Элиз Вюрм

Унгехоер. Книга 4. Часть 1

Аннотация
Риг и Ари приезжают на остров Вдов, на котором живут одни женщины "как монашки, но вдовы". Риг встречает королеву острова - Аллегру Рейс, женщину давно и безумно влюблённую в Рига, но так и не позволившую себе любить. Сейчас она готова любить - горе прошло, прошла боль, но Риг любит Ари - Риг и Ари поженились, удастся ли Аллегре встать между ними?

Ungeheuer: перевод с немецкого на русский языки – чудовище, монстр; изверг
 
«…Увидели друг в друге целый мир»
 
«Величайшее счастье в любви – это любить человека, который тебя не разочаровал»[1] 
 
 

Пролог

 
Риг договорился о встрече с Се Ён. 
Они встретились в Бруклине, в ресторане «Дамбо Хаус».
- Как ваши дела, Риг? Как мой Ари?
- Мы помирились. – Мягко, обаятельно улыбнулся Риг. – У Ари всё хорошо!
- А у вас?
Эффектная женщина, одетая в чёрное, заглянула ему в глаза.
- У вас всё хорошо?
Он посмотрел ей в глаза.
- У меня всегда всё хорошо, Се Ён.
Она моргнула – выдала себя, - своё волнение. Она хотела сократить дистанцию между ними, а он не хотел – не был готов.
- Вы всегда такой?
- Какой?
- Неприступный.
Риг с сожалением то ли усмехнулся, то ли улыбнулся.
- Простите меня – я не хотел вас оскорбить!
Се Ён посмотрела на Бруклинский мост, кажущийся с их места на террасе ресторана, гигантским.
- Я вас понимаю.
Она перевела взгляд на него, - мягкий взгляд – всепрощающий.
- Понимаете? – Удивился он.
- Нужно быть таким как Ари – исключительным человеком, исключительно добрым – великодушным, и очень терпеливым, чтобы вы пустили в свой мир.
Риг улыбнулся с внезапной мягкостью – жёсткость ушла.
- Он ко мне (со мной) терпелив?
- Он вас очень любит – он не замечает вашей жёсткости!
Они посмотрели друг другу в глаза.
- «Страшна как смерть, любовь»[2]...
Стинг пел рядом с ними «Come Down in Time»
 
Приходи!
Я жду тебя
Приходи
Я никогда не переставал тебя ждать!
 
- Страшна! – Сказал Риг, Се Ён.
Она вновь заглянула ему в глаза – он, словно сказал ей «я страшен – я это знаю, - сам для себя, страшен!».
- Давайте выпьем шампанского? – Смягчился он. – Того, что родом с острова Вдов…
- Остров Вдов? – Удивилась она.
- Там растут виноградники – древа Иешуа.
- «Иешуа»? Тот, что Христос?
- Тот, что демон Любви.
Се Ён вновь ощутила: как он ей нравится! Риг...
Крис Айзек начал петь в зале ресторана «Blue Spanish Sky»
 
Голубое испанское небо
Лёжа на спине, я смотрю на проплывающие мимо облака
И я задаюсь вопросом: ты ушла, или не приходила?
 
Се Ён поразили эти слова «ты ушла, или не приходила?».
Она подумала, - А я? Я приходила?!
Риг сделал знак официанту.
Посмотрел на Се Ён.
- На острове Вдов живут одни женщины – вдовы, что как туареги[3] мужчины, ходят в платках, закрыв лицо…
Усмешка.
- Как монашки, но вдовы!
Он усмехался, демон Любви, а глаза наполнились грустью. Он им сожалел, демон...
Подошёл официант.
Риг сделал знак наклониться, и молодой человек склонился.
- Шампанское «Le bouffon mourant» и два бокала трампет.
Посмотрел на Се Ён.
- Вы желаете что-нибудь ещё?
Их глаза встретились.
- Нет, Риг.
Официант ушёл.
- Самое лучшее шампанское делают вдовы – женщины, потерявшие себя...
Риг Корсмо закурил – сигару, - оранжево-коричневую, сигару.
- Вы курите сигары? – Спохватился.
- Нет. – С внезапной улыбкой, покачала головой, Се Ён.
Он тоже был одет в чёрное – почти, сорочка, тёмно-синее пальто (кашемир и шерсть)...
Его волосы отрасли – стали длиннее, чем были, придавая лицу с античными чертами, мягкость.
Ей захотелось спросить его; почему вы не подстрижётесь, но она, конечно, не посмела.
- Почему вы захотели со мной встретиться?
- Из-за Ари.
Риг вновь посмотрел ей в глаза.
- Он продолжит учиться, а я хочу оплачивать его учёбу, но так, чтобы он об этом не знал.
Се Ён изумлённо посмотрела на него.
- Он же не хотел... Учиться!
- Теперь хочет.
- Как вам это удалось?! – Шокировано сказала она. – Ни я, ни отец не могли его уговорить...
- Его не нужно было уговаривать, Се Ён, - ему нужно было объяснить.
- Что «объяснить»?! – Мятежно спросила она.
- Что это будет благо, - Невозмутимо сказал ей, Риг. – Возможно, не добро, но благо.
- Благо – это не добро? – Удивилась и смутилась Се Ён.
- Не добро…
Он «отпил»[4] от сигары.
- Оно только потом им станет.
- Когда?!
- Уставшим Бог прощает всё... Когда ваш сын и моя любовь, устанет.
- От чего, Риг?!
- «Сражайся, Арджуна!»[5]
Вновь эта мягкая усмешка.
- Когда устанет сражаться с Жизнью!
Она поняла:
- Вы хотите быть на равных… Вы хотите, чтобы мой сын чувствовал себя на равных с вами!
Риг усмехнулся с мрачной нежной искрой в глазах.
- Любовь не требует быть на равных, а дружба – да…
Вновь «отпил» от сигары.
- Я хочу быть не только его любимым мужчиной, но и лучшим другом!
В его низком бархатном голосе прозвучало «я хочу, чтобы он мог сказать мне всё!».
Официант принёс шампанское и бокалы, посмотрел на Рига.
- Вы желаете открыть бутылку сами, или предпочитаете, чтобы это сделал я?
- Я сам, - Сказал Риг. – Спасибо!
Официант ушёл.
- Вы устанавливаете доверие, - Вновь поняла Се Ён. – Между вами и Ари... Доверие!
- Не просто доверие, - Строго, с лаской, сказал ей, Риг. – А безоговорочное доверие... Я хочу всё!
Она поняла его – он сказал ей «я хочу его всего!».
Риг поразил Се Ён до такой степени, что она схватилась за сигарету – закурила.
Он открыл бутылку с шампанским – разлил напиток по бокалам.
- Спасибо, - Сказал ей, Риг, подняв свой бокал. – За Ари – за то, что он есть, - такой, как есть!
Се Ён захотелось задать глупый вопрос:
- Вы его так любите?
Он посмотрел ей в глаза.
- Да.
И это «да»... В этом «да» звучало спокойствие и… счастье, спокойствия.
Она вдруг подумала, - Неужели ты так в этом нуждаешься? В покое...
- А ты, нет? – Спросил её, внутренний голос. – Ты не нуждаешься в покое? Ты – человек, у которого никогда не было покоя...
Се Ён это ужаснуло – эта мысль.
Она так же вдруг поняла, почему Риг так ей нравится – почему её так тянет к нему: покой, который несёт чувство любви к достойному человеку ему необходимее всего!
Странно, но благодаря этому человеку – этому мужчине, Се Ён пересмотрела чувство любви – оно для неё изменилось, стало другим… стремлением к умиротворению!
Вангелис в зале ресторана – его музыка к фильму «Бегущий по лезвию» и «Memories of Green».
Она почувствовала боль – глубокую неизбывную боль, - боль души. Она отдала молодость не тому человеку – не той любви...
Она всегда была в напряжении из-за этого человека – из-за этой любви. Она, в сути своей не была счастлива, только думала, что была, - хотела, думать.
Се Ён посмотрела на бутылку с шампанским – на этикетке был уставший шут в думах и в красном. Прочитала «Le bouffon mourant» - («Умирающий шут»).
Посмотрела на Рига.
- Почему «умирающий»? «Шут»...
- Есть такие стихи «Любовь прекрасна и добра / но послевкусие её жестоко, жестоко к человеку»…
Он стряхнул пепел сигары в пепельницу в виде трёх ведьм из пьесы Шекспира «Макбет».
- «Я жить устал, я жизнью этой сыт / И зол на то, что свет ещё стоит»[6]...
«Отпил» от сигары.
- Я тоже, Се Ён, - «я жизнью этой сыт и зол»!..
Риг отпил шампанского.
- Я вовремя встретил Ари... Я не знаю, что было бы со мной, если бы не он.
- Почему?!
- Когда тебя предают, сходишь с ума... Делаешь ошибки.
Он вновь посмотрел ей в глаза.
- Ари меня спас, - от самого себя, спас!
 
Риг поехал домой, - к Ари, домой!
Устал!
Он не ожидал, что так устанет после разговора с Се Ён – он был, словно выжат этой встречей.
- Почему? – Спросил его внутренний голос. – Почему ты так взволнован и так утомлён?
Риг понял, почему. Он её боялся, этой встречи, боялся, что Се Ён его не поймёт, или поймёт неправильно!
Но она поняла – даже больше, чем он хотел... Умная и проницательная женщина!
Он закурил, запустил двигатель машины, немного подождал и поехал.
Город потемнел, устал, расслабился – люди были одеты менее формально, чем утром или днём, появилось много молодёжи. Компании молодых людей – девушки и парни, юные, смеющиеся, с удовольствием общающиеся друг с другом, жизнерадостные.
Риг подумал об Ари, подумал, - Не забираю ли я твою юность, желая только одного – чтобы ты всегда был рядом, рядом со мной?
Не требую ли я с тебя слишком много?
Юность бесценна, потому, что скоротечна, как весна – весна всегда проходит слишком быстро!
Он никогда не успевал по-настоящему насладиться весной – прочувствовать её, подышать ею, ощутить, как возвращается жизнь, после долгой – бесконечной зимы, жизнь!
Внутренний голос спросил его, - Что ты предлагаешь? Отпустить Ари? Отпустить его в его юность... Но ты же не можешь без него жить – ты сам умрёшь!
- Умру, - Подумал Риг. – Станет пусто и постыло, тоскливо и отвратно!
Он ощутил на своих губах вкус «Умирающего шута» - умирающей смерти. У смерти был вкус полевых цветов и трав – сладкий, сладостный, горьковатый… обидный. Обидный вкус потери.
Ни от чего ему не было так плохо, как от потерь – потерять! Он ненавидит терять! Долго не может смириться со своими потерями!
DRIFTER IN L.A.X в его машине – «Shinjuku Nights 2.0».
Нью-Йорк возрождался к ночи, оживал – люди, идущие по его улицам, казались Ригу призраками. Он и сам был как призрак – горел!
Ари написал ему в Ватсап «Привет! Где ты? Я волнуюсь! Я скучаю!».
Риг улыбнулся – его охватило волнение – предвкушение – встречи!
Он хотел домой, - быстрее, домой!
Заболело сердце, онемели губы – у него всегда немеют губы, когда он сильно волнуется или нервничает – годы пути к успеху и признанию, не дались ему легко! Они вытянули ему душу...
Ригу вдруг показалось, что он больше потерял, чем обрёл за эти годы страстного желания признания своего таланта!
Он знал, что талантлив – чувствовал в себе силу лицедейского дара-проклятия – он растворялся в своих ролях-образах, так сильно, что иногда не мог из них выйти...
Риг ответил Ари голосовым сообщением «Я скоро буду дома, Ари, любимый!».
Ари прислал ликующий от счастья смайлик.
Риг заулыбался.
Спасало чувство любви. 
Оно всегда его спасало, это чувство!
Чувство любви к Моне и Джанни – к друзьям их семьи – Торну и Кристин, даже чувство любви к матери...
Риг подумал о Моне – не хотел её терять, хотел быть рядом – помогать жить!
- Простим ли мы друг друга? – Подумал он. – Возможно ли это для нас? Возможно ли это для меня?!
Риг вспомнил «- Я ни к чему не стремился, - до встречи с тобой – ни к чему!
- А сейчас?
- Я хочу жить, - у меня есть Ты, я хочу жить!».
Он тоже от этого страдал – от недостатка смысла жизни, тогда, много лет назад! Моника изменила его жизнь – захотелось жить, захотелось стать человеком, человеком и мужчиной, которым, она могла бы гордиться!
Риг вспомнил « - А раньше не хотел? Жить...
- Не хотел.
- Почему, Ари?!
- У меня не было тебя... Как она живёт, твоя Моника?.. У неё же нет Тебя!».
- Да, - Подумал Риг о Моне. – Как ты живёшь? У тебя больше нет нас!
 
Ари заснул, заснул в гостиной – на диване, кот был рядом, спал тоже.
Когда Риг подошёл к ним, кот открыл глаза и посмотрел на него. Риг протянул к нему руки, взял его, погладил, и аккуратно переложил в кресло. Вновь подошёл к Ари и, взяв на руки теперь уже его, прижал к себе.
- Я тебя ждал! 
Ари обнял Рига – обвил его шею руками.
- Ты так долго!..
Ари прижался к Ригу, уткнулся лицом в его шею.
- Почему ты не спрашиваешь, где я был?!
Риг почувствовал себя счастливым, засмеялся.
- Почему ты смеёшься?
- От счастья, Ари, любимый!
- Риг, я…
Ари отстранился, посмотрел на Рига – ему в глаза.
- Говори!
- Я умираю, Риг... Умираю от любви к тебе!
Глаза Рига вспыхнули.
- Не умирай, мальчик мой, - живи! Живи во имя любви ко мне!
- И я живу, разве ты не знаешь?!
- Знаю, - Кивнул Риг. – Чувствую... Я тоже живу во имя любви к тебе!
- Я этого стою? – Удивился Ари. – Твоей любви!
- А ты сомневаешься?
- В себе!
- Дурачок!..
Глаза Рига засияли.
- Почему, солнце моё, радость моя... Почему?!
- Ты такой необыкновенный человек... Почему ты выбрал меня?!
- Я не выбирал – я просто люблю!
- «Просто»? – Больно улыбнулся Ари.
- «Кесарю – Кесарево, а Божие – Богу»[7]
Риг весь горел, - как в огне, горел.
- Не имеет никакого значения, что кто скажет – это моя жизнь, и она у меня одна, и я хочу прожить её так, как я хочу!
Ари посмотрел на Рига очень внимательно.
- Ты, правда, необыкновенный человек, Риг, любовь моя!
Улыбнулся, - лукаво, улыбнулся.
- Ты ещё не устал держать меня на руках? Я тяжёлый…
- Не устал. Я никогда не устану!
Риг тоже развеселился.
- Своя ноша не тянет[8], Ари, счастье моё!
Ари посмотрел на Рига с любовью, и нежно погладил его волосы ставшие длинными. Поцеловал – трепетно, пылко, - руки задрожали.
- Почему ты дрожишь, любимый? Замёрз?
- Угу.
Они заулыбались, заглянули друг другу в глаза.
- Ты понял, почему я дрожал тогда?
- Конечно…
Глаза Рига наполнились теплом и лаской.
- Я всё понял!
- Что?!
Ари смущённо рассмеялся.
- Ты мой, а я твой, и больше ничего не нужно… даже жизнь!
 

Глава 1

 
- «На ложе моём ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его. Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя; искала я его и не нашла его. Встретили меня стражи, обходящие город: «не видали ли вы того, которого любит душа моя?». Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его»[9]
Алиция Майер сделала паузу, и посмотрела на присутствующих – на Рига и Ари, Се Ён, Торна и Кристин, Штрауса и Агнеш.
- О чём идёт речь в этом сокровенном монологе? О поиске. О вечном всеземном поиске! Одна извечно любящая Душа ищет другую Душу – однажды возлюбленную, ставшую родственной, - сквозь все неземные и земные преграды, родной!
Риг и Ари посмотрели друг на друга – улыбнулись друг другу.
- Всё мы однажды встречаемся, - Продолжала Алиция. – Те, кого мы уже любили, и те, кто уже любил нас. 
Алиция посмотрела на Рига и Ари.
- Нет более великого счастья, чем узнать того, кто нас уже любил! Узнать сквозь все земные преграды – сквозь Судьбу и Не судьбу, и иметь достаточно мужества для того, чтобы от этой встречи не отказаться – не отринуть её как лишнее и ненужное.
Риг понял Алицию – понял, она сказала им: будьте сильными и будьте свободными – не цепляйтесь за тех, кто нас вроде бы любит, но нами не дорожит!
Она посмотрела на Ари.
- Каждая Душа ищет Бога Друга Отца Возлюбленного! Каждая Душа ищет поддержку и опору… чтобы самой стать сначала Спасителем, а потом Крестителем – когда-нибудь, ты поймёшь!
Ари понял, - уже, понял: одна Душа спасает другую и так становится Спасителем, а потом ведёт спасенную душу за собой, - своей любовью, за собой, - силой, своей любви, и так становится Крестителем!
Алиция посмотрела на Торна и Кристин.
- Будьте как брат и сестра – идите по жизни рука об руку, ибо величайшее счастье братско-сестренской любви всегда быть рядом и помогать друг другу, жить!
Она улыбнулась им.
- Счастье долгой любви и брака – это родственность – сродственность – сродство! Мы становимся ближе, чем любящие – мы становимся родными – мы роднимся, чтобы быть вместе всегда!
Она посмотрела на своих детей, Штрауса и Агнеш.
- Оставлю вас одних, но не в одиночестве. Оставлю, чтобы вы стали роднее родных – близкими в памяти. Приведу вас друг к другу, чтобы вы даже расставаясь, узнавали друг друга всегда!
Риг понял, о чём говорит Алиция – о смерти, в смерти родительской вы останетесь одни, но не одиноки – вы будете друг у друга, брат и сестра.
И Алиция вновь сказала:
- «На ложе моём ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его. Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя; искала я его и не нашла его. Встретили меня стражи, обходящие город: «не видали ли вы того, которого любит душа моя?». Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его»…
Амвросий Медиоланский[10] сказал: «Что же это за дом и комната матери твоей, как не внутренняя и сокровенная природа твоя? Охраняй этот дом, соблюдай в чистоте внутренность его так, чтобы он, оказавшись непорочным и неоскверненным какой-либо нечистотой прелюбодейной мысли, явился духовным домом, воздвигнутым на краеугольном камне для святого священства, и чтобы Дух Святой обитал в нём. Искавшая так Христа и умолявшая Его не будет оставлена Им, напротив: Он часто будет посещать её, ибо Он пребудет с нами до скончания века».
 
50-метровая суперяхта «Песок пустыни ночью тёплый» шла по Средиземному морю – Риг и Ари пригласили самых близких людей с собой на две недели, чтобы отпраздновать своё бракосочетание.
Шампанское лилось рекой, повар трудился в поте лица.
Се Ён была счастлива – за сына, счастлива и за себя – впервые за много лет, она чувствовала себя почему-то, свободной!
Она не знала, что (не понимала раньше), свобода ей… нужнее любви!
Была счастлива и Алиция – ненадолго покинуть свою госпел церковь, захотелось побыть в тишине...
Были счастливы и Торн с Кристин – побыть со всеми, но вместе.
- Как вы познакомились? – Спросил Торн, Рига и Ари.
- Да! – Подхватила Кристин с живым интересом. – Как?!
Се Ён посмотрела на Рига и Ари, встретилась взглядом с Алицией – ей тоже было интересно.
- Расскажите! – Заулыбался Штраус, обнимающий маленькую Агнеш.
- Ты расскажешь, или я? – Спросил Риг, Ари, ласково посмотрев на него.
Ари порозовел.
- В аэропорту... В аэропорту Стокгольма! Мы познакомились в аэропорту Стокгольма…
Ари заулыбался, явно вспоминая.
- Риг сидел в зале ожидания – пил кофе…
Ари посмотрел на Рига.
- Потрясающий мужчина в тёмно-синем костюме!
- Ты помнишь?! – Искренне удивился Риг. – В каком я был костюме...
- Костюм незабываем! – Лукаво заулыбался Ари.
Риг захохотал, - откинул голову назад, и захохотал.
А потом:
- А я думал, что я незабываем!
Он весело подмигнул Ари.
Ари покраснел.
Все заулыбались.
- Это была случайная встреча? – Спросила Кристин.
- Для Рига – да…
Ари посмотрел на неё.
- Для меня – нет, я знал, что мы встретимся!
Кристин посмотрела на него внимательнее – он сказал это так безапелляционно...
Она поняла (почувствовала), что Ари уже любил Рига, - когда они встретились, он его уже любил.
Её это удивило, и, странно – не удивило.
- Такой харизматичный мальчик, - Подумала она. – Умный и добрый...
Чувствовалось, что он – очень добрый, чувствовалась, что как Риг – закрытый, недоверчивый.
Они были удивительно подходящей парой, зрелый очаровательный Риг и юный красивый Ари.
Риг впервые… не выглядел одиноким. Вот, что её поразило и поражает – с Моникой он всегда был одинок!
Кристин сказала об этом Торну, когда Риг и Ари приходили к ним впервые, в гости – на смотрины…
- Да, - Улыбнулась она про себя. – Это были смотрины!
Кристин боялась, что он другой, Ари – более искушённый, преследующий свои цели. Но нет, нежный и добрый человек – такой же, как Риг!
Она посмотрела на маму Ари – кореянку Се Ён, становилось понятно, в кого он такой красивый – Се Ён потрясающая красавица! Черноволосая и черноглазая, с нежной фарфоровой кожей – высокая, тоненькая... Шикарная женщина!
- А вы, Риг? – Вдруг спросила Се Ён. – Что вы почувствовали, когда увидели Ари впервые?
Он посмотрел на неё, - задумчиво, посмотрел.
- Влюбился, - с первого взгляда, влюбился!
- «Влюбился», - Подумала Кристин. – А как же Моника? Ты забыл о ней, или не помнил?
Она посмотрела на Торна сидящего рядом с ней, седеющего красивого.
Подумала, - Почему так происходит? Почему так произошло – мужчина, состоявший в браке, двадцать пять лет, влюбился как мальчишка… в мальчишку!
Внутренний голос сказал ей, - Всё непредсказуемо – человеческое сердце, душа!
Кристин вспомнила «О чём идёт речь в этом сокровенном монологе? О поиске. О вечном всеземном поиске! Одна извечно любящая Душа ищет другую Душу – однажды возлюбленную, ставшую родственной, - сквозь все неземные и земные преграды, родной!».
- Как жестоко, - Подумала она. – Жестоко к человеку – к человеческому существу! 
Она вновь посмотрела на Торна. Как это, родная Душа? Так, как она думает? Любимый, - сквозь все земные испытания, любимый!
Кристин посмотрела на его руку, держащую её руку – красивая мужская рука с выпуклыми венами...
Она вспомнила «Будьте как брат и сестра – идите по жизни рука об руку, ибо величайшее счастье братско-сестренской любви всегда быть рядом и помогать друг другу, жить!».
Она посмотрела на Рига – на брата тоже, очаровательно красивого – влюблённого и счастливого – любящего и не одинокого...
Кристин поняла, почему полюбил… родную Душу – её было невозможно не полюбить, она дала ему всё, что он хотел, эта Душа – он, Ари!
 
Риг раздел Ари, снял с него сорочку, брюки...
Погладил плечи, белеющие в полумраке щёки – прикоснулся большим пальцем к губам.
- Я так устал, Риг!
- Знаю! Поэтому я тебя и раздеваю...
- Ты всегда меня раздеваешь!
Ари заулыбался.
- Хочешь раздеваться сам? – Ласково спросил его, Риг.
- Нет!
Риг засмеялся.
- Я так и думал!
Ари погладил бёдра Рига – его ягодицы.
- Как я люблю твои мощные ноги!.. Люблю твою красивую округлую попу – ямочки Венеры на пояснице...
В голосе Ари зазвучало желание – страсть.
- Люблю твой большой красивый пенис – живот, похожий на средневековый щит, грудь напоминающую берег моря...
- А говоришь «устал»!..
- Устал! – Кивнул Ригу, Ари. – От желания – я тебя хочу, всё время, что бы я ни делал... Хочу!
- Я тоже, Ари, мальчик мой нежный и сладкий, я тоже!
Низкий, бархатный голос Рига зазвучал ещё ниже, словно из самого горла – из его глубины.
- Не один ты так… изнываешь!
Лукавая нота в голосе Рига, самоирония и жажда.
Ари откинул голову назад, посмотрел на Рига.
- Ты прав: я изнываю по тебе, Риг!
Рига ослепила страсть – он наклонился над Ари, и накрыл его губы своими губами.
- Разденься, Риг... Почему ты не раздеваешься?!
- Я хотел пойти выкурить сигару!..
- Кури здесь!
- Нет, нет, Ари, любимый мой, - не здесь!
- Почему?!
- В нашей спальне будет пахнуть землёй и дождём...
- Мне нравится этот запах! Это Ты – Ты, сладкая нагретая солнцем земля и солёный дождь!
- Почему «солёный»?
- Знаешь притчу о короле королевства Соли и двух его дочерях?
- Расскажи!
- У Соляного короля было две дочери – одна любимая, а другая не очень. Однажды он позвал их обеих к себе, и спросил – сначала любимую дочь: 
- Как ты меня любишь?
- Как сахар, отец! Ты делаешь мою жизнь сладкой!
А потом король спросил нелюбимую дочь:
- А ты? Как любишь меня ты?
- Как соль, папа, - Нежно, с тоской, сказала ему, она. – Как соль…
- Как соль?! – Возмутился король Соли. – Я тебе противен?!
- Нет, папа, - Кротко возразила вторая дочь. – Ты придаёшь моей жизни вкус!
Риг заулыбался с восхищением и нежностью.
- Я тоже придаю твоей жизни вкус, Ари?
- Всегда, Риг, моя любовь!
Риг снял сорочку через голову – не стал расстёгивать пуговицы, не расстегнул бы… дрожащими руками.
Ари погладил его живот – поцеловал под пупком.
Риг рассмеялся охрипнув.
- Солёный мой... Ари! Нежность моя! Как ты меня любишь?!
- Как счастье... Счастье встречи с тобой! Какой бы была моя жизнь, если бы я тебя не встретил, не узнал, не полюбил!..
- Хороший вопрос…
Риг запустил руки в его волосы, погладил голову – затылок, шею.
- Как мне нравятся твои волосы ставшие длинными... Не подстригайся!
- Не буду!
Ари влюблённо улыбнулся.
- Ты не подстригаешься, и я...
- Не хочу! Не хочу подстригаться!
- И я, Риг, и я!
- Утром мы подойдём к острову Самос – я хочу показать тебе Икарию (соседний остров), место гибели Икара!
- Гибели?
Риг кивнул Ари.
- Гибели – человека, который рискнул быть талантливым…
- «Рискнул»? – Удивился Ари.
- Рискнул, мальчик мой... Знаешь ли ты, сколько смелости нужно человеку, чтобы быть талантливым – чтобы создавать, потому, что создавать – это прерогатива богов!
Ари поразили слова Рига.
- Ты говоришь обо мне? О том, чтобы я не боялся писать музыку, - свою, музыку!
Риг кивнул Ари.
- Только создавая своё мы, люди… тесним богов.
- «Тесним»?
- Подвиньтесь, - говорим мы, им. – Мы достойны стать рядом с вами...
- Ты необыкновенный человек, моя любовь, ты мне очень нравишься – с тобой интересно и хорошо!
Ари посмотрел на Рига с нежностью.
- Икария… - Задумчиво сказал Ари. – Интересное название!.. Страна Икара?
- Его вечность, Ари, - в вечности его талант жив.
- «Жив»?
- «Только мудрым, больше никому
Не говорите, толпы освистают:
Я хочу восславить жизнь тому,
В пламя смерти кто войти мечтает.
 
Кто в любовном сумраке ночей,
Сам когда-то в нём зачатый,
Вдруг почувствует в сиянии свечей
Странность неожиданно: однако,
 
Мраком не затронется судьбы,
Но захвачен смутным ожиданьем
В единеньи с Высшим слитым быть, 
Острым и томительным желаньем.
 
Не вспугнёт и даль его в тот миг,
Страстно очарован этой ночкой,
С жаждой встречи с Высшим - полетит, 
Зная, что сгорит в нём мотылёчком.
 
Но пока не выяснит вопрос,
Что: «погибнуть, значит измениться!» -
На земле он лишь печальный гость,
Предназначен с мраком её слиться»[11]
 
- Это Шиллер[12]?
- Гёте!
- Ты говоришь «в вечности его талант жив», а как же «со смертью времени и смерть умрет»[13]? Разве вечность… вечна?
Риг посмотрел на Ари очень ласково.
- Пока человек вечен – пока существует то, что он создал...
Ари задумался над словами Рига.
- Я понимаю, о чём ты говоришь... Помнишь «Come Rain Or Come Shine» в исполнении Ширли Хорн? Я помню её молодой голос... Её сильный голос! Её нет, а я слышу именно этот голос – в моих воспоминаниях её голос не изменился...
- Я помню, как она поёт «Dindi (Sung in Portuguese)»... Я помню силу её таланта, а ты помнишь… её страсть – её страстное желание быть собой – Икарессой!
Риг очарованно заулыбался.
Ари обнял его – обвил руками, прижался лицом к его животу.
- Я люблю тебя, Риг!
- И я люблю тебя, Ари!
Риг вновь погладил Ари по голове – по волосам, нежно погладил, дрожащими руками.
- Ты понимаешь меня как никто, Риг!
- Ты тоже... Ты тоже меня понимаешь!..
Ари отстранился, посмотрел на Рига.
- Я часто ощущаю себя Икаром, который хочет подняться в небо и боится!..
- Я с тобой – тебе нечего бояться!
Как безапелляционно и властно Риг сказал ему это... Ари понял: я с тобой, - как античный манящий бог, - с тобой! Ты – под моей защитой...
И он манил – Риг, манил Ари своей яркой индивидуальностью и физической красотой, мудрой деликатностью, весёлостью и добротой натуры, страстностью ума!
Ари вновь погладил его – его бёдра, попу, расстегнул брюки, снял их с него. Снял нижнее белье, прикоснулся к фаллосу.
- Какой ты большой, Риг!..
- Ты ещё не привык?..
Улыбка на губах Рига – сумрачная, нежная.
Риг положил Ари на спину, лёг рядом с ним.
- Желанный мой... Прекрасный мой! Обними меня! Поцелуй!
И Ари обнял Рига – обхватил, обвил и руками и ногами.
- Как я хочу тебя, Риг!..
- Я вижу! Я чувствую! Знаю!
Ари погладил спину Рига, поцеловал его – жарко, настойчиво, глубоко.
- Я схожу с ума, Риг... Что ты со мной делаешь?!.. Я схожу с ума!
- Тихо, мальчик мой, тихо... Сейчас станет легче!
Риг так медленно и нежно взял Ари, что Ари заплакал от облегчения.
 

