Элиз Вюрм

Унгехоер. Книга 2

Аннотация
Продолжение истории Рига и Ари – истории встречи и любви. Риг решает быть с Ари – жить вместе, как пара. Ари соглашается, но у него есть тайна... С какими проблемами и трудностями они столкнутся, и получится ли у них остаться вместе?

Часть 1
 
Тебе, моя любовь, всегда – Тебе!
 
«я прикасаюсь к твоей униженности и унесённости
как к ветхому, многострадальному завету
 
у меня свои часы
пришествия к тебе
линиям, губам и силуэту
свои часы,
чтоб воспевать тебя»[1]
 

Глава 1

 
Она ударила его, - своим маленьким кулачком, ударила в грудь.
Она плакала – в её глазах были негодование и любовь.
Он подумал, - Где ты была раньше со своей любовью? Почему трахалась с другими?
Ему даже стало смешно; столько негодования из-за того, что…
- Отняли игрушку? – Подумал Риг. – Не очень любимую, но свою, игрушку.
Ему захотелось сказать ей; в какой момент (когда) ты стала считать меня дураком? Дураком, который не понимает, что женщина, которая любит секс, не может жить без него месяцами!
- А ты? – Сказал ему внутренний голос. – Ты перед ней не виноват?
- Виноват, - Подумал Риг. – Я мало с ней спал. Я сам мудак!
Он сказал жене:
- Я – мудак, Мона. Прости меня!
Она посмотрела на него расширившимися от удивления, глазами.
- Значит... Вернём всё взад[2]?
Риг засмеялся.
А потом:
- Нет, дорогая, не вернём – поздно!
- Почему, Риг? Почему «поздно»?
Она подняла руку, прикоснулась к его скульптурно красивой шее, с крупным адамовым яблоком.
- Ты так любишь этого мальчика, что готов спустить наш брак в унитаз?
Как ласково Моника сказала ему это...
- Да. Да, Мона. Я не влюблён – я люблю.
Он тоже был с ней ласков – разлюбил!
Он почувствовал ненависть к себе – к своему существу: почему разлюбил?! За что?! Когда?!
- Из-за других? – Спросил Риг сам себя. – Из-за того, что она была с другими?!
- Да, - Подумал он. – Да!
В душе он не мог ей этого простить – понимал, что работая с мужчинами моделями, трудно удержаться, а простить не мог!
Риг подумал, смотря на свою хорошенькую брюнеточку, - Когда ты изменила мне в первый раз? Почему?!
- Потому, что ты – мудак, - Сказал ему внутренний голос. – Всё просто!
Он улыбнулся.
Посмотрел на неё с нежностью.
- Ты очень красивая женщина, Мона, - у тебя всё будет хорошо!
- А у тебя?!
Она посмотрела ему в глаза.
- У тебя будет всё хорошо?
Ригу захотелось сказать ей:
- Я умею любить – это меня обнадёживает.
Моника посмотрела на него с удивлением.
- Почему? Он... Из всех, он. Тебя окружает столько мужчин, а ты полюбил его... Что в нём есть такого?!
Он улыбнулся, улыбнулся задумчиво и мягко.
- Ари с другой планеты, Мона. Я счастлив, когда я рядом с ним, а он – рядом со мной. Я счастлив с ним, как когда-то был счастлив с тобой!
- Я ничего не понимаю! – Больно сказала она. – Почему я больше не могу сделать тебя счастливым?!
- Я изменился, Мона, - люди меняются…
- Не расставайся со мной! Хочешь, люби кого хочешь! Но не расставайся со мной!
Риг нежно погладил её по щеке.
- Я всегда был с тобой честен, - предельно, честен. Я никогда тебя не подводил, не позорил, не бросал... Почему же ты ждёшь, что я буду нечестен с другим человеком? Разве это не жестоко?!
- Я не понимаю твоей любви к нему, Риг! 
- Не нужно ничего понимать, Мона, - даже меня, не нужно! Просто…  не ненавидь меня – останься! Останься в моей жизни. Останься как близкий человек – ты мне очень нужна!
Моника заплакала вновь.
- Для чего «нужна»?!
Он обнял её, ласково погладил по голове – по чёрным волосам, которые так ему нравятся!
- Ты – мой родной человек! Ты всегда будешь для меня родной! Я могу жить без тебя, но не хочу!
 

Глава 2

 
Ари ждал Рига, который пошёл поговорить со своей женой. Он вспомнил, как спросил его « - Что ты скажешь ей? Что ты хочешь ей сказать?».
- Что люблю, - не как женщину, но как близкого человека...
Риг посмотрел на него.
- Она всегда будет мне близка, Ари!
- Я знаю. – Понял его, он.
- Знаешь? – Удивился Риг.
Ари захотелось сказать ему:
- Помнишь «Кристину» Амедео? Я не знаю, что их связывало, не знаю всей истории, но... Что нужно почувствовать к другому человеку, чтобы так его (её!) нарисовать? Наверное, сродство сродни трагедии...
Риг сел на кровать, рядом с ним (Риг фактически принёс его в номер после того, как он чуть не утонул).
- «Сродство сродни трагедии»?
Риг посмотрел на руку Ари, лежащую на одеяле, вспомнил «Бретелька сорочки, съехавшая на плечо... Девушка, хозяйка этой бретельки – тоненькая как птица, с глубокими тёмными глазами...».
Он тоже тоненький как птица, Ари, и у него (тоже) глубокие тёмные глаза!
Риг взял его изящную руку, - изящную, но сильную, сжал в своей руке.
- Почему я не встретил тебя раньше? Мне нужно было встретить тебя раньше!
Ари лукаво улыбнулся.
- Я тогда был несовершеннолетним.
Риг захохотал, - откинул голову назад, и хохотал.
- Тебе двадцать четыре года... Я всё время об этом забываю!
Ари с нежностью улыбнулся.
- Почему «забываешь»?
Риг погладил его руку.
- Эмоционально ты очень зрелый человек, и…
Риг смущённо заулыбался.
- Очень интересный. С тобой интересно!
В его голосе прозвучало «с тобой хорошо!».
Ари подумал, смотря на него, - Если бы ты знал, как я влюблён в тебя... Нет, не влюблён – люблю!
Мужчина с необыкновенными глазами, то сияющими и счастливыми, то полными трагедии.
Он подумал, - Если бы я рисовал мою «кристину», я бы рисовал её с тебя!
Ари вспомнил «я прикасаюсь к твоей униженности и унесённости
как к ветхому, многострадальному завету
 
у меня свои часы
пришествия к тебе
линиям, губам и силуэту
свои часы,
чтоб воспевать тебя
свои часы,
чтоб тихо ненавидеть»
 
- «Ненавидеть»? – Подумал Ари. – Нет, - любить!
Он вспомнил вновь «воссияю,
ибо люблю тебя
верую в тебя
и осуждаю»[3].
Подумал, - Нет, не «осуждаю», люблю и верую. Верую в то, что всё сделаешь правильно – найдёшь правильный путь, даже если всё то, что правильно – жестоко!
- Я должен с ней поговорить! – Сказал ему, Риг. – Я должен сказать ей…
- Что сказать? – Понял Ари. – Что говорят, когда уходят… Душой?
- Хороший вопрос! – Сказал Риг. – Страшный, но хороший.
Риг вдруг задумчиво посмотрел на него.
- Ты тоже уходил душой, Ари?
В его голосе прозвучало недоумение и смятение.
- Да, - Больно сказал ему, Ари. – От моей матери!
- Почему? – Заинтересовался Риг.
Юноша ответил ему не сразу, задумался.
- Ты удивляешься, почему я такой... Не веришь в то, что я такой!
Ари посмотрел на интерьер своего номера – морской стиль…
- Я – вундеркинд, Риг, - был им. Вундеркинда сделала из меня моя мать. Она обожала меня, занималась со мной – словом, она всегда вела меня за руку!
- А потом? – С тяжёлым сердцем спросил Риг.
- «Потом»?..
Глаза Ари покраснели.
- Аристотель забрал её у меня!
Риг посмотрел на Ари с нежностью, подумал, - Взрослый мой мальчик, ты ещё так по-детски обижаешься! Обижаешься на людей, которых нужно пожалеть – им пришлось пережить трагедию расставания!
- Почему ты не даёшь им шанс на счастье? – Спросил Риг, Ари. – Себе даёшь, а им – нет!
Ари посмотрел на него смущенно неловко растерянно.
- А им это нужно?! Чтобы я дал им шанс...
- Да, - говорю тебе как родитель, да!
Риг протянул руку к Ари, и положил ладонь на его лоб.
- Закрой глаза!
Ари удивился, но сделал, как велел Риг.
Зазвучал голос Рига:
- «Положи меня, как печать на сердце,
Положи меня, как на руку перстень,
ибо любовь крепче смерти
и ревность глубже преисподней –
пусть берут меня злые руки,
только научи, что будет после –
положи меня, как печать на сердце –
пусть срывают с тела одежду,
только расскажи, что будет после –
положи меня, как на руку перстень
пусть рана ложится на рану,
только покажи, что будет после –
ибо любовь крепче смерти –
пусть удары проникают в недра,
только вразуми, что будет после –
и ревность глубже преисподней
пусть в муке мешается разум,
только не забыть, что будет после –
положи меня, как печать на сердце –
когда во рту моём влаги не станет
и воздух не войдет в мои ноздри –
положи меня, как на руку перстень –
когда истает во мне утроба,
тогда будет то, что будет –
ибо любовь крепче смерти –
тогда будет то, что будет –
и глаза мои встретятся с Твоими –
и ревность глубже преисподней –
и глаза мои встретятся с Твоими –
до смерти, в смерти, по смерти –
положи меня – как печать – на сердце»[4].
Он убрал руку, Ари открыл глаза.
- Это моя молитва…
Риг заглянул Ари в глаза.
- Когда люблю, или ревную, всегда читаю её!
Ари заплакал.
- «Ревность глубже преисподней», Риг!?
- Мучительный ад, в котором нет покоя, - разве ты не знаешь, что ад – это место, в котором нет покоя?!
- Я люблю тебя, Риг!
Ари приподнялся, сел, обнял Рига, и прижался к нему.
- Люблю!
 

Глава 3

 
Риг ушёл от Моники – вышел из своего номера, в котором оставил её. Сердце, конечно же, сжалось – он не надеялся, что будет просто, просто уйти, но... Что это было за чувство? Хотелось вернуться, ещё хотелось – чему-то в нём, возможно, тому ему, который не перестал быть её мужем!
Риг почувствовал, что сердце тянется к Ари – как, оно тянется к нему!
- Я предатель? – Подумал он. – Или наш брак просто исчерпал себя?!
- Не брак, - Сказал ему внутренний голос. – Отношения, - трудно признать, что отношения исчерпали себя!
- Да, - Подумал Риг. – Очень трудно, почти невозможно!
Он вспомнил «Ревность глубже преисподней», Риг!?
- Мучительный ад, в котором нет покоя, - разве ты не знаешь, что ад – это место, в котором нет покоя?!».
Риг ощутил (сейчас), что отношения, которые исчерпали себя, тоже ад! Цепляешься... Цепляешься, как дурак, на что-то надеясь!
Он вспомнил свою молитву: 
«Только научи, расскажи, покажи, что будет после».
Риг сардонически усмехнулся, подумал, - Никто ничего никому не объяснит – даже за деньги! Потому, что есть вещи, которые не объясняют – которые не объяснить, пока не дойдёшь (или не доползёшь) до них сам(а)!
Он мог бы объяснить Монике всё – облегчить ей задачу (почему он ушёл) – не из-за Ари даже, Ари – это триггер, он бы всё равно ушёл – надоело – быть одному!
- Быть в браке, - Думал Риг с ненавистью. – И быть одному!
Ари мог бы быть девушкой – женщиной, он бы всё равно ему понравился – пол не имеет значения, да, немного не по себе (если немного), но… он поймёт, как быть (и оставаться) мужчиной с мужчиной!
В лаунж баре Риг выпил холодной колы и выкурил сигарету – он волновался, волновался перед встречей с Ари. Улыбнулся над собой, - Как мальчишка, сердце бьётся, как у мальчишки!
Моника прислала сообщение: «Поговори с Джанни, он очень переживает».
Риг вспомнил про сына, - не без чувства вины, вспомнил – он жёстко обошёлся с ним на пляже.
- Мудак! – Обругал себя Риг, но без должного раскаянья.
Позвонил сыну, и позвал его в бар – Джанни неохотно согласился, не хотел идти, но согласился.
- Прости меня, отец! – Сказал он, когда они встретились. – Я – виноват!
Они оба знали, что нет, - не до конца – косвенно, Риг кивнул, погладил сына по щеке.
- И ты меня прости!
Джанни посмотрел на него покрасневшими глазами.
- Ты стал таким жёстким, отец... Что с тобой?!
Риг подумал, - Я всегда таким был, просто… не терял своё из-за тебя – не было такой угрозы, потерять своё из-за тебя.
- Ари мог утонуть. Почти, утонул. Я испугался.
Он говорил, чеканя слова – снова впадая в безумие.
- Я никогда не видел тебя таким, - Больно сказал сын. – Я тебя испугался!
- Ты испугался за себя, - Подумал Риг. – А я испугался за Ари – за своё!
Внутренний голос сказал ему, - Но Джанни тоже твой – сын, друг – вы же всегда дружили!
Он почувствовал себя разделённым с ним – из-за того, что произошло на пляже, разделённым!
Ригу не понравилось это чувство – он его не хотел!
- Ты должен был быть рядом с ним.
Он опять чеканил, эти чёртовы слова.
- Ари – взрослый человек, отец, почему «должен»?! – С обидой возмутился сын.
- Потому, что я его люблю. Потому, что, когда кто-то, кто тебе дорог, идёт куда-то, ты должен быть рядом – как минимум провожать и встречать, как максимум – не спускать с этого человека глаз.
- Почему?! – Взмолился и расплакался Джанни. – Почему ты такой?!
- Потому, что это – жестокий мир. Когда ты отпускаешь куда-то свою женщину одну, её могут обидеть, изнасиловать – что угодно, женщины беззащитны! Когда ты отпускаешь одного на пляж человека, который не умеет плавать, ты рискуешь, сын…
Джанни посмотрел на него с пониманием, - сквозь слёзы, но… понял.
- Ты прав, отец. Прав!
- Я знаю, что я прав…
Риг взял лицо сына в свои руки.
- Будь умным парнем – сумей сберечь своё!
 

