Геннадий Нейман

Марш Мендельсона

Аннотация
Говорят, истинно любящий заботится прежде всего о счастье любимого. Говорят, настоящая любовь способна преодолеть все, даже смерть. Этот рассказ мастера современной гей-прозы Геннадия Неймана именно о такой любви.

Вторая половина июня. Утро. Солнце. Жара. Висит в воздухе тополиный пух, забивается во все щели, катится вдоль дорог огромными невесомыми шарами. Сегодня - день твоей свадьбы. Такой счастливый, такой радостный день, - и сама природа радуется вместе с нами. Неудивительно - тебе, как всегда, все, самое лучшее - даже погода.

Регистрация назначена на одиннадцать утра, и ты уже в десять выходишь из своей квартиры. Машины у подъезда, все в цветах, тебя провожает куча родных и друзей - они поедут позже, ведь тебе еще ехать к невесте - но я - я - ближе всех. Я поеду с тобой. Шикарная черная свадебная "Чайка" - твои родители никогда ни в чем тебе не отказывали. Она мягко трогается с места, шелестя шинами по перегретому асфальту. Ветер врывается в приоткрытое окно, и я вместе с ним касаюсь твоей щеки, твоих мягких пушистых волос. Ты не чувствуешь - ты слишком возбужден предстоящим событием.

Вот и ее дом, твоей невесты, этой счастливицы, вытянувшей миллионный билет! И она сама - тоненькая, очаровательно взволнованная, в пене белых кружев и шелка. Вы такая прекрасная пара, будь моя воля - вы стали бы парой года, если бы где-то существовала подобная номинация.

Дворец бракосочетания встречает вас широко открытыми дверями, сияющими лицами, охапками цветов. Мы поднимаемся в комнату для женихов. Ты отражаешься в тысяче зеркал - стройный, высокий, в идеально сидящем костюме. Кто здесь может соперничать с тобой? Но даже все эти завистливые взгляды не могут тебе повредить - потому что рядом я. Я приму на себя все то недоброе, что может тебе угрожать, встану незримым щитом между тобой и жестоким безжалостным миром. Кто как не я - ведь я знаю тебя всю твою жизнь. Кто как не я - ведь я люблю тебя.

Я помню, как увидел тебя в первый раз - семидневного младенца, краснокожего, лысенького и сморщенного. Мне было восемь лет, и я пришел в гости к твоей сестре - моей подружке еще с детского сада. Мы сидели с ней в ожидании приезда твоих родителей, взволнованные предстоящим событием. Помню, что мы долго спорили, как тебя назвать. Мне ужасно нравилось имя Даниил - было в нем что-то такое, загадочное, родственное русским князьям. А Танечка хотела, чтобы тебя назвали Русланом - она очень любила этот фильм по знаменитой поэме Пушкина.

Зазвенели ключи в замке, и я услышал тоненький писк. Это плакал ты, проголодавшийся и мокрый. Конечно, нас пустили посмотреть на тебя - на несколько минут. Ты лежал на столе на теплой пеленке, голенький, хрупкий, похожий на немецкого пупса, которого подарили Танечке на день рождения в этом году.

- Ну как, Тимур, тебе наш Олежка? Нравится?

И я сразу понял, что ты - именно Олежка, Олежек, олененочек. Я дотронулся пальцем до твоей ладошки, и она тут же крепко сжалась. Ты ухватился за меня, словно за соломинку в бурном океане жизни, в который ты пришел. Твоя мама засмеялась, осторожно освобождая меня из твоего плена.

- Осторожнее, Тимка, он еще совсем маленький. Вот подрастет немножко - будешь с ним играть. А пока он кушать хочет и спать.

Я не мог дождаться, когда же ты подрастешь. Я спрашивал об этом почти каждый день. Почему-то мне совсем не хотелось иметь своего братика, наверное, потому, что мое сердце уже было отдано тебе. Я видел как ты рос, как учился сначала садиться, потом ползать, потом - ходить. Я часами мог сидеть с тобой, разговаривать, читать тебе сказки, строить пирамиды из кубиков. Таня даже немного ревновала - по-детски, то ли тебя ко мне, то ли меня к тебе.

Тимуль - так ты меня называл. Ты долго не мог научиться выговаривать правильно мое имя, смешно картавил, морща свой носик. А я объяснял - рычи, как собака - "рррр". "Тимурррррр".

- Тимуллллллль, - послушно повторял ты.

- Ты, Тема, прямо как нянька, целыми днями готов с Олежеком сидеть, - смеялись наши родители, заходя друг к другу в гости. - Может, ты у нас будущий Макаренко?

Я не знал, кто такой Макаренко, тогда еще не знал. Просто я испытывал к тебе такие странные чувства - мне хотелось защищать тебя, тискать, целовать твои пухлые детские щечки. Ты с таким серьезным видом слушал, как я рассказываю тебе сказки, мы вместе пели всякие детские песенки, учились читать - по моему старому букварю. Точнее, учился ты - очень сообразительный в свои четыре года, а я показывал, объяснял. В пять лет ты написал первую открытку маме на 8 Марта, только букву Я нарисовал в обратную сторону.

В первый класс ты пошел не только с мамой и папой. Я шел рядом с Таней и нес сразу три букета - мой, ее и - самый большой и красивый - твой. А ты шел такой строго-сосредоточенный, такой торжественный и нарядный, такой хорошенький - в своем новеньком школьном костюме, с блестящим ранцем за спиной. Я смотрел сверху на твою белую пушистую головку и умирал от желания схватить тебя в охапку и расцеловать в румяные щечки.

И, конечно, именно тебя выбрали нести звонкий школьный колокольчик. Рослый десятиклассник посадил тебя на плечо и понес вдоль ряда первоклашек. Ты звенел и звенел колокольчиком, а я горько жалел, что ты не на моих руках, такой гордый и красивый.