Глава 2

 
Риг курил сигару сидя в лаундж зоне яхты.
Все спали – Ари, гости.
Он немного полежал – его переполняла энергия, не мог успокоиться!
Ари заснул в его объятиях – затих, расслабился, забылся.
Риг лежал рядом с ним – подождал, пока он заснёт крепче, подремал сам, а потом встал, пошёл курить сигару.
Он сидел в глубоком удобном кресле, положив ногу на ногу.
Сигара была вкусной.
Риг вспомнил «- А ты? Как любишь меня ты?
- Как соль, папа, - Нежно, с тоской, сказала ему, она. – Как соль…
- Как соль?! – Возмутился король Соли. – Я тебе противен?!
- Нет, папа, - Кротко возразила вторая дочь. – Ты придаёшь моей жизни вкус!».
Улыбнулся.
Удивительная история! Удивительный Ари!
Так просто и так премудро – «Ты придаёшь моей жизни вкус!»...
- Ты тоже, - Подумал он об Ари. – Ты тоже придаёшь моей жизни «цвет и звук, и форму, и запах»[14]!
Антониу Карлуш Жобим[15] рядом с ним – «Insensatez».
Риг «отпил»[16] от сигары.
Ему захотелось послушать Жоау Жилберту[17] «Estate» «Triste» «Zingaro»[18]!
Да, Риг ощущал вкус к жизни!
Он был счастлив.
Музыка звучала, как будто над ним – как ангел, хотелось жить, - от этой музыки, как от музыки Ари, хотелось жить!
Он стал писать музыку, Ари, - влюблённый и любящий, счастливый своей любовью, он стал писать прекрасную музыку!
Риг понимал, что это его заслуга – он сделал Ари счастливым, он сделал его уверенным в себе! 
Внутренний голос сказал ему, - Ты сделал его спокойным, - счастливым и спокойным! 
- Да, - Подумал Риг. – Чтобы творить нужно, ощущать счастье и покой, - блаженство, счастья и покоя!
- Ты дал ему спокойную жизнь, - Сказал он, себе. – Подарил её ему – ты его от всего ограждаешь!
Проснулся Торн – тоже пришёл курить.
- Я тебе не помешаю? 
- Нет!
Риг мягко улыбнулся своему лучшему другу.
- Садись...
Он жестом пригласил Торна сесть туда, куда ему захочется в кресло, или на диван.
- Ари спит? – Спросил Торн.
- Да, - устал!
- Кристин – тоже, слишком много впечатлений!
Торн закурил сигарету.
- А ты? Как ты, Риг?
- Я?..
Риг «отпил» от сигары.
- Мне – хорошо!
Он посмотрел на своего друга.
- А тебе? Тебе хорошо?
Торн ответил не сразу, задумался.
- Скорее – да, чем – нет.
- Почему? – Удивился Риг. – Почему ты так говоришь?
- С годами стирается ощущение счастья... Знаешь, почему люди расходятся в зрелом возрасте – прожив много лет вместе? Слишком спокойно!
- Ты говоришь обо мне и Монике? Ты встречался с ней?
- Встречался…
Торн выдохнул дым сигареты.
- Она просила меня о встрече... Просила не говорить Кристин – Кристин с ней поругалась.
- Почему? Из-за меня?
- Жена не любит хитрых людей...
- «Хитрых»? – Смутился Риг.
- Мона оправдывается, Риг, - оправдывает себя…
Торн посмотрел Ригу в глаза.
- Отказывается признать свою вину, злится…
Он посмотрел на море перед ними.
- Она не понимает простую истину – простейшую: покайся, станет легче... Если не тому перед кем ты раскаиваешься, то тебе...
- Я тоже хочу, чтобы мне стало легче! – Сказал Риг.
Торн посмотрел на него с удивлением.
- Я хочу её простить, - Добавил Риг. – Ты прав; покаяние нужно всем – и мне и ей…
- Чтобы простить?!
- Чтобы понять, - мне – её!
- Что «понять»? – Растерялся Торн.
Риг посмотрел на него – эффектный седеющий мужчина, высокий и сухощавый, с тёмно-карими глазами.
- Чего я ей не дал, Торн, - недодал!
- Ты никогда этого не поймёшь! – Бурно, с негодованием сказал Торн.
- Почему?! – С тревогой спросил Риг.
- Даёшь сразу всё, или никогда ничего!
Рига поразили слова Торна.
- Почему?!
Риг не знал, о чём спрашивает.
- Есть такие люди, Риг... Им всегда мало – всего недостаточно, они не умеют быть счастливыми!
Торн всмотрелся в море – чёрно-синее, устрашающее, бесконечное.
- «Правосудие требует уединения, оно допускает сожаление, но не гнев»[19]... Знаешь, что значит уметь быть счастливым? Это значит чувствовать, что тебе всего хватает!
Риг вспомнил о том, как легко сделать счастливым Ари. 
Он подумал, - Почему? Потому, что ты любишь меня, и всё, что связано со мной, делает тебя счастливым, а Мона любит себя...
Внутренний голос сказал ему, - Ты её за это осуждаешь? За то, что она любит себя...
- Нет, - Подумал Риг. – Я сужу себя – я не понимал: нужно было давно её отпустить!
- А ты не отпускал? – Вновь спросил внутренний голос.
- Я за неё держался, - Ответил этому голосу, он. – Я любил её – уважал, лелеял как дитя, - держался!
 
Риг вернулся к Ари, осторожно лёг рядом с ним, чтобы не разбудить его.
- От тебя пахнет землёй политой тёплым летним дождём! – Сказал ему, Ари сонным голосом.
Риг улыбнулся.
- Это – сигара.
- Это – Ты!
Ари обнял его, и прижался к нему.
- У тебя холодные руки, Риг... Ты замёрз?!
- Немного – долго сидел на открытом воздухе в лаундж зоне.
- Дай мне свои руки!
Риг заулыбался.
- Даю.
Дал Ари свои руки.
Ари поднёс его руки к губам, поцеловал.
- Замёрз!
Посмотрел на него – ему в глаза.
- Ты так простынешь!
Ари вновь прижался губами к его рукам.
У Рига что-то перевернулось внутри.
- Ты так меня любишь... Почему?!
Ари посмотрел на него с удивлением.
- Ни почему – люблю и всё!
Посмотрел с лаской.
- Просто люблю!
Мягко улыбнулся.
- Тебе нужна какая-то причина, Риг?
- Мне нужно понять!..
- Что?!
- Почему тебе никто не нужен, кроме меня?!
Ари улыбнулся, - беззащитно, улыбнулся.
- Я тебя обожаю!
Риг почувствовал боль в сердце.
- Ты добрый и нежный, - Продолжил Ари. – Умный и благородный... Ты…
Глаза Ари вспыхнули весельем и страстью.
- Ты – сногсшибательный мужчина!
Риг расхохотался.
Вспомнил «- Чего я ей не дал, Торн, - недодал!
- Ты никогда этого не поймёшь!».
Он прижался к Ари.
- Я люблю тебя, мальчик мой! Люблю!
- Успокоился?
- Почти!..
Ари тоже прижался к нему.
- Всё переживаешь из-за Моники?
- Не переживаю – хочу понять!
- Люди сами себя не понимают, а ты хочешь понять их...
- Хочу, солнце моё, радость моя!
Ари поцеловал Рига – шею, - впадинку на шее, грудь.
- Ну, иди же ко мне, Риг, любимый! Обними меня! Поцелуй! Погладь! Я хочу чувствовать прикосновения твоих рук!
Риг обнял Ари – голенького, жаркого, нежного.
Прижал к себе – к своей груди, - крепко прижал, сильно.
- Так лучше?
- О, да!
Они оба засмеялись.
- Спасибо, Ари, любимый, - за твою спасительную нежность!
Ари удивился.
- «Спасительную»?.. Нежность бывает и такой?
Задумался.
- А может, она такая и есть, нежность...
Риг почувствовал, как он любит Ари!
- Спасительная любовь, спасительная нежность… - Сказал Риг. – Всё спасительно!
- Да… - Кивнул ему, Ари. – Да!
Риг посмотрел на Ари по-другому – ощутил его милосердие...
Он подумал, - Это я чувствовал в тебе с момента нашего знакомства? Милосердие...
 

Глава 3

 
Риг разбудил Ари ранним утром.
- Просыпайся, любимый! Мы у Икарии!
- Уже? А я думал, что мы будем там днём...
Риг с нежностью заулыбался, - соня!
- Хватит спать как медвежонок! Днём поспишь...
Ари заулыбался, прижался к Ригу.
- Ещё пять минуточек!
Риг засмеялся от счастья, погладил его по голове.
- Хорошо...
 
На острове Риг арендовал старый Харлей[20], и они поехали к морю.
Ари прижался к нему, обвив его руками – щекой, к его спине, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.
Было очень жарко – даже ветер казался горячим!
- Здесь жил Икар? – Прокричал Ари, Ригу.
- Ага, - с отцом, Дедалом!
- Я помню!
- Что ты помнишь? – Засмеялся Риг.
Он вновь смеялся, этот мужчина, не помня себя, смеялся.
- Что Дедала звали Дедал!
Ари тоже засмеялся – сердце замирало от восторга и счастья.
- А ты знаешь, что Дедал создал лабиринт для Минотавра?! – Спросил Риг.
- Я читал об этом, Риг!
- Лабиринт – это аллегория на дар творца, использованный не для созидания!
Ари удивился...
 
- Это Месскакти, - Сказал Риг, Ари, остановившись на холме, у моря. – Самый красивый пляж Икарии!
Посмотрел на Ари через плечо.
- Поедем, искупаемся!
Пляж был величественным – потрясающим, золотой песок, синее небо, синее море!
Ари вновь испытал восторг!
Казалось, небо и море сливались как одно.
Ари захотелось сказать Ригу:
- Я никогда не видел такой красоты!
- Лучше, чем в Алассио? – Тепло заулыбался Риг.
Ари тоже заулыбался, но со смущением.
- В Алассио я смотрел только на тебя!
Глаза Рига вспыхнули.
- Правда?
Волнение в его голосе.
- Угу.
Ари тоже ощутил волнение.
- Я хочу туда вернуться, Риг!.. Когда-нибудь!
- Чтобы, что, Ари?!
Бархатный голос Рига зазвучал ласкательно.
Ари это поразило, поразило, что голос может звучать как ласка – как ласковое прикосновение!
- Чтобы взять то, что я не взял!
Риг посмотрел на него с удивлением, почти с изумлением.
- Недобрал! – С внезапно вспыхнувшей в нём страстью добавил Ари.
Смятение в серо-зелёных глазах Рига.
- Что же ты «недобрал», солнце моей жизни?
- Встречу с тобой!
- «Встречу»? – Произнесли алые губы Рига.
- Меня всё время что-то останавливало, а теперь не остановит!
Рига поразили слова Ари.
 
Он был как античный бог над всем смертным – Риг... Высоченный, с мощной фигурой – длинные волосы падали на плечи, завиваясь на кончиках. Спина бугрилась мышцами – он напоминал собой скульптуру Бандинелли[21] «Геркулес и Какус[22]» расположенную во Флоренции, на площади Синьории перед Палаццо Веккьо.
Он был обнажён – они не взяли с собой купальные шорты, впрочем, это не смущало редких посетителей пляжа в это раннее время, они тоже были, кто прикрыт, кто – нет.
Ари поразило великолепие мужской красоты Рига – уже в который раз!
Он вновь… изнывал от желания к этому мужчине!
Вспомнил «- …Я тебя хочу, всё время, что бы я ни делал... Хочу!
- Я тоже, Ари, мальчик мой нежный и сладкий, я тоже! Не один ты так… изнываешь!
- Ты прав: я изнываю по тебе, Риг!».
И Ари изнывал… до боли.
- Пойдём…
Риг взял его за руку.
- Искупаемся вдвоём!
Он почувствовал его желание, Риг, - его страсть! Ари кипел страстью, сгорал!
Ари захотелось спросить его:
- Ты тоже… изнемогаешь от желания?!
Риг посмотрел на него странно – нежно и надменно.
- Мне хочется зарычать от желания!
- «Зарычать»?
Ари моргнул от неожиданности, улыбнулся.
- Стало лучше? – Лукаво спросил Риг, и тоже улыбнулся.
- От мысли, что не один я так мучаюсь?.. Да!
- Ррр!
Риг сделал вид, что рычит, и Ари засмеялся.
 
- Ты больше не боишься моря? Морей!..
- То, да, то, нет...
Они зашли в воду. 
- Почему? «То, да, то, нет»...
- Море – это мы сами, люди... Все земные моря – это мы, вечные и слабые!
Они посмотрели друг на друга.
- Иногда я чувствую себя таким слабым, Риг!.. А потом сильным. Так человек справляется с собой!
Риг почувствовал, как он влюблён в этого юного мужчину!
- Почему ты «справляешься с собой», Ари?!
- Я боюсь!.. То тебя, то за тебя – то самое себя... 
Ари заглянул Ригу в глаза.
- Боюсь мысли о том, что ты не вместе со своим сыном из-за меня!
- Не из-за тебя!
- А вдруг!..
Риг взял лицо Ари в свои руки.
- Не из-за тебя…
Заглянул в глаза.
- Из-за меня!
Ари удивился.
- Я всегда был один!.. Пока не встретил тебя. Один!
- Я тоже! – С болью сказал Ари, Ригу.
- Я знаю, солнце моей жизни... Я знаю!
Риг погладил лицо Ари, погладил нежно и больно.
- Неужели ты думаешь, что я позволю кому-то встать между нами?!
 - Не позволишь?! 
Страдание в голосе Ари, и надежда.
Рига это поразило, поразили земные боги Страдание и Надежда, идущие по земле держа друг друга за руку!
Он подумал, - Кто кого держит за руку? Страдание Надежду, или Надежда Страдание?
Кровосмесительные дети Любви, Надежда и Страдание, рождённые ею от Счастья...
Риг вновь погладил плечи Ари, наклонился над ним, и нежно прошептал ему на ушко:
- Не позволю… даже тебе!
 
Они долго лежали на горячем золотом песке, и Ари пропустив песок сквозь пальцы, сказал Ригу:
- Я понял, почему твоя яхта так называется «Песок пустыни ночью тёплый»!
- Почему? – Улыбнулся Риг.
- Всё горсть песка, да!? 
Риг посмотрел на него, очарованный, любящий.
- Да!
- В твоём голосе звучит «но»...
Глаза Ари вспыхнули.
- Ты такой красивый, Риг... Ты знаешь, какой ты красивый?!
- Скажи мне!
Риг тоже загорелся.
- Как античный герой!.. Я как будто где-то в вечности!
Они заглянули друг другу в глаза.
- Я тоже, Ари, мальчик мой, я тоже «где-то в вечности»!
- Тебе хорошо? Со мной!..
- До безумия... А тебе? Со мной?!
- Я само желание, Риг... Желание и тоска!
- Почему «тоска»?
- Я по тебе тоскую – всегда!
Ари поцеловал Рига – с почти внезапной страстью, нежно, и почему-то обессилено.
- Тебе нехорошо, Ари?!
Риг обнял его, прижал к своей груди.
- Хорошо!..
Ари прижался к Ригу, уткнулся лицом в его шею.
- Я же тебе говорил... Я умираю!.. От любви к тебе! Умираю, Риг...
Риг погладил его, его голову, волосы, шею, спину.
- Я тоже умираю от любви к тебе, Ари, мой любимый!
 
Они вновь ехали – на другую сторону острова.
- Знаешь, почему я так назвал её? Яхту... – Прокричал Риг, Ари.
- Почему?!
- Она стала моей игрушкой, - игрушкой, которую я давно хотел и к которой стремился! Её приобретение доставило мне удовольствие, но эйфории я не испытал!
- Почему?!
- От одиночества она меня не спасла!
- А ты думал, что спасёт?!
- Надеялся!
Ари прижимался к Ригу – мотоцикл трясло на ухабистой дороге, вело вправо, а он чувствовал себя… в лоне[23] Авраамовом[24]!
И странно было осознавать, что такой мужчина как Риг, был одинок!
- У тебя была жена, - Подумал Ари. – У тебя был сын, а ты был… один?! Как и я... Один!
Он погладил живот Рига, уткнулся лицом в его спину – захотелось заплакать; от того одиночества и от этой любви!
Ари чувствовал безумную любовь к этому незаурядному мужчине!
- Вся жизнь, - Подумал он. – Сводится к одиночеству и к любви!
 
Они приехали – вновь к морю, но уже к скалам.
Риг заглушил мотоцикл.
- Это здесь... Сюда упал Икар!
Место гибели Икара белело на солнце, и было очень красивым. Бухта, окружённая слепящими на солнце, острыми рифами.
- Его убило солнце, или эти ужасные рифы? – Подумал Ари вслух.
- Ни то и ни другое, - Задумчиво сказал Риг. – Его убила жажда жить по-своему!
Ари посмотрел на Рига – на его лицо, на длинные красивые волосы, широченные плечи. Античный бессмертный бог – он его понимал, Икара, отдавал ему должное... Преклонялся пред его полётом!
- Эта жажда убивает? – Спросил Ари, Рига. – Жить так, как хочется тебе...
Риг посмотрел на него через плечо.
- Если не тебя, то других, Ари.
- «Других»? – Мертвенно произнесли губы Ари.
- Тех, кто не может, или не хочет, а может, не умеет… без зависти наблюдать за полётом – за размахом крыльев!
Ари поразили слова Рига.
Захотелось спросить:
- Почему ты взращиваешь мои крылья, Риг?! Почему?! Зачем это тебе?!
-   Кто на земле взрастил себе крылья, говорит преподобный Ефрем[25], тот там воспаряет в горняя…
Риг вновь посмотрел на Ари.
- Я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты был счастлив!
- Я и так счастлив, Риг!
- Нет, любимый, нет... Ты должен быть ещё счастливее – стать настолько уверенным в своих силах, чтобы творить, ни смотря, ни на что!
- «Ни смотря, ни на что»?
- В твоей жизни будут люди, которые захотят тебя уничтожить из-за твоего прекрасного таланта... Я хочу, чтобы ты был уверен в себе настолько, чтобы смеяться над ними в голос!
 
Они спустились в бухту.
- Я хотел тебе сказать, Риг…
- Скажи!
Они посмотрели друг на друга, - держась за руки, посмотрели друг на друга.
- Я мог бы быть сейчас концертирующим пианистом.
- «Мог бы»? Почему не стал?!
- Отдал этот шанс другому человеку...
- Почему?!
Смятение в глазах Рига... Это смятение граничило с болью.
- Ей этот шанс был нужнее!
- «Ей»?!
- Сирота – никому ненужная, бедная... Сирота, Риг!
Риг понял, понял Ари – его душу, посмотрел с сожалением.
- В оправдание моей глупости я могу сказать только одно: одарена как Стравинский[26]!
У Рига защемило сердце.
- Ты всё сделал правильно! Уступить таланту – это не глупость – это величие натуры! Это – характер!
- «Характер»? – Удивился Ари.
- Я не верю в проигрыши – я верю в отложенные выигрыши!
- «Отложенные»? – Больно спросил Ари.
- Ты просто, наверное, не был готов… взять своё!
- Не был, Риг…
Ари покачал головой.
- Как ты всё понимаешь?!
- Она была готова, а ты – нет, и ты это почувствовал – уступил!
Риг посмотрел на Ари очень ласково.
- Ты поступил очень мудро!
- «Мудро»? – Грустно улыбнулся Ари.
- Есть доброта к другим, а есть к себе... Твоя уступка ей была добротой к себе!
- Мама на меня накричала…
Ари грустно улыбнулся.
- Сказала, что я – дурак…
Глаза Ари покраснели.
- А я не дурак, Риг, я…
- Человек, - Твёрдо сказал Риг, Ари. – Ты – Человек! Ты поступил по-человечески!
Риг подумал о Се Ён, подумал с жалостью, - Как же ты так... Не поняла своего сына. Своего любимого сына!
 
В бухте Ари обнял Рига – сзади, со спины, прижался к нему.
- Я столько лет считал себя дураком!.. 
Страдание в голосе Ари.
- Думал, что упустил мой шанс! А я не упустил – я встретил тебя, - если бы я был концертирующим пианистом, я бы не встретил тебя!
И вновь старые боги этого мира – Страдание и Надежда, и их ребёнок Нежность... Ригу захотелось заплакать! Нежность и его брат Трагедия... Нежность Трагедия и Неизбежность, - их сестра – Неизбежность, Христос земного мира!
- Склонитесь над нами, смертными, - Подумал он. – Утешьте, пожалейте, ибо человек слаб, слаб перед отцом всякого зла – Памятью!
Риг вспомнил «Я столько лет считал себя дураком!..».
Подумал о Се Ён, - Почему осудила, не помогла? Пережить эту боль – сомнение в себе?!..
- Да, - Подумал он. – Да, - Мария услышала рёв Бога, льва Пустыни – над телом Его Сына, кусая губы, плакал человек!
- От чего ты плакал? – Думал Риг. – От любви и от непонимания? Тебя пожрал кровавый король – Зависть! Зависть на чёрном коне в окровавленном плаще – Зависть! Зависть в золотом терновом венке… к любви, - к людям...
Он нежно и тепло накрыл руки Ари своими руками.
- Встретил бы... Мы бы всё равно встретились – так или иначе, условия были бы другие!
- Ты так говоришь, - Удивился Ари. – Словно это Судьба, то, что мы встретились!..
Риг посмотрел на него через плечо, кивнул.
- Да! Я думаю, что – это Судьба, Ари!
- Почему?!
- Тебе пришлось отказаться от сцены, а мне потерять Друга... Прежде чем что-то дать, Судьба всегда что-то забирает...
 

Глава 4

 
Они – странно, не хотели возвращаться. Зашли в таверну-фурнос[27], заказали критскую пиццу, кофе, лимонад.
- Сколько сейчас времени, Риг?
Риг посмотрел на часы на своём правом запястье.
- Одиннадцать.
Как тихо и неохотно Риг сказал это... Ари с удивлением понял, что они гуляют по острову больше пяти часов!
- Ты предупредил старшую стюардессу, что мы вернёмся не скоро?
- Предупредил!..
Риг посмотрел в глаза Ари.
- Думал, что скоро...
Риг положил руку на бедро Ари – погладил, его рука была горячей и тяжёлой.
- Не ожидал... Что будет так хорошо!
- Почему? – Вполголоса спросил Ари.
- С тобой хорошо как с собой!
Риг вновь посмотрел в глаза Ари.
- Ты сказал мне «что ты со мной делаешь?!..»... Нет, это ты... Что ты со мной делаешь?!
Ари затрясло – руки задрожали.
Схватился за стакан с лимонадом.
Риг с улыбочкой ехидной, хитрой, коварной, лукавой, сладкой, посмотрел на его руки.
Сказал насмешливо:
- Не поможет!
- Нет?
Ари посмотрел на Рига взволнованно и беззащитно.
- Не играй со мной, Риг! Пожалуйста...
- Я чуть-чуть!
Поднял руку, прикоснулся к щеке Ари.
- Чуть-чуть, мой красивый мальчик!
Риг ласково обнял Ари за плечи, прижал к себе.
- Никогда такого не испытывал!.. С тобой хорошо как с собой!
- Мне тоже, Риг… - Признался Ари, Ригу. – Я от тебя не устаю!
- И я. Вот, что шокирует!
Они посмотрели друг на друга.
- При всей моей любви к Монике, - Подумал Риг. – Мне часто хотелось побыть одному!
- А с Ари не хочется? – Спросил его внутренний голос. – Побыть одному...
- Не хочется, - Ответил этому голосу, Риг. – Наоборот – я страдаю, когда он с Се Ён, или с другими людьми – от тоски!
Он вспомнил «- Я само желание, Риг... Желание и тоска!
- Почему «тоска»?
- Я по тебе тоскую – всегда!».
Он начал понимать (или уже понял?).
Вечно сияющая звезда Греции – Демис Руссос, начал петь в зале таверны «We Shall Dance»
 
Мы с тобой должны станцевать –
Сегодня у нас будет шанс
Заплатить за молчание  скрипок в саду!
 
Мы должны станцевать
Чтобы разорвать порочный контракт!
 
Чтобы вновь зазвучала скрипка-душа
Теперь уже навсегда!
 
Риг погладил голову Ари – голова была горячей, лоб, виски. 
Он понял, что Ари нужно отдохнуть.
- Тут неподалёку есть отель. Давай снимем номер, полежим часа два, три, а потом вернёмся на яхту?
- Давай, Риг!
Устал! Риг прижался губами к виску Ари.
Захотелось сказать:
- Прости меня!
- За что? – Очень удивился Ари.
- Я всё время забываю, что ты плохо переносишь жару!
- Не плохо…
Ари заулыбался.
- Уже лучше.
- Любимый!
Риг крепче прижал Ари к себе.
 
Отель был 3 звезды, простым, но красивым – почти всё было белым, стены, постельное бельё...
Ари быстро сходил в душ, лёг в постель, обнял Рига и прижался к нему.
- Ты пойдёшь в душ?
- Пойду.
Риг заулыбался.
- Почему не идёшь?
Ари тоже заулыбался.
- Ноги устали, - гудят.
- Помассировать?
Риг смутился.
- Ты сам устал!
- Не настолько, чтобы спокойно наблюдать за тем, что тебе больно!
- Откуда ты знаешь? – С трепетом удивился Риг. – Что больно...
- Вижу!
Ари обнял Рига крепче.
- «Видишь»?!
- У тебя меняется походка, - когда тебе становится больно, у тебя меняется походка.
- Ты заметил? – Поразился Риг. – Когда?!
- Когда ты отдал Монике ключ от Бентли…
Ари не договорил, - не смог договорить.
- Ты из-за этого переживаешь?! – Удивился Риг. – Из-за того, что я отдал ей леди Шварц?!
- Почему она не попросила у тебя что-то другое!..
Боль в голосе Ари.
- Потому, что она знает, как я люблю эту машину!
Риг рассмеялся.
- Потому, что она знает, как тяжело мне далась роль Элкейна Шестнадцатого!
Ари отстранился от Рига, посмотрел на него – ему в глаза.
Спросил с печалью:
- Как ты можешь смеяться, Риг? 
- Я не могу… смеяться, поэтому и смеюсь...
Риг тоскливо улыбнулся.
- Демоны этого мира, Ари, Любовь и Неразумение – Мотра[28] и Кинг Гидора[29]...
- «Любовь и Неразумение»?
- Демон Любви рассказал мне одну из своих тайн; то, что было овечьим, стало волчьим!..
Риг посмотрел Ари в глаза.
- У неё нет силы воли, Ари. Знаешь, что такое сила воли, любимый?
- Скажи мне, Риг!
Жажда в голосе Ари, - жажда понять.
- Сила воли – это не терять себя из-за других (людей).
Ари задумался над словами Рига.
- А я терял!..
Посмотрел Ригу в глаза.
- Я слабый?!
- Ты – юный, ты себя ещё не обретал!
 

Глава 5

 
Ари заснул, а Риг не спал – не спалось, болели ноги, - разболелись ноющей болью.
Он курил – не мог удержаться, японские сигареты с мятой с Хоккайдо[30].
Хотелось кофе, но не хотелось тревожить Ари – он бы не потревожил!
Ари спал, обнимая его – прижавшись щекой к его животу, и Риг боялся его потревожить.
Анжела Чарлз[31] пела на телефоне Ари «Crazy About Your Love» и Риг слушал её потрясающий голос, - не мог наслушаться!
С Ари Риг открыл для себя другой музыкальный мир – мир джаза, и этот мир был разным как сами люди. И ему это нравилось, что этот мир разный, разный неповторимый – уникальный!
Он вспомнил, как Ари пел ему, аккомпанируя себе на гитаре «Speak Low»:
 
Тише…
Говори тише,
Говоря о любви
 
Говори вполголоса
Как поёшь колыбельную
 
Тише, 
Моя любовь
Тише...
Слушай, как бьётся моё сердце
А я буду слушать, как бьётся твоё сердце
 
Риг был очарован.
«Говори тише!».
- Знаешь, как звучит дождь в исполнении Джона Колтрейна[32]? – Улыбнулся Ари. – Хочешь послушать?
- Хочу!
И они слушали «Naima»[33].
Да, звучание саксофона было похоже на звук дождя...
- А лето... Знаешь, как звучит лето?!
- Как?!
- Билл Эванс Трио с симфоническим оркестром[34] – «Time Remembered»!
Да, это было лето...
Риг тоже влюбился в музыку – в музыкальную подачу, Билла Эванса, а может… ещё сильнее в Ари!
Он вспомнил, как Се Ён сказала ему «Знаете, почему я спокойна за Ари… с вами? Вы – неординарный человек! Такой же неординарный как мой сын. Мой сын не может – и не сможет быть счастливым с кем-то обычным. Трагедия неординарных людей в том, что обычный человек их не поймёт никогда!».
- Ты права, - Подумал Риг. – Никогда!
Он видит, какой он, Ари – интеллектуальный и чувствительный, ребёнок в сути своей, - все очень талантливые люди как дети...
Риг подумал, посмотрев на Ари, - Как в тебе это уживается, кроткая мудрость и вечная юность натуры? Ты сам как лето...
Он вспомнил «Лето – это ты»[35].
- Да, - Подумал Риг. – Ты!
Он вновь подумал о Се Ён, подумал, - Ты так его любишь... Стараешься понять. И оставляешь одного... Не оставляй! Ты ему нужна. Ты всегда будешь ему нужна – в любом возрасте, он всегда будет ребёнком, - взрослым, но ребёнком!
Риг мерно подносил сигарету к губам, - вдыхал и выдыхал дым.
Трагедия Се Ён в том, что ей хочется любить, любить мужчину, зная, что в её жизни есть человек, которому она нужна всегда!
Он вспомнил «- Ты из-за этого переживаешь?! Из-за того, что я отдал ей леди Шварц?!
- Почему она не попросила у тебя что-то другое!..».
Риг отдал свою любимую машину Монике, спокойно – без переживаний, чему она была крайне удивлена. Хорошо его, зная, она не понимала: потеря машины не доставит страданий его естеству!
Разводясь с ним, Моника поставила ему условие: леди Шварц и дом в Сарасота[36]. Она потребовала у него то, что ему было очень дорого – с чем у него связаны прекрасные воспоминания! Отомстила, насколько могла, насколько ей это было доступно. Хотела задеть.
Памятуя о словах Кристин, Риг не стал цепляться за леди Шварц и за дом, просто отдал – спокойно, и без нервов.
- Ты так хочешь быть с этим молодым человеком? – Спросила его Мона.
И Ригу захотелось сказать ей; я так не хочу быть с тобой! 
Но он не стал говорить ей это, не позволил себе её ранить!
Сейчас Риг подумал, - Мало забрала, могла бы забрать больше!
Он бы отдал… из интереса – посмотреть, когда она насытиться! И возможно ли это для неё, насытиться...
Внутренний голос сказал ему, - Ты жесток к ней, ты перестал быть её мужем, а она твоей женой – нет. Она с тобой ещё не рассталась! Поэтому она тебе мстит, - хочет, отмстить – пытается!
Риг ощутил боль, и его боль была в том, что он тоже с ней ещё расстаётся – в душе он чувствует её как родное, - как родную душу тоже!
Он подумал, - Как это, возможно, разделиться, но не отделиться... Быть разделёнными друг с другом, но друг от друга не отделиться?
Он вспомнил, как Ари спросил его «Почему ты так назвал свою машину, леди Шварц?
- «Schwarz» – это чёрный (цвет). «Чёрный» синоним «загадочный» «печальный» «фатальный»... Шварц Меер – это женщина, встреча с которой стала для Элкейна Шестнадцатого решающей.
- Что «решающей»?! – Так любознательно спросил Ари, что Риг улыбнулся.
- В жизни каждого живого существа осознающего себя как нечто преданое метаморфозам духа, приходит момент, когда он (или она) решает для себя: я есть ночь, или день?..
- «Метаморфоза» - это же изменение?.. Ты говоришь «дух», но имеешь в виду «душа»?
- Между понятиями «дух» и «душа» есть тонкое – тончайшее отличие: «дух» - это Дух Божий (Искра): у Богомилов[37] есть легенда о том, как создавался человек (плоть): Сатанаил создал тело (из глины (грязи) и попытался оживить его, но у него ничего не получалось, тогда он бросил тело (на двести лет) пока его, тело, не нашёл Бог, и не вдохнул в него Искру Божию (Дух)...
- А душа? – Спросил Ари. – Что же такое душа, Риг?!
- Наполовину судьба, наполовину – проклятие…
Риг иронично улыбнулся.
- Я думаю, что душа – это то, во что трансформируется дух.
- Знаешь, что меня поразило в картине Кранаха[38] «Христос и Богоматерь»? – Вдруг сказал Ари, Ригу. – Ты прав: «я есть ночь, или день?..»... Я и ночь, и день – я Божественное (суть), и я Душа (живое существо, не имеющее пола) я есть жизнь и судьба – я это – выбор без выбора!
Риг задумчиво улыбнулся, понял.
- Потому, что всё: суть одно!?
- Потому, что мы все живые… (люди).
Сейчас Риг подумал, задумался над словами Ари «Потому, что мы все живые… (люди)».
Он понял: «потому, что мы все живые… (души).
- Исходя из этого (осознания) (чувства), возможно, (ощущения), - Думал Риг, - Очень легко понять другого (человека) (душу) – своими поступками Моника говорит ему (его душе); я страдаю, ты видишь? И я выражаю своё страдание как умею...
Он взял свой телефон и набрал в поисковике «Лукас Кранах Старший «Христос и Богоматерь».
На картине были… близнецы, - мужчина и женщина, близнецы. Душа? Одна душа в разных физических ипостасях...
Риг был поражён.
Округлые лица – полнокровные, красивые, живые (то были живые люди (или живая душа?). Близнецы.
- Да, - Подумал он. – «Я и ночь, и день – я Божественное (суть), и я Душа (живое существо, не имеющее пола) я есть жизнь и судьба – я это – выбор без выбора!».
 

Глава 6

 
«Душа, оградив себя кругом друзей,
Тотчас свой чертог – на засов,
Чтоб больше никто навязаться к ней
Не смог бы, - завет таков.
 
Но вот колесница блестит у дверей.
Застыла душа как гранит:
Ужель на коленях стоит Царь царей,
Один у порога стоит?
 