Глава 4

 
«Сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники, - моего собственного виноградника я не стерегла»[5]
 
Риг думал о сыне – о разговоре с сыном – передавил!
Он вспомнил «Ты всегда такой? Рядом, но не нависаешь... Не давишь опытом, не подчиняешь себе авторитетом. Всегда?!».
Он подумал, - Не всегда, Ари, не всегда! Возможно, только с тобой...
Риг не мог простить Джанни – за что? Хороший вопрос...
Внутренний голос сказал ему, - Ты не можешь простить его за то, что для него Ари не значит столько, сколько значит для тебя!
- Да, - Подумал Риг. – Для меня Ари – драгоценность, а для него – просто друг...
Официант принёс ему Ристретто. Он не обедал – хотел пообедать с Ари.
Моника написала ему: «ты пообедаешь со мной? Я уезжаю».
Риг посмотрел на пляж, на гуляющих по нему людей. Он почти возненавидел этот пляж – это море!
Он ответил Монике: «Да». Что он ещё мог ответить ей!? Она просила его о малости, о милости, о жалости – не к ней – к их браку!
И он услышал – он всегда её слышал, может быть, поэтому они так долго прожили вместе – он хотел её слышать!
Она пришла, красивая, нарядная – с заплаканными глазами – пришла!
И ему стало стыдно, стыдно и больно – это он виновник её красных глаз!
Риг вспомнил «Почему?! Почему ты такой?!».
- Потому, что, - Подумал он. – Я желаю себе добра, желая добра себе, я желаю его и тебе – я не хочу, чтобы ты… не желал добра себе!
Моника села на стул-кресло напротив него.
- Передумай! – Сказала ему, она. – Хочешь, спи с ним, хочешь – живи, но не разводись со мной, Риг!
- Почему?
Она удивлённо посмотрела на него, нет, не удивлённо – изумлённо.
- Потому, что он тебе надоест. Слишком молод – надоест!
Моника посмотрела ему в глаза.
- Ты подумал о своей карьере? О карьере, которую ты выстраивал годами…
- Я тоже тебе надоел!?
Риг отпил кофе.
Подошёл официант.
- Вы готовы заказывать?
- Если синьора готова.
Риг посмотрел на Монику.
- Ты готова?
- Позже. – Отрезала она.
Официант ретировался.
- У меня были другие мужчины, Риг... Были!
В её голосе прозвучало «есть».
- Но я всегда возвращалась к тебе!
- Зачем? – Равнодушно спросил он, и холодно добавил, - Зачем… так меня унижать?!
- «Унижать»? – Не поняла Моника. – Я тебя ограждала!
- Дурочка! – Поморщился Риг. – От чего?!
- От боли!
Он напряжённо вздохнул.
- Ты ограждала себя, Мона, только себя!
Её глаза наполнились слезами, она то ли играла, то ли нет.
- Ты прав.
Как покорно... Он ошеломлённо усмехнулся от неожиданности.
- Ты никого не видишь – ничего, кроме своей работы! Даже меня. А я живая, Риг! Я хотела ещё детей! Я хотела тебя!
Она заглянула ему в глаза.
- Когда женщина хочет от мужчины детей, это значит, что она хочет его всего – целиком!
Ему захотелось сказать ей:
- Я – дурак!?
- Да, любимый, ты – слепец!
Она, почему-то, поразила его – задела, за живое.
- Ты очень умный, но ты никого не видишь.
В её голосе прозвучало «а его увидел».
Он её понял. Понял, её негатив – «почему ты увидел его?!».
Риг не знал – просто искра, просто пролетела искра...
- Не от меня одного отлетела искра, - Подумал он. – И от него тоже – от Ари!
Он вспомнил их встречу, своё ослепление Ари. Искра? Да, а ещё смутное чувство узнавания...
 Риг вспомнил «Ты подумал о своей карьере? О карьере, которую ты выстраивал годами».
- Я всегда о ней думаю, о своей карьере, - Прохладно усмехнулся про себя Риг. – Но я не её раб!
- Кто-то удивится, - Думал он. – Тому, что я живу с мужчиной, кто-то поглумится, а кто-то… поймёт, что я сам так решил – я, не кто-то за меня – я сам!
Риг посмотрел Монике в глаза, - прямо, в глаза.
- Я не передумаю, Мона. Если ты меня знаешь, и знаешь хорошо, ты знаешь, какой я – я не передумаю.
Он вновь чеканил слова, чем больше она напирала, тем сильнее он чеканил.
- Я полюбила тебя за это, - Вдруг сказала ему, Мона. – За эту силу духа – ты не сдаёшься! Я знаю, как ты умеешь любить – знаю!
Она не договорила.
- Поэтому ненавижу этого мальчика – ты никогда от него не откажешься, пока он не изменит тебе, как я.
- Почему изменила?! – Спросил Риг с горькой насмешкой. – Потому, что не хотела, но могла? Или, потому, что и хотела и могла?!
Моника дала ему пощёчину.
- Потому, что ты меня не замечал!
 

Глава 5

 
«Не называйте меня Ноеминью (приятною), - отозвалась она им, - а называйте Марою (горькою)…»[6]
 
Риг решил прогуляться, прогуляться по ставшему ненавистным, пляжу.
Он не хотел, чтобы Ари увидел его таким – таким уязвлённым и таким взвинченным.
Он думал о Монике – о том, что она ему сказала. 
- Зачем призналась? – Думал Риг. – Я же тебя не поймал!
Он посмотрел на отель – на здание, отеля «смотрящее» на море – здесь, а Алассио, всё «смотрит» на море, всё обращено к нему, как к Богу.
Он вдруг подумал, - Когда мы с тобой перестали … обращаться друг к другу? Искать друг у друга любви и поддержки? Я перестал, ты перестала... Почему? Что случилось? Просрали свою любовь, - чувство, любви? Чувство острой необходимости любить?
Риг понял, что Ари вернул ему это чувство – чувство цветка, тянущегося к божественно прекрасному солнечному свету!
Он ощутил это вновь – что-то было потеряно – ими обоими, Моникой и им.
Мимо пробежали упитанный шоколадный лабрадор и такое же упитанное чадо, выглядящее абсолютно счастливым. Риг улыбнулся, - Забавные!
Подумал, - Вот, оно счастье земное – Друг!
Он понял, что теряет своего друга – или, уже, потерял.
- Да, - Подумал Риг. – «Не называйте меня Ноеминью (приятною), а называйте Марою (горькою)»...
Он вновь посмотрел на море – чёрно-синее, как бездна, содрогнулся.
Вспомнил, как Ари сказал ему в музее у картины Эль Греко «Иоанн Евангелист»: самая короткая и нежная песня... Знаешь, какая она? «Возвращайся домой»[7]!
- «Домой»? – Удивлённо и задумчиво улыбнулся Риг. – Всего лишь «домой»?!
- «Не всего лишь», - Заулыбался Ари. – А «возвращайся»!
Теперь он понял: два слова, что как молитва – «Возвращайся домой»!
Иоанн Богослов был юношей с мудрыми, как у Смерти, глазами – с удлинёнными изящными руками – в одной из них – чаша с драконом.
- «Возвращайся домой»! – Подумал Риг, смотря на него.
Сейчас он подумал, - Как нам обоим «вернуться домой»? Не потерять друг друга навсегда в этой обиде и отчуждении. Как? Что сказал бы мне Ари?
Ригу захотелось заплакать – из-за жены, заплакать! Она тоже его, она тоже Своё!
- Ты плакал? – Спросил его Ари, когда он пришёл к нему. – Почему?!
- Не хочу её потерять – не хочу быть с ней, но и терять не хочу!
В голосе Рига прозвучало «как быть? Как помирить себя с собой?!».
Ари помолчал, задумавшись, а потом:
- Быть в её жизни…
Он посмотрел на Рига с нежным сожалением.
- Моя мама часто говорила мне «Когда любишь, не знаешь, как уйти, а уйдя, не знаешь, как вернуться»...
- Ты тоже не знаешь, «как вернуться»? – Понял Риг, Ари.
- Я потерял дорогу домой!
Рига это поразило – «Я потерял дорогу домой!».
Вспомнил «самая короткая и нежная песня... Знаешь, какая она? «Возвращайся домой»!
Ему захотелось спросить Ари:
- Почему? «Потерял»... Вы поссорились? С мамой! Перестали друг друга  понимать? Что?!
Ари сидящий в кресле у панорамного окна, положив ногу на ногу, сказал:
- Знаешь, чего я боюсь, Риг?
- Чего же?
Они заглянули друг другу в глаза. 
Ари улыбнулся, тоскливо светло и нежно.
- Того, что дети – это дети, а любовь – это любовь!
Риг усмехнулся, - задумчиво, усмехнулся – Ари поразил его вновь!
- Как просто, - Подумал он. – Просто и понятно до очевидности – как трагедия – своё – это своё, а любовь – это любовь»!
 

