Violetblackish

Чудо обыкновенное, новогоднее - 1 шт.

Аннотация
Кому-то спасенная человеческая жизнь и не чудо вовсе, а дело обыкновенное. А вот встретить настоящую любовь немолодому гею, который уже ни во что не верит, очень даже чудо.

В новогоднюю ночь Дед Мороз принес хирургу Краснову под елочку: падение с девятого этажа, ножевое ранение в живот, перфоративную язву желудка, девять ДТП и три острых алкогольных панкреатита. Но эта история вовсе не об этом. А о чуде. А все вышеперечисленное не чудо, а так… обычная хирургическая рутина.
Итак, все началось с того, что быть в отделении дежурантом в ночь с тридцать первого декабря на первое января, естественно, не хотел никто. Хотя само по себе дежурство было не хлопотным. Часам к десяти вечера накануне нового года цепочка экстренных пациентов обычно иссякала сама собой, чтобы возобновиться вновь лишь часам к двум ночи. Ну, а самый пик случаев, требующих экстренного хирургического вмешательства, и вовсе приходился на первое и второе января, когда народ, как следует приложившись к алкоголю, был готов наделать настоящих новогодних безумств: штурмовать елку в торговом комплексе и гикнуться с нее под восторженный вопль собутыльников, нассать на Красной площади, чтобы потом огрести люлей от стражей порядка, или пробежаться голышом по морозу и, поскользнувшись, сломать копчик — кому на что фантазии хватит. А тридцать первого все алкаши сидели по домам и ждали команду фас. Тем не менее любой из отделения мечтал провести праздник дома в кругу семьи. Потому что, несмотря на то, что врачи люди образованные и без изрядной доли цинизма в этой профессии никак, а поговорка «Как новый год встретишь — так его и проведешь», была-таки весомым аргументом.
Заведующий отделением общехирургического профиля Краснов семьи не имел, а весь год и так проводил на рабочем месте. Так что дежурство в новогоднюю ночь для него особо ничего не меняло. Именно поэтому вот уже третий год он добровольно брал на себя неприятную обязанность, тогда как другие заступали на пост по графику, который позволял отдежурившему в канун праздника не делать этого следующие несколько лет. И именно поэтому Краснов каждый Новый год встречал с новыми коллегами. Это было даже интересно, учитывая, что к алкогольным возлияниям он относился равнодушно, а дома, в силу постоянной занятости и еще одной пикантной детали биографии, его ждали только телевизор и вызывающая тошноту череда звезд эстрады. А в отделении сплошная веселуха.
Краснов Александр Сергеевич был фигурой колоритной и даже, можно сказать, легендарной. Когда огромный лысый татуированный качок заходил в палату и представлялся лечащим хирургом, половина лежачих больных чудесным образом выздоравливала и норовила уйти из больницы пешком, невзирая на то, что «выписка завтра в два», ночь, отсутствие транспорта, намертво запертую в гардеробе одежду и прочие мелочи. Тех, кто не мог уйти самостоятельно, хирург Краснов тащил в операционную и штопал, как Айболит заек, своими волосатыми, толстыми, похожими на сардельки, и при этом удивительно ловкими пальцами. Увлеченно высовывая язык и напевая матерные частушки. Потому что Краснов был хирургом от Бога. И почти с Господом Богом была сравнима его самоуверенность — неизбежные случаи смертности в отделении он воспринимал как личное оскорбление, до последнего вступая с Создателем в противоборство, и буквально вынимал несчастных с того света. Попасть к нему на операционный стол было настоящей удачей. А за право распределиться к хирургу в ординатуру устраивались настоящие баталии. Потому что, несмотря на крутой нрав и привычку орать так, что в больнице дребезжали окна, Краснов давал новичкам возможность набираться опыта и оперировать самостоятельно, конечно, под его чутким присмотром. И как результат: из-под его могучей, но легкой руки выходили неплохие специалисты.
Что-то я опять отвлекся. История вообще не об этом, а о чуде…
Итак, в девять часов вечера, обойдя еще раз своих острых больных, Краснов мимоходом заглянул в ординаторскую. Медсестрички, пара ординаторов и анестезиолог Паша, игнорируя ранний час, потихонечку украшали помещение мишурой и накрывали на стол. Начальство встретили настороженно, стыдливо накинув на бутылку шампанского одноразовую салфетку. Несмотря на явное нарушение, заведующий отделением промолчал, потому что по опыту знал, бороться бесполезно. Тем более, что ночь обещала быть спокойной. Бросив дежурное: «Я у себя», Краснов отправился в свой маленький кабинет, бубня под нос: «Это просто праздник какой-то» и вертя в руках потертый юбилейный рубль с Ильичом — привычка постоянно тренировать пальцы.