 «Из душ своих подданных я оценил
Одну лишь тебя, поверь...»
Очнулась душа: «Вас никто не просил».
И камнем застыла дверь»[39]
 
 
Пока Риг был в душе, Ари позвонила Моника:
- Здравствуйте, Ари!
Она так поприветствовала его, что Ари подумал, - Нет слепее тех, кто не хочет видеть[40]...
- Здравствуйте. – Подчёркнуто корректно сказал ей, он.
- Мы сейчас на острове Дафос, - Как ни в чём, ни бывало, сказала Моника. – Я, Джанни и Лорен. Попросите Рига забрать нас!
Она действовала как кавалерист – наскоком[41], Ари это ужасно не понравилось!
- Какая отвратительная женщина! – Подумал он.
- Попросите его сами. – С антипатией сказал Ари, Монике.
- Он мне откажет, - Не моргнув глазом[42], сказала она. – А вам – нет!
- Манипуляторша. – С иезуитской усмешкой, подумал Ари.
И сказал Монике:
- Я конечно, попробую...
- Попробуйте, попробуйте! 
Она тоже… вольтерствовала[43].
Ари осклабился, раздражённо и досадливо.
- Прощайте!
- До свидания!
 
Риг вышел из душа.
- Пойдём обедать!
Посмотрел мягко, с нежностью.
- Пойдём!
Ари посмотрел ему в глаза.
- Кто-то звонил?
Риг кивнул на телефон в руке Ари.
На несколько секунд Ари не захотелось говорить Ригу, кто...
Но он себя пересилил:
- Моника.
- «Моника»?! – Изумлённо переспросил Риг.
- Угу.
Риг нахмурился.
- Что она тебе сказала?
- Просила забрать её и детей с острова Дафос.
- Что?!
Риг нахмурился ещё сильнее.
Ари подумал, - Как правильно?.. Как будет, правильно?! Послать её к чёрту, или не посылать?
Он понимал, почему Моника обратилась к нему – решила действовать через него: сейчас он – слабое место Рига!
- Я не хочу быть его слабым местом, - Думал Ари. – Я хочу быть сильным...
Он потерялся – растерялся, посмотрел на Рига стоящего перед ним почти обнажённым.
- Такой сильный, - Подумал Ари, растаяв от вида физической красоты Рига. – И такой… сентиментальный?
- Но ты тоже, - Сказал ему внутренний голос. – Ты тоже… жалостливый!
- Поэтому, - Сказал сам себе, Ари. – Она знает, куда (на что) давить!?
- Мальчик мой… Ари, что она тебе сказала?
Какой у него красивый голос – у Рига, - низкий, густой, бархатистый... Ари вновь посмотрел Ригу в глаза.
- Ничего. Просто…
- Что?
Ари задумался.
Это смятение в душе...
- Что меня так смутило? – Подумал он.
Понял: она считает, что Риг принадлежит ей!
Внутренний голос сказал ему, - Ты тоже так считаешь… что ей. Ты же до сих пор не можешь поверить, что вы вместе...
- Да, - Грустно подумал Ари. – Мне кажется, что это временно!
Он подошёл к нему, мужчина полный шарма, взял его лицо в свои руки, погладил, заглянул в глаза.
- Я позвоню ей. Скажу «нет»!
- Нет…
Ари покачал головой.
- Так нельзя, Риг!
- Почему?!
Ари выдавил из себя:
- Кто я в твоей жизни, и кто они!?
Риг смутился, смутился, но понял.
- Ты – мой муж, а она – бывшая жена... Ты понимаешь, что она тоже имеет на меня право!?
- Да, Риг, любимый, да!
Ари почувствовал ненависть к себе за это понимание!
- Дурачок…
Риг прижал его к себе, обнял.
- Мой ненаглядный!
 
Они обедали в таверне под названием «Виндемиатрикс».
Риг заказал – себе; Гамопилафо[44], а Ари – Стамнагати[45] с бараниной, кроме того Дакос[46] и Спанакопита[47], кофе для Рига и травяной чай для Ари.
- Ты у меня что-то притих, - Ласково сказал Риг, Ари. – Переживаешь из-за звонка Моники?
Ари встретил пристальный взгляд Рига.
- Ты мне что-то не дорассказал?
Ари почувствовал тоску.
Убедительно сказал Ригу:
- Нет, Риг, всё... Я всё тебе рассказал!
Риг посмотрел на него, с улыбкой, внимательно.
Ари понял, что он сомневается в правдивости его слов.
Он был очень красив, мужчина, сидящий напротив него. Ари завораживал вид его массивной скульптурно красивой шеи, широких плечей... 
Он вспомнил «- Ты – мой муж, а она – бывшая жена... Ты понимаешь, что она тоже имеет на меня право!?».
- «Муж», - Подумал Ари. – Но... Почему я боюсь… моего права на тебя? Или, высказать моё право на тебя? Твоей бывшей жене, высказать...
- Чего, - Думал он. – Я боюсь больше? Владеть тобой? Хотеть, владеть?!
Ари почувствовал себя смущённым до глубины души.
Риг отпил кофе, не сводя с него глаз.
- Наберись смелости, - Сказал он. – Сказать Монике, что ты о ней думаешь – о её желании того, чтобы я приехал… к ней.
Ари открыл рот от удивления. В голосе Рига прозвучало: скажи ей, что я – твой, скажи это мне!
- Ты читаешь мои мысли, Риг?
- Нет, солнце моё, я просто очень сильно тебя люблю!
Ари вдруг понял, что его так мучает – изводит, - ревность, ревность и гнев на Монику. Она бросает ему вызов, - своим поведением, она бросает ему вызов, словно говоря: это мой мужчина, а не твой!
- Мой, - Подумал Ари, подумал разрешающе – себе, - бескомпромиссно. – Мой!
Он посмотрел Ригу прямо в глаза, и тоном, не допускающим возражений, сказал:
- Мы поедем за ней вместе!
И Риг захохотал, - откинул голову назад, и захохотал.
- Как скажешь, моя очаровательная любовь…
И тихо добавил, так, чтобы его слышал только Ари:
- Мой любимый муж, слушаю и повинуюсь!
Ари засмеялся.
 
Они вернулись на яхту, Риг пригласил Се Ён в свой кабинет.
- Как ваши дела, Се Ён? Вас всё устраивает? Отдых? Обслуживание старшей стюардессы и младшего стюарда...
Она посмотрела на него с удивлением, даже с изумлением, красивая женщина, одетая в платье-рубашку, приглушающее её красоту.
- Абсолютно, - Сказала ему, она.
И смятенно добавила:
- Вас что-то смущает, Риг? В моём поведении? Отношении к вам...
- Нет…
Он улыбнулся, улыбнулся ей, посмотрел ей в глаза.
- Я хочу, чтобы вам было комфортно и спокойно – меня тревожит только это.
- «Тревожит»? – Вновь удивилась Се Ён. – Почему?
Риг Корсмо задумался, словно решаясь ей что-то сказать.
- Я хочу вас предупредить... Моя бывшая жена появится на яхте, и побудет… с нами, некоторое время.
- Зачем?
Как властно это прозвучало, «зачем»... Требовательно.
- Ей нужно время, Се Ён, - чтобы со мной расстаться...
Смятение в её глазах... Она поняла.
- Вам тоже нужно? «Время»...
- Мне?..
Риг тоже ощутил смятение.
И честно ответил Се Ён:
- Возможно!
- Вы её жалеете, или любите?
Она села, - вдруг, села – на диван, обтянутый тёмно-синим бархатом.
- Я отдаю ей должное... Настолько, насколько это возможно.
Он закурил, - арабские сигареты Cavallo (Philippe Andre).
- Знаете что такое грех? Это то, что мешает любить...
Она вновь поняла.
- Вы хотите остаться человеком!? Быть им... По отношению к ней.
- У нас есть сын, Се Ён…
Риг посмотрел на неё – ей в глаза.
- Возраста Ари. Я бы не хотел, чтобы он страдал... Не видя нас вместе.
Се Ён поразило то, какой он отец – чувствовалась его жертвенность, жертвенная любовь к своему ребёнку.
Она вновь почувствовала, какой он – Риг… папа, бывший муж, муж нынешний – Мужчина!
Она вдруг до конца, словно до самой смерти, успокоилась за своё – за своего Ари! Такой мужчина, как Риг никогда его не предаст, не оставит одного...
Се Ён вновь ощутила, как меняется её отношение к мужчинам рядом с этим мужчиной – с этим человеком, как меняется она сама.
- Прошу вас; не думайте, что я – сама Щедрость, - Внезапно сказал ей, Риг с мефистофельской усмешкой. – Отнюдь!
- Что же вами движет?
Се Ён посмотрела на него странно – мягко и взыскательно, она его, в общем поняла.
- Ари? Вами движет Ари!?
Риг обезоружено посмотрел на неё.
- Любовь вашего сына. До ужаса боюсь его разочаровать!
 

Глава 7

 
- Где вы были так долго? – Спросила Кристин, Рига, впрочем, не ожидая услышать развёрнутый ответ.
- Я показывал Ари остров…
Они сидели в лаундж зоне яхты, Риг и Кристин.
- Остров очень красив! – Согласилась она.
И посмотрела на Рига с мягкой иронией:
- Или это Ари? Красив...
Риг влюблённо заулыбался.
- Оба!
Она расхохоталась.
Они пили шампанское, - вновь пили, не в силах насытиться, и у каждого праздник Жизни был свой...
- Как Торн? – Спросил Риг. – Как он себя чувствует? Всё хорошо?
- Он немножко себя потерял…
Кристин отпила шампанского.
- Он становится старше – стареет, и ему от этого тяжело!
- Ему будет пятьдесят... Это не старость! – Возразил ей, Риг.
- Нет, конечно…
Она взяла у него сигарету, которую он курит.
- Но это возраст, когда понимаешь: а что дальше? А кто ты, дальше?
Риг посмотрел на неё с интересом. Кристин права.
Он нежно взял её за руку.
- Ты тоже об этом думаешь, Крис?
Сжал её маленькую руку в своей большой руке.
- «Великое приобретение – быть благочестивым и довольным»[48]
Она посмотрела на него с благодарностью.
- Знаешь, за что я ему благодарна? Вам обоим... Я чувствую себя женщиной! Я знаю кто такие женщины, - о чём эти существа...
Риг удивился и смутился.
- Знаешь?
В его голосе прозвучало: благодаря мне?
- Я смогла примириться с Не судьбой – Божье милосердие меня утешило!
Он вновь посмотрел на неё со смятением.
- Примирение – это трезвое видение самого себя... 
Кристин вдохнула дым сигареты.
- И я увидела себя – как есть!
- И что ты увидела, Кристин?
Они заглянули друг другу в глаза.
- Отчаявшуюся женщину... Когда-то ты был готов дать мне ребёнка, но я была слишком честна (или верна?), чтобы его, или её, у тебя взять, а теперь... Теперь я люблю мужчину, который не может сделать меня счастливой до конца, и это моя страшная трагедия!
Риг сжал руку Кристин в своей руке.
- Не проси меня об этом. Не проси!
- Говорят; милость выше справедливости... А я бы сказала: истины – правды, - милость одного человека к другому выше…
- Всего!? – Понял Риг.
- Да!
Она посмотрела на него очень ласково.
- Это и есть милосердие!
Фрэнк Синатра пел рядом с ними «Triste»[49], и Ригу показалось, что Фрэнк поёт:
 
Ты знаешь, как
пуля жестока и как она добра?
 
- Да, - Подумал он. – Каждый получает свою «пулю»...
- Поговори об этом с Торном, - если он согласится, я дам вам ребёнка!
- А если не согласится?! – Безысходно воскликнула Кристин.
Риг посмотрел на неё с нежностью.
- Значит, тебе придётся жить бездетной.
 
- Привет! – Ласково сказал Риг, Ари.
- Привет!
Глаза Ари вспыхнули, заулыбался.
- Как дела?
Риг лёг на кровать рядом с Ари.
- Хорошо. А у тебя, Риг?
- И у меня...
Риг обнял Ари, уткнулся лицом в изгиб его шеи и плеча.
- Как с тобой хорошо!
Ари тоже обнял Рига.
- Наговорились?
- Да!
Ари погладил Рига – его спину.
- Я люблю тебя, Риг!
- А я – тебя, мой Ари!
Ари вспомнил «- Наберись смелости сказать Монике, что ты о ней думаешь – о её желании того, чтобы я приехал… к ней».
- Наберусь, - Подумал он. – Сказать ей: Риг – мой, не твой, ты его просрала!
Хулио Иглесиас пел в их спальне «Se Mi Dai Una Mano Tu»
 
Меня сделали таким женщины, которые меня разочаровали
 
- Люди? – Подумал Ари. – Или всё-таки женщины?
Хулио пел:
 
Душа умирает оттого, что время не в силах стереть
 
Его это поразило, эти слова!
Ари обнял Рига крепче.
Захотелось сказать; не умирай! От этой боли... От боли расставания. Ты был прав: «никто ни с кем не расстаётся до конца»! И нет трагедии больше, чем эта, когда не расстаться...
- Почему? – Подумал он. – Никто никого не отпускает до конца? Чтобы жить? Чтобы не умирать? Потому, что любовь даётся человеку, чтобы зацепиться за жизнь...
- А какой ещё есть смысл, - Думал он. – Цепляться за жизнь!
Хулио пел:
 
У мужчины есть страхи как у ребёнка
 
- Да, - Подумал Ари. – Есть!
- Почему ты так любишь слушать Хулио Иглесиаса? – Спросил его, Риг.
- Ты заметил? – Удивился Ари. – Что люблю...
Риг отстранился, посмотрел на него.
- Конечно... Я замечаю всё, что с тобой происходит – это и есть чувство любви!
Ари поразился вновь – он представлял чувство любви... Каким он его представлял?!
Одиночеством? Как у мамы... Отторжением? Как у отца... Отстранением...
Ари вспомнил «Приключение»[50] Антониони[51] и Клаудию говорящую Сандро «Мне кажется, что я тебя не знаю...». И он говорит ей «И ты недовольна?».
Ему показалось, что Клаудия сказала Сандро «мне кажется, что я тебя не понимаю».
Он не понимал их и не понимает – маму, отца... Материнское одиночество в любви, и отцовский страх перед зависимостью от чувств к женщине!
Ари захотелось сказать Ригу:
- Он всегда её отодвигал... От себя, отодвигал!
- Кто, мальчик мой?
- Мой отец – мою мать!
- Так бывает, - Нежно сказал ему, Риг. – Что человек… изуродован, - другими людьми.
- «Изуродован»?
Он почувствовал страшную нечеловеческую благодарность Ригу – за то, что он всегда всё ему объясняет!
- Да…
Риг посмотрел на него обожанием – с блаженством, с блаженством нежности.
- Сделать из человека унитаз очень легко, а сделать из унитаза человека… почти непосильная задача!
Ари трагически улыбнулся.
- Ты сталкивался с таким?
- Конечно, мой любимый, - мне будет сорок пять лет... С чем я только не сталкивался!
- Я люблю тебя, Риг!
Ари прижался к Ригу, как будто спрятался у него на груди.
- Хороший мой…
Риг прижал его к себе.
- Говори со мной... Всегда обо всём говори! 
- Я говорю... Только с тобой!
- Я очень сильный, Ари, я всё пойму!
- «Сильный»?
- У меня есть ты!
Они прижались друг к другу.
- Ты так и не ответил мне... Почему ты любишь слушать Хулио Иглесиаса?
- Моя мама любит песню в исполнении Хулио «Каждый раз, когда мы влюбляемся»[52]. В этой песне звучат такие слова: «каждый раз, когда мы влюбляемся, / Нам кажется, что это – навсегда»...
- И ей так казалось!? – Понял Риг.
- Да!
- Мальчик мой... Если не думать, что это навсегда, то и любить не стоит – начинать, любить!
- «Начинать», Риг? А мы можем, люди, начинать или не начинать? Это нам подвластно?!
- Хороший вопрос...
- Он – музыкальный гений, Хулио...
- «Гений»?
- Его манера исполнения уникальна – он проживает каждую песню, которую поёт, ему веришь!
Риг удивился.
- Я никогда не замечал такие вещи...
- Знаешь, какую песню в его исполнении я люблю больше всего?
- Скажи мне!
- «Como El Alamo Al Camino»!
- Почему?!
- «Как тополь – дороге / Как звезда – сумеркам / Как ива – реке / Моя любовь была верна твоей любви»... Поэтому!
Риг почувствовал, что Ари поразил его – охарактеризовал его боль...
Вот, от чего ему больно – от…
Он вспомнил, как Фрэнк Синатра пел «Bang bang (My Baby Shot Me Down)
 
Мне было пять лет, а ей шесть,
Мы катались на деревянных лошадках,
Я был одет в чёрное, а она в белое
К тому же, она всегда побеждала!
 
Бах, бах! Она выстрелила в меня,
Бах, бах! Я упал наземь,
Бах, бах! Что за жуткий звук!
Бах, бах! Моя крошка пристрелила меня!
 
- Да, - Подумал Риг. – Не пожалела!
 

Глава 8

 
Они засыпали, обнявшись.
- Я хочу познакомить тебя с моим другом, - Сказал Риг, Ари. – Его зовут Дауд.
- «Дауд»? – Удивился Ари. – Он араб?
- Да. 
Ари почувствовал, как ему тепло в объятиях Рига, - тепло на свете этом!
- Почему ты хочешь познакомить нас?
Риг внезапно улыбнулся.
- Ты прав: вас!..
- Почему?
Ари посмотрел на Рига.
- Вы моей душе близкие и родные! У меня были родные, но не очень близкие...
- И он? «Близкий и родной»...
Риг открыл глаза.
- Дауд показал мне как можно жить!
- Как, Риг?
- Любовь ко всем, ненависть ни к кому!
- Звучит как девиз... – Смятенно улыбнулся Ари.
- Это и есть девиз, любимый.
Риг вновь закрыл глаза, чувствуя, как он счастлив с Ари!
- Чей?
- Ахмадийской[53] мусульманской общины.
Ари погладил руку Рига обнимающую его.
- А кто это?
Риг улыбнулся со светлой нежностью.
- Мусульмане, верящие, что Иисус был человеком и прожил долгую жизнь.
- Ты тоже так думаешь? – Чутко спросил Ари, Рига.
- Мне нравится так думать, Ари!
- «Нравится»?
- Я ненавижу трагедии! Не читаю книги с несчастливым концом...
Ари с умилением заулыбался.
- Ты очень чувствительный человек, да!?
- Нет, просто... Я ненавижу смерть!
- Почему? Ненавидишь...
- Она оставляет так мало…
В голосе Рига зазвучала глубокая печаль.
- Вроде бы много – память, но мало!
- Потому, что человека больше нет? – Почувствовал Ари, Рига.
- И никогда не будет. Вот, что страшно!
Ари гладил руку Рига, гладил.
- Знаешь, почему я бросил школу? Джульярд[54]...
- Почему? 
Риг почему-то, сам не зная, почему, открыл глаза.
- Маленький брат моего приятеля повесился на гимнастической стенке…
Ари сглотнул, так, словно к горлу подступил ком.
- Ему было 12 или 13 лет.
- Несчастный случай?
Риг уткнулся лицом в висок Ари.
- Никто ничего не понял, Риг. Приятель думает, что это самоубийство.
- Самоубийство в подростковом возрасте? Почему?!
Ари вздохнул.
- Приятель сказал, что это – гормоны, гормональная перестройка. Сказал, что таких случаев немало.
- Как страшно жить!
Риг тоже вздохнул.
- Страшно, Риг, счастье моё!
Ари взял руку Рига, поднёс к губам, поцеловал.
- Очень страшно!
- Тебя потрясла смерть этого ребёнка?
- Всё показалось таким мелким, - в сравнении с жизнью человека, мелким! Даже музыка...
Риг тоже ощутил ком в горле.
- Вы были знакомы? С мальчиком...
- Да, он приходил с братом, показывал мне коллекционную игрушечную машинку Форд Мустанг Босс 429...
- Как странно, - Подумал Риг. – Тебе двадцать пять лет, а ты уже знаешь, что такое трагедия...
Ригу захотелось сказать Ари:
- А спасает музыка... Среди тревог жизни, звучит музыка!
- Да, - Ошеломлённо сказал Ари. – Только музыка и спасает…
И добавил с тихой нежностью:
- И ты.
Риг улыбнулся, закрыл глаза.
Ари тоже закрыл глаза.
- «Не знаю отчего,
Мне кажется, что в голове моей
Крутой обрыв,
И каждый, каждый день
Беззвучно осыпается земля»[55]
 
Тебе так не кажется, Риг?.. Иногда!
Риг понял.
- У этого мальчика в голове был «крутой обрыв»!?
- Боюсь, что, да. Боюсь, что он есть у нас всех!
Ригу захотелось сказать Ари:
- Знаешь, что такое мужество? Не сила воли – мужество! Не позволять себе умирать из-за других людей!
- А это возможно?.. Не умирать из-за других людей?!
Беспорядок в голосе Ари, - разгром.
Риг сказал Ари с нечеловеческой усталостью:
- Почти невозможно!
- Что для этого нужно, Риг? Быть сильным?! – Внезапно спросил Ари.
Риг тяжело вздохнул.
- Нет, Ари, - любить себя больше, чем других.
Ари поразили слова Рига.
- Ты же не такой!
- Не такой. В этом моя трагедия... Не такой!
Риг добавил с тоской:
- Не мужественный. У меня нет мужества!
Ари прижался к Ригу.
- «Я друга,
Как врага, возненавидел,
Но долго-долго
Руку жал ему,
Когда настал разлуки час»[56]
- Чьи это стихи, любимый?
- Души, что погибала в одиночестве жизни, или в своей невостребованности... Знаешь, что самое страшное для творческого человека, Риг? Я думаю, что ты знаешь... Быть невостребованным – не замеченным!
- Знаю!
Риг обнял Ари крепче.
- Ты тоже был невостребован?
- Во многих смыслах этого слова! 
- Да? – Удивился Ари. – А я думал, что только в профессии...
- Невостребованность в дружбе – это когда тебе говорят… не до конца.
Ари вдруг только сейчас понял, что Риг из-за чего-то переживает.
- А в любви?
- Когда предают под предлогом блага.
- А в профессии?
- Когда тебе просто не везёт, - когда ты – первый с конца!
Ари грустно улыбнулся.
- Это про меня – первый с конца!
Риг тоже улыбнулся – горько, прозаически.
- Ну, счастье моё, хотя бы где-то мы были первыми...
Ари рассмеялся.
- Я ни о чём не жалею, Риг, - я встретил тебя... Ни о чём!
- Я тоже, мальчик мой любимый, теперь уже, почти ни о чём!
- «Почти»?
- В Исламе говорится, что ни один из нас не умрёт пока не пройдёт то, за что осуждал другого... Я думаю; может я, осуждал!?
- Ты напомнил мне о песне, которую я люблю, - Задумчиво улыбнулся Ари. – «I Destroyed» The Elijah. В этой песне звучат такие слова:
 
Отвращение завладело мной.
 
- Мной тоже, Ари!
- К чему? К людям? Или к себе?
- К одиночеству... Я был не один, но одинок!
- Я понимаю! Я тоже был не один, но одинок!
 

Глава 9

 
Они поехали к другу Рига, - на острове Дафос, они поехали к Дауду Абд аш-Шамс.
- Вы давно дружите? – Любознательно спросил Ари.
Риг улыбнулся – как всегда, когда в голосе Ари звучит эта живая любознательность.
- Очень!
- Это сколько?
Ари заулыбался, счастливый и полный энтузиазма.
- Около пятнадцати лет.
- Ого! – Восхитился Ари. – Вы уже как родные...
Риг арендовал машину – старый Мерседес – Mercedes-Benz SL 560 (R107) 1988 года выпуска – красный кабриолет.
- Хорошая машина, - Сказал Риг, Ари. – Уже очень старая, но хорошая и в хорошем состоянии!
Он сказал это с нескрываемой слабостью к Мерседесам и старым хорошим машинам. Ари заулыбался, наблюдая за ним.
Они сели в машину, Риг – как всегда, за руль, а Ари – как всегда, рядом с ним. Риг проследил за тем, чтобы он пристегнулся и сел удобно – всё-таки 180 сантиметров роста имеют свои нюансы.
Ригу с его двумя метрами и пятнадцатью сантиметрами роста, неудобно в любой машине, как ни подстраивай её под себя.
Риг сказал Ари, что за Моникой и детьми, они поедут после того, как побывают у Дауда – Риг звонил Монике и предупредил её об этом, в большей степени давая ей понять, что по первому её зову мчаться за ней он не будет.
- Почему твой друг выбрал этот остров для жизни?
- Здесь хороший климат – один из лучших в Греции.
- Из-за климата? Он болен?
Риг посмотрел на Ари, какой умный ребёнок, сразу всё понял!
- Да, Ари, он болен.
- Чем? Можно спросить?
Тактичный и чуткий...
- Любовью…
Риг поднял руку и прикоснулся к Ари – к его щеке.
- К женщине.
 
Она сидела как солнце – в саду, и была одета в белое. У неё был нежный взгляд, - уставшие глаза, грустные.
- Значит, это вы – Ари?
Она не спрашивала.
- Я. – Несмело сказал Ари.
- Меня зовут Алма.
У неё был тихий чистый голос.
Ари прислушался.
- «Ари» это уменьшительное от какого имени?
- «Аристотель».
Сначала улыбнулись глаза Алмы, а потом губы – губы едва-едва.
- Наставник правителей – Аристотель...
- «Правителей»? – Удивился Ари.
Он обратил внимание на её руки. Это были руки музыканта – длинные сильные изящные пальцы... Руки музыканта Ари узнаёт сразу!
- Он воспитывал Александра Македонского…
- «Воспитывал»?
Ари вновь удивился.
Спохватился:
- Извините, я вас перебил!
Она улыбнулась, уже живее,  словно оживая.
- Это значит, что вам интересно, Ари.
- Интересно!
Он тоже оживился, - немного осмелел.
- Чтобы стать мужчиной, нужно воспитание. Воспитание ума души и тела.
- А чтобы стать правителем? Что для этого нужно… хаджа[57]?
Алма вновь улыбнулась, почти настоящей улыбкой.
- Чтобы не было души – душа, и власть никогда не обретут себя друг в друге.
Ари задумался.
- В чём же тогда Аристотель наставлял Александра?
Понял.
И сам ответил на свой вопрос:
- Он воспитывал в нём человека!
Она посмотрела на него с симпатией.
Спохватилась тоже:
- Хотите чаю? У нас есть прекрасный зелёный чай! Мы завариваем его крепко и пьём с сахаром...
- Извините, я не люблю чай с сахаром…
- А что вы любите?
- Зелёный чай, - просто зелёный…
- Ари любит зелёный чай с манго, Алма-ханум[58]! – Раздался рядом с ними голос Рига, вошедшего в сад вместе с Даудом.
Ари поразил голос Рига – звучание его голоса, звучащая в нём радость.
Он посмотрел на Рига – их глаза встретились. Риг посмотрел с лаской, в глазах было: как ты?
- Как я? – Подумал Ари, не сводя с него глаз. – Счастлив! Что ты есть... Такой, как есть! Что ты меня любишь!
Ари успокаивающе улыбнулся Ригу.
- У нас нет манго, - Взволнованно сказала Алма. 
И виновато добавила:
- Риг нас не предупредил...
- Не нужно так из-за меня переживать.
Ари посмотрел на неё, ободряюще улыбнулся.
- Я выпью просто зелёный чай – без сахара!
Риг и Дауд сели за стол, рядом с ними. 
- Я думал о тебе! – Сказал Риг, Алме.
В его голосе прозвучало что-то, чего Ари почти не понял, но что сумел почувствовать – стремление, стремление к ней и от чего-то связанного с ней.
- Я тоже думала о тебе, Риг! Я думала: он должен приехать!..
В её голосе тоже звучало что-то странное – жажда и снисхождение, как будто она понимала, что он может и не приехать, но ждала.
- Что происходит? – Смятенно подумал Ари.
Посмотрел на Рига, на Алму, на сдержано молчащего Дауда.
Дауд Абд аш-Шамс был мужчиной с коренастой фигурой и головой что за мудрость Бог лба прибавил.
- И я приехал. – Кивнул Риг, Алме.
Посмотрел на Дауда.
- Я хотел увидеть вас и показать вам того, кем я дорожу!
Все посмотрели на Ари.
Ари вновь смутился.
- Я рада знакомству с вами! – Кротко сказала Алма, Ари.
- И я рад!
Дауд посмотрел Ари в глаза.
- Будьте достойны друг друга…
Он перевёл взгляд на Рига.
- Бог более от нас не желает, чем быть достойными любви друг друга!
Ари вновь встретил взгляд Дауда.
- Знаете, что значит быть «достойными»? Любить с достоинством – не ронять достоинство друг друга!
Ари удивили его слова.
Он тихо спросил его:
- Разве Ислам не осуждает любовь одного мужчины к другому?
Дауд задумчиво усмехнулся.
- Какой смысл осуждать, если вот это всё (тело) не имеет никакого значения (для Бога)!?
- Только душа? – Понял Ари. – Имеет значение (для Бога) только душа!?
- И любовь... 
 

Глава 10

 
Когда они поехали за Моникой и детьми, Риг спросил Ари:
- Ты из-за этого переживаешь? Из-за того, что любишь мужчину, а не женщину?
Ари посмотрел на него.
- Нет, Риг. 
- Почему же спросил? Об осуждении...
- Хотел понять... Их Бога!
Риг удивлённо посмотрел на Ари.
- Почему?
Риг смутился.
- Столько всего изменилось…
Ари вздохнул.
- С тобой мой мир стал другим. С тобой мой мир преобразился – в нём зазвучал я, - я сам... Душа запела! Знаешь, тогда в Алассио моя душа запела... 
Риг посмотрел на Ари счастливыми глазами.
Сказал прерывисто, словно задыхаясь:
- Ты бы не смог сделать мне большего комплимента, Ари, любимый!
- А ты мне… своей любовью!
Ари заглянул Ригу в глаза.
- Я же так долго думал, что я неудачник!
- Почему ты меряешь себя (необычного человека) мерками обычных людей?
Ари поразил вопрос Рига.
- А я необычный? – Тихо спросил Ари.
- Я не встречал таких людей как ты. Если бы встретил, успокоился бы гораздо раньше…
Риг не договорил.
Закурил.
- И добился бы ещё больше!
- Почему? – Очень удивился Ари.
- У меня не было условий…
Риг выдохнул дым японского «Mevius».
- Чтобы посвятить себя творчеству, нужны условия! А у меня их не было.
- Из-за семьи?
- Отчасти, Ари. Я туда никогда не вписывался, в семью Моники. Меня вписали туда только тогда, когда близкий друг её отца покончил с собой...
Риг не стал договаривать, не захотел – противно!
- Почему… он так поступил? – Вновь тихо, со смущением, спросил Ари.
- Потерял себя в океане Жизни.
- А ты не терял и не теряешь!? – Понял Ари. – Поэтому и «вписали»...
- Теряю и терял, - Сказал Риг с мрачной, горькой нотой в голосе. – Но ненадолго.
Ари вновь почувствовал, какой он незаурядный, Риг, умный, сильный духом и телом, способный пойти на компромисс – способный признать свою неправоту!
Он вспомнил «Чтобы стать мужчиной, нужно воспитание. Воспитание ума души и тела».
Ари понял, что Риг сам себя воспитал, и воспитывает.
- Ты видел (помнишь) картину Караваджо[59] «Давид с головой Голиафа»? – Сказал Риг, Ари. – Караваджо изобразил Давида как человека, которому победа над монстром Голиафом не принесла радости...
Ари смутился.
- Он для тебя монстр, твой тесть?
Риг посмотрел на Ари с внезапной усмешкой.
- Он не пускал меня туда, где я хотел быть... Читал «Замок» Кафки? «Как я нуждаюсь в тебе, - говорит Фрида землемеру, - какой одинокой я себя чувствую, когда тебя нет рядом со мной»[60]...
Ари смутился ещё сильнее.
Риг добавил:
- Никто не может стучаться в закрытую дверь бесконечно... И я не смог!
Ари задумался над словами Рига.
Захотелось спросить:
- Ты признал своё поражение, или ты осознал беспочвенность своих усилий?
- «Беспочвенность»? – Удивился Риг.
- Да, - Кивнул Ари. – Беспочвенность... Чтобы продолжать с кем-то бороться, нужно видеть, что семена… прорастают?.. Могут, прорасти?! Что эта почва если не благодатна, то… на ней может что-то вырасти.
- Ты хочешь сказать: чтобы бороться с кем-то, нужно чувствовать, что тебя всё-таки слышат!?
- Да, Риг!
- Скорее второе, - С напряжённой задумчивостью сказал Риг, смотря на дорогу перед ними. – Он был как стена, он не желал меня услышать.
- Почему? – Спросил Ари. – Потому, что он считал тебя не достойным его дочери?!
- Потому, что, - С болью сказал Риг. – Он считал меня не достойным себя!
Ари посмотрел на Рига в замешательстве.
- Что?.. Себя?! Каким образом?!
- Мужчинам это свойственно, не отделять себя от дочерей.
- Я ничего не понимаю, Риг! – Вскричал Ари. – Какого чёрта?!
Риг посмотрел на него, улыбнулся.
- Ты же всё понимаешь, да!? Поэтому больно…
- И тупо! – В сердцах воскликнул Ари. – Больно и тупо!
Ари сжал кисти рук в кулаки, чёлка упала на лоб, побледнел.
- Знаешь, кого он мне напоминает, твой тесть?..
- Скажи, - Тихо сказал ему, Риг. – Счастье моё… ты можешь сказать мне всё.
- Одного из моих преподавателей – того тупого сукина сына, который считал, что я мало уделяю времени теоретической подготовке...
- Тебе хотелось играть? – Понял Риг. – Сосредоточиться на практике!?
- Да, Риг... Я хочу играть – всегда и везде, даже когда сплю! Я играю даже тогда, когда я не играю...
Риг улыбнулся, посмотрел на Ари с нежностью.
- То-то я тебя подпинываю время от времени... В частности, когда тупишь за Плейстейшен!
Ари захохотал.
 
