Ода юности и красоте, которая ранит и лечит одновременно. Лирический герой видит в юноше райский образ — внешний и душевный — и обращается к нему со словами нежности, сочувствия и надежды на взаимность.

Старые стихи.

У меня большая душа,
Понабилось в неё народу,
Иногда я, едва дыша,
Обещаю им вырубить воду...

Когда-нибудь что-то изменится тут?

Если Ирод умрёт,
Я с бокалом шабли
Буду ночь восклицать,
Буду в танце дурным;
И с друзьями кричать 
До зари на луну
Буду счастлив за то,
Что лжецарству — конец

Надежда крылья опалила,
А вера спала вечным сном.
Но сила старая, как мир,
Добро в груди моей согрела.
Внутри почуяв, как назрело
Влетело в сердце, как Зефир,

В стране
С непредсказуемым прошлым
Так часто
Преувеличенно ломко
С неудержимым потоком
Словес
Провидят
Все катастрофы грядущей
Поры

О, как прекрасно в созерцании
Природной мудрости чудес
Мечтать о полном понимании,
Как вместо блага созидания
Не статься жителем небес.

Прошли чудесные мгновенья,
Когда в пылу самозабвенья
Ты утопал в весеннем дне.
А что теперь туман сомненья
Тебе готовит в пелене?

Их страсть к абстракции
Старательно цепляется
За целостность
Центральной линии,
Ласкающей ленивые
Унылые рассудки.