение буксовало: назвать «кайфом» наступающее чувство умиротворённой ясности просто не поворачивался язык. И Динь многое бы отдал, только бы никогда не заходить дальше этого. В конце концов, нет ничего предосудительного в том, чтобы просто держаться за руки. Даже если твой партнёр одного с тобой пола.
Однако прикосновение вместе с толстым слоем повседневной суеты и мелочных тревог небрежно стирало с внутреннего взора привитые социумом понятия о «правильном» и «неправильном». Там, за порогом радостной лёгкости бытия, лежала удивительная страна, попасть в которую было проще простого: стоило всего лишь увеличить площадь контакта.
Тогда одежда вдруг становилась нелепой выдумкой: пиджак, галстук, рубашка — зачем так много всего? Словно сами по себе, вещи летели на пол, и казавшийся нерушимым барьер кожи превращался в условность, тончайшую линию на бумаге единства двух тел. Но и это было только началом: границы эго, герметично замыкающие понятия «я» и «он», таяли, как рафинад в горячем чае, сплавляя двоих в Одно.
Бытие в отсутствии границ, как бы пугающе не звучало такое сочетание слов, на самом деле ощущалось совершенно естественным и прекрасным. Больше нечему было мешать пульсациям блаженства отражаться в партнёре, как в зеркале, накладываться друг на друга, резонировать, усиливаясь до совершенно немыслимых пределов. Хотя утончённый экстаз от слияния душ, от полного и безоговорочного принятия друг друга всё равно с лихвой перекрывал любое телесное удовольствие. А когда по трепещущим, обнажённым нервам проходил последний сокрушающий импульс, можно было заглянуть чуточку дальше — туда, где сияло Любовью божественное Неназываемое.
К несчастью, откат был неизбежен: так волна всегда возвращается обратно к породившему её океану.
«Пусть все живые существа обретут счастье и причины счастья», — От Вечного к единству двоих.
«Пусть все живые существа освободятся от страдания и причин страдания», — От единения к гармонии ясности.
«Пусть все живые существа обретут радость и причины радости», — От свободы просто быть к сплетению тел.
«Пусть все живые существа познают удовлетворённость равностности, свободной от привязанности и отвращения, и обретут причины такой равностности», — целостность «меня» и «его» окончательно распадалась, и не существовало способа этого избежать. Короткое мгновение Динь ещё всматривался в печальную нежность полуночно-синего взгляда «другого», а затем двери в чужую душу грубо захлопывали прямо у него перед носом, оставляя взамен одну лишь непроницаемую пустоту равнодушия. Как знак того, что пришло время откатиться в сторону на холодной не расстеленной кровати и разорвать тесное переплетение пальцев — то, с чего всё началось.

Возвращение из сияющей за-реальности в безликость снимаемого по часам панельного короба всегда было болезненным. Динь пялился в белый, идеально натянутый потолок и с тоской наблюдал за победоносным возвращением трёх жестоких оккупантов его души: чувств вины, безысходности и отвращения к себе. «Тряпка, слабовольная амёба, снова не смог удержаться, снова предал, как ты вообще можешь после такого смотреть Алле в глаза», — мысли крутились в голове заезженной пластинкой, фоновым шумом последних шести недель.
Сбоку зашуршали слюдой сигаретной пачки, и Динь заставил себя сесть. Влажные салфетки в ящике прикроватной тумбочки, потом одежда — рутинный, навязший в зубах ритуал. Чиркнуло колёсико зажигалки, и в воздухе неприятно запахло дымом дешёвого табака. Динь небрежно сунул галстук в карман пиджака, поднял с пола своё кашемировое пальто. Проверил, всё ли на месте: бумажник, смартфон и ключ от машины, а больше ему, собственно, ничего не нужно. Оставалось обуться, от самого порога бросить через плечо пустое: — Я позвоню, — и уйти. Первым, как всегда.
— Дымов, — Динь замер, не дотянувшись до дверной ручки. Обернулся.
Его любовник по-прежнему сидел на кровати в совершенно непринуждённой, несмотря на наготу, позе и внимательнейшим образом изучал огонёк сигареты, зажатой в аристократически длинных пальцах. Давно не стриженные пряди чёрных с сильной проседью волос падали ему на глаза, надёжно скрывая их выражение.
— Осторожнее на дороге, — Глубокий голос с бархатными обертонами мало соответствовал узкой, бледной линии губ говорившего.
— Хорошо, — Динь на всякий случай ещё чуть-чуть подождал и открыл дверь.