Моника, Джанни и Лорен ждали их в кафе у площади Лавровых деревьев.
Риг увидел Монику – их глаза встретились. Она кивнула ему, сказав одними губами «Привет!».
Красивая. Постриглась – волосы стали короче, - ей к лицу.
Он не кивнул – почувствовал себя странно: вроде родная, но… далёкая?
Риг почувствовал, что прошло время, и он тоже… стал дальше? От неё, - дальше!
- Или от себя прежнего? – Подумал он.
Риг посмотрел на Ари стоящего рядом с ним. Почувствовал себя счастливым, улыбнулся, - захотелось улыбнуться.
- Что ты будешь? Я – кофе и что-нибудь второе – горячее, а ты?
Ари тоже посмотрел на него, черноволосый и черноглазый с нежной фарфоровой кожей и алыми губами.
- Я тоже хочу кофе, Риг! А ещё эти итальянские пирожки… забыл название!..
- Панцеротти[61]? – Ласково заулыбавшись, подсказал ему, Риг.
- Да! Точно!
Риг засмеялся над тем, как загорелись глаза Ари.
Они подошли к столику, за которым сидели Моника и дети.
- Папа! – Восторженно воскликнул Джанни, привстав со своего места.
- Привет, сын! – Сдержанно сказал ему, Риг.
Джанни сник, погас, покраснел.
- Здравствуйте, мистер Корсмо! – Обеспокоенно посмотрев на Джанни, сказала Ригу, Лорен.
- Здравствуй, Риг! – Уверенно, без колебаний, сказала Моника.
Риг вновь посмотрел на неё. В сердце была пустота. Вроде родная, а вроде – нет. Вроде бывшая жена, а как чужой человек...
Он вновь вспомнил Караваджо и его «Смерть Марии» - апостолы сгрудились вокруг неё, кто в ужасе, кто в скорби. Кого-то её смерть заставила задуматься, а кого-то – заплакать.
Ригу тоже захотелось заплакать – над смертью любви.
- Пусто, - Констатировал он. – Пусто...
- Садитесь...
Моника стала подвигаться, смотря на Рига, похлопала по освободившемуся месту рядом с собой.
- Спасибо. – Сказал ей, Риг.
Он посмотрел на Ари.
- Принеси нам, пожалуйста, два стула – мы сядем сбоку.
- Хорошо, Риг!
Моника беспомощно начала:
- Зачем так всё усложнять, Риг?..
Он посмотрел на неё – она замолчала, упала духом.
Ари принёс два стула, они сели, - рядом, близко.
- Как... Как твоё путешествие, отец? – Неуверенно спросил Джанни. Посмотрел на Ари.
- Хорошо.
Риг услышал свой голос, словно со стороны – мрачный и непрощающий, но с тёплой нежной нотой любви к сыну.
Он не забыл, не забыл, как Джанни издевался над Ари – не забыл, что он ему сказал «Я же не успокоюсь до тех пор, пока отец не возненавидит тебя и не вернётся к матери, я сам трахну тебя, а отцу скажу, что ты сам этого хотел!».
Риг почувствовал глухую ярость, и такую же глухую боль. И эта боль кричала в нём, рыдала, умирала от стыда...
Ему в каком-то страшном горе захотелось сказать Джанни: не смотри на него, не смей, на него смотреть!
Ари взял его за руку – Риг удивлённо посмотрел на него, Ари сжал его руку в своей руке.
- Что ты будешь на второе, Риг?
Улыбнулся, глаза залучились.
- Давай я прочитаю тебе меню?
- Давай.
Моника протянула Ари меню.
- Спасибо. – Корректно сказал ей, он.
И открыв меню, прочитал Ригу:
- Паэлья с креветками и курицей. Картофельная запеканка со свининой. Сладкое овощное рагу с тыквой. Хрустящая курочка на соли с чесночно-сметанным соусом...
Глаза Ари вспыхнули, улыбнулся.
- Что ты будешь?
- На твой вкус.
- На мой?..
Ари вновь посмотрел в меню.
- Стейк из лосося в кокосовом молоке!
Вновь посмотрел на Рига.
- Подойдёт?
- Подойдёт.
Ари тоже заказал себе рыбу и Панцеротти.
- Ты... Вы!.. Возьмёте нас с собой на «Пустыню»? – Осторожно спросила Моника, Рига.
- Ты же этого добивалась... – Прохладно сказал ей, Риг.
Ари не отпускал его руку.
Риг посмотрел на свою очаровательную любовь. Ари был одет в белую футболку бренда MOSCHINO и чёрные шорты. Эффектный молодой человек! В маленьких ушках серьги пусеты – леденцово-зелёный топаз.
Он с умилением улыбнулся над его маленькими аккуратными ушками, почувствовал себя влюблённым и счастливым.
Вспомнил «- Будьте достойны друг друга…».
Мудрая доброта Дауда поразила его вновь.
Риг подумал, - Что ты имел в виду, друг? Истинное чувство любви – это благородное стремление быть лучше? Всегда лучше – добрее, твёрже...
Ари позвал официанта, посмотрел на Рига.
- Не уверен, что тебе понравится мой выбор...
- А я уверен.
Глаза Ари засияли, заулыбался.
- Ты – как всегда, во мне уверен...
- Конечно!
Они улыбнулись друг другу.
Подошёл официант, пока Ари делал заказ, Риг осмотрелся. Небольшое скромное уютное заведение – столики прямоугольной формы стояли у окон, столики, рассчитанные на четыре персоны. Они – Ари и он, сели сбоку, напротив большого прямоугольной формы тоже, окна.
Риг обратил внимание на скатерть раннер на столе – оливково-зелёного цвета с небольшим кружевом, красиво и по-домашнему.
- Когда ты начнёшь работать, Риг? – Вдруг спросила его, Моника.
Риг посмотрел на неё, захотелось сказать; а какое это имеет отношение к тебе? Теперь...
Он ответил ей:
- Пока не знаю.
- Тебя все ждут... – Тихо сказала она.
- Кто? – Безразлично спросил Риг, Монику.
- Все…
Она улыбнулась, робко, умоляюще, почти униженно.
И быстро добавила:
- Мы…
Посмотрела на Джанни, ища его поддержки.
- Мы давно не видели, как ты играешь в театре!..
- Да, отец, - Раздался голос Джанни. – Давно!
Риг посмотрел на него.
- К чему этот разговор? Какой смысл это обсуждать?
- Я не вижу тебя, отец…
Джанни посмотрел ему в глаза.
- Я знаю, что я виноват перед тобой…
Он повернул голову, и посмотрел на Ари.
- И перед Ари. Я прошу у вас обоих прощения…
Он вновь посмотрел на отца.
- Я раскаиваюсь, отец!
- Ты… - Не сдержался Риг. – Ты бы, правда, сломал ему руки?..
Риг посмотрел сыну прямо в глаза, неотступно – на щеках появились желваки.
Джанни опустил глаза, побелел.
- Я бы его не изуродовал.
Ригу захотелось заорать на него, но он медленно выдохнул.
- Ты понимаешь, с чем ты собирался… играть? С человеческой судьбой – с человеческой жизнью!
- Риг… - Начала Моника.
- Заткнись!
Он посмотрел на неё.
- Даже не думай говорить мне что-либо... Вы оба меня предали!
- Отец… - Умоляюще сказал Джанни. – Прости меня!
Его глаза покраснели, заплакал.
Риг перевёл взгляд на сына.
- Ты понимаешь, что ты мог довести Ари до самоубийства? Ты это понимаешь, чёрт побери?!
- Теперь понимаю. – Тихо, пристыженно, оглушённо сказал Джанни.
- Если бы Ари был слабее… духом, характером... Он бы убил себя – в двадцать четыре года, убил!..
Лицо Рига словно окаменело, черты стали острее.
- Знаешь как это, самоубийство в двадцать четыре года? Это убийство всех, кто этого человека любит... 
Джанни плакал, по щекам текли слёзы. Он плакал беззвучно и страшно.
- Если бы Ари убил себя, он бы убил своих родителей, меня... Ты понимаешь?! Для меня тоже всё было бы кончено! Я бы никогда не успокоился – я бы думал, что это моя вина!
- Умоляю, отец, прости!
- Мне нужно время…
Риг тоже заплакал.
- Нам всем нужно время!
- Я не хотела тебя предать, - Вдруг сказала Моника. – Это всё моё… тупосердие. У меня тупое сердце, Риг!
Она посмотрела ему в глаза настойчиво и открыто.
- Глупое... У меня глупое сердце!
Рига поразили слова Моники – «тупосердие»...
- Я виновата перед тобой... Мы оба!
Она посмотрела на Джанни, теперь уже не ища его поддержки, - с решимостью.
- Наш сын рассказал мне всё. Что я могу сказать тебе на это... Я дерьмовая мать, Риг!
Риг вновь встретил её взгляд.
- Я верну тебе всё... Я не имею права этим владеть! Леди Шварц, дом... Ты понимаешь?! Я не имею на это права! Предатели ни на что не имеют права!
- Моника… - Сказал Риг. 
Она перебила его:
- Мне ничто не приносит радости, ни твоя машина, ни твой дом... Дом, на который ты заработал с таким трудом!..
Она рассмеялась – с жалостью, с жалостью к себе.
- Думала, что если я заберу у тебя что-то, - сумею, забрать, это принесёт мне радость... Но не приносит. Тебя нет!
Тоска в её голосе, осознание… своей любви и своей потери, нынешнего и грядущего одиночества.
Риг понял, что она перестала себя оправдывать и прощать.
Он вновь вспомнил юного Давида Караваджо – признание Моникой своей вины перед ним, не принесло ему ничего!
Риг вспомнил «- Мне ничто не приносит радости…».
Подумал, - А я думал, что принесёт...
Она даже удивила его, - в хорошем смысле, удивила.
Ари гладил его руку, гладил, гладил.
Риг посмотрел на него – их глаза встретились. Ари смотрел на него с любовью, с болью и с сожалением.
Официант принёс заказ – решился, увидев, что все немного успокоились. Рыба в кокосовом молоке пахла нежно и сладко – Риг захотел есть.
Он нехорошо себя почувствовал – начало давить в груди, стало тяжело. Заболела голова.
Риг понял, что у него начинается приступ мигрени. Перенервничал!
Ари заметил, - чуткий внимательный Ари, замечает всё!
- Риг, можно я поведу машину? Мне так хочется попробовать поводить этот Мерседес!
Деликатный...
Риг улыбнулся его искрящимся глазам.
- Конечно, можно, любимый!
 

Глава 11

 
Ари вёл машину, - легко вёл, аккуратно. Риг то и дело встречал его взгляд, то встревоженный, то вопросительный.
Моника и дети тихо сидели на заднем сиденье.
Ригу становилось хуже – появилась тупая боль в виске. Он боялся этой боли – он знал, что её не снять ничем! Мигренозные боли проходят сами по себе – тебя просто отпускает и всё, но до этого ещё нужно дожить!
Риг закрыл глаза, стало больно от солнечного света.
- Проклятье, - Подумал он. – Всё из-за нервов! Всё… из-за ожиданий!
Открыл глаза, посмотрел на Ари. 
Ари не терялся, - боялся, но не терялся – боялся за него, волновался, переживал.
Риг его понимал – он хорошо держится, понимал!
Он бы на месте Ари сходил с ума, не зная чем помочь! Самое страшное, когда болеют близкие – за них больнее, чем за себя!
- Риг, - Сказала Моника. – У меня есть таблетки – обезболивающее... Дать?!
Нерешительность в её голосе... Страх – за себя, она боялась с ним заговаривать – его недовольства.
- Дать! – Сказал Ари, не сказал – скомандовал, не дожидаясь пока ответил Риг.
Она полезла в свою сумочку, маленькую, но бездонную – там всегда есть всё!
Риг почувствовал к ней почти нежность.
Вспомнил «Я не хотела тебя предать, это всё моё… тупосердие. У меня тупое сердце, Риг!».
- «Тупосердие»... – Вновь удивился он.
Он вдруг её… понял?
Обычная женщина, не очень умная и не очень глупая. Не очень талантливая, но и не бездарная. Женщина способная на эмпатию... Риг знавал и хуже – женщин с эмпатией как у булавки!
- Так есть ли смысл, - Подумал он. – Винить тебя в чём-либо?!
Риг подумал о сыне, - о сыне своей матери... Боролся за своё как умел. Уж как умел! Как научили!
Он вспомнил «Я дерьмовая мать, Риг!».
- А я, - Подумал Риг. – Дерьмовый отец!
Голова заболела сильнее – висок, - дятел прилетел!
Он с самоиронией улыбнулся – хорошо, что не кукушка… поехала!
Ари дал ему таблетки Моники и воду в бутылке, которую они приобрели по дороге.
Риг принял таблетку, взял солнцезащитные очки Ари, лежащие на приборной панели, надел, полегчало.
Ари протянул к нему руку, прикоснулся к голове, погладил.
- Как ты, Риг, дорогой любимый?!
Риг улыбнулся: сколько любви и сколько волнения – заботы!
- В твоих очках – лучше!
- Правда? «Лучше»…
Глаза Ари вспыхнули.
Он лукаво добавил:
- Чтобы стало ещё лучше... Хочешь, я тебе их подарю?!
Риг засмеялся, а Ари заулыбался.
- Хочу, солнце моё, - подари!
 
Ари отдал машину в прокат – идти до яхты несколько минут.
- Как ты себя чувствуешь?
Посмотрел на Рига, - поднял голову, и посмотрел ему в глаза.
- Мне лучше!
Риг тоже посмотрел ему в глаза, улыбнулся.
Они заглянули друг другу в глаза, Ари – с беспокойством, а Риг – с нежностью.
- А сам весь белый...
Лукавая улыбка на губах Рига.
- Загар смылся!
Ари расхохотался.
- «Загар»?!
- Угу.
Они заулыбались, почувствовав, как они любят друг друга – обожают.
Риг и дружески и любовно обнял Ари за плечи.
- Загар, он, знаешь ли, имеет подлое свойство смываться невовремя!
Ари вновь рассмеялся.
- Шутник!
Моника, Джанни и Лорен стояли поодаль и ждали их, посматривая на них со смятением и растерянностью – Ари показалось, что они не знают, как себя вести… с ними.
Ари их понимал, отчасти или до конца – сам боялся этого понимания! Всё изменилось – слишком быстро, как это обычно и бывает в жизни. Обстоятельства изменились, а ты ещё – нет!
- О чём думаешь? – Игриво, с радостью, спросил его, Риг.
Ари расплылся в улыбке.
И шутливо сказал:
- Я вижу, тебе, правда, лучше!
Риг заулыбался влюблённо и счастливо, посмотрел на Ари сияющими глазами.
- Я же говорил!
Ари чувствовал – видел, что лучше Ригу не стало, боль, притупилась после приёма обезболивающих таблеток, но лучше не стало!
Он строго сказал Ригу:
- Тебе нужно полежать!
- С тобой!? Согласен! – Бодро и смешливо сказал Риг, Ари.
Ари вновь заулыбался.
Они подошли к Монике и детям.
- Почему вы не идёте на причал, к яхте? – Спросил их Риг. – Зачем нас ждать.
Они посмотрели на него – все, втроём, с болью, даже со страданием, они ещё не поняли, что отношения испорчены – что эти отношения придётся долго восстанавливать… при их большом на то желании!
Ари почувствовал сожаление, сожаление им или к ним, но не жалость – пусть поработают над отношениями!
Он посмотрел на Джанни – их глаза встретились.
Вспомнил «- Нужно было сразу прийти к тебе!? Не убегать когда Джанни устроил скандал в первый раз, а прийти к тебе!
- Его нужно было поставить на место – мне поставить, не тебе, и всё, он бы испугался и оставил тебя в покое».
- Как просто, - Подумал Ари. – И как больно...
Он чувствовал – всё ещё, страх перед Джанни, перед его непредсказуемостью и… жестокостью.
Он подумал, - Я никогда не боялся Рига – я никогда не боялся оставаться с ним наедине! Когда мы познакомились – когда стали жить в одном доме… никогда! Я знал, я чувствовал, что он никогда меня не обидит! А Джанни... Я ему не доверяю!
Ари посмотрел на Рига, на этого великана, прекрасного и соблазнительного мужчину... Он ему доверяет – всегда и во всём! Он доверяет ему больше, чем себе...
- Мы думали, - Скованно сказала Моника, Ригу. – Что тебе может понадобиться наша помощь.
- У меня есть Ари.
Как мягко это прозвучало и как отдалённо.
Ари вновь посмотрел на Рига, он вдруг понял, когда – как, люди расстаются друг с другом... Когда начинают отдаляться!
И Риг начал отдаляться от Моники.
Ари ощутил, что этого нельзя допускать – допустить, они оба будут страдать от этого, им нельзя расставаться окончательно! У них есть Джанни...
- У них, - Подумал он. – Теперь есть и Лорен! Они всё равно семья!
 
Риг сел на кровать (в мастер-спальне[62] на яхте) - боль в виске усиливалась.
Ари подошёл к нему, обнял его, прижался к нему – прижал его к себе.
- Скажи мне, что мне сделать, чтобы тебе стало лучше?!
Риг улыбнулся, обнял его в ответ – обвил руками.
- Мне уже лучше!
- Ты такой врушка, Риг!
Риг засмеялся.
Ари нежно поцеловал его в висок.
- Давай всё лечить поцелуями?! 
Риг вновь засмеялся.
- «Поцелуями»?
- Угу…
Ари прижался щекой к его щеке.
- Спешите видеть! Новый метод лечения мигрени!
Риг смеялся, счастливый и очарованный.
Захотелось сказать:
- Знаешь ли ты, как я счастлив с тобой, Ари?!
Ари отстранился, и весело посмотрев на него, сказал:
- Ты не устаёшь мне это говорить, Риг, любимый мой!
- И не устану!
- Я вижу, тебе легче...
Ари лукаво улыбнулся.
- Мне, правда, легче!
Риг посмотрел на Ари сияющими глазами.
- Я люблю тебя, Риг! Не болей, прошу... Умоляю!
- Всё будет хорошо, Ари…
Они заглянули друг другу в глаза.
- У меня и раньше были такие состояния…
- Почему?! От перенапряжения?
- Да, наверное...
- Что? Что «наверное»?! Ты мне не договариваешь...
- Не договариваю!
Риг кивнул Ари.
- Почему? Боишься мне сказать? Ограждаешь?..
- Не хочу тебя волновать, мальчик мой...
- Но я всё равно буду волноваться! Я всегда за тебя волнуюсь, Риг!
- Почему?
- Говоришь ты, или нет, я же всё вижу... Люблю тебя, поэтому и вижу!
Риг прижался к Ари – уткнулся лицом в его грудь, обнял крепче.
- Полежишь со мной?
- Я ждал, когда ты мне это предложишь...
Лукавая нота в голосе Ари.
- А ты не жди, просто позови!
- Я так люблю тебя, Риг!.. С каждым днём – всё сильнее и сильнее!
- Я чувствую то же самое, Ари! Всё, что чувствуешь ты, чувствую и я!
 
Ари раздел Рига – снял с него футболку, джинсы. Разделся сам.
Они легли, легли в постель в спальне в бело-синих тонах.
- Боль стала меньше?
Риг «прислушался» к боли в виске.
- Меньше стала пронзать висок – не уходит глубже, к глазам.
- «К глазам»? – Удивился Ари.
- Да. Бывает, болит так, что нельзя открыть глаза!
- Давно ты так мучаешься?
- С тех пор, как не пошёл за той женщиной – костюмером.
Ари понял.
- Тебе нужно найти её – это нужно тебе, и поговорить с ней.
- А что это даст? – Удивился Риг.
- Покой!
Риг задумался над словами Ари.
- Что это значит, - Подумал он. – «Покой»…
- Значит ли это: «я больше о тебе не думаю», или это значит: «я больше не хочу думать о тебе»? – Думал Риг.
Внутренний голос сказал ему, - Нет, это значит: я могу не думать о тебе...
Он, почему-то, всегда о ней думает – о Мэг, - так, или иначе, думает, она всегда есть в его мыслях!
- Это чувство любви? – Подумал Риг. – Думать о ком-то, это чувство любви, или это…
- Безумие!? – Услужливо подсказал ему внутренний голос. – Непостижимая сродственность с другим человеком...
И этот голос добавил с трагедией всепонимания:
- Сродственность, что сильнее кровных уз!
- Ты её любишь? – Спросил Ари, Рига. – Или ты о ней беспокоишься?
- А это не одно и то же?
Они прижались друг к другу.
- Наверное, да, Риг!
- Почему «наверное»?
- Потому, что слишком страшно!.. Пусть будет «наверное». Знаешь, почему?! 
- Почему, Ари, любимый мой?
- Если не «наверное», а так и есть, то слишком страшно – и расставаться и встречаться!
Энигма рядом с ними – «Callas Went Away».
- Ты прав, - Сказал Риг, Ари. – Мой мудрый ребёнок – ты всегда прав!
- «Ребёнок»? – Удивился Ари.
- Истинное чувство любви похоже на любовь к ребёнку – тебе хочется этого человека от всего спасти!
- А это возможно, Риг? «Спасти»... Да ещё «от всего»!
Ари не спрашивал.
- Думаешь, нет?
Риг тоже не спрашивал.
- Давай думать, что, да!
Они посмотрели друг на друга, улыбнулись.
- Я хотел сказать тебе, Риг, любимый!..
- Скажи!
- Не отдаляйся от своей семьи!
Риг посмотрел на Ари со смятением.
- Мне это нужно, мальчик мой, отдалиться! По крайней мере, пока!
Ари тоже смутился.
Понял.
- Слишком больно!?
- Слишком жаль, Ари!
- Чего «жаль»? Чего именно?!
- Разочаровываться.
Ари вновь понял, задумался.
- Я говорил тебе... Моя мама всегда выбирала моего отца, - из всех, его! Когда-то я этого не понимал…
- Что она всегда выбирала его!?
- Да, Риг, - его, Жюстин всегда выбирала его!
- Почему ты называешь её по имени, солнце моё?
Риг внезапно понял.
И сам ответил на свой вопрос:
- Чтобы было не так больно!?
- Да…
Ари восхищённо кивнул.
- Ты – как всегда, всё понимаешь, моя любовь!
- Но ты тоже... Понимаешь!
 
Риг заболел, - на четыре долгих дня, заболел. Старшая стюардесса (и дипломированная медсестра, наблюдала за его состоянием). Ей пришлось следить и за состоянием Ари, который ужасно переживал за Рига.
Старшую стюардессу зовут Дебора, итальянка с Сардинии[63].
Се Ён предприняла попытку успокоить сына, чем только раздражила его. Кристин и Торн просто к Ари не лезли. Моника изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать выяснять с ним отношения – ей хотелось потребовать от него не показывать Ригу своих переживаний. Когда она заговорила с Ари об этом, он сначала послал её к чёрту, а потом, выйдя, наконец, из себя, разорался на неё:
- Это вы виноваты и ваш сын идиот, - ревнивый эгоистичный идиот!
- Как вы смеете, Ари?!
- Вы такая же... Глупая и эгоистичная! Только о себе и думаете…
- Это неправда!
- Правда! Риг заболел после встречи с вами... С вами, чёрт побери! 
Моника вдруг поняла, смотря на Ари, что у него нервное истощение...
Она так же вдруг подумала, - А я переживаю так за Рига? До… истерики.
Она поняла, что, нет.
Она поняла, что этот юноша, стоящий перед ней вращается вокруг её бывшего мужа, как спутник вокруг неведомой планеты Любви...
Моника была шокирована. Собой, шокирована. Она поняла, что Ари – прав, она эгоистка, она не пожалела Рига ещё раз. Ей захотелось с ним встретиться, и она с ним встретилась...
Моника вспомнила «- Ты... Вы!.. Возьмёте нас с собой на «Пустыню»? 
- Ты же этого добивалась...».
Она испытала ужас, - от самой себя, хтонический ужас. Ужас Христа с картины Ге[64] «Голгофа». Христу невыносима мысль о муках земных...
- Тебе тоже? – Спросила она себя. – Невыносима...
Моника поняла, что не может остановиться, - Ари прав, не может! Ей нужно Рига добить...
- Зачем, добить… - Подумала она. – Чтобы он не достался этому ребёнку, который любит, как дышит...
Она подумала, - Я такая дрянь? Или я просто убиваю тех, кого люблю...
Внутренний голос сказал ей, - А они не убивают, - он не убивает, он мог бы сказать тебе «нет», но не сказал – пришёл за тобой, даже не любя, даже оскорблённый тобой, пришёл!
Моника вновь посмотрела на Ари. Она его поняла, почувствовала.
- Почему вы не скажете ему правду?
Он посмотрел на неё со смятением, нахмурился.
- Что вы имеете в виду?
Она смотрела на него пораженная своей догадкой.
- У вас же никогда никого не было... Риг – ваш первый мужчина, первый сексуальный партнёр!
Юноша покраснел – залился краской, вспыхнул.
- Как... Как вы узнали?!
- Мне тоже интересно, Мона, - Раздался рядом с ними голос Рига. – Как ты это поняла?!
 

Глава 12

 
- Мне нужно с тобой поговорить.
Риг так строго на него посмотрел... Ари испугался, что Риг теперь его оттолкнёт, - будет, отталкивать. Не поймёт, почему он не сказал ему.
- Именно поэтому, - Подумал Ари. – Не сказал... Боялся, что ты меня отвергнешь, или сочтёшь неудачником, который никогда никому не был интересен!
Риг посмотрел на Монику.
- Пусть это останется между нами троими... Пожалуйста!
- Конечно, Риг!.. - Смутилась она.
Ари вновь встретил взгляд Рига.
- Иди за мной.
Ари упал духом, сердце сжалось от страха перед гневом Рига, или хуже того – негативом, негативным отчуждением.
Они пришли в кабинет Рига, который был оформлен, как и весь интерьер «Пустыни» - в   бело-синих тонах.
- Почему не сказал? – Требовательно спросил Риг.
Ари посмотрел на него – он был одет в чёрную сорочку и свои любимые тёмно-синие джинсы DSQUARED2.
Длинные рукава сорочки были закатаны, обнажая красивые сильные руки.
Ари посмотрел на ноги Рига, которые плотно облегали джинсы – бесконечно длинные ноги! Массивные бёдра, крепкие голени...
Он почувствовал спазм желания к этому потрясающему мужчине, этот спазм шёл от горла и пронзал всё его тело!
- Почему?! – Вновь спросил Риг.
Он был бледный – с тёмными кругами под глазами, всё ещё больной, а Ари казалось, что перед ним стоит самый красивый мужчина на свете!
- Боялся… - Сказал ему, Ари, то ли очарованный, то ли зачарованный. – Что ты меня отвергнешь...
Он с трудом сглотнул – от страха потерять Рига, и от желания к нему.
Добавил с тугой страстной нотой в голосе:
- Ты знаешь... Мне не привыкать быть отвергнутым!
И беспомощно подытожил:
- Если бы ты отверг меня... Я бы этого просто не пережил!
- Ари… - Прозвучал низкий голос Рига.
- Я, - Торопясь объяснить, перебил его, Ари. – Хотел тебя подождать!.. Не хотел быть ни с кем!
- Ари, - Вновь сказал Риг.
- Я тебя прошу, - Вновь перебил его, Ари, со страшным смущением, неловкостью и откровенной беспомощностью. – Не отказывайся от меня, Риг! Умоляю…
Ари встал с дивана, не помня как на него сел – вне себя от стыда, растерянности, и тревоги.
- Чёртова Моника, - Подумал он, словно в агонии. – Как ты всё поняла?!
Он в ужасе и панике кинулся к двери кабинета, и уже схватился за ручку, чтобы открыть её, как услышал голос Рига:
- Спасибо!
Ари застыл, не веря своим ушам.
- Что?
Обернулся, посмотрел на Рига.
- Спасибо, Ари, любимый, - за то, что ты такой…
Риг посмотрел ему в глаза.
- Я люблю тебя за то, что ты такой!
Они заглянули друг другу в глаза.
- Я люблю тебя ещё сильнее, - Сказал Риг, Ари. – Думал, что сильнее уже невозможно любить…
Риг смущённо улыбнулся.
Глаза вспыхнули.
- Но люблю. Ещё сильнее!
- Риг!.. – Потрясённо сказал Ари.
- Спасибо за то, что ты меня подождал – самое драгоценное после твоей любви для меня – это твоё целомудрие... Я тебя очень люблю!
Риг раскрыл Ари свои объятия.
- Ну, иди же ко мне, дурачок! И больше никогда во мне не сомневайся!
Ари бросился к Ригу, и они обняли друг друга, прижались друг к другу.
- Я люблю тебя, Риг!
- И я люблю тебя, Ари!
 
