Лина Аспера

Десять лет спустя

Аннотация
Серый не любил болеть, поэтому до последнего не придавал значения тревожным симптомам.

Продолжение истории «Они студентами были».


Глава первая. Косы Елены Прекрасной
 
Вот уже много лет почти каждое его утро начиналось одинаково. Подъём по внутреннему будильнику около половины шестого, быстрые сборы, кружка воды — и на улицу. А потом только бег — стук подошв по земле, шум дыхания да медитативная тишина в уме. Его тело привыкло к этому, почти как к наркотику: без пробежки портилось настроение, начинался душевный дисбаланс, выправить который могли только ложившиеся под ноги километры. Бег придавал сил — физических и моральных. Бег был лекарством от всех болезней. И когда эти два факта вдруг потеряли свою непреложность, он забеспокоился.
 
Хотя всё началось отнюдь не с пробежек. Он припоминал, что первые приступы тупой головной боли стали случаться на работе — сначала раз или два в неделю, потом через день, потом практически ежедневно. Он списывал их на возросшую после повышения нагрузку и критический недостаток отдыха — шутка ли, отпахать почти три месяца по десять часов без выходных и проходных? Однако окончание стахановских трудов уже виднелось на горизонте, и он подбадривал себя тем, что неповоротливый механизм заводского производства вот-вот начнёт работать эффективно, они с Олежей наконец выдохнут, а неожиданно забарахлившее здоровье обязательно вернётся к норме. Тем не менее, пока ему становилось только хуже: к болям добавились приступы головокружения и неполадки со зрением — по счастью, кратковременные. Когда же с головной боли стало начинаться каждое новое утро, а бег и анальгетики совсем отказались помогать, он всерьёз задумался о записи к неврологу. Закавыка была ещё в том, что ему категорически не хотелось волновать Валю и Олежу. До сих пор у него получалось отбалтываться от их встревоженных вопросов банальностями вроде «Ерунда, старею, наверное» или «Три часа орать на совещании при закрытых окнах — да тут у кого хочешь голова разболится». Отговоркам верили со скрипом, однако к стенке его не припирали. И, возможно, зря.
 
Серый резко остановился на середине маршрута и тяжело опёрся о ствол ближайшего дерева. Шумное дыхание вырывалось изо рта облачками пара, такими густыми, будто он вдруг обернулся Змеем Горынычем. Сердце колотилось, как обезумевшее, в глазах двоилось, к горлу подкатывала тошнота — вот только сблевать ещё не хватало. На секунду ему стало по-настоящему страшно: это не переутомление, это намного, намного серьёзнее, и ладно бы оно касалось его одного — так ведь нет, будут втянуты все трое. Серый с силой сжал кулаки, подавляя панику. При любом раскладе сначала надо попробовать справиться самому. Приступ скоро пройдёт, он вернётся домой, а тревога и страх останутся в лесу. Это утро — первое выходное для них утро за многие недели — должно продолжиться хорошо. И так оно и будет.
 
Он успел смыть под душем остатки дурноты до того, как проснулся Валя.
— Привет!
Его лучистая улыбка и вкусный поцелуй были именно тем, что требовалось для полного возвращения душевной гармонии.  
— Привет. Олежа до сих пор отсыпается за всё хорошее?
— Ага, — Валя потянулся натуральным котом. — Там, на улице, как?
— Свежо и солнечно. Ты Лохматыча кормить?
Лохматычем звали спасённого год назад пса, которого местная шантрапа хотела «запустить в космос» на самодельной ракете.
— Да, и заодно к тёть-Ане сбегаю. Она вчера сметану обещала.
Серый взъерошил волосы, прикидывая содержимое холодильника.
— Ну, раз будет сметана, то будут и сырники.
— Здорово! — просиял Валя. — Я мигом!
— Не торопись, тебя мы точно дождёмся, — улыбнулся Серый его непосредственной радости и ушёл готовить.
 
Олег встал, когда глубокая тарелка была уже полна золотистых сырников.
— Утро доброе, — однозначно постановил он, заходя в большую комнату, которая служила им одновременно и столовой, и гостиной, а если припирало, то ещё и кабинетом с лабораторией.
— Никто не спорит, — согласился дожаривающий последнюю порцию Серый. — Выспался?
— На сегодня да. Валёк где?
— Зверьё во дворе кормит.
— Я-асненько, — Олег широко зевнул и заглянул Серому через плечо, одновременно приобняв чуть пониже талии. — А что у нас на завтрак?
— Сырники. Олежа, следи за конечностями.
— Какими такими конечностями? — невинно поинтересовался Воевода, чья правая ладонь сползла совсем уж неприлично низко.
— Вот этими, — Серый цепко перехватил друга за левое запястье, не позволив тайком утянуть готовый сырник.
— Ну и ладно, — театрально обиделся Олег. — Ну и уйду.
— Кофе готовить? — Уж что-что, а надуманные обидки всегда были с Серого, как с гуся вода. — Аккуратнее там с кнопкой на кофеварке: я её вчера отремонтировал не до конца.
— Понял, учту.
В сенях раздались шаги, и в комнату вошёл Валя. Точнее, первой в дверь проскользнула беременная кошка Жоржетта, а верный защитник всякой четвероногой живности объявился уже следом за ней. Улыбнулся Олегу: — Доброе утро! — и гордо продемонстрировал пол-литровую банку: — Сметана!
— Доброе, — кивнул в ответ шаманящий над кофеваркой Олег. — Сметана — это завсегда хорошо. Что там твой зверь?
— Здоров, доволен, передаёт горячий привет.
— И ему передавай при случае.
— Непременно.
Валя поставил добычу на середину стола и отправился мыть руки, а Жоржетта вежливо уселась в выделенном для неё уголке рядом со своей мисочкой.
— Молока тебе, Жоржи? — Серый переложил готовые сырники на тарелку и отставил сковороду с огня. — Погоди, сейчас тёплого налью.
— Я для неё вчера булку оставлял, посмотри в хлебнице, — Олег тоже не остался в стороне от кошачьего завтрака. Размоченный в молоке белый хлеб был любимой едой миниатюрной чёрной кошечки, которая месяц назад сама пришла к их дому и с первого взгляда влюбила в себя неравнодушного к тёмной масти Валю. Серый, как всегда, без оговорок принял пожелание любимого, и оказавшемуся в меньшинстве Олегу ничего не оставалось, как только смиренно махнуть рукой. На его счастье, Жоржетта оказалась дамой воспитанной и деликатной, а когда обнаружилось её скорое материнство, то даже обычно равнодушный к зверью Воевода стал оказывать ей некоторые знаки внимания.
 
Как всегда, Жоржи справилась со своим завтраком гораздо быстрее двуногих и обстоятельно занялась непременным после еды туалетом. Накладывавший себе в блюдце очередную порцию сметаны Олег задумчиво покосился в сторону умывающейся кошки и спросил: — Вот скажи мне, Валюха, зачем нужно было поступать в политех и заканчивать радиотехнический с красным дипломом, если ты сейчас учишься на ветеринара?
— То есть как, зачем? — удивился Валя. — Красный диплом — чтобы кинескоп с четвёртого этажа бахнуть. А политех — чтобы вас встретить.
— Логично, да, Олежа? — Серый с мягкой улыбкой пригубил кофе.  
— Логично, — признал Олег. — Ладно, у кого какие планы на день? Потому что мне, например, в город надо. Настюха вчера звонила — что-то они с Ленкой опять не поделили, и деточка объявила матери бойкот с голодовкой. «Здравствуй, переходный возраст» называется.
— Они из-за стрижки поссорились, — приподнял Валя завесу тайны. — Лена снова заговорила о том, что хочет обрезать косы, а Настя против.
— Ты-то откуда такие подробности знаешь? — изумился Олег, и Серый тоже посмотрел на Валю вопросительно.
— Мы с Леной собирались сегодня в приют ехать, помогать, — объяснил тот. — Я ей вечером звонил, уточнял, всё ли в силе, вот она и пожаловалась.
— «В приют» — это к бездомным кошкам-собакам, куда вы на прошлой неделе катались? — уточнил Олег.
— Ага. Она рассказывала?
— «Рассказывала» — не то слово. Скорее все уши мне прожужжала, как хочет стать волонтёром. И до чего вы в итоге договорились?
— Что я за ней после обеда заеду. Только я вот думаю: может, отложить всю эту историю? Пока не помирятся?
— Не надо, к обеду мир у них точно будет, — самоуверенно заявил Олег. — Серёга, у тебя что?
— У меня только продукты, — отозвался Серый. Хотя после утреннего происшествия он предпочёл бы провести день дома, из-за него же в городе появилось одно не терпящее отлагательства дело. — Рынок, магазины — как всегда. Так что могу тебя к Настасье подкинуть, а потом забрать, если управишься.
— Договорились, — резюмировал Олег, вставая из-за стола. — Чья там сегодня очередь посуду мыть?
— Твоя, — без промедления ответил Валя.
— К-хм. Ну, тогда приносите чашки-тарелки к мойке.
 
Солнечный свет придавал невзрачной кухоньке радостный и уютный вид. Ударившая в стальное дно раковины струя воды запустила по стенам и шкафам стайку лукавых зайчиков, так и норовивших прыгнуть в глаза. На заднем фоне что-то негромко мурлыкал под нос вытирающий стол Валя, Серый принёс последнюю грязную посуду и остался рядом — расставлять по местам отмытое. И на какой-то из чашек случилось неизбежное: их с Олегом пальцы коснулись друг друга. Вслед за руками встретились взгляды — и на мгновение Серый захотел всё рассказать. Разделить на троих снедающий его страх неизвестной беды. Конечно, он тут же совладал с приступом малодушия, однако Олег успел заметить неладное. «Что с тобой?» — нахмурился он. Серый уклончиво опустил ресницы: «Всё хорошо» — и не желая продолжать беззвучный диалог, отвернулся к шкафу с посудой. Совсем не ожидая, что вдруг окажется стиснутым в медвежьем объятии.
— Серёга...
— Всё хорошо, — повторил Серый вслух. И сейчас это было чистейшей правдой — так спокойно и безмятежно он себя чувствовал в надёжном кольце рук. Серый тихонько вздохнул, расслабляясь, доверяя себя чужой силе. «Не беспокойся за меня, я справлюсь. Я слишком люблю вас обоих, чтобы не справиться».
 
***
Серёга довёз его аккурат до подъезда, сказал «Звони, когда закончишь» и уехал дальше по делам. Олег без надобности проводил глазами серебристую «шеви-ниву»: что-то не то было сегодня с её водителем. Более того, это «что-то» длилось уже около пары месяцев — то почти исчезая, то вновь напоминая о себе необоснованной тревогой при взгляде на лучшего друга. Надо поговорить, в который раз подумал Олег, и поговорить обязательно втроём, потому что перед Валюхой Серый точно не сможет запереться. Приняв такое решение, Олег кивнул сам себе и набрал на домофоне номер Настиной квартиры. Подъездный замок щёлкнул на втором гудке — гостя явно ждали. Олегу как раз хватило четырёх лестничных площадок, чтобы вернуть мысли к предстоящему разговору с дочерью и бывшей женой, поэтому в дверь он звонил уже полностью сосредоточенным на настоящем моменте.
 
— Привет, — Годы стекали с Насти ключевой водой, делая её красоту только ярче. — Заходи.
— Привет.
Однако воспользоваться приглашением не получилось: в глубине квартиры раздался вопль «Папа!», и на Олега налетел золотоволосый вихрь.
— Эй-эй, Ленок, потише, — от такого напора Воевода даже попятился. — Дай мне хоть в дом войти.
Лена неохотно разжала обнимающие отца за шею руки: — Ну, входи. Я просто стр-р-рашно тебе рада.
— Можно подумать, вы не три дня, а три года не виделись, — вскользь заметила Настя. — Олег, чай будешь?
— Спасибо, Настюх, но только если символически. Я недавно завтракал, — Воевода наконец-то оказался в тесной прихожей и закрыл за собой дверь.
— Символически так символически, — Настя лебедью уплыла на кухню. — Елена! Ты будешь есть?
— Нет, — сердито буркнула девчонка.
— Значит, пошли за компанию со мной и матерью посидишь, — не терпящим возражений тоном сказал Олег. Лена тут же надулась мышью на крупу, однако ослушаться не посмела.
 
Олег дождался, пока бывшая супруга поставит перед ним фарфоровую чашку из «гостевого» сервиза, и только тогда начал серьёзный разговор.
— Ну, рассказывайте, что у вас случилось.
— Я хочу обрезать волосы! — первой выпалила Лена. — У нас в классе все со стрижками, одна я как лохушка хожу!
— А зачем ты хочешь ходить как все? — мгновенно отреагировала Настя. — Будь индивидуальностью! Длинные волосы — это красиво и очень женственно.
— Подтверждаю, Ленок, — кивнул Олег. — По девушке с косами сразу понятно, что она девушка, а не бесполый манекен.
— Да причём здесь манекен, если надо мной стебутся? — взвилась Лена. — И вообще, это мои косы! Что хочу с ними, то и делаю!
— Только после выпускного, — в Настином голосе лязгнула сталь.
— И не слушай тех, кто тебе всякую ерунду говорит, — подхватил Олег. — Они банально завидуют.
— Ничего они не завидуют! — у Лены на глазах выступили злые слёзы. — Ну, почему ты всегда на маминой стороне?! Так нечестно!
— Не всегда, — но договорить не получилось, потому что подскочившая со стула дочь перебила его гневным: «Нет, всегда, всегда!».
— Елена! — Настя тоже перешла на повышенные тона. — Сядь немедленно!
— Не сяду! Хватит мной командовать! — Лена сжала кулаки. — Достала!
Тут уж и Олег поднялся на ноги.
— Елена! — рявкнул он. — Ты как с матерью разговариваешь?!
— А она как со мной разговаривает? Ей можно, а мне нельзя?
— Елена! — в унисон закричали родители, но девчонка уже пулей вылетела из кухни.
— Ненавижу вас! — донеслось из прихожей. — Вы меня совсем не любите!
Грохнула входная дверь, и Олег с Настей растерянно переглянулись.
— Однако, новости, — Воевода сел обратно за стол и почесал в затылке.
— Однако, переходный возраст, — поправила его бывшая жена. — Как учебный год начался, так каждую неделю очередной выбрык. Ты не представляешь, сколько я от неё уже наслушалась.
Олег свёл брови на переносице: — Так может, её действительно в классе обижают? Она тебе что-нибудь рассказывала раньше?
— «Всё нормально» она рассказывала, — Настя помассировала виски. — Пойду в понедельник с классной поговорю. Только я не думаю, что там какие-то проблемы — она с этими ребятами уже пять лет вместе учится.
— Тогда в чём дело?
Бывшая жена отвела глаза и принялась помешивать ложечкой остывший чай.
— Думаю, это из-за того разговора, на пикнике. Мы в сентябре ездили в лес на пикник, ты в курсе? Я, Лена и Николай.
Как всегда при упоминании Николая Олег едва удержался, чтобы не поморщиться.
— Не в курсе. Про что был разговор?
— Николай снова заговорил про свадьбу, семью — как бы в шутку, конечно, но Лена даже намёки на эту тему восприняла в штыки. Вот честно, не понимаю её. С одной стороны, они с Николаем сразу подружились, с другой — эти психи.
— Взяла бы да обсудила с ней своё непонимание, — проворчал Олег.
— Я пыталась — молчит, как рыба. Давай, ты с ней поговоришь? И о школе тоже. Например, завтра возьмёшь её на весь день на прогулку.
— Я подумаю, — Воевода отодвинул свою чашку. — Ладно, Настюх, спасибо за чай, пойду потихоньку.
— За что спасибо, когда ты его даже не пригубил? — немного обиженно спросила Настя и вышла следом за ним в прихожую. — Олег, если увидишь Лену во дворе, позвони мне, хорошо? Что-то я переживаю.
— Позвоню, только ты напрасно волнуешься — к обеду она точно вернётся. Они с Валюхой сегодня в приют договаривались ехать.
— Да, я помню, — Настя обхватила себя за плечи. — Просто она никогда вот так не убегала.
— Всё образуется, — уверил её обувающийся Олег. — Пока, Настюх, я на связи.
— Пока, — И Настя закрыла за ним дверь.
 
Во дворе Лены не оказалось, однако Олега это не встревожило. Скорее всего дочка умчалась плакаться к какой-нибудь подружке или бродит по микрорайону — привычку «выгуливать» плохое настроение она давным-давно подхватила у Серого. Честно говоря, Олег и сам был не прочь пройтись — требовалось обмозговать ситуацию. Поэтому он, против уговора, не стал сразу звонить Серёге, а зашагал через дворы куда глаза глядят.
 
Настюха была права — с Ленкой необходимо поговорить. Вот только Олег понятия не имел, что можно посоветовать дочке, если к ней действительно прикапываются одноклассники. На него самого в школе не залупалась ни единая душа, а если бы залупилась, то без разговоров получила бы в табло. Но не учить же Ленку дубасить обидчиков, верно? Да ещё Николай этот, чтоб ему пусто было. Скорее бы они с Настюхой или, наконец, поженились, или разбежались — а то уже лет пять Джорджа за хвост тянут. Олег, естественно, в их взаимоотношения не лез, только при знакомстве вежливо предупредил Настиного ухажёра: если тот обидит Настюху или Ленку, то пусть пеняет на себя — Воевода лично переломает ему все конечности в трёх местах. Николай к предупреждению отнёсся с пониманием; он вообще, судя по Ленкиным рассказам и собственному Олегову впечатлению, был мужиком адекватным. Чего не хватало Настюхе для того, чтобы принять его предложение о замужестве, оставалось тайной загадочной женской души. Которую Олег отнюдь не стремился раскрывать: с тех пор, как Настя получила свободу де-факто и де-юре, он максимально самоустранился от всего, что не касалось дочери. Слишком уж эмоциональным был предшествовавший разводу спор с Серым, слишком похож на ссору — а ссориться с лучшим другом Олег не хотел ни за ради кого. Поэтому он уступил тогда и подписал чёртовы бумажки, оставив за собой устную договорённость вмешаться, если увидит, что дочка по какой-то причине несчастна. И вот, похоже, такой момент настал.
 
От невесёлых раздумий его отвлёк телефонный звонок.
— Какие дела? — без предисловия спросил Серый. — Я еду мимо — тебя сейчас подбирать или позже?
— Сейчас, — Олег быстро прикинул, где им лучше пересечься. — Я уже на улице, могу к «Маяку» подойти.
— Ага, давай там, на остановке, — и Серёга дал отбой.
 
Когда он добрался до точки рандеву, серебристая «шеви-нива» уже ждала его чуть дальше автобусного «кармана».
— Не помирил? — Серый не столько спрашивал, сколько утверждал.
— Не помирил, — уныло кивнул Олег, пристёгиваясь. — Ленка вообще из дома сбежала, хлопнув дверью.
Серый присвистнул, трогая машину с места: — И это всё только из-за причёски?
— Не только. Там ещё школа замешана и этот Настюхин хахаль.
— Николай.
— Угу. Снова Настюху замуж позвал, при Ленке. А та психанула не пойми с чего.
— Так, — Серый вырулил на проспект и ловко встроился в плотный поток транспорта. — Я верно понимаю, что вам с Еленой нужен разговор в доверительной обстановке?
— Понимаешь-то ты верно, только, — Олег потёр переносицу, — что мне ей советовать? Со школой, например?
— Советуй отвечать игнором. Обидчикам нужна реакция — когда её нет, им надоедает доставать жертву. И невербально тоже надо показывать, что ей плевать на слова — смотреть в глаза, держать спину прямо и всё в том же духе. Порепетируйте такие ситуации.
— Н-ну, не знаю, — предложенная стратегия показалась Олегу слишком простой. — А с хахалем?
— Сначала выясни, отчего она взвивается.
Между бровями Олега залегла грозовая складка: — Если он её хоть звуком обидел, я его живым закопаю.
— Сначала выясни, — с нажимом повторил Серый и свернул к рынку. — Завтра разговаривать будете?
— Да нет, думаю вечером. Приеду за ней и Валюхой в приют, в городе мы сойдём, а он домой отправится. Как раз Ленка со зверьём наобщается и успокоится.
— Главное, чтобы она до этого зверья добралась, — заметил Серый, паркуя машину.
— Куда она денется! — легкомысленно отмахнулся от пессимистичного опасения Олег, но, как оказалось, зря. Лена не пришла к обеду, и напрасно Валентин пытался к ней дозвониться — телефон расстроенная девчонка благополучно забыла дома. Тогда Олег связался с Настей и коротко попросил держать его в курсе дочкиного возвращения. День продолжился обычными делами, однако с каждым часом ожидания морщина между Олеговых бровей становилась всё глубже. Наконец, около восьми раздался звонок, но вместо хороших новостей не на шутку встревоженная Настя сказала: — Олег, Лены до сих пор нет. Я начинаю обзванивать её подруг, потом больницы и полицию.
 
***
— Итак, последней Ленку видела её подруга Леся, — Олег мерил широкими шагами тесное пространство зала в Настиной квартире. — Примерно с полудня до трёх девчонки были вместе, потом Ленка ушла и больше ни у кого из друзей не появлялась. В больницу она не поступала, менты...
— ...меня послали, — зло подхватила забравшаяся на диван с ногами Настя. — «Женщина, что вы панику поднимаете, ещё даже суток не прошло».
— Не могли они ответить по-другому, Настюш, — сидевший рядом Николай успокаивающе погладил её судорожно сцепленные в замок пальцы. — Для них статистика раскрываемости важнее живых людей.
— Поэтому пока рассчитываем только на свои силы, — продолжил Олег. — Предлагаю вчетвером прошерстить район вокруг Олесиного дома, поспрашивать местных — вдруг видели кого? Ленка у нас девица приметная.
— Хотя надёжнее будет её фотографию показывать, — вставил подпиравший дверной косяк Валя. — Насть, ты сможешь нам несколько фоток найти?
— Да, конечно, — Настя пружинисто поднялась на ноги. — И я пойду с вами.
— Анастасия, не глупи, — нахмурился Олег. — Нечего тебе одной по тёмным дворам гулять.
— Значит, буду гулять вместе с кем-то, — упрямо отрезала Настя. — Это моя дочь.
— Настюш... — заговорил было Николай, но его перебил негромкий голос Серого: — Настасья, кто-то должен оставаться дома. На случай, если Елена вернётся сама.
— Насть, правда, не надо, — поддержал его Валя. — Мы будем тебе каждые пятнадцать минут отзваниваться, обещаем.
Настя сердито закусила щеку, но вместо дальнейшего спора полезла в секретер за альбомами.
— Вот, — На журнальный столик легли четыре фото смеющейся Лены. — Это сентябрьские, с пикника.
Мужчины молча разобрали карточки, переглянулись.
— Ладно, Настюх, все на связи, — подвёл черту Олег. — Выдвигаемся.
 
***
Серый знал, где жила лучшая Еленина подруга Олеся — ему довелось несколько раз забирать девчонок с танцев и развозить их по домам. К тамошнему району новостроек примыкал чудом сохранившийся клочок частного сектора, через который можно было добраться до реки и старого, заросшего травой пляжа. Олеся рассказывала, как летом они с родителями чуть ли не каждый день ходили туда купаться, и чем больше Серый об этом размышлял, тем увереннее вторила мыслям его интуиция. Поэтому при обсуждении маршрутов он выбрал реку, и сейчас мягко рысил мимо низеньких тёмных домишек, где-нигде тускло светящихся огоньками в маленьких окнах. Фонарей здесь отродясь не было, но спасала полная луна, висевшая серебряным светильником почти в зените. Подмораживало — напоминал о себе скорый декабрь, — и Серый жалел, что не догадался прихватить из машины термос с горячим чаем. Проведя почти шесть часов на улице, Елена наверняка сильно замёрзла, да ещё и от реки сыростью тянет. Не простыла бы.
 
Разбитый асфальт под ногами сменила грунтовка, а за нею — пожухлая трава. Серый перешёл на шаг, внимательно глядя по сторонам. Берег здесь был пологий, и растущие у самой воды плакучие ивы полоскали ветви в чернильной речной воде. Немного дальше высились два стройных тополя, между которыми, как помнил Серый, была самодельная, почерневшая от влаги и времени деревянная скамья. Сейчас на ней кто-то сидел, почти невидимый в тени, и если бы Серый не приглядывался  специально, то наверняка решил бы, что кроме него на старом пляже никого нет.
Чтобы не испугать сидящего, он специально подходил как можно громче. Расчёт оказался верен — человек на лавочке сначала пугливо обернулся, а затем, узнав пришельца, снова нахохлился замерзающим воробьём. Серый молча уселся рядом и с любопытством посмотрел на повёрнутый к нему светлый затылок. Коротко и весьма неровно подстриженный.
— Всё-таки отрезала косы, — констатировал он.
Девчонка шумно засопела и буркнула: — Ну, отрезала, и что?
— И ничего. Подруга помогла?
— Угу.
Серый тихонько вздохнул и снял с себя куртку. Накинул её на сгорбленные девчоночьи плечи: — Поэтому домой не идёшь?
Сопение стало громче.
— Родители не сердятся, но очень за тебя переживают.
Тут Елена не выдержала и всхлипнула.
— Я им, — она замолчала, справляясь с голосом, — я им сказала, что их ненавижу. Как они могут не сердиться?
В ответ Серый только головой покачал.
— Ох, Елена. Родители всегда прощают детей — на то они и родители. Что, конечно, не повод им грубить или разбрасываться необдуманно жестокими словами. Однако если глупость уже сказана, то надо её как-то исправлять, а не сбегать из дома.
— Да понимаю я, — девчонка плотнее закуталась в куртку. Немного помолчала и спросила: — Смелый — это тот, кто боится, но всё равно делает, так?
— Так.
На старом пляже вновь воцарилась тишина. Елена теребила кнопку на рукаве, Серый ждал. Наконец, девчонка поднялась со скамейки и решительно скинула чужую куртку: — Спасибо. Пойдём домой.
— Точно согрелась?
— Точно.
— Ну, хорошо, — Серый вытащил из кармана сотовый. — Погоди только, я поисковую операцию отменю.
— Операцию?
— Конечно. Мы все тебя искали, — Тут вместо очередного гудка в трубке раздалось отрывистое «Да?», и Серый переключился на телефонный разговор: — Олежа, я её нашёл, всё хорошо, возвращаемся домой.
Трубка ответила выдохом облегчения, таким громким, что его, наверное, услышала даже Елена.
— Где?
— У реки, на старом пляже. Предупреди Настасью и остальных, ладно?
— Ладно. Волчара, чёрт...
— Сочтёмся, Олежа. Всё, давай, пока твоя дочка совсем в сосульку не превратилась.
— Ага, давай.
В динамике пикнул сигнал отбоя.
— Вот теперь идём, — Серый спрятал мобильник в карман джинсов. — И в темпе, чтобы кровь разогнать.
 
Когда они шагали через частный сектор, Елена спросила: — А «остальные» — это Валя и?..
— Николай.
— А.
Девчонка заметно ссутулилась и снова будто набрала в рот воды.
— Что тебя тревожит? — аккуратно закинул удочку Серый.
— Ничего, — Однако через несколько секунд Елена неожиданно продолжила: — Не хочу, чтобы мама снова выходила замуж.
— Почему?
— Вдруг она меня после этого разлюбит? Вон, у Соньки из нашего класса мама замуж вышла, родила Сонькину сестру и теперь только её любит. А на Соньку ноль внимания.
«Мама беременна, понимаешь, ты?! Я ни им с отчимом не нужен, ни себе, никому! Зачем мне жить?»
Серый почувствовал, как у него каменеют желваки — нет, больше такого не повторится. Он не допустит.
— Все люди разные, Елена. Я знаю твою маму очень много лет, и совершенно уверен — что бы ни случилось, она будет тебя любить. Думаю, твою Софью мама тоже любит, это только кажется, будто нет. Потому что пока её сестричка очень маленькая и требует к себе постоянного внимания.
Елена пнула попавшийся под ноги камушек и неуверенно произнесла: — Ну, не знаю. Понимаешь, дядь-Коля, он хороший, с ним интересно, только почему ему обязательно надо жениться на маме?
— Потому что он её любит.
Они наконец выбрались из лунного полумрака под искусственный свет фонарей во дворах многоэтажек.
— Всё равно, я против, — упрямо тряхнула головой девчонка. — Мы с мамой и вдвоём нормально проживём.
Серый тихонько хмыкнул.
— Елена, ты знаешь, когда человек становится взрослым?
— Нет, — её явно озадачила смена темы.
— Когда перестаёт решать за других взрослых.
Девчонка обиженно фыркнула, и Серый мягко положил руку ей на плечо: — Не сердись, но в отношениях твоей мамы и Николая решения принимают только они. У всех остальных голос исключительно совещательный.
— Я не сержусь, — Елена покусала губу и выпалила очевидно выстраданное: — Ну почему папа и мама развелись? Почему не остались жить вместе?
«Потому что однажды я совершил непоправимую ошибку».
— Потому что перестали любить друг друга. Так ведь тоже бывает между взрослыми людьми.
— Любит, перестали любить — передразнила девчонка. — Одни, блин, проблемы с этой любовью! На фиг она вообще нужна?
Серый спрятал улыбку.
— Интересный вопрос. Подумай над ним в том ключе, что если бы не любовь твоих родителей, сейчас я не имел бы удовольствия с тобой разговаривать.
Отвечать Елена не стала — то ли окончательно обиделась, то ли задумалась. Тем временем они миновали последний соседский дом и вошли во двор её родной пятиэтажки. Темнота и холод давно разогнали по квартирам завсегдатаев лавочек и деревянной беседки, однако возле крайнего подъезда стояли несколько человек. Увидев которых, Елена замерла и беспомощно посмотрела на Серого.
— Смелый — это тот, кто боится, но всё равно делает, — он ободряюще взъерошил её короткие волосы. — Иди, я рядом.
Елена мужественно кивнула.
— Мама, папа, я здесь! — звонко крикнула она.
— Леночка! — тут же бросилась к ней Настасья. — Солнышко моё, нашлась!
— Ну, Ленка! — Олежа стремительно шагал вслед за бывшей супругой. — Не порол я тебя, а надо было!
— Олег, не неси чушь! — возмутилась мать, уже обнимающая блудную дочь. — Детей бить нельзя! Ох, зайка, кто ж это тебя так обкорнал?
— Леська, — полузадушенно пропищала Елена, растерянная от того, что на неё, кажется, действительно не сердятся.
— Нет, это никуда не годится, — вынесла Настасья безапелляционный верикт. — Завтра же сходим в нормальную парикмахерскую, а сейчас скорее домой, греться, — и не выпуская дочь из полуобъятия, она увлекла её в сторону подъезда, где деликатно ждали Валя и Николай.
— Спасибо, Серёга... — прочувствованно начал Олег и вдруг осёкся: — Серёга?
«Всё нормально» хотел ответить Серый, но почему-то не смог. К горлу, как утром, подкатил тошнотный ком, в ушах зашумело, а картинка перед глазами вдруг стала сужаться, словно на финальной сцене кинофильма. Серый ещё успел подумать: «Как же не вовремя» — и исчез.
 

Глава вторая. Голова Серого Волка
 
Олег еле-еле успел подхватить Серого.
— Серёга, ты чего? — Пожалуй, впервые в жизни он растерялся до такой степени, что мог только бормотать какую-то бессмыслицу да легонько встряхивать безвольное тело друга.
— Серёжа! — От перепуганного Валентина толку было примерно столько же, зато подбежавший следом Николай точно знал, что делать.
— Клади его на землю! — скомандовал он, переходя на «ты». — Рвоты нет?
— Нет, — Олег даже не разозлился на приказной тон.
— Тогда на спину, и приподними ему верхнюю часть тела.
Воевода вместе с Серым аккуратно опустился на асфальт и, выполняя требование, бережно уложил голову и плечи друга себе на колени.
— Хорошо, — Николай приложил пальцы к сонной артерии Серого и отметил: — Пульс есть, ровный, но медленный.
Затем включил маленький фонарик-брелок и профессионально проверил реакцию зрачков.
— Световой рефлекс отсутствует, плохо. Вызывайте «скорую».
Олег дёрнулся за сотовым, но оказалось, что быстрее совладавший с паникой Валя его опередил.
— Здравствуйте, девушка, «скорую», — Последовала короткая пауза. — Да, здравствуйте, человеку стало плохо, потерял сознание. Пульс есть, дыхание есть, зрачки на свет не реагируют. Нет. Нет. Да, конечно, — Валя продиктовал адрес. — Во дворе, крайний подъезд. Спасибо, ждём.
Он убрал мобильник от уха и посмотрел на Олега: — Скоро будут.
— Хорошо, — Воевода прокашлялся, возвращая себе контроль над голосом. Пора было брать ситуацию в свои руки: — Так, Анастасия, уводи ребёнка. Мы сами разберёмся.
— Никуда я не пойду! — тотчас взвилась Ленка. — Я тоже хочу помочь!
Олег собрался прикрикнуть на строптивицу, однако его перебил Николай: — Ну, тогда рассказывай. Ты ничего странного за Сергеем не заметила, пока вы сюда шли?
Девчонка помотала головой: — Нет, всё как обычно было.
— Он не спотыкался, говорил всё время связно?
— Да.
— Коля, думаешь, это инсульт? — обеспокоенно вставила Настя.
— Возможно.
Олег подумал, что очень бы хотел, чтобы это действительно оказался чёртов инсульт — зло знакомое и оттого не страшное. Вон, Олегов батя через три месяца после госпитализации с таким диагнозом вполне себе бодро скачет. Да только вряд ли им так повезло: инсульт подкрадывается внезапно, а этой дряни, похоже, уже много дней. Чувство вины кислотой разъедало внутренности — почему раньше не собрался серьёзно поговорить с Серым? Почему позволил случиться беде?
 
Вдалеке завыла сирена «скорой», и Валя, вряд ли осознавая, что говорит вслух, пробормотал: — Быстрее, ну, быстрее же!
Однако прошло ещё минут десять томительного ожидания и непрестанных поглядываний на часы, прежде чем во двор въехала бело-красная «газель».
— Отойдите! — шуганул замешкавшегося Валентина санитар с носилками, в то время как сухопарая женщина-врач повторяла над Серым манипуляции Николая. Правда, вместо комментариев она задавала Олегу вопросы, почти все ответы на которые были «нет». Не было нарушений речи и координации, ничего не принимал, вообще не пил и не курил, только жаловался на головные боли.
— Часто?
— Редко, но, понимаете, у него в принципе здоровье железное.
— То есть, это было необычно?
— Да.
— Понятно, — и уже санитару: — Давайте грузить.
Олег помогал перекладывать Серого на носилки и закатывать их в салон «газели», но сопровождение друга дальше ему было заказано. Как и Валентину, который тем не менее попытался навязать себя в пассажиры «скорой».
— Вы ему кто? — сухо спросила врач.
Валя с вызовом вскинул подбородок: — Супруг.
— Официально? — голос врача стал ещё суше.
— Нет.
— Тогда ничем не могу помочь. Передайте, пожалуйста, его родственникам, чтобы завтра утром привезли в первую районную его паспорт, полис и СНИЛС.
— У него нет родственников, — Олег ловко ввинтился между Валентином и врачом.
— Совсем? — приподняла брови та.
— Да.
Врач пожала плечами: — Тогда привозите документы вы, — и забралась в машину. Стоявшая под парами «скорая», взвыла сиреной и тут же рванула с места — Настя с Ленкой едва успели шарахнуться в сторону.
— И привезу! — звонко крикнул вслед Валентин. Олег успокаивающе сжал его локоть и почувствовал, что Валю бьёт крупная дрожь.
— Прорвёмся, Валюха, — Олег не знал, кого больше хочет убедить, себя или его. — И не в таких передрягах бывали.
— У него действительно нет родни? — мягко спросил стоявший рядом Николай.
— Он сирота, — сдавленно ответил Валя. — Тётка была, но она умерла в прошлом году, а двоюродные братья-сёстры...
— Не нужен он им, — жёстко закончил Олег. — По крайне мере, не настолько, чтобы ехать за шестьсот километров.
— Плохо, — снова сказал Николай. — В таком случае надо, чтобы он пришёл в себя и смог написать заявление, кому разрешает сообщать информацию о своём лечении.
— Знаю, — никогда ещё Олег не ненавидел треклятые законы так сильно. — Ладно, Коль, спасибо за помощь. Веди женщин в дом, а мы дальше сами.
— Олег, ты... ты хоть позвони, хорошо? — Настя обнимала дочку так, будто боялась, что та вот-вот исчезнет.
— Постараюсь.
Пожелания спокойной ночи прозвучали бы издевательством, поэтому мужчины только молча пожали друг другу руки. Потом Николай, Настя и Лена пошли к подъезду, а Олег с понурым Валентином — к машине.
 
Валя заговорил, только когда «шеви-нива» выехала со двора.
— Олег, а мы сможем сейчас забрать из дома всё необходимое и поехать в больницу?
— Сможем, конечно, — кивнул Воевода, бросил на Валентина короткий взгляд — и ударил по тормозам.
— Думать забудь! — рыкнул он. — Всё будет хорошо, понял? Серёга выкарабкается.
— Понял, — тускло ответил Валентин.
— Вот и молодец, — Олег снова тронул автомобиль. — А насчёт больницы не переживай — в крайнем случае, найдём, кому на лапу сунуть, чтобы нам всё оперативно сообщали.
— Хорошо, не буду переживать.
Олег хотел добавить ещё что-нибудь одновременно утешительное и не фальшивое, но в голову так ничего и не пришло. Тогда он включил магнитолу, полистал радиостанции и выключил — настроения слушать весёлую музыку и бессмысленную болтовню диджеев не было абсолютно. Поэтому до дома они ехали в тягостном молчании, щедро питавшем разнообразные дурные предчувствия.
 
Верный сторож Лохмач встретил остановившуюся у ворот машину громким лаем, который быстро сменило радостное повизгивание. К сожалению, любимые хозяева не обратили на пса внимания и сразу прошли в дом. Вскоре кухонное окошко зажглось тёплым золотым светом, и опечаленный Лохматыч убрёл обратно в свою конуру. Свернулся калачиком на подстилке, пару раз вздохнул и собрался уже спать дальше, как вдруг снаружи раздался негромкий хлопок входной двери, а следом за ним — звук быстрых шагов. Встревоженный пёс снова выбрался наружу и успел застать проходивших мимо хозяев.
— Лохматыч, остаёшься за главного, — сказал Первый Старший Хозяин, закидывая на плечо большую сумку.
— Сторожи, — добавил Младший.
Пёс понятливо завилял хвостом, и Младший Хозяин ласково погладил его по холке. Потом хозяева уехали, а Лохматыч остался сидеть перед конурой, чутко поводя ушами. От хозяев сильно пахло тревогой — значит, охранять дом нужно было в оба глаза.
Страницы:
1 2
Вам понравилось? +40

Рекомендуем:

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

1 комментарий

+ -
+6
Олег Офлайн 15 марта 2021 14:18
Спасибо за продолжение, правда настроение подпортило оно сильно. Но такова воля автора, и все таки рад ещё одной встрече с героями
Наверх