Ру Ан

Кульбит

Аннотация
Рома, Ромка, Ромео, зови меня, как хочешь. Я цирковой акробат, живая кукла, домашний зверек. Я сбежал в незнакомую деревню из золотой клетки, от московского бизнесмена, от прошлой жизни и теперь я... твой.

Беты (редакторы): Анна Толкачева, Mr. Rob Fon Shir


========== Прощай Москва ==========

- Все! Хватит! Задолбал! – я, не глядя, закидывал вещи в открытый рюкзак. – Сколько можно?! Нашёл, блин, игрушку. К чёрту! Куда угодно! Лишь бы подальше отсюда. Придурок!

Я заглянул в ванную, вытащил из шкафа свою зубную щетку, пасту, бритвенный станок и кинул их прямо поверх одежды. Всё? Пробежал глазами по комнате, взял с барной стойки бутылку Джека Дэниелса и тоже сунул в рюкзак. Пригодится.

Направляясь к лифту, накинул косуху, сунул в карман бумажник, прихватил ключи от мотоцикла, шлем и покинул опостылевший пентхаус. Спустившись, кинул на ресепшен электронный ключ.

- Отдайте Денису Альбертовичу и скажите, что я уехал.

- Хорошо, Роман Алексеевич. Передать ему, когда вы вернетесь?

Женщина была старше меня лет на десять, но для нее я все равно был Романом Алексеевичем. Дэн внушил это всем от Директора гостиницы до последней уборщицы.

- Никогда! – надменно рявкнул я и, резко повернувшись, нечаянно сбил рюкзаком хромированную стойку.
Она потянула за красную ленту еще одну, та еще… и они все дружно со звоном попадали на только что вымытый пол.

– Понаставили! – психанул, и без того заведенный, я и уже намерено пнул ближайшую из них.

Тут же подбежали два местных «халдея», быстро подбирая и устанавливая стойки на место.

«О-о-о… ну еще эти сейчас пресмыкаться начнут», - подумал я раздраженно.

И точно, как по заказу:
- Извините, Роман Алексеевич. Тут просто пол мокрый. Огородили, чтоб никто не поскользнулся. Как только подсохнет, сразу уберем. Извините, пожалуйста.

Я даже не посмотрел в их сторону.
«Надо же… Роман Алексеевич! А за глаза уроды иначе как пидором меня не называют. Твари двуличные. Ненавижу этот город, людей этих насквозь прогнивших. Дэна ненавижу. Как же мне все это обрыдло!»

Спустился на подземную парковку, завел свой Харлей и, не особо задумываясь, куда я вообще собрался, выехал на оживленную улицу. Основной задачей сейчас было выбраться из Москвы. А дальше, хоть к чёрту на рога.

Я долго петлял сначала по знакомым улицам, потом почти час проторчал на МКАДе, пересёк третье транспортное, немного поплутал в районе Мытищи, пока не увидел указатель трасса М-8.

«Ну вот я и на свободе!», - мелькнула в голове мысль, вызывающая во мне какой-то безудержный кураж.

- Йииииюууухууу! – проорал я и добавил оборотов.

Харлей зарычал чуть громче и понес меня навстречу новой жизни. За спиной у меня догорали мосты, а вместе с ними ворох чувств: любовь, ненависть, обиды… Всё, что душило меня последние два года. Всё в топку. Ничего не жаль.

Воодушевленный началом чего-то нового, я летел по трассе, как на крыльях, рассекая воздух, любуясь пробегающим мимо пейзажем. Все было настолько нереально, что мне даже казалось, что я смотрю кинофильм про себя самого. Неужели я все-таки решился? Неужели сделал это?! Свободен!

- Йииииюууухххууу! – снова заорал я, вкладывая в этот ликующий вой все свои эмоции.

Сердце приятно колотилось в груди, словно разгоняло кровь под задорные ритмы африканского барабана Дже́мбе, и оттого эйфория просто зашкаливала.

- Свободен! Свободен! Свободен! – повторял я, как заведенный.

Как же долго я мечтал об этом. Все сомневался. Взвешивал какие-то «за» и «против». А надо-то было всего лишь взять и рвануть куда глаза глядят. Что меня там держало? Да ничего! Все что когда-то было, уже год как похоронено. Если не больше.
Прощай, Дэн! Прощай, ненавистная Москва! Всё в топку! Гори всё синим пламенем. А я еще и спляшу на этих углях.