Назвать пространство два на три метра кабинетом, безусловно, можно было с натяжкой, тем более учитывая габариты хирурга, но Александр Сергеевич устроился там с комфортом. Он притащил из дома все самое необходимое: чайник, пару полок и небольшой холодильник. Даже скромный, но удобный диван и мягкий клетчатый плед там имелся, хотя Краснов не мог припомнить, когда в последний раз ему удавалось вздремнуть посреди дежурства. Но главным украшением комнаты с высоким потолком являлось воистину барское окно, доставшееся такому скромному помещению в результате нескольких перепланировок, которые пришлось перенести дореволюционному зданию за несколько десятков лет.
Александр Сергеевич проигнорировал верхний свет и щелкнул выключателем настольной лампы. За многие годы он изучил пространство досконально и ловко маневрировал в небольшом помещении, умудряясь не задевать предметы. Включил чайник и, поджидая, пока тот вскипит, достал из шкафчика сахарницу и любимую синюю чашку размером с голову младенца. Выудил из холодильника лимон и отрезал толстый кружок. Залил чайный пакетик кипятком, положил три куска сахара и толстую шайбу лимона и, погремев как следует в чашке чайной ложкой, расположился за столом. Поставил в круг света от лампы дымящуюся чашку, раскрыл первую из стопки историю болезни, уже готовый заняться привычной рутиной в виде бесконечной писанины, как вдруг требовательно завибрировал мобильный в кармане.
— Краснов слушает, — поморщился он, увидев вызывающего абонента.
— Александр Сергеевич, — затарахтела дежурная медсестра в трубку, — крайне тяжелый шок везут, только что по рации передали.
— Иду, — обронил он без особых эмоций и поднялся из-за стола, с сожалением взглянув на так и не пригубленный чай. Впрочем, оставалась надежда, что бригада скорой помощи, или как их называли в больнице «скорики», как обычно перестраховалась и под видом тяжелого шока везет пациента, внешний вид которого им не понравился. Краснов тяжело вздохнул, щелкнул выключателем, погружая комнату во мрак, и быстрым шагом двинулся в сторону шоковой операционной.
А там уже кипела работа. «Скорики», полностью проигнорировав красную линию и антисептику, прямо в уличной обуви и нестерильных синих комбинезонах, грузили на стол мужчину средних лет в окровавленном деловом костюме. Краснов хотел было по своему обыкновению рявкнуть, но, взглянув на пациента, весь подобрался и молча пошел мыться. Медсестра Оля уже ловко орудовала ножницами, освобождая тело ургентного больного от одежды. Через несколько минут то, что когда-то было дорогим деловым костюмом и рубашкой, валялось на кафельном полу неаккуратной окровавленной грудой. Туда же отправился галстук и нижнее белье. Краснов услышал смешок откуда-то сбоку и скосил глаза из-под маски. Предметом веселья двух ординаторов стало, пожалуй, слишком вызывающее для субъекта нижнее белье.
— Может быть, поделитесь, что вас так развеселило, господа? — спокойно спросил Краснов, и градус веселья резко понизился. Ординатура скромно опустила глаза в стол.
Заведующий отделением взглянул на пациента и пульс у него скакнул. Как хирург, да и не только, Краснов имел слабость к красивым телам. Не тем, что достигаются изнурительными тренировками в спортзале, а таким, как это, — полученным в результате хорошей наследственности, случая и Господа Бога. С широкими развернутыми плечами, плоским прессом, узкими бедрами, прямыми длинными ногами, тонкими ступнями и кистями. Все это лежало сейчас перед ним обнаженное и роскошное, даже несмотря на бледный оттенок кожи и ранение в живот.
— АД 60 на 40, — голос медсестры Оли заставил его очнуться от транса и отлипнуть от широкого торса, покрытого черной порослью, которая острой стрелой вела к паховой области больного. Там на мошонке вольготно разлегся красивый бело-розовый член, даже в спокойном состоянии заставивший Александра Сергеевича затрепетать. Однако он заставил себя быстро прийти в себя, потому что все это великолепие собиралось вот-вот отдать богу душу.
— Да щас, — буркнул под маской хирург. Оля вздрогнула, но промолчала, к странностям Краснова привыкли здесь давно.
— Огнестрел. Сквозное, — сдержанно рапортовала она.
Тем временем пациент, словно почувствовав, что его разглядывают, открыл глаза и, узрев над собой огромного страшного Краснова в круге света, приподнял голову и спросил хриплым голосом:
— Вы кто?
— Для вас сейчас царь и бог, — отрекомендовался медик серьезно и, увидев, как побледнело и так бескровное лицо пациента, смягчился: — Краснов Александр Сергеевич, дежурный хирург.