Глава 6

 
«В моих карманах
Лежала Зиппо
И фантики от жвачки,
Лежали в моих карманах
 
В моих карманах
Весь мир налип, он
Так катастрофически жалок
 
В моих карманах
Нет места страху
И сочинениям Бродского
С Пелевиным
 
Там только жалость,
что дали маху
В разборе стихов и метафор
Хитросплетений
 
В моих карманах
Есть медиатор
И старая струна от гитары
 
Чтобы повесится,
Скажет автор
А может, чтобы сохранить память»[8]
 
- Зачем полез в воду?
- Ты будешь меня ругать!?
- Уже ругаю.
Ари заулыбался, смущённо и счастливо.
- Спасибо, Риг!
- За что, дурачок?
- За то, что ты обо мне думаешь!
- Я всегда о тебе думаю, даже когда не думаю.
- Как это?
- Курю, думаю о тебе, думаю о работе, думаю о тебе…
Риг лукаво улыбнулся.
- Я ненормальный!?
- Немножко!
Он засмеялся, мужчина с серо-зелёными глазами.
- Знаешь, почему я полез в воду? – Внезапно сказал ему, Ари. – Я тоже думал о тебе – я думал; он, как моя мать, он тоже выберет не меня!
Риг посмотрел Ари в глаза.
- Я не твоя мать – я уже сделал свой выбор.
- Почему?!
Ари сам не знал, о чём спрашивает Рига.
- Чтобы смотреть тебе в глаза. 
Глаза Рига стали наполняться нежностью.
- Я тобой дорожу – поэтому! Когда дорожишь, - по настоящему, дорожишь, делаешь выбор сразу…
Риг заглянул Ари в глаза.
- И я его сделал, Ари!
- Какой странный человек, - Подумал Ари. – Непостижимый! 
Он никогда не встречал таких мужчин, таких волевых!
- Никто никогда не выбирал меня, - Сказал Ари, Ригу. – Даже она, - при всей своей любви ко мне, она никогда не выбирала меня!
- Солнце моё…
Риг протянул руку к Ари, прикоснулся к щеке.
- Не вини её ни в чём – пожалей; она себе не принадлежит, и не принадлежала! Она любит – в том её счастье и трагедия!
- «Счастье и трагедия»? – Удивился Ари.
- Да, - Прагматично сказал Риг. – Вечные спутники Человека – Счастье и Трагедия – земные боги – Счастье и Трагедия!
- А есть ещё… боги на земле?
- Да, Ари, конечно есть – ребёнок Любовь и старуха Память!
- Почему «старуха»?
- Потому, что Время повелевает Старости убить Красоту! Есть такая картина – «Время приказывает Старости уничтожить Красоту»[9]… Старик Время и старуха Старость уничтожают Красоту, а в красоте себя – они не знают об этом, не знают, что в красоте уничтожают самое себя, потому, что только красота уже стара и уже вечна!
- Ты сказал мне «она себе не принадлежит, и не принадлежала»… Потому, что любит?
- Потому, что Судьба, Ари – когда Судьба, ты сам собой не распоряжаешься. Поэтому, пожалей! Она несчастное существо и счастливое (ты тоже сказал мне «Моя мама – поверженная женщина (так она сама о себе говорит). Она говорит; я женщина поверженная, но не глупая – надеюсь, что не глупая»)...
Риг закурил кретек[10]
- Ты не смотрел фильм Анджея Жулавски «Главное – любить»? Роми Шнайдер, Клаус Кински, Фабио Тести…
Риг выдохнул дым.
- Надин Шевалье – (главный персонаж фильма), чем-то похожа на твою мать – она тоже чувствует ярость и смятение пред лицом (или мордой?) Судьбы...
Риг весело улыбнулся, посмотрев на Ари.
- Для кого лицо, а для кого – рыло...
Ари засмеялся.
Они сидели на залитой солнечным светом, террасе, обедали.
- Как ты себя чувствуешь? – Вдруг спросил Риг, Ари. – Я так погружён в тебя, что забываю спросить тебя о тебе!
- Я тоже, - Просто и лаконично сказал ему, Ари. – Я тоже погружён в тебя!
Юноша посмотрел на Рига очень внимательно.
- Это то, что чувствует моя мать? Растворение?..
- Я не знаю твою мать, солнце, я не знаю даже тебя (пока!), но я знаю себя... Да, она, как все мы – умирает под безжалостным солнцем Судьбы!
- «Умирает»?
- Помнишь, я говорил тебе о фильме «Запределье»? Знаешь, почему мне захотелось сыграть роль Роя? Он хочет убить себя, не понимая, как он счастлив – он любит – умеет любить!
- Это причина, чтобы жить? Любовь, Риг? Даже не любовь, а чувство любви...
- Одна из причин…
Риг лукаво улыбнулся.
- «Кто утром был несчастлив, к вечеру может стать счастливым»[11]!
Ари расхохотался.
- Ты такой оптимист… Мне это нравится!
Ари доедал свой суп, - без энтузиазма, доедал, как послушный ребёнок.
Риг тепло заулыбался, наблюдая за ним.
Он вспомнил «Никто никогда не выбирал меня, - Даже она, - при всей своей любви ко мне, она никогда не выбирала меня!».
Он подумал, - Она всегда выбирала себя, - человек со здоровой психикой, всегда выбирает себя – он (или она) у себя на первом месте. Это нормально. Ненормально, когда ты выбираешь не себя...
Внутренний голос сказал ему, - Ты тоже выбрал себя? Не жену, ни семью – себя...
И Риг ответил этому голосу, - Я выбрал любить!
 

Глава 7

 
«Умрите без меня, если хотите. Живите для меня, если не боитесь»[12]
 
Он лёг рядом с ним, мужчина, который ему нравится – в которого он влюблён, и которого он любит.
- Спасибо, Риг! Спасибо за то, что остаёшься со мной!
Риг посмотрел на юношу с удивлением.
- Не говори «спасибо» - скажи «мне лучше»!
Ари улыбнулся.
- Мне лучше!
Риг прикоснулся к Ари – к его голове, к фиолетовым волосам.
- Голова больше не болит?
- Чуть-чуть, Риг.
Ари доверчиво посмотрел на него.
- А ты? Как ты? Чувствуешь себя... Ощущаешь...
Риг посмотрел ему в глаза, подумал, - О чём ты хочешь спросить меня? Хорошо ли мне с тобой? Комфортно? Комфортно ли в этих новых отношениях с тобой?
- Да, - Кивнул Риг, Ари. – Мне тоже лучше!
- «Лучше»?
Ари поднял руку и прикоснулся к щеке Рига – в его прикосновении был трепет.
Странно Риг почувствовал себя... Он понял, что Моника перестала прикасаться к нему так. Как? Как влюблённая женщина – с благоговением!
Его это поразило, поразило благоговение в прикосновении Ари.
- Почему? – Подумал Риг. – Почему ты перестала мной дорожить? Мы слишком долго прожили вместе?
Он прислушался к музыке звучащей рядом с ним и Ари – MindSpring Memories «Return to Heaven- Accepted».
Подумал, - Мы слишком друг к другу привыкли, Мона? Поэтому? Перестали воспринимать нашу любовь как чудо!
Риг подумал, - Я тоже перестал! Тоже!
- Ты уверен, что не пожалеешь? – Вдруг спросил его, Ари. – О своём браке, о своей женщине?
Риг почувствовал благодарность – к Ари – за этот вопрос!
- Ты прав – она всегда будет моей – женщиной, женой, и даже любимой!
- Как это возможно? – Удивился Ари, посмотрев на Рига.
- Знаешь, что я понял? Никто ни с кем не расстаётся до конца!
- Как моя мать!? – Понял Ари.
- И как твой отец!
Риг вновь погладил Ари – менее скованно, погладил.
- Нет для любящего человека большей боли, чем расставание... Представь, какую боль они претерпели!
Ари вдруг понял – понял, что Риг тоже сейчас «претерпевает» боль.
Он и сам почувствовал боль – за Рига!
- Может, тебе вернуться к ней? Если так больно… возвращайся!
Риг посмотрел на него с мрачной лаской.
- А ты?
Ари вновь почувствовал боль, но уже за себя.
- Я?
- Да, солнце моё – ты!
Ари поразила ласка в голосе Рига – ни один мужчина и ни одна женщина никогда не разговаривали с ним так и так на него не смотрели… как на объект любви. 
- Если ты будешь счастлив, - Ощутил Ари. – То и я буду!
- Неужели сможешь? – С нежной подтрунивающей улыбкой спросил Риг.
Ари смущённо заулыбался.
- Я постараюсь!
- А ты не старайся…
Баритональный голос Рига зазвучал бархатно – повелевающе.
- В этом нет необходимости, Ари!
Ари влюблённо посмотрел на Рига.
- Я счастлив с тобой! Ты делаешь меня счастливым!
Ари тоже прикоснулся к Ригу – свободнее, прикоснулся.
- Когда смотрю на людей, от них словно звучит музыка... Знаешь, какая музыка «звучит» от тебя?
- Какая, солнце моё?
- Майалз Дэвис – «So What»[13]!
 

Глава 8

 
- Сколько ты ещё пробудешь здесь, в Алассио?
- Ты хотел сказать «мы»?
- Я этого боюсь, Риг, говорить «мы»!
- Почему?
- Возможно, ты не чувствуешь того, что чувствую я.
Риг посмотрел на Ари очень ласково.
- Чувствую... Ещё как, чувствую, Ари!
Риг прижал Ари к себе.
- Почувствовал, как только тебя увидел!
Ари прижался к нему.
- Я тоже!
Риг заулыбался счастливый.
- У нас есть две недели, - до возвращения в Нью-Йорк, у нас есть две недели.
- «У нас»? – Вновь удивился Ари.
- Я же сказал тебе  на пляже – я хочу быть твоим мужчиной, хочу жить вместе с тобой!
- Ты всегда такой решительный?
Ари тоже заулыбался от счастья.
- Всегда, солнце. А чего тянуть!?
Ари засмеялся.
- С тобой легко!
- Я просто не усложняю.
Риг сжал Ари в своих объятиях.
- Я мог бы устроить греческую трагедию из любви к тебе, но... Зачем!? Я бы всё равно в тебя влюбился…
- «Всё равно»?
- Если бы ты был девушкой, психологически мне было бы проще, но…
Риг лукаво улыбнулся.
- Как в том анекдоте: «нас это конечно огорчит, но не остановит».
- Что за анекдот? Расскажи!
Ари вновь почувствовал себя счастливым.
- Компания друзей отмечает Рождество и собирается кататься на горке. Их спрашивают; а что если снега не будет. Они отвечают: нас это, конечно, огорчит, но не остановит.
Ари захохотал.
 
Моника улетела обратно – в Нью-Йорк, домой. Джанни и Лорен поехали дальше, путешествовать по Италии.
- Тебе не жаль? – Спросил Ари, Рига, когда они гуляли по пляжу. – Что они все уехали...
- Жаль, - Честно сказал Риг, но его сожаление было лёгким (если не думать о Моне). – Всё к лучшему – Мона уехала домой, а Джанни устраивает свою жизнь…
- Она не просто уехала – вы расстались, Риг! – Сказал ему, Ари.
Он сказал это так больно, что Риг с удивлением посмотрел на него.
- Почему ты так переживаешь?
- Я не хочу, чтобы ты был несчастен... 
Ари побледнел.
- Я же вижу что тебе плохо... Не хочу, Риг!
Его губы посинели.
- Ты сказал мне «Почему я не встретил тебя раньше? Мне нужно было встретить тебя раньше!»... А может, не надо было… встречать меня никогда!
Риг порывисто обнял его, и прижал к себе.
- Ты же ничего не знаешь... Дурачок! Любимый... Я влюбился в тебя, как только увидел! 
- Почему, Риг? Зачем!?
Ари уткнулся лицом в его грудь.
Риг ласково погладил его по голове – по волосам.
- Мы с ней любим друг друга, но можем друг без друга жить... Правда в том, Ари, что мы стали друг для друга друзьями, а не мужчиной и женщиной.
- «Друзьями»? – Удивился Ари, и, отстранившись, посмотрел на Рига – ему в глаза.
- Трагедия долгой любви (или Судьбы?) стали друзьями, - сами не заметили, как стали!
- И ты не заметил?
Ари запрокинул голову, чтобы заглянуть Ригу в глаза.
- И я.
Риг кивнул ему, взял его лицо в свои руки, нежно погладил по щеке.
- Должен был, заметить, но не заметил...
Риг вновь обнял Ари, прижался к нему.
- Я – дурак! Много работал – зарабатывал деньги, хотел обеспечить семью…
Он потерянно замолчал.
А потом:
- Обеспечил!
 