Сколько писем от девчонок ты получил за десять лет в школе. Сколько поцелуев подарил им в укромных уголках. Я знал обо всех твоих увлечениях - ведь я был для тебя не просто другом - скорее, старшим братом, которого ты привык видеть всегда рядом. Но никто - даже ты - не знал, какую жгучую ревность я испытывал, когда ты приводил мне на смотрины свою очередную подружку.

Я давно уже все про себя знал - еще с первого курса института, когда впервые лег в постель с парнем. Их было много потом - на ночь, на две, тайком, в какой-нибудь квартире, предоставленной в наше распоряжение на пару-тройку дней. И в каждом из своих случайных любовников я искал - тебя. У кого-то были похожие глаза, у кого-то - волосы, кто-то смеялся - совсем, как ты. Они приходили в мою жизнь и исчезали - кто-то до следующей встречи, кто-то навсегда - легко, не задерживаясь в памяти. Потому что ни один из них не был - тобой.

Что мешало мне объясниться? Может быть, страх, что ты отшатнешься от меня - с презрением и ужасом. Или желание уберечь тебя от превратностей голубого существования - всегда тайного, почти преступного. Слишком хорошо я узнал эту особую жизнь, скрытую от посторонних глаз.

Я прятал свою любовь за шутками, легкими подколами, за тем, что принято называть "мужской дружбой". Ты всегда мог придти ко мне - за советом, за помощью, да просто так, посидеть, поболтать о том, о сем. Я знаю - ты гордился мной, старшим другом, ты даже старался мне в чем-то подражать. По крайней мере, это замечали твои близкие - сестра, родители. Они не видели в этом никакого криминала, даже приветствовали. Я ведь тоже был не самым последним в этой жизни - к плохим хирургам не стоят очереди на операцию - на год вперед. У меня было почти все, о чем я мечтал в детстве и юности - верные друзья, любимая интересная работа, машина, достаточно денег на легкие безумства - почти все. Вот только ты оставался недосягаемым, словно радуга.

Может быть, рано или поздно, но я все бы рассказал тебе. Может быть, ты даже понял бы меня и ответил на мои чувства. Может быть, мы были бы счастливы. Может быть.

Весь день лил дождь, а к вечеру подморозило. Я уже собирался ложиться спать, когда мне позвонили из больницы. И ехать-то было недалеко, да этот проклятый гололед, да еще ночь. И резину шипованую я собирался поставить, да все времени не хватало.

На виадуке над железной дорогой меня занесло, машина пробила железное ограждение и взмыла в воздух на несколько долгих секунд. Так нелепо.

Тебе сказали, что я умер сразу - в момент удара - слишком велика была скорость, что поделать, я торопился к этой девочке, которой требовалась срочная операция. Вы все приезжали туда, стояли у разбитой сгоревшей машины, плакали.

И были похороны, и море цветов. Никто ведь не знал, что я не умер. Что в тот миг, когда остановилось мое сердце, - душа моя рванулась к тебе, чтобы уже навсегда быть с тобой. Стать твоим ангелом-хранителем, твоим вечным незримым спутником. Ты до сих пор удивляешься, что тебе так везет в жизни. Просто тебя хранит моя любовь - а что может быть надежнее и вернее.

Ты часто приезжал на мою могилу, сидел рядом, сыпал крошки воробьям, рассказывал про свои дела. Ты привык делать это при моей жизни, ты продолжал и после моей смерти. Я обнимал твои плечи ветками сирени, которую ты посадил рядом с надгробием. Я смотрел на тебя анютиными глазками и ноготками, что распустились весной у подножия креста. Вместе с ветром я шептал тебе те слова, что не сказал когда-то.

Дни сменяли недели, месяцы, годы. Я был старше тебя на восемь лет, а теперь мы уже ровесники. Ты, наконец-то, полюбил - сильно и страстно. Твоя невеста мне очень нравится, я уверен, вы проживете долго и счастливо. И у вас будут красивые дети. Может быть, ты назовешь сына Тимуром - неплохое имя, и мне будет приятно, что ты меня не забыл. Ты ведь уже не приходишь ко мне так часто, как раньше. А в этом году и не был не разу. Но я не обижаюсь, поверь, я ведь рядом - всегда рядом, хотя ты этого и не подозреваешь.

Вот и сегодня я за твоим плечом. Ты взволнован, горд своим выбором, возбужден предстоящим обрядом - таким торжественным, таким важным. Ты стоишь на ковре рядом с девочкой, которая пройдет с тобой по жизни. Я знаю, что ваша любовь будет такой, как в сказках, что я читал тебе когда-то.

Когда-нибудь - я надеюсь, что очень нескоро - мы снова встретимся с тобой - в той запредельной дали, где я сейчас. У тебя за спиной будет большая и счастливая жизнь. Я не хочу, чтобы ты боялся смерти, - потому что жизнь не кончается. Мы продолжаем жить - в памяти своих близких, в старых фотографиях и письмах.

Ты только приходи ко мне - хотя бы изредка, хотя бы раз в год. Коснись пальцами моего лица на граните, расскажи о своих новостях. А я поглажу тебя пушистой цветущей веточкой сирени. И ты зажмешь ее в своей ладони - как когда-то, очень-очень давно, в день нашей первой встречи.


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Любил тебя при жизни я,

Внутри сжигая и давя...

Уйдя за край, где нет границ

Останусь верен... Среди лиц

Чужих, в потоке бытия...

Ты будешь чувствовать меня.

Виктор Ганч  

Вам понравилось? +16

Рекомендуем:

Кофе

Одиннадцать

На закате

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Наверх