Только спустя три часа езды, моё возбуждение постепенно начало спадать. Выдохся. Остановился на АЗС, снял шлем и вдохнул полной грудью прохладный летний воздух, пропитанный парами бензина и духом свободы.

«Наконец-то снова я сам по себе».
Залил бак мотоцикла до полного, купил бутылку воды, несколько упаковок снеков и плитку горького шоколада. Потом посмотрел карту на смартфоне. Судя по ней, я был где-то недалеко от Ярославля. В городе останавливаться не хотелось. Вряд ли, конечно, Дэн кинется в погоню. Думаю, он еще даже не в курсе, что я от него ушёл. Но чем чёрт не шутит. Немного подумав, добавил его номер в чёрный список.

Хорошо бы найти какую-нибудь богом забытую деревеньку и отсидеться пару месяцев там. Я повозил пальцем по дисплею, дергая виртуальную карту туда-сюда, но так и не определился. Куча незнакомых мне названий, понятия не имею, забыты они богом или нет, но раз Яндекс о них помнит, значит и Дэн найти сможет. Ладно, будь что будет. Решил же ехать куда глаза глядят, значит буду придерживаться намеченного плана.

Оседлал мурчащего на холостых Харлея, ласково накрутил ручку газа и снова отпустил тормоза, как мотоцикла, так и свои.


========== Привет деревня ==========

Гнал без оглядки до самого вечера и остановился только тогда, когда почувствовал, как голод настойчиво поскреб мой желудок.

Дорога привела меня в какой-то поселок рабочего типа. Во времена СССР такие строили вблизи каких-нибудь шахт или перерабатывающих фабрик. Сейчас вокруг царило запустение. Вдоль трассы тянулась вереница частных домов и огороженных деревянными покосившимися заборами участков. Где-то вдали виднелись две совершенно не вписывающиеся в общий пейзаж многоэтажки.

Поискав глазами аборигенов, я заметил ковыляющую по обочине старушку с магазинным пакетом в руках и кинулся к ней, как к единственному источнику информации.

- Здравствуйте. А не подскажете, что за деревня?

- И тебе не хворать, сынок. Так, Терьяновка это.

- А гостиница у вас тут далеко?

- Да откуда ж ей быть, - всплеснула она свободной рукой. – К нам чужаки не заезживают.

- Понятно… спасибо…

Я выудил из кармана смартфон и с удивлением обнаружил надпись: «Нет доступных сетей». Оказывается, в мире еще сохранились такие места. Или существуют межпространственные порталы и я сейчас в какой-то параллельной вселенной.

На всякий случай перезагрузил аппарат, но результат остался неизменным – ни сотовой связи, ни мобильного интернета в этой деревне не было.

Старушка не стала дожидаться, пока я разберусь со своим девайсом, и поковыляла дальше. Да так резво, что мне пришлось ее догонять.

- Бабуль… Бабуль, извините ради бога, а вообще переночевать у вас тут есть где? Может дом кто сдает?

- Так кому ж сдавать-то? Не ездют к нам чужие.

Она чуть призадумалась и осторожно добавила:

- Ну, ежели токмо привидений не боисси.

- Привидений? – едва не расхохотался я от неожиданности, - А у вас что тут дом с привидениями есть?

- Тьфу, ты! Типун тебе на язык! – бабулька трижды сплюнула через плечо и перекрестилась. – Томку покойницу, царстве ей небесного, третьего дня как схоронили. А наследников у ней и нету. Так ты ежели не побрезгуешь да с участковым нашим договориться сумеешь, там и заночуй. Все одно хата без толку пустует.

Перспективка ночевать в доме, из которого три дня назад покойницу вынесли, не радовала. Но и спать под открытым небом в обнимку со своим Боливаром тоже не хотелось.

- Понятно. Ну, спасибо. А где участкового найти можно?

- Так знамо дело где. Сосед он Томкин. У ней дом 7А, а у него просто 7 без буквы. Прямо по Заречной езжай, там в конце и увидишь.

- Может и имя участкового подскажите?

- Ой, сынок… Имя у него больно басурманское. Всё в голове не удержу. Ты уж сам у него спроси.

- Хорошо, еще раз спасибо, - хохотнул я и свернул в указанном старушкой направлении.

Несмотря на сумерки дом участкового я отыскал быстро. Заглушил двигатель, слез с мотоцикла, стянул шлем и с удовольствием потянулся. Меня приятно обдало прохладным деревенским ветром, напоенным запахом свежескошенной травы, потрепало по волосам, и я снова ощутил дух свободы. Хо-ро-шооо…

Подойдя к деревянной калитке, я несколько раз громко стукнул в нее, проверяя нет ли во дворе собак. За соседним забором тут же раздался довольно свирепый лай, но во дворе дома с адресом Заречная 7 было тихо.