— Горин Сергей Михайлович, частный предприниматель, — официально представился пациент и уже через секунду, с немыслимой в его состоянии прытью, попытался привстать и спустить ноги на пол. — Мне нужно идти.
— Почему пациент не привязан?! — взревел Краснов так, что жалобно звякнули стекла в оконных рамах. Сразу два ординатора бросились к Горину, прижимая того к операционному столу.
— Вы не понимаете… — сказал пациент, пытаясь заглянуть грозному медику в глаза. — Они меня здесь найдут…
— Я все понимаю, — заверил его эскулап и произнес заезженную, но хорошо действующую на пациентов ложь: — Все будет хорошо.
Пострадавший постарался сфокусировать взгляд на Краснове, но у него ничего не вышло. Вместо этого его голова с гулким стуком упала на операционный стол.
— Пульс нитевидный, большая кровопотеря, — занервничала Оля.
— Где анестезиолог? — рыкнул Краснов.
— Я здесь, Александр Сергеевич, — мягко сказал Паша, возникая из-за плеча, и потянулся к капельнице, — даю наркоз.
— Ну помогай, Господь, — пробурчал Краснов и вскрыл брюшную полость…
…В кабинет он вернулся около одиннадцати. Сел за стол, но лампу включать не стал: снег, валивший уже вторые сутки, и уличный фонарь, расположенный в аккурат напротив окна, и так неплохо освещали помещение. Настроение было странным, а странностей Краснов не допускал. Рылся в себе до тех пор, пока не извлекал причину беспокойства наружу. Там тщательно препарировал и изучал. Так и сейчас. Покопавшись в себе, Александр Сергеевич признался, что пациент с огнестрелом будоражил сердце и будил тщательно скрываемое и похороненное в душе. От этого стало еще паскуднее, потому что сквозное огнестрельное ранение брюшной полости — это вам не фунт ирисок. У Горина была существенно повреждена тонкая кишка и задета печень, хотя почка, слава богу, не пострадала. Основной проблемой стала кошмарная кровопотеря. В течение операции Краснов два раза гонял ординаторов за кровью для переливания, чтобы стабилизировать пациента, и в итоге это наконец удалось. Заведующий отделением задумчиво отпил абсолютно холодный чай и поморщился от мерзкого вкуса, когда снаружи раздались уверенные шаги. Врач тут же малодушно пожалел, что не запер дверь, и прикинул, может ли он остаться незамеченным, если не будет включать свет, но в последнюю минуту передумал и щелкнул выключателем. Почти одновременно с этим, после короткого и весьма формального стука, дверь в его обитель распахнулась, пропуская посетителя.
— Разрешите? — поинтересовался вошедший, хотя с первых мгновений стало понятно, что разрешение явившемуся в такой поздний час не требовалось. Да и на Деда Мороза визитер вообще не был похож.
Краснов напрягся, разглядывая неожиданного гостя, пока тот по-свойски усаживался на единственный в комнате стул, заняв таким образом собой почти все свободное пространство. С подобным типажом хирургу уже приходилось иметь дело и каждый раз его пробирало по позвоночнику до копчика — так сильно фонило от таких личностей опасностью. Одет гость был дорого, но неброско и явно не отсвечивал, выполняя роль второго плана при ком-то помогущественнее и повлиятельнее. Но отзвук величия того, кто за ним стоял, переполняли посланца чувством собственной важности. Таких, как этот господин, Александр Сергеевич встречал еще во время прохождения ординатуры, совпавшей со становлением экономического строя в стране, и уже тогда стал про себя называть таких людей «помощниками депутата». К слову сказать, с тех пор «помощники» претерпели некие изменения, как, собственно, и сами «депутаты». Вот и вошедший имел интеллигентное и даже располагающее к себе лицо и приятные манеры.
— Александр Сергеевич Краснов, если не ошибаюсь? — аккуратно поинтересовался гость, поглядывая на великана с сомнением.
Заведующий отделением медленно откинулся на скрипнувшую спинку стула и сложил руки на груди.
— Он самый, — ответил он спокойно, пока незнакомец зачем-то взял из стаканчика на столе врача остро заточенный карандаш и стал задумчиво вертеть его в руках. —  Чем обязан в столь неурочный час? — Спрашивать, как гость прошел мимо охраны и почему он без бахил, было бесполезно. Визитер оправдал его опасения по полной и не стал ходить вокруг да около, сразу взяв быка за рога.
— Около девяти часов вечера вам в отделение привезли пациента… Горина Сергея Михайловича… — мягко начал визитер, не глядя медику в глаза. Вместо этого он смотрел на карандаш в своей огромной руке. Словно мельтешение канцтовара гипнотизировало его. Краснов и сам с трудом оторвался от манипуляций с кохинооровским предметом и прокашлялся.
— Я не помню всех пациентов по фамилиям, — соврал он бодро.
Гость коротко взглянул на Краснова, но ничего не сказал. Хотя видно было, что не поверил хирургу ни на йоту. Он коротко хмыкнул и медленно вернул карандаш на свое законное место, но не успокоился и тотчас взял вместо него обычную синюю ручку. Понятно было, что ему постоянно нужно занимать руки во время разговора.
— Для меня более полезной является информация о том, с чем был доставлен пациент, — счел необходимым пояснить Краснов.
— Огнестрел, — тут же бросил собеседник, все так же не глядя на медика и, помедлив, конкретизировал: — Пациента привезли с огнестрельным ранением.
Александр Сергеевич про себя вздохнул и подобрался.
— А вы простите?.. — выжидательно выгнул он бровь.
«Помощник депутата» в этот момент снимал и надевал на ручку колпачок. Краснов подавил в себе острое желание сломать ночному посланнику конечность и остановить тем самым раздражающее верчение. «Руку потом сам прооперирую», — отвлечённо подумал он и встрепенулся.
— Я близкий родственник Сергея Михайловича, — душевно пропел собеседник.
— Обычно в таких случаях справки наводит супруга, — не сдержавшись, пробил почву Краснов.
— Супруги у него нет, в силу некоторых… ээээ, ну, сейчас это неважно, — гадливо улыбнулся опасный визитер и повернул в сторону хирурга массивный корпус, отрываясь от своего увлекательного занятия с жонглированием ручкой, и, наконец, поднимая на Краснова глаза. — А я вот очень волнуюсь за состояние Сергея, доктор. Не могли бы вы посвятить меня в подробности того, как протекала операция и каковы у Сережи шансы выжить.
Лучше бы его визави продолжал тискать ручку, чем так смотреть. Хирурга пробила злая веселость. Краснова недооценивать не стоило. Ибо плевать он хотел на любые страшные глазки, если речь заходит о пациенте, за жизнь которого он боролся без малого три часа.
«Не для тебя, гнида, я его столько времени штопал», — весело подумал эскулап, но свои мысли визуально иллюстрировать не стал, напротив, мгновенно принял решение и сделал вид скучающий и немного торжественный. Как того и требовала обстановка.
— Видите ли… — мягко сказал он, складывая руки на столе и перенося на них вес тела. — Пациента доставили в очень тяжелом состоянии. Операция была сложная, большая кровопотеря…
Помощник депутата замер с ручкой и весь превратился в слух.
— Задеты жизненно важные органы… — душевно продолжил заведующий отделением, делая самые честные на свете глаза. — Мы сделали все, что смогли, но вы же понимаете: врачи не боги…
Собеседник внимательно ловил каждое произнесенное слово, окончательно забыв про ручку.
— К сожалению, спасти вашего родственника не удалось, — закончил Александр Сергеевич трагично, переживая, не перебрал ли с драматизмом.
Над столом повисла пауза. Краснов подумал, что сейчас его собеседник должен сделать какую-нибудь киношную штуку, типа — сломать пластиковый предмет в руках, поставив таким образом точку в их гениально разыгранной мизансцене. Но жизнь не театр. Вместо этого визитер медленно водрузил ручку на место и взял из органайзера прозрачную пластиковую линейку. Внимательно осмотрел ее и недоверчиво уставился на врача. Потом задал вопрос, побивший все рекорды краткости.
— Как?
— Да вы сами полюбуйтесь, — радушно предложил Краснов, входя в творческий раж. Торжественно взял первую в стопке историй болезней, на титульном листе которой значилось совершенно другое имя, недрогнувшей рукой раскрыл папку и пододвинул к гостю поближе. — Вот тут читайте, все написано… — уверенно ткнул он рукой в страницу, мелко исписанную его абсолютно нечитаемым почерком.
«Помощник депутата» покорно перевел глаза на ровные и профессионально неразборчивые строчки и пару минут делал мужественные попытки разобрать хоть слово, но это оказалось невозможным. Наконец бедолага сдался и поднял глаза обратно на Краснова.
— Примите мои соболезнования, — припечатал хирург и аккуратно прикрыл чужую историю болезни.
Ночной визитёр медленно кивнул и коротко потер согнутым пальцем совершенно сухой глаз.
— Ничего нельзя было сделать, доктор? — переспросил он. — Абсолютно ничего?
— Ничего! — отчеканил Краснов и сделал контрольный выстрел: — Тяжелейшие повреждения органов брюшной полости.
На этом первую часть марлезонского балета было пора сворачивать. Заведующий отделением решительно отобрал у гостя линейку и вернул предмет в стаканчик с ручками и карандашами.
— Голубчик, не хочу вас расстраивать, я понимаю, вы сейчас в шоке, но должен отметить, что у вас самый настоящий невроз, — сказал он ласково, наклоняясь к мнимому родственнику поближе. — Смотрите, как у вас ручки все время двигаются. Вас бессонница не мучает случайно? Потливость? Сердцебиение учащенное? Проблем с потенцией нет в последнее время?
«Помощник депутата» с сожалением проводил взглядом линейку и глубоко задумался. Видно было, что он усиленно ищет, а главное, находит в себе все симптомы означенного заболевания.
— Это очень опасно, знаете ли, — вдохновенно продолжал служитель панацеи. — Для начала нужно полностью исключить стрессовые ситуации. Я сам подобными случаями не занимаюсь, но вы позвоните в отделение завтра, мы что-нибудь придумаем. Распишем вам лечение в лучшем виде. Будете как новенький. А то, не ровён час, сердечко стуканет. Себя беречь нужно. Что ж вы так…
Собеседник торопливо засобирался.
— Ну что ж, доктор, раз ничего нельзя было сделать… — он развел руками и попятился к порогу. — С наступающим вас… — и взялся за дверную ручку.
— Тело забирать будете? — нежно поинтересовался Краснов и прикусил себе язык, подумав, что тут явно перебрал.
—  Нет, я, пожалуй… — неопределенно махнул помощник депутата куда-то на север.
—  Но вы же, все-таки, родственник… — расстроился Краснов и следом смилостивился: — А впрочем, Новый год…
— Да! Новый год… — обрадовался «помощник депутата». — Давайте завтра… С наступающим вас, доктор!
Александр Сергеевич покивал в ответ и, дождавшись, пока за визитером закроется дверь, встал со стула. Пересек в два шага свой маленький кабинет, вылил в раковину остывший чай и щелкнул тумблером чайника. Заново повторил манипуляции с сахаром, пакетиком и лимоном, что-то невнятно мурлыкая про себя. При определенном усилии можно было бы разобрать обрывки фраз: «А вот хрена тебе лысого… в следующий раз просто ноги переломаю…».
В коридоре опять загромыхали шаги.
— Да, чтоб тебя, — глухо выругался врач, принимая угрожающую стойку.
Дверь распахнулась после короткого формального стука и в узкий проем просунулась голова Оли. Медсестра раскраснелась. Глаза ее блестели, а вокруг шеи была намотана блестящая мишура. Она явно еще не разучилась верить в чудеса и бой курантов ожидала с веселым нетерпением.
— Что?! — перепугалась она, увидев перекошенную физиономию своего начальника.
— С Гориным что-то?! — отрывисто спросил великан.
— С Гориным… — оторопела Оля, потом просветлела лицом. — Нормально все с Гориным. Давление стабилизировалось. — И вернулась к насущному: — Сан Сергеич, уже без десяти двенадцать! — возбужденно затарахтела она. — Идите же скорее, сейчас куранты будут бить!
—  Иду-иду, — пробурчал Краснов, и Оленька скрылась, уносясь обратно по коридору в сторону ординаторской.
Краснов постоял с полминуты в раздумьях, потом прихватил чашку со свеженалитым чаем и направился к ординаторской, откуда слышалась веселая возня, однако на полпути внезапно передумал и свернул в сторону лестницы. Проигнорировал лифт и легко для такого грузного тела взбежал на два пролета вверх в реанимацию, умудрившись не расплескать чай.
Пост дежурной медсестры был пуст и здесь. Откуда-то доносился бубнеж телевизора, по которому угадывалось, что президент уже начал свою новогоднюю речь. Краснов воровато толкнул дверь и попал прямо в пункт своего назначения.
Горин лежал обмотанный трубками. Попискивала аппаратура и ноздри щекотал запах медикаментов. Краснов приблизился и удовлетворенно осмотрел мирное лицо пациента. Краска уже вернулась на его щеки и в целом внешний вид мужчины хирурга удовлетворил.
— Ну да, органы задеты… — бормотал медик задумчиво. — Но не такие уж и важные… и изменения не необратимые… Ну повреждения, как повреждения, почка-то не задета. — Краснов прищурился. Потом развернулся на каблуках и пошел к окну, удобно устроив задницу на широком подоконнике, откуда открывался вид на заснеженный больничный парк.
Картина отсюда открывалась мирная и безмятежная. На душе стало легко и светло. Александр Сергеевич наконец с удовольствием отхлебнул сладкий крепкий чай, хищно посматривая на пациента. Откуда-то поплыли мелодичные переливы, предвещающие бой курантов. Видимо, кто-то в ординаторской врубил телик на полную катушку.
— Значит, как новый год встретишь? — спросил Краснов вслух неизвестно кого. — С четырнадцати лет ничего не просил. Имею право хоть на одно новогоднее чудо? — И сам себе кивнул, подтверждая, что вполне. В этот момент в тишине раздался настойчивый бой часов. И Краснов пробормотал, поуютнее усаживаясь на деревянный подоконник и поглядывая на пациента:
— Ну, Сергей, с Новым годом, с новой жизнью…
***
Спросите, где здесь про обещанное чудо? Ну кому-то спасенная человеческая жизнь и не чудо вовсе, а дело обыкновенное. А вот встретить настоящую любовь немолодому гею, который уже ни во что не верит, очень даже чудо. Но об этом в следующем году…
Вам понравилось? +25

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

5 комментариев

Карина
+ -
+3
Карина 10 января 2019 10:14
Люблю врачебные истории,а тут еще и новогодняя))
Надеюсь будет Чудо 2 !) Алекс, спасибо)
+ -
+2
Александр В. Офлайн 10 января 2019 18:25
Интересная,живая история,хочется узнать,чем все закончится)
Спасибо.
+ -
+4
Алик Агапов Офлайн 3 марта 2019 10:04
Спасибо за чудесную историю!Яркая,светлая и сказочно добрая.
linn
+ -
+1
linn 13 апреля 2019 19:42
Violetblackish, Вы написали лёгкую, жизнеутверждающую, позитивную историю! Хотелось бы, чтобы у Александра Сергеевича действительно сложилось в любви! Это достойная награда за его борьбу за жизни пациентов.
+ -
+2
Violetblackish Офлайн 17 апреля 2019 19:52
Цитата: Карина
Люблю врачебные истории,а тут еще и новогодняя))
Надеюсь будет Чудо 2 !) Алекс, спасибо)

В истории появилось продолжение и когда она будет закончена, мы выложим ее здесь полностью. Спасибо

Цитата: Александр В.
Интересная,живая история,хочется узнать,чем все закончится)
Спасибо.

Надеюсь скоро допишу. Спасибо.

Цитата: Алик Агапов
Спасибо за чудесную историю!Яркая,светлая и сказочно добрая.

Спасибо. Рад, что понравилось

Цитата: linn
Violetblackish, Вы написали лёгкую, жизнеутверждающую, позитивную историю! Хотелось бы, чтобы у Александра Сергеевича действительно сложилось в любви! Это достойная награда за его борьбу за жизни пациентов.

Думаю, все у него будет хорошо.
Наверх