- Давай арендуем дом? – Сказал Риг, Ари. – Где-нибудь здесь, неподалёку...
Ари захотелось сказать Ригу:
- Я начинаю привыкать к твоей решительности...
- Я на тебя давлю?
Риг чутко посмотрел на юношу.
- Ты меня удивляешь!
Ари посмотрел на Рига с радостью и счастьем.
- Почему? – Настойчиво спросил Риг.
Ари почувствовал, что Риг хочет его понять.
Он подумал, - Ты всегда такой в любви? Любишь преданно и с самоотдачей...
Ари почувствовал страшное смущение:
- Я никогда никому не был нужен настолько!
- А мне нужен. Я люблю тебя!
Мужчина по имени Риг... Он поразил Ари, этот мужчина! 
Он подумал вслух:
- Почему? Почему тебе я нужен, а другим нет!
- Прости их…
Риг обнял Ари за плечи, - тепло и нежно, обнял.
- За то, что они тебе не дали! Прости...
Риг сжал плечо Ари.
- Они просто не смогли. Не не захотели, Ари – не смогли!
- Почему? «Не смогли»...
- Они жили, погрузившись в свою боль, а за этой болью никого не видно!
Ари прижался к Ригу – к его груди.
- Откуда ты… знаешь всё это – понимаешь... Откуда, Риг?!
- Знаешь, какую роль я люблю? Роль, которую я сыграл – которую мне посчастливилось сыграть... Роль мужчины любящего сумасшедшую женщину. Она никогда не будет нормальной, а он любит!
- Почему? – Удивился Ари. – Почему «любит»?
- Он такой же, как она – сумасшедший, только в своём одиночестве... Помнишь, песню в исполнении Фрэнка Синатры «It's a Lonesome Old Town»? «Я одинок, как я только могу быть»...
- Помню, - Сказал Ари. – Конечно, помню – альбом «Frank Sinatra Sings for Only the Lonely»!
- Да, - Кивнул Риг. – Да! 
- Я люблю песню «Good-bye» с этого альбома. – Добавил Ари. – «Я никогда не забуду, как однажды мы пообещали, / Любить друг друга вечно, / Мы сказали, что никогда не попрощаемся»...
- Я рассказывал тебе о Марке, о Марке любящем Пегги иррациональной любовью, - Продолжил Риг. – Его любовь, правда, иррациональна – он успешный человек – женатый, обеспеченный, но одинокий…
- «Одинокий»? – Вновь удивился Ари. – Имея семью, «одинокий»?!
- Нелюбимая жена, брат завистник... Конечно же, он одинок!
Ари это почему-то поразило «Конечно же, он одинок!».
Он словно говорил о себе, Риг...
Ари захотелось спросить его:
- Почему ты согласился играть эту роль? Ты и Марк похожи?
Странно Риг посмотрел на него… со смятением.
- Да. Но тогда я этого не понимал.
- Чем похожи?
- Мы оба способны жить из-за любви и из-за неё умереть.
Ари вновь поразили слова Рига.
Они шли по пляжу, шли – вечерело, темнело, сгущалось.
- Пообещай мне, - Сказал Ари, Ригу. – Что ты не умрёшь из-за любви, что ты будешь из-за неё жить!
Риг посмотрел на Ари тепло, с симпатией.
- Звучит… как проклятие, - Рассмеялся он. – Или благословление, хотя это одно и то же!
 

Глава 9

 
- Знаешь, почему мне захотелось рассказать тебе о Марке? – Сказал Риг, Ари. – Я хотел, чтобы ты понял; у каждого человека своё безумие!
Они ужинали – в ресторане у моря.
- Я говорю сейчас о твоих родителях.
Риг попробовал «Яния из курицы с черносливом».
- Ты не даёшь им забыть своё несчастье, - обижаясь на них, ты не даёшь им забыться и жить дальше.
- Я не даю? – Удивился Ари.
- Ты.
Официант принёс Ари пасту с морским коктейлем.
- Почему? Я...
- Ты читал Экклезиаст? «Всему свой срок назначен на земле, и для всего на этом свете время есть:  пора рождения и пора для смерти,
пора посева и пора жатвы,
пора убийств, пора исцелений,
пора разрушения, пора созидания,
пора слёз и пора смеха,
пора скорби и пора плясок,
пора разбрасывать и пора всё собирать,
пора лобзаний и пора целомудрия,
пора исканий и пора потерь,
пора держать, пора выбрасывать,
пора разрывать, пора зашивать,
пора молчания и пора речей,
пора любить, пора ненавидеть,
пора борьбы, пора быть в мире»[14].
Пришло их время «быть в мире»…
Ари понял, - вдруг, понял.
- Моё время тоже пришло? «Быть в мире»...
Риг посмотрел на него с мрачной лаской.
- Наконец-то ты понял!
 
Ужин был долгим – не хотелось уходить – не хотелось расставаться – они ещё не знали, как быть вместе.
Риг съел свою Янию, не наелся – заказал другое блюдо – «Фенкада (кролик в духовке).
Ари тоже не наелся, но захотел суп.
- Ты любишь супы? – Счастливо улыбнулся Риг.
- Да, - Так же счастливо кивнул ему, Ари. – Супы пюре!
Риг заулыбался – Ари говорил о супах с воодушевлением.
- А я не привык, есть супы...
- Моя мама приучила меня, есть супы... Почему «не привык»?
Риг вдруг понял, как мало он и Моника проводили времени вместе! Он понял это сейчас сидя рядом с Ари – просто осознал, и всё!
И это было больно, больно осознать, что у него и у Моники не было острой необходимости быть вместе, той острой необходимости, которую он чувствует с Ари!
Музыка telepath рядом с ними – «I NEED YOU». Риг прислушался к этой музыке, отпил кофе. Что ответить на вопрос Ари? 
- «Почему не привык»?.. 
Риг посмотрел на него – ему в глаза. Захотелось сказать; потому, что я думал, что я в хороших отношениях с моей женой – с моей женщиной – что мы друг другу нужны, а оказалось, что не так и нужны, не так сильно, как я думал, потому, что когда тебе действительно нужен человек, которого ты любишь, ты хочешь быть с ним вместе всегда – ты хочешь быть в его мире – ты хочешь, чтобы он тебя в этот мир впустил и пускал!
- Потому, что, - Ответил он, Ари, - набрался мужества, ответить. – Я был одиноким парнем!
- Как и моя жена. – Подумал Риг. – Она тоже была одинока…
Странно Ари посмотрел на него... С болью.
- Я думал, что я тут самый одинокий парень...
Риг блёкло улыбнулся.
- Не самый!
Ари протянул руку, и накрыл руку Рига своей рукой.
- Ты и я похожи – мы оба плохо понимаем тех, кто нас любит!
 

Глава 10

 
- Давай арендуем дом? – Сказал Ари, Ригу. – Где-нибудь здесь, неподалёку...
Риг посмотрел на Ари. Заулыбался. Понял.
- Ты готов к развитию наших отношений!?
- Готов.
Глаза Рига вспыхнули.
- Не боишься?
- А ты?
Риг расхохотался.
Он вновь обнял Ари – это уже становилось привычкой.
- Давай арендуем, этот чёртов дом!
Они посмотрели друг на друга и засмеялись.
Вернулись в отель, пришли в номер Ари, и заказали бутылку шампанского.
 Они оба не сомневались в своём решении – наоборот, стало легче, конфетно-букетный период закончился.
Доставили шампанское и фрукты.
- Можно я сам открою наше шампанское? – Спросил Ари, Рига.
- Как хочешь. – Мягко сказал ему, Риг.
Они посмотрели друг на друга с симпатией – почувствовали как им хорошо вместе.
Ари открыл шампанское с элегантным изяществом фокусника – с тихим хлопком.
Риг очарованно улыбнулся, наблюдая за ним.
- Где (или у кого) ты научился так красиво открывать шампанское?
Ари порозовел.
- У моей мамы... Её корейское имя Се Ён, а европейское Жюстин.
- А твоё? Как тебя зовут по-корейски?!
- Сын Вон, или просто Вон.
Риг почувствовал, как ему нравится этот человек! Почувствовал, что должен спросить его:
- Твоя мама не будет против наших отношений?
- Даже если будет…
Ари посмотрел на Рига с улыбкой – с весёлой искрой в глазах.
- «Нас это конечно огорчит, но не остановит»!
Риг захохотал.
 
- Се Ён, - Сказал Риг. – Красивое имя...
- Красивая женщина, - красивая и хорошая!
Ари отпил шампанского.
- Почему же ты не с ней?
Риг тоже отпил шампанского.
Странно Ари посмотрел на него... Со смятением.
- Из-за отца – он челюстно-лицевой хирург – мизантроп, который ненавидит людей, но любит свою работу!
Риг внимательно посмотрел на Ари. 
- Почему «ненавидит»? Людей…
- Ты смотрел «Il portiere di notte»? Лилианы Кавани…
- «Ночной портье»[15]? – Удивился Риг. – Да! Давно...
- Ты сказал мне «у каждого человека своё безумие»... Ты прав. Прав! Я это видел – безумие! Отец реабилитирует созависимых женщин...
Риг заметил, как Ари сжал свой бокал с шампанским, - как сильно.
- Безумие по имени Созависимость! Созависимость жертвы и палача. Созависимость женщины систематически – годами, избиваемой своим мужчиной... Нет ничего страшнее, Риг!
Ари ещё сжал свой бокал.
- Я понимаю отца – почему он такой…
Риг забрал у Ари чёртов бокал.
- Он не может их спасти – от себя не спасёшь!
- Не спасёшь. – Согласился Риг.
- Я не могу с ними жить – не могу видеть, как мать любит отца жертвенной любовью!
- Но тебя она тоже любит жертвенной любовью, разве ты не знаешь?
Риг посмотрел на Ари с нежностью.
- «Никому нас не вылепить снова из глины»[16]
Риг заглянул Ари в глаза.
- Ты понимаешь? Твоя мама уже «вылеплена» – как есть, по-другому не будет – никогда!
Ари задумался над словами Рига – понял.
- Ты хочешь сказать; не будет так, как хочу я – для неё, хочу! Не будет так, как я представляю себе её счастье – будет только она Бог и отец… да?
- Да. – Без сожаления сказал Риг. – Так и должно быть, Ари, - все должны принадлежать себе, а не желаниям и амбициям других людей!
 

Глава 11

 
- Мы говорим о моих родителях, а о твоих не говорим…
Ари посмотрел на Рига вопросительно.
- Почему? Не хочешь говорить о них?
Они лежали, обнявшись, на постели Ари, и слушали Шопена в исполнении Тьерри де Брюнхофф.
- Я никогда не говорю о них – только думаю, - Сказал Риг. – Мне так легче!
- Почему? – Удивился Ари.
- Я родом из Исландии, моя мама живёт в одном из Западных фьордов в общине из тысячи человек.
Ари вновь удивился.
- Это очень далеко, да!?
- Скалы Латрабъярг?
Риг внезапно улыбнулся.
- Да!
Риг прислушался к игре Тьерри де Брюнхофф.
- Никогда не слышал такой прекрасной музыки!
- Тьерри – это феномен, - Согласился Ари. – Музыкант и монах…
- «Монах»? – Удивился Риг.
- Да, - бенедиктинец!
Ари задумался.
- Когда я слушаю, как он исполняет Шумана (Davidsbündlertänze, Op. 6, No. 17, "Wie aus der Ferne"), я понимаю, (понимаю!), что между ним и Богом нет места людям!
- Почему «нет»? – Заинтересовался Риг.
- Принадлежа Богу, невозможно принадлежать себе!
Рига удивили слова Ари, заставили задуматься.
- Это сильней человека, призвание?!
- Да, - Кивнул ему, Ари. – Я думаю, что, да…
Он добавил:
- Самое прекрасное проклятие на земле – Призвание, «призвание» - это значит «Бог зовёт»! Или…
Ари грустно улыбнулся.
- Горе.
- «Горе»?! – Поразился Риг.
- Или Дьявол!
- «Дьявол»?
- Судьба.
Риг понял.
Ему захотелось сказать Ари:
- Моя мама живёт в общине, которая фактически является сектой – Исихасты: молчальники.
- Разве Исихасты[17] – это сектанты? – Удивился Ари.
- Для меня – да!
Голос Рига прозвучал резко, больно.
- Исаак Сирин[18] говорил «Да подаст тебе Бог ощутить что-либо рождаемое молчанием». – Мягко – бережно, сказал Ари и к Ригу и к Истине. – Знаешь, почему они молчат? Не отдают энергию (голос – это энергия, - звук голоса – любой звук на Земле это – энергия)…
- Почему «не отдают»? – Удивился Риг. – Зачем... Не отдают!
- Это называется «делание» - (работа), - работа живого существа, которое мы, люди, называем Душа.
Ари посмотрел на Рига с обнадёживающей нежностью. 
- Когда «умолкает» тело, «заговаривает» душа... Есть такая икона Богородицы «Споручница грешных» - «Умолкает ныне всякое уныние / и страх отчаяния исчезает»... Твоя мама замолчала, чтобы «умолкло ныне всякое уныние / и страх отчаяния исчез»…
Ари удивлённо улыбнулся.
- Риг, - Выразительно сказал он. – Это же просто... Как ты не понимаешь?!
- «Просто»?
Риг ощутил страшную боль.
- «Просто»?!..
- Да, - просто... Мой педагог, у которого я учился игре на фортепьяно, говорил мне (когда я уставал-отчаивался) – «то, что снаружи крест, изнутри окно»... Ты понимаешь? То, что для тебя крест, для неё – окно! То, что для меня окно, для другого человека, наблюдающего за мной – крест! Такова жизнь, Риг, - никто ничего не знает, только думает, что знает (или понимает).
Риг ощутил, как для него всё перевернулось! Добрая нежная старая Истина – не Суди!
- Моя мама замолчала после смерти отца, - Вдруг сказал Риг, Ари. – Просто замолчала, и всё! 
- И ты не мог до неё достучаться!? – Понял его, Ари. 
- Не мог…
Риг заплакал.
- И до сих пор не могу – пробиться сквозь эту толщу молчания!
Ари погладил Рига по щеке.
- Зачем ты плачешь? Она счастлива смотря в своё «окно», а ты плачешь... Там твой отец жив!
 

Глава 12

 
 
Ари обнимал плачущего Рига – прижимал к себе, гладил, гладил, гладил его.
Как больно он плакал, этот сильный духом мужчина! 
- Сколько ты держал эту боль в себе? – Подумал Ари. – Почему держал? Зачем?!
- Старые боги, - Думал он. – Любовь и Судьба правят бал твоей боли – вечные боги – Любовь и её прихвостень – Судьба!
Ари вспомнил «Der müde Tod»[19]! А может, leben[20]? Der müde leben[21]! Смерть не выигрывает, выигрывает Любовь! В конце концов, выигрывает Любовь, даже если у Смерти нельзя выиграть!»[22].
- Да, - Подумал он. – Любовь выигрывает всё равно – смерть уходит, а любовь остаётся...
Он представил её себе – мать Рига, продавшую душу сиамским близнецам уродцам, дьяволятам – Любви и Судьбе, - женщину с лицом, вероятно, суровым, но нежным.
Как ты живёшь там – одна, на своём острове, среди родных по духу, но чужих по плоти – близких по помыслам, чужих по душе, ибо с безумцами не роднятся...
Что он наболтал тебе, демон Любви-демон Ночи, зачем ты одна – без своего сына? Каково тебе в твоём горе? Каково твоему сыну в своём горе? Не Смерть разлучает, а Горе!
Ари вспомнил свою мать, говорящую ему «Знаешь, что нас разлучает? Нас с тобой? Горе людей, которое твой отец несёт домой»…
- Да, - Подумал он. – Ты права, мама, - «Дьявол продал свою душу – над Журавлиным озером темно»[23]! Он всегда продавал её, свою бедную душу – Дьявол, он не мог по-другому – по частям – плоть от плоти, он говорил нам: «Виноградник был у Соломона в Ваал‐Гамоне; он отдал этот виноградник сторожам; каждый должен был доставлять за плоды его тысячу сребреников. А мой виноградник у меня при себе. Тысяча пусть тебе, Соломон, а двести – стерегущим плоды его»[24]! И он не думал о нас – не думал о Поле и Верлене – он думал – всегда – об этих раненых, бескрылых, что аки святые терпят унижения – ради чего, терпят? Ради какого бога? А может, просто дьявола – дьявола по имени Себя Не Сломаешь?
Не этих надо ломать – не бьющих – не скотов, а тех, что то ли, глупы, то ли, терпеливы – до боли! Дьяволу за них больно – до безумия, - за бескрылых-поломанных – Дьявол не в силах покинуть свою пустыню – там Мария вновь и вновь слышит рёв Бога – льва Пустыни – там, над телом Его Сына, кусая губы, плачет человек...
- Тебе меня жаль? – Спросил Риг.
- И да, и нет – так бывает, когда любишь... 
- Почему? – Спросил Риг, сам не зная, о чём. – Как это «и да, и нет»?
- В любви жалость спасает, но убивает, Риг – и жалеющего и жалеемого! Знаешь, почему? Люби меня, помогай мне жить, но не жалей, иначе я стану слабым человеком, но сильным монстром!
- «Монстром»?! – Удивился Риг.
- Не благоволи мне из любви ко мне – ты сделаешь меня монстром!
- А из чего… благоволить?
- Из разума – из духа... Я прав? Я всё делаю правильно? Я добр к другим людям, не забывая о себе? Обними! Скажи, что я для тебя значу!
Ари посмотрел Ригу в глаза.
- Я говорил тебе о моём отце – о его работе... Знаешь, что я понял, наблюдая за ним? Люди не осознают, что «бьют» других людей, - зачастую, не осознают, а те, кто осознаёт… просто издеваются – манипулируют! Твоя мама «бьёт» тебя своей отделённостью от тебя – к ней невозможно протянуть руку – не дотянуться! А мой отец «бьёт» меня жалостью к этим – к, проклятым... Ненавижу! Он всё время с ними, а не с нами!
- Трагедия в том, что мы все (люди), кому-то служим – как можем, как умеем – у каждой души своё служение необходимое ей для того, чтобы жить – чтобы, жизнь имела смысл. Твой отец тоже на «службе», Ари, на «службе» у этих несчастных!
Риг улыбнулся, - задумчиво, улыбнулся – светло.
- А может, это не трагедия, а величайшее счастье? Служить другим людям... Лечить их и утешать. Чтобы… эти женщины видели, что не все мужчины уроды или просто преступники!
 

Глава 13

 
Они нашли дом, - нашли, у самого моря, с частным пляжем. Двухэтажная вилла – три спальни, рабочий кабинет, гостиная, кухня, гараж на две машины. Небольшой, но уютный дом. Владелец обновил мебель и технику – в доме был сделан хороший ремонт, Ари сразу же понравился интерьер – мавританский стиль.
Они осмотрелись – посмотрели спальни, первая была слишком большой, вторая поменьше и третья – ещё меньше – Ари выбрал самую маленькую, но красивую и уютную.
Ригу досталась спальня средних размеров – больше в европейском стиле, чем в восточном – уютно приятно светло!
Риг почувствовал себя счастливым – немного потерянным – растерянным – счастливым! Ари был рядом.
Всё было хорошо – было спокойно.
Ари обнимал Рига за талию, стоя вместе с ним на пороге гостиной.
- Как здесь красиво!
Ари посмотрел на потолок, напоминающий потолок мечети.
- Красиво! – Согласился с ним, Риг.
- Это – Ислими, - Сказал Ари, Ригу, обратив его внимание на арочные окна с витражами. – Флористический стиль узора, в котором объединены вьющийся стебель и спираль.
- Откуда ты знаешь? – Удивлённо улыбнулся Риг.
- Я жил в Иране – мы, мама и я.
Он тоже тосковал по матери, Ари – он тоже не мог от неё отделиться – она от него отделилась, а он от неё – нет.
- Почему? – Подумал Риг. – Почему так трудно отделиться?!
- Знаешь, что я чувствую? – Вдруг сказал ему, Ари. – Покой – впервые в жизни, покой, ты принадлежишь мне, ты – моё, ты всегда будешь рядом – я это чувствую!
В его голосе прозвучало «ты меня не предашь – не оставишь из любви к другому человеку!».
И Риг обнял его, прижал к себе – обнял, не мог насытиться!
- Ничто – никто, не заставит меня расстаться с тобой по доброй воле! 
- Не расставайся со мной, Риг, - никогда!
Ари обхватил его – обнял, держал – обхватил, так, словно боялся отпустить – боялся не удержать.
Удивительное объятие – удивительное, для Рига – высокий изящный Ари обнимал его так, словно боялся, что он упадёт!
- Интересно, - Подумал Риг. – Ты тоже чувствуешь во мне то, чего я боюсь сам в себе? Я из тех, кто способен убить себя из глубокого отчаянья...
Его мать такая же – побоялась бога, в которого она верит – не смогла убить себя, как хотела, после смерти отца!
- Лучше бы убила? – Спросил его внутренний голос. – Или пусть лучше страдает?
Риг ощутил, что не знает, что лучше – какой ад выбрал бы он – смерти, или жизни – с болящей душой!
- Куда ни сунься, - Подумал Риг. – Везде – ад, жизнь без любви, и жизнь с любовью к кому-то потерянному навсегда!
- Да, - Подумал он, обращаясь к богу. – «Она должна была бы быть твоей Евой, а стала падшим ангелом, которого ты безвинно отлучил от всякой радости»[25]!
- «Всякая радость», - Сказал он, богу. – «Хочет вечности всех вещей»[26]!
Риг ощутил свою радость – Ари, - свою родную душу – радость встретить эту родную душу разглядеть понять узнать!
- Пойдём, - Нежно сказал Риг, Ари, и погладил его затылок – фиолетовые волосы. – Готовить наш ужин и пить чай!
 

Глава 14

 
- Расскажи мне о своей матери, Риг! Ещё…
Риг удивился.
- Почему ты спрашиваешь о ней? Что ты хочешь знать?
Ари отпил чай, - зелёный, пахло манго. Ригу вдруг захотелось приобрести себе парфюм с этим ароматом!
- Всё! Что ты можешь рассказать...
В его голосе прозвучало «поговори со мной об этом!».
Риг удивился вновь – зачем? Почему? Почему тебе это интересно, или почему ты хочешь о ней знать?!
Они сидели за столом – в кухне, в красивой кухне в восточном стиле.
- Возможно, через твою маму я пойму мою…
Ари посмотрел на него – ему в глаза, пристально посмотрел – ищуще.
- Почему твоя мама замкнулась? В своём горе... Ты её не поддержал? Или ты её не понял?
Интересный вопрос! Риг задумчиво усмехнулся.
- Что страшнее, - Подумал он. – Не поддержать, или не понять?
Он прислушался к музыке звучащей рядом с ними – плейлист на телефоне Ари – Sigur Rós[27] «Untitled #7 (Dauðalagið)»[28]. Захотелось спросить; какая странная необычная музыка... Почему тебе нравится эта группа?
- Она… довольно обычный человек, - Сказал Риг, Ари. – Я бы даже сказал простой – она всегда хотела жить просто! Её зовут Сванхилдер.
- Какое необычное имя! – Восторженно улыбнулся Ари. – А что оно значит?
- «Сражение лебедя».
- А твоё имя? Что значит оно?
- «Король».
Ари посмотрел на него весело и нежно.
- Я так и знал, Риг!
- Что ты «знал», солнце моё?
Они заглянули друг другу в глаза.
- Что ты – Хеймдалль[29] из «Песни о Риге»[30]
Ари лукаво улыбнулся.
- Это я погуглил.
Риг засмеялся.
Посмотрел с лаской – засиявшими глазами.
- Ты очень непосредственный человек – мне это нравится!
- Смотри на меня так всегда… - Вдруг сказал Ари, Ригу. – Глазами полными радости!
В голосе Ари прозвучало «я больше ничего не желаю для себя – только для тебя – радости!».
Странно Риг почувствовал себя... Любовь к Монике была для него счастьем, но не стала радостью...  
Он не понимал, что счастье это ещё не радость. 
А что такое радость? Абсолютное взаимопонимание, когда можно сказать всё! Когда и не нужно ничего говорить – тебя почувствовали – считали!
Ригу захотелось сказать Ари:
- Моя мама больше не Сванхилдер – теперь она назвалась Хрёсвельг[31] – пожирательница смерти!
- Она так страдает. – Понял его, Ари. – Вы оба.
Риг понял, понял, почему Ари хотел, чтобы он говорил о матери – Ари хотел, чтобы он излил свою боль – на него, излил, на это юное существо, которое не боится ни любви, ни смерти!
- Я её испугался, - Сказал Риг, Ари. – В горе, - испугался!
Ари посмотрел на него с пониманием – с глубокой тоскливой печалью.
- Знаешь, что я понял? Посмотри, как человек любит, или переживает боль потерь… то он и есть!
Риг внезапно улыбнулся.
- Я слабый человек?!
Ари показалось, что это не вопрос – что Риг размышляет.
И Ари размышлял вместе с Ригом:
- Нет... Нет! Ты не слабый – это не слабость перед горем твоей матери…
- А что же?!
Вновь эта внезапность, от которой больно...
Ари понял – осенило!
- Ты боишься не того, что ты слабый, а того, что она слабая – Сванхилдер-Хрёсвельг... И это не страх, а стыд – что она там одна, ётун (великан) – одна… смотрит на своё горе свысока... Одна, превозмогающая судьбу презрением – в одиночестве сражающаяся со своим врагом – Судьбой!
Риг посмотрел на Ари сквозь слёзы – он прав.
- Она её ещё не победила? Судьба...
- А это возможно, Риг, - победить человеческую душу!?
 

Глава 15

 
- Расскажи мне о своей матери... Почему Иран?
Ари понял – понял, что Риг спрашивает его не об Иране, а о матери.
- Хотела выйти замуж, но не вышла – не могла успокоиться!
Ари желчно усмехнулся.
- Она была молода – она ещё не знала, что, чтобы стать счастливой, нужно успокоиться, а потом устраивать свою личную жизнь!
Риг почувствовал, что это отравляло Ари изнутри… эти поползновения к счастью.
- Почему «не могла успокоиться»? Мешала любовь к твоему отцу?
- Мешал недостаток любви к себе – незакрытый гештальт – не получила своё!
Риг удивился.
И Ари заметив это, добавил:
- При достаточной любви к себе гештальт не закрывают – на него просто… насрать. Когда ты любишь себя, ты не думаешь о прошлом, Риг – ты думаешь только о будущем – ты видишь себя в будущем, видишь воплощение своих планов, желаний, мечтаний... Это же так просто, Риг, - когда я смотрю на тебя, я вижу тебя в моём будущем, а не в прошлом! Хочешь понять свои отношения с кем-то, осознай; где ты видишь этого человека – он в твоём прошлом, или в будущем?..
Рига поразили слова Ари.
Он подумал о Хрёсвельг – о Сванхилдер – о матери – «Между моря без границы, / Стоит как столп Гермеса птица / Свои крылья пожирая / И себя тем укрепляя»[32]... Он понял. Понял. Наконец-то, понял! Для неё её жизнь – это прошлое, а настоящее – смерть, пустота, умирание... Как он мог этого не понимать! Всё тащил её в будущее, как дурачок, а для неё нет никакого будущего… потому, что отец в прошлом.
 Риг вдруг… успокоился – всё стало понятно – всё стало на свои места. Но менее больно от того не стало. Захотелось умереть – и жить... Что за странное существо человек! Что с креста, что на крест – всё одно и то же – везде ад, хоть с крестом на горбе, хоть без... 
Ему захотелось сказать Ари:
- Что ты будешь готовить сегодня вечером? Приготовь мне что-нибудь, чего я ещё не ел...
- Мне тебя удивить? – Изумлённо спросил Ари.
- Тебе меня оживить. – Подумал Риг.
- Удиви...
Ему захотелось прийти к Хрёсвельг и сказать ей; спасибо! Спасибо за то, что ты живёшь – живёшь, потому, что я есть (птица Гермеса – это воплощённая душа, держащая себя в материальном теле)...
 

Глава 16

 
Риг купался, пока Ари готовил ужин – ему нужна была физическая разгрузка после эмоций перечувствованных им.
Он купался так долго, что Ари пришёл за ним.
- Выходи из воды, пойдём ужинать!
Он посмотрел на море со страхом, Ари, а на него… в ожидании, и Риг понял его – его ожидание. 
Подошёл к нему, заглянул ему в глаза, и, увидев в них «да», ласково взял его лицо в свои руки, наклонился над ним, и накрыл его губы своими губами...
- Что ты приготовил?
Они вернулись в дом, пришли в кухню.
- Тачхин, Риг, - иранское блюдо Тачхин...
Сели за стол – рядом, близко.
- Расскажи мне об этом блюде?..
- Тачхин готовят любимым, которых ждут домой.
- И ты ждал меня «домой»!?
- Ждал!
- Почему?!
- Потому, что каждый раз, когда я встречался с кем-то, я чувствовал, что это не Ты! 
Риг улыбнулся, - мягко, улыбнулся, задумчиво.
- Ты предчувствовал встречу со мной, или ты её искал?
Ари изменился в лице.
- И то, и другое!
Риг заглянул ему в глаза.
- Ари, мальчик мой любимый, что ты мне не договариваешь?
Ари вспыхнул, покраснел.
- Я твой любимый?!
- Да, - Бархатно сказал Риг, Ари. – Да, солнце моё, ты – мой любимый!
- Ты всегда такой в любви? – С жаждой спросил Ари, Рига. – Открытый – нежный, раскрепощённый!..
- Не всегда.
- Почему со мной…
- Когда ты рядом я блаженствую... Просто будь рядом – мне больше ничего не нужно!
Ари посмотрел на Рига долгим изучающим взглядом.
А потом:
- Я чувствую то же самое!
 
- Если просто, то Тачхин – это плов, запечённый в духовке. – Сказал Ари, Ригу.
- А если не просто?
Риг посмотрел на Ари – сияющими глазами, влюблённо.
Ари счастливо заулыбался.
- Много всего – и запеканка и пирог... Пробуй!
И Риг попробовал – вкусно, необычно, нежно!
Задумался.
- Рис, курица... А что даёт такой нежный вкус?
Ари улыбнулся загадочно и торжествующе.
- Йогурт, - йогурт, Риг, - без вкуса и аромата!
- Йогурт в плове? – Очень удивился Риг.
- Это не плов как таковой, это скорее пирог!
Риг понял, вновь посмотрел на Ари.
- Пирог со вкусом дома – добра и спокойствия!
- Да… - Удивлённо улыбнулся Ари. – Да!
Странно Риг почувствовал себя... Стало почему-то очень больно, а почему, он не понял.
Захотелось быть рядом с Ари всегда – так, словно не было Моники и ребёнка – никогда никого не было!
Он подумал, - Я мудак, или сумасшедший?
Внутренний голос сказал ему, - Ни то, и ни другое – ты встретил человека по себе...
- «По себе», - Подумал Риг. – Что это, чёрт побери, значит?!
- Это значит, - Вновь сказал ему внутренний голос. – Что Ари такой же, как ты – любая неверность для него как плевок в душу...
 

Глава 17

 
Deus conservat omnia (Бог сохраняет всё)
 
Риг наблюдал за тем, как Ари моет посуду, - курил, и наблюдал.
- Тебе помочь?
- Тут пара тарелок и форма для выпечки…
Ари посмотрел на Рига через плечо.
- Я справлюсь.
Улыбнулся.
Риг тоже улыбнулся, - захотелось улыбнуться.
- Ты скучаешь по ней, да!? – Вдруг сказал ему, Ари. – По своей жене...
Риг удивлённо посмотрел на него.
- Скучаю?..
- Ты любишь меня... Твоя душа стремится ко мне, но её ты тоже любишь, Риг.
Ари повернулся к Ригу лицом.
- Поэтому больно – поэтому она болит – душа!
Он был прав, Ари.
- Ты ещё долго будешь с ней расставаться, - пытаться, расстаться, но не расстанешься.
- Почему, Ари?
- Мне было семнадцать лет, - почти восемнадцать, когда родители встретились вновь... И знаешь, что? Они встретились как родные, как будто и не расставались!
- Что ты хочешь мне сказать, солнце моё?
Риг знал, что, - понял.
- Уйти от кого-то, не значит перестать этого человека любить... Это сильнее нас, людей, Риг!
- И ты уходил?
- Уходил!
- От кого?
- Я жил с девушкой – два года, которая научила меня (понимать?) (или чувствовать?) музыку – джаз.
Ригу показалось, что Ари не договорил.
- Почему ушёл?
- Не полюбил, - привязаться, привязался, но не полюбил!
- Почему?
- Всегда был другой человек...
- Кто?
Риг посмотрел Ари в глаза.
- Когда-нибудь я тебе о нём расскажу.
- Это мужчина? – Удивился Риг.
- Мужчина.
Риг почувствовал, как у него похолодели руки, - в доме было тепло, а ему стало холодно.
- Ты... Ты любишь его?! – Выдавил из себя он.
Риг почувствовал, как кровь отливает от лица.
- Обожаю! – Весело и счастливо сказал Ари.
- Обожаешь…
Риг почувствовал тоску.
- С тех пор как увидел... Он два метра ростом – неотразим! Когда я увидел его в первый раз, он играл в театре – молодого человека, который не хочет жить без любви…
- Что?..
Риг понял, что Ари говорит о нём.
- Да, дурачок, это всегда был ты…
Ари засмеялся, - громко, горячо – счастливо.
И лукаво добавил:
- А ты уже расстроился...
- Ари-и-и!
Риг сгрёб Ари в охапку, и прижал к себе.
Ари хохотал, - счастливый, хохотал.
- Придётся мне тебя проучить, чтобы ты больше не шутил так!
Ари посмотрел на Рига счастливыми глазами.
- Проучи... Поцелуй, обними, займись со мной любовью!
 

Глава 18

 
«Тише! Я вонзаю шип в твоё сердце, 
ведь эта роза, ведь роза
в зеркале стынет вместе с тенями, она кровоточит!
Она и тогда кровоточила, когда, «да» и «нет», мы смешали, 
когда мы пили взахлёб,
ведь бокал, со стола соскочив, зазвенел,
возвещая нам ночь, что смеркалась дольше, чем мы.
 
Мы пили жадными ртами: 
это было желчью на вкус,
но пенилось, словно вино –
Я шёл за лучом твоих глаз,
и язык лепетал нам о сласти…
(Он все также лепечет, лепечет.)
 
Тише! Шип все глубже вонзается в сердце; 
он в тайном сговоре с розой»[33]
 
Риг отнёс Ари в свою спальню.
- Знаешь, чего я боюсь? – Сказал ему, Ари.
- Ты чего-то боишься? – Удивился Риг.
Риг положил Ари на кровать.
- Что ты знаешь, как я люблю тебя!
Риг мягко улыбнулся.
- Я знаю, и не знаю...
Ари посмотрел на него с удивлением, даже с изумлением.
- Знаешь, и не знаешь?!
- Это всегда так в любви, Ари, - ты уверен во всем, и не уверен ни в чем.
Ари погладил Рига по щеке.
- Я люблю тебя, Риг! Я никогда ни к кому не чувствовал такой любви!
- Я знаю.
- Знаешь?
- Я как ты – я люблю, то нежно, то страстно, то, как в полуобмороке – не узнавая себя...
Ари поднял голову, и поцеловал Рига – нежно, с трепетом.
Риг почувствовал себя счастливым – Ари сам целует его, сам делает шаги к нему! Он почувствовал радость; доверяет, любит, стремится к нему!
Риг обнял Ари – мягко, аккуратно, с умилением – заулыбался. Внутри него всё таяло, замирало, млело, пело.
Он вспомнил «- Ты – необыкновенный человек, Риг! Мне хочется петь от счастья!
- Пой! Пой, если хочется!
- «Берег призрачно тих…
Нежит утренний сон
Уходящий прилив
Тайной плещущих волн.
 
Он в глубинах морских,
Бездны вод приласкав,
Шепчет летний мотив
В поцелуях песка»[34]
 
Ригу тоже захотелось запеть, запеть от счастья!
 

Глава 19

 
- Я хочу спать с тобой, - Сказал Ари, Ригу.
Смутился, понял, что сказал вещь двусмысленную.
- Я имею в виду, в одной кровати…
Риг тихо засмеялся.
- Я тебя понял.
Заглянул Ари в глаза.
- Спи! Кровать большая…
- Нет, ты не понял…
Глаза Ари засветились любовью и нежностью.
- Я надеюсь на твои объятия!
Риг почувствовал себя очарованным.
- Надеешься?
Глаза Ари вспыхнули, загорелись.
- Ты так мне нравишься Риг... Я всё время хочу быть с тобой...
Он улыбнулся, беззащитно и смущённо.
- Я с приветом, да!?
Риг засмеялся.
- Я тоже... Я тоже «с приветом», Ари!
- А ты почему?
- Я тоже хочу быть с тобой всегда! Я тоже безумно в тебя влюблён!
Ари посмотрел на Рига серьёзно и вдумчиво.
- Ты прав, я хочу быть с тобой всегда... Жизнь долга, а я хочу быть с тобой всегда!
Они заглянули друг другу в глаза.
- Я люблю тебя, Риг! Мне кажется, что я буду любить тебя, даже если ты не сможешь уйти от своей жены... 
- Я уже ушёл…
Риг поднял руку, и прикоснулся к щеке Ари тыльной стороной пальцев.
- Она и я ушли друг от друга – возможно, гораздо раньше, чем нам обоим хотелось бы думать.
- Почему люди приходят друг к другу и уходят друг от друга, Риг?
- Ты спрашиваешь не «почему», а «как»!? Как люди приходят друг к другу и уходят друг от друга...
- Да!
Ари кивнул.
- Да, Риг...
- Солнце моё, я думаю, что полюбить друг друга, не значит, друг к другу прийти. Прийти друг к другу значит осознать: ты мой, а я твой, и больше ничего не нужно… даже жизнь.
 
Они сходили в душ – по очереди, сначала Ари, а потом Риг, и легли в кровать Рига.
- Я счастлив, Риг, - Сказал Ари. – Мне никогда не было так хорошо!
Риг тепло посмотрел на Ари, улыбнулся, понял.
- Я тоже счастлив с тобой, Ари, мне тоже хорошо с тобой!
Глаза Ари вспыхнули.
- Как ты всё понимаешь?.. Я боюсь спросить прямо, а ты понимаешь...
- Почему боишься?
- «Прямо» это значит «в лоб»... Я не хочу быть таким прямолинейным!
- Почему?
- Мне кажется, что любовь не терпит прямолинейности – страсть, да, а любовь – нет.
- Знаешь, почему? – С очарованной улыбкой сказал Риг. – Любовь не любит… себя – вся наружу!
- «Наружу»? – Удивился Ари.
- «Обнажаться», - Сказал Риг. – Истинное чувство любви «застёгнуто на все пуговицы».
Ари задумался над словами Рига, посмотрел в окно-балкон, на море.
- Deus conservat omnia (Бог сохраняет всё)... Теперь я понимаю!
- Что ты понимаешь, Ари, солнышко моё?!
Ари перевёл взгляд на Рига, улыбнулся.
- Я боюсь быть нежным, а ты – нет…
Смятенно задумался.
- Почему?! Почему ты её не боишься, Нежности, Риг? Почему ты такой смелый в любви?! Она тебя не разочаровывала? Не ранила? Не…
- Убивала!? – Понял Риг, и посмотрел на Ари очень ласково.
Сделал паузу, замолчал, задумался.
А потом:
- Было, - всё было, но…
- Что? – Чутко спросил Ари. – Ты не жалеешь?!
- «Живущему не принесет покоя сделанный им запас»[35]
Риг заглянул в глаза Ари, посмотрел на его лицо – на фиолетовые волосы, голые фарфоровые плечи.
- «Человек – это тот, кто творит. Сотворчество превращает людей в братьев»[36]
Ари посмотрел на Рига очень внимательно, даже пристально.
- Любовь к кому-то, - Сказал Риг. – Это – акт творчества – душа раскрывается, расцветает, тянется вверх – к Богу…
Лёгкая улыбка на его алых губах. 
- Гетера Каллисто однажды насмешливо заявила Сократу, что если она захочет, то переманит к себе всех его друзей и учеников, а вот ему это сделать с её друзьями не удастся. 
- Конечно, - Сказал философ. – Тебе легче: ты зовёшь спускаться вниз, а я – подниматься вверх…
Риг влюблённо посмотрел на Ари.
- Невозможно любить кого-то и не любить Бога... Невозможно   любить Бога и не чувствовать нежности…
В антрацитово-чёрных глазах Ари было «почему?!».
- Потому, что как ты заметил: «Бог сохраняет всё»! Только Бог сохраняет нас друг для друга – в жизни в смерти в памяти!
- Чтобы не погибать в одиночестве жизни!? – Понял Ари. – Ибо жизнь долга...
 
Ари целовал Рига, целовал, целовал – не мог успокоиться!
И Риг отвечал ему, отвечал! С радостью и нежностью – ответ за ответом...
- Я хочу жить с тобой, Риг! Жить…
Ари внезапно замолчал.
- Как семья!? – Прозвучал в полумраке красивый голос Рига.
Ари преданно посмотрел ему в глаза.
- Я много прошу?!
- Нет, Ари, мальчик мой, - Нежно и властно сказал Риг. – Однажды ты поймёшь, как это мало…
- Почему? – Смутился Ари. – «Мало»...
- Жить нужно не с семьёй – жить нужно с родной душой!
 
Часть 2
 
Нью-Йорк, два месяца спустя
 

Глава 20

 
Ари уехал на тренировку, - вместе со своим другом Штраусом, на тренировку по сквошу[37].
Риг ждал его, - их обоих, Штраус обычно ужинает вместе с ними после тренировки с Ари.
Домработница готовила ужин – пахло мексиканским куриным супом и мексиканской (же) Чимичангой...
(Вольтер) – домработница, сообщила ему о звонке консьержа; пришла некая женщина и просит Рига о встрече.
Риг спустился – на лифте (вниз), к стойке консьержа. Женщина стояла спиной к нему – тёмные волосы, бежевое пальто...
- Миз[38]… - Начал Риг. 
И она, услышав его голос, обернулась и посмотрела на него через плечо.
Он понял, кто это – с первого взгляда, понял: мама Ари – Се Ён.
- Вы Риг?
Она не спрашивала.
- Вы – мужчина моего сына...
- Да, - Безапелляционно сказал ей, Риг. – Я – мужчина Ари.
Женщина моргнула, и он словно увидел Ари – сердце вспыхнуло, заулыбался.
- Я могу поговорить с вами?
Она заглянула ему в глаза.
- Наедине.
Он посмотрел ей в глаза, очаровательно красивый мужчина, молодой, но зрелый, незаурядный.
- Можете!
У него были живые выразительные глаза, и в них, в этих глазах было сокрушительное чувство любви.
 
Риг Корсмо жил в пентхаусе с индивидуальным лифтом, на котором они поднялись в квартиру, где их встретила домработница.
- Сеньор Риг, - Сказала она. – Звонил сеньор Ари, и сказал, что задержится – проигрывает четыре мяча.
Риг Корсмо мягко улыбнулся – глаза наполнились теплом.
- Спасибо, Вольтер!
Он пригласил её в гостиную, гигант, более двух метров ростом. Гостиная была красива, прохладна, тиха – остров в Океане, остров Спокойствия!
Се Ён вдруг почувствовала – всем своим существом, в какой безмятежности её сын живёт рядом с этим человеком – в поразительной, шокирующей безмятежности! 
Почему «шокирующей»? Она так и не смогла ему этого дать – тишины! Умиротворённости! Она не смогла сделать Ари счастливым, а этот человек смог… 
Она ожидала чего-то другого – она ожидала… что ей придётся сына спасать!
Внутренний голос сказал ей, - Теперь ты понимаешь? Спасать Ари нужно не от Рига Корсмо, а от тебя и твоего мужа!
Се Ён почувствовала себя такой шокированной, словно оплёванной.
Трагедия её любви к мужу – он невротик! От них все бегут, даже собаки с кошками – не приживается никто! И ей от этого больно, - больно, и страшно – страшно, что и младшие дети сбегут – Поль и Верлен, близнецы...
- Чего вы желаете? – Спросил её Риг Корсмо. – Чай кофе сок воду?..
Не договорил, посмотрел на неё.
- Бокал розового шампанского?
Она тоже посмотрела на него.
- «Шампанского»?..
Се Ён захотелось рассмеяться, - рассмеяться от ужаса и тоски! Если бы он знал, как она скучает по Ари... Если бы он знал, как ей больно – больно от мысли о том, что из всех земных неизбежностей её сын выбрал любовь мужчины…
Внутренний голос сказал ей, - Понимаешь, да!? Как вы его замучили… 
- Понимаю, - Подумала Се Ён. – Теперь понимаю...
- Я выпью бокал шампанского, - Сказала она, Ригу Корсмо. – С вами…
Посмотрела ему в глаза.
- Можно? С вами...
Он посмотрел на неё с удивлением.
- Да.
Кивнул.
Се Ён поняла: в глазах Рига Корсмо было не удивление, а понимание,   пронзительное понимание её одиночества, - её, и Ари.
Она ощутила, что влюбилась, влюбилась в мужчину своего сына – в Рига Корсмо. Любовь к мужу не сделала её счастливой, не сделала не одинокой – не принесла радости...
- Что же она дала тебе? Смогла, дать… – Спросил её внутренний голос. 
- Ари, - Ответила этому голосу Се Ён. – Моего любимого сына!
Сейчас она поняла, что любовь к кому-то не делает человека счастливым, делает человек... Человек, которого ты любишь (или не делает).
- Как мой муж, - Подумала Се Ён. – Он просто не может сделать меня счастливой – никого не может! Даже самого себя...
Она почувствовала сожаление – обжигающее, как оттепель в разгар зимы – страшное!
Внутренний голос спросил её, - О чём оно, твоё сожаление? Что не сбылось?
- Я, - Подумала Се Ён. – Я не сбылась... 
- Я сейчас приду. – С предупредительной вежливостью сказал ей, хозяин дома, и стремительным широким шагом, вышел из гостиной.
Где-то в глубине квартиры зазвонил телефон – зазвучала мелодия «La Cucaracha»[39]
Женский голос ответил на звонок устало и ласково: «Pronto. Estaré en casa pronto»[40].
Ей показалось, что женщина разговаривает с ребёнком, или с любимым.
Её это поразило – эта мысль: с любимыми мы разговариваем как с детьми...
Се Ён захотелось заплакать – она поняла, что с ней никто никогда не разговаривал так; с тихой утомлённой нежностью – как с ребёнком «скоро, Се Ён. Скоро я буду дома».
И в этой человеческой жизни, она почувствовала насколько нечеловеческая её жизнь... А человеческой жизни хотелось! Хотелось… человеческой любви! 
 
Таким же стремительным широким шагом, Риг Корсмо вернулся в гостиную.
У него были изумительно длинные ноги – массивные бёдра и крепко сбитые голени.
Он был одет стильно и просто – синие джинсы и чёрная футболка бренда DSQUARED2. Джинсы были с эффектом делаве[41] – с потертостями и брызгами краски, футболка – угольно-чёрной, с принтом «Icon» на груди. 
Очень высокий, статный, атлетичный, Риг Корсмо был эффектным мужчиной.
Он принёс бутылку шампанского и бокалы.
Посмотрел на неё.
- Как вы желаете пить шампанское? С ожиданием, или без?
Се Ён удивилась.
Усмешка на его губах, - прохладная, отстранённая, усмешка.
- Это всего лишь значит; с газом, или без.
Ей показалось, что Риг Корсмо не договорил. Посмотрел словно издалека, бесстрастно.
Она смутилась. Какой он красивый... Необычный! Немолодой – зрелый, не уставший.
Се Ён подумала, - Как тебе это удаётся? Не устать...
Она отвела взгляд.
Кинопостер на стене гостиной – «Бал вампиров». 
Се Ён прочитала: Роман Полански, Джек МакГоурэн, Шэрон Тейт, Элфи Бэсс.
Вампиры... 
Уставший и оттого кажущийся старым, Дракула, красивая молодая, даже юная, женщина, и такой же мужчина.
Ей показалось, что Дракула – это Аристотель, её муж – старый вампир...
Ей показалось, что она тоже вампирша – отлюбила, жизнь стала бессмысленной – пустой!
А любить хочется – она всегда этим жила – она всегда была этим жива, - своей любовью к Аристотелю!
- Разлюбила, - Поняла Се Ён. – Разлюбила!
- Почему? – Спросил её внутренний голос. – За что?!
- Ни за что, - Ответила она этому голосу. – Стало не за что любить!
Риг Корсмо открыл шампанское с тихим хлопком, ни пролив, ни капли. Разлил напиток по бокалам. Предложил бокал ей.
- Давайте выпьем, - Сказал ей, он. – За встречу – за всепрощающие встречи – кто всё поймёт, тот и всё простит!
Се Ён посмотрела на свой бокал, - старомодный бокал-блюдце, из тонкого стекла с головой Медузы.
Подняла голову, посмотрела на него.
Её охватила гневная боль.
- Что вы хотите, чтобы я поняла?!
Риг посмотрел на неё с нежностью, любящими глазами.
- Вас есть, кому обнять, - вы не одна, - вам есть к кому прийти – вы не одинока!
 