- Эй, хозяин, – крикнул я и еще пару раз постучал по штакетинам.

Но снова никто, кроме соседского волкодава, мне не ответил. Я осторожно приоткрыл калитку, прошёл во двор и осмотрелся. Собак вроде бы не было, это хорошо. Но в окнах было темно, а вот это уже плохо. Видимо, участкового не было дома. На всякий случай постучал в дверь и подождал еще, но никто не отозвался. Тогда я, заглянул в окно, естесвенно нихренашеньки там не увидел и решил ждать на улице, в надежде, что ночевать участковый все-таки придет домой.

Ну что ж, похоже я прибыл в пункт назначения – Богом забытая деревня.

Да, нормально. Мне бы только пару месяцев где-то переждать, в форму себя привести, а там может снова примкну к какой-нибудь труппе.

Да, я в прошлом из цирковых. Колесили по малым городам России, ставили шатер и давали представления. Я выступал на трапециях, ну и гулял по канату под самым куполом. Там-то меня и заметил когда-то Дэн. Точнее увидел он меня на улице, лазающим по стропилам, точно обезьяна, и помогающим раскрывать шатер. Потом пришел на представление. И окончательно на меня запал.

Блин, у нас в труппе было пятнадцать человек, шесть из которых симпатичные девчонки и одна необъятных размеров кассирша. Плюс три пуделя, медведь, лошадь и коза. И из всего этого многообразия задниц Дэн выбрал именно мою.

Конечно, у меня и раньше бывали случаи, когда девчонки ездили за мной по городам, брали билеты в первый ряд и в конце каждого моего выступления выкрикивали что-то типа: «Рома, я тебя люблю» или «Ромео, ты лучший». Дело обычное.
Но это были девчонки! ДЕВЧОНКИ, блин! Такие в стразиках и коротких юбочках. К тому же пропадали они так же внезапно, как и появлялись. То ли деньги заканчивались, то ли любовь.

Но чтоб вот так, взрослый состоятельный мужик, на крузаке стоимостью дороже, чем вся моя жизнь… Такое было впервые.
Я сразу сообразил, что у такого бабло никогда не кончится. Оставалось надеяться только на то, что кончится терпение.

Ох, как я бегал от него тогда. Мне все спаниели и олимпийские атлеты мира завидовали. Прятался, как мальчишка. Даже пробовал усы отрастить, чтоб больше на мужика быть похожим. Но директор заставил сбрить. Видите ли у него на лобке растет гуще, чем у меня под носом.

Однажды Дэн меня все-таки подловил, и, спасая свой непорочный зад, я кинулся в драку. Но был пойман, скручен и обездвижен. Дэн намного крупнее и сильнее меня. Вырваться у меня не было ни единого шанса. Это был наш первый поцелуй: грубый, неуклюжий. Я тогда Дэну чуть нос головой ни разбил. А он только сказал, спокойно так, без напряга, что будет ездить за мной столько, сколько понадобится. Пока я сам не поверю в искренность его чувств.

С того момента он больше не прикасался ко мне и не искал личных встреч, но продолжал посещать все мои выступления. И вскоре я почувствовал, что выступаю именно для него. Искал его взглядом перед каждым выходом на арену. Я привык к нему. Проникся доверием, а позже и любовью. Почти полгода ему понадобилось, чтоб забрать меня из труппы и увезти в Москву.

- Тебе больше не нужно нигде работать. Я обеспечу тебя всем, что тебе нужно, и даже больше. – сказал он мне и не соврал.

Он действительно выполнял любой мой каприз. Дарил все, что бы я ни попросил, в обмен на мою любовь и беспрекословное подчинение.

Но, ребята, я же артист! Я же всю жизнь с самого раннего детства провел на арене. Я жить не могу без света рампы, без сотен восхищенных глаз, без восторженных оваций. Без этой ежедневной подзарядки во мне садятся батарейки и я угасаю. Понимаете?

А Дэн вот не понял. Я попросил его помочь мне устроиться в любой из Московских цирков. И это была наша первая ссора. Он был категорически против. Сказал, боится, что я однажды все-таки сорвусь, и он меня потеряет. Так что дорога в цирк мне была заказана. Все что он мне позволил, это подрабатывать барменом в одном из его клубов и то только тогда, когда он сам отдыхал там со своими друзьями, наблюдая за мной из VIP-ложи.

