Олег Игорьин

Облом у Пети Носкова на фабрике

Аннотация
Пикантная неудача, случившаяся с Петей Носковым во время работы на чулочно-носочной фабрике. И такое бывает!

           Петя Носков, толстый парень, с черными жесткими волосами, блестящими глазами и большими чувственными губами, считал себя еще девственником, поскольку все действия, не связанные с самим сексом, он называл лишь прелюдией к сексу.

          А еще ему очень нравились обыкновенные носки, которыми каждый из нас пользуется. Это как у иного бывает страсть к собиранию марок или спичечных этикеток, или галстуков, или еще чего-либо. И не только потому, что в детстве у него была погремуха «Носок» (от фамилии), но и потому что без них его жизнь была бы не так интересна.

          Когда-то давно в далеком беззаботном детстве любимая мамаша купила ему новые носки. Эти носки были мальчиковые, но не такие как обычно – серые или темно-зеленые, как у всех мальчиков, а голубые, с корабликом. Мальчишки во дворе завидовали ему и даже пытались отнять, а потом и побить, но Петечка храбро подрался из-за своих красивых носков. Но жизнь штука сложная и иногда непредсказуемая, и, как и любые носки, эти красивые носки с корабликами вскоре протерлись и были уже штопаны-перештопаны.

          – Выбрось их, Петечка! Я тебе новые куплю! – не раз говорила любимая мамаша и, правда, покупала в магазине новые носки, которые были крепкие, лучше, но с одним недостатком – на них не было корабликов.

          Но Петечка все равно их не выбрасывал, а играл с ними, подобно иным детям, мусолящим свои разные игрушки. И даже спал с ними, как многие мальчики и девочки с плюшевыми мишками и куклами, вымазывая их ночной сонной слюной.

          – Ах! Он, наверно, будет моряком! – умильно говорила мамаша, нежно гладя послушного мальчика по головке.

          – Даже, возможно, капитаном дальнего плаванья! – шумно соглашались с ней родственники и друзья, выпивая и закусывая на день рождения Петечки.

          – А может, будет военным адмиралом! – говорил кто-то из уже подвыпивших гостей, с трудом шевеля языком и доставляя удовольствие родителям мальчика.

          Маленький мальчик Петечка вскоре и как-то незаметно  превратился в пухлого и постоянно что-то жующего подростка со своими новыми фантазиями и меняющимся телом. Теперь его звали Петрухой. И однажды ночью его любимые носки сослужили новую и весьма пикантную службу; а утром он быстро и незаметно от всех прополоскал их в воде, и ничего такого не было заметно.

          Это подростковое увлечение стало основным в жизни Петрухи, и учеба отошла на второй, а, может быть, даже и на последний план по значимости. На морской карьере был поставлен жирный крест, и после окончания надоедливой школы, а затем и технического училища, по иронии судьбы, его направили по распределению наладчиком оборудования на чулочно-носочную фабрику.

          – Тебе, Носков, самой судьбой предназначено работать на нашей носочной фабрике, мы тебя давно ждем, – пошутил пожилой кадровик-отставник, оформляя его на работу и блестя белыми вставными зубами.

          Работа Пете не нравилась: было шумно, постоянно ломались уже давно устаревшие и отслужившие свой срок станки, которые приходилось регулярно ремонтировать и смазывать, отчего руки были постоянно грязными в машинном масле. Но большим плюсом в работе на фабрике было обилие носков. Бракованные носки на фабрике не выбрасывали, а использовали как ветошь. Когда в подсобке никого не было, Петя брал носок х/б (синтетику он не любил – скользкая какая-то и не греет), скручивал его в бублик и использовал не по назначению. После этого бросал  его в большой железный ящик, в который выбрасывалась вся использованная промасленная ветошь и весь мусор.

          Однажды утром, когда он уже переоделся в рабочую одежду и один сидел в дежурке, он заскучал, и даже стал зевать, широко открывая рот и громко издавая рычащие звуки. Закрыв рот, Петя, в который раз, рассеянно пролистал какой-то научно-художественный журнал, лежавший здесь с незапамятных времен и сто раз смотренный-пересмотренный. Была еще, конечно, работа, но за большую браться не хотелось, так как ушло бы много времени, а за мелкую было лень браться. Петя сладко потянулся, затем зачем-то полез в карман и вдруг радостно обнаружил неизвестно откуда взявшийся новый носок. Он повертел его в руках, зачем-то даже понюхал, глубоко вдохнув воздух, и алгоритм действий, как исправный часовой механизм, заработал. Петя подошел к двери, широко открыл ее, посмотрел в коридор – никого не было. Это было хорошо. Он вошел в комнату, плотно закрыл дверь и дважды прокрутил ключ в замке. Потом приложил ухо, прислушиваясь, что там за дверью. Было тихо.

          Он привычно стал скручивать носок, пока полностью не скрутил его в тряпочный бублик со дном. Затем опустил бегунок на змейке брюк вниз и, раскручивая, надел бублик на что-то. Истома овладела им, он закрыл глаза, расстегнул рубашку и стал гладить себе грудь.

           Но вдруг он услышал, как кто-то быстро и тяжело подходит к двери.

          – Петя! Ты тут? – какая-то работница очень громко спросила и сильно дернула за ручку двери. Но дверь не открылась.

          Женщина стала кулаком сильно стучать в дверь. Никто не открывал.

           «Значит, никого нет», – медленно возникло в ее голове.

          Она продолжала еще стучать, но больше от безнадеги и от незнания, что же надо делать. Пока до нее не дошло, что стучаться бесполезно.

          – Где этот драный наладчик? – крикнула она в пространство. Ей срочно надо было запустить остановившийся станок и начать работать.

          От злости она сильно пнула дверь ногой, но та лишь глухо отозвалась и зло молчала.

          Женщина пошла искать наладчика, громко ругаясь и удаляясь от двери.

          С другой стороны двери тихо стоял напряженный Петя, придерживая опустившееся от страха вялое содержанием носка.

           «Вот зараза!» – подумал он и быстро сдернул так и не наполнившийся ничем носок, засунул его в карман и застегнул молнию на брюках. Затем он прислушался к звукам с другой стороны двери – ничего подозрительного не было. Он тихонько открыл замок, стараясь не шуметь, и осторожно выглянул в коридор – никого не было. Быстро выскочив и закрыв дверь, он решительным шагом пошел в сторону туалета с намазанной масляной краской черной буквой «М» на двери.

           «Что я не могу во время работы сходить в туалет? – спрашивал он сам себя и себе же отвечал. – Могу! Имею право!»

           Покрутившись немного в туалете, типа: вы же видели, что я был в туалете и больше нигде, он вышел и малехо еще постоял. Не спеша и с достоинством отошел недалеко от туалета и стал ждать, что же будет дальше.

          Ждать оказалось недолго. Навстречу ему выскочила женщина, стучавшая в дверь, и до сих пор еще ругающаяся, и его мастер. Мало того, что она сильно ругалась, она еще сильно жестикулировала, заставляя собеседника находиться на расстоянии, чтобы не попасть под руки.

          – Вот он! Вот он! – закричала она, подняв перед собой руки и указывая на Петю.

          Такой радостный крик бывает у охотника, увидавшего перед собой беззащитную добычу и вскинувшего ружье. Еще бы мгновение, и она бы выстелила, имей она ружье.

          – Я его ищу-ищу, а он неизвестно, где ходит! У меня станок простаивает! Что я должна делать! – тетка кричала и кричала,  ей нужно было на кого-то выплеснуть свои эмоции и использовать без остатка всю свою энергию. Очевидно, у нее были нелады дома, да к тому же, уже давно не было мужчины. Никакого.

          Мастер, уже уставший от болтовни женщины и заведенный этой курицей на негатив, подошел к Пете и строго спросил:

          – Ты где был Носков? Почему тебя надо было искать?

          Не дав Пете ответить, женщина вновь закудахтала

          – Я его ищу-ищу, а он неизвестно, где ходит! У меня станок простаивает! Что я должна делать!

          – Я в туалет ходил, – негромко ответил Петя, а затем, повышая голос, нахально добавил, – что ж мне в туалет уже нельзя сходить? Можете у кого угодно спросить! Меня многие там видели!

          Женщина и мастер тупо смотрели на Петю. Конечно, его не было на месте – это плохо, но он же был в туалете – это уважительная причина. Подкопаться не к чему.

          – Ладно, сходи, посмотри, что там у нее! И больше не пропадай!

          Мастер развернулся, облегченно вздохнул и ушел.

          Тетка все еще ругалась, но уже тише, а Петя пошел с ней в шумный вонючий цех смотреть ее сломавшийся станок. По дороге он засунул руку в карман и нащупал там носок. Он вздохнул. Сегодня на работе у него был облом.

 

Вам понравилось? +9

Рекомендуем:

Только их время

Не называть родные имена

Кто знает

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

2 комментария

+ -
+2
СатоЯ - сама Офлайн 29 мая 2021 14:21
Маленькая лёгкая история! Спасибо за работу. :)
--------------------
С уважением, Акаматцу Сатоя-сама.
+ -
+6
Д. Александрович Офлайн 30 мая 2021 20:29
Ироничный рассказ. Фетишизм - дело тонкое, на показ выставляемое редко. Подглядеть и высмеять чужие фетиши всегда соблазнительно. В рассказе получилось.
Я бы рекомендовал поработать над техникой. К примеру, предложение: "Но жизнь штука сложная И иногда непредсказуемая, И, как И любые носки, эти красивые носки с корабликами вскоре протерлись И были уже штопаны-перештопаны". Четыре "и" делают фразу тяжёлой, да и количество носком можно сократить)).

Подумал-подумал, пощадил я всё же автора. Надо бы его изобличить конструктивной критикой. Главное: не любит автор своего героя, не находит оправдания его маленькой невинной слабости; категорически не хватает того, что называется модным словом "эмпатия". Весь эротический накал угасает уже в первой фразе: "толстый парень". Не любит автор и черных жестких волос. А посему, очевидно, считает, что трогательное увлечение носками нужно высмеять. А ведь мальчик любит не какие-нибудь грязные вонючие носки своего любовника-садюги, а девственно чистые, хоть и бракованные. Кстати, носки мужские или женские? - тема не раскрыта. А как негативно автор описывает труженицу-станочницу, у которой работа стоит! Тётка, видите ли, закудахтала. Да ей план выполнять и семью кормить, мож у неё муж алкоголик и семеро по лавкам.
Вот такие авторы, ежели в героях нет однополой любви, готовы втоптать в грязь любые светлые чувства!
Наверх