Риг сказал Ари, когда они оба немного успокоились:
- Тебе нужно было мне сказать...
- Почему «нужно»?
- Я был бы нежнее…
Ари взволнованно посмотрел на Рига.
- Со мной никто никогда не был таким нежным!..
Риг улыбнулся, - внезапно, больно.
- Тебе нужно было мне сказать! Перед нашей первой близостью... Нужно было сказать, Ари!
Ари обнял Рига за шею, прижался к нему.
- Прости меня! Я страшно смущён!
Риг обнял его, улыбнулся вновь – с радостью.
- Почему? Что тебя так смущает?
- Боюсь, что ты подумаешь, что я ненормальный!
- Ты – нормальный, Ари, счастье моё, - ненормально – это не иметь достоинства, потому, что целомудрие это достоинство, это понимание, что тело – храм, а храм содержат в чистоте и в любви!
- «В любви»? – Удивился Ари.
- Я думаю, что целомудрие – это любовь к себе.
Ари отстранился, посмотрел на Рига.
- Я никогда так не думал о теле, Риг!
- А ты подумай... И перестанешь стесняться.
- Ты прав – я стесняюсь...
- Своей девственности?
Улыбка Рига стала мягкой, лукавой.
- Нужно было мне сказать, мальчик мой! Знаешь, почему? Нельзя было отдавать мне этот дар… просто так, неоценённым!
Риг ласково заглянул Ари в глаза.
- Ты отнял у нас обоих драгоценный миг... Ты не дал нам обоим насладиться им!
Ари задумался.
Начал понимать:
- Миг, когда встречаются тела?
- Да…
Риг кивнул ему.
- Обычно у людей сначала встречаются тела, а потом души. У нас с тобой встретились сначала души…
Он покаянно улыбнулся.
- Я влюбился в тебя... Так сильно – так самозабвенно, что недопонял очевидное!
Риг поднял руку и прикоснулся к щеке Ари.
- Я же сразу что-то почувствовал... Ты был таким беззащитным в любви! Я до безумия боялся тебя обидеть!
- Риг!..
Ари вновь прижался к нему, уткнулся лицом в его шею, погладил затылок.
- Как ты себя чувствуешь, любимый?
- Лучше!
- Ты всегда так говоришь!..
- Да, мальчик мой, да!
Риг тоже был потрясён – счастлив, опечален.
- Как жаль, - Подумал он. – Как жаль, что ты мне ничего не сказал, - не решился, сказать!
Он думал, - Чья это вина? Моя? Твоей матери? Твоих родителей, которые замучили тебя своей неустроенностью... Чья?!
Риг ощутил… непризнание Ари как потерю, - как свою личную потерю! 
- Недодал, - Подумал он. – Уверенности в себе, а может, во мне!
Внутренний голос сказал ему, - Ты бы и не смог… додать, - на тот момент, не смог, ты сам был растерян! Ты до безумия влюбился в этого молодого человека – в друга своего сына... Ты так долго любил Монику, и вдруг полюбил другого человека!
Риг вспомнил «- Ты отнял у нас обоих драгоценный миг... Ты не дал нам обоим насладиться им!
- Миг, когда встречаются тела?».
Он со смятением подумал, - «Миг, когда встречаются тела»... Этот миг не менее важен, чем тот, когда встречаются души!
- Чтобы, что? – Спросил его внутренний голос.
И Риг ответил этому голосу:
- Чтобы совпасть! Чтобы не произошла трагедия всех трагедий – Несовпадение!
Как часто он видел – и видит: не совпали! Или совпали души, а тела – нет! Или хорошо телам, а душам плохо – неуютно, одиноко...
- О чём ты думаешь, Риг? – Тихо спросил Ари. – Ты на меня сердишься? Обижаешься?..
- Нет, - Нежно сказал ему, Риг. – Как я могу... Я люблю тебя! Я пойму тебе всё, даже если не сразу!
- А себе? – Так же тихо спросил его, Ари. – Себе ты поймёшь всё?! Поймёшь ли ты, что я промолчал потому, что боялся тебя потерять... Прости меня! Я не понимал!
Они вновь посмотрели друг на друга, - Ари отстранился, и они заглянули друг другу в глаза.
- Я, правда, не понимал! Прости меня!
- Прощаю! – Сказал ему, Риг, истинно прощая в душе.
И это чувство – истинного прощения... Он понял его, это чувство – это чувство… истинного понимания! Я понимаю, почему ты так поступил, понимаю, что не всё зависело от меня... Я понимаю! Я тебя понял!
Оно поразило Рига, это чувство, эта боль и это снисхождение…
Он вспомнил «- А себе? Себе ты поймёшь всё?!».
Он понял Ари: перестань, перестань быть к себе настолько беспощадным!
- Я, - Подумал Риг, то ли с обидой на самое себя, то ли с гневом. – Иногда не могу остановиться!
Он знает, знает, откуда эти головные боли, - почему... От упрямства, от нежелания понять: он тоже ошибается...
- А может, - Подумал Риг. – Я просто не могу с этим смириться, со своими ошибками!
Он вспомнил, как Кристин сказала ему « - Я не разбираюсь в людях, Риг! А может, я и не хочу в них разбираться... Потому, что если разобраться, то лучше быть одинокой!».
- Не лучше, - Подумал Риг сейчас. – Одиночество – это всегда какая-то катастрофа...
Он подумал, - Никто ни в ком не может разобраться до конца, потому, что никто не знает до конца самое себя – человек не может знать, на что он способен, а на что – нет!
- Знаешь, почему… я такой? – Сказал Ари, Ригу. – Мои родители изуродовали меня, - сначала друг друга, а потом меня!
Риг молча, нежно погладил спину Ари, его плечи – прижал к себе, словно согревая.
Ари почувствовал, что Риг ждёт продолжения – почувствовал его.
И Ари продолжил, - сидя на колене, Рига, как ребёнок на колене отца, продолжил:
- Они никогда друг другу не доверяли, не разговаривали!..
Ари отстранился, посмотрел на Рига.
- Я же, правда, думал, что девственность – это стыдно!
Они посмотрели друг другу в глаза.
- А ты мне объяснил... И ты прав: я лишил нас чего-то такого, что сам ещё понимаю не до конца, но уже чувствую… боль!
Ари понял по выражению глаз Рига, что ему тоже больно.
- Я видел, как мои родители любят друг друга, но не могут друг другу довериться из страха «обнажиться», - друг перед другом, «обнажиться»! А если ты не «обнажаешься» в любви – не даёшь тем самым понять другому человеку: вот он я, такой, как есть, то вырастает глухая стена непонимания или недопонимания!
- Я тоже этого боюсь, - Сказал Риг, Ари, и его низкий голос прозвучал густо и сложно – в нём, в этом голосе было множество оттенков эмоций и чувств. – «Обнажаться»... Иногда боюсь. Иногда на меня тоже находит этот страх…
Риг не договорил, понял – Ари, почему он не сказал ему о своей девственности – побоялся «обнажиться», - настолько «обнажиться» перед ним!
И это понимание принесло ему облегчение. Тут не только и ни сколько его вина – всё гораздо сложнее, и… проще, просто родители испугали его своими отношениями, или своим отношением друг к другу!
 
Они пришли в спальню, - вернулись в неё, как в свой мир.
У Рига болела голова – ещё не отпустило, и отпустит не скоро, через неделю, возможно.
Когда-то он пробовал снимать эту тупую долбящую в висок, боль, алкоголем – не помогает! Бессмысленное предприятие... Только если как причина спиться!
Риг раздел Ари, обнял, погладил, прижал к себе... Какой нежный и красивый – как девушка! Но сильный и ласковый – юный мужчина!
Риг не знал, какую его сторону он любит больше – искренность и ранимость, или страстность, силу натуры...
Риг подхватил его на руки, прижал к себе, и Ари запустил руки в его волосы, погладил голову, прильнул губами к его губам.
- Риг!.. – С упоительной нежностью прошептал ему, Ари. – Мой любимый Риг!
- Я твой? – С восторгом спросил его, Риг. – Твой, Ари?!
- Мой!
Ари посмотрел на него опьянённо.
- Я никому тебя не отдам – никогда!
- Мальчик мой любимый!
Глаза Рига вспыхнули, загорелись – он весь загорелся.
- Как я хочу заниматься с тобой любовью!
Ари посмотрел на него из-под полуопущенных век, улыбнулся загадочной полуулыбкой.
- А разве мы уже не?..
Риг засмеялся, счастливый и очарованный.
- Да! Да, мой любимый Ари!
- Я твой любимый, мой большой прекрасный незабываемый мужчина?!
Риг почувствовал ликование и умиление.
- Навсегда, - навсегда мой!
К ним обоим только сейчас (сегодня) пришло чувство истинной страсти, желания только одного – слиться друг с другом в экстазе!
Риг положил Ари на спину, посмотрел на него с лаской, любящими глазами.
Взял подушку и положил её под попу Ари, приподнял его.
Надел презерватив, взял лубрикант и обильно смазал сначала свой фаллос, а потом анус Ари.
Ари раздвинул ноги, - с готовностью, широко.
Риг почувствовал безумие, - безумие страсти, сводящее с ума волнение, желание затмевающее разум!
- Возьми меня, Риг! Я так хочу тебя... Умоляю, возьми!
- Умоляешь…
Риг улыбнулся – внезапно, взбудоражено, счастливо, горячо.
Он начал входить в Ари – очень осторожно и очень ласково.
- Какой ты узенький, Ари... Как в тебе хорошо!
Ари смотрел на Рига заворожено, глазами полными блаженства.
- Риг, пожалуйста... Не останавливайся!
Риг вошёл глубже и Ари закрыл глаза, застонал от наслаждения.
- Какой ты сладкий и большой!
Риг спросил Ари, обмерев:
- Тебе больно, любимый мой?!
- Не останавливайся!
Ари поддался к нему, и посмотрел ему в глаза безумными от страсти, глазами.
- Умоляю, Риг!
Риг задвигался в нём, и Ари обвив его и руками и ногами, принял его глубже.
Риг кончил первым, - кончил бурно, содрогаясь всем телом. 
И Ари смотрел на него, смотрел, не в силах насытиться тем, как он кончает в нём – с каким выражением лица, он кончает в нём!
Ари обнял его, уткнулся лицом в его шею, и кончил сам, громко застонав от наслаждения.
 
Они лежали в постели обнявшись. Голова Рига лежала на животе Ари, и Ари гладил его голову, гладил. Играл с его волосами, наматывая их на палец и завивая, дразнил. Риг то и дело улыбался. 
- Мне было так хорошо, Риг!
- Мне тоже, мальчик мой!
- Я хотел спросить...
- Спроси!
- Я тебя не разочаровал?
- Ты?! Меня?..
Риг отстранился, и изумлённо посмотрел на Ари.
- Да, - Смущённо сказал Ари, отведя взгляд. – Моей неопытностью...
Глаза Рига вспыхнули.
- Боюсь, Ари, что ты меня поразил…
Ари посмотрел на него.
- «Поразил»?
- Угу.
Риг посмотрел на него с нежностью, - с нежной улыбкой.
- Ты настоящий партизан!
Ари захохотал.
- А может, я просто тупой! – Смешливо добавил Риг. – Я что-то почувствовал, но не задумался…
Риг лукаво добавил:
- Было не до того знаешь ли.
- Почему? – Тихо спросил Ари. – «Не до того»…
- Ты мне так нравишься!.. Так нравился – тогда, в Алассио!
Риг с самоиронией заулыбался.
- Меньше всего я думал о твоём… хм, опыте…
Он счастливо рассмеялся.
- Да и о своём тоже!
- Риг…
Ари растрогано посмотрел на него.
- Ты всегда меня успокаиваешь!
- А ты – меня! 
Риг весело посмотрел на него.
- Я же люблю тебя, Ари! Дело не в опыте – дело в умении любить, - в желании понять другого человека (того, которого ты любишь). 
Риг вновь прижался к Ари, - к его животу, крепко обнял его.
- Ты очень хорошо меня понимаешь... Ты очень добр ко мне!
- А ты ко мне, Риг!
- Мне не важен твой опыт... Мне вообще ничто не важно, кроме твоей любви!
Ари вновь погладил голову Рига, волосы.
- Хорошее взаимопонимание в паре всегда приводит к хорошему сексу! – Сказал Риг, Ари. – Со временем ты это ощутишь.
- То есть опыт в сексе не главное? – Удивился Ари.
- Мне кажется, что опыт – то, что ты понимаешь под этим словом, - это интуитивное чувство, уникальное умение чувствовать своего партнёра, настроиться на него!
- Как ты чувствуешь меня? – Понял Ари. – Чего я хочу сейчас – нежности и ласки, или страсти и силы...
- Ты всё правильно понимаешь. – Тепло улыбнулся Риг.
- Джанни сказал мне, что у тебя было много женщин... – Нерешительно спросил Ари, Рига.
- Ох уж этот Джанни!.. – Вздохнул Риг.
И добавил:
- Не слушай его... Никогда никого не слушай! Спроси меня, - посмотри мне в глаза, и спроси, сам всё поймёшь!
- Значит, немного? – Тихо сказал Ари.
- У меня была Мона. По большому счёту она – весь мой опыт!
Ари удивился.
- Я не изменял, Ари. Дурак? Возможно! У меня, конечно, были симпатии – были и искушения, но, слава Богу, я это всё преодолел!
Риг задумался.
- Я любил её – мне больше никто не был нужен!
- Поэтому ты не прощаешь её? Потому, что любил, потому, что был верен?!
Ари любяще погладил спину Рига.
- Не могу не думать: а любила ли она меня вообще?!
- Потому, что изменяла?
- Потому, что смогла изменить!
- А ты не мог? Не смог? Хотел? Собирался?
- Было дело, Ари! – Честно сказал Риг. – Но Мону я любил больше!
- Больше, чем что?
- Мои прихоти!
Риг сделал паузу.
А потом:
- Я пытаюсь сказать тебе: я живой человек, который любил свою жену и который всегда нравился женщинам! Жену я боялся потерять больше, чем этих женщин!
- Я понимаю, Риг!
Риг улыбнулся, отстранился вновь, взглянул на Ари.
- Что ты понимаешь, Ари? Что именно?! Что я – мудак, который хотел изменить, но не решился, или просто струсил?..
- Ты не трус. – Твёрдо сказал Ари.
- Не трус… 
Риг кивнул.
- Знаешь, что я понимаю? – Смело сказал Ари, сказал прямо, прямо смотря в глаза. – Всё из-за одиночества!.. Из-за этого чёртового одиночества, Риг!
- Да, - Мрачно, со снисхождением, сказал Риг. – Ты понимаешь, Ари!
- Самое страшное одиночество – это одиночество в любви! – Сказал Ари, Ригу, смотря в глаза, смотря неотрывно, неотступно, с всёпоглащающей нежностью.
И она удивила Рига, эта… всепоглощающая нежность к Неизбежности всех неизбежностей – к Жизни!
- Никто не виноват, - Сказал Ари. – Никто никого не предал по-настоящему – до конца, просто вы оба слишком часто оставались одни, одни среди других людей!
Рига поразили слова Ари.
Он вновь прижался к нему – его охватила страшная боль.
 

Глава 13

 
- Я слышал, как ты ругался с Моникой, любимый...
- И тебе больно!?
В голосе Ари прозвучало: за кого?!
- Больно! – Сказал Риг. – За вас обоих…
Ему захотелось сказать Ари:
- Я ещё… думаю о ней!
- А за меня? Почему?
- Ты – моя радость, я не хочу, чтобы тебе было больно – из-за чего-либо! Я не хочу, чтобы тебе было плохо из-за чего-либо!
- Она меня выбесила, Риг! – Бурно, с негодованием сказал Ари. – Прости!
Риг рассмеялся от неожиданности – заулыбался; выбесить кроткого Ари… это нужно постараться!
- Прощаю! – Нежно, с любовью сказал ему, Риг.
Он понимал, что Ари – прав, - в своём гневном раздражении на неё, прав! Полезла на рожон...
- Ты ей это позволил, - Сказал Риг, себе. – Ты о ней думаешь! А она о тебе – нет... Всё просто как трагедия – нет!
Внутренний голос сказал ему едко и беспощадно, - А ты ожидал от неё чего-то другого?!
- Ждал! – Подумал Риг. – Что останется при своих...
- Это на неё не похоже, - Возразил ему этот голос. – Ты же знаешь, она не из тех, кто останется с тем, что было – ничего не приобретя и не потеряв!
- Знаю! – Подумал Риг.
- О чём ты думаешь, Риг, любимый? – Нежно спросил его, Ари.
Риг услышал в его голосе ноту беззащитности, - любви, любви и оттого беззащитности… перед ним.
Он вспомнил, как они занимались любовью, как беззащитно и доверчиво Ари умолял его… о любви!
- На Востоке говорят: отойди от человека на несколько шагов, и тебе станут очевидны его недостатки и достоинства...
Риг улыбнулся, чувствуя щекой тепло живота Ари – как там внутри что-то переливается...
- Я не замечал, Ари, какая Моника бескомпромиссная! Я почему-то, этого не замечал!
Ари тоже улыбнулся, - внезапно, с нежностью.
- Ты называешь её то «Мона», то «Моника»... Когда чувствуешь привязанность к ней – «Мона», когда обиду – «Моника»!
- Мне так легче, Ари, любимый!
- Знаю!.. Чувствую. Понимаю!
Ари захотелось сказать Ригу:
- Ты бы и не заметил. Знаешь, почему? Я думаю, ты знаешь... Когда любишь многое прощаешь.
- А когда не любишь, не прощаешь ничего!? – Понял Риг.
- Да!
Ари поцеловал его – его макушку, волосы, пахнущие после душа розмарином и LALIQUE Encre Noire L’Extreme.
Вновь погладил прохладную спину Рига, провёл по ней вдоль – от шеи до ямочек Венеры, тёплыми ладонями.
- Продолжай, прошу тебя!
Голос Рига зазвучал расслабленно.
- Ты сейчас заснёшь! – Рассмеялся Ари.
- Угу.
И Ари гладил Рига, гладил, - целовал, не мог насытиться!
- Как с тобой хорошо, Ари!
- И мне хорошо – с тобой, Риг!
- Я не был слишком настойчив, когда мы занимались любовью?
- Я думаю... Это я... Слишком настойчиво умолял тебя!..
Риг тепло заулыбался над смущением Ари.
- Мальчик мой... Если тебе что-то не нравится – не понравится, просто скажи мне «нет»!
- Знаешь, в чём моё счастье и трагедия? – Вдруг сказал Ари, Ригу. – Мне всё в тебе нравится! Мне нравится всё, что ты делаешь – как, ты это делаешь!
- «Счастье и трагедия»? – Удивился Риг.
Ари ответил, спустя продолжительную паузу, и Риг услышал в его голосе боль и решительность.
- Я боюсь тебе надоесть... Я всегда буду этого бояться, потому, что ты можешь без меня жить, а я без тебя – нет!
Риг тоже… выдержал паузу.
- Когда ты… оставил меня... Я... Я пришёл домой, а тебя – нет. Сначала удивился, подумал, он, наверное, задержался на репетиции... Ждал!
Руки Ари гладящие его, замерли.
- Ждал, - Продолжал Риг. – Ждал, а потом понял, что ты не придёшь...
- Риг!.. Я…
- Дай мне сказать!..
Они оба замолчали.
- Потом я звонил тебе, звонил, звонил... Писал! Ты не отвечал, хотя был онлайн (в Ватсап, ты знаешь, это видно, онлайн ты, или нет)... 
Риг вновь замолчал, и его молчание было… затишьем – бурей, криком.
- Я понял, что ты не хочешь меня видеть. Я понял, что ты больше не придёшь.
- Риг… - Тихо, умоляюще сказал Ари. – Прости меня!
- Замолчи, - Полушёпотом, как умирающий, сказал ему, Риг. – И слушай!..
- Я слушаю, Риг! Слушаю!
Ари заплакал, поражённый словами Рига.
- Я был уничтожен – я поехал к моей матери. Думал; пожалей, иначе я умру! Умру от этой боли! От тоски...
Они оба глотали слёзы.
- Ждать сострадания от Хрёсвельг!.. Сам знаешь, какая она! Но… пожалела! Рыдал как в юности, когда погиб отец... Конечно, она пожалела – не смогла, не пожалеть! Мать всё-таки!.. Разбередил полузабытые страдания...
Риг отстранился, приподнялся, посмотрел на Ари.
- А ты говоришь; я могу без тебя жить!
Ари плакал, смотрел на Рига, и плакал.
- Ты меня простишь? Когда-нибудь... Простишь?!
- Уже, простил!
- Не прощай! Разве такое можно простить!?
Риг посмотрел  на него любящими глазами.
- Можно! Можно простить и не такое, Ари, любимый, но нужно быть способным прощать...
- И ты способен!?
Ари плакал, слёзы текли по щекам.
- Да… - Кивнул Риг. – Благодаря тебе!
- «Мне»? – С удивлением и ужасом спросил Ари.
- Когда тебя любят так, как ты любишь меня можно простить всем всё!
Ари поразили слова Рига, поразили до глубины души!
- И ты прощаешь?! Меня... Монику! Свою мать...
- Да, - Сказал Риг, Ари. – Да!
- Почему? Из-за любви?!
- Да, - из-за твоей любви!
Риг сел рядом с Ари, обнял его.
- Не нужно плакать, мой хороший…
Риг прикоснулся к Ари – к его щеке, смахнул слезу.
- Только если от счастья!..
Риг наклонился над Ари, и ласково поцеловал его, его нежные алые губы.
- Мальчик мой... Ари! Поцелуй меня... Пожалуйста! Поцелуй!
Ари замер в объятиях Рига, поцеловал его, - не помня себя, поцеловал, с таким трепетом, словно умирая.
- Ты не забыл? – Вдруг прошептал Риг.
- О чём? – Так же, шёпотом, спросил Ари.
Риг улыбнулся.
- Через два дня будет месяц, как мы поженились!
- Я помню, помню, Риг!
Они заглянули друг другу в глаза.
- Правда? Помнишь...
Глаза Ари вспыхнули.
- Как я могу забыть!.. Я приготовил тебе подарок! Ещё когда мы были в Нью-Йорке...
- Что за подарок? – Счастливо заулыбался Риг.
Ари весело рассмеялся.
- Не подождёшь два дня?
- Неа!
Они оба засмеялись от любви и от нежности.
- Ну, хорошо... – Таинственно сказал Ари.
- «Хорошо»? – С живым любопытством спросил Риг. – Показывай!
- Мама помогла мне выбрать, - Словно оправдываясь, начал Ари. – Если тебе не понравится, обменяем!
Риг посмотрел на Ари очень ласково.
- Не переживай заранее!..
Ари встал, ушёл в гардеробную комнату расположенную рядом со спальней, и вернулся, держа в руках красивую коробочку цвета тёмной морской волны – любимого цвета Рига.
- Я выбирал, советуясь с мамой, - Вновь смущённо сказал Ари. – Она сказала, что тебе этот аксессуар должен понравиться...
- «Аксессуар»? – Польщённо заулыбался Риг. 
Рассмеялся в нетерпении:
- Показывай скорее!
Ари тоже засмеялся.
- Вот...
Отдал Ригу коробочку.
Риг открыл коробочку – на подушечке лежал браслет, браслет Tiffany & Co. Узкий браслет-кафф из стерлингового серебра.
- Какой красивый…
Риг посмотрел на Ари с нежностью и благодарностью.
- Мне очень нравятся такие вещи... Такие изысканные!
- Тебе, правда, нравится этот браслет, Риг?!
Ари вновь сел рядом с Ригом на кровать.
- Очень!
Риг посмотрел на Ари любящими глазами.
- Спасибо, мой любимый муж!
С нежностью улыбнулся глазам Ари.
- Поможешь надеть?
- Конечно!
Ари взял браслет и надел его на красивую большую руку Рига с широким запястьем.
- Мама угадала размер…
Заулыбался, очарованный.
- Экстра большой!
- Красивая стильная вещь! – С удовольствием сказал Риг, Ари. – Можно носить с повседневной одеждой, можно – с костюмами!
- Я об этом и подумал, - Согласился Ари. – Ты любишь носить как футболки и джинсы, так и костюмы!
- Костюмы – не очень, - Лукаво улыбнулся Риг. – Но положение обязывает...
 
- Я тоже приготовил тебе подарок, - Сказал Риг, Ари. – Долго думал, что тебе подарить...
- Надумал? – Счастливо спросил Ари.
- Да… - Риг кивнул, загадочно улыбнувшись. – Я хотел, чтобы это был… амулет, - защищающий, амулет. Я хотел, чтобы моя любовь всегда тебя защищала!
- И что ты надумал?
Ари посмотрел на Рига с нежностью.
- Сейчас покажу... Пойдём!
- Куда? – Удивился Ари.
- В мой кабинет.
Они надели халаты, и пришли в кабинет Рига. 
Риг подошёл к столу, открыл ящик, и взял маленькую коробочку – бархатную, чёрную.
Подошёл к Ари, севшему на диван, сел рядом с ним, дал ему коробочку.
- Открой!
Ари улыбнулся, - посмотрел на него с улыбкой.
- Хорошо, Риг...
В коробочке на подушечке лежал небольшой перстень, перстень Versace – жёлтое золото, греческий орнамент меандр и голова Медузы.
- У тебя тонкие сильные изящные руки музыканта… - Сказал Риг. – На одном безымянном пальце ты носишь обручальное кольцо, а на другом будешь носить этот перстень…
Риг посмотрел Ари в глаза.
- Исторически голова Медузы (Змеевик) – это сильнейший (апотропей) защитный амулет.
- Ты интересуешься эзотерикой? – Удивился Ари.
- Постольку поскольку... 
- Потрясающая вещь! – Сказал Ари. – Красивая драгоценная и изысканная!
- Тебе нравится?
Глаза Рига вспыхнули.
- Спрашиваешь!.. – С восхищением рассмеялся Ари.
Риг сам взял перстень и сам надел его на палец Ари.
- Запомни: самые сильные амулеты – это те, которые тебе подарили с любовью!
- Почему?
Ари с интересом посмотрел Ригу в глаза.
- В них уже заложена энергия, - самая мощнейшая энергия во Вселенной – энергия Любви, они уже работают!
- «Работают»? – Вновь удивился Ари.
- Да, любимый, - защищают… от врагов и друзей!
Ари изумлённо посмотрел на Рига.
- «Врагов и друзей»?!
- Все мы однажды встретимся, - Безапелляционно сказал Риг. – Друзья и враги, те, кто нас любил и те, кого любили мы... Жертвы и палачи!
- Чтобы, что, моя любовь?
- Чтобы понять: кем мы были друг для друга...
Ари поразили слова Рига.
- Ты говоришь о встрече… после жизни?
Ари не спрашивал.
- И при жизни, - Кивнул ему Риг. – Мы, люди, платим за всё ещё при жизни – за добро и за зло!
- «За добро»?
- Если мы, люди, платим за добро, то, как мы расплачиваемся за зло – за страдания других, таких же, как мы сами, живых существ!..
Ари посмотрел на Рига задумчиво, с благодарностью и восхищением.
- Ты необыкновенный человек, Риг! Я с тобой очень счастлив! Я хочу, чтобы и ты был счастлив со мной!
- Я счастлив, Ари, мальчик мой... Ты не представляешь себе, как – насколько!
Ари захотелось понять Рига:
- Почему ты так счастлив со мной? Что ты видишь во мне такое, чего я сам не вижу в себе? Что это, Риг?!
- Всё просто... - Тихо сказал Риг, Ари. – Ты – моя половинка, ты такой же, как я. Мы похожи – мы разные, но мы похожи – у нас одни и те же радости и страдания!
Ари понял Рига, понял!
- Ни с кем я не был так счастлив, как я счастлив с тобой! У меня была (и есть) мама, которая всегда меня предавала, - в душе, предавала... Отец, который всегда жил своей жизнью – в своём мире. Брат и сестра малыши – их всё равно, что нет... Они слишком маленькие! Они ничего не могут мне дать!..
- Любовь? – Понял Риг. – Ты говоришь о любви?
- Тут немного другое... Никто не жил ради меня... Никто не живёт ради меня – потому, что я есть. А ты живёшь... потому, что я есть – у тебя есть я, Риг! И так будет всегда, - пока я жив, всегда! Ты – моя родная душа... Человек может жить без души, но это уже не человек, не так ли!?
- Ты прав. – Тихо и твёрдо сказал Риг. – Жить без родной души, значит потерять что-то в себе, возможно, самое себя...
- Да! – Кивнул Ари. – Ту самую ноту, о которой ты говорил мне – ту, что созвучна с Богом...
Глаза Ари покраснели.
- Никто никогда не был созвучен со мной... Никто, кроме тебя!
 

Глава 14

 
Риг курил сигару сидя в лаундж зоне «Пустыни», - он всегда так делает перед сном – Ари заснул, а он пошёл выкурить сигару.
Пришла Моника, села в кресло неподалёку от него.
- Как дела?
Посмотрела на него – ему в глаза.
- Хорошо. А у тебя?
Риг поймал себя на том, что не хочет называть её по имени – никак, ни «Моника» ни «Мона».
- Как… твой… эээ… муж?
Она посмотрела на него с блеском в глазах, и Риг не понял: она издевается, - пытается, издеваться, или ей просто неловко.
- Хорошо. Ари спит.
- А ты почему не спишь?
Он посмотрел на свою сигару.
- Как видишь...
Моника вдруг встала, стремительно подошла к нему, и села к нему на колени.
- Ещё не наигрался? С ним...
Риг равнодушно посмотрел на неё.
- Слезь. Нас могут неправильно понять.
Моника спросила с насмешкой:
- Боишься, что твой Ари увидит нас в такой… откровенной позе?
Он посмотрел ей в глаза.
Сказал с печалью:
- Ты всегда хочешь чужое, да!?
С пренебрежением усмехнулся.
- Слезь! Уроню. Будет больно.
Она посмотрела на него с обидой.
- Когда ты меня разлюбил?!
- Слезь, я сказал! Потом будешь спрашивать!
Металл в его голосе.
Моника слезла, села обратно. Посмотрела с осуждением, как маленькая девочка.
- Когда изменил мне с Кристин? Тогда и разлюбил?!
- Что?!
Риг изменился в лице.
- Это было восемь лет назад... Я слышала, как вы разговаривали о ребёнке! Она была беременна от тебя!
- Что ты несёшь, дура?!
- Я слышала, Риг! 
Она заплакала.
Риг посмотрел на неё с недоумением.
- Торн – бесплоден. Кристин и я разговаривали о том, чтобы я стал донором – дал им ребёнка! искусственная инсеминация[65]... Я никогда с ней не спал – между нами никогда ничего не было!
- Ты лжёшь!..
Моника посмотрела на него глазами полными слёз.
- Я никогда тебе не лгал. – Уравновешенно сказал Риг. – Я любил тебя! Я никогда тебе не лгал...
- Ты лжёшь… - Сказала она как заведённая. – Лжёшь!..
Он понял, понял её, посмотрел с сожалением, но без жалости.
- Ты ошиблась, Мона... Моя совесть перед тобой чиста. Я был счастлив с тобой! Я мог тебе изменить, мог, но не стал... Боялся – не хотел тебя потерять!
- Я тебе не верю! Не верю, Риг!
Риг понял, что у неё начинается истерика.
- Из-за этого, - Подумал он. – Ты так обожгла моё сердце... Из-за того, что думала, что я изменник? Мудак, который спит с женой своего лучшего друга...
Ригу захотелось сказать ей:
- Не знал, что ты такая дура! Что был женат на дуре!
Моника посмотрела на него виновато и беззащитно.
- Не изменял?!
Они заглянули друг другу в глаза.
- Никогда!
Фредди Меркьюри пел в лаундж зоне «Пустыни»:
 
Ты меня не обманешь,
Ты меня не обманешь…
Да-да-да...
Да-да-да...
Да-да-да...[66]
 
Риг знал, что после этой песни Фредди Меркьюри будет петь «I Want to Break Free», он будет петь:
Я хочу освободиться,
Я хочу освободиться,
Я хочу освободиться от твоей лжи.
Ты так удовлетворена собой, ты не нужна мне,
Я должен освободиться.
Бог знает, Бог знает, как я хочу освободиться.
- Я тоже, - Подумал Риг. – Хочу освободиться – от раны, которую ты мне нанесла, я хочу тебя простить!
 
Риг вернулся к Ари, - к спящему Ари.
Он ещё не осознал произошедшее – открывшуюся правду, - боялся, боялся осознать, что из-за своей тупости Мона предавала его...
Риг вспомнил «У меня была (и есть) мама, которая всегда меня предавала, - в душе, предавала... Отец, который всегда жил своей жизнью – в своём мире».
- Всё трагически просто – предавала из-за глупости! – Подумал он. – Ари предавали из-за любви, - слепой, любви, а меня из-за глупости!
Он даже рассмеялся, - от боли, рассмеялся!
Ему захотелось никогда её не прощать, но он понимает: ему же хуже... Носить эту обиду в себе, лелеять её – переживать, страдать... Ему же хуже!
- Почему ты не спишь, любимый? – Сонным голосом спросил его, Ари, перевернулся на другой бок – спиной к нему, а потом… спустя несколько секунд, перевернулся обратно, всполошившись, взъерошенный, - привстал в постели, взъерошенный, забавный.
Риг тихо засмеялся, позабыв о Монике.
- Риг, что случилось?!
- Почти ничего – маленькая трагедия... Спи!
- Спать? – Возмутился Ари. – Как я могу спать?! Маленькая трагедия, большая, всё равно – трагедия!
- Ты прав. – Тепло подумал Риг. – Размеры трагедии не имеют значения... Трагедия – всегда катастрофа!
И ему показалось, что он переживает катастрофу – обрушение, цунами…
И он не мог её за это простить – за уничтожение всего, - всего хорошего, что было между ними! Он понимал, что простить нужно – нужно ему, чтобы жить спокойно и счастливо, потому, что счастье невозможно без спокойствия...
- О чём ты думаешь, Риг? Что случилось?! На тебе лица нет…
Ари посмотрел на него встревоженно.
- Риг, любимый, поговори со мной?..
Риг положил голову на плечо Ари, прижался к его плечу лбом.
- Она думала, что я ей изменял... Что предавал!..
- Моника? – Тихо сказал Ари, не спрашивая.
- Да, любимый, - Моника!
- Почему она так думала?
Ари погладил его, приобнял.
- Подслушала разговор с Кристин, - как я разговаривал с Кристин, неправильно поняла, сделала вывод, что я ей изменяю с Кристин…
Ари вздохнул.
- Она всегда была такой?.. Сама придумала, сама обиделась... Поговорить, нет? Никак?!
Риг улыбнулся, а хотелось заплакать – от чего он и сам не знал, то ли от тупости Моники, то ли…
- От собственной невнимательности? – Спросил его внутренний голос. – Не заметил, что с ней происходит...
- Не заметил! – Покаянно подумал Риг. – Она всё это переживала одна – в одиночестве! 
Он вспомнил, как Фредди Меркьюри пел:
 
Ты меня не обманешь,
Ты меня не обманешь…
Да-да-да...
Да-да-да...
Да-да-да...
 