Смешивать коктейли не такая уж хитрая наука. Я быстро ее освоил. Кроме того, я умел жонглировать. Не просто крутить в руке шейкер или бутылку, а полноценно подкидывать и ловить по пять-шесть разных предметов. Публика была в восторге. А восторг публики в баре – это хорошие чаевые. Тратиться мне было особо не на что, так как Дэн продолжал меня содержать, поэтому все полученные деньги оседали на моем банковском счете.

Единственное что я успел купить – это своего красавца Harley Davidson Electra Glide. Дэн хотел оплатить и эту покупку, но я настоял на своем. Мне хотелось, чтоб этот зверь был по-настоящему моим.

Однако работа бармена – это не только чаевые. Это прежде всего внимание не всегда трезвых гостей клуба. А так как Дэн и раньше ревновал меня к каждому столбу, теперь он совсем слетел с катушек. Начал устраивать мне скандалы на ровном месте, требовал объяснений, проверял мой телефон по нескольку раз на дню.

Я не давал ему повода, но кажется, ему повод и не нужен. Он был настолько одержим, что даже позволял себе перезванивать моим контактам, если они вдруг казались ему подозрительными. Потребовал у меня все мои пароли от соцсетей и электронной почты. А потом удалил из контакт-листов всех, кто ему чем-то не понравился.

Все это в отдельности конечно же мелочи. Но вкупе просто изматывало меня. Я перестал чувствовать себя полноценным человеком. Он превратил меня в свою игрушку, единолично решая, что мне можно, а чего нельзя.

После очередной нашей ссоры, как только он ушел со словами: «Буду поздно. Вечером не жди. Ложись спать без меня», я просто собрал вещи и рванул в неизвестном даже мне самому направлении.

И вот я здесь. В Богом забытой деревне Терьяновка, жду местного участкового, чтоб переночевать в доме покойной бабки Томы.


========== Участковый ==========

Ждать пришлось довольно долго. Уже совсем стемнело, когда в проулке замелькал луч приближающегося фонаря. Заметив меня, его владелец крикнул:

- Привет, москвич!

Я немного опешил от такого обращения. С чего он взял, что я москвич? Успел разглядеть номер моего Харлея? В темноте?

- Вечер добрый, - отозвался я.

- Извини, что поздно. Надо было проверить кое-что.

Я совсем растерялся. Может он спутал меня с кем-то?

- Ничего, вы же не знали…

- Да куда уж там, не знал. - усмехнулся он, подойдя ближе, - Вся деревня гудит, что меня около дома московский бандит дожидается.

- Почему «бандит»?

Охренеть. Вот это у них коммуникации. Никого интернета не надо. С одной бабкой встретился, а уже вся деревня обсуждает кто я и откуда. И даже ярлык успели присобачить - бандит.

- Потому что в кожаной куртке и на мотоцикле, - пояснил он, отодвигая воротину рядом с калиткой. – Давай, заводи своего «коня». Сегодня у меня переночует, а по́ утру разберемся, что с вами дальше делать. Голодный небось с дороги-то?

- Есть немного, - признался я, закатывая мотоцикл во двор. – Магазин далеко у вас?

- Магазин недалеко. Токмо работает он с десяти до шести. Так что сегодня уже не попадешь. Да, ты не дрейфь, парень, сейчас ужинать будем. Коли в гости ко мне наве́дался, голодным не оставлю.

- Спасибо. Неловко как-то.

- Ты мне это брось. Неловко ему. Я к тебе в дом приду, ты как-то иначе поступишь?

- Нет, конечно, - соврал я, подумав, что вот так впускать в дом кого попало не стал бы.

- То-то… - ответил участковый, поверив в мою искренность.

Он вернул на место воротину и накинул на штакетник резиновый хомуток, выполнявший роль замка́.

- Ну чего встал, пошли. Комары зажрут, - подтолкнул он меня в плечо.

Когда мы вошли в дом, и щелкнул выключатель, я наконец-то увидел радушного хозяина при свете. Высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, с грубоватыми чертами лица, в голубой форменной рубашке с капитанскими погонами. Внешне он совершенно не походил на деревенского мужика. Было в нем что-то величественное, благородное. Большие голубые глаза с сурово нависшими тяжелыми бровями, прямой ровный нос, волевой гладко выбритый подбородок с ямочкой, черные коротко стриженые волосы. Фуражку он уже успел снять, так что я мог оценить довольно стильную стрижку.