Лестничная площадка, семь этажей вниз — можно на лифте, но он всегда предпочитал пешком. Потом сесть в машину, завести мотор и аккуратно выбраться из заставленного автомобилями двора. Проспект, перекрёстки — один, другой. Пробки, светофоры, пешеходные переходы. Динь на автопилоте плыл сквозь сырой, тёмно-серый мартовский город, а в ушах всё звучало эхом «Острожнее на дороге».
Пересечение двух проспектов плюс трамвайные рельсы. Динь удачно занял полосу и одним из первых тронулся на «зелёный». «Осторожнее!» — он успел ударить по тормозам до того, как осознал причину.
Справа налево, в жалких двадцати сантиметрах от переднего бампера его автомобиля пронёсся огромный, начищенный до блеска чёрный джип. На свой «красный», естественно.
Динь отпустил вдавленную в пол педаль тормоза, только когда сзади ему нервно засигналили. Медленно тронулся, проехал перекрёсток, снова затормозил, но уже на обочине. Разжал сведённые судорогой на руле пальцы.
«Осторожнее на дороге».
— Спасибо, — хрипло выдохнул Динь. — Спасибо, Рой.

***

На его неброской, но элегантной визитке значилось «Дымов Денис Александрович. Руководитель проектной группы». Он водил снежно-белый «мерседес» Е-серии и носил сшитые на заказ вещи, не без гордости причисляя себя к верхней границе среднего класса.
В личной жизни Динь был не менее успешен, чем в профессиональной деятельности. Три года назад на одной из коктейльных вечеринок он встретил восхитительную рыжеволосую ведьмочку Аллу, тут же попал в плен её кошачьих зелёных глаз и закрутил безумный роман. Друзья пророчили ему быстрое расставание, но вопреки всем прогнозам парочка не просто до сих пор была вместе, но и объявила о своей помолвке.

Динь сделал Алле предложение полтора месяца назад: в аномально тёплом, дождливом феврале. Действуя по традиционно-романтичному сценарию, он заказал VIP столик в одном из лучших ресторанов города и после изысканного ужина протянул возлюбленной бархатную коробочку с бледно-золотым ободком кольца.
— Ты выйдешь за меня?
Она смущённо зарумянилась и, кокетливо взмахнув пушистыми ресницами, жарко выдохнула: — Да!
Потом они танцевали, потом заказали десерт и шампанское, которое Динь только слегка пригубил: как-никак, он был за рулём.
— Я ненадолго, — Алла грациозно встала из-за стола. — Не скучай!
— Постараюсь, — Динь с удовольствием проводил взглядом её соблазнительную фигурку в «маленьком чёрном платье». Расслабленно скользнул глазами по залу: были заняты почти все столики, а вот барная стойка пока пустовала — за ней сидел всего один посетитель, небрежно покачивающий в руках наполовину полный стакан виски.
Даже тень предчувствия не коснулась беззаботной души Диня при виде этого высокого полуседого человека. Счастливый жених, он сделал ещё глоток шампанского, закусил парой виноградинок. Потянулся за переведённым в бесшумный режим смартфоном, но вовремя опомнился: работа будет завтра, а этот вечер задумывался исключительно для приятных вещей. Тем более, что Алла уже возвращалась, пересекая зал танцующей, упругой походкой.

Когда она проходила мимо барной стойки, любитель виски неожиданно поднялся ей наперерез. Динь моментально напрягся: конечно, он не любил разборки, но если этот тип сделает в сторону Аллы хотя бы намёк на грубый жест… К счастью, разговор не занял больше двух-трёх фраз, и девушка беспрепятственно продолжила путь.
— Что ему было нужно? — немного резко спросил Динь, когда возлюбленная подошла к их столику.
— Хотел познакомиться, — Алла небрежно повела плечами. — Я сказала, что не одна, и он отстал.
Динь несколько расслабился, но на всякий случай ещё раз недобро посмотрел в сторону бара.
За стойкой больше никого не было.

***

В тот вечер на улице вовсю вливал дождь пополам со снегом, и наверное поэтому Динь не сразу заметил пешехода на выезде со стоянки ресторана. Он успел затормозить, но бампер «мерседеса» всё равно несильно толкнул тёмную мужскую фигуру. Пешеход упал, а перепуганный Динь опрометью выскочил из машины.
— Куда ж ты смотришь! — зло закричал он на шебуршащегося у переднего колеса человека.
— Прошу прощения, — невнятно пробормотал тот, цепляясь за капот и пытаясь подняться.
— Давай руку! — В нос подошедшему совсем близко Диню ударил густой запах спиртного. Он брезгливо скривился, но забирать назад предложение помощи всё равно не стал. Пьянчужка, оказавшийся тем самым странным типом из бара, неожиданно крепко ухватился за протянутую ладонь, и тогда это случилось в первый раз.

Время исчезло. Динь стоял в центре сверкающего ночного мира, и шарики дождинок звёздами переливались в воздухе, нанизанные на незримые нити-струны. Каждая звенела собственной радостью, голоса сливались в громогласный хвалебный гимн, и Динь понял, что беззвучно поёт вместе с ними. Поёт, утопая в широко распахнутых тёмных глазах своего случайного визави. Тот тоже не сумел остаться в стороне, и в общий хор влился его богатый бархатный баритон.

Отзвучал последний, выворачивающий душу наизнанку, аккорд — и наступила следующая секунда.
Оглушённый, потерянный Динь стоял в свете фар под холодным февральским дождём. В его до сих пор протянутой руке больше не было чужой ладони, а незнакомец, слегка покачиваясь, отступал назад.
— Простите, — ещё раз повторил он перед тем, как раствориться в темноте.
— Подожди! — поздно. Динь с силой взъерошил волосы: что это было? Да и вообще, было ли?
— Дэн, всё в порядке? — встревоженная Алла тоже вышла из машины.
— Да, да, садись, — о том, что случилось, он подумает позже. Если вообще даст себе труд размышлять над какими-то наркоманскими галлюцинациями.
В этот вечер Динь возвращался домой на пенсионерской скорости «шестьдесят», чего за ним не водилось уже больше десяти лет.

***

И всё-таки Алла — ведьма. Сумела заставить его позабыть такое приключение!
Лёжа на разворошенной кровати, Динь с удовольствием сытого хищника смотрел, как одевается его невеста.
— Точно не останешься до утра?
— Точно, — улыбнулась она. — Такси скоро подъедет.
— Брось, я же сказал, что отвезу…
— Нет, нет, нет, в такую погоду лучше сидеть дома, — Алла бабочкой порхнула к изголовью, желая всего лишь нежно чмокнуть жениха в нос, но вместо этого попала в сети глубокого долгого поцелуя.
Негромко звякнул внутренний телефон, отвлекая влюблённых от приятного времяпрепровождения.
— Это такси, — девушка рыжей лисицей выскользнула из объятий. — Всё, я ушла.
— Позвони из дома! — крикнул Динь ей вслед, получив в ответ невнятное «Хорошо» и щелчок замка. — Чертовка! — он откинулся на подушки. Нет, серьёзно — она идеальна. Красавица, умница, с лёгким характером, а уж что творит в постели — м-м-м!
Вот только с нею мгновения не застывают полароидным снимком, и дождинки не поют «Аллилуйя!» после одного-единственного прикосновения. Динь нервно дёрнулся: глюк, это был глюк, или гипноз, или он не знает что, но в любом случае самым правильным будет выкинуть нелепый случай из головы.

Что ж, у него получилось не вспоминать целых три дня. На четвёртый под рёбрами закопошились смутное беспокойство и томление. Хотелось чего-то, но чего именно — Динь затруднялся сформулировать. На уикенд они с Аллой устроили настоящий секс-марафон, двое суток не вылезая из кровати, однако это только усилило жажду иного. Наконец в понедельник Динь сдался и, закончив с работой пораньше, поехал к памятному ресторану.
Он поднялся в зал и полчаса просидел за барной стойкой, исключительно для видимости заказав бокал сухого красного. Попробовал выяснить у бармена, кем мог быть прошлонедельный незнакомец — безрезультатно. Решив, наконец, что впустую тратит время, Динь расплатился по счёту и спустился к машине. Небо хмурилось тучами, но лужи уже отблёскивали тончайшей корочкой льда.

Объект его не самых внятных поисков попался на глаза случайно, когда Динь остановился на первом светофоре после выезда со стоянки ресторана. Высокий наполовину седой мужчина в чёрном полупальто перешёл дорогу, направляясь, кажется, к просвету между многоэтажками в «крепостной стене» микрорайона. В этот момент загорелся «зелёный», и Динь совершенно по-хамски, через полосу рванул направо, получив свою законную порцию гневных гудков.
Он запарковался на единственное свободное место у обочины, прямо перед носом какой-то «Ауди», выскочил из машины и закрутил головой. Ни следа искомого незнакомца. Тогда Динь наобум нырнул под ближайшую арку во дворы микрорайона. Напряжённо озираясь, миновал один дом, второй и каким-то чудом заметил впереди мелькнувшую в тусклом жёлтом свете фонаря фигуру.
— Подождите!
Человек остановился. Обернулся и задумчиво наклонил голову к плечу, наблюдая за спешащим к нему Динем.
— Здравствуйте! — Нет, это точно тот самый тип из бара. Непроницаемо-тёмный взгляд, седина, острые скулы. — Вы меня не помните?
— Помню, — И голос: глубокий, с бархатными обертонами.
— Я просто хотел узнать… С вами всё в порядке?
— Да.
— Хорошо, — Динь понятия не имел, как бы потактичнее перейти к интересующему его вопросу. И стоит ли переходить, и зачем он вообще искал этого человека? — Простите, что тогда так получилось: дождь, я не заметил…
— Нестрашно, — незнакомец небрежно отмахнулся от скомканных извинений.
Динь прикусил щеку. Ладно, в таком случае ход конём.
— Дымов, — он протянул руку.
Незнакомец слегка замялся, но на предложенное рукопожатие ответил: — Рой.

В этот раз прикосновение не принесло каких-то темпоральных вывертов. Просто с реальности вдруг смахнули вековечный слой пыли, и она, обновлённая, засияла изначальными красками: драгоценным золотом искусственного света на бархате ночи, тысячами безымянных оттенков темноты и янтаря. Прозрачная стылость зимнего воздуха приятно контрастировала с жаром ладони нового знакомца. И запахи, запахи внезапно стали такими выпуклыми: замерзающая вода, прелая трава газона, едва слышимый автомобильный выхлоп. От Роя тоже пахло — табаком и алкоголем, и раньше бы Динь только брезгливо поморщился от такого сочетания, но сейчас он мог различить за ними ещё один аромат, несоизмеримо более приятный.
Предупреждающе тренькнул внутренний звоночек: они чересчур, неприлично близко друг к другу. Динь удивился странному слову «неприлично» — почему, кто так решил? Однако расстояние действительно сократилось: приходилось немного запрокидывать голову, чтобы не терять зрительный контакт. «Наверное, нужно придумать что-то ещё», — неуловимый, но такой важный запах никак не получалось распознать. Похоже, Рой понял его проблему и предложил своё решение, молча прижавшись щекой к щеке.
Горячая нежность кожи оказалась настолько восхитительной, что о неё хотелось тереться одуревшим от валерьянки котом. А ещё Динь наконец-то разобрал по ноткам чудесный аромат и теперь откровенно наслаждался каждым вдохом. Ему было спокойно, правильно и чуточку любопытно: что будет, если пойти дальше?

И вот тут нетронутые дурманом остатки рассудка взвыли тревожной сиреной. Динь разом осознал: где он, с кем он и что собирается делать, в ужасе отшатнулся назад и разорвал гибельный контакт.
— Что за на хрен?! — его колотила крупная дрожь. — Что тебе от меня?.. — осёкся. Ничего, ведь это же не Рой потратил на поиски весь вечер, не Рой окликнул его и уж тем более не Рой первым протянул руку.
— Я не знаю, — панические нотки некрасиво искажали глубину голоса нового знакомца. — Я понятия не имею, я…
Одинаково напуганные, они смотрели друг на друга, и всего один вопрос стоял между ними: что делать дальше?
— Разойтись и забыть, — зло предложил Динь. — И никогда больше не вспоминать этот бред.
— Оптимистично, — криво усмехнулся в ответ Рой. — Но если хочешь, то можем попробовать.
— Тогда прощай, — Динь сделал шаг назад, отчего-то не имея сил сразу же повернуться к собеседнику спиной.
— Дымов.
— Да?
— На всякий случай: вечером следующего понедельника я буду в сквере за микрорайоном, — Рой неопределённо махнул рукой куда-то в сторону.
— Не понадобится, — упрямо вскинул подбородок Динь. — Всё, пока.
— Пока, Дымов.

***

К пятнице Динь был готов либо устроить массовый расстрел, либо застрелиться самому. Он раздражался по мелочам, не мог есть и почти не спал. Подчинённые ходили на цыпочках, а на еженедельном мониторинге руководитель проектной группы Дымов с таким мизантропическим удовольствием раскритиковал очередную стратегию развития, предложенную отделом планирования, что его речь грозила разойтись на цитаты и превратиться в корпоративную легенду.
Прекрасно понимая собственную неадекватность, Динь несколько дней подряд изобретал поводы для отказов встречаться с невестой. В итоге Алла приехала к нему в пятницу вечером, без приглашения и в одной шубке на голое тело. Экспромт удался — Динь ненадолго, но отвлёкся от выжигающей душу тоски и острой нелюбви к себе и миру. Вот только потом всё стало ещё горше. Он лежал рядом со спящей возлюбленной, вдыхал аромат её волос (какой-то приторный парфюм, наверное, с афродизиаком) и никак не мог отыскать в нём те особые нотки, от которых по спине начинают бегать мурашки, а губы сами собой растягиваются в блаженную улыбку.

И всё равно, он не собирался никуда ехать в понедельник. Переживания этой недели слишком сильно напоминали описания наркотической ломки, и если бы получилось их перетерпеть… Одним словом, Динь совершенно искренне планировал после работы вернуться домой, но каким-то непонятным образом оказался возле сквера за тем самым микрорайоном.
Рой был там, как и обещал: неторопливо прогуливался по центральной аллее, разминая в пальцах сигарету. Динь дождался, пока он закурит, и только тогда подошёл ближе.
— Привет.
— Привет, — Едва начатая сигарета тут же полетела в урну. — Пойдём?
Если бы Динь не бросил все силы на борьбу с желанием немедленно, мёртвой хваткой стиснуть ладонь Роя, то, наверное, попросил бы уточнить: куда пойдём, зачем пойдём? Но он только судорожно кивнул в ответ.
Это была однушка на последнем этаже панельной девятиэтажки. Лифт не работал, и пока они поднимались по порядком загаженной, дурно пахнущей лестнице, Диня начало лихорадить от нервного напряжения. Тем не менее он позволил Рою открыть металлическую дверь, по периметру которой торчали незакрытые ошмётки монтажной пены, вошёл внутрь и только тогда с силой сжал вожделенные пальцы.

Динь почти не запомнил детали того — первого — раза. Но в том, что никогда за всю свою жизнь он и близко не испытывал чего-то столь же прекрасного, был уверен на сто пятьдесят процентов. Словно кто-то могущественный и добрый взял его измятую, тусклую душонку, бережно счистил с неё всю грязь тревог, обид и разочарований, разгладил как следует и вложил обратно. Растерянно-счастливый Динь не мигая смотрел сверху вниз в тёмную синеву глаз своего уже любовника, и не находил в ней ничего, кроме собственного отражения.
А потом его аккуратно, но как-то обидно перекатили на кровать. Будто он, Динь, не живой человек, а так, неодушевлённая вещь.
— Салфетки в тумбочке с твоей стороны, — равнодушно заметил Рой, потянувшись за валяющейся на полу рубашкой, и от этой обыденной, пустой фразы всё радостное и светлое испарилось каплей воды на раскалённой сковородке.
Меньше всего Динь ожидал настолько грубого спуска с небес на землю, отчего моментально разозлился. До хруста сжав зубы, он резко вскочил с постели и принялся одеваться практически с армейской скоростью.
— Дымов! — оклик догнал его уже в прихожей.
— Что? — выплюнул Динь.
— Телефон запиши.
— Да пошёл ты!.. — Динь пробкой от шампанского вылетел на площадку, от души шарахнул дверью и загрохотал по ступенькам вниз.
«Вот же дрянь, „телефон запиши“, вот же сволочь! Да чтоб я ещё раз, хоть когда-нибудь!..»
Стоит ли говорить, что его непоколебимой решимости хватило ровно на четыре дня?

***

Диню было плохо. Намного, намного хуже чем оба раза перед этим. От чёрной дыры под сердцем не спасали ни секс, ни алкоголь, ни попытки воззвать к собственной гордости. Он не просто стал невыносимым на работе, он впервые за три года поссорился с Аллой, когда та попыталась выяснить причины настолько нехарактерного поведения жениха.
Самым поганым было то, что Динь прекрасно видел, где перегнул палку, но удержать себя не смог. «За что, ну за что мне это?» — риторически вопрошал он мироздание после ссоры с любимой, накачиваясь выдержанным коньяком у себя в квартире. Кто виноват и что делать — два извечных русских вопроса терзали полупьяного Диня, и ни на один из них он не находил ответа.
Конечно, проще всего было бы обвинить Роя. Или судьбу, или карму, или маленьких зелёных человечков. От злой усмешки губы сводила судорога: нет уж, никогда раньше он не перекладывал на других ответственность за собственные косяки, не станет и сейчас. Сам искал, сам нашёл, самому же и разгребать.

Динь снова приехал к проклятому микрорайону. Была пятница, они не договаривались, и вообще… «Телефон запиши», ага. Динь решительно вышел из машины. Не найдёт — значит, будет думать над выходом дальше.
С низкого, равнодушного неба медленно падали редкие снежные хлопья. На переломе февраля и марта зима вдруг опомнилась и решила отыграться за все аномалии этого сезона. Динь поднял воротник повыше и зашагал к ажурным кованым воротам на входе в сквер.
Рой обнаружился на лавочке возле сухой чаши центрального фонтана. Динь едва не проглядел его сгорбленную неподвижную фигуру, но гадская чёрная дыра вовремя толкнула под рёбра: «Смотри внимательнее».
Конечно, подходить было унизительно, но разве у наркоманов бывает гордость? Динь молча сел рядом. Устало вытянул ноги и откинулся на спинку, подняв лицо к роняющему белые холодные пушинки небу.
— Запишешь номер?
— Ага.
Рой продиктовал десять цифр.
— Легко запоминается. Специально выбирал?
— Нет, просто совпало.
Совпало. Как совпало им встретиться три недели назад. Как совпало коснуться друг друга и угодить в ловушку, из которой, кажется, нет выхода.
— Пойдём?
— А есть куда?
— Да. Я договорился. На всякий случай.
Последний февральский снег уверенно засыпал две неровные цепочки следов.

***

На следующий день терзаемый совестью Динь помирился с Аллой, выстелив цветами порог её квартиры и открытый балкон на двенадцатом этаже. Последнее, естественно, он осуществил не лично, а с помощью промышленных альпинистов, но впечатление тем не менее произвёл сногсшибательное. Далее последовало хрестоматийное продолжение в виде билетов на закрытую выставку современного искусства, ужина при свечах и умопомрачительного секса в роскошном номере для новобрачных. Чертовски романтично, если отвлечься от ситуации в целом.
А ситуация пугала: перерывы между «дозами» становились всё короче. Динь чувствовал, как, набирая скорость, скользит в пропасть и не имеет ни малейшей возможности зацепиться, чтобы притормозить. Правда, он малодушничал и старался вообще думать о происходящем как можно меньше, потому что иначе ему виделся всего один путь: вниз из окна офиса на двадцатом этаже корпоративной высотки.
Забавно, но Динь до сих пор был твёрдо уверен своей ориентации: как бы ни выглядело со стороны происходящее между ним и Роем, к сексу это имело отношение в самую последнюю очередь. И потом, он ведь не переставал любить Аллу. Он хотел жениться на ней, хотел от неё детей. И кто виноват в том, что эта обычная человеческая любовь терялась на фоне огромного, не имеющего названия даже не чувства, но состояния души и тела?

Как бы Динь ни пытался, совсем уж распараллелить эти две стороны жизни у него не выходило. Наконец настал тот чёрный миг, когда он ясно осознал, что по-настоящему живёт только в короткие минуты свиданий на съёмных квартирах, а всё остальное время либо терзается виной и отвращением, либо жаждет новой «дозы». Понимание накрыло его как раз после очередного слияния. и Динь со страшной силой пожелал, чтобы на него вот прямо сейчас рухнула бетонная плита потолочного перекрытия.
Впрочем, куда более реальным выглядел вариант пустить автомобиль с моста в реку. Глубины там, в принципе, хватит, надо только не забыть заблокировать окна и двери. Динь так и этак обкатывал в уме порождённую отчаянием мысль, которая казалась всё более и более осуществимой.
— Дымов.
Динь вздрогнул и посмотрел на сидящего рядом на кровати любовника. Взгляд Роя был тёмен и тяжел, как могильное надгробие.
— Выкинь эти глупости из головы.
Динь бы ответил «Какие глупости?» или «Не понимаю, о чём ты», но у него вдруг отнялся язык. Они ещё некоторое время гипнотизировали друг друга, а потом Рой отвернулся и полез в тумбочку за неизменной сигаретной пачкой.
— Если бы я мог, — глухим от тоски и безнадёжности голосом сказал он, — если бы я знал, что тебе это поможет, то давно исчез бы из города.
Динь прикусил щеку и отвёл глаза. Хорош он, ничего не скажешь: так упивался собственными проблемами, что совсем позабыл о втором обитателе этого ада.

С того раза интервал сделался постоянным: три дня, а если собрать в кулак ошмётки воли, то и четыре.
Они достигли дна пропасти.


Любовь как принятие
Утром следующего после неслучившегося ДТП дня, даже до первой чашки кофе Динь выстучал на смартфоне кислотой въевшийся в память номер.
— Абонент не отвечает или временно недоступен. Пожалуйста…
— Дьявол! — ругнулся Динь. Но это было чертовски странно — обычно он всегда дозванивался сразу. Беспокойство выпустило коготки, слегка царапнув душу: что могло случиться? Динь зло приказал зверюге следить за своими конечностями и пошёл завтракать.
Он ещё дважды набирал номер Роя — на корпоративной парковке и после десятичасовой планёрки, но с тем же результатом. Беспокойство уже не просто демонстрировало остроту когтей — вовсю щерило клыкастую пасть.

Трубку сняли перед самым обедом.
— Да?
— Надо встретиться, — выплюнул Динь, проглотив гневное «Где тебя черти носят?!». И тут же уточнил: — Поговорить.
— Когда и где? — Зар-раза, как ему всегда удаются такие ровные, светские интонации?
— В два часа, северный лесопарк, на стоянке, — А время-то двенадцать, рабочая пятница в самом разгаре, вечером вообще еженедельное совещание. Н-да, похоже, что он сделал хуже исключительно самому себе.
— Хорошо.
Динь с силой нажал отбой.
Так сложилось, что он всегда звонил и клал трубку первым. Говорил «Надо встретиться», получал в ответ неизменное «Хорошо», а через некоторое время — СМС с адресом. В целях конспирации Динь стирал и сообщение, и запись о звонке, во всём полагаясь на собственную память.
Порой он задавался вопросом: что это? Вежливость? Безразличие? Признание его, Диня, ведущей роли? «Спросить сегодня?» — «мерседес» летел по автостраде со скоростью сто тридцать — быстро разобраться с делами всё-таки не получилось, а опаздывать не хотелось.

Он был в точке рандеву ровно без одной минуты два. Стоянка пустовала — как-никак будний день, — поэтому при желании можно было запарковаться хоть по диагонали. Динь вышел из машины, сделал первый вдох солнечного, соснового воздуха и как-то разом успокоился. Впрочем, истинной причиной резкой перемены настроения стала отнюдь не весенняя свежесть пробуждающейся природы, а высокая фигура в традиционном чёрном полупальто, маячившая у начала центральной аллеи. Традиционная же, только-только раскуренная сигарета дымным метеором полетела в урну, и теперь Рой просто ждал, когда инициатор встречи соизволит подойти к нему.
— Пройдёмся? — на всякий случай Динь оставил между ними полметра свободного пространства. Жажда прикосновения напоминала о себе лишь лёгким покалыванием в кончиках пальцев, но бережёного, как известно, бог бережёт.
Рой оценивающе посмотрел на тонкие, безупречно начищенные туфли партнёра и нейтрально поинтересовался: — Дымов, ты уверен? В лесу ещё снег не растаял.
Динь вызывающе сощурился: — Уверен.
Рой только слегка пожал плечами и молча зашагал в глубь лесопарка.

Упрямцу повезло: хотя под деревьями до сих пор лежали сугробы, асфальтовые дорожки уже были чистыми и сухими.
— Откуда взялось твоё вчерашнее «Осторожней на дороге»?
— Интуиция.
— Вот как. И часто она срабатывает?
— Если дело касается тебя, то всегда.
Динь задумался, сопоставляя факты.
— Тот первый раз, в сквере… Ты заранее снял квартиру тоже из-за предчувствия? И следующая встреча, после того, как я не стал записывать номер?
— Первый раз — да. Второй — частично. Я знал, что просто так это не закончится, но насчёт дня уверен не был. Просто приходил в сквер каждый вечер.
— Каждый вечер договариваясь о жилье?
— Да.
Динь остановился и в некотором шоке посмотрел на собеседника. Впервые в жизни он встретил человека, который бы настолько спокойно и буднично говорил о не самом ординарном своём поступке. Не рисуясь и не напуская на себя демонстративно-жертвенный вид.
— Рой, — После короткой паузы они снова зашагали бок о бок, — у тебя есть предположения, отчего это случилось именно с нами?
— Есть. Целых два.
— Неплохо!
— Напрасно радуешься: ни одно из них нельзя проверить.
— И всё же, можно поподробнее?
— Конечно, — Рой помолчал, собираясь с мыслями, а потом заговорил с нехарактерными для его обычной речи лекторскими интонациями: — Первым на ум приходит Платон с его андрогинами — существами, представляющими собой двух сросшихся людей. Когда-то Зевс силой разделил их пополам, превратив таким образом в обычных слабых смертных. Но память о былом единстве продолжает жить в этих созданиях, и когда они встречаются, то не способны противиться притяжению.
— Понятно, — Сплошные антинаучные сказки для антинаучного феномена. — А второе предположение?
— Кармическая связь длиной в несколько перерождений плюс тантра. Вообще, с точки зрения практики Ваджраяны наши метания — вопиющая нелепость. Получить редчайший шанс реализации за одну жизнь и так цепляться за профанное существование могут только глупцы.
— Э-э, не уверен, что правильно понимаю смысл слова «реализация» в таком контексте, — Динь предпочёл проглотить «глупцов».
— Познание своей истинной природы, становление буддой.
— С ума сойти, — меньше всего он мог представить себя Просветлённым, особенно через столь бездуховную вещь, как секс. — Откуда вообще такая эрудиция?
— От так и не добитых во мне востоковеде и философе-дилетанте, — Рой задумчиво рассматривал верхушки сосен. — Тем не менее ни один из вариантов не предлагает способа разорвать связь.
Динь прикусил губу: плохая новость, но, говоря по правде, чего-то подобного стоило ожидать. Слишком уж всё сильно и без остатка.
— Вот же дрянь, — тоскливо вздохнул он. — А я жениться хотел… хочу. Даже предложение сделал.
— Мне жаль, — простые слова прозвучали так, что стало ясно — действительно жаль. — Я буду и дальше искать выход, но гарантий, сам понимаешь, никаких.
Он делает это ради меня, ошарашенно понял Динь. Не ради себя, на себя ему, похоже, давно плевать, а ради меня и Аллы. Так странно, непривычно, и я должен чувствовать себя в долгу, но вот почему-то нет. Из-за того ли, что ему от меня ничего не надо взамен? Он просто будет искать выход за нас двоих: так же, как просто приходил каждый промозглый мартовский вечер в сквер, почти неделю — чтобы я смог найти его.
— Послушай, — Динь счёл за лучшее сменить тему, — насчёт «недобитого востоковеда». «Пусть все живые существа обретут счастье…» — это что?
— Буддийская медитация о Четырёх Безмерных добродетелях.
Очень понятно.
— По сути, она описывает наши переживания в, хм-м, процессе, — соизволил добавить Рой в ответ на выразительный взгляд Диня.
— Да? Впрочем, действительно: счастье, избавление от страдания, равностность… Никогда не приходило в голову сопоставить.
Они повернули обратно к стоянке.
— Куда тебя подвезти? — спросил Динь.
— Никуда. Доберусь своим ходом.
— Да ты посинеешь автобус ждать!
— Причём тут автобус? Пойду пешком.
Нет, этому человеку определённо нравится, когда у Диня ошарашенный вид.
— До города двадцать с лишним километров, — Спокойствие, только спокойствие.
— Я знаю.
— Это три часа времени.
— Можно быстрее, если знать короткий путь.
— Так, — Они уже подошли к «мерседесу». — Хватит чушь нести. Никуда ты один пешком не пойдёшь, поэтому давай садись, — Динь приглашающе открыл пассажирскую дверцу.
Долгие полминуты Рой переводил взгляд с автомобильного чрева на спутника и обратно, но всё-таки уселся внутрь.
— Отлично, — Динь быстро занял место водителя и как бы между прочим заблокировал замки на дверях. — Куда тебя довезти, говоришь?
— До трамвайки. Можно взять? — Рой указал на пару конфет, завалявшихся между сиденьями в подставке для стакана.
— Бери, — великодушно разрешил Динь. — Любишь карамельки?
— «Барбариски».
— А. А мне больше «Дюшес» нравится.
— Слишком приторные, на мой вкус.
«Мы обсуждаем достоинства карамели таким тоном, каким иные говорят о сортах коньяка», — Динь спрятал невольную улыбку. Карма там или андрогины, но до какой же степени ему сейчас хорошо и спокойно!

«Мерседес» плавно вырулил на автостраду и начал разгоняться. Динь привычно выставил круиз-контроль на отметке «120». За окнами плыли поля, разделённые лесополосами, потом дорога нырнула в лес. Спуск, подъём, резкий поворот — он любил проходить этот участок на скорости, чтобы слегка замирало в груди.
— Дымов, останови.
Динь вздрогнул и резко затормозил. Ремень безопасности болезненно впился в плечо и живот, защёлку слегка подклинило, так что пока Динь отстёгивался, его пассажир успел выбраться наружу, чересчур нервно хлопнув дверью.
— В чём дело?
Рой не ответил, жадно раскуривая сигарету. Затянулся раз, другой и поднял на партнёра тёмные, непроницаемые глаза.
— Всё, Дымов, я дальше пешком. Спасибо, что подкинул.
— В чём дело? — настойчиво повторил Динь.
— Ни в чём.
— Тогда садись.
— Нет.
Взгляды столкнулись, как клинки, высекая друг из друга искры.
— «Нет» значит, — сквозь зубы процедил Динь. — Хорошо.
Он вернулся в машину, порылся в бардачке в поисках нужной визитки. Нашёл, набрал номер: — Эвакуатор? Я бы хотел, чтобы вы забрали мою машину. Объездная, десятый километр, в лесу. Белый «мерседес», регистрационный номер «м108ро». Да. Да, всё верно. К сожалению, не смогу дождаться. Вечером, в крайнем случае завтра. Спасибо, всего доброго, — Динь повесил трубку и вынул ключи из замка зажигания. Рассовал по карманам бумажник и документы, снова выбрался наружу.

Рой как раз докуривал вторую сигарету.
— Ну что, пошли? — спросил у него Динь, с мрачным удовольствием наблюдая совершенно человеческое изумление на секунду прорвавшееся сквозь равнодушную маску на лице спутника.
— Дымов, там грязь, снег и пара часов ходьбы, — Рой почти сразу же вернул контроль над собственными эмоциями, отчего голос его прозвучал привычно-нейтрально.
Динь только вскинул бровь: — И что?
Как и в лесопарке, вместо дальнейших уговоров Рой просто пошёл вперёд, показывая дорогу.
Страницы:
1 2
Вам понравилось? +19

Рекомендуем:

Эдуард Семагин

Полюби меня

22 (аудиоспектакль)

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

2 комментария

+ -
+4
Валери Нортон Офлайн 8 января 2021 17:03
Красивая, светлая, тёплая история. Герои - состоявшиеся личности, взрослые и разумные. Без лишней драмы в отношениях между собой, уравновешенные такие люди, что очень приятно. У автора нежный слог, неторопливый, мягкий. Спасибо. Пишите ещё.
--------------------
Работай над собой. Жизнь самая главная повесть.
+ -
+3
Олег Офлайн 10 января 2021 19:50
Спасибо, поверил в историю и героев, от и до. Очень прятноее послевкусие.
Наверх