Глава 21

 
Риг встречал Ари у лифта, - Ари и Штрауса.
Они поднялись – двери лифта открылись, и Риг увидел Ари, а Ари увидел его.
Их глаза вспыхнули радостью и счастьем, - глаза их обоих. Риг раскрыл Ари свои объятия, и молодой человек кинулся к нему.
- Риг... Как я скучал!
- И я скучал, солнце моё!
Они обняли друг друга, прижались друг к другу.
- Как прошла твоя тренировка?
- Устал!
- Ужин готов; мы будем отдыхать!
Риг вспомнил про Штрауса, посмотрел на него – Штраус был таким же высоким как Ари, но светловолосым молодым человеком.
- Ты будешь ужинать с нами?
Риг виновато улыбнулся.
- Привет!
- Привет!
Штраус тепло улыбнулся.
- Нет, Риг, я сегодня ужинаю с моей мамой.
Риг встретил его полный симпатии, взгляд.
- Я просто проводил Ари.
Риг тоже почувствовал симпатию, - симпатию и благодарность: Штраус – лучший друг Ари – очень хороший друг – честный добрый нежный.
Он всегда очень внимателен к Ари – всегда его проводит, чтобы убедиться, что всё в порядке.
- Спасибо, - Ласково сказал ему, Риг. – Спасибо за то, что проводил Ари до квартиры!
- Ты всегда мне это говоришь, - Нежно начал молодой человек. – «Спасибо»... Но я тоже люблю Ари, просто по-другому!
- И я тебя люблю! – Рассмеялся Ари, и, отстранившись от Рига, посмотрел на Штрауса. – Спасибо!
- Ещё один... – Польщённо рассмеялся Штраус.
А потом:
- Моя мама приглашает вас обоих на День рождения Агнеш – в этот уик-энд, пожалуйста, приходите! Мы будем счастливы, если вы придёте!
- Я думаю, что мы придём…
Риг тепло посмотрел на Штрауса.
- Спасибо за приглашение!
- Не говорите «спасибо», говорите: danke, dass es dich gibt!
- Что это значит? – Удивлённо улыбнулся Риг.
- «Спасибо, что ты есть»!
Риг почувствовал себя счастливым.
- Danke, dass es dich gibt!
Штраус засмеялся довольным смехом.
- Herzlichen Dank![42]
 
Они остались вдвоём, Риг погладил Ари по спине – футболка была мокрой.
- Ты не принимал душ в спортзале?
- Нет, Риг, торопился к тебе!
- Дурачок... Ты же можешь простыть!
- Я так хотел тебя увидеть…
Ари вновь прижимался к Ригу.
- Я не мог ждать!
- Я тут... Я никуда не исчезну!
- А вдруг... 
Ари отстранился, посмотрел на Рига – ему в глаза.
- Знаешь, чего я боюсь?
- Чего?!
Риг ласково прикоснулся к Ари – к его щеке.
- «Всю жизнь меня преследовало одиночество. Повсюду: в барах, в машинах, на тротуарах, в магазинах – повсюду. От него не убежать. Господь создал меня одиноким»[43]...
Ари заглянул Ригу в глаза.
- Я боюсь, что Господь всех создал одинокими!
- Нет, Ари, нет…
Риг взял его лицо в свои руки, и, наклонившись над ним, поцеловал его в губы.
- Нет, солнце моё, радость моя, Бог никого не создаёт одиноким!
- Почему?
Ари ответил на поцелуй.
- Почему ты так думаешь?! Почему ты так в этом уверен?!
- Потому, что я никогда не переставал ждать!
- Меня?
Риг улыбнулся.
- Чуда!
Посмотрел на Ари с нежностью.
- Когда я встретил Монику, мне нужно было чудо, когда встретил тебя, мне тоже нужно было чудо...
- Чтобы, что, Риг?
- Чтобы изменить мою жизнь!
- Ты не мог её изменить? – Удивился Ари.
- Чтобы изменить жизнь, нужно захотеть жить.
 
Риг снял с Ари футболку.
- Не ходи так больше – в мокром!
Заглянул ему в глаза, настойчиво властно нежно.
- Сходи в душ – согрейся, а потом мы будем ужинать!
- Согрей меня сам…
Ари тоже заглянул Ригу в глаза.
- Не нужно ничего бояться, любимый – я уверен, что мне будет хорошо!
- Ты так во мне уверен?! – Счастливо и смущённо рассмеялся Риг.
- Больше, чем в себе!
И это смущение граничило с испугом... Риг смотрел на Ари, смотрел, и не мог насмотреться!
«Больше, чем в себе»... Он понял: «я доверяю тебе, я вверяю тебе не только свою душу, но и тело!».
Риг почувствовал, что момент пришёл – что они оба готовы...
- Обещай мне только одно…
- Что, Риг? Что я могу пообещать тебе такого, что будет равноценно твоей любви ко мне?!
Риг удивился (вновь); какой же он нетипичный, Ари – Алиен...
- Ты сказал мне, рассказывая об Иране, что Тегеран – это город без прошлого... Когда растворяешься в любви к кому-то, хочется забыть своё прошлое – хочется забыть себя!
Риг любяще посмотрел на Ари.
- Не забывай себя – я полюбил тебя, потому, что ты как будто из прошлого – как будто, живёшь в прошлом…
Риг посмотрел на Ари преданными глазами.
- Я люблю тебя! Ты – необыкновенный человек! Знаешь, это очень странное чувство, чувство родной души... Если бы ты был девушкой, я бы любил тебя, если бы ты был мужчиной старше меня, я бы тоже любил тебя... Я понял: влюбляешься в человека – в личность – влюбляешься в душу (или узнаёшь душу?)... Мы все (люди) так непостижимо связаны, и лучше нам не знать, что нас однажды связало и что разлучило, чтобы связать вновь! Круг не замыкается – он продолжается!
- Всё идёт по кругу!? – Понял Ари.
- Да, любовь моя, да!
Риг улыбнулся глазам Ари с мрачной лаской.
- Не забывай тех, кого ты любил до меня, потому, что после меня никого не будет! 
И Риг с мучительным стоном прижался губами к губам Ари, сжал его в своих объятиях...
 

Глава 22

 
Ари был дома один (не считая, Вольтер), когда вдруг пришёл Джанни.
Ари удивился – не ожидал, не ожидал, что Джанни придёт без отцовского приглашения, или звонка лично ему.
- Привет! – Неприветливо сказал Джанни, Ари.
- Привет! – Растерялся Ари – растерялся оттого, как выглядел Джанни – хмуро и досадливо.
Он осмотрелся, сын Рига и его друг... Они перестали общаться, - после Алассио, они больше не общались.
- И как тебе? – Вдруг спросил Джанни. – Жить с отцом…
- Я – счастлив! – Тихо сказал Ари.
- Правда?
Джанни перевёл взгляд на него.
Ари поразило презрение в его глазах.
- Ты счастлив!.. А как насчёт моей матери, Ари?!
Джанни быстро подошёл к нему – встал вплотную, агрессивно – лицом к лицу.
- Как насчёт моей матери?!
Ари растерялся, смутился.
- Они сами выяснят свои отношения, Джанни…
- Да неужели?!
Джанни боднул Ари в лоб, и Ари отшатнулся.
- А ты знаешь, что она заболела? Что у неё булимия…
Ари был шокирован – поведением Джанни, известием о болезни Моники.
- С тех пор как отец бросил мать, она ничего не ест…
Джанни гневно посмотрел в глаза Ари.
И яростно добавил:
- Она похудела на двадцать килограмм!
Он покраснел, Джанни, покраснел до белых пятен.
- Отец тебе, конечно, ничего не сказал… - Озверело, продолжил Джанни.
И издевательски добавил:
- Ограждает... Ограждает, тебя от всего – живёшь как в мыльном пузыре!
- Он бы мне сказал…
Ари не поверил Джанни.
- Он говорит мне всё.
- «Всё»? Ты что, идиот?! – Взбесился Джанни. – Наивный идиот…
Джанни схватил Ари за футболку, подтащил к себе, бешено посмотрел в глаза.
- Отец всегда изменял матери – всегда! У него везде любовницы – везде, где он работает!
- Я тебе не верю…
Ари покачал головой.
- Риг не такой!
- «Риг не такой»… - Глумливо передразнил его Джанни. – Ты что, знаешь, какой он?!
- Знаю… - С решительностью, граничащей с отчаяньем, сказал Ари, Джанни. – Он очень хороший человек!
- «Очень хороший человек» не бросил бы свою жену ради интрижки с каким-то сопляком! – Продолжал глумиться Джанни.
Он ехидно добавил:
- Ты же ничтожество, ничтожество, которое трахается с очень богатым мужчиной!
Джанни измывательски засмеялся.
- Ты знаешь, что отец – миллиардер? Финансовый магнат…
- Зачем ты мне это говоришь?!
Ари был убит поведением Джанни.
- Продавай себя отцу подороже…
Джанни пренебрежительно похлопал Ари по щеке.
- Не продешеви!
- Пошёл ты!
Ари оттолкнул его от себя.
- Я тебя ненавижу, - Закричал на него Джанни. – Ненавижу за то, что ты сделал с моей матерью!
- Я ничего с ней не делал! – Возразил ему Ари.
- Посмотри…
Джанни достал телефон и показал Ари.
- Вот, что ты сделал, Ари... Смотри!
На фотографии была женщина, увидев, которую Ари испытал шок – измождённая постаревшая Моника.
Ари почувствовал такое потрясение, что у него закружилась голова.
Моника сидела (у окна?) и свет, падающий на неё, придавал ей ещё более ужасающий вид.
Ари заплакал от потрясения.
Она выглядела как ребёнок, - взрослая женщина, выглядела как ребёнок!
- Уйди от отца… - Неожиданно осипшим голосом сказал ему, Джанни. – Если ты не хочешь, чтобы моя мать погибла, уйди от него…
- Я уйду, - Сказал Ари, Джанни. – Я люблю твоего отца – я не хочу, чтобы он разрывался между мной и твоей матерью...
[1] Мина Мискин
[2] Мона иронизирует
[3] Мина Мискин
[4] Сергей Аверинцев. Стих о благоразумном разбойнике,1983
[5] Песнь Песней Соломона
[6] Библия
[7] Джордж Макдональд
[8] Неизвестный автор
[9] Помпео Джироламо Батони
[10] Кретек – аналог сигареты, как минимум на 1/3 заполненные измельчённой гвоздикой
[11] «Сон в красном тереме» Цао Сюэцинь
[12] «Шерли» Шарлотта Бронте
[13] Композиция с альбома «Kind of Blue»
[14] Экклезиаст, III/1-8 Священная Библия.
Новый перевод Джеймса Моффатта, д-ра богословия, д-ра литературы, магистра искусств в области педагогики.
[15] Фильм 1973 г
[16] «Псалом» Пауль Целан
[17] Исихасты (это слово на русский язык дословно может переводиться как «молчальники», «безмолвники» или «пребывающие в покое») – удивительные монахи-подвижники, которые проходят сложнейший аскетический путь. Целью этого пути (напомним, что по-древнегречески аскеза – это упражнение) является обожение, т.е. соединение человека с Богом, приобщение к Божественной жизни при помощи Божественной благодати и созерцание Божественных энергий – нетварного света.
https://foma.ru/isixastyi-molchalniki.html
[18] Епископ Ниневийский, отец Церкви, подвижник, автор аскетических творений
[19] «Усталая смерть»
[20] Жизнь
[21] Усталая жизнь
[22] Судьба, книга 2 Элиз Вюрм
[23] Элиз Вюрм
[24] Песнь песней Соломона
[25] «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мэри Шелли
[26] «Так говорил Заратустра» Ницше
[27] Sigur Rós (['sɪɣʏr rous] си́гур ро́ус, в переводе с исланд. — «роза победы») — исландская пост-рок-группа с мелодическими, минималистичными и классическими элементами, основанная в 1994 году. Группа известна «неземным» звучанием и фальцетом вокалиста Йоуна Тоура Биргиссона (Википедия)
[28] Трек с альбома 2002 - ( )
[29] Хеймдалль – в германо-скандинавской мифологии бог из рода асов, страж богов и мирового древа, считается сыном Одина и девяти матерей (Википедия)
[30] Риг – странник, сведущий в рунах. Он обучает знатных и дает советы простым людям. Он входит в дома, ложится с женами и девами и от него рождаются родоначальники. Таким образом, Хеймдалль-Риг строит мир людей (Википедия)
[31] Хрёсвельг или Хрэсвельг («пожиратель трупов») – в германо-скандинавской мифологии ётун (великан)
[32] Свиток Рипли
[33] «Тише!» Пауль Целан
[34] «Ebb Tide» Фрэнк Синатра (литературный перевод)
[35] «Цитадель» Антуан де Сент-Экзюпери
[36] 38
[37] Сквош – игровой вид спорта с мячом и ракеткой в закрытом помещении (Википедия)
[38] Нейтральное обращение к женщине в англоязычных странах
[39] Шуточная народная песня на испанском языке в жанре корридо
[40] «Скоро. Скоро я буду дома»
[41] Изношенность ткани
[42] Сердечное спасибо!
[43] «Таксист» фильм Мартина Скорсезе


Вам понравилось? +7

Рекомендуем:

Нимфы

Здравствуй, дружок...

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

1 комментарий

Pierrot
+ -
0
Pierrot 9 января 2023 06:11
Внутренние диалоги всегда лучше курсивом отображать. Тема первой ночи не раскрыта.
Наверх