- Руки мой, туалет там, - скомандовал он, и я, разувшись, поплелся туда, куда мне указали.

Выйдя из туалета, огляделся. Дом участкового был хоть и небольшой, но двухэтажный. На первом располагались: небольшая гостиная, куда я быстро сунул свой нос, но не нашел ничего интересного; санузел, откуда я, собственно, только что вышел; и кухня, из которой доносился умопомрачительный запах котлет, от чего мой желудок жалобно завыл, напоминая, что снеки и шоколад закончились очень давно, и вообще это не еда.

Но врождённое любопытство оказалось сильнее голода, и я на цыпочках пополз вверх по витой лестнице в углу прихожей.

"Вот это траходром", - пронеслась галопом шальная мысль, когда, высунув голову из люка, я наткнулся взглядом на массивную двуспальную кровать.

- Ромка, ну ты где там? – донеслось из кухни, и я подпрыгнул от неожиданности.

"Ромка? Почему Ромка? - недоумевал я, быстро и как можно тише сбегая по ступенькам. - У меня что на лбу написано, что я Ромка?!"

- Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросил я, с притворно спокойным видом входя в небольшую, но уютную кухоньку, где на сковородке шкворчали, дразня аппетитными ароматами, те самые котлеты.

- Ну ежели мотоцикл твой, а он скорее всего твой, потому как в угоне не числится, а давать такую дорогую вещь кому-то вряд ли кто будет, значит твое имя Роман Алексеевич Тиль, – говоря это, он внимательно смотрел на выражение моего лица.

- Впечатляет, - кивнул я.

- Да, кстати, - он вытер полотенцем правую руку и протянул ее мне, - Ричард. И можно на «ты». Не люблю церемоний.

- Роман, - зачем-то сказал я и вложил свою ладонь в его огромную грубую лапу, покрытую сеткой голубоватых выпирающих вен.

В этот момент мой желудок снова предательски заурчал, напоминая, что ему тоже не до церемоний.

- Да, ты садись-садись, - спохватился Ричард, - вижу, на слюну изошел.

Он схватил тарелку, накидал на нее толченой картошки, сверху положил две большие котлеты и поставил передо мной вместе с той ложкой, которой накладывал.

- Вилки не достаю. Траур у нас. Бабка Тома померла. Да, ты уж в курсе.

- Да, я слышал. Соболезную.

- Дело житейское.

Он наложил такую же порцию себе и сел рядом.

– Ты извини, что весь вечер тебя на крыльце продержал. Работа такая, сперва проверить надо было, нет ли за тобой каких грехов, а уж после дружбу водить.

- Да, что вы…

- ТЫ, - резко поправил меня Ричард.

- Ты… Я тебе очень благодарен, что вообще в дом впустил.

- Ладно, харэ болтать. Ешь давай.

Он со своей порцией справился довольно быстро. Я же еле впихнул в себя такое количество еды. Почувствовав, что перестаю помещаться в стянутые ремнем джинсы, от чая отказался. Как говорится, не во что.

После ужина в радушном хозяине проснулся-таки участковый, и он принялся за расспросы:

- Ну так что, расскажешь от чего из Москвы убежал? Натвори́л чего?

- Ничего не натворил. Даже не знаю, как сказать. Не сложилось как-то. Надоело. Нужна перезагрузка.

- Девки что ль одолели? - хохотнул он. - Ну так, немудрено. Парень ты видный. Ишь глазищи какие. Того и гляди дыру прожгёшь.

Я смутился и отвел глаза. И тут же опомнился, что не в Москве, а в деревне. И тут лучше глазками не стрелять. А то мне эти глазки быстренько натянут туда, где им быть не положено.

- Да, не… не в том дело, - повёл я разговор в нейтральное русло, - Просто Москва надоела. Хочу пожить вдали от города. Понять, что мне по-настоящему нужно. Возможно, вернусь на арену. Я - акробат… был когда-то.

- М, циркач?

- Бывший. Не знаю, смогу ли снова. Два года перерыва для акробата – это вечность. Теперь практически все с нуля надо начинать.

- Не дрейфь, парень, коли сам захочешь, всё сможешь. Ну что, пошли на ночлег тебя отведу? - предложил радушный хозяин, вышел в коридор и начал подниматься вверх по лестнице.

Резко затормозив, я уставился на его переступающие со ступеньки на ступеньку пятки и завис.

А что я должен был подумать? Естественно, я решил, что он ведёт меня к себе в спальню. Вспомнив увиденный мной траходром, я нервно сглотнул. Вот те на те… только из-под одного мужика сбежал и с разгону под другого попал? Зашибись, Рома, повезло так повезло…

Я уже на цыпочках пробирался к выходу, чтоб удрать от этого странного типа, когда снова услышал его голос:

- На вот, - спускаясь, он держал в руках комплект постельного белья, - Не побрезгуй, все стираное.

"Фу, ты, господи… ", - с облегчением мысленно выдохнул я.

Какой же я дикий стал. Живя в столице, я, кажется, уже забыл, что такое нормальные простые люди. Человек меня накормил, приютил, а я о нем хрен знает что подумал. Хотя если честно, при всей своей искренности и дружелюбии, внешне он создавал впечатление человека строгого и властного, привыкшего раздавать указания и не терпящего возражений.

- Спасибо, Ричард, – я намерено назвал его по имени, чтоб почувствовать, как оно звучит.

С чего только бабулька решила, что имя «басурманское»? Скорее уж английское. Что-то вроде «Ричард львиное сердце». Хотя для старушки видимо что английское, что басурманское - все одно.

Мы прошли через довольно большой огород по узкой тропинке, освещая ее фонариками. Участок у них с бабкой Томой, видимо, был один, так как никаких заборов или ограждений не встретилось. Разве что колодец, выполнявший роль пограничного столба. А когда я увидел сам дом, в котором мне предстояло ночевать, и вовсе решил, что изначально все это принадлежало преставившейся ныне бабушке. Просто под старость она перебралась в летнюю кухню или времянку, как это называется в деревне, а дом достался Ричарду. Возможно, родственник или просто продала ему то, что сама содержать уже была не в силах.

Внутренняя обстановка дома напоминала музей. Старинный сервант с советской посудой внутри, комод, кровать с железным спинками, обеденный стол, два стула, невысокий округлый холодильник и стол кухонный со шкафами, на котором стояла маленькая электрическая плитка и чайник. И все это размещалось в одной единственной комнате без каких-либо перегородок, если не считать печку посередине. Одну из стен украшала репродукция картины Айвазовского «Ялта», а под ней на гвозде висел старый советский бинокль, будто предлагая рассмотреть находящийся в отдалении город поближе. Несмотря на всю скромность интерьера, здесь царил идеальный порядок. Вокруг ни пылинки. Две подушки на кровати, расшитые ярко-красными цветами с пестрыми зелеными листьями, стояли в форме идеальных пирамидок. На стене весел пестрый ковер. Комод прикрывала белоснежная накрахмаленная салфетка. А на полу лежали разноцветные вязаные половички́.

- Ну, как-то так. Располагайся. – сказал Ричард, когда я обвел глазами предоставленное мне жилье.

- Уютно.

- Ну, да. Ладно, доброй ночи, – он хлопнул меня по плечу и вышел, оставив наедине с призраками.


========== Веселый Ротвейлер ==========

Призраки этой ночью меня всё-таки посетили. Только умершая в этом доме старушка была вовсе ни при чём. Это были призраки, покинутой мной накануне, жизни.

Я думал о Дэне. Вернулся ли он домой, заметил ли мое исчезновение или все еще тусил где-то по клубам, желая помучить меня ревностью и ожиданием. Вспомнил наш просторный пентхаус и по-настоящему уютный домик на Бали, где мы провели почти всю прошлую зиму. Все то, что я так легкомысленно оставил, ради призрачной свободы, которую сам себе нарисовал.

С такими мыслями сам не заметил, как под личиной благоразумия ко мне подкрался страх. Страх перед тем, что ждет меня теперь. Сейчас всё то, что я нафантазировал себе днем: что смогу жить в этой убогой деревушке, а потом вернуться на арену цирка; - казалось мне полнейшим бредом. Какой может быть цирк? Мне двадцать пять лет! Я два года не ступал на канат. Конечно, я почти каждый день занимался в фитнес-клубе. Но одно дело раскачиваться и выписывать дешёвые трюки на турнике, зная, что весь пол устелен мягкими матами, и совсем другое перелетать с одной трапеции на другую на высоте восемнадцать метров.

От всех этих размышлений мне стало невыносимо одиноко. Что я здесь делаю? В чужом месте, в чужом доме, в чужой постели… Все чужое. Даже этот гостеприимный человек, накормивший и приютивший меня, оставался по сути чