Лина Аспера

Keep us alive

Аннотация
Менеджер Ал Заливин живёт размеренной и не особенно радостной жизнью руководителя среднего звена, но одна мимолётная встреча заставляет его вспомнить далёкие студенческие годы и необычного человека с разноцветными глазами. И всё меняется.

Часть первая. Осколки прошлого

Осколки прошлого, как снег,
Закрутит ураган времён,
В ушедший день для нас навек
Обрушив мост.
Оставив в наших душах след,
Тьма уплывёт за горизонт,
И в чистом небе вспыхнет свет —
Свет новых звёзд!

Эпидемия «Осколки прошлого»
Осколок первый. Суицидничек

— Вж-ж-ж, — сказал пятнадцатилетний «Форд Фокус». — Ж-ж-ж. Ж, — и зажёг на панели приборов значок аккумулятора.
— Да блин горелый, заводись ты! — Ал снова повернул ключ в замке зажигания. Бывало такое, что поначалу автомобиль козлил, однако со второго-третьего раза всё-таки соглашался сотрудничать. Увы, сегодня у проблем с запуском была более объективная причина, чем капризный характер «старого пылесоса», как невежливо обозвал его предыдущий хозяин. Правда, уже после продажи.
— Ничего не понимаю, — Ал растерянно потёр щёку. В красках припомнил вчерашний вечер: как поймал «зелёную волну» от самой работы, как удачно запарковался на последнее свободное место во дворе, как вышел из машины, насвистывая что-то похожее на «Shut your mouth», как «форд» любезно подсвечивал ему фарами дорогу до самого подъезда.
— Ах, х-холера!
Ну да, конечно. Если оставить ближний свет включенным на всю ночь, то даже от нового автомобиля глупо ждать, что утром он заведётся с полоборота.
— И что мне теперь делать? — риторически вопросил Ал мироздание. Бросил взгляд на экран смартфона — до начала рабочего дня оставалось чуть больше часа. Достаточно, чтобы доехать на машине, и в обрез, если добираться на автобусе.
— Угу, можно подумать, у меня есть варианты.
Сердитый Ал выбрался из «форда» в пахнущий сыростью и выхлопными газами полумрак хмурого ноябрьского утра. Закрыл машину, поднял воротник слишком лёгкой для конца осени куртки и тоскливо посмотрел в затянутое тучами небо. Солнца сегодня можно было опять не ждать; хорошо, если без дождя обойдётся. Ал подумал о давным-давно сломанном зонте, со вздохом сунул руки в неглубокие карманы и, ссутулившись, потопал на остановку.

Счастливым автовладельцем он стал всего год назад, но, оказывается, успел забыть, что такое поездки на общественном транспорте в часы пик. Хмурые, невыспавшиеся люди, ёжась и втягивая головы в плечи, серой неприветливой массой толпились в парковочном «кармане». Набитые под завязку автобусы подползали вразвалочку, громко материли друг друга сигналами, и втиснуться хотя бы куда-нибудь виделось миссией из разряда невыполнимых. Алу почти сразу оттоптали начищенные перед выходом ботинки, а какой-то альтернативно одарённый гражданин едва не прожёг ему сигаретой рукав куртки. Наконец, случайная флуктуация вынесла Ала под самую дверь только затормозившего «ЛиАЗа». Он мазнул глазами по номеру маршрута — сто тринадцать, сойдёт на безрыбье — и заглянул в раскрывшееся чрево стального Левиафана.
Позже Ал пытался убедить себя, что при таком освещении и за такое короткое время просто невозможно было узнать стоявшего на верхней ступеньке человека. Ну, сколько они смотрели друг на друга — две секунды, три? Вот-вот. А потом Ала оттёрли в сторону, и как он не вытягивал шею, как не старался пробиться назад — всё безрезультатно. Автобус закрыл двери и уехал, на прощание обдав остановку клубами чёрного вонючего дыма. А зашедшийся в приступе кашля менеджер Ал Заливин вдруг ярко вспомнил себя первокурсником Саней, который зимой и летом носил одну пару кроссовок и считал на редкость удачным тот день, когда удавалось проехать «зайцем».

***

— Эй, Санёк! — Саню невежливо потрясли за плечо. — Займи полтинник.
— Иди на хуй, я сплю, — пробормотал Саня и перевернулся на другой бок.
— Да ладно, Сань, — Матерная отповедь не остановила настырного просителя. — Что тебе, жалко что ли?
Саня сделал вид, что он труп, а трупы не разговаривают.
— Ну, Санёк, — Его снова встряхнули. — Займи — трубы горят, что пиздец.
Саня разлепил веки и злобно посмотрел на неопохмелённого соседа Витьку.
— Витя, — внятно сказал он. — Повторяю, иди на хуй. Нет у меня лишних бабок тебе на пиво.
Витька обиженно засопел и исчез из поля зрения. Зато в этом самом поле появились настенные часы, показывавшие половину одиннадцатого. Весь сон с Сани как рукой сняло.
— Ах, х-холера!

Вчера он пришёл со смены усталый, как собака, полчаса формально посидел с бухающими на кухне соседями и завалился спать прямо в одежде. Сегодня это сберегло ему драгоценные минуты: не умываясь, даже в сортир не заскочив, Саня сдёрнул с вешалки куртку и безразмерную торбу, в которой таскал абсолютно весь университетский скарб, сунул ноги в разношенные до состояния лаптей кроссовки и выскочил из квартиры.
На улице было мерзко и холодно — ноябрь, чтоб его, — с неба сыпалась какая-то дрянь, однако Саня, спринтером добежавший до остановки и едва ли не рыбкой запрыгнувший в закрывающиеся двери автобуса, не обратил на погоду никакого внимания.
— Передаём за проезд! — воззвала кондуктор, начиная обход салона. Саня молниеносно сделал вид, что к нему это не относится. Людей в автобус набилось порядочно, поэтому оставался шанс проехать до конечной безбилетником.
— Молодой человек, за проезд!
Саня скрипнул зубами и отдал пригоршню монет. Вот холера, а он так надеялся подкрепиться между парами чем-то посытнее пустого чая. Теперь придётся до вечера жить сигаретами и мечтами о припрятанном от соседей по квартире «Дошираке». Саня мрачно уставился в окно, за которым проплывали панельные «скворечники» спального района. Каждый день он тратился на автобус: или ехал на занятия в центр, или на работу — вообще через весь город и часто с пересадкой. Да если бы он знал, что вместо «Копейки» в доме неподалёку, где, собственно, висело объявление о вакансии продавца, его запихнут в новый магазин у чёрта на куличках, то хрен бы согласился и на обещанные золотые горы «серого» оклада, и на график «два через два» с возможностью перепрашиваться, и даже на халявные обеды из нераспроданной выпечки с безлимитным чаем. Нашёл бы что-нибудь другое, не безрукий всё-таки. А теперь он слишком крепко завязан на зарплату, и если не выгорит со стипендией в следующем семестре… Тут водитель автобуса решил внести свою лепту в настроение пассажиров, прибавив звук на магнитоле. Салон огласило мяуканье Юры Шатунова про белые розы, и Саня не сдержал гримасу отвращения. Заткнуть бы уши плейером, да верный «Walkman» почил в бозе ещё в прошлый четверг, а денег на ремонт, естественно, не было. Деньги, деньги, деньги — вечная головная боль, вечный дефицит. Саня до хруста стиснул челюсти. Ничего-ничего, он обязательно выкарабкается и всем им покажет. Всем: начиная от мажориков с юридического, поглядывавших на студента физтеха, как на вечного лоха, и заканчивая родителями, от которых после переезда в райцентр полгода назад он не получил не то что рубля — сраного доброго слова.
— Не дождётесь, — зло бормотал Саня, спрыгивая с подножки автобуса на остановке с говорящим названием «Университетская». — Хрен вам, не дождётесь.
Потому что у него был чёткий план: сначала поступить куда угодно, но очно и на бюджет, потом найти работу, потом добиться повышенной стипендии, потом чутка выдохнуть и посмотреть, что можно сделать с получением комнаты в общежитии и переводом на специальность, более близкой к профессии мечты, чем ядерная физика. А мечтал Саня работать программистом, и это было далеко не последней причиной, заставившей его мчаться на учёбу, теряя кроссовки. Ведь первыми двумя парами в этот сумбурно начавшийся понедельник стояли лабораторные по информатике, на которых Санина группа должна была сдавать итоговый отчёт с решением пятидесяти задачек на Турбо Паскале. Вела предмет тётка умная, но стервозная до крайности, и сдать ей работу с первого раза считалось редкой удачей. Тем не менее Саня серьёзно рассчитывал на успех — все задачи он прорешал сам, а файл с оформленным по всем правилам отчётом подготовил три дня назад, задержавшись после занятий в аудитории информатики. Не успел только распечатать — «стекляшка» с принтером в вестибюле оказалась уже закрыта. Поэтому сейчас Саня болидом пронёсся через турникет на входе в корпус, мгновенно оценил столпотворение вокруг «стекляшки» и рванул на третий этаж. Там, рядом с деканатом, находилась ещё одна копировальная комната, в которой сейчас, по счастливому совпадению, не было никого, кроме девушки-лаборанта. Девушка Сане нравилась за сходство с Тарьей Турунен1, и если бы не утекающие сквозь пальцы минуты до звонка, он бы обязательно сказал ей давно придуманный комплимент. К сожалению, в очередной раз ему пришлось ограничиться банальным «Распечатать можно?».
— Чёрные чернила закончились, — с интонациями задолбавшегося автоответчика ответила не-Тарья. — Могу распечатать тёмно-синими, или иди в вестибюль.
— Там народу тьма, а мне срочно надо, — вздохнул Саня и протянул флешку. — Давай тёмно-синими, вдруг прокатит.

Самое поразительное, что действительно прокатило. Конечно, информатичка покривила губы на цвет чернил, однако придралась не к ним, а к канцелярской скрепке на отчёте. Саня резвым кабанчиком метнулся в деканат, сделал сиротское лицо и попросил степлер. Через пять минут перед информатичкой вновь лежал его отчёт, теперь сшитый как требовалось. Преподаватель для проформы полистала странички и поставила к себе в тетрадку драгоценный плюсик напротив Саниной фамилии.
— А вы что, совсем ничего не спросите? — опасно уточнил Саня.
— Иди, Заливин, — отмахнулась информатичка. — Я знаю, что ты всё знаешь.
Слышать такое было так же приятно, как стрескать сковородку жареной картошки, щедро поливая её кетчупом и запивая ледяным пивом. Нет, ещё приятнее. Саня расплылся в довольной лыбе, сказал «До свидания» и резво свинтил из кабинета.
Удачную сдачу стоило обмыть, пусть даже и чаем, однако на полпути к буфету Саню посетила некая светлая мысль. И вместо того, чтобы обмануть урчащий желудок тёплой водичкой и отправиться высиживать оставшиеся полторы лабораторные пары в библиотеке, решая домашку по матану, он вышел на университетское крыльцо. Закурил, прислонившись к облупленной колонне, и снова всё обдумал. Действительно, после информатики стояла лекция по русскому — бесполезнейшему, по мнению Сани, из предметов на технической специальности. К тому же, на ней никогда не отмечали посещаемость. Саня погасил окурок и метким броском отправил его в каменную урну у входа. Значит, решено. Он вернётся на съёмную квартиру, пообедает, отоспится и, может быть, сделает что-нибудь по учёбе. Или не сделает, а отдохнёт мозгами в компании вернувшихся из универа соседей. Надо же и расслабляться иногда. На этом жизнеутверждающем соображении Саня бодро сбежал по ступенькам с крыльца и заторопился на остановку — вдалеке как раз показался автобус с нужным ему номером.

Дверь в квартиру оказалась заперта изнутри на не открывающуюся ключом задвижку. Саня позвонил один раз. Второй. Нажал на кнопку звонка и медленно сосчитал до двадцати. Со всей злости саданул по двери ногой. Результат был одинаковый: ноль реакции. Зато на грохот выглянула соседка из противоположной квартиры.
— Чего шумишь? А ну, иди отсюда, пока полицию не вызвала!
— Я здесь живу, — попытался объяснить Саня.
— Там разберутся, кто где живёт, — отрезала соседка. — Иди быстро!
Пришлось уходить или хотя бы создать видимость, что ушёл. Саня спустился на пару пролётов, закурил под высоким грязным окошком и крепко задумался.
Судя по всему, Витёк где-то раздобыл бабла на опохмел и доопохмелялся до кондиции бревна. Теперь можно хоть дверь, хоть святых выносить — всё равно не очухается.
— Х-холера, — ругнулся Саня. Знал бы, остался бы в универе. А теперь куда? На коврике под дверью сидеть, матан решать, пока мнительная соседка ментов не вызовет?
Или не на коврике.
Сегодня у Сани определённо был день светлых мыслей. Да, ведущую на крышу лестницу на техническом этаже сложно было назвать удобным местом для транспонирования матриц, но зато там Саня точно никому бы не мозолил глаза. Главное, не привлекая внимания пробраться обратно на девятый к покрашенной в грязно-зелёный цвет стальной двери, перекрывавшей проход наверх. Брутальный амбарный замок на ней давно висел чисто для видимости.

В последних числах августа, волею судеб и раздела «Сдаю» местной газеты, четверо студентов сделались жильцами угловой однушки на последнем этаже панельного девятиэтажного дома. Новоселье отмечали с размахом, и после пятой полторашки «Жигулёвского» Витёк — первогодка с эконома — вспомнил, как в нежном двенадцатилетнем возрасте лазил на крышу своей «хрущёвки». К концу шестой полторашки Витькина ностальгия стала непреодолимой, да и у его собутыльников бродивший в крови алкоголь потребовал приключений. Так что на предложение повторить подвиг — зря они, что ли, на девятом живут? — пятикурсник физтеха Игорь кивнул: конечно, не зря, а его одногруппник Лёха молча достал из кармана многофункциональный швейцарский нож. И пока Саня стоял на стрёме, он этим ножом сначала играючи вскрыл замок двери, ведущей на технический этаж, а потом открутил гайки на жестяном щите, который закрывал непосредственный выход на крышу. С тех пор, пока позволяла погода, четвёрка студиозусов частенько выбиралась покурить на высоте. Без спиртного, хотя Витёк регулярно предлагал детально повторить первый поход. Однако у его товарищей инстинкт самосохранения больше сбоев не давал.
— Витя, ты ж сам в прошлый раз оттуда чуть не слетел, — рассудительно говорил Игорь.
— И контору чуть не попалили, — прибавлял Лёха. Витёк кивал, соглашаясь, но ровно до следующей пьянки.
Так продолжалось, пока не пришёл октябрь. Задождил, задул холодными ветрами и совершенно отбил желание соваться курить дальше форточки на кухне. Вообще говоря, сегодняшняя погода тоже мало располагала к прогулкам на верхотуре, только разве мог Саня хотя бы одним глазком не выглянуть наружу? Конечно, не мог. Так что забравшись на технический этаж он пристроил торбу рядом с лестницей, открутил пальцами легко наживлённые гайки и вылез на крышу.

Мокрый рубероид, местами вздувшийся от жары и потрескавшийся от мороза, чернел как новый. Тут и там торчали стальные скелеты антенн, удерживаемые металлическими стропами. К надписям «Ваня лох», «Катька дура» и хрестоматийному «Цой жив» на широких вентиляционных трубах добавилось корявое сердце с многозначными «Л+А». Ого, подумал Саня, оказывается, не мы одни такие умные, кто смог протоптать сюда дорожку. Он подошел к краю крыши и бестрепетно опёрся ногой о низкую металлическую оградку. Страх высоты у него отсутствовал напрочь, чем он не единожды бравировал перед соседями. И пускай сейчас некому было сказать с плохо скрываемой завистью «Санёк, не выпендривайся» — Сане, кроме удовольствия от собственной крутости, нравилось ощущение, будто он птицей парит на пронизывающем северном ветру над унылой серостью спального района. Как у «Нау»: «Воздух выдержит только тех, кто верит в себя». А Саня в себя верил крепко, иначе пришлось бы вспоминать другую песню, от нелюбимой «Машины времени» про «он взлетел, бла-бла-бла, только не вверх, а вниз».
— Не дождётесь, — сжав кулаки, снова повторил Саня свою спасительную мантру. Настроение свысока разглядывать городские оттенки серого пропало напрочь, и крыша из символа горделивой свободы превратилась в мокрое, холодное и чрезвычайно неуютное место. Ну, и холера с ней! Саня с силой оттолкнулся от оградки, делая шаг назад.
Совершенно не подумав о том, что психовать, стоя на краю пропасти — не самое умное поведение. И о том, что за годы, прошедшие с постройки дома, перила из «уголка», на которых он решил выместить раздражение, откровенно проржавели, а бетон в основаниях столбиков заграждения качественно раскрошился. Поэтому вместо того, чтобы остаться надёжной опорой, оградка вдруг с обиженным скрежетом пошла вниз. Саня инстинктивно взмахнул руками, ловя равновесие, но затёртые подошвы кроссовок некстати заскользили по мокрому рубероиду. От случайно брошенного вниз взгляда закружилась голова, и всё это вряд ли бы закончилось благополучно, если б горе-руфера вдруг не ухватили за шкирку и не рванули назад. Саня с размаху шлёпнулся на задницу, по-рыбьи глотая ртом воздух, однако долго рассиживаться ему не позволили. Невесть откуда появившийся бомжеватого вида мужик в тёмном ватнике сгрёб его за грудки и как тряпичную куклу вздёрнул на ноги. Прямо перед Саниным лицом оказалась заросшая неопрятной грязно-серой бородой злющая физиономия, на которой совершенно чужеродно смотрелись яркие разномастные глаза — синий и карий.
— Ты откуда такой вылез, а, суицидничек?
В нос ударил запах крепкого перегара.
— Оттуда, — проблеял Саня и честно мотнул головой в сторону остававшегося открытым выхода на технический этаж. О том, что можно соврать или промолчать, он не сообразил.
— Оттуда, значит, — мужик посмотрел в указанном направлении. — Тогда идём.
Он волоком подтащил спотыкающегося Саню к чернеющему проёму и едва ли не пинком отправил его вниз по лестнице с напутствием: — Ещё раз тут увижу — выпорю как сидорову козу.
Отрывисто грохнул стальной щит, словно точку поставил. До чёртиков перепуганный Саня на автопилоте цапнул торбу, скатился на девятый этаж и, не думая о конспирации, шумно захлопнул стальную дверь. Трясущимися руками далеко не с первой попытки вдел замок в металлические «ушки».
— Эй, что тут у тебя происходит?
От неожиданно раздавшегося за спиной голоса у Сани дёрнулась рука, и замок сухо щёлкнул. Открытого хода наверх больше не было, да и холера бы с ним. Саня обернулся, не зная, что врать, если это окажется вредная соседка, но к счастью, позади стоял вернувшийся с учёбы Лёха.
— Да так, — Вязкая слюна никак не хотела нормально проглатываться. — Покурить вылазил.
— Экстремал ты, Санёк, — с некоторым осуждением покачал головой Лёха. — Домой идёшь?
— Ага.

Как ни удивительно, но Витёк открыл после первого же звонка. Проспался, х-холера такая, думал Саня, сердито скидывая кроссовки. Чтоб тебе полчаса назад не проспаться, а?
Пока мыли руки и переодевались в домашнее, выяснилось, что Лёха получил из дома передачу с продуктами.
— Готовить кто со мной будет? — спросил он, разбирая сумку.
— Я! — тут же вызвался Витёк.
— Я пас, — Даже предложение поесть нормальной еды не смогло вернуть Сане убитый крышей аппетит. — Чайку попью.
— Что, не сдал свои лабы? — с сочувствием поинтересовался Лёха, выгружая на кухонный стол лук, морковь и пачку гречки. — Витя, давай картофаном занимайся.
— Ага, — Витёк высыпал весь кулёк картошки в раковину. — Жарить будем?
— Не, суп варить. Так что ты штук пять почисти, а остальное на потом оставь.
— Угу.
Торопыга Витька принялся складывать лишние клубни обратно, Лёха полез по кухонным ящикам искать второй нож, и ни один из них не заметил, что заданный Сане вопрос так и остался без ответа.

Вот холера, надо ж было настолько пересрать, думал Саня, сидя на подоконнике и грея руки о чашку с чаем. Повезло, что тот бомжара тоже зачем-то оказался на крыше. Выпороть грозился — ха! Нашёл дурака. Да Саню теперь туда на аркане не затянешь. Всё, отлазился по верхотурам, и хорошо, если не до конца жизни. Суицидничек, блин горелый. Это Саня-то, который, уезжая летом из родного города под осязаемое, но спасибо что молчаливое, неодобрение родителей, дал себе страшную клятву: чтобы ни случилось, он будет жить. И ещё плюнет на могилы тех, кто надеется на обратное.
1Та́рья Со́йле Су́санна Ту́рунен Кабу́ли (фин. Tarja Soile Susanna Turunen Cabuli; род. 17 августа 1977, деревня Пухос, близ Китеэ, Финляндия) — финская рок-певица, пианистка, композитор, бывшая вокалистка симфоник-метал-группы Nightwish.



Осколок второй. Кража

На работу он, естественно, опоздал, за что получил от руководителя подразделения короткий, но ёмкий выговор, увенчанный фразой о возможных денежных санкциях в этом месяце. К последнему погружённый в свои мысли Ал отнёсся возмутительно равнодушно, и воспитательный посыл выволочки пропал втуне.
После директорской планёрки настала очередь короткой оперативки с тремя непосредственными подчинёнными менеджера Заливина: Аней, Асей и Антоном. Иногда Ал думал, что начальство развлекалось, подбирая сотрудников по алфавиту, иногда — что это какой-то тайный психологический эксперимент. Иначе как можно было собрать команду из Попрыгуньи-Стрекозы, кота Матроскина и ослика Иа-Иа, а руководить ими поставить зелёнейшего управленца-неофита? Оставалось лишь удивляться, что вся эта шайка-лейка до сих пор не только не разругалась вдрызг, но даже умудрялась что-то продавать. Вот и сейчас Ал слушал отчёты подчинённых за вчерашний день и едва сдерживался, чтобы не поморщиться, как от зубной боли. Впрочем, вслух он всех похвалил, раздал задания и отпустил разношёрстную команду трудиться с миром. Потом сделал себе крепкий кофе и открыл на ноутбуке файл с недоделанным вчера планом работ на следующий месяц. Положил пальцы на клавиатуру — на чём он там остановился? — да так и замер. В голове вместо правильных мыслей о работе каруселью крутилась всякая ерунда: обознался? нет? а если завтра поймать этот же автобус? да ну, такая толпа, они почти наверняка разминутся. Ал потряс головой и заставил себя вернуться к нужному, но невыносимо скучному бумажкопроизводству.

Близилось время обеда, однако войти в привычный рабочий ритм никак не удавалось.
— Александр, с вами всё в порядке? — понизив голос, спросила секретарь руководителя Инга. Ал рефлекторно вздрогнул, услышав ненавистное полное имя, и поднял на неё недоумённый взгляд. А потом понял, что уже пять минут читает единственную страницу принесённого ею распоряжения.
— Да, извините, сейчас, — он снова вперился в бумагу и наконец разобрал смысл написанного. Очередное закручивание гаек — уведомление о том, что отныне все телефонные разговоры с клиентами будут фиксироваться. Ну и на здоровье. Ал расписался на оборотной стороне листа, что ознакомлен.
— В пять вечера тренинг, вы помните? — Инга забрала документ.
— Да, да. Спасибо.
— И вы единственный, кто не сдал квартальный отчёт.
Х-холера!
— До конца дня обязательно отдам.
Инга кивнула, пошла в следующий отдел, а Ал, ругая себя на чём свет стоит, открыл «рыбу» нужного документа. Бодро застучал по клавишам, но вскоре опять отвлёкся, в несчётный раз пережёвывая одни и те же мысли.

И всё-таки, как бы проверить, обознался он или нет? Договориться, что завтра придёт попозже, и подежурить утром на остановке? Ха, да с таким же успехом они могут столкнуться прямо на улице, когда Ал будет идти с работы. Или в старой доброй «Копейке», куда обязательно надо зайти — в холодильнике ещё вчера таракан повесился. На последнем соображении Ал криво ухмыльнулся. Да, скорее всего они встретятся именно у кассы.


***

Самым лучшим днём месяца был, несомненно, день зарплаты. Саня переложил из конверта в бумажник пять новеньких, хрустких тысячных купюр. Теперь у него было, чем отдать свою часть платы за квартиру, а если всё как следует рассчитать, то можно даже устроить себе выходной и выбраться на какую-нибудь рок-тусовку. Тем более, что уже через несколько недель его ждёт стипендия — повышенная, смертным боем отвоёванная у придирчивых преподов. Да, два экзамена из четырёх ему поставили «автоматом», но оставшиеся всё равно пришлось учить. А поскольку во время сессии Саня вкалывал без выходных, то учил он на работе и в автобусах, и сдал больше благодаря везению да шпаргалкам девчонок-одногруппниц. Однако самой сложной для него, внезапно, оказалась зачётная неделя в конце декабря. И всё из-за физкультуры, на которую работающий студент благополучно забил со второго занятия. Пропуски пришлось отрабатывать километрами бега по заснеженному стадиону, плюс сдача нормативов; после «пистолетиков», например, Саня три дня передвигался по лестницам, как на протезах. Правда, закончилась отработка неожиданно хорошо: глядя на время, за которое штрафник преодолел длинную дистанцию, физручка сказала: — А ты неплохо бегаешь. Хочешь за факультет выступать?
Задыхающийся, с разламывающимся от боли боком Саня больше всего хотел нецензурно послать стерву-преподавателя. Однако благоразумие взяло верх.
— Можно, — кивнул он. — За зачёты «автоматом».
— Нахал, — хмыкнула физручка. — Ладно, будут тебе зачёты. Готовься к спартакиаде в апреле.
До апреля было далеко, и Саня попросту выкинул уговор из головы. Разберётся, когда доживёт.

Пока же он дожил только до начала зимних каникул, в которые собирался продолжать стахановский труд, и полученная сегодня сумма мотивировала к этому лучше всего. Саня физически чувствовал, как бумажник греет ему замерзающий на крещенском морозе бок. «Может, фиг с ним, с выходным? — думал он, огибая по протоптанной дорожке очередной сугроб. — Может, отложить, сколько получится, и к июню всё-таки взять в кредит ноутбук?» Соображение о том, что лучше бы на появившиеся свободные деньги купить нормальную зимнюю обувь, не пришло ему на ум, даже когда он приплясывал от холода на остановке в ожидании своей маршрутки. Наконец из-за поворота показался вонючий раздолбанный «пазик» с нужным номером. Сквозь мутные стёкла можно было разглядеть, что люди в нём уже стоят, так что Саня морально приготовился всю дорогу висеть на поручне. Однако ему повезло: сходившие пассажиры освободили несколько мест, и Саня, не будь разиней, тут же плюхнулся на ближайшее. В ноги дуло тёплым воздухом из печки, ехать было далеко, и отогревшийся Саня не заметил, как задремал под мерное покачивание автобуса. Снился ему огромный магазин электроники с бесконечными стеллажами, ломящимися от последних моделей ноутбуков. Саня неторопливо шёл вдоль них в окружении девушек-консультантов — гурий этого потребительского рая, — придирчиво выбирая ноут своей мечты. Он уже почти определился, как вдруг одна из девушек сказала грубым, прокуренным голосом: — Молодой человек, конечная.
«Какая конечная? — хотел возмутиться Саня. — Я у вас технику покупаю или где?» — но тут его тряхнули за плечо.
— Молодой человек, на выход. Автобус дальше не идёт.
Пришлось просыпаться.

После тепла салона уличный мороз показался совсем уж жестоким. «Пазик» равнодушно закрыл за Саней двери и поехал отдыхать на стоянку. Теперь, чтобы вернуться из пригородных ебеней к огням большого города, надо было ждать следующий. Скукожившийся Саня тоскливо осмотрелся по сторонам: ни людей, ни машин, только редкие огоньки в окнах панельных «свечек» да на одной из них знакомый светящийся логотип с копеечной монеткой. Который напомнил, что с одной стороны, в последний раз Саня ел часов этак шесть назад, а с другой, что нынче он богат, как бей. Значит, можно сначала подкрепиться, а уже потом, на сытый желудок, отбивать чечётку на снегу. Организм голодным урчанием выразил плану полнейшее одобрение, и Саня бодро поскакал к магазину.
В «Копейке» было тепло и светло, хотя почему-то пованивало канализацией. Полки с молочкой и хлебом зияли пустотами распроданного товара, но сдобную плюшку и бутылку кефира Саня себе нашёл. Присовокупил к ним куриный «Биг Ланч» — поужинать на квартире — и встал в хвост небольшой очереди к кассе. Пока замотанная девушка пробивала товар стоявшей впереди бабульке, Саня сунул руку в карман джинсов за бумажником и похолодел. Бумажника не было. Саня суетливо принялся проверять остальные карманы — может, просто в автобусе запихнул не туда?
— Молодой человек, выкладывайте товар на ленту! — в голосе кассира звучало раздражение конца двенадцатичасовой смены.
— Э-э-э, я сейчас, то есть потом, извините, — Саня поспешно ретировался от кассы, уступая место следующему покупателю. Отошёл к стеллажам, поставил корзину на пол и ещё раз всё перепроверил — пусто. Ни бумажника, ни мобилы — наверняка вытащили, пока он дрых в автобусе. Остекленевшим взглядом Саня уставился на оставшуюся у него наличность — жалкие копейки, которых не хватало даже на обратную дорогу. Он буквально остался нищим, хоть с протянутой рукой иди. Волна ледяного ужаса тошнотой подкатила к горлу, перекрывая дыхание. Позор был неминуем, но внезапно совсем рядом раздался страшный грохот. Саня подпрыгнул от неожиданности, и паническая атака умерла в зародыше.
Благодарить за экстренную терапию следовало развозившего товар паренька в жилетке с логотипом «Копейки». Он не сумел сманеврировать в узком проходе и зацепил стоявшую возле касс стойку с жвачками, шоколадками и прочей съестной мелочёвкой. Стойка, соответственно, обрушилась, мелочёвка — раскатилась. Теперь налажавший парень пытался как можно быстрее — пока не заметил директор магазина — вернуть всё на места. На помощь ему уже спешил усатый охранник, и даже девушка-кассир, нарушив инструкцию, тоже вышла из-за кассы. Саня по привычке кинулся помогать, поднял несколько «Сникерсов» и вдруг увидел во всей этой ситуации возможность. В самом деле, отстранённо подумал он, до меня сейчас никому нет дела. Я здесь впервые и вряд ли когда-либо появлюсь снова, поэтому на камеры видеонаблюдения можно забить. Так что мешает сунуть эти несчастные шоколадки в карман и по-тихому слинять? Тогда у меня будет какая-никакая, но еда — как раз чтобы хватило сил добрести до центра на своих двоих. Не спуская глаз с суеты у кассы, Саня медленно повёл руку к карману.
— Помочь решил? — Запястье словно тисками сжали, и «Сникерсы» упали обратно на пол. — Благородно, но не стоит. Там и без тебя помогателей достаточно.
Болезненный захват тут же исчез. Саня резко развернулся — и как на нож напоролся на острый взгляд разноцветных глаз. Карего и синего.

Он очень старался забыть историю с крышей, только разве такое забудешь? И, конечно же, мгновенно узнал этого человека, может быть даже раньше, чем увидел, — по одному голосу. Человек, кстати, Саню тоже вспомнил, свёл на переносице тёмные брови: — Суицидничек? Ты здесь откуда?
Это было уже чересчур. Как ошпаренный, Саня вылетел из магазина и, поскальзываясь на утоптанном снегу, со всех ног помчался к остановке. Запрыгнуть в автобус, уговорить тётку-кондуктора, чтобы разрешила проехать «зайцем», и больше никогда не садиться на пригородные маршруты. Потому что такого жгучего стыда он не испытывал ещё ни разу за восемнадцать лет своей жизни.

На остановке было темно и пусто. Ни пассажиров, ни автобусов, только мороз, кругляшок луны в небе и сугробы искристого снега на земле. Минут через пять притопываний и подпрыгиваний Саня начал дополнительно выбивать ритм зубами.
— Эй, пацанчик, закурить не найдётся?
Контрольный выстрел. Холера, как же он скрип снега за спиной не услышал?
Адреналин согрел получше стакана глинтвейна. Саня перестал выплясывать на снегу и развернулся к говорившему. М-да, двое на одного — дрянной расклад, но побрыкаться можно.
Он смерил подошедших ледяным — под стать сезону — взглядом и процедил: — Для тебя нет.
— Ты чё такой дерзкий? — подал голос второй гопник. На его шапке-«пидорке» белела крупная надпись «Adidas», поэтому про себя Саня так его и окрестил. — Чё, зубы казённые?
— Нет, «крыша» надёжная, — По прошлому опыту Саня знал, что гопота — как шакалы. Почувствуют слабину — загрызут, почувствуют силу — отступят, огрызаясь.
— Ну, и чё у тебя за «крыша»? — осклабился первый гопник.
Действительно, что же у него за «крыша»? Саня вдруг ясно увидел давешнего бородатого мужика в ватнике. Со взглядом острым, как… Саня скрестил руки на груди и высокомерно бросил:
— Про Бритву слыхал?
— Про кого? Бритого?
— Ты смотри, при нём такое не брякни, — с фальшивой заботой посоветовал Саня. — А то будешь без носа и ушей ходить. Как прошлый юморист.
Кажется, гопники прониклись. По крайне мере, переглянулись они с сомнением.
— Да ладно, не пизди, — неуверенно сказал «Адидас».
Саня небрежно повёл плечами: — Хочешь проверить? Не вопрос, он как раз скоро подойти должен.
После такой откровенной наглости гопники должны были либо свалить, либо упереться, и что делать в последнем случае, Саня представления не имел. Он затаил дыхание, умоляя о чуде, и чудо произошло.
Скрип-скрип. Снег под размеренными, твёрдыми шагами. Скрип-скрип. Тёмная фигура вышла из-за павильона остановки. Скрип-скрип.
— Что тут происходит?
От интонации вопроса даже Сане стало не по себе, а гопники и вовсе прижухли.
— Да вот, с пацанами общаюсь, — надо было доигрывать до конца. — Какие новости, Бритва?
— Хорошие, — тяжело уронил Санин знакомец по крыше. Гопники непроизвольно попятились. — Закончил общаться?
— Вроде да. Или у вас остались вопросы, пацаны?
— Не, никаких вопросов, — замотал головой «Адидас», а его товарищ не менее истово закивал, подтверждая. — Мы пошли, ага?
— Ага. Я вас найду, если что.
У «пацанов» сделались такие лица, что Саня едва не расхохотался. Хорошая шутка получилась, даже жить чуточку веселее стало. Он с удовольствием наблюдал за поспешным отступлением неприятеля, а когда гопота скрылась из виду, «Бритва» уже обычным голосом спросил: — И что ты им рассказал?
Чувство неловкости ведром воды погасило несколько истерическое веселье.
— Что вы им уши и носы отрежете.
— Бритвой?
— Угу.
— Суров.
Саня не разобрал крылась ли за этим коротким словом насмешка или, наоборот, одобрение его смекалке. В любом случае развивать тему он не хотел.
— Зачем вы за мной пошли?
— Затем, что ты кое-что забыл, — «Бритва» вытащил из кармана ватника какой-то небольшой предмет и протянул его Сане. — Держи.
В первый момент Саня решил, что это его бумажник, и даже успел обрадоваться, но потом разглядел батончик «Сникерса». Разочарование было убийственно велико.
— Ничего я не забывал, — сердито буркнул он, заталкивая заледеневшие руки поглубже в карманы куртки.
— То есть ты собирался нарушить уголовный кодекс из любви к искусству, а не по уважительной причине?
Саню снова обожгло стыдом, и он разозлился ещё сильнее.
— Вам-то какое дело?
— Самое непосредственное. Перефразируя высказывание одного известного лётчика, «мы в ответе за тех, кому спасли жизнь».
У Сани хватило ума не брякнуть что-нибудь вроде «Ничего вы мне не спасали!». Слишком близко к непоправимому был он там, на крыше. А если добавить к этому магазин и гопников, то надо вообще другое говорить.
— Спасибо. Ну, за всё.
Саня знал, как натужно это прозвучало, только поделать ничего не мог. Если верить родителям, правильно благодарить он никогда не умел.
— На здоровье, — Удивительно, но «Бритва» принял его благодарность совершенно без претензий. — Так как, расскажешь, что у тебя случилось?
Саня вдруг почувствовал себя таким усталым, будто снова отбегал по снегу десять километров отработки: — Зачем?
— Может, смогу помочь.
А что он, собственно, потеряет, рассказав?
— У меня лопатник в автобусе украли. Со всеми деньгами — я сегодня зарплату получил. Ещё я жрать хочу и замёрз, как собака, а мне домой пешкодралом полночи добираться, — Саня замолчал. Холера, подумает ещё, будто он нарочно на жалость давит.
По лицу «Бритвы» скользнуло непонятное выражение.
— Жареную картошку будешь? — спросил он. Аккуратно, словно тонкий лёд ногой попробовал.
Саня решил, что неправильно понял, и уточнил: — В смысле, картошку? Вы что, меня в гости приглашаете?
— Приглашаю.
Это очень походило на зачин какой-нибудь трешевой истории про маньяков, которыми малолетнего Саню любили потчевать родители. Ну и допотчевались до того, что к пубертату он приобрёл стойкое отвращение к подобным россказням. А тут вдруг вспомнил и, кажется, даже снова немного поверил.
— Вы маньяк?
Это был самый идиотский из всех возможных в такой ситуации вопросов.
— Нет, — естественно, «Бритва» не признался. — Скорее уж дурак, но поверь, тебе от этого только польза.
Польза, не польза — отказываться нужно было в любом случае. Саня переступил с ноги на ногу — а показалось, с деревяшки на деревяшку, — вздохнул, открыл рот и сказал: — Ладно, идёмте.
Похоже, согласия «Бритва» не ждал. По крайне мере, вид у него на несколько секунд стал почти такой же растерянный, как у Сани, от нервотрёпки ляпнувшего прямо противоположное тому, что собирался. Они какое-то время молча смотрели друг на друга, а потом «Бритва» качнул головой — идём, мол, — и зашагал от остановки прочь. Ну, а Саня, соответственно, за ним.

Под ногами весело поскрипывал искристый снег, и под этот скрип Саня постепенно впадал в подобие транса. Голубоватый лунный свет придавал пейзажу сказочный вид, а тёмная фигура, шагающая справа и чуть впереди, казалась каким-то потусторонним проводником.
— Слушай, давай познакомимся, наконец, — голос обернувшегося через плечо «Бритвы» разбил хрустальную скорлупу ирреальности. — Я Лён.
Странное имя. Или погоняло? Холера, с кем же он всё-таки связался?
— Я Саня. Нам как, далеко идти?
— До тех пятиэтажек, — Лён коротко взмахнул рукой, показывая на огоньки в стороне от дороги. — Уже сворачиваем.
Действительно, вбок от прочищенной автомобильной трассы сквозь снежную целину убегала узкая тропинка. Идти по ней пришлось гуськом, и чем ближе становились светящиеся окна домов, тем сильнее Саню одолевали сомнения. Куда он идёт и за кем? Может, развернуться пока не поздно, и бегом обратно, к остановке? Санины шаги становились всё медленнее и медленнее; когда же они вошли во двор кирпичной пятиэтажки и впереди замаячил чёрный провал крайнего подъезда, он остановился совсем.
— Опять доводчик сломали, — недовольно пробормотал Лён. — Вот же шпанюки малолетние.
Он вытащил из кармана фонарик, зажал его в зубах и принялся шаманить над подъездной дверью. А Саню эта заминка вдруг успокоила — ну, какой маньяк озаботится ремонтом доводчика, когда ведёт жертву на заклание? Поэтому на последний этаж он поднимался с более-менее спокойной душой и так же бестрепетно вошёл следом за Лёном в квартиру под номером восемьдесят три.

Первая Санина мысль-ощущение была: тепло! наконец-то, тепло! — и только потом он обратил внимание на то, куда, собственно, попал.
Вешалка в прихожей представляла собой прибитую к стене деревяшку с обломанными крючками. На один из них Лён повесил ватник и выдал Сане короткие указания: — Ванная там, кухня там. Мой руки и приходи.
— Хорошо, — слегка обалдело отозвался Саня. Потому что без ушанки, ватника и берцев Лён сразу перестал быть похожим на бомжа или тюремного «авторитета», превратившись, ну, например, в импозантного университетского препода. С заплетёнными в косицу полуседыми волосами, в застёгнутой на все пуговицы тёмной рубашке, брюках со стрелками и сером вязаном жилете. Глядя на него, Саня вдруг ясно осознал, что на правом носке у него приличных размеров дыра, а когда он в последний раз стирал свой балахон — вопрос трудный и не очень приятно пахнущий. К счастью, Лён не стал задерживаться в прихожей, позволив гостю хотя бы пригладить давно не стриженные и от того торчащие во все стороны волосы и перетянуть на подошву злосчастную дырку. Придав себе более-менее приличный вид, Саня вымыл руки в ванной, которую можно было свободно использовать, как декорацию к фильму ужасов, и перед тем, как зайти на кухню, сунул любопытный нос в соседнюю комнату. Подозрительно пустую: мебели в ней было — два платяных шкафа у одной стены и кресло-кровать у другой. Ни коврика на полу, ни занавески на окне, только люстра с четырьмя плафонами под потолком. Уснувшая было тревога снова зашевелилась в груди. Да ладно, может, он эту однушку снимает, постарался успокоить себя Саня. Недавно въехал, вот и не успел обжиться по-нормальному.
Угу, конечно. На том свете сказочки рассказывать будешь.
— Эй, картошка остынет!
Саня встряхнулся.
— Да, иду!
Маньяк маньяком, а кушать ему хотелось до одури.

— Садись, — Лён указал нерешительно замершему в дверном проёме Сане на табурет между холодильником и колченогим обеденным столом. Внешний вид что стола, что табурета особого доверия не внушал, поэтому усаживался Саня с осторожностью. Подумал: спросить про квартиру или не нарываться? — однако определиться не успел. Потому что Лён поставил на стол целую сковороду золотистой! горячей! божественно ароматной! жареной картошки. Потом где-то треть от её переложил к себе в металлическую миску, а остальное придвинул к Сане.
— Это что, всё мне?
— Если осилишь. Кетчуп нужен?
— Да, — с придыханием ответил Саня и решил наглеть дальше: — А пива у вас нет?
— Забыл купить.
А, так вот за чем он в «Копейку» ходил! Позорный эпизод в красках предстал перед внутренним Саниным взором, и он поторопился заесть его жарёхой.
Это было так вкусно, что язык проглотить. И так сытно, что последние ломтики Саня подъедал чисто из жадности. Наконец, он отвалился от стола с блаженным выдохом.
— Чаю? — спросил радушный хозяин.
— Ага, — Саня заставил себя выпрямиться. — Спасибо. Может, я пока посуду помою?
— Потом, — отмахнулся Лён, ставя сковородку в раковину. Зажёг конфорку под закопчённым чайником и снова уселся за стол. Посмотрел на Саню — тот заёрзал под пронзительным взглядом разноцветных глаз — и спросил: — У тебя есть, где денег до зарплаты взять?
По въевшейся под кожу привычке Саня сделал беспечный вид: — Придумаю что-нибудь, — и сам удивился, насколько естественно прозвучало его напускное легкомыслие.
Тем не менее Лёну ответ не понравился. Ни слова ни говоря, он вышел из кухни и вскоре вернулся с тетрадным листом бумаги и двумя пятисотками.
Разложил всё это добро перед Саней, достал из нагрудного кармана рубашки ручку: — Вот, пиши расписку.
— В чём?
— «Я, Такой-то Александр Батькович, занял у Милиневского Леонида Анатольевича одну тысячу рублей». «Одну тысячу» прописью. «Обязуюсь вернуть, когда позволит моё материальное положение». Число, подпись.
Остатки Саниной расслабленности как ветром сдуло.
— Мне не надо!
— Надо, — жёстко отрезал Лён. — У нас в стране и без тебя слишком много людей по тюрьмам сидит.
— Вы мне ещё лекцию прочитайте, что воровать нехорошо!
— Можно подумать, ты сам не знаешь про нехорошо.
Поединок взглядов был коротким и яростным. Потом Саня отвёл глаза.
— Зачем вам это? — хмуро спросил он. — Помогать мне?
— Потому что я могу, — пожал плечами Лён.
— А если я свалю с деньгами, и вы их никогда больше не увидите?
— Тогда я буду считать, что свернул из этих бумажек самолётик и запустил его с крыши девятиэтажки.
— Что вы там, кстати, делали тогда?
— Халтуру. Так ты напишешь расписку или ограничимся честным словом?
Саня сердито засопел. Холера, ну и тип! Прёт, как танк. Эх, была бы хоть крошечная заначка — честное слово, отказался бы. Из принципа.
— Напишу. И отдам долг через… — Саня сделал короткую паузу, высчитывая дни, — три недели. Когда стипендию получу.
— А, так ты ещё и студент, — к добившемуся своего Лёну вернулся умиротворённый вид. — То-то я смотрю, аппетит у тебя студенческий.
Обиженный Саня не стал поддерживать разговор и молча нацарапал расписку. Чайник на плите засвистел как раз тогда, когда он ставил угловатую подпись.
— Вот.
Лён, не читая, положил листок на холодильник и занялся чаем. Саня же убрал купюры в карман джинсов — предварительно убедившись, что он без дырки, — и погрузился в грустные размышления. Сейчас они попьют чай, а потом ему надо будет уходить. Через ночь, мороз и снег брести на остановку, ждать автобус, трястись в нём неведомо сколько. Хорошо, если довезёт почти до дома, а если придётся ещё пару кварталов топать? Меньше всего на свете Сане хотелось снова встречаться с гопотой.
— Лён, а откуда в город проще уехать?
Лён поставил на стол две эмалированные кружки с чёрным чаем и положил между ними порезанный «Сникерс» на обёртке.
— Сейчас только от трассы — после восьми маршруточники к нам не заезжают. Я тебя провожу, если с такси не выгорит.
Саня дёрнулся: — В смысле, такси?
— У нас в соседнем доме диспетчерский пункт, — Лён снова уселся на табурет. — Я им систему видеонаблюдения настраивал за «спасибо», так что, думаю, они не откажут мне в просьбе тебя подвезти.
Не откажут в просьбе. А в какой просьбе не сможет отказать ему Саня, когда придёт время? Холера, знал же, что пословицу про бесплатный сыр не просто так придумали.
— Спасибо.
— Пожалуйста. И не забивай себе голову всякими глупостями.
Саня мрачно уставился в свою кружку. Долги — это не глупости, долги надо возвращать. И он вернёт, всенепременно, причём до того, как его о чём-нибудь «попросят».


Осколок третий. Справка


Ровно в половину пятого на столе Ала зазвонил телефон. Судя по мелодии, вызов был внутренним, и менеджер Заливин морально приготовился к приглашению на ковёр за так и не сданный квартальный отчёт. Однако звонивший представился курьером и визгливо потребовал немедленно спуститься в вестибюль, чтобы забрать у него образцы. Какие образцы, он объяснить отказался, долдоня «Ничего не знаю, я вас три часа искал, придите заберите». Отчаявшись добиться более внятного ответа, Ал сказал: — Хорошо, сейчас, — и повесил трубку. Раздумчиво посмотрел на подчинённых: кого бы осчастливить поручением? Начало истории предвещало знатный геморрой, а кому охота иметь геморрой в конце рабочего дня? Правильно, никому. Так что Ал со вздохом заблокировал ноутбук и отправился на первый этаж сам. Вот поэтому мне и не стать хорошим начальником, грустно думал он, заходя в лифт. Хороший начальник никогда сам не возьмётся за работу, которую можно перепоручить. И уж точно не будет принимать решение, исходя из удобства тех, над кем он начальствует.

У турникетов в холле выяснилось, что курьер свинтил без извинений — перечитал адрес и понял свою ошибку, как объяснил охранник. Ну, Ал и не расстроился. Ноги размял, работы себе не прибавил — идеальный вариант для офисного планктона.
Он уже собрался возвращаться, когда от входа в бизнес-центр его звонко окликнули по имени. Ал обернулся и расплылся в радостной улыбке: — Рина!
Настроение тут же подскочило на десяток пунктов, как с ним случалось всегда при виде этой девушки. А ещё Ал вспомнил про тренинг — тренинг у Рины! — и едва не хлопнул себя по лбу. Как, ну как можно было про такое забыть?
По обыкновению, Рина тащила на себе большую сумку и тубус с плакатами.
— Тяжела ты, жизнь простого бизнес-коуча, — пошутил Ал, забирая из рук девушки поклажу. — Ого! Слушай, действительно тяжела. Это ты всё для нашего тренинга подготовила?
— Для вашего, для вашего, — шагающая рядом Рина сдула со лба русую прядь, выбившуюся из-под лихо заломленного на ухо берета. — Я вам такой материалище подобрала — продажи на реактивной тяге взлетят!
— Реактивная тяга — это хорошо, — Ал вызвал лифт, и стальная дверь, издав мелодичный перезвон, сразу же отъехала в сторону. — Потому как я сегодня весь день писал квартальный отчёт и совсем не уверен, что цифры в нём понравятся нашему руководству.
Рина участливо заглянула ему в лицо: — Ты от этого такой смурной?
Ал неопределённо повёл плечами и нажал на хромированную кнопку с цифрой «9». Сказать правду он не мог — слишком уж личной была та история, — а врать Рине не хотел.
Лифт плавно пошёл вверх.
— Кстати, с первого раза хочу спросить, но всё не складывается, — Ал надеялся, что переход на другую тему покажется естественным, — стул-то тебе тогда зачем был нужен?
Тогда — это три месяца назад, когда Рина пришла вести в их фирме пробный тренинг. В тот день Ал по какой-то надобности вышел в перерыв «на свободу», но не успел спуститься с крыльца, как его окликнули: — Молодой человек! Здравствуйте. Помогите мне, пожалуйста, донести стул.
Ал обернулся и понял, что пропал. Девушка была прелестна, как рассвет, букет ландышей и Одри Хепбёрн одновременно. На плече у неё висел тубус, в руках была сумка, которую хотелось назвать баулом, а у ног стоял фортепианный стул. Сразу любопытствовать Ал постеснялся, зато сейчас очень кстати вспомнил об этом нетривиальном поводе их знакомства.
— Просто стечение обстоятельств, — объяснила Рина. — Я такой стул давно хотела, а перед тем, как ехать к вам, залезла на «Авито». Увидела подходящее объявление и по дороге забрала его из музыкальной школы тут, во дворах, — На этом месте девушка заговорщицки понизила голос: — Только ты об этом не рассказывай, ладно? Пускай все считают, что это был такой оригинальный педагогический приём.
— Договорились, — серьёзно кивнул Ал, пряча тёплую полуулыбку. Пусть у их маленькой компании хороших друзей будет свой большой секрет. А дальше дружбы он и не загадывал.

— Подожди, у меня снова шнурок развязался.
Ал послушно остановился. Длинный, залитый искусственным светом коридор на девятом этаже был удивительно пустынен: затишье в последние минуты рабочего дня.
— Дурацкие какие-то шнурки, — пожаловалась изящно опустившаяся на одно колено Рина. — Скользкие.
Разбуженная утренним происшествием память подкинула Алу воспоминание: хромовый блеск только вчера купленных зимних ботинок, приятное тепло меховой подкладки, его собственный возмущённый вопль «Грёбаные шнурки! Достали развязываться!». И спокойное предложение в ответ: «Научить тебя особому узлу?»
— Научить тебя особому узлу? — эхом повторил Ал.
— Не морскому? — с некоторой опаской уточнила Рина.
— Нет, намного проще.
— Ну, давай.
Ал положил тубус и сумку на пол и тоже опустился на колено. Развязал Ринин узелок на остроносом сапожке и стал показывать: — Надо делать двойное перекидывание. Тут, и когда потом бантик завязываешь.
— И будет держаться? — не поверила Рина в настолько простую хитрость. Точно так же, как когда-то не поверил он сам.
— Будет. Попробуй на втором сама завязать.
Сейчас они были очень близко друг к другу, и ничего не мешало Алу якобы случайно коснуться тонких пальцев девушки, без необходимости поправляя её узел. Потом посмотреть ей в глаза — ореховые с зелёными крапинками — смутиться, отвести взгляд. А потом, когда они пойдут по коридору дальше, предложить проводить после тренинга. Но пока Ал мешкал, собираясь с духом, Рина завязала второй шнурок, взглянула на круглый циферблат наручных часиков и резво вскочила: — Ох, у меня времени в обрез осталось!
Ал, ругая себя за вечное соплежуйство, неуклюже поднялся на ноги вслед за ней.
— Ещё и раздаточный материал не разложен, — бормотала сама себе Рина, в стремительном движении едва не выбивая каблучками искры из пола. — Так и знала, что вчерашняя лень мне боком выйдет.
— Хочешь, помогу? — перед внутренним взором с трудом поспевающего за ней Ала промелькнул треклятый отчёт, из-за которого теперь точно придётся оставаться после тренинга. Однако ответный благодарный взгляд мгновенно окупил все неудобства: — Да, пожалуйста!
Ну что ж, подумал Ал. Ловелас из меня был, есть и остаётся никудышным, факт. Зато помогать другим, не оглядываясь на собственные обстоятельства, — всегда пожалуйста. Но если бы не это, то где бы и кем бы я был сейчас? Правда, Лён?

***

— Ты даже не представляешь, насколько ты вовремя, — сказал Лён. — Проходи.
Такое начало Сане не понравилось. Вовремя для чего? И почему Лён так бережно держит на весу правую руку? Может, всё-таки надо было дождаться стипухи, а не торопиться возвращать долг на три дня раньше, получив на работе неожиданную премию? Впрочем, смысл гадать. Он уже здесь.
Обломанные крючки на вешалке сменились целыми, одинокую лампочку под потолком прикрыл матовый шар плафона, а на полу перед дверью теперь лежал новый, даже не успевший запачкаться ворсистый коврик. Один только серый ватник не поддался ветру перемен и со стариковским неодобрением взирал на новшества с высоты крайнего крючка. Саня повесил свою куртку рядом с ним и замялся: что теперь?
— Мой руки, — донёсся из кухни голос Лёна, — и иди сюда.
Мучимый нехорошими предчувствиями, Саня послушался.

Когда он вошёл на кухню, Лён почти закатал правый рукав.
— Ты умеешь вправлять вывихи? — поинтересовался он. Словно о погоде спросил.
Саня невольно сглотнул, переводя взгляд с разложенных на столе хирургических принадлежностей на начинающее опухать запястье Лёна. На котором, однако, ещё было заметно неестественное выпирание с внутренней стороны.
— Нет.
— Жаль. Будем надеяться, у тебя окажется лёгкая рука.
Лично Саня предпочёл бы это не проверять.
— Лён, а может, в «травму»? — с несколько напускной рассудительностью спросил он. И получил в ответ безапелляционное: — Никакой «травмы», справимся сами.
Наверное, это к лучшему, попробовал убедить себя Саня. Расплатиться сразу по всем долгам и получить свободу от любых обязательств перед этим странным человеком.
— Эластичный бинт, гипсовый бинт, — между тем называл Лён лежавшие на столе упаковки. — После того, как вправим кость, гипсовый бинт надо будет вертикально замочить в воде, отжать, отрезать от него полосу, чтобы легла от сих до сих, — Лён показал на ладонь и сгиб локтя. — Потом приложить к внутренней поверхности предплечья, аккуратно разгладить и зафиксировать эластичным бинтом. Вопросы по этой части?
Саня отрицательно помотал головой.
— Тогда переходим к тому, как, собственно, вправлять вывих. Делается это достаточно просто и быстро: надо всего лишь растянуть связки и вернуть кость на место.
Хорошенькое «всего лишь»!
— Как это сделать, я покажу. Вопросы?
У Сани вспотели ладони.
— Нет вопросов.
Наверное, у него был слишком бледный вид, потому что Лён, вместо команды начинать, вдруг заговорил тоном профессионального психотерапевта: — Послушай, ты же не экзамен сдаёшь. Я буду всё контролировать и проговаривать, только слушай меня внимательно и не паникуй понапрасну.
А ведь ему больно, подумал Саня. Вон, даже испарина на лбу выступила. Я бы, наверное, на его месте матом орал, а не разговоры разговаривал.
— Я правда всё понял, — Он достойно выдержал испытующий взгляд Лёна. — Показывайте, как вправлять.

Самое удивительное, вывих они действительно вправили на раз-два. Саня даже струсить не успел.
— Связки слабые, — морщась то ли от боли, то ли от недовольства изъяном тела, объяснил Лён. — Пару раз в детстве выбил, и теперь до конца жизни беречься надо.
Вымачивающий гипсовый бинт Саня кивнул, давая понять, что услышал. Отрезал полосу нужной длины, приложил к вытянутой руке Лёна.
— Вы поэтому знаете, как вывихи вправлять?
— В том числе. Хорошо, теперь повязка. От запястья к локтю и потом обратно.
Саня принялся аккуратно приматывать импровизированную лангетку. Тут он чувствовал себя увереннее — спасибо показушному уроку ОБЖ в конце одиннадцатого класса. Хоть что-то полезное в памяти оставил.
— И долго вам с ней ходить?
— Около месяца.
То есть долго. Саня наморщил лоб, размышляя. Наверное, нужно предложить свою помощь: по хозяйству одной левой мало наработаешь.
— Отлично, можно фиксировать.
Саня закрепил конец бинта двумя специальными клипсами и сделал полшага назад, окидывая взглядом результат. Холера, справились! Хотя и насвинячили порядочно.
— Я приберу?
— Если не трудно, — Лёна очевидно вымотали хирургические манипуляции. Он тяжело опустился на табурет, привалился спиной к стене и прикрыл глаза. Рукав и тот раскатывать не стал.
Саня начал убирать со стола.
— А я вам деньги принёс, — сказал он, выбрасывая упаковки и остатки бинтов в мусорное ведро под раковиной.
У Лёна даже ресницы не дрогнули.
— Хорошо, положи на холодильник. И расписку забери.
«А если не положу? — подумал Саня. — Просто возьму расписку и уйду; он в таком состоянии вряд ли сразу заметит, что денег нет».
«Тогда я буду считать, что свернул из этих бумажек самолётик и запустил его с крыши девятиэтажки».
Вот ведь холера. Саня вытер стол замурзанным полотенцем, достал из кармана мятую тысячную купюру и честно обменял ее на исписанный тетрадный листок. Покрутил его в руках.
— Лён, а вы кем работаете?
Хотя, какая Сане разница?
— Дворником.
Серьёзно? Да, похоже, серьёзно.
— Больничный возьмёте?
— Нет.
Что за бред?
— Почему?
Тут Лён всё-таки открыл глаза, и взгляд его не предвещал любопытствующему ничего хорошего.
— Потому. Чай будешь?
Саня, в общем-то, ожидал, что его заткнут, поэтому почти не обиделся.
— Буду. Ставить чайник?
— Я сам. Садись.
Сане бы послушаться — ну, какое ему дело, да? Долг вернул, с вывихом помог и хватит, — только он вдруг упёрся.
— Слушайте, давайте, пока я здесь, я всё делать буду?
Лён неторопливо встал из-за стола.
— Не помню, чтобы я давал повод думать, будто мне нужна сиделка.
Тут Сане очень живо припомнилась придуманная им страшилка про Бритву. Которая, похоже, сейчас вполне могла воплотиться в суровую реальность.
— Причём тут сиделка? У вас же правая рука в гипсе!
— И что?
И ничего, хотел огрызнуться Саня, но инстинкт самосохранения заставил его вовремя прикусить язык.
— Вам будет сложно одной левой обходиться.
— Не сложнее, чем одной правой. Я амбидекстр.
— Кто? — Незнакомое слово прозвучало экзотическим ругательством.
Лён ловким движением фокусника — и левой, на минуточку, рукой! — выхватил из пальцев Сани порядком измятый листок с распиской, достал ручку и размашисто написал на оборотной стороне: «Амбидекстр — человек с одинаковой степенью владения обеими руками».
— Круто! — невольно восхитился Саня. — Это у вас от рождения?
— Это у всех от рождения, только потом обычно забывается. Поэтому уже в сознательном возрасте у меня ушло примерно полгода на тренировку.
— Зачем?
— Чтобы выиграть один глупый спор. На, держи.
Саня получил расписку обратно и наконец убрал её в задний карман джинсов.
— Только я всё равно помогать буду, — миролюбиво сказал он. — Вы же мне, ну, как бы, жизнь спасли.
— Прощаю тебе этот долг.
Однако за стол Лён всё-таки вернулся, что Саня расценил как карт бланш на организацию чаепития. Он по-хозяйски долил в чайник воды, поставил его на огонь и полез в навесной шкаф за кружками и заварником.
— Если голоден, то можешь борщ погреть, — предложил наблюдающий за приготовлениями Лён. — В кастрюле на плите стоит.
Голоден Саня был перманентно, однако совесть у него тоже имелась.
— А вы будете?
— Нет, обойдусь чаем.
Возможность сытно поужинать испарилась каплей конденсата, попавшей на зажжённую конфорку.
— Тогда и я обойдусь.

К чаю у Лёна нашлась большая пачка «Топлёного молока». Вспомнив детскую привычку, Саня размочил в кружке и стрескал сначала одну печеньку, потом вторую, потом слегка увлёкся и очнулся только когда упаковка опустела на три четверти.
Упс. Саня бросил быстрый взгляд на сотрапезника. Лён то ли медитировал на колыхания паутины в дыре вентиляционной шахты, то ли дремал с открытыми глазами. Однако когда Саня попытался незаметно пихнуть взятое печенье обратно в пачку, отреагировал: — Да ешь ты спокойно. Что я, до магазина завтра не дойду?
Пойманный с поличным Саня с независимым видом положил печеньку на стол и, как всегда, когда чувствовал себя неловко, перевёл разговор на собеседника.
— Сильно рука болит?
Вопрос заставил Лёна на пару секунд задуматься, словно оценивая уровень боли.
— Да нет. Просто болит.
— Может, в аптеку метнуться? Ну, за обезболивающим.
— Не нужно, у меня всё есть.
В принципе, логично: он же сам сказал, что не в первый раз сустав выбивает. Не стоило лезть со своими предложениями — мало Сане других забот? И вообще, чая в кружке на последний глоток осталось, а значит, пора сваливать.
— Ну, я это, — Саня запнулся, — пойду?
— Иди, — легко согласился Лён. — Откуда уезжать, разобрался?
— Угу.
Два табурета скрипнули почти в унисон, лишившись тяжести. Как вежливый хозяин, Лён вышел провожать гостя в прихожую и апатично прислонился плечом к стене. Саня обулся, застегнул куртку, но вместо скомканного «До свидания» вдруг спросил: — А вы точно на больничный не пойдёте?
— Точно.
— Почему? — Саня знал, что повторяется и нарывается, однако искренне не мог понять, какими мотивами можно руководствоваться, принимая такое очевидно дурацкое решение.
Лён выпрямился.
— Александр. По-моему, ты собирался уходить.
У Сани дёрнулась щека.
— Пожалуйста, — неестественно ровным тоном попросил он, — не называйте меня полным именем.
Взгляды их скрестились, и Лён наклонил голову, принимая просьбу: — Хорошо. Прости.
А ведь он действительно понял, сообразил Саня. Хотя, если разобраться, что в этом удивительного? Он ведь тоже «Лён», а не «Леонид».
— И вы простите. Не моё дело, да?
— Не твоё, — спокойно и совсем не обидно подтвердил Лён.
Саня переступил с ноги на ногу и, решившись, протянул руку: — Тогда это, до свидания?
Кажется, за их короткое знакомство он умудрился шокировать Лёна во второй раз.
— До свидания, — пожатие было сухим и горячим, — Спасибо тебе.
Принимать благодарность Саня умел ещё хуже, чем благодарить. Поэтому он только кивнул и поспешно выскочил за дверь, надеясь, что Лён не успел заметить его некстати вспыхнувшие от смущения щёки.
«И отчего я сказал «до свидания»? — думал Саня, сбегая по ступенькам вниз. — Я ведь больше не собираюсь сюда приезжать».
И в тот момент он действительно не собирался.

На работе следующий день был выходным, пары в универе начинались с обеда — словом, спи не хочу. Тем более соседи с утра пораньше разошлись по своим делам: Игорь с Лёхой — на учёбу, а Витёк — в студенческую поликлинику на медосмотр. От последнего удовольствия Саня отмахался заведённой при трудоустройстве медкнижкой, чему был несказанно рад. Второй раз тратить день на толкание в бесконечных очередях он желания не имел.
Итак, все обстоятельства располагали к сладкому утреннему сну и позднему пробуждению. Однако стоило щёлкнуть замку за последним из уходящих, как крепко проспавший все соседские сборы Саня открыл глаза. Естественно, он первым делом посмотрел на часы — половина восьмого, несусветная рань — и тут же зажмурился обратно. Повернулся на один бок, на другой, закутался в одеяло, раскутался — подлец Морфей сбежал и не думал возвращаться. Поворочавшись ещё немного, Саня смирился с неизбежным и поднялся с дивана.

Кухня встретила его привычным бардаком из грязной посуды, пустых пивных полторашек, пластиковых пакетов и прочего мусора. Саня хлебнул воды прямо из-под крана, щёлкнул кнопкой электрического чайника и заглянул в стоявший на плите алюминиевый казан. От вчерашнего плова в нём остались лишь несколько присохших к стенкам рисинок. Саня вздохнул и вытащил из шкафа пачку сухого картофельного пюре. Открыл дверцу холодильника — ага, хлеб есть. Уже неплохо. Тут как раз отключился чайник, и Саня занялся готовкой нехитрого завтрака.
Подкрепившись, он сполоснул посуду и залил водой казан — вечером отмывать будет проще. Потом открыл форточку, уселся на подоконник и закурил. В голове плавали ленивые мысли о том, что раз уж до выхода на учёбу столько времени, то надо бы доделать домашку по аналитической геометрии. И переслушать концертник «Железной девки»2, который Витёк притащил вчера от знакомого гитареро. Саня затянулся сигаретой. Настроение отчего-то было подстать сегодняшнему небу — низкому, хмурому, грозящему вот-вот напустить на землю рой белых мух. Внизу, во дворе, тоже царил монохром. Сугробы на клумбах, несколько засыпанных ночным снегопадом машин, безголовый снеговик в центре детской площадки. Единственным ярким пятном был пёстрый платок на голове дворничихи, которая бодро расчищала подъездные дорожки. Саня утопил бычок в жестянке из-под индийского кофе и соскочил с подоконника. Вернулся в комнату, посмотрел на заваленный хламом письменный стол и начал одеваться для выхода на улицу.

Он полностью отдавал себе отчёт в том, что лезет туда, куда не просили. Более того, откуда его чуть ли не прямым текстом посылали. Но блин горелый! Одной рукой снег убирать или мусорные баки двигать — как Лён вообще себе это представляет? Ами... Ани… Тьфу, забыл слово! Тут приснопамятный «пазик» свернул с трассы, и Саню — его единственного пассажира — крепко тряхнуло на ухабе.
— Конечная! — провозгласила кондуктор. Как будто это и без того не было понятно. Саня выбрался наружу, огляделся — не видно ли на горизонте знакомой гоп-компании? — и не обнаружив угрозы, зашагал по знакомому маршруту. Идти по автомобильной колее было легко и приятно, но стоило повернуть на узкую, протоптанную в сугробах тропку, как в кроссовки тут же набилось снега. Кое-как Саня догрёб до пятиэтажки Лёна, где задним умом сообразил, что можно было сделать небольшой крюк и дойти до места по раскатанной машинами дороге. Пообещав себе возвращаться нормальным путём, Саня вошёл во двор.
Две из шести площадок перед подъездами оказались уже расчищены, и дворник как раз занимался третьей, шумно шкрябая по снегу широкой лопатой. Держал он её как-то странно, неудобно — одной рукой и зажав черенок подмышкой. Саня скрипнул зубами и прибавил шагу.
— Лён!
Работавший человек обернулся на крик. Нахмурился, воткнул лопату в снег и всем весом опёрся на неё.
— Здрасьте, — выдохнул Саня, останавливаясь в шаге перед ним. Протянул руку за инструментом: — Давайте, дальше я.
— Здравствуй, — Вид у Лёна был крайне недоверчивый. — Не ожидал тебя снова увидеть.
Санины щёки опалило смущением. Х-холера, да что ж такое-то!
— Я сам не ожидал, — грубовато буркнул он. — Лопату даёте?
Лён выдержал паузу и отпустил черенок: — Бери.

Работал Саня споро. Расчистил одну площадку, другую, потом остановился перевести дух.
— Вот скажите, — спросил он у Лёна, посыпающего песком дорожку между подъездами, — вам обязательно надо было сегодня этим заниматься?
— Ночью опять снегопад обещают. Если не чистить, то завтра будет в два раза больше работы.
Саня засопел и занялся шестой площадкой.
— Слушайте, ну возьмите больничный, а? Неудобно же, и спина, наверное, болит.
Лён промолчал. Так и не дождавшись ответа, Саня перешёл к следующему вопросу: — Вам потом что-нибудь ещё делать надо будет?
— Нет, это всё.
Вот и прекрасно. На клумбу отправилась последняя лопата снега. Уф, даже жарко стало!
— Куда лопату?
— Сюда, — Лён указал на открытую дверь технического помещения рядом с последним подъездом. — Поставь у входа.
Саня с любопытством заглянул внутрь — ему всегда было интересно, что же хранится в этой вечно запертой каморке. Выяснилось, что ничего особенного: метла, веник, совковая и штыковая лопаты, грабли, вёдра, мешки, стремянка. Словом, всякий рабочий дворницкий инструмент.
— Поднимешься на чай? — из-за спины спросил Лён. — С бутербродами.
При упоминании еды желудок довольно заурчал.
— Поднимусь, — не совладал с искушением Саня. — Спасибо.
В конце концов, надо же им как-то про помощь договориться. Так почему бы не под чай с бутербродами?

Всё-таки кроссовки — не зимняя обувь. Пару раз снег черпнул, и хана, ноги насквозь мокрые. Лён, кстати, тоже это заметил, потому что мимоходом сказал: — Поставь обувь к батарее.
— С них лужа натечёт, — Саня не упрямился, просто его действительно смущал этот момент.
— Ничего страшного.
Сане вспомнилось, как мать требовала, чтобы он стелил под обувь газету, а потом всё убирал, потому что она им с отцом не служанка.
— Лён, у вас газета есть?
— Нету, — На кухне засвистел чайник. — Не плоди лишние сущности и разувайся наконец.
Саня послушался. Отнёс кроссовки к батарее в пустой комнате и, направляясь мыть руки, громко сказал: — А про сущности я знаю. Это «бритва Оккама».
— Рад за твою эрудицию, — без насмешки отозвался Лён. — Три минуты, и чай готов.

Когда Саня объявился на кухне, Лён ещё делал бутерброды. Причём настолько ловко резал хлеб и сыр левой рукой, что Саня даже засмотрелся.
— Бери не стесняясь, — Лён перенес разделочную доску на обеденный стол.
— Спасибо, — Саня тут же набил рот едой. Потом сообразил, как это должно было выглядеть, и, оправдываясь, промычал: — Вкусно.
— Я рад, — Лён уселся на свой табурет, отодвинул в сторону кружку с чаем и серьёзно посмотрел на Саню: — Саша, я без шуток говорю: мне не нужна помощь.
«Сашей» его не называли с детского сада, и ощущение от этого уменьшительного имени было странным, но не отталкивающим.
— Перефразируя высказывание одного известного лётчика, «мы в ответе за тех, кому вправили вывих», — вернул Саня сказанную когда-то фразу. Затем коротко взглянул на наручные часы и, обжигаясь, в два глотка допил чай. — Ладно, мне пора. Завтра после работы приеду, так что вы, пожалуйста, потерпите до вечера с трудовыми подвигами.
— У тебя деньги-то лишние есть, чтобы сюда кататься?
— Найду.
— Лучше на нормальную обувь их найди. И на еду, потому что питание у тебя, похоже, трёхразовое. Понедельник, среда, пятница.
Это было не к месту, но Саня смешливо фыркнул и поправил: — Не, у меня как в песне. «День едим, а три пьём».
— Вот-вот. А надо бы наоборот.
Саня поднялся из-за стола.
— Я приеду, — твёрдо сказал он. — Вы меня очень сильно выручили, чтобы я на это забил.
— Репей, — устало констатировал Лён. — Лучше б я котёночка спас.
— За котёнком надо лоток менять и миску мыть, а я самостоятельный, — в подтверждение этих слов Саня сполоснул кружку и поставил её сушиться рядом с мойкой. — До свидания, спасибо за чай.

Он думал, что его не будут провожать, и поначалу всё было похоже именно на это. Пока Саня одевался и обувал ещё влажные, но хотя бы тёплые кроссовки, Лён чем-то шуршал в комнате. Однако когда гость уже собирался громко сказать «Я ушёл!», хозяин вышел-таки в прихожую. Протянул какую-то бумажку: — Читай.
Саня с любопытством взял листок. Наверху было крупно напечатано «Справка № 330-А», потом шло обычное: «Выдана Милиневскому Леониду Анатольевичу, год рождения 1979» — тут Саня удивился, что Лён, оказывается, всего на девять лет старше — «Адрес», «Забор крови», «Определение антител к ВИЧ-1 и ВИЧ-2 всех классов (IgG, IgM) методом иммуноферментного анализа». И в самом низу «анализ крови с ПОЛОЖИТЕЛЬНЫМ результатом». Дата. Печать. Подпись.
В смысл последних строк Саня въехал не сразу, а когда сообразил, у него будто лампочка в голове зажглась.
— Ну, теперь понятно, — брякнул он.
— Что именно? — морозно поинтересовался Лён.
Саня поднял на него глаза — ох, и лицо! На все пуговицы застёгнутое.
— Почему вы такой, — объяснялось не особенно ловко. — Почему живёте в такой квартире, больничный не хотите брать, — Саня понимал, что надо говорить о другом, только как? — Лён, я… Спасибо, — он протянул бумажку обратно. — Я завтра пораньше постараюсь с работы свинтить, могу даже попробовать слоек контрабандой вынести. Нам на обед выдают, только с собой забирать нельзя.
На протяжении этой сбивчивой тирады лицо Лёна принимало всё более живое и изумлённое выражение.
— Не надо слоек, — отказался он, забирая справку. — Скажи, тебя действительно ничего не смущает?
Саня потёр лоб.
— Ну, ВИЧ, он ведь бытовым путём не передаётся, так? Нам на биологии объясняли. Или вы про что-то ещё?
— Нет, только про это, — из глаз Лёна окончательно ушёл холод, — Саша, я… Насчёт котёнка я погорячился. Прости.
— Забейте, — Сане тоже вдруг стало легко-легко, и даже вспыхнувшие щёки не испортили это настроение. — Всё, я потопал, пока в универ не опоздал. До завтра.
— До завтра, но при двух условиях.
Саня замер на пороге.
— Каких?
— Первое: с этого момента обращаешься ко мне на «ты».
— Хорошо, — В конце концов, разница в возрасте у них действительно невелика. — А второе?
— Второе: ты дашь слово, что с ближайшей зарплаты купишь себе зимние ботинки. Мне твои ОРЗ без надобности.
Саня мог бы сказать, что в жизни не болел ничем серьёзнее банального насморка и что деньги ему нужнее на новый мобильник, но вместо этого честно пообещал: — Даю слово.
И, конечно же, сдержал обещание.


2 Iron Maiden (рус. Айрон Мэйден; с англ. — «Железная дева») — британская хеви-метал-группа, которая в начале 1980-х гг. являлась одним из известнейших представителей новой волны британского хеви-метала, а позже оказала значительное влияние на развитие метала в целом.


Осколок четвёртый. Мобильник


Сон про Самое Безопасное Место на Свете всегда начинался с темноты. Темноты и тепла, в которых Ал плавал, как в невесомости. Потом в темноте вырисовывалось незашторенное балконное окно, едва светящееся бледно-голубым светом зимней ночи. Под спиной появлялась жёсткость пола, а под головой — твёрдость чужого плеча. Ватная тишина наполнялась звуками: урчанием старого холодильника, деликатным постукиванием метели в стекло, ровным дыханием спящего рядом человека. Там, за толстыми кирпичными стенами, вьюга баюкала город, кутая его в снежное пуховое одеяло. Под её колыбельную засыпал и Саня-Ал, засыпал во сне, заворачиваясь в надёжность объятий, в запахи только что скошенной травы, нагретой солнцем земли, свежего пота. Летние запахи, но Саню-из-сна это не тревожило. Как и Ала-из-яви, который совершенно точно знал причину странного сочетания зимы и лета.

***

По молчаливому уговору за лопату Лён больше не брался, зато без обидняков комментировал Санину технику уборки снега. Комментарии эти в целом сводились к резкому «Поясницу не гни!», на что Саня недовольно сопел, однако каждый раз исправлялся. Проблемы со спиной ему были нужны в последнюю очередь.
Это был третий или четвёртый раз, когда он помогал Лёну чистить двор от выпавшего за ночь снега. Махал лопатой, напевал «Группу крови» и на очередном «Пожелай мне удачи в бою» вдруг заметил в разворошённом сугробе что-то тёмное. Наклонился посмотреть — ничего себе!
— От свезло так свезло! — Саня покрутил в руках синий «Siemens A50». Экран был цел, корпус тоже, правда, включиться мобильник отказался, но скорее всего потому, что успел разрядиться в ноль.
— Что там? — Лён положил лоток с песком на скамейку и подошёл посмотреть.
— Мобила, — Саня протянул ему телефон. — Совсем как у меня раньше была.
Лён полным раздражения жестом заправил за ухо выбившуюся из косицы прядь и взял «сименс». Ловким движением открыл крышку, вытряхнул аккумулятор на ладонь перевязанной руки.
— Как думаешь, рабочий? — с затаённой надеждой спросил Саня.
Внимательно изучавший мобильник Лён пожал плечами: — Надо хорошо просушить и попробовать зарядить. У тебя от прошлого телефона зарядное осталось?
— Да.
— Тогда приноси завтра. Посмотрим, потеряли этого арийца или просто до мусорного бака не донесли.
Саня мысленно скрестил пальцы за первый вариант. Находка была очень кстати — замену украденному сотовому он до сих пор не купил, а ходить без связи напрягало. Да, Саня экономил на чём можно и нельзя, но деньги с завидным постоянством уходили на более срочные нужды, и необходимая сумма никак не накапливалась. Должно же было ему по-настоящему повезти, в самом-то деле!

В тот день Саня честно отсидел в универе все пары и возвращался на съёмную квартиру таким усталым, будто в поле пахал, а не ручкой по бумаге водил. Хорошо, хоть лифт работал и без проволочек поднял своего пассажира на девятый этаж. Стоя на лестничной клетке, Саня привычно полез за ключом, как вдруг заметил, что дверь в квартиру слегка приоткрыта. Он моментально напрягся, аккуратно толкнул её ногой и был встречен на пороге раздавшимся из кухни взрывом гогота. Х-холера, только этого не хватало. Больше не осторожничая, Саня вошёл в квартиру, громко захлопнув за собой дверь. Пока он снимал куртку, в прихожую вышел услышавший шум сосед Витька.
— О, Санёк! А мы с пацанами как раз тебя вспоминали.
Саня мрачно посмотрел на него: глаза блестят, на щеках два ярких мазка румянца — точно накурился, зараза.
— Витя, — Саня говорил спокойно, хотя больше всего сейчас хотел дать непутёвому соседу в глаз, — ты что нам три дня назад клятвенно обещал?
— Да ладно, Сань, квартира же всё равно пустая стоит. Игорян на смене, Лёха домой свалил, — Витёк искренне не видел проблемы. — Пошли, покуришь с нами. Ганджубас огонь, с одной затяжки отлетаешь!
Саня не хотел курить, Саня хотел есть и спать, но ни то ни другое в компании растаманов ему сегодня не грозило.
— Витя… — Хотя, толку сейчас вставлять пистон этому укурышу. Под травкой до него всё равно не дойдёт. — Не буду я с вами курить. Я вообще заскочил чисто зарядку для мобилы взять.
— А, ну ладно, — Витёк выглядел разочарованным. — Но ты возвращайся скорее, лады? Мы тебе оставим.
Тут из кухни раздался ор «Витя! Бульбулятор стынет!», и Витька как ветром сдуло.
— Укурыш, — с тоской и презрением повторил Саня вслух. Не разуваясь прошёл в комнату, выгреб из недр своей тумбочки зарядное устройство для «сименса», пересчитал монетки в кармане. Ладно, на проезд туда-обратно хватит, а что до ужина — обойдётся без ужина. Тем более, завтра утром вернётся Лёха, а он всегда привозит от родителей домашней еды.

Самое грустное то, думал Саня, шагая через сиреневые февральские сумерки к остановке, что возвращаться придётся в любом случае. Ночевать же где-то надо.
— Может, они к ночи разойдутся? — спросил он у редких, срывающихся с неба снежинок. И сам себе ответил: — Ага, счаз. Держи карман шире.

Пока Саня трясся в маршрутке, снегопад всё усиливался, и когда он добрался до пригорода, метель уже разыгралась не на шутку. Вообще, самым разумным сейчас было сразу сесть на обратный автобус — вероятность поиметь проблемы с транспортом была неиллюзорно велика. Но в этом случае деньги, пусть и невеликие, оказались бы потрачены впустую, а такого Саня допустить не мог. Он неискренне успокоил себя, что миссия передачи зарядки уложится в пятнадцать минут, и ничего страшного за это время случиться просто не успеет. Ага, счаз, прокомментировало благоразумие, однако его скептическое замечание было благополучно проигнорировано.

До дома Лёна он действительно добежал минут за семь — новые зимние ботинки чрезвычайно способствовали крейсерской скорости. Резво взлетел на пятый этаж, позвонил в звонок, и на секунду лишился дара речи, когда дверь открылась. Нет, в прихожей стоял несомненно Лён — у кого ещё мог быть настолько острый сине-карий взгляд? — но разительно помолодевший, с короткой стрижкой и гладко выбритым лицом.
— Саша? Что-то случилось? — Лён приглашающе отступил в глубь квартиры. — Проходи.
«Что-то случилось?», а не «Что ты тут делаешь?». Саня испугался, что опять покраснеет, и зачастил, стараясь не обращать внимания на разливающееся в груди тепло: — Не-не-не, всё нормально, я на минуточку. Я зарядное привёз. Ну, на всякий случай, — он практически всучил Лёну причину — или предлог — поездки. — А так мне пора, пока автобусы ещё ходят. До за…
— Погоди, стремительный домкрат! — перебил его Лён. — Давай, я тебя хотя бы до трассы провожу.
— Зачем? — удивлённо посмотрел на него Саня.
— Чтобы ночью спать спокойно. Ты погоду на улице видел?
— Да подумаешь, снег идёт!
— Снег? — хмыкнул Лён, накидывая ватник. — Пойдём посмотрим, какой там снег.

То, что Лён не просто так помянул погоду, Саня заподозрил, когда пришлось навалиться плечом, чтобы открыть дверь подъезда. За которой не было ничего, кроме бело-серой снежной круговерти.
— Ах, х-холера!
Резко переменивший направление ветер рванул дверь из рук, швырнул в глупых людишек колючей ледяной крошкой — наружу собрались? А вот вам!
— Блин горелый, что делать-то? — Даже если они вдвоём добредут до трассы, даже если дождутся автобуса, то возвращаться через всю эту срань Лёну надо будет в одиночку. А если он простудится от такого приключения? Самое то с его диагнозом. — Лён, слушай…
— Предлагаешь не суетиться и обмозговать ситуацию под чай с печеньем? Поддерживаю.
Чай с печеньем. Саня устало прикрыл глаза. Идиот, зачем он приехал? Не зря отец говорил: от него вечно одни проблемы.
— Саша? — Лён осторожно тронул его за плечо, и Саня встряхнулся.
— Да, надо обмозговать. А там, может, и метель утихнет.
Ветер только издевательски расхохотался.

Войдя в квартиру, Саня первым делом виновато сказал: — Извини.
— Было бы за что извинять, — похоже, ничего возмутительного в истории с зарядным Лён не видел. — Будем сегодня заниматься реанимацией твоей находки?
— Думаешь, он успел просохнуть?
— Почему нет? Ты же его из сугроба, а не из лужи достал.
— Тогда, конечно, будем.
Чувство вины отступило перед азартом экспериментатора, и у Сани мелькнула крамольная мысль: уж не это ли было целью Лёнова предложения? Впрочем, нет, ерунда. Его душевные терзания на фиг никому не интересны. Саня подавил вздох и пошёл мыть руки.

Пока на кухне с шипением и посвистыванием закипал чайник, команда реаниматоров мобильных устройств перебралась в большую комнату. Лён зажёг верхний свет — все четыре лампочки — и непринуждённо расположился прямо на полу под розеткой, торчавшей аккурат из середины стены. Сане, на которого пустая комната в ярком искусственном свете по-прежнему производила гнетущее впечатление, ничего не оставалось, как усесться рядом.
Когда экран подключенного к электросети «сименса» многообещающе засветился, Лён без лишней торжественности длинно нажал на кнопку отмены вызова. Тут Саня непроизвольно затаил дыхание, а оживший телефон поприветствовал мир надписью «SIEMENS Be inspared».
— Похоже, его всё-таки потеряли, — Лён выглядел весьма довольным. — Что ж, поздравляю с обновкой.
— Спасибо, — Саня же вообще светился чистым именинником.
— Пускай до утра заряжается, завтра заберёшь. И сделай ему потом полный цикл разрядки, чтобы посмотреть, насколько аккумулятор живой.
— Ага, сделаю.
Тут за окном особенно громко взвыл ветер, лампочки в люстре мигнули раз, другой и погасли окончательно. Следом за ними на полувзрыке замолчал и древний однокамерный «ЗИЛ», чей мерный рокот создавал такой привычный шумовой фон.
— Опять на подстанции пробки выбило, — раздался в наступивших тишине и темноте спокойный голос Лёна. — Ничего, скоро исправят.
— Скоро? Такое что, часто бывает?
— Зимой регулярно — подстанция старая, не рассчитанная на большую нагрузку. Кто-то лишний обогреватель включил, и алё, весь микрорайон сидит без света. Ладно, пошли чай пить, скоро чайник закипит.
«Как идти-то, по стеночке?» — хотел спросить Саня, однако вовремя понял, что для адаптировавшихся к темноте глаз вполне хватает и бледного свечения балконного окна. Он поднялся с пола, выглянул на улицу, и увиденное его совсем не обрадовало.
— Снег до сих пор валит, — поделился он с Лёном своей тревогой, едва войдя на кухню. — Скажи, таксисты сейчас много денег до города возьмут?
— Представления не имею, — Лён передвинул чайник, оставив зажжёную конфорку дополнительным источником света. — Тебе на работу завтра?
— Не, опять в универ. Ко второй паре.
— Понятно. Ты ужинал? У меня макароны по-флотски остались.
Саня бы соврал, да предатель-желудок громким урчанием спалил всю контору.
— Не ужинал, — Смысла отпираться больше не было. — Но мне чая хватит, честно.
В последнее Лён, естественно, не поверил и поставил на огонь сковородку с макаронами.
— Подумай пока вот над чем, — он отвернулся от плиты и посмотрел прямо на Саню. — Ты можешь переночевать здесь и в восемь уехать от трассы. Сколько бы снега ни выпало, там автобусы ходить будут.
Объективно, в сложившейся ситуации это было лучшее решение.
— Спасибо, но…
— Подумай, — с нажимом повторил Лён, не дав Сане договорить. — До конца ужина.

— Так что у тебя всё-таки случилось?
— Да ничего особенного, — с набитым ртом, невнятно ответил Саня. Проглотил макароны и пояснил: — Сосед устроил раста-пати, вот я и свалил.
— В метель?
— Ну, тогда она ещё не была метелью.
Лён неодобрительно промолчал.

Нормально пристроить сковородку в заставленной раковине получилось с трудом. Похоже, мыть посуду одной рукой не удобно даже амбидекстрам, беззлобно усмехнулся про себя Саня. Надо будет помочь, но сначала они расставят все точки над ё: — Лён, правда, спасибо. Только я всё-таки попробую сейчас в город уехать.
— Почему? Что тебя смущает в моём варианте?
Может, сказать как есть? Вдруг не обидится?
— То, что я тебе опять должен получаюсь.
Лён не обиделся. Хмыкнул тихонько: — Должен. Ничего ты мне не должен, Саша. Скорее наоборот.
— В смысле, наоборот?
— Ты знаешь, что означает «пария»? — вопросом на вопрос ответил Лён. Саня молча кивнул, потом сообразил, что в скудном освещении жест можно было не разобрать, и повторил голосом: — Знаю.
— Так вот, ты единственный человек, который увидел справку и после этого не шарахается от меня, как от прокажённого. Поверь на слово, ужин и ночёвка за такое — сущая ерунда.
Сане вспомнился седьмой класс, переход в новую школу и полугодовой бойкот, объявленный ему одноклассниками, как месть училке русского и по совместительству Саниной матери. Который закончился только с очередной сменой школы.
— Ладно, убедил. Заодно посуду тебе помою — вон какая гора в раковине скопилась.
И будто подтверждая, что всё решено правильно, под потолком зажглась лампочка.

До сих пор Саня считал, что вещей у Лёна, как и у него самого, — необходимый минимум. Поэтому он очень удивился, когда из недр платяного шкафа появились сначала большое банное полотенце, потом подушка, шерстяное одеяло и, наконец, стопка отглаженного постельного белья. Но ещё больше его удивили слова Лёна про разложенное кресло-кровать: — Спать будешь здесь.
— Погоди, а ты как же?
— А у меня две протрузии в шейном отделе, отчего уже лет десять я сплю исключительно на полу.
«На полу» означало на незастеленной туристической пенке, которую Лён раскатал возле шкафов. Спать он улёгся прямо в одежде, только пуговицу на воротнике рубашки расстегнул. И то в последнем Саня был не уверен, потому что ложились они с уже выключенным светом.
— Спокойной ночи, — напоследок пожелал Лён.
— Э-э, спокойной.
Саня поворочался на узкой постели, устраиваясь поудобнее. На улице всё ещё бесчинствовала метель, значит, утром надо будет встать пораньше, чтобы помочь Лёну с уборкой снега. Потом заскочить на съёмную квартиру за торбой и ехать в универ. Столько дел, столько дел. Саня сладко зевнул и зарылся носом в подушку. Хорошо, что все они будут завтра.

Саше пять лет. Саша играл во дворе и случайно попал мячом в окно. На звон разбитого стекла из огорода прибежала мать, стала кричать. Что-то про бессовестного, гадкого мальчишку, который только всё портит, про то, сколько они с отцом работают, а он не ценит, не ценит, не ценит… Саша старался не слушать, смотрел в землю, считал травинки. Потом пришёл отец, молча окинул взглядом картину происшествия и, больно схватив Сашу за руку, потащил его к сараю.
— Нет! Папочка, нет, пожалуйста! Папа!
Погреб распахнул свою чудовищную пасть, дохнул в лицо запахами сырости и плесени.
— Я больше не буду! Папа! Папа!
Десять ступенек железной лестницы, с которой они едва не слетели — так брыкался перехваченный за пояс мальчишка.
— Па! Па!
Над головой с глухим стуком захлопнулась тяжёлая крышка, и наступила тьма. Жуткая, могильная.
— А-а-а-а!

— Саша!
Саня с криком сел на постели. Его трясло, сердце перепуганной птицей колотилось о рёбра, грозя проломить грудную клетку и вырваться на свободу. Чтобы хоть как-то успокоиться, Саня подтянул колени к груди и уткнулся лицом в ладони — кошмар, снова, снова этот кошмар, неужели опять из ночи в ночь, неужели…
— Саша.
Кресло-кровать скрипнуло, принимая дополнительный вес. Мокрой от пота спиной Саня почувствовал тепло севшего рядом Лёна.
— Кошмар приснился, — вытолкнул он из сухой гортани ненужное объяснение. — Просто кошмар, всё в порядке.
— Расскажи, — мягко попросил Лён. — Названый страх теряет силу.
Рассказать? Но какими словами? Саня зажмурился до разноцветных кругов под веками и заговорил.
— Когда я был маленький, то боялся темноты. Ну, мне казалось, что на свету умереть нельзя, а в темноте — можно, и чем она кромешнее, тем смертельнее. А мои родители оба учителя и считали, что бить детей — это непедагогично. Поэтому за серьёзные провинности меня запирали в сарае, в погребе. Ну, мы ещё в своём доме жили, это потом нам квартиру дали, когда под расселение попали. Я сейчас вспоминаю — запирали-то меня минут на пять, не больше, но тогда… Я каждый раз боялся, что меня не выпустят, и я там умру, а моё тело съедят крысы… В общем, такая чушь, детская страшилка, как про гроб на колёсиках.
Саня понял, что вот-вот всхлипнет, и замолчал. Задышал ртом, стараясь прогнать подкативший к горлу ком. Чушь, чушь, какая чушь…
На сгорбленные плечи легла тёплая, приятная тяжесть чужих ладоней.
— «Из чего твой панцирь, черепаха? Я спросил и получил ответ: — Он из пережитого мной страха, и брони надёжней в мире нет».
Это было похоже на прорыв плотины. Страх, одиночество, тоска, неприкаянность, бессилие — весь тот зловонный ад, который Саня годами копил в себе, прятал на самое дно души, вскипая пеной рванул вверх. С головой накрыл девятым валом беззвучной истерики, и только обнимающие за плечи руки спасали от того, чтобы захлебнуться в солёном море неостановимых слёз.
Лён обнимал его до конца, до усталой тишины в голове и пустоты за рёбрами. Но когда сжимавшийся в комок Саня нашёл в себе силы немного выпрямиться, сразу же отпустил. Поднялся с кресла.
— Теперь легче?
Саня не по-взрослому шмыгнул носом: — Ага.
— Тогда сходи умойся, попей воды и ложись спать. Я подежурю, чтобы тебе больше ничего не снилось.

Дежурным Лён оказался ответственным — остаток ночи Саня проспал крепким сном без сновидений. А утром годами мучивший его кошмар показался далёким, тусклым и совсем нестрашным. Потерявшим силу или даже передавшим её Сане, который уже и забыл, когда чувствовал в себе такую прорву энергии. Размышляя обо всём этом и попутно намывая в раковине посуду, он решил поделиться сделанным открытием: — Лён, ты знаешь, а ведь про черепаху — это, ну, правда.
— Догадываюсь.
Словно мельничный жернов упал в воду. Саня обернулся: Лён крайне внимательно рассматривал что-то за окном. Неестественно прямой. Саня прикусил щеку и вернулся к недомытой кастрюле из-под гречневой каши.
Какую броню можно выковать из страха стоящей за спиной смерти? И нужны ли будут человеку в такой броне вязаные жилеты и застёгнутые до последней пуговицы рубашки? И как можно попросить рассказать такое? Особенно белым днём, когда сам Саня даже с кем-то близким не решился бы откровенничать. А ведь Лёну он чуть больше, чем никто — так, случайно спасённый студентишка, от которого проблем больше, чем пользы. И Саня позволил угаснуть толком не начавшемуся неловкому разговору, малодушно пообещав себе при удобном случае снова заговорить на эту тему. Само собой, случай так и не предоставился.


Осколок пятый. Квартира


Над головой смутно белел идеальный потолок съёмной квартиры «с настоящим евро-ремонтом!», как гордо презентовала её хозяйка. Очередная хозяйка очередной съёмной квартиры. Будильник на смартфоне запиликал во второй раз, и Ал не глядя чиркнул по экрану пальцем, заставляя настырный гаджет умолкнуть. Прагматичный внутренний голос твердил, что, если он не хочет снова опоздать, то пора поднимать задницу и идти готовить завтрак, а самому Алу вместо этого хотелось уткнуться носом в подушку и сдохнуть от тоски. Прямо здесь и сейчас.
— Лён.
Наверное, со стороны он был похож на шизофреника, но, холера, кому какое дело?
— Лён, если я не ошибся, если это действительно ты… Давай встретимся и поговорим. Пожалуйста.


***

Если кто и был мастером задавать дурацкие вопросы в нужный момент, то это Витёк.
— Санёк, колись, ты девушку нашёл?
Пиво пошло не в то горло, и Саня закашлялся.
— Я тоже давно хотел про это спросить, — Лёха по-дружески саданул его по спине.
— С чего, — наконец продышался Саня, — вы взяли, вообще?
— Во-первых, ты в душ каждый день ходишь, — Витёк начал загибать пальцы. — Во-вторых, прибарахлился. В-третьих, тут только ночуешь.
— Вот-вот, — покивал Лёха. — Сто лет с нами пива не пил.
— Нет у меня девушки, — огрызнулся Саня. — Работаю я. Появились деньги — купил несколько шмоток, что такого-то?
Лёха с Витьком переглянулись, и последний немного шутовски развёл руками: — Ничего. На свадьбу только не забудь пригласить.
Саня сердито засопел. Вот же Шерлоки Холмсы недоделанные. Раз ежедневно в душ ходит — значит, свадьба не за горами. Зашибись логика.
— Игорь вон тоже каждый вечер вещи стирает, и что? Ему тоже ЗАГС светит?
На этот казавшийся неотразимым аргумент Лёха хмыкнул, а Витёк откровенно заржал: — Так Игорян уже месяц со своей Маришкой мутит, ты что не знал?
Саня почувствовал, как у него запылали уши, буркнул: — Не знал, — и поспешил спрятаться за пластиковым стаканом с «Клинским».
— Я же говорю, редко с нами отдыхаешь, — миролюбиво сказал Лёха. — Погоди, ты ж Маришку и не видел пока, получается? Ну, на днюхе познакомишься — классная девчонка.
— Ты ж на днюху-то объявишься? — не без оснований уточнил Витёк. День рождения Игоря собирались отмечать завтра, в воскресенье, когда Саня обычно брал дополнительную рабочую смену.
— Объявлюсь. Во сколько начинаете?
— Да прям с утра. Маришка к десяти обещалась; приедет — начнём поляну накрывать. А остальной народ к часу звали.
— Понятно, — Саня допил пиво и потянулся за полторашкой. — Х-холера, закончилось.
— Ничего, Игорян обещал «Охоты» взять, — успокоил его Витёк. Из прихожей донёсся шум открывающейся двери. — О, а вот и он, походу.
Внимание собутыльников переключилось на вернувшегося товарища, и у Сани появилась возможность переварить услышанное. Он и в самом деле подзабил на посиделки с соседями — на это не было ни времени, ни денег, ни, откровенно говоря, желания. После ежедневной круговерти учёба-работа-Лён сил оставалось только на то, чтобы доползти до дивана и вырубиться. Откуда при таком раскладе взяться девушке даже теоретически предположить было сложно. А уж практически — тут Саня незаметно вздохнул — не нужен девушкам нищий студент с прыщавой мордой. Чему он буквально вчера получил подтверждение, попытавшись, наконец, познакомиться с не-Тарьей из кабинета ксерокопии.

Был конец большого перерыва между парами, она в одиночестве сидела за столиком в студенческом буфете, и Саня решил, что это его шанс.
— Привет, тебя случайно не Тарья зовут? — начал он заготовленной фразой. Однако девушка, похоже, ничего не слышала о группе «Nightwish», потому что, равнодушно скользнув по Сане взглядом, ответила: — Случайно нет.
— Странно, ты на неё очень похожа. Просто один в один, — Саня не терял надежды пообщаться, несмотря на явное отсутствие у собеседницы интереса. — Можно к тебе сесть?
— Садись, — не-Тарья подхватила сумочку и пустой стаканчик из-под кофе. — Мне как раз пора идти. Пока.
— Пока, — грустно сказал Саня ей вслед. Опустился на соседний стул, поболтал в чае пластиковой палочкой, размешивая несуществующий сахар. Опять у него ничего не вышло, и не помогли ни заранее продуманный разговор, ни новый свитер осеннего рыже-коричневого цвета. Саня скорчил презрительную гримасу, вспомнив оханье торговки на рынке: «Молодой человек, вам очень идёт, и по фигуре, и лицо освежает!». Хрен его знает, что там освежалось — лично Саня видел в зеркале давно протухшего зомбяка и стопроцентно зажал бы денег за ненужную обновку, если б не вспомнил про Лёна и про то, как неловко стало в последнее время ходить перед ним в обносках. Так судьба свитера оказалась решена, а Санин бумажник полегчал на добрую пятисотку. Напрасная трата денег вышла: девушкам как было на него параллельно, так и осталось, а Лён…

— Короче, Игорян, Санёк сказал, что будет.
Голос Витька вернул Саню в настоящий момент.
— Отлично, — Игорь вошёл на кухню: — Здорово, Саня.
— Привет, — Саня пожал протянутую ладонь и про себя отметил, насколько замотанным выглядит сосед. — Мы там тебе супа оставили.
— Ага, вдвоём Витьку от кастрюли оттаскивали, чтобы не сожрал, — подтвердил Лёха.
— Кто сожрал? Я? — тут же возмутился Витёк. — Да я никогда!
Разгорелась шутливая перепалка, под которую Игорь уселся ужинать, а Саня налил себе ещё пива.

В последний раз он был у Лёна позавчера. Примчался сразу из универа, после четырёх пар лекций, две из которых — молекулярную физику и линейную алгебру — нагло прокемарил на последнем ряду. В честь начала весны третий день обходился без снегопада, что весьма радовало — не придётся махать лопатой. Наверное, можно было бы и вообще не приезжать, но Саня уже привык почти ежедневно видеться с Лёном. Пять этажей, девять лестниц, жестянка номера с цифрами 8 и 3, резкая трель звонка.
— Привет!
— Привет, — Лён выглядел необычно довольным. — Заходи.
Заинтригованный Саня вошёл, однако причину редкого Лёнова настроения понял только увидев на кухонном столе снятые бинты и остатки лангетки.
— Всё? — Неужели целый месяц прошёл?
— Всё, — Лён машинально коснулся освободившейся от повязки руки. — Конечно, теперь ещё какое-то время уйдёт на разработку запястья, но это мелочи.
— Здорово! — искренне порадовался Саня. Потом сообразил, что именно снятие лангетки означает для его помогательной миссии, и спросил: — Только ничего, если я всё равно иногда буду к тебе в гости приходить?
— Приходи, — повёл плечами Лён. — Чай и печенье у меня всегда найдутся.
Однако уже второй день подряд Саня садился на пригородный сто тринадцатый маршрут — и сходил на своей остановке. Объяснить это он не мог — или не хотел — даже самому себе, предпочитая рефлексии пиво в компании соседей.

— Эй, Санёк! Хьюстон вызывает Саню! — Витька помахал рукой прямо перед его носом. Саня нехорошо прищурился в ответ: — Хьюстон, у вас проблемы?
— Нету у нас проблем. Ты «End of an Era»3 идёшь слушать?
— Естественно, иду! — Саня соскочил со стула. Хватит страдать по всякой фигне. «End of an Era» — идеальный альбом для прощания с мечтами о не-Тарье, а к Лёну он съездит, например, в понедельник. И всё снова будет, как прежде.

То, что на девятом этаже идёт крутая студенческая вечеринка, стало понятно ещё на пятом. Поднимавшийся по лестнице Саня прислушался — «Smells like teen spirit», что ли? Фигня какая, нет бы «Iron Maiden» поставить. Ну, или на худой конец «Арию». Невидимый диджей прислушался к мысленному пожеланию, и когда Саня доковылял до съёмного жилища, из-за двери звучала уже лихая «The Mercenary». Подпевая Брюсу Дикинсону, Саня вошёл в полную знакомого и полузнакомого народа квартиру и не успел даже толком разуться, как в одной руке у него оказался пластиковый стакан с пивом, а в другой — бутерброд со шпротами. Такое начало Сане понравилось. Жуя, он на пару секунд остановился на пороге большой комнаты, чтобы оценить обстановку. А точнее, выяснить, где тут можно раздобыть ещё еды.
— Санёк, ну, наконец-то! — Витёк выскочил перед Саней, как чёрт из табакерки. — Пошли именинника поздравлять.
Вот холера! Не могли, блин горелый, без него вручить подарочный конверт. Нет, Саня хорошо относился к Игорю, но когда дело доходило до поздравлений или, тьфу-тьфу-тьфу, тостов, то он моментально терялся. Однако сейчас деваться было некуда.
— Пошли, — скрепя сердце согласился Саня. — Лёха только где?
— Вон, — Витёк махнул в сторону балконного окна, — с Игоряном и Маришкой болтает. О, как раз тебя с ней познакомим — она давно про неуловимого Санька спрашивает.
— Спасибо, хоть не про неуловимого Джо, — недовольно пробормотал Саня, следуя в кильватере бойкого соседа.
Марина ему понравилась. Высокая, стройная, от природы светловолосая и с глазами нереально голубого цвета. Саня даже немного позавидовал Игорю — и где он, с Нового года тоже работающий студент, умудрился такую девчонку отхватить?
— Марина, это Санёк, Санёк, это Марина, — по-быстрому представил их друг другу Витька и без рассусоливаний перешёл к главному: — Короче, Игорян. Поздравляем тебя с хэппи бёздеем. Здоровья, счастья и всего такого в личной жизни.
— Чтоб у тебя всё было и ничего за это не было, — поддакнул банальностью Саня.
— Диплом защитить, работу нормальную найти и денег хорошо зарабатывать, — закончил поздравление Лёха. — Держи, это от нас.
— Спасибо, пацаны, — Игорь с достоинством принял открытку-конверт и по очереди обнялся со всеми троими. — Предлагаю выпить пива за исполнение пожеланий. Мариш, ты с нами?
— Да, только принесу ещё тарелку рулетиков, — девушка лукаво улыбнулась. — Чтобы было, чем закусывать.
— Хозяюшка, чтоб я без тебя делал? — Игорь легко поцеловал её в губы. — Давай, встречаемся у столов.
Марина исчезла на кухне, а четверо приятелей переместились к составленным вместе обеденному и письменному столам. Вчера, прикинув количество и музыкальные вкусы приглашённых, а также понимая, что для качественного расколбаса нужно свободное место, Игорь решил организовать угощение в виде фуршета. Идея оказалась здравой — собравшаяся рок-тусовка с удовольствием трясла хаером под наизусть знакомые композиции, в перерывах по-быстрому закидываясь едой и бухлом. Диджеем был тот самый гитареро, у которого Витёк регулярно подрезал музыкальные новинки. На вечеринку он пришёл со своим оборудованием: музыкальным центром и двумя огромными колонками «Made in USSR», благодаря которым на особенно забойных пассажах содрогались стены и пол.
— Лёх, разливай, я пока на медляк договорюсь, — с этими словами Игорь оставил компанию соседей.
— Было бы что разливать, — проворчал Лёха, перетряхивая стоявшие на столе полторашки. — Так, пацаны, я сейчас.
— Третий ящик размочили, — довольно прокомментировал Витёк его уход.
— А всего сколько? — полюбопытствовал Саня, без стеснения беря со стола большую миску с остатками «оливье». Как раз ему доесть.
— Пять. И я чувствую, надо будет за шестым бежать.
Саня хмыкнул.
— Только учтите — лифт не работает, — предупредил он.
— Ага, мы в курсе, — кивну Витёк. — Мы последние пакеты с продуктами уже на руках поднимали.
Тут диджей вспомнил, что львиная доля его аудитории — студенты или недавние студенты, и поставил гимн учащихся всех мастей «Another brick in the wall. Part II». Который, естественно, сразу подхватил хор лужёных глоток.
— Слушай, — спросил Саня на длинном проигрыше, — а соседи на наш концерт ещё не жаловались?
— Да приходила тут одна, — пожал плечами Витёк. Подцепил бутерброд с колбасой и продолжил: — Я её на хуй послал. Сказал, что до десяти мы в своём праве.
— Дипломат, — не без сарказма прокомментировал Саня.
— А хули она права качает? «Я хозяйке позвоню!» — пискляво передразнил Витёк соседку. — Напугала, бля.
— Угу, — в отличие от него, Саню угроза несколько напрягла. — Игорь в курсе?
— Не, на фиг его в такой день такой хернёй грузить. О, Лёха! Тебя только за смертью посылать!
Разговор перескочил на другое, потом вернулись Игорь с Мариной, и тема склочной тётки была забыта. Правда, ненадолго.

Звонок в дверь раздался на середине заказанной именинником «While your lips are still red». Как раз оказавшийся рядом с прихожей Саня пошёл было открывать, однако его опередил один из гостей — косящий под басиста «System of a Down» Жека-байкер.
— Женщина, вам же ясно сказали: идите на хуй, — И он с видом исполнившего свой долг человека захлопнул дверь.
— Кто там? — спросил Саня.
— Хер знает, баба какая-то.
Саня подумал, что надо бы рассказать всё Игорю и немного убавить звук в колонках. Но тут в дверь позвонили снова. Очень нервно и зло. Нарвались, понял Саня.
— Жека, зови Игоряна, — сказал он, морально готовясь к худшему. И худшее не замедлило случиться.
На лестничной клетке стояла хозяйка квартиры с красным, как помидор, лицом. Саня даже испугался, что её сейчас хватит апоплексический удар, но вместо этого тётка раненой медведицей попёрла вперёд.
— Ах, вы, суки бесстыжие! — орала хозяйка, с лёгкостью заглушая музыку. — На хуй они посылают, молокососы! Что вы здесь устроили, а? Кто вам разрешал? — Тут она заметила одногруппниц Игоря Линду и Олесю и окончательно взбеленилась: — Ещё и блядей сюда притащили! Развели бордель!
На последнем обвинении Саня не выдержал и тоже заорал: — Да каких блядей?! Это наши подруги!
— Татьяна Петровна, вы не правы! — в голос с ним вступился оскорблённый Игорь.
— Знаю я таких подруг! — рявкнула хозяйка. — Пошли все вон, немедленно! А вы, — она ткнула пальцем в Игоря, — собирайте вещи, все четверо. Чтоб завтра духу вашего здесь не было, ясно?
— Татьяна Петровна…
Хозяйка сделалась совсем багровой: — Вам ясно?!
— Ясно, — выступил вперёд Лёха. Видимо, тоже побоялся, что тётка скопытится прямо сейчас. — Татьяна Петровна, мы всё поняли, уже расходимся. Успокойтесь, пожалуйста.
— Ты меня не успокаивай, сопляк! — хозяйка обвела притихшую рок-тусовку уничтожающим взглядом. — Завтра приду за ключами. И не дай бог, квартира будет не в порядке!
С этими словами она развернулась и сбросившим бомбы тяжёлым бомбардировщиком выплыла за дверь.
— Попали, — только и сказал Лёха.
— Разберёмся, — отмахнулся Игорь и, повысив голос, обратился к гостям: — Ребят, спасибо большое, что пришли. Видите, как получилось… Давайте, чтоб на хорошей ноте, выпьем на посошок? Витёк, Саня, разливайте.
Подняли последний — откровенно скомканный — тост за именинника, и народ начал разбредаться. В конце концов в разворошённой квартире остались только четверо её жильцов и Марина.
— Блин, ну какая нелёгкая её принесла? — Игорь взъерошил волосы. — Она ж раньше только за деньгами приходила.
— Игорян… — на Витька было жалко смотреть. — Я тебе забыл рассказать. Соседка приходила, на шум жаловалась. Наверное, это она позвонила.
— После того, как ты её послал по известному адресу, — зло добавил Саня. От осознания масштаба случившейся катастрофы его начинало подташнивать.
— Ну, Витя! — угрожающе процедил Игорь, и даже уравновешенный Лёха сжал кулаки. Быть бы Витьку битым, если б не Марина.
— Игорёш, — она легко тронула его за локоть, — я поеду? Или вам с уборкой помочь?
— Не надо нам помогать, — тут же остыл Игорь. — Собирайся, я тебя провожу.

Пока именинник провожал любимую, трое его приятелей приводили их жилище в относительный порядок.
— Думаете, завтра реально съезжать придётся? — виновато спросил Витёк, запихивая в пакет всякий пластиковый мусор.
— Не, как минимум три дня до следующей платы за квартиру у нас есть, — успокоил его Лёха. — Хотя, я думаю, утром Игорян с Петровной переговорит и всё утрясёт. Он умеет людей убеждать.

Игорь переговорил, и результат этих переговоров упал Сане СМС-кой в перерыве между парами лекций по физике. «Petrovna kozlit.S'ezjaem 4erez 3 dnya». Не то чтобы Саня сильно рассчитывал на обратное, но сразу после прочтения приступ дурноты с ним всё-таки случился. Ладно, сказал он себе, глубоко дыша ртом, это не конец света. У меня есть деньги, я справлюсь. Не могу не справиться.
На иголках отсидев пару, Саня принялся воплощать придуманный бессонной ночью план действий. Для начала он пошёл в деканат и очень удачно застал там замдекана по общежитию.
— Первый курс? — приподняла она брови в ответ на жалобный рассказ. — Ты же знаешь, что первокурсникам общежитие не предоставляется. Только с третьего семестра и при условии наличия свободных мест.
— Но мне жить негде, — снова попробовал достучаться до неё Саня.
— Жаль, но помочь ничем не могу.
Разговор был окончен. Скомкано попрощавшись, Саня вышел из кабинета. Наверное, надо было предложить ей денег, думал он, спускаясь по лестнице. Только какую сумму? Как вообще дают взятки? Может, с соседями посоветоваться?
Как бы то ни было, самый удачный вариант развития событий потерпел фиаско, и следовало переходить к плану Б — покупать газету с объявлениями. Не откладывая в долгий ящик, в большой перерыв Саня сбегал к киоску «Роспечати». Пол-лекции по матану свежайшая, ещё пахнувшая типографской краской «Из рук в руки» жгла ему бок даже сквозь лежавшую рядом торбу, однако читать её на паре Саня не рискнул. Но стоило преподавателю объявить пятиминутный перерыв, как он полез шуршать газетными листами. И чем дальше штудировал раздел «Сдаю», тем яснее понимал, в насколько отчаянном положении оказался. Во-первых, в марте объявлений было гораздо меньше, чем в августе. Во-вторых, у многих из них имелась ремарка «Не студент». В-третьих, Саня с трудом представлял, как в одиночку будет платить даже за несчастную гостинку — цены на жильё только росли, а кушать тоже что-то было надо. Тем не менее, пару перспективных и три менее перспективных варианта он подобрал. Обзванивать их решил по возвращению на съёмную квартиру: и обстановка спокойнее, и те, кто разместил объявления, с работы домой придут.

Когда Саня приехал с учёбы, в квартире был только Лёха, который собирал вещи. У Сани ёкнуло в груди: неужели сосед так быстро нашёл себе жильё? И не по одному ли из тех объявлений, что Саня жирно обвёл в газете? Вот холера, думал же, что надо сразу звонить!
— Всё, съезжаешь? — как можно непринуждённее поинтересовался он.
— Ага, домой поеду, — ответил Лёха, утрамбовывая постельное в большую дорожную сумку. — Госы мы сдали, а диплом можно и там писать.
Саня незаметно выдохнул и, в свою очередь, поделился наболевшим: — А я сегодня в деканат по поводу общаги ходил.
— Завернули? — легко угадал сосед. — Общага, Санёк, это такая штука… В старом здании мест реально мало, а новое никак не достроят. Поэтому заявление в мае ты, конечно, подать можешь, но без блата или взятки шансов практически нет.
— Взятка — это сколько?
Лёха назвал сумму, которую Саня мог заработать за два месяца только при условиях, что будет питаться воздухом, перемещаться по городу на своих двоих, а жить в парке под кустом, и прибавил: — Но это не точно. Инфа двухлетней давности, когда мы с Игоряном пытались туда пробиться.
— Понятно, — К лету он столько денег не найдёт, факт. Придётся писать заявление и надеяться на сбой в системе. — Ладно, пойду по объявлениям звонить.
— Удачи, — от души пожелал Лёха. Будто заранее знал, что без неё дела точно не будет.
Первое объявление. «Ой, нет, мы девушку хотели на постой».
Второе объявление. «Студент? Без проблем, только предоплата за три месяца вперёд».
Третье объявление. «Место уже занято».
Четвёртое объявление. «Не, студентов не берём. В смысле, почему сразу не написали? А зачем?»
Пятое объявление. «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее».
И вишенкой на торте: «Ваш баланс меньше 10 рублей».
— Да холера ж ты такая! — Сане до зуда в пальцах захотелось швырнуть что-нибудь в стену.
— Везде облом? — посочувствовал Лёха. — Не вешай нос, может, Витёк что-нибудь для двоих найдёт. По своим каналам.
— Почему двоих? А Игорь?
— Он, скорее всего, будет с Маришкой съезжаться. У неё соседка тоже дома диплом писать собралась.
— Повезло, — тоскливо позавидовал Саня.
— Да не скажи. Если там хозяйка узнает, что Маринка с парнем живёт, то вчерашний скандал милой беседой покажется.
Всё равно, мрачно подумал Саня. У Игоря хотя бы есть, куда послезавтра вещи перевезти. А у него, Сани, что? Надежда на мифические «каналы» раздолбая-Витька? Ха-ха три раза.

Однако вечером выяснилось, что Саня напрасно был настроен так скептически.
— Короче, Жека согласен нас на месяц вписать, — с порога сообщил довольный Витёк. — Пока нормальное жильё не найдём.
— Вот видишь, Сань, — Лёха хлопнул пребывающего в унынии Саню по плечу. — Всё организовалось.
— Угу, — Саня и рад бы был обрадоваться, да только он слишком хорошо представлял себе круг общения Витька и Жеки. Спиться или сторчаться за месяц проживания с ними под одной крышей было не просто, а очень просто. Однако ситуация крутить носом не располагала, и Саня сказал: — Спасибо, Вить.
— Обращайся, — Витёк явно чувствовал себя крутым решалой. — Ну что, отметим переезд?
— Отметим, — согласился Лёха, — Там как раз после вчерашнего пиво и закусь остались. Сейчас только узнаю, когда Игорян придёт.
С Саниной точки зрения отмечать было особенно нечего, но говорить он этого не стал. Зато пока накрывали на стол, ему в голову пришла новая идея поиска квартиры: завтра после пар походить вокруг универа, почитать объявления на столбах и подъездах, а потом съездить к работе и проделать то же самое там. Сообразив такой план Це, Саня сразу повеселел и первый тост «За переезд!» поддержал с общим энтузиазмом.

Он навернул три круга вокруг университетского корпуса. Потратился на маршрутку и прошёлся по окрестностям «Копейки». Наконец, заглянул в магазин и поспрашивал у коллег: не сдаёт ли кто жильё? Увы, ни один из вариантов не выстрелил, отчего на Саню снова накатило отчаяние. Да, вписка у Жеки лучше ночёвки на вокзале или в обезьяннике, но как же ему обрыдли эти сборища алконавтов! В последней надежде Саня перечитал все бумажки, приклеенные к стенкам павильона остановки. Ничего.
— Ну, блин горелый! — вслух пожаловался он зажёгшемуся над головой фонарю. Фонарь промолчал, а к остановке подошёл автобус. Саня посмотрел на номер маршрута, и от угрызений проснувшейся совести настроение у него упало совсем ниже плинтуса. Он ведь ещё вчера собирался к Лёну! И ладно бы потратил вечер на что-то полезное, так нет — пробухал время с соседями. А сегодня, наверное, уже слишком поздно, а завтра вообще будет не до этого. Между тем, автобус всё никак не уезжал, мерно урча на холостом ходу. Саня скрипнул зубами и, решившись, забрался в салон. Если Лён извинил ему приезд в метель, то, может, и сейчас не развернёт с порога?

Чтобы хоть как-то оправдать своё появление, Саня купил коробку печатных имбирных пряников. И когда дверь с номером «83» открылась, на одном дыхании выпалил: — Привет, я не поздно? Я пряников к чаю принёс.
— Привет. Нет, ты как раз вовремя, — Было хорошо видно, что Лён ему рад, и чувство вины затопило Саню с головой. — Чайник только закипел, проходи.
Саня вошёл, немного суетливо отдал Лёну коробку.
— Как запястье?
— Нормально, разрабатываю.
Подлинный смысл этого банального ответа Саня понял только когда отправился мыть руки. Ванная сияла. Сантехника, кафель, зеркало, даже круглый плафон на стене были начищены, как бляха офицерского ремня.
— Вот это ты развлекаешься! — всё ещё пребывая в лёгком шоке сказал Саня, заходя на кухню.
— Совмещаю полезное с полезным, — отозвался заваривающий чай Лён. — Ужинать будешь?
Саня прислушался к себе и с удивлением понял, что совсем не чувствует голода. Хотя единственной его едой сегодня была пачка «Доширака» на завтрак. Вот холера, до чего докатился из-за этой нервотрёпки!
— Спасибо, я только чай.
Лён недоверчиво покосился в его сторону, однако задавать вопросы начал только после того, как Саня выхлебал почти всю кружку, при этом даже не притронувшись к соблазнительно ароматным пряникам.
— Что у тебя стряслось?
— Ничего, — выдал Саня автоматическую отговорку. Потом спохватился — это же Лён — и ответил честно: — Нас с пацанами хозяйка из квартиры выселяет. Завтра надо съехать.
— Есть куда?
— Н-ну, в принципе, есть.
— А не в принципе?
Блин горелый. Саня как-то позабыл о привычке Лёна докапываться до сути.
— Витёк — это один из соседей — нам двоим вписку нашёл. На месяц, чтобы было время подыскать что-нибудь приличное.
— Ясно.
У Сани появилось ощущение, что из его короткого рассказа Лён понял гораздо больше, чем было произнесено вслух.
— Я поэтому не знаю, когда в следующий раз смогу к тебе в гости приехать. Со всеми этими претурбациями.
— Пертурбациями, — поправил Лён сложное слово. Между бровей у него залегла двойная складка, взгляд сделался напряжённым и от этого неприятным. — Саша, я, конечно, не знаю, что там у вас за вписка, но если тебе нужно где-то временно пожить, то можешь вписаться сюда.
— Что? — Саня едва не поперхнулся последним глотком чая. — В смысле, к тебе?
— Ко мне.
— А хозяин квартиры против не будет?
— Не будет. Я и есть этот хозяин. Строго говоря, единственный объективный недостаток моего предложения — то, что отсюда далековато будет добираться до города.
— Да не, ваш сто тринадцатый и до универа, и до работы идёт, — не подумав возразил Саня. — Просто понимаешь…
По губам Лёна скользнула горькая усмешка: — Боишься снова стать должным? Если тебе это важно, можешь отдавать мне ту сумму, которую платил прошлой хозяйке.
Это было важно, но совсем не настолько, как когда-то. И ершистый вопрос «Зачем?» тоже потерял значение: Саня интуитивно знал ответ. Душа стремится к душе живой — из какого стихотворения вырвана эта строчка? Почему он её запомнил? Ай, да какая разница!
— Лён, а вдруг… — Самое главное возражение казалось до жути нелепым, однако именно оно было камнем преткновения, — вдруг я сделаю что-то не так, и ты во мне разочаруешься?
— Я в тебе что?
Саня почувствовал себя идиотом. Круглым, как дырка от бублика.
— Скорее, это ты во мне разочаруешься, — Лён пригубил давно остывший чай. — По мнению большинства моих бывших знакомых, я та ещё редкая сволочь.
— Правда? — не поверил Саня.
— Переезжай и проверишь.
Вот упорства Лёну точно было не занимать.
— Я… — «подумаю» хотел сказать Саня, однако вовремя понял, что соврёт. Всё он уже подумал. — Ладно. Я согласен, но только на месяц.
— Обсудим через месяц, — Лён и не думал скрывать, насколько доволен таким ответом. — Теперь-то будешь ужинать?
Вот ведь сволочь, подумал зверски голодный Саня и не сдержал глупую улыбку.
— Теперь буду.


3«End of an Era» — последний концертный альбом финской симфоник-метал-группы Nightwish, записанный с вокалисткой Тарьей Турунен. Издан в 2006 году.
Страницы:
1 2 3
Вам понравилось? +60

Рекомендуем:

Песок

Благослови

Второй плед

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

1 комментарий

+ -
+8
Алиса Петрова Офлайн 11 января 2021 00:30
Спасибо за Ваш труд. БРАВО!!!
Наверх