- Обманывала, - Подумал Риг. – Что всё в порядке, ничего не говорила...
Он подумал, - Что же у тебя было на душе? Какой ад!..
- Риг… - Больно, с нежностью сказал ему, Ари. – Не молчи! Не держи всё в себе!
Риг отстранился, посмотрел на Ари.
- Знаешь, что страшно?.. Что самое страшное… для меня!
- Скажи мне!
Ари смело посмотрел ему в глаза.
- Всё это время – все эти годы, она думала, что я способен на низость! На низость не только по отношению к ней, но и к Торну... Она думала, что на низость способна и Кристин!
- Она вас оскорбила, - Понял Ари, Рига. – Тебя!.. Ещё раз! Ещё раз, оскорбила тебя…
Ари добавил со смятением и недоумением:
- Почему она такая?.. Дура. Дура же, Риг... Прости меня, но твоя бывшая жена – дура!
- Дура!
Риг кивнул Ари, с трагической гримасой на лице.
- От неверия в себя, или от неверия в людей...
Он горько усмехнулся.
- Я не знал, что она такая…
- Болезненно ранимая? – Подсказал Ари.
- Это даже не ранимость…
Риг задумался.
- Это – что-то страшнее!
- Ожидание от всех (людей), какого-то дерьма? – Вновь подсказал Ари.
- Да, возможно…
Мадонна на телефоне Ари – радио «I Want You», Луиза пела:
Ты мне нужен
Нужен!
Я нуждаюсь в тебе
Я хочу, чтобы и ты нуждался во мне
 
- Всё из-за этого? – Подумал Риг. – Боялась, что ты не нужна... Мне! Боялась, что я думаю, о другой женщине и хочу быть с ней... Боялась спросить – прямо, боялась, что если спросишь, уйду...
Он понял, почему Мона не спрашивала его – ни о чём, - боялась... Предпочла ужас без конца, чем ужасный конец!
- Я хочу тебе сказать, - Начал Ари. 
Риг посмотрел на него – ему в глаза.
- Если ты хочешь её... Быть с ней!.. Я не скажу тебе ни слова!
Риг изумлённо посмотрел на Ари.
- Что?
Ари заглянул ему в глаза.
- Она не дура, Риг, - она – любящая женщина... 
Риг смутился.
Захотелось сказать:
- А ты – любящий мужчина!?
- Да!
Они заглянули друг другу в глаза.
- Если ты нуждаешься в ней... Хорошо. Я на это соглашусь!
- Почему?!
Риг был поражён.
- Не хочу рвать тебя на части, и ей не позволю…
Ари посмотрел на него непреклонно – с любовью.
- Только, пожалуйста, будь с ней так, чтобы я об этом не знал и не видел вас вместе!
Риг посмотрел на него недоверчиво.
- Ты, правда, способен на такое согласиться?!
Ари посмотрел на него почти надменно.
- Ты же сам сказал мне «можно простить и не такое»… «Простить» это же значит «понять»?.. Я пойму, Риг!.. Я всё пойму!
Риг поднял руку и прикоснулся к лицу Ари.
- Мальчик мой!.. Я не хочу, чтобы ты меня прощал – за что-либо! Я этого не допущу!
- Я просто хочу, чтобы ты был счастлив!
Ари посмотрел на него так мягко, так нежно.
Улыбнулся.
- Я обнаружил: когда ты счастлив, я – ещё счастливее!
Риг заулыбался, глаза вспыхнули – засияли.
- Ты меня удивляешь, Ари, любимый... Чем лучше узнаю тебя, тем больше удивляешь! Ты очень благородный человек!
- Я не благородный…
Ари заулыбался весело и лукаво.
- Я просто тебя очень люблю!
Риг обнял его, прижался лбом к его лбу.
- Ты сказал мне «моё счастье и трагедия в том, что мне всё в тебе нравится»... Мне тоже – в тебе! Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя! Даже с Моникой... Я больше её не люблю, - думаю о ней, но не люблю! Волнуюсь за неё, но не люблю... Ты, ты – мой любимый!
 

Глава 15

 
«Призрак и миссис Мьюр»[67] на экране телевизора в их спальне... Ригу захотелось спросить Ари:
- Почему ты любишь этот фильм?
- Он почти обо мне, этот фильм, Риг!
- О тебе, любимый?
Риг очень удивился.
- О моём одиночестве, - до встречи с тобой, о моём одиночестве!
Риг понял Ари – почувствовал.
- Если бы ты только знал, как мне было одиноко жить до встречи с тобой!.. У всех был кто-то, а у меня – нет!
Ригу захотелось сказать Ари:
- Мне тоже было одиноко жить!
- Тебе?!
Ари изумлённо посмотрел на него.
- У тебя же была семья!..
- Как и у тебя, дорогой мой!
Ари понял, улыбнулся с тоской в глазах.
- Риг... Я так люблю тебя, Риг!
Риг счастливо заулыбался.
- И я люблю тебя, мальчик мой!
Они обняли друг друга, и прижались друг к другу.
- Расскажешь мне, о чём этот фильм, Ари?
- Тебе – я расскажу всё!
- Ого! Все? – Рассмеялся Риг.
- Ты и так уже знаешь все мои тайны!
Ари прижался к Ригу.
- У меня тоже нет от тебя секретов, Ари!
- И у меня – нет!
 
- Женщина, которая хочет… жить по-своему, решается на это – уехать, жить у моря, в доме, который ей и по средствам и по душе!
Риг поймал себя на том, что затаил дыхание – Ари хороший рассказчик!
- В доме она встречает то ли призрака, то ли судьбу. Он умер нелепой смертью – случай! И стал призраком, капитан торгового флота – Дэниэл Грегг!
Риг закурил, - взял свои японские сигареты, и закурил.
- Кто кого спасает от одиночества и от самого себя – хороший вопрос!.. - Продолжал Ари.
Риг вдохнул дым сигареты и выдохнул.
- Существование их обоих обретает смысл!
Ари взял у него сигарету, и тоже вдохнул и выдохнул дым.
- Как крепко!
А потом:
- Лючия (так прозвал главную героиню, капитан) – живая женщина, и в определённый (определяющий) момент, она делает выбор: чувства к незаурядному существу, она обменивает на увлечение существом примитивным!
- Почему? – Со смятением спросил Риг.
- Высокое обменяла на низкое…
Ари пожал плечами.
- Люди часто так делают!
- Почему? – Вновь спросил Риг.
- Так легче... Не выдерживают, - не выдерживают груза судьбы!
Риг смутился.
- Ты говоришь о Монике? Она тоже… «высокое обменяла на низкое»?
- Нет, Риг, я не думал о ней.
Ригу показалось, что Ари не договорил.
- А о чём ты думал?
- О взыскующей требовательности Судьбы... Чем больше хочешь, тем больше придётся… соответствовать!
Ари посмотрел на него.
- Что лучше, Риг; любить призрака, достойное существо, или реального человека, но… мудака?
Риг задумчиво усмехнулся.
- Ничто, Ари, любимый, - ничто из этого!
Ари торжествующе заулыбался.
- Я тоже так думаю! Знаешь, почему?! Тебя везде поджидает одиночество! 
Рига поразили слова Ари.
 
- Я так странно себя чувствую… - Сказал Ари, Ригу. – Хочу вернуться на Икарию!
- Почему? – Удивился Риг.
- Не могу насытиться... Тобой!
Риг понял, сумрачно улыбнувшись.
- Я тоже не могу! Тобой!..
- Хочу заняться с тобой любовью в том отеле! Хочу, чтобы ты ещё рассказал мне про Икара! Хочу ещё раз посмотреть на место его гибели!
- Почему? – Удивился Риг, погладив его лицо, ощутив тепло губ и пробивающуюся щетину на подбородке. – Почему «место гибели», а не то место, где он жил с отцом?
- Есть и такое место? – Удивился Ари. – Где они жили вдвоём... Только он и он!..
- Да, любимый, - только Икар и Дедал!
- Ты мне как отец! – Вдруг сказал Ари, Ригу. – Отец никогда не был мне настолько отцом!
- Может быть, когда-нибудь! – Нежно сказал Риг, Ари. – Не ставь на нём крест... Жизнь долга, - не ставь!
- Я его не понимаю и не люблю! – В  сердцах сказал Ари. – Терпеть не могу!..
Риг мягко усмехнулся.
- Ты говоришь как человек, который любит, и не хочет любить... Так бывает – человек не способен любить всех, до конца!
Ари задумался над словами Рига.
- Ты тоже «не способен», Риг? «Любить всех»...
- Закрой глаза!..
Риг провёл ладонью по лицу Ари – положил руку на глаза.
Ари закрыл глаза, ощутив покой под ласковой рукой Рига.
- Кого ты видишь первым? Когда закрываешь глаза... Кого ты видишь первым?!
- Тебя! Ты всегда в моих мыслях...
Риг любяще улыбнулся.
- А ещё? Кто там есть ещё?!
- Ты! Ещё один Ты!
- «Ещё один» я?
Риг удивился.
- Тот ты, каким я увидел тебя впервые – на сцене!
Ари тоже улыбнулся.
- Я был… ослеплён, ослеплён, Риг!
- Мной? – Вновь удивился Риг.
- Всем, что ты есть!
Ари захотелось сказать Ригу:
- Я видел, как ты менялся, - со временем – с годами, менялся, но оставался собой... Твой свет… всегда мне светил! Ты был как маяк... Мы маяки, Риг, - люди, одни освещают путь другим людям, а другие – только себе!..
Ари больно усмехнулся.
- «Вы произносили моё имя / Во тьме ночи / Я сказал: холод держит меня в живых»[68]... А меня держит в живых любовь к тебе!
Риг почувствовал, как он любит этого человека... Этого необыкновенного человека! Как он породнился с ним... Как он влюблён в него! Как он любит его!
Захотелось сказать:
- Давай вернёмся на Икарию! Все разъедутся, и вернёмся!
- Я люблю тебя, Риг! Почему ты такой?!
- Какой, счастье моё? Какой я?!
Риг смятенно посмотрел на Ари.
- Ты никогда меня не критикуешь! Никогда не смеёшься надо мной!
Ари вновь посмотрел на него.
- Почему ты такой?! Со мной...
Риг смутился ещё сильнее.
Сказал в замешательстве:
- А ты, почему? Со мной!.. Почему тебе на меня не наплевать?! Почему не преследуешь свои интересы?!
Риг вдруг понял Монику, да и сына тоже... Им стало на него наплевать. Не совсем откровенно – не до конца, но наплевать.
Он подумал, - Что это значит «наплевать»? Перестали находиться в мирах друг друга? Перестали друг друга туда звать?
- Перестали, - Думал Риг. – Ждать друг друга у себя – в своих мирах?
- Как сложно, - Подумал он. – И как больно!
- Мне ничего от тебя не нужно!.. Кроме твоей любви, Риг, мне ничего от тебя не нужно!
Ари свободно и спокойно посмотрел Ригу в глаза.
- Я заинтересован только в твоей любви!
Как странно это прозвучало для Рига... Он был очарован – сражён!
- Ты – знаменитость и богач... Это круто! – Добавил Ари. – Но мне кажется, что если бы ты был… ну, например, врачом, ты бы нравился мне не меньше!
- Питаешь слабость к парням в белых халатах? – Лукаво заулыбался Риг.
Ари засмеялся.
- К тебе, - я питаю слабость, к тебе!
Риг поймал себя на том, что забылся, - благодаря Ари, забылся!
Он подумал, смотря на Ари, - Ты тоже забываешься, благодаря мне?
И не было ничего прекраснее этого чувства – этой сладчайшей возможности забыться!
- Я бы сошёл с ума, - Подумал Риг. – Если бы забыться было нельзя – недостижимо!
- Как люди сходят с ума? – Думал он. – От чего?! От невозможности отвлечься? Переключиться?
Он понял, как – от чего: от гложущей боли!
- Правда, штука беспощадная, - Сказал Ари, Ригу. – Моя, правда, в том, что я так хотел быть в твоей жизни, что был согласен на всё!
Риг удивился.
- И сейчас согласен? «На всё»!..
Ари заглянул ему в глаза.
- Безусловно!
Он вновь поразил Рига, - Ари!
- Почему?!
- Я не ждал, что ты ответишь на мои чувства к тебе... Я этого не ждал, Риг! 
Ари посмотрел на него любяще, с нежностью.
- Я знал, что у тебя есть жена! Я знал, что ты её любишь... Я ничего от тебя не ждал!
Риг взял его лицо в свои руки, - погладил, запустил руки в волосы.
- А сейчас? Ждешь?!
Заглянул в глаза.
- Мой нежный сладкий мальчик!.. Ждёшь?!
- Это не ожидание, Риг, - это надежда…
Ари счастливо посмотрел на него.
- Надежда на то, что ты меня не разлюбишь!
Риг удивился.
Сомневаясь в себе, он не сомневается в нём – Ари... Он счастлив любовью к нему!
- Какой же ты удивительный человек! – Зачарованно подумал Риг. – Ари – Алиен!
Он вдруг подумал, - впервые подумал, - Любил ли я Монику так, как люблю тебя?
- Человек меняется, - Сказал ему внутренний голос. – И чувства меняются – чувства не могут оставаться прежними, это невозможно! 
- Да, - Подумал Риг. – У одних людей чувства становятся только сильнее, а у других – погибают!
- Ты не понимаешь, что ты для меня значишь! – Сказал Риг, Ари. – Не понимаешь!..
- Что, Риг?!
- Я хочу жить... У меня есть Ты! Я жажду жить!
Они обняли друг друга, прижались друг к другу, и было странное чувство – мир не перевернулся, а что-то в них – да, безвозвратно! 
Риг понял; ощутил – Судьбу! Он всё не понимал это чувство – не мог его охарактеризовать… чувство Судьбы: я твой – навсегда, навечно!
 

Глава 16

 
Утром Ари долго спал – не мог проснуться!
Риг не стал будить его, поцеловал в ушко, погладил по голове, сказал, что всё съест за завтраком и ничего ему не оставит, рассмеялся, и ушёл.
Ари захотел, есть, но не хотел вставать – было так сладко нежиться в постели!
В спальне пахло Ригом – его парфюмом Jean Paul Gaultier Kokorico. Подушка пахла Ригом – одеяло!
Ари словно лежал в объятиях своей любви – не хватало только силы рук Рига и звука его бархатного голоса!
Ари не хотел вставать! Не хотел, но соскучился по Ригу – хотел его увидеть!
Что-то изменилось между ними ночью – что-то изменилось в их отношениях! Они стали как родные...
Ари таки встал, пошёл умываться и бриться.
В ванной тоже пахло Ригом – его шампунем с розмарином...
- Ты решил свести меня с ума!? – С блаженной улыбкой подумал Ари.
Он быстро умылся и побрился – Риг бреется электробритвой, а Ари любит классические Т-образные станки...
Ари оделся – надел шорты, и футболку с динозавром Герреразавром[69]
Ари пришёл в обеденную зону «Пустыни»... Риг сидел за столом рядом с Моникой и Джанни.
Он остановился – застыл, смотря на них. Они выглядели семьёй. Ари почувствовал себя лишним, - рядом с ними, лишним!
Риг выглядел спокойным счастливым и здоровым – мигрень прошла?
Моника выглядела счастливой, Джанни...
Ари посмотрел на Рига.
Он подумал, - Я прав? Прав в своей любви к тебе?!
У него защемило сердце.
Ари вспомнил фотографию, стоящую на столе в рабочем кабинете Рига – молодая Моника, маленький Джанни, красавец Риг!
Семья.
Он понял, что должен уйти – что не может… претендовать на Рига? 
Вновь посмотрел на Рига, какой он... Как он его любит! Дышать не может...
Ари убежал, - развернулся, и убежал. Задохнувшись от тоски, убежал!
Пришёл в их (с Ригом) гостиную, сел на диван. На низком столике с инкрустацией, лежал геймпад – включил Плейстейшен.
Не знал, какую выбрать игру – выбирал, выбирал, выбирал!
Может, The Last of Us? Первая, - первая часть...
Запустил.
Перед глазами был Риг и его семья. Моника... Счастливая Моника, и счастливый Джанни. Ари вдруг понял его негодование и ярость – желание отмстить... Он отнял у него отца!
Ари ощутил, как у него холодеют руки.
Джоэл, его дочь и его брат... Начало игры.
Он вдруг забыл, как зовут дочь Джоэла... Сара? Вроде Сара...
Ари с отчаяньем подумал, - С чего я решил, что ты можешь без них?! Не можешь!
С чего ты решил, что «ты мой, а я твой, и больше ничего не нужно… даже жизнь!»...
Нужно, - ещё очень много нужно – тебе!
Ари вновь ощутил, как он любит Рига – как он влюблён в него! До безумия... 
Ребёнок Джоэла погибает, «погибает» и сам Джоэл – всё теряет смысл, - в одиночестве жизни, всё теряет смысл!
 
Ари избегал Рига, - весь день, избегал. Не оставался с ним наедине, нервничал, когда Риг входил в комнату. 
Зачем-то пошёл готовить обед вместе с мамой (Жюстин захотелось побаловать Рига корейским обедом).
Он, конечно, ей больше мешал, чем помогал, но мама молчала и терпела, терпела и молчала. Мама не задавала вопросов. А Ари хотелось, чтобы задала, чтобы выслушала и дала совет!
Внутренний голос сказал ему, - Какой совет ты хочешь услышать от женщины, которая сама запуталась в любви?
- Да, - Грустно подумал Ари. – Какой?..
В камбуз[70] пришла Дебора:
- Синьор Ари, синьор Риг просит вас принести ему кофе – он у себя в кабинете!
Это стало их… семейной традицией – пить Эспрессо перед обедом. 
Ари внезапно осознал, что они тоже семья, Риг и он!
- Семья, - Подумал он. – Это то, что вы делаете вместе? Всегда...
Мама дала ему маленькую чашечку и блюдце, поторопила с кофе. Кок[71], которого зовут Альдо – высокий мужчина с грузной фигурой, подал ему поднос.
Ари поставил чашечку с кофе на поднос и… пошёл к Ригу.
Руки дрожали – Ари, конечно расплескал кофе, как минимум, четверть, если не половину.
Постучал в двери кабинета – прозвучал низкий голос Рига:
- Войдите!
- Это я…
Ари вошёл в кабинет.
- Знаю!
Риг не посмотрел на него – он сидел за столом, в кресле, читал… сценарий?
Ари подошёл к нему – к столу.
- Я принёс тебе кофе.
Риг поднял голову, посмотрел на поднос.
- Где твоя чашка?
- Я не хочу кофе, Риг.
- Так... Давай поговорим!?
Риг взял у него поднос.
- Я требую права поговорить!
Лукавая нота в его голосе.
- Я требую права быть счастливым[72]!
Риг поставил поднос на стол.
Они оба знали, откуда эта фраза – читали Хаксли «О дивный новый мир»...
- Ари, любимый, расскажи мне, что не так?!
- Всё хорошо…
- «Хорошо»? Правда?! Почему же ты от меня бегаешь?!
Ари не смотрел на Рига – смотрел на сценарий у него в руке. Сценарий был… вверх тормашками. Ари посмотрел на Рига, делал вид, что читает... Ари так удивился, что улыбнулся.
- Ты читаешь «вверх ногами»?
- Что?
Ари кивнул на сценарий.
Риг обескуражено рассмеялся.
- Угу.
Ари счастливо засмеялся.
- Риг!..
Риг обнял его – обвил руками, прижался к нему.
- Как я соскучился, Ари, любимый!
Ари поразила нежность Рига – его терпение, терпеливое желание понять, что с ним происходит!
Ари вновь почувствовал, как он любит этого человека – этого мужчину!
- Прости меня, Риг! Я – дурак... Прости!
Риг отстранился, посмотрел на него.
- Не сомневайся ни в чём, мальчик мой... Я так тебя люблю!.. Не сомневайся!
Ари наклонился и прижался к Ригу, обнял его.
- Я тоже тебя люблю... Обожаю!
Риг заулыбался.
- А сам переживаешь, - держишь в себе, переживаешь!
- Я потом тебе расскажу!..
- «Потом»?
- Я не в тебе сомневаюсь – в себе!
- Почему?! Что случилось?!
Ари заулыбался смущённо и укоризненно.
- Я слишком много думаю!
Риг засмеялся.
- Есть такое…
Ласково погладил его.
- Я тебя за это люблю! Среди прочего... Среди прочих твоих качеств.
Ари успокоился, - немного, успокоился, благодаря Ригу.
- Ты занят?
- Нет, солнце моё, - ждал тебя и не мог ни на чём сосредоточиться!
Ари уткнулся лицом в волосы Рига – в его макушку. Почувствовал запах розмарина (шампуня Рига). Он был свежим этот запах, немного резковатым.
- Пей кофе, а выкурю твою японскую сигарету с мятой, и дам тебе поработать!
- Расскажи мне, что случилось?!
Риг обнял Ари сильнее – настойчивее.
- Попозже, хорошо? – Попросил Ари, Рига.
И со смятением в голосе добавил:
- Я сейчас…
- Не готов!? – Понял Риг.
- Да, мой любимый, - не готов!
 
Ари вернулся в их с Ригом, гостиную, - сел на диван.
Немного успокоился.
- Риг – удивительный человек, - Подумал он. – Рядом с ним успокаиваешься!
Он «прислушался» к себе – к своим ощущениям: он почти успокоился, почти!
- Ты должен понять, - Сказал себе Ари. – Что у Рига была жизнь до встречи с тобой, и будет всегда! В его жизни всегда будут Моника и Джанни...
Ари понял, и это было страшное понимание, - страшное, для него – он должен научиться смотреть на Монику и Джанни спокойно, без мысли о том, что он оставил их без Рига, как детей без матери!
Ари заплакал, вспомнил «Такова жизнь, солнце моё, всем всегда приходится вставать между всеми!.. Таковы человеческие отношения!».
Он понял, понял от чего ему так больно – почему... Он встал между ними, - между Ригом и его… первой семьёй – не хотел встать, но встал!
И что-то в нём не могло с этим смириться, а что-то понимало всё – «всем всегда приходится вставать между всеми»!
Jeniferever рядом с ним – «From Across The Sea»:
 
Дорогая Эмили,
Будь со мной,
Пока день умирает!
 
Ари захотелось пойти к Ригу и сказать ему; побудь со мной, пока эти мысли рвут мне сердце!
 
Пришёл Джанни, и Ари почувствовал страх перед ним, - странный непонятный животный страх!
- Привет! – Сказал ему, Джанни, голосом похожим на голос Рига – почти таким же низким и красивым.
- Привет!
Ари подумал, - Почему я тебя так боюсь?!
- Где отец?
Джанни осмотрелся.
- В кабинете.
Ари не хотел быть наедине с Джанни.
Быстро добавил:
- Он сейчас придёт!
- Да?
Джанни посмотрел на него.
- Хорошо...
Посмотрел в глаза.
- Я тебя смущаю, Ари?
Ари понял, что, да, Джанни его смущает!
- Или ты меня… побаиваешься?
Насмешка в глазах Джанни... Насмешка на его губах.
Ари почувствовал, что за ней что-то скрывается, за этой насмешкой.
Ари вдохнул – набрался смелости сказать:
- Ты мне не нравишься!..
- Как человек, или как парень? – Перебил его, Джанни.
- Что? – Смутился Ари.
Джанни заглянул ему в глаза.
- Отец меня опередил, Ари... Ты мне очень нравишься – всегда нравился, но я знал, что ты воспринимаешь меня только как друга!
- Что ты несёшь!? – Растерялся Ари.
- Это правда!..
Джанни вновь посмотрел ему в глаза, но уже по-другому – взгляд был другим, во взгляде было: обрати на меня внимание!
- Что за игру ты ведёшь?! – С предубеждением подумал Ари.
- Правда! – Повторил Джанни. – Я не успел тебе сказать! Не смог... А потом увидел тебя с отцом в Алассио и сразу всё понял – вы сами ещё не поняли, а я понял!
Ари захотелось спросить его; что ты понял? Но не спросил, - зачем? Зачем, спрашивать? Что это даст!? Что изменит!?
- Я почувствовал, что вы вместе, - Сказал Джанни. – Вы ещё не были вместе, но уже были!
- Какого чёрта! – Раздался рядом с ними голос Рига.
Он прорычал:
- Что ты ему опять наговорил?!
Ари застыл от неожиданности.
- Отец!.. – Испуганно сказал Джанни.
- Хватит его обрабатывать! – С яростью сказал Риг, Джанни. – Когда ты успокоишься!?
- Риг – прав, - Подумал Ари. – Джанни меня обрабатывает, - пытается, обработать! Придурок... 
- Отец, я… 
- Замолчи! Есть претензии?! Высказывай их мне!
Джанни тоскливо посмотрел на отца.
- Ты совсем меня не любишь, да!?
Риг не прощающе посмотрел на Джанни.
- Люблю. Иначе бы убил!
 
Риг стремительно обнял Ари, прижал к себе.
- Что он сказал тебе?! Обидел?!
- Нет, Риг, нет!
- Говори мне правду!
- Это правда, любимый!
Риг нервно выдохнул, погладил Ари – его затылок.
- Не оставайся с ним наедине! Я схожу с ума, когда ты остаёшься с ним наедине!
- Я понял, Риг! Понял!
Риг прижал Ари к себе.
- Если бы ты знал, как я за тебя боюсь!..
- Я знаю! Я тоже за тебя боюсь!
Риг внезапно улыбнулся.
- Нет, нет... Ты не знаешь! Ты не понимаешь, что ты для меня значишь!
- Что, Риг? Что я для тебя значу?!
- Я никого не люблю так, как люблю тебя!
 
Обед был вкусным – Жюстин постаралась. За столом были все, Моника и Джанни, гости.
Ари сидел рядом с Ригом – Риг не выпускал его из поля зрения.
Риг попробовал Куксу[73], посмотрел на Жюстин, улыбнулся.
- Очень вкусно!
- Я старалась! – Польщённо заулыбалась она.
Ари заметил, что они симпатизируют друг другу. Он понял, что они похожи – в них обоих живёт неутолимая жажда любить...
Ари избегал взгляда Джанни – избегал встречаться с ним глазами. 
Он ещё не понял, как вести себя с ним, - правильно!
Ари попробовал Кимпаб[74].
Он не хотел его бояться, Джанни, но и как вести себя с ним не знал! 
Ари вспомнил «- Отец меня опередил, Ари... Ты мне очень нравишься – всегда нравился, но я знал, что ты воспринимаешь меня только как друга!».
Он чуть не подавился Кимпабом.
Риг удивлённо посмотрел на него, и смешливо сказал:
- Твоя мама отлично готовит... Согласен!
Штраус с симпатией засмеялся.
- Обычно у Ари не такой хороший аппетит!
Риг и Штраус весело переглянулись.
- Ари любит яичные роллы (японский омлет тамаго-яки), - С любовью заулыбалась Жюстин. – И с креветками, огурцом, и сливочным сыром.
- Теперь буду знать...
Риг посмотрел на Ари с нежностью, погладил по щеке.
Ари почувствовал себя любимым – залюбленным Ригом, обласканным!
Риг вернул ему чувство, которое он когда-то испытывал рядом с Жюстин – он был центром её жизни... А теперь он стал центром жизни Рига!
Ари посмотрел на маму без сожаления, - впервые за несколько лет, без… чувства одиночества!
Посмотрел на Рига.
- Ты умеешь готовить роллы?
- Не умею, но научусь!
Риг тоже посмотрел на него.
- «Научишься»? – Удивился Ари.
- Ты любишь роллы... Научусь!
Риг ласково заглянул ему в глаза.
- Знаешь, что составляет отношения пары? Маленькие радости...
Ари прижался к Ригу, - забыв обо всех, прижался.
- Знаешь, как я тебя люблю?!.. Ты не знаешь!
 
Ари играл, - экспромты Скрябина, играл!
Жюстин слушала, - сидела с ним, и слушала.
Как давно она его не слушала!
И он не мог ей этого простить – высокое обменяла на низкое!
Ари поймал себя на том, что вообще ей ничего не прощает!
- Как странно… - Подумал он. – Не прощаю!
Ари вспомнил «- Когда любишь многое прощаешь.
- А когда не любишь, не прощаешь ничего!?».
Он подумал, - Я тебя люблю, или не люблю?
Она давно не интересовалась им – по-настоящему, как когда-то!
- Почему заинтересовалась? – Подумал Ари. – Из-за Рига? Увидела в нём… самое себя!
Ари вспомнил «О чём думала третья Мария, слыша крики возлюбленного ею? Впервые она услыхала, как Он проповедовал, в Магдале, у Геннисаретского озера. Одно слово горело у него на устах. Оно проникало ей в уши и пронзало ей сердце, пока огонь его не заполыхал в ней так, что силы готовы были оставить её. И слово это было: любовь... И она пошла за ним вслед. Незамеченная, вошла она в дом, где Он был гостем Симона фарисея. Имела она при себе алавастровый сосуд, из которого возливала благовония на себя и своих любовников. До того как успел кто-либо удержать её, подошла она к месту, где возлежал Он, и преклонила колени. Слезами радости обливала она его ноги и отирала их своими распущенными волосами. Она покрывала поцелуями ступни его и умащивала их ароматным бальзамом.
Симон не мог более сдерживаться и спросил проповедника покаяния, почему Он терпит сие. Он же отвечал, что эта женщина сделала то, чего не сделал никто другой. Симон не омыл ему ног, она же оросила их слезами своими. Хозяин при его приходе не дал ему лобзания мира, она же беспрестанно целовала его. Фарисей не умастил главу его, она же ноги его поливала бальзамом. Кто выказал столько любви, во всем прощен будет»[75].
- Да, - Подумал он. – О чём ты думала, Мария? Я просто напоролась на мою любовь к Тебе!?
- Да, - Думал он. – Да! Dalla Cenere, Il Buio![76]
Чайковский – романс «разбитого сердца», «Романс фа-минор»...
Чувство музыки, оно стало другим – снежное чувство, тонкого льда. Чуть сфальшивь – провалишься!
- Фальшь в музыке, - Подумал Ари. – Что это? Когда «обнажаешься» не до конца...
- Но как это сложно, - Думал он. – Каждый раз «обнажаться» - каждый раз… истлевать, разрушаться от всевысказанности!
Он боялся её, Всевысказанности, - горения, Всевысказанности – он видел, как музыканты… отгорают в ней!
- Люди, - Подумал он. – Перестают играть – иссякли!
Он боялся – того, что хуже ступора, - творческого, ступора, творческого истощения!
Классическая музыка, как Дьявол – спрашивает всё, и душу и тело, джаз не так… жаден!
- Джаз, - Думал Ари. – Это полёт – для меня, а классическая и академическая музыка… узкие рамки чужой мысли – не развернёшься!
Он вспомнил книгу, прочитанную недавно – «О дивный новый мир». Дикарь и Мустафа Монд... Мустафа Монд, тайком читающий… живые книги в мёртвом мире!
Он вновь посмотрел на мать – с любовью и нелюбовью, с неудовольствием от её присутствия, и тайным желанием её присутствия!
Ари не мог понять себя – не мог! То он любит её, то не хочет видеть... И даже любя, не хочет на неё смотреть!
Предала.
Ари чувствовал, что несправедлив, но к кому – к ней, или к себе? Она не лишает его, себя, и не лишала, она… ногой в его мире, а сердцем – в мире отца, ей его жальче, отца!
 
Риг погладил его по голове, наклонился, поцеловал висок.
- У тебя горячая голова – тебе нужно отдохнуть!
Он сел рядом с ним, на банкетку.
Посмотрел на него.
- Что случилось? Ты хмуришься...
Улыбнулся.
- Ты такое солнышко... Всегда улыбаешься, смотришь с надеждой и энтузиазмом. Не хмурься!
Ари заулыбался – внезапно, от нежности и от любви, не хотел улыбаться, не собирался, а тут Риг, солнце тоже!
- Я тебя люблю!
Риг тоже заулыбался – широко, счастливо, глаза вспыхнули.
- А сам играешь грустную музыку!
- Это потому, что я – грустный парень!
Риг тихо засмеялся.
- Почему?
Заглянул в глаза.
- Загрустил...
Посмотрел с лаской и нежностью.
- Ты сегодня весь день сам не свой. Что случилось?!
Ари пожал плечами, вздохнул.
- Я же говорил тебе; я слишком много думаю!
- Думать нужно… - Кивнул Риг.
И лукаво добавил:
- Но не слишком много! Не будь как тот Учитель, что глубоко копает…
- «Учитель»? – Удивился Ари.
- Да, - Вновь кивнул Риг. – Как глубоко ты копаешь, Учитель...
Ари понял.
- Ты говоришь о Христе?
- Я всегда говорю о Нём, даже тогда, когда не говорю... Любить – это говорить о Нём, думать о Нём...
- А не любить? – Задумался Ари. – Что это по отношению к Нему?
- Скорбь, мальчик мой... О несчастье земном... Скорбь!
- «Скорбь»? – Поразился Ари.
- Не любить – это скорбеть о потере радостей земных...
Риг ласково прикоснулся к его щеке, погладил.
- У человека, как ты заметил, играя романс Дезире Арто, не так много радостей земных…
- Ты знаешь этот романс?! – Очень удивился Ари.
- Чтобы быть в чьём-то мире, нужно знать, чем этот человек живёт... Твоя мама сказала мне!
- «Мама»?! – Изумлённо сказал Ари.
- Да, любимый, - она так много о тебе знает... Она тебя очень любит!
Ари захотелось заплакать.
- Она любит отца, Риг... Она всегда любила только его!
Риг очарованно заглянул ему в глаза.
- Нас рвут на части, те, кого мы любим, и те, кому мы служим!..
Риг нежно обнял Ари.
- Не рви её на части... Хотя бы ты, не рви!
- Я ничего не понимаю!
Ари прижался к Ригу – к его груди.
Риг понял – почувствовал, что он понимает, Ари.
Сказал:
- Нам всегда жальче тех, кто слабее, мы не понимаем: сильным тоже нужно, чтобы их пожалели!
Ари расплакался, - сам не зная от чего, расплакался. Может быть, оттого, что никогда никому не говорил, как ему больно… от любви к маме!
- Давай поужинаем вдвоём, - Нежно сказал ему, Риг. – Только ты и я!
- Да, Риг... Да!
Риг гладил его спину, гладил, гладил.
- Что ты хочешь на ужин?
- А ты?
- Я?.. Научи меня играть на Плейстейшен!
Ари рассмеялся от неожиданности.
- Научу!
- Спасибо, любимый!
 

Глава 17

 
- Сегодня месяц как мы женаты, Ари…
- Я помню!
- И я!
- Ты счастлив со мной, Риг?
- Да!
Они нежно заглянули друг другу в глаза.
- А ты? Со мной...
- Да!
Они потянулись друг к другу и с трепетом поцеловали друг друга.
- Я люблю тебя, Ари!
- И я люблю тебя, Риг!
Ари вновь заглянул Ригу в глаза.
- Спасибо, Риг, любимый, - за то, что женился на мне!
Риг посмотрел на Ари опьянённо – с лаской.
- Спасибо за то, что сказал мне «да»!
- Ты так говоришь… - Несмело начал Ари. – Словно я мог сказать «нет»...
- А ты не мог? – Лукаво улыбнулся Риг.
- Не мог! – Искренне воскликнул Ари.
Риг умиротворённо улыбнулся. И эта безмятежность... Есть ли что-то более драгоценное – для него!?
Риг понял, почему его так потянуло к Ари, - с самого начала, потянуло! Он такой сострадательный, Ари!
Ригу вдруг показалось, что никто никогда не был к нему так добр – не был в его жизни настолько!
Он взял бутылку шампанского, разлил напиток по бокалам.
- За тебя!
Посмотрел Ари в глаза.
- «За то, как ты умеешь быть красивым / За то, как ты умеешь быть моим»[77]
- «Красивым»? – Удивился Ари.
- Угу…
Глаза Рига вспыхнули мрачной лаской.
- Не изменять себе.
В них была благодарность, в этих серо-зелёных глазах горящих огнём жизни. Ари это поразило. Поразил огонь жизни!
- Ты что, был другим? – Подумал он. – До встречи со мной – другим?!
Ари вспомнил, как увидел Рига в аэропорту Стокгольма – мужчина в тёмно-синем костюме... Он показался ему одиноким, этот мужчина!
Он сидел за столиком, положив ногу на ногу – красивый мужчина! Самый красивый – для него... И Ари подошёл к нему, не помня ничего, даже самое себя! 
Мужчина по имени Риг Корсмо – яркий харизматичный обворожительный мужчина, посмотрел на него, и его глаза вспыхнули, загорелись, в них было: кто ты?.. Ты мне понравился... Кто ты?!
- «Не изменять себе»… - Сказал Ари, Ригу. – Что ты имеешь в виду?
- Ты, такой как есть…
Риг отпил шампанского, посмотрел Ари в глаза.
- Ты всё делаешь по-своему – так, как хочешь ты сам.
Риг не договорил.
- Поэтому я верю тебе... Верю, когда ты говоришь мне, что любишь меня. 
Риг попробовал жаркое из рёбрышек, овощи на гриле...
- Это Блан де нуар с острова Вдов…
Он посмотрел на свой бокал с шампанским.
- Их красная кровь ставшая белой!
- «Их»? – Удивился Ари. – Вдов?!
- Вдов... Нет участи страшнее одиночества!
Ари поразили слова Рига.
Захотелось сказать:
- Ты прав, - нет!
Они посмотрели друг другу в глаза.
- Тебе и мне оно хорошо знакомо, - Сказал Риг, Ари. – Одиночество!
- Хорошо! – Кивнул ему, Ари.
Риг вновь взял свой бокал с шампанским.
- Блан де нуар – технология производства белого вина из красного винограда…
Он заглянул Ари в глаза.
- Я думал... Знаешь, о чём я думал? До встречи с тобой!..
- Скажи мне, Риг, дорогой!
Ари тоже взял свой бокал с шампанским.
- Я думал; я постарею!.. Брошу всё! Поеду к вдовам – жить на их остров...
Риг поднял свой бокал.
- Тебе было страшно?! – Почувствовал Ари.
- «Страшно»? – Удивился Риг.
- Да, - Кивнул ему, Ари. – Так страшно, что не страшно… жить у вдов, - среди, вдов!
Риг задумался над словами Ари.
Улыбнулся. Улыбнулся задумчиво – с нежностью.
- Они не страшные, Ари, мальчик мой!.. Они…
Риг отпил шампанского.
- Слышал притчу о ведьме, которая жила в одной деревне, и которую жители этой деревни до ужаса боялись?
- Нет, - Удивился Ари, тоже отпив шампанского. – Расскажи, Риг!
- История такова: в одной деревне жила ведьма, и люди (жители этой деревни), долго боялись её, так долго, что однажды перестали бояться!
Риг поставил бокал на стол.
- Почему? – Чутко и внимательно спросил Ари, Рига. – Почему «перестали бояться»?!
Риг настойчиво посмотрел ему в глаза.
- Они научились жить по-другому!
Ари смутился.
- «По-другому»?.. Как?!
- А это тебе предстоит узнать самому!
- «Самому»?! – Изумлённо спросил Ари.
- Самому! – С жёсткой нотой в голосе сказал Риг. – У каждого человека своя «ведьма»... Когда узнаешь, расскажешь!
 
- У тебя тоже была (есть) своя «ведьма», Риг?
Риг взял бокал с шампанским, отпил.
- Была! Есть!
Ари посмотрел на него расширившимися от удивления, глазами.
- Кто это?! Можно спросить?..
Риг посмотрел на Ари – ему в глаза.
- Спроси!
- Кто же это?!
Ужас в голосе Ари... Риг подумал, - Ты вновь переживаешь за меня больше, чем за себя!
- Я. Я сам, любимый. Я сам себе «ведьма»!
- Почему?!
- Нужно быть спокойнее!..
- А ты не можешь?! – Больно спросил Ари.
- Недостаточно себя люблю!
Странно Риг почувствовал себя... Любимым. На первом месте, - у Ари, на первом месте! Он уже и забыл, как это, быть у кого-то на первом месте... 
Он понял, что Мона задвинула его – когда, почему?!
Вот, что поражает его в любви Ари – он никогда не задвигает его! 
- А мог бы, - Сказал ему внутренний голос. – Обнаглеть – от любви, - от твоей любви! Очерстветь... 
- Нет, не мог бы, - Возразил этому голосу, Риг. – Не Он!
Риг поставил на стол бокал с шампанским.
- Я люблю тебя, Ари! Люблю!
Посмотрел Ари в глаза.
- Меня спасает встреча с тобой в этом мире!
Ари радостно заулыбался.
- И меня!..
Его глаза засияли счастьем.
- Меня тоже спасает встреча с тобой в этом одиноком мире!
Они улыбнулись друг другу – влюблённо, любяще.
Ари вспомнил «О чём думала третья Мария, слыша крики возлюбленного ею? Впервые она услыхала, как Он проповедовал, в Магдале, у Геннисаретского озера. Одно слово горело у него на устах. Оно проникало ей в уши и пронзало ей сердце, пока огонь его не заполыхал в ней так, что силы готовы были оставить её. И слово это было: Любовь... И она пошла за ним вслед. Незамеченная, вошла она в дом, где Он был гостем Симона фарисея».
Он увидел её, Марию – себя... Марию, входящую в дом Симона фарисея. У Марии рыжие – до пят, волосы, золотая, как персик, кожа, рубиновые губы. Мария... Одинокое алое сердце, Мария!
 
Ари играл, играл на Плейстейшен – Риг пошёл в душ, сказав ему, что у него есть полчаса свободного времени, пока он моется и бреется.
Ари горел желанием, внешне спокойный, а внутри всё кипело – бурлила кровь!
Хотелось только одного; отдаться Ригу вновь, а потом ещё раз, и ещё!..
Ари смотрел на экран телевизора – на видеоигру, а видел только Рига, то, какой он – высокий, красивый, сильный!
У Ари началась эрекция.
Риг – хороший любовник! Ему конечно, не с кем сравнить, но… какой он ласковый и горячий!
Ари вспомнил Алассио, дом, в котором они поселились, первые дни вместе, и первые ночи...
Риг сдерживался – не спешил дать ему то, что он хочет!
- Почему? – Спросил его, Ари. – Почему ты себя сдерживаешь?!
Риг посмотрел на него опьянённо, с наслаждением.
- Пусть всё будет вовремя, Ари, пусть мы оба почувствуем, что готовы!
- Ты не готов? – Грустно спросил Ари.
- Я – да, ты – нет!
- Почему ты так думаешь, Риг? – Удивился Ари.
- Я даю тебе время ощутить; жизнь со мной – близость со мной – это правда, то, чего ты желаешь?!
Риг нежно погладил его лицо.
- Мужчине быть с мужчиной не одно и то же, что быть с женщиной. Возможно, отдавшись мне, ты больше никогда не захочешь быть с женщиной, а я этого не хочу, не хочу, чтобы ты не осознавал риск…
Риг нежно заглянул ему в глаза.
- Хочу, чтобы ты понимал: если мы станем близки, ты можешь стать геем – можешь никогда больше не захотеть быть с женщиной – ты просто не будешь испытывать с ней такого яркого сексуального удовлетворения, как с мужчиной!
Ари поразили слова Рига – поразила любовь этого мужчины к нему!
Ари подумал тогда, - Только любящий человек способен… остановиться! Держать себя в узде!
- Если ты всё поймёшь, - Сказал ему, Риг. – Нет, не так!.. Когда ты поймёшь, что я – твой единственный, я дам тебе то, что ты хочешь!
 
Риг вышел из душа. От него пахло как от экзотического цветка – резко и сладко!
- Ты пойдёшь в душ? – Спросил он, Ари.
Вспомнил:
- Я забыл: ты же любишь по вечерам посидеть в ванне!..
Ари покраснел, - почему-то, покраснел, сам не понял, почему!
Риг с нежностью улыбнулся.
- Ари, любимый, я тебя смущаю?
В его низком бархатном голосе прозвучала нота веселья – радости.
Ари уставился в телевизор.
- Нет, Риг. Я…
Ари не договорил – сам себя не понял.
- Смущаю!.. – Кивнул сам себе, Риг.
Ари понял, - что с ним, понял: его смущает мысль о том, что Риг увидит в его глазах...
- Ты боишься… «обнажиться»? – Спросил его, внутренний голос. – Боишься очевидности своего желания к нему?
- Да, наверное! – Подумал Ари. – Сам себя то ли стесняюсь, то ли боюсь!
Он отложил геймпад, - превозмог себя, встал.
Посмотрел на Рига.
- Посмотри мне в глаза, и ты сам всё поймёшь!
- Я уже понял! – Бархатным голосом сказал ему, Риг.
Ари моргнул.
- Что... Что ты понял?
Риг посмотрел на него очень мягко.
- Чувство любви – страсти, изменчиво, как и сам человек. Мне хочется то отдаться тебе, то взять тебя!..
Его серо-зелёные глаза вспыхнули.
- Никакой рефлексии, Ари, мальчик мой! Я – весь твой!
Риг раскрыл Ари свои объятия. 
И Ари обнял его, - счастливый, обнял.
- Я так люблю тебя, Риг! Я умираю от желания к тебе!
- Я тоже умираю, Ари! Я тоже! Не нужно ничего стесняться – я всё пойму, - правильно, пойму!
- Ты – удивительный человек, Риг! Как мне с тобой хорошо!
Риг обнял его, ласково прижал к себе, погладил, погладил по голове – по волосам, успокаивающе погладил спину.
Прошептал Ари на ушко:
- Пойдём... Пойдём в нашу спальню, полежим немного, а потом я наберу тебе ванну!
- Пойдём, Риг!
Риг нежно поцеловал Ари в висок.
- Как ты себя чувствуешь? Устал?
- Немного!..
Ари вдохнул запах Рига – он пах мылом и парфюмом, волосы – розмарином, халат – розой, тонко.
 
Риг обнял Ари, - не раздев, и не раздевшись сам, обнял. Они легли на кровать.
- Ты всегда так сладко пахнешь! – Сказал Риг, Ари, уткнувшись лицом в его висок.
- Я ещё не мылся, а ты говоришь «сладко»!
- Очень сладко! – Очарованно заулыбался Риг.
Ари погладил руку Рига, обнимающую его. 
- Помнишь, в Алассио ты сказал мне «Когда ты поймёшь, что я – твой единственный, я дам тебе то, что ты хочешь!»…
Ари сделал паузу.
А потом:
- Ты – мой единственный, Риг! Был и будешь всегда!
- Я знаю, - Сказал Риг, Ари. – Я это чувствую! Я чувствую это в том, как ты относишься ко мне! Ко мне никто не относился с таким трепетом и заботой!
- Даже Моника? – Удивился Ари.
- После того как стала бизнесвумен, - да!
- Почему? – Смутился Ари. – Что случилось? Между вами...
- Я говорил тебе; подслушала разговор с Кристин... Возможно, из-за этого.
Ари перевернулся на бок – лицом к Ригу.
- Почему женщины такие?!..
- Какие? – Улыбнулся Риг.
- Почему не пришла к тебе?!
Риг ласково заглянул ему в глаза.
- Боялась!
- Чего?
- Что это правда. Что я изменник. 
- Не хотела верить? – Смутился Ари. – Не хотела ничего знать?!
- Думаю, да, Ари.
Ари обнял Рига, прижался щекой к его груди.
- Прости меня за то, что я тоже к тебе не пришёл… после скандала с Джанни.
- Простил! – Счастливо сказал Риг.
- Спасибо, Риг, любимый мой!
Риг заулыбался.
- Тебе из-за неё сегодня плохо? Из-за них?!
- Да. – Тихо сказал Ари.
- Почему? Расскажи мне, что случилось?!
- Я увидел вас вместе... Утром, я увидел вас вместе – тебя, Монику и Джанни. Вы выглядели семьёй, - счастливой, семьёй!
Риг погладил волосы Ари, спину.
- Ты же знаешь… подоплёку!
- Знаю, но…
Ари отстранился, посмотрел на Рига – ему в глаза.
- Я всё время за тебя переживаю – мне кажется, что с ней ты был бы счастливее!
Риг посмотрел на Ари очень ласково, с улыбкой.
- Я не прощаю измен, Ари, - неверности!
Мрачная искра в глазах Рига.
- Не хочу терпеть неверность!
Риг погладил Ари по щеке, прикоснулся большим пальцем к губам.
- Я всегда был таким – я не прощаю измен в личных отношениях и в профессиональных... Так лучше! Люди не меняются, если тебя предали один раз, предадут и второй... Знаешь, почему?
- Почему, Риг?
- Большинство людей принимает компромиссность за слабость – поэтому!
Ари понял Рига – чувствовал, что он прав, - во всём, прав.
Ари захотелось сказать Ригу:
- Спасибо, Риг! Спасибо за то, что ты у меня есть – такой, как есть!
Риг заулыбался.
- И тебе, мальчик мой, - спасибо! За то, что ты любишь меня… больше, чем себя!
Риг вновь обнял Ари, прижал к себе.
- Читал рассказ Брэдбери «Космонавт»? – Спросил Ари, Рига.
- Не читал, любимый! О чём он?
- Я часто думаю, о чём он... «Что если он погибнет на Венере? Мы не сможем смотреть на Венеру!.. А что если на Марсе?.. Мы не сможем видеть Марс! Только он вспыхнет в небе красной звездой, как нам захочется уйти в дом и захлопнуть дверь!
А если он погибнет на Юпитере?.. Сатурне?! Нептуне?! В те ночи, когда выходят эти планеты, мы будем ненавидеть звездное небо!»…
Ари добавил с тихой нежностью, лукаво:
- Если бы я жил в Спарте до встречи с тобой, меня бы звали Одинокл!
Риг засмеялся.
- «Одинокл»?!
- Угу.
- Умеешь ты разрядить обстановку, Ари!
 

Глава 18

 
Ари уснул, а потом проснулся. Риг был рядом, - как всегда, рядом! Спал, обнимая его. Так и не разделся, - не снял свой красивый халат: тонкий мягкий шелк с разноцветным принтом, напоминающим узор на мраморе...
Ари посмотрел на его лицо – чеканные жёсткие мужественные черты, откровенная чувственная маскулинность! Красавец Риг Корсмо!
Он вспомнил «Хочу, чтобы ты понимал: если мы станем близки, ты можешь стать геем – можешь никогда больше не захотеть быть с женщиной – ты просто не будешь испытывать с ней такого яркого сексуального удовлетворения, как с мужчиной!».
- Как с тобой! – Подумал Ари.
Он улыбнулся, вспомнив, какой Риг мужчина – любовник! Как он умеет любить...
- После такого мужчины, - Подумал он. – Не захочешь никого и никогда!
Ари вдруг подумал, - Ты тоже это чувствуешь, Моника? Никого и никогда! Или ты это ещё не поняла?!
Он прислушался к музыке звучащей в спальне – Floridamphetamine «Medicated». Странная, волнующая музыка! Флоридамфетамин!.. Риг любит Вапорвэйв, Слэшвэйв[78]...
- Ты же тоже, - Сказал ему внутренний голос. – Любишь всё… внеземное, странное, особенное, удивительное… как и Он! Ты сам… внеземной!
- «Внеземной», - Подумал Ари. – Что это значит? 
(Заглянул в Современный толковый словарь): находящийся, существующий вне Земли (например, на планетах, обращающихся вокруг далёких звёзд)...
Джанни всегда считал его странным, - то ли странным, то ли необычным – они познакомились, через Штрауса...
Если бы не Штраус, они конечно, никогда не познакомились бы, но… Штраус сказал ему, что Джанни – это сын Рига Корсмо...
Ари захотелось закурить!
Поймёт ли его Риг правильно, если узнает, что он намеренно познакомился с Джанни, чтобы познакомиться с ним?!
Он вспомнил «- Ну, иди же ко мне, дурачок! И больше никогда во мне не сомневайся!».
Ари понял, что должен сказать Ригу правду, - сам, должен сказать.
- Почему ты хочешь сказать ему об этом? – Спросил его внутренний голос. – Зачем?!
Ари подумал, - Не хочу, чтобы между Ригом и мной было что-то, чего он обо мне не знает!
- Боюсь, - Думал он. – Что Джанни скажет ему и исказит правду! А, правда, в том, что я просто хотел увидеть Рига вблизи...
Ари вновь посмотрел на Рига, и мысленно сказал ему, - Только не подумай, что я какой-то псих!
Он вновь посмотрел на лицо Рига – на его губы... Ему захотелось поцеловать эти губы, почувствовать их тепло, вкус!
И он поцеловал Рига, поцеловал, забыв все свои переживания!
Риг проснулся, открыл глаза, сжал его в своих объятиях.
- Не останавливайся, Ари, любимый мой!
Ответил на поцелуй. Обнял ещё крепче, прижал к груди.
- Мой сладкий мальчик, как ты меня возбуждаешь!
Ари обожгло желанием! Кровь стала как шампанское – сладкой пеной!
- Риг, любимый мой! 
Риг обвил его руками – Ари почувствовал тяжесть его рук, и их силу.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал? – Прошептал ему, Риг. – Как ты хочешь, чтобы я взял тебя?!
- Я хочу побыть сверху... Можно?!
Ари заглянул ему в глаза.
- Конечно, можно!..
Глаза Рига вспыхнули, засияли, он лучезарно заулыбался.
- Наденешь мне презерватив?
- Да…
Ари улыбнулся любяще и благодарно.
- Да!
Он понял, что Риг отдаёт инициативу ему.
Ари надел презерватив на фаллос Рига, надел аккуратно и нежно. 
Риг очарованно наблюдал за ним – любимый стал смелее...
Захотелось сказать:
- Я люблю тебя! Я – весь твой! Навсегда! Знай это! Я хочу, чтобы ты это знал и помнил об этом!
Ари посмотрел на него лучистыми, искрящимися счастьем, глазами.
- Хорошо, Риг! И я… я, тоже весь твой!
Они вновь обняли друг друга, прижались друг другу и поцелуи были сладостными до умопомрачения!
Ари захотелось сказать Ригу:
- Я никогда ни с кем не чувствовал себя таким счастливым, Риг!
Глаза Рига наполнились нежностью и наслаждением.
- Как я счастлив этим, Ари!
Риг погладил его, его белые плечи – широкие, но такие нежные!
- Очень счастлив!
Ари вновь прижался к нему, - лёг на его грудь, и прижался к нему.
Риг вновь обвил его руками, поцеловал в макушку.
- Любимый!
Ари прижался щекой к его груди, ощущая биение сердца.
- Не знаю, что со мной; я то умираю от желания к тебе, то от любви!
Риг заулыбался, - тепло, заулыбался, с радостью.
- Я чувствую то же самое, Ари, счастье моё!
Ари поднял голову, и посмотрел на Рига – ему в глаза.
- Это всегда так, когда любишь?
- Не всегда!
- Почему?!
- Любишь обычно… без такого света и восторга.
- Что же это за любовь такая «без света и восторга»?
Риг задумчиво усмехнулся.
- Хороший вопрос, мальчик мой любимый!..
Ари вновь поцеловал Рига, но уже настоятельно.
- Войди в меня, Риг! Я хочу почувствовать тебя в себе!
Рига бросило в жар!
Тугая лукавая нота в его красивом низком голосе:
- Как я могу тебе отказать!..
Риг нежно погладил ягодицы Ари, раздвинул их, и начал входить в него – очень медленно, ласково.
Ари замер, зажмурился, застонал.
- Риг!..
- Больно?! – Испугался Риг.
- Чуть-чуть!..
Ари открыл глаза, посмотрел на него.
- И очень приятно – сладко!
В глазах Ари был такое наслаждение, что Риг в экстазе то ли застонал, то ли зарычал, накрыв его губы своими губами, сжав его ягодицы в руках.
Ари приподнялся на нём, опёршись на его грудь, задвигался, впуская Рига глубже – их обоих накрыло волной страсти!
 
Ари сказал Ригу, - решился, сказать:
- Я познакомился с Джанни намеренно, чтобы познакомиться с тобой!
- Какой коварный ребёнок! – Счастливо рассмеялся Риг.
Ари тоже засмеялся.
- Я же серьёзно, Риг!
Риг посмотрел на Ари тепло, очарованно, с нежностью.
- Я тоже, зайчик мой, я тоже серьезно!
Ари вспыхнул, услышав ласковое местоимение, порозовел.
- Неужели это не имеет для тебя никакого значения?! – Удивился Ари.
- Что именно?
Риг посмотрел на него так любяще – с блаженством, с блаженством нежности.
Ари самому стало смешно.
- Что я строил коварные планы…
Риг засмеялся, захохотал.
- Расскажи-ка, что ты там строил, коварный мой?
- Хотел познакомиться с тобой... – Тихо и смущённо сказал Ари, однако, с улыбкой.
- Почему не познакомился?! – Вдруг, с жаждой сказал Риг, - со страстной жаждой.
Ари это поразило, это горение, горячность, жар, желание, тяга!
- Боялся! – Сказал Ари, Ригу с сожалением и… с нежностью.
Он поразился этому в себе – этому сожалению и этой нежности.
- Меня? – Строго спросил Риг.
- Себя!
Риг посмотрел на него с волнением.
- Почему?!
- Боялся, что ты сразу всё поймёшь!
- Я бы понял!.. – Кивнул Риг.
Ари вновь смутился.
- Понял, - Продолжил Риг. – Потому, что тоже влюбился бы в тебя!
- «Тоже»? – Очень удивился Ари.
- Конечно, как в тебя не влюбиться, дурачок, ты же такой прекрасный и нежный!
- Я похож на девушку? – С внезапной для Рига горечью, сказал Ари.
И Риг удивился… этой боли!
- Нет! Иногда!..
Ари печально посмотрел на него.
- В нас обоих есть как мужское, так и женское начало – это естественно! Читал «Серафита» Бальзака?
- Нет...
- Почитай!
- Зачем?!
- Чтобы понять… что главное!
- А что «главное», Риг?!
- Индивидуальность!
- «Индивидуальность»? – Удивился и задумался Ари.
- Да, дар Богов – Индивидуальность!
Ари вновь почувствовал, что Риг удивил его.
- Уникальность? Ты хочешь сказать; уникальность?
- Возможно, хотя это, конечно, разные понятия.
- Объясни!
- Индивидуальность – это свойство личности, а уникальность – индивида!
Ари захотелось сказать Ригу:
- Ты очень интересный человек! 
Риг улыбнулся – заулыбался.
- Потому, что у меня (как и у тебя), яркая индивидуальность!
- О чём она, «Серафита»?
- Об индивидуальности – «Серафита, достоин ли я, принадлежать женщине?».
Риг нежно погладил Ари лежащего на его груди.
- Хороший вопрос, не так ли? Достойны ли мы принадлежать кому-либо?!
Ари поднял голову, посмотрел на Рига.
- Чтобы принадлежать кому-либо, нужно сначала принадлежать себе?
Риг посмотрел ему в глаза.
- Да! Вильфрид задаётся этим вопросом, потому, что чувствует принадлежность Серафиты себе!
Ари понял:
- Она что, не хочет никому принадлежать, Риг? Кроме себя...
Риг посмотрел на него очень ласково.
- Да!
Ари задумался.
Риг погладил его – его волосы, лежащие на плечах волной.
- Больше всего людей тянет к тем, кто принадлежит сам себе, порой даже не осознавая этого – к тем, кто… есть сам у себя!
Ари посмотрел на Рига со смятением.
- Быть у себя это?..
- Иметь свою жизнь! Жить в своём мире!
- Серафита проживает свою жизнь в своём мире? – Понял Ари.
- Да!
Ари почувствовал, что Риг объяснил ему всё – о людях, о нём самом, и, всё просто, всё очень просто!
Он прислушался к музыке звучащей рядом с ними – Mezzaluna – «Discoveries», вновь положил голову на грудь Рига.
- Поэтому люди так относились ко мне, - Подумал Ари вслух. – Я всегда принадлежал себе, живя в своём мире!
- Как они относились к тебе?!
Риг ощутил боль и сожаление, так, словно должен был защитить Ари – словно должен был быть рядом с ним всегда!
- Со мной никто не хотел дружить – только Штраус!
- Из-за внешности?!
- Я думаю... Сейчас я думаю: из-за индивидуальности – я был совсем другой!
- Какой, радость моя? Какой ты был?!
- Слишком серьёзным и ответственным!
Риг почувствовал тоску и ужас; этот необыкновенный ребёнок один на один с другими детьми – с подростками!
Он вдруг с яростью подумал, - Почему ты не защищала его, Се Ен?!
- Мой сын тоже тебя обижал?
Ари удивился этому внезапному вопросу.
- Нет, Риг, - никогда!
- Как вы познакомились? – Строго спросил Риг. – Вы же такие разные!..
- Нас познакомил Штраус.
Ари понял, что Риг очень остро реагирует на его жизнь до встречи с ним.
- Риг, я, - Начал Ари.
- Да? 
- Я не неудачник, с которым никто не хотел дружить – кто захочет дружить с человеком, который репетирует по пять-восемь часов в день?.. 
- Штраус хотел!..
- Это не Штраус хотел – это я ему доверял и стремился к нему, стремился быть в его жизни!
- Значит, хотел! Вы оба!
Ари почувствовал, что Риг прав.
- Я просто… - Смутился Ари.
- Говори!
- Я никуда не вписываюсь, Риг, - никогда!
Ари отстранился, поднялся, сел.
- Правда, в том, что в душе я часто думаю, что я неудачник – неудачник как музыкант, неудачник как человек…
- Замолчи, - Вполголоса сказал ему, Риг. – Ты – хороший человек, хорошим всегда трудно!
Риг посмотрел на Ари с сумрачной нежностью.
- Но все эти трудности стоят того, чтобы чувствовать себя на своём месте!
 

Глава 19

 
«В музее древнего познанья
Лежит над мраморной скамьей
Загадочное изваянье
С тревожащею красотой.
 
То нежный юноша? Иль дева?
Богиня иль, быть может, бог?
Любовь, страшась Господня гнева,
Дрожит, удерживая вздох…»[79]
 
 
- Ты прав, - Сказал Ари, Ригу. – Ни смотря на все трудности я чувствую себя на моём месте.
- Как это для тебя? – Заинтересовался Риг. – Чувство твоего места?
- Как будто ты всё делаешь правильно... Нет… диссонанса!
Риг задумчиво улыбнулся, погладил ножку Ари – коленку.
- «Мы рождены, чтобы стремиться в небо»!
- «Серафита»? – Догадался Ари.
- Она!..
Риг с симпатией заулыбался.
Ари тоже заулыбался – забылся, успокоился, Риг его отвлёк.
- Ты мне очень нравишься! – Искренне, с нежностью, сказал Ари, Ригу.
- А ты – мне, мальчик мой! 
Серо-зелёные глаза Рига вспыхнули.
- Не думай о них – о тех, кто тебя не понимал, или не хотел понять! Так уж вышло, что мы, люди, живём на одной планете, но в разных мирах – каждый человек живёт в своём мире, и миры людей зачастую несообщительны… понимаешь?
- Понимаю…
Ари кивнул.
- Ты всегда меня успокаиваешь!
- Я этого хочу – чтобы ты был спокоен!
Риг заглянул Ари в глаза.
- В книге Минна спрашивает Серафитуса «Как тебе удалось найти время, чтобы столько познать?», и он отвечает ей «Я вспоминаю»…
- «Серафитуса»? – Удивился Ари. 
- Серафитус-Серафита!
Улыбка Рига стала загадочной.
- Почему?
- Серафита – это удивительное создание, которое женщины видят мужчиной, а мужчины – женщиной!
- Андрогин?! – Глаза Ари зажглись живым интересом.
- Гермафродит.
- Мужское и женское начало, о котором ты говорил мне...
- Да. Счастлив тот человек, который чувствует себя…
- Целостным? – Подсказал Ари.
- Да…
Риг поражённо посмотрел на Ари.
- Ты всё понимаешь!
- Ты чувствуешь себя целостным со мной, Риг?
Риг удивился этому вопросу – не ожидал.
«Прислушался» к себе. 
Захотелось сказать:
- Да!
- Как? Как ты это чувствуешь?!
Риг вновь «прислушался» к себе.
- Как покой!
Добавил со страстной нотой в голосе.
- Мне хорошо! Хорошо, Ари!
- «Хорошо»?
Ари то ли удивился, то ли не понял.
- Я люблю штиль, - Вдруг сказал Риг. – Море стихает как младенец, и лежит распластанное под солнцем…
Риг поднял руку, прикоснулся к щеке Ари.
- Низко висят облака, и воздух неподвижен – тихо! 
У Рига была мозолистая тёплая рука.
- Небо может быть и чистым как слеза, а воздух – густым, как вата. И… мне хорошо, - хорошо в этом затишье!
- Ты так устаёшь?! – Смятенно спросил Ари. 
- Устаю? – Удивился Риг, удивился и растерялся.
- Да, - ты жаждешь тишины!
Рига поразили слова Ари.
- Я не думал об этом!
- А ты подумай... Ты жаждешь её так же, как любви – как японскую сигарету с мятой!
Глаза Ари вспыхнули, вспыхнули весельем и нежностью.
- Ты иногда так закуриваешь... С таким облегчением! Словно устал, - смертельно, устал!
- Погибаю! – С задором, шутливо сказал Риг.
- Погибаешь? – Поражённо, с печалью спросил Ари.
- «Что если он погибнет на Венере? Мы не сможем смотреть на Венеру!.. А что если на Марсе?.. Мы не сможем видеть Марс!»...
Риг посмотрел на Ари с любовью.
- Что-то во мне... Погибает, что-то во мне!
- Почему «погибает»? Из-за чего?!
Но Ари понял:
- Человек всегда из-за чего-то погибает, да!?
- Да, любимый!
Ари вдруг сказал Ригу:
- Давай ещё выпьем шампанского с острова Христа Виноградаря?!
- Давай!
Глаза Рига засветились теплом и нежностью.
- Хочу полусладкого шампанского… - Сказал Ари. – С тобой моя кровь стала как шампанское!
- Почему? – С замиранием сердца, спросил Риг.
Ари заглянул ему в глаза.
- Мне хорошо!
 
В гостиной они сели на диван – Риг положил ноги на пуфик (он всегда куда-нибудь закидывает свои бесконечно длинные ноги!).
Ари посмотрел на свои ноги, ему тоже захотелось их куда-нибудь закинуть!
- Клади ноги сюда, - Сказал ему, Риг. – Рядом с моими ногами.
Ари положил – ноги Рига были тёплыми, а его – холодными.
- Ты замёрз? – Удивлённо спросил Риг. – Принести плед?
- Я сам!
Ари хотел встать, но Риг задержал его, положив руку ему на плечо, встал, сходил за пледом, укутал его.
- Птичка Зяблик!
Ари засмеялся смущённо и счастливо.
- Есть такое, Риг!
Риг посмотрел на него с нежностью.
- Знаешь, почему Зяблика так называют?
- Почему?
- Это кроха плохо переносит холод…
Лукавая улыбка на губах Рига.
- Как ты – жару!
Ари понимающе заулыбался.
- Бедный!
- Он очень маленький – 14-18 сантиметров! Когда становится холодно, он сидит, нахохлившись, и прячет синюю головку в пышных пёрышках... Зяблик весит 16-30 граммов!
Ари засмеялся.
- Такой малыш!
- Зяблик очень красив! Синяя головка, красно-бурая грудка, чёрно-белые крылышки…
Риг посмотрел на Ари с нежностью.
- Не мёрзни! А если замёрз, приходи ко мне – я согрею!
- Хорошо, Риг!
Ари посмотрел на него с радостью, счастливыми глазами.
Риг вновь сел на диван рядом с Ари, открыл шампанское, разлил напиток по бокалам.
- Ты замёрз – шампанское холодное... Подожди. Если выпьешь сейчас холодного шампанского, можешь заболеть!
- Я не заболею!
- А вдруг!..
Риг серьёзно посмотрел на него.
- Не рискуй своим здоровьем. Никогда не рискуй своим здоровьем! 
Ари вдруг осознал, как они похожи – Риг тоже… серьёзный, серьёзный и ответственный!
Ари вспомнил, как сказал ему «- я был совсем другой!
- Какой, радость моя? Какой ты был?!
- Слишком серьёзным и ответственным!».
Он подумал, наблюдая за Ригом, ты тоже всегда был таким… чувствовал ответственность!
Ари посмотрел на его руку – Риг не снимает браслет...
Посмотрел на его длинные волосы, широкие плечи, массивную шею. 
Вспомнил «- Я люблю штиль, Море стихает как младенец, и лежит распластанное под солнцем...  Низко висят облака, и воздух неподвижен – тихо! Небо может быть и чистым как слеза, а воздух – густым, как вата. И… мне хорошо, - хорошо в этом затишье!».
Ари тоже ощутил затишье.
- Почему ты молчишь? – Спросил его, Риг.
- Смотрю на тебя!
- Я красивый?
Риг посмотрел на него с мрачной лаской.
- Всегда!
- «Всегда»?
- Ты – Мужчина, ты всегда поступаешь достойно!
Риг удивился.
- Чтобы поступать достойно, нужно иметь характер – волю, поэтому…
Ари посмотрел на Рига любяще, с нежностью.
- Ты мне очень нравишься!
- Ари, любимый!
Глаза Рига вспыхнули.
- Если бы ты знал!..
Риг ласково взял его лицо в свои руки.
- Как я тобой очарован!
Риг заглянул Ари в глаза.
- Как я люблю твою нежную душу!
 
Риг загорал лёжа в шезлонге. Он так расслабился – разомлел на жарком солнце, что почти заснул.
Ему было хорошо! Он был счастлив! Он был сам как солнце – сиял!
Ари подошёл к нему, заслонив солнце.
Наклонился, поцеловал.
Риг заулыбался, ответил на его поцелуй.
Риг почувствовал что-то странное – другой вкус!
Открыл глаза.
Моника. Это была Моника!
- Риг! – Раздался рядом с ними голос Ари.
- Ари!..
Посмотрел на него. Он всё видел.
Они посмотрели друг на друга, Ари – потрясённо, Риг – шокировано.
Раздался смех Моники.
Она сказала Ари с ехидцей:
- Видишь? Он всё ещё мой!
Риг оттолкнул её.
- Ари!
Сел, встал. Солнце ослепило, услышал:
- Риг…
В голосе Ари звучал шок.
Риг почувствовал, что у него тоже шок.
- Ари, я…
Они смотрели друг на друга в шоке и оцепенении.
Ари развернулся и убежал.
Риг бросился за ним.
 
Риг нашёл Ари в их гостиной – он сидел на диване, смотря в одну точку. Риг почувствовал, как у него сжалось сердце – он не может видеть его таким! 
Риг вспомнил «- Мой сын тоже тебя обижал?
- Нет, Риг, - никогда!».
- Соврал… - Подумал он, с тоской и с нежностью. – Соврал! 
Риг почувствовал любовь к Ари и благодарность!
Вспомнил вновь «- Это всегда так, когда любишь?
- Не всегда!
- Почему?!
- Любишь обычно… без такого света и восторга.
- Что же это за любовь такая «без света и восторга»?
- Ты прав, - Подумал он сейчас. – Не любовь, а что-то другое!
Риг подумал, - С Моникой меня связывало «что-то другое»? Или это я был другим? С ней...
Он почувствовал, что изменился – увидел другой мир, - благодаря Ари, увидел другой мир, мир «света и восторга»!
Любовь Моны сделала его Мужчиной, а любовь Ари – Человеком! И она тоже ему дорога, тоже!
Риг подумал, - Зачем ты так поступила? Хотела посмотреть, как поступлю я? Хотела посмотреть насколько мне будет больно?
- Больно… - Думал он. – Очень больно! Больно от мысли о том, что я не хотел ранить Ари, и ранил!
Ригу захотелось заплакать.
- Что, если Ари в нём разочаруется? Это будет конец... Ари не станет жить с ним – не сможет! Уйдёт от него, разведётся с ним!
Риг подошёл к Ари.
- Прости меня!
Сел рядом с ним на диван.
- Я думал, что это ты... Прости!
Ари посмотрел на него.
- Если бы ты знал, как мне больно!
Заплакал.
- Люди столько раз делали мне больно!.. А больнее всего сейчас!
Риг посмотрел ему в глаза, прямо в глаза, в их глубину.
- Я знаю.
- Что ты знаешь, Риг?!
- Любить – это значит, дать другому человеку возможность себя уничтожить…
Риг внезапно улыбнулся.
- Самому вложить оружие против себя в руки тому, кого ты любишь!
Его глаза вспыхнули.
- Боишься? Не люби! А если не боишься, я буду с тобой всегда, я никогда не оставлю тебя одного, не покину!
Риг посмотрел на Ари горящими глазами.
- Когда любишь так, как я люблю тебя, остаёшься, словно без кожи – снимаешь её с себя слой за слоем…
Риг рассмеялся – от любви и от ужаса.
- И я без кожи... Перед тобой, без кожи! Как никогда и ни перед кем!
 

Глава 20

 
«Мне не хватает лишь одного – не хватало всегда, но сейчас я ощущаю отсутствие этого как большое зло. У меня нет друга, Маргарет; никого, кто мог бы разделить со мною радость, если мне суждено счастье успеха; никого, кто поддержал бы меня, если я паду духом. Правда, я буду поверять свои мысли бумаге; но она мало пригодна для передачи чувств. Мне нужно общество человека, который сочувствовал бы мне и понимал с полуслова. Ты можешь счесть меня излишне чувствительным, милая сестра, но я с горечью ощущаю отсутствие такого друга. Возле меня нет никого с душою чуткой и вместе с тем бесстрашной, с умом развитым и восприимчивым; нет друга, который разделял бы мои стремления, мог одобрить мои планы или внести в них поправки. Как много мог бы подобный друг сделать для исправления недостатков твоего бедного брата! Я излишне поспешен в действиях и слишком нетерпелив перед лицом препятствий. Но ещё большим злом является то, что я учился самоучкою: первые четырнадцать лет моей жизни я гонял по полям и читал одни лишь книги о путешествиях из библиотеки нашего дядюшки Томаса. В этом возрасте я познакомился с прославленными поэтами моей страны; но слишком поздно убедился я в необходимости знать другие языки, кроме родного, – когда уже не мог извлечь из этого убеждения никакой истинной пользы. Сейчас мне двадцать восемь, а ведь я невежественнее многих пятнадцатилетних школьников. Правда, я больше их размышлял и о большем мечтаю; но этим мечтам недостает того, что художники называют «соотношением», и мне очень нужен друг, достаточно разумный, чтобы не презирать меня как пустого мечтателя, и достаточно любящий, чтобы мною руководить»[80]
 
Риг дал Ари перевести дух – побыть одному. Ему и самому это было нужно, прийти в себя!
Он переступил порог кабинета, закурил.
Риг вспомнил «- Хотел познакомиться с тобой... 
- Почему не познакомился?! 
- Боялся! 
- Меня? 
- Себя!».
- Какой странный ребёнок! – Счастливо подумал Риг.
Риг окинул взглядом кабинет, - красиво, всё так, как ему нравится! Изображение мифа об Исиде и Осирисе на стене... Бог Жизненных сил – Осирис, и богиня Мать – Исида! На полотне Исида обнимает Осириса, он же словно спит...
Раздался стук в дверь.
Риг подумал, что это Ари пришёл к нему, и с радостью, громко, сказал:
- Войди!
Дверь открылась – на пороге стоял Джанни.
- Ты занят?
- Нет…
Риг расстроился.
- Входи!
- Я хотел с тобой поговорить… - Начал сын.
- Я тебя слушаю?
- Ты меня не простил? – Подумал он. – Обижаешься?
- Мама просит тебя, её простить!
Риг посмотрел на сына.
- За что?
Риг решил не подавать вида. Зачем! Она сама всё понимает...
Его покоробило слабодушие Моны – не пришла сама...
- Виновата!? – Подумал он. – Приди сама!
- За провокацию. – Сказал сын.
И добавил:
- Он всегда был таким – заучкой и заикой!
Джанни сказал это ему без негатива, с сочувствием.
- Самый красивый парень в школе и самый некоммуникабельный!
- Ты знаешь Ари со школы?
Риг вновь почувствовал, как у него защемило сердце.
- Да. Он хотел со мной дружить, а я был дурачком; смеялся над тем, как он беспомощно заикается от волнения!
- Ари заикается? – Удивился Риг.
- Да… - Изумлённо сказал Джанни. – Ты не знал?! Ари не сказал тебе?!
Риг ощутил такую бездну боли – почти агонию! 
Понял, всё понял!
Вспомнил (вновь) «- Хотел познакомиться с тобой... 
- Почему не познакомился?! 
- Боялся! 
- Меня? 
- Себя!».
- Боялся, что заикаешься!? – Подумал он. – Поэтому… избегал меня!
- Господи! – Подумал Риг в сердцах. – Ты всегда всё так усложняешь?!
- А ты, нет? – Сказал ему внутренний голос. – Ты такой же!
И он согласился с этим голосом – такой же!
- Если бы я не усложнял, - Думал Риг. – Я бы остался с Моникой – мне было бы нечего ей прощать!
Риг посмотрел на сигарету в своей руке. 
Подошёл к столу, и раздавил её в пепельнице. 
Поднял голову – посмотрел на кинопостер фильма «Дикие дни». 
Девушка на кинопостере закуривает сигарету.
Ему тоже захотелось закурить – ещё одну сигарету, а может, не одну...
Закурил!
- Почему? – Вдруг спросил его, Джанни. – Ты всегда так за него переживаешь?
- Потому, что люблю!
Риг перевёл взгляд на сына.
- За тебя я тоже переживаю, потому, что люблю!
- Любишь?! – Недоверчиво спросил Джанни. 
- Люблю...
Риг кивнул.
- Я же говорил тебе…
Он улыбнулся ласково и враждебно – одновременно.
- Иначе бы убил!
- Из-за того, что я вмешался в ваши отношения?
- Из-за того, что ты посмел решать за меня!
Риг посмотрел сыну в глаза, посмотрел как удав на кролика – зачаровывающим пронзительным взглядом.
- Из-за того, что зная, какой он – Ари, - какой чувствительный, ты разрешил себе издеваться над ним... Я никогда тебя за это не прощу, никогда!
- Отец…
- Замолчи! Он не слабый – он очень добрый!
- Я не думал, что Ари слабый!
- Думал!
Джанни замолчал, сник.
- Ты прав.
- Я знаю, что я прав! Никогда, слышишь, никогда не смей подходить к нему с мерками, которыми ты меряешь обычных людей!
- Почему?! – Смутился Джанни.
- Ари не такой как ты и я – у него внутри душа, а не бездна!
- Что ты имеешь в виду? – Ещё сильнее смутился сын.
- У нас – у тебя и у меня, внутри бездна (так же, как у большинства людей), - всеалчущая бездна, а у него душа, Душа, которая решает всё!
Риг вновь вспомнил «Серафиту» Бальзака – когда Вильфрид смотрит на Серафиту, его охватывает ощущение бездны! 
Риг понял, почему; это его бездна – Вильфрида!
 
Ари успокоился, - побыл один, успокоился! Соскучился...
Риг поразил его в очередной раз – дал ему побыть одному – привести мысли в порядок! 
Ему это было нужно, подумать.
Ари вдруг осознал, что это не далось Ригу легко, оставить его наедине с самим собой...
Ари почувствовал, что не может обижаться на Рига, - не хочет, и даже… не имеет права! Не имеет – с Ригом он узнаёт себя...
Ари вспомнил, какие у Рига руки, - какие большие и красивые! Какой он весь… большой и красивый! Красивый сильный мужчина!
Ари соскучился по силе Рига, по его ласке, по звучанию его голоса, по блеску глаз – улыбке!
Ари почувствовал, как он любит Рига – как он нуждается в нём!
Он вспомнил, как Мадонна пела:
 
Ты мне нужен
Нужен!
Я нуждаюсь в тебе
Я хочу, чтобы и ты нуждался во мне[81]
 
Вспомнил, как Моника целовала Рига...
Подумал, - Ты тоже нуждаешься в нём? Предала, но нуждаться не перестала, - не смогла, перестать!
Ари её понял – провокаторша!
Понял: цепляется!
Он посмотрел на кинопостер фильма Вонга Кар Вая «Дикие дни».
«Сегодня ты увидишь меня во сне».
- Ты такая же? – Внезапно подумал Ари. – Как Юдди[82] – «птица без ног»...
Ему захотелось встать и пойти к Ригу – насиделся один! Быстро насиделся...
Ари улыбнулся над собой – он не умеет долго сердиться и обижаться, - да и не хочет уметь! Сердиться и обижаться, значит, жить как призрак – прошлым!
Он вновь посмотрел на кинопостер «Дикие дни».
Рефлексия Юдди – это рефлексия по потере себя.
Он недобр к женщинам, потому, что недобр к матери – ему кажется, что она его предала! 
- А может, - Вдруг подумал Ари. – Он – наоборот, добр к ним, к своим женщинам – он никому не лгал, и себе, не лгал…
Ари вдруг понял: главное – не лгать себе!
Он вспомнил, как Риг сидел рядом с ним, когда они смотрели этот фильм – он в первый раз, а Риг уже не в первый...
Он всегда рядом, Риг! Он никогда не оставляет его одного!
- Это и есть проявление любви одного человека к другому? – Подумал Ари. – Когда тебя опекают как ребёнка...
Он вдруг придумал причину – прямо сейчас пойти к Ригу, оправдание!
Вспомнил «- Птичка Зяблик!
- Есть такое, Риг!
- Знаешь, почему Зяблика так называют?
- Почему?
- Это кроха плохо переносит холод... Как ты – жару!
- Бедный!
- Он очень маленький – 14-18 сантиметров! Когда становится холодно, он сидит, нахохлившись, и прячет синюю головку в пышных пёрышках... Зяблик весит 16-30 граммов!
- Такой малыш!
- Зяблик очень красив! Синяя головка, красно-бурая грудка, чёрно-белые крылышки... Не мёрзни! А если замёрз, приходи ко мне – я согрею!».
В общем, зяблик пошёл к Ригу.
 
Риг спал, лежа на диване в кабинете – прекрасный соблазнительный мужчина!
Ари почувствовал укол обиды – Риг так спокойно спит! Не страдает без него! У него всё в порядке!
Ари подошёл к нему – ноги Рига свешивались с дивана, он, конечно, не поместился на диване в длину.
И странно Ари почувствовал себя... «Всё мне пригодно, что угодно тебе, ничто мне не рано и не поздно, что вовремя тебе. Всё от тебя, всё в тебе, всё к тебе»[83]!
Он ощутил, как потеплело на сердце при виде этих свешивающихся с дивана ног!
Улыбнулся – заулыбался.
Ари вновь вспомнил «Дикие дни» и танцующего Юдди… ему тоже захотелось танцевать!
«- Ты чувствуешь себя целостным со мной, Риг?
- Да!
- Как? Как ты это чувствуешь?!
- Как покой! Мне хорошо! Хорошо, Ари!».
Ему тоже хорошо – от этого чувства: одно целое!
Риг открыл глаза – взял его за руку, поднёс руку к губам, и нежно поцеловал.
- У тебя холодная рука... Замёрз?!
Посмотрел на него – ему в глаза.
- Без тебя!
Ари тоже заглянул Ригу в глаза.
- Мне так холодно без тебя, Риг, любимый!
- Я же сказал, что согрею!..
Глаза Рига вспыхнули лаской и страстью.
- Всего – каждую клеточку! Каждый волосок!
Улыбнулся, посмотрел сияющими глазами.
- Ну, иди же скорее ко мне!
И Ари лёг к Ригу – ему на грудь.
Риг обнял его, погладил.
- Ты такой худенький, но тяжёлый…
- Я много ем, - Счастливо рассмеялся Ари. – Ты же сам сказал мне «чтобы тебя прокормить, нужна отдельная статья семейных расходов»!
Риг засмеялся.
- Я так не говорил!
- Ага, ты сказал «у тебя очень хороший аппетит, Ари»!
Риг вновь засмеялся.
- Он у тебя и правда, хороший...
- Я трачу много энергии… - Лукаво сказал Ари. – Если ты понимаешь, о чём я...
Риг расхохотался.
- Каюсь... Каюсь, мальчик мой, - невиновен, но не безгрешен!
Ари посмотрел на Рига очарованно, с любовью.
И вновь лукавая нота в его голосе:
- Это значит, что ты меня прокормишь?
Риг посмотрел на него смешливо, с подозрением.
- Почему у меня такое чувство, что ты меня к чему-то готовишь?
- Я теперь очень люблю покушать, очень!
- Я тебя прокормлю!
- Уверен?
- Угу!
 
Они долго стояли под душем.
- Я так соскучился по тебе, Риг!
- Ты больше не переживаешь?
- Переживаю, но…
Ари почувствовал то ли смятение, то ли смущение.
- Я всё понимаю!
- Что? Что ты понимаешь?!
- Что… она любит тебя, - любит, но без чувства ответственности – за тебя, за твои чувства. Ей за тебя не больно! Любовь без чувства ответственности… ранит.
Риг обнял Ари крепче.
- А ответственность без чувства любви – невыносимое бремя!
Риг прижал Ари к себе и уткнулся лицом в его шею.
- Ты прав... Прав!
Риг сделал паузу.
А потом:
- Я никогда не думал об этом так, как думаешь ты. Я вообще об этом не думал!
Ари тоже прижался к Ригу – к его груди.
- Я это понял, наблюдая за мамой и отцом – он никогда не был для неё бременем, она просто его любила!
- И тебе было больно? – Понял Риг, Ари. – От чего?!
- От мысли: она всегда будет его любить, потому, что есть нечто, что выше любви – порядочность!
Риг смутился.
Удивился.
Понял!
- Это и есть любовь с чувством ответственности?!
- Да, - Задумался Ари. – Я думаю, что, да!
Погладил Рига – его спину.
- Я думал, наблюдая за мамой; зачем ты приносишь себя в жертву?.. Я рассуждал как большинство людей, что служение другому человеку – глупость!
- «Служение»? – Удивился Риг.
- Да. Ты же сам сказал мне «мы все кому-то служим»... Это так! И она служит – своей любви и долгу. Она этим счастлива, Риг!
 
Они легли в постель, обняли друг друга.
- О чём ты думаешь, Риг?
- Читал «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мэри Шелли?
- Да…
Ари удивился.
- Очень давно!
- В романе есть момент, когда Виктор, наконец, добивается своей цели – чудовище оживает!.. Виктор истощён – и умственно и физически, - он переживает нервный срыв, и не понимает; чудовище существует, или это был сон, кошмар!
- Что ты хочешь мне сказать? – Смутился Ари.
- Я сделал Монику такой, или она сама стала такой?
- Какой? – Тихо спросил Ари.
- Безжалостной!
Ари вздохнул – удручённо и устало.
- Она не безжалостная, Риг! Она просто видит только себя!
- Я этого боюсь, Ари, - боюсь, мысли о том, что моя бывшая жена видит только себя!
- Почему?
Ари посмотрел Ригу в глаза.
- Это значит, что я был таким же – я тоже видел только себя!
- Почему? – Ещё раз спросил Ари, сам не зная, о чём, и… зная.
Сказал Ригу:
- Невозможно жить с человеком, на которого ты не похож, да!?
Риг почти улыбнулся, посмотрел с нежностью.
- Да.
Ари задумался.
- Говоря об отце, Жюстин говорит одну фразу: я нашла человека по себе...
Ари вновь посмотрел на Рига – заглянул ему в глаза.
- Теперь я понимаю!.. Я тоже нашёл человека по себе – тебя!
- «По себе»? – Удивился, но понял Риг.
- Да, - это значит, что мы похожи – ты и я, это значит, что ты не такой же, как Моника – что ты изменился, перед тем, как встретить меня, изменился!
Риг вдруг сказал Ари:
- Поедем на остров Вдов – я познакомлю тебя с очень красивой женщиной!
- «Красивой»? – Удивлённо улыбнулся Ари.
- У неё потрясающая харизма – она сногсшибательна!
Ари с интересом заулыбался.
- Ты так говоришь, словно она прекрасна и телом и душой...
- О, да. Да, Ари, мальчик мой – как Ты!
- Я?
- Ты!
Элли Дюэ пела рядом с ними «MIDDLE OF THE NIGHT»
 
Я позвала тебя, пожалуйста, приди ко мне!
Не прячь мысли о том, чего ты действительно хочешь!
Я наполню тебя до краёв, испей из моей чаши!
Во мне кроется то, чего ты действительно хочешь.
 
- Её зовут Аллегра как богиню Добра. – Сказал Риг, Ари.
- «Добра»? – Изумлённо спросил Ари. – Есть такая богиня, - богиня Добра?!
- То красный демон Любви – в поединке между Добром и Любовью, всегда выигрывает Добро!
Ари смутился, рассмеялся.
- Добро – это и есть Любовь?
- Уроборос[84] – голова Добро, хвост Любовь…
- Я понял! – Обескураженно засмеялся Ари. – Добро без любви – компромисс, а любовь без добра – жажда обладания, не более того!
- На острове Вдов есть скульптура – богиня Ночи, Неизбежность. У этой скульптуры три головы – то Лахесис и её сёстры – Клото и Атропос. 
- «Три головы»?!
Ари посмотрел на Рига с живым интересом.
- Видел картину «Клятва Горациев» Жака Луи Давида? Там тоже об этом – о вечной жажде человеческого существа свершить свою судьбу!
- Ни смотря, ни на что? – Понял Ари.
- Голова Лахесис равнодушно взирает на людей, голова Клото плачет от ярости – Клото умеет плакать только от ярости, а голова Атропос… свирепствует, скалится – вся в шрамах, наполовину слепая – Атропос желает только одного: разорвать на части и своих опостылевших сестёр тоже, но она знает, что не может – Вершительницы прокляты, гореть в одном аду!
- Кто из них страшнее, Риг?
- Атропос, Ари, - другая её ипостась – Фемида, слепо размахивающая своим тяжёлым мечом... Когда человек не следует своей судьбе, Атропос в приступе гнева рвёт его на части...
Элли Дюэ всё ещё пела:
 
Посреди ночи,
Посреди ночи
Просто позови меня,
Я твоя, приручи меня!
Глубокой ночью,
Глубокой ночью
Я не сплю,
Я жажду ощутить твой вкус всю ночь напролёт
До самого рассвета!
Я получаю то, что принадлежит мне,
И ты получишь своё, оу, нет, у-у...
Глубокой ночью,
Глубокой ночью.
 
Им обоим показалось, что они зовут их, три богини – Любовь и Смерть и демон по имени Жизнь: нет истины и нет покоя, есть только Ересь всех ересей – Выбор, который делает человек!
 
[1] «Унгехоер» Элиз Вюрм, книга 3
[2] Се Ён перефразировала «Крепка, как смерть, любовь» (Песнь песней Соломона)
[3] Туаре́ги (араб. طوارق‎, самоназвание — имощаг, имошаг) — народ группы берберов в Мали, Нигере, Буркина-Фасо, Алжире и Ливии. (Википедия)
[4] Сигары не курят, их «пьют»
[5] «Бхагавад Гита» диалог Кришны и Арджуны
[6] «Макбет» Шекспир
[7] Каждому - своё
[8] Добровольно взятое на себя иго — уже не то: оно легче и охотнее переносится, особенно когда подкладкой ему служит симпатия. Мы всегда охотнее даем то, чего от нас не требуют и чего мы не обязаны давать. (Большой толково-фразеологический словарь Михельсона)
[9] Песнь песней Соломона
[10] Миланский епископ, проповедник, богослов и поэт
[11] «Блаженная тоска» Гёте (перевод Борис Бериев)
[12] Ари имеет в виду Фридриха Шиллера немецкого поэта
[13] Говард Лавкрафт
[14] Строка из стихов Марселины Деборд-Вальмор «Что вы сделали с моим сердцем?» в переводе Аси Перельцвайг
[15] Бразильский композитор, певец и поэт. Ведущий представитель бразильской популярной музыки, один из создателей жанра босса-нова (Википедия)
[16] Сигары не курят, их «пьют»
[17] Бразильский гитарист, певец и композитор. Представитель бразильской популярной музыки, один из создателей жанра босса-нова (Википедия)
[18] Песни с альбома Жоау Жилберту «Amoroso»
[19] «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме» Ханна Арендт
[20] Харлей-Дэвидсон – американский производитель мотоциклов и сертифицированный поставщик продукции военного назначения для Вооружённых сил США, базирующийся в городе Милуоки, штат Висконсин, с производственными мощностями в других регионах США и за пределами страны. Компания производит и продаёт тяжёлые мотоциклы, предназначенные для езды по шоссе (Википедия)
[21] Баччо Бандинелли – итальянский скульптор и живописец эпохи маньеризма (Википедия)
[22] Огнедышащий людоед, великан, который жил на Авентинской горе — месте будущего Рима (по другой версии на Палатинской), в пещере, окруженной остатками пожранных им человеческих тел (Википедия)
[23] Грудь, пазуха
[24] Аналог фразеологизма  «как у Христа за пазухой. Утешительная обитель, но не Рай.
[25] Преподобный Ефрем Сирин
Христианский святой, богослов, один из Учителей Церкви IV века (Википедия)
[26] Игорь Стравинский – гениальный русский композитор. Гражданин Франции (1934) и США (1945). Один из крупнейших представителей мировой музыкальной культуры XX века (Википедия)
[27] Пекарня
[28] Персонаж вселенной фильмов о Годзилле - гигантский монстр кайдзю, бабочка.
[29] Персонаж вселенной фильмов о Годзилле - гигантский монстр кайдзю, дракон, трёхглавый, - дракон.
[30] Остров в Японии
[31] Nightwind Featuring Angela Charles And Wind Song (1987)
[32] Саксофонист, композитор (если очень коротко)
[33] Альбом «Giant Steps» 1960 г
[34] «Bill Evans Trio with Symphony Orchestra» (Verve, 1966)
[35] João Gilberto – Estate (альбом «Amoroso»)
[36] Город  на побережье Мексиканского залива во Флориде, южнее города Тампа, с числом жителей около 60 тысяч человек
[37] Богомильство (богумильство) – одно из крупнейших религиозно-социальных еретических движений на Балканах и в М. Азии в X-XIV вв
[38] Лукас Кранах Старший
[39] «Душа избирает свой собственный круг общения» Эмили Дикинсон (перевод Вадим Розов)
[40] Аналог: хоть плюй в глаза, всё божья роса
[41] О решительных и обычно непродуманных действиях, направленных на быстрое достижение поставленной цели
[42] Аналог: (в английском языке): прежде, чем успел сказать «Джек Робинсон»
[43] Улыбка Вольтера – сардоническая (насильственная) улыбка. В своем чистом виде сардоническая улыбка представлена в скульптурном изображении Вольтера, сделанном Гудоном. Вольтер был человеком настолько едким, беспощадным и умным, что из-за этого претерпевал всяческие бедствия вплоть до того, что был в изгнании, сиживал в Бастилии. Его свойство дерзить, обличать и желчно критиковать отразилось на его лице, сделав улыбку шаржем. Роден называл гудоновскую скульптуру воплощенной насмешкой.
[44] Несколько видов мяса с рисом
[45] Мясо с дикой травой (приправой)
[46] Салат с томатами
[47] Пирог со шпинатом
[48] Апостола Павла 1-е послание к Тимофею
[49] «Грусть»
[50] «L'avventura»
[51] Микеланджело Антониони (итальянский кинорежиссёр)
[52] «Everytime We Fall In Love»
[53] Ахмади́я (ар. أحمدية — ах̣мадиййат̈‎) — синкретическое религиозное учение, в которое вошли положения ислама, мистицизма, христианского гностицизма и индийских языческих верований. Полное название: Анджоман-и ахмадие («Общество Ахмадие»). Приверженцев учения называют ахмади́тами или кадиани́тами
[54] Джульярд называют школой
Джульярдская школа – одно из крупнейших американских высших учебных заведений в области искусства и музыки. Расположена в нью-йоркском Линкольн-центре
[55] «Не знаю отчего» Исикава Такубоку
[56] «Я друга, как врага возненавидел» Исикава Такубоку
[57] Обращение к женщине мусульманке уже (или ещё не) посетившую Мекку
[58] Ханум – уважительное обращение к замужней женщине, показатель того, что женщина замужем или была замужем
[59] Микеланджело Меризи да Караваджо – итальянский художник, реформатор европейской живописи XVII века, основатель реализма в живописи, один из крупнейших мастеров барокко (Википедия)
[60] Из эссе «Надежда и абсурд в творчестве Франца Кафки» Альбер Камю
[61] Пирожки с разной начинкой
[62] Мастер-спальня – приватная часть яхты (или квартиры, дома) со своим входом и удобствами
[63] Сстров в Средиземном море, расположенный к западу от Апеннинского полуострова между Сицилией и Корсикой, является вторым по величине островом Средиземного моря. Входит в состав Италии в качестве области, которая благодаря распространению (помимо итальянского) также сардинского языка, имеет специальный статус и официально именуется автономной областью (итал. Regione Autonoma della Sardegna, сард. Regione Autònoma de sa Sardigna) (Википедия)
[64] Николай Николаевич Ге
[65] Медицинская технология (вспомогательная репродуктивная технология), представляющая собой введение в цервикальный канал или матку женщины спермы мужчины, полученной заблаговременно вне полового акта (Википедия)
[66] «You Don't Fool Me»
[67] «The Ghost and Mrs. Muir» 1947 г.
[68] «The Watchman» - Holding Onto Hope
[69] Герреразавр был хищником, перемещающимся на задних конечностях. В высоту он достигал 6 м, а масса находилась в диапазоне 600-650 кг. У динозавра был длинный хвост и вытянутая голова. Его кости найдены на северо-западе Аргентины. Изучив их, ученые пришли к выводу, что герреразавр обитал на Земле в период с 237 по 227 млн лет назад.
[70] Кухня на судне
[71] Повар на судне
[72] Риг перефразировал, фраза в книге звучит так: «я требую права быть несчастным»
[73] Традиционная лапша с различными добавками, специями и соусами
[74] Роллы
[75] «Сын Пантеры» Паул Клаас
[76] Из пепла, Тьма!
[77] «A Toi» Джо Дассен
[78] Музыкальные стили
[79] «Эмали и камеи» Теофиль Готье
[80] «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мэри Шелли
[81] «I Want You»
[82] Главный герой фильма (Лесли Чун)
[83] «Всё мне пригодно, мир, что угодно тебе; ничто мне не рано и не поздно, что вовремя тебе, всё мне плод, что приносят твои, природа, сроки. Всё от тебя, все в тебе, всё к тебе… Что ни случается – привычно, знакомо, как роза по весне или плоды летом. Таковы и болезнь, и смерть, клевета, коварство и сколько еще такого, что радует или огорчает глупцов... Ни на богов нельзя сетовать (они-то не погрешают ни вольно, ни невольно), ни на людей (эти не иначе, как невольно). Сетовать, выходит, не на кого... Как смешон и странен, кто изумляется, чему бы то ни было, что происходит в жизни…» Марк Аврелий
[84] Свернувшийся в кольцо змей или дракон, кусающий себя за хвост (Википедия)
Вам понравилось? +3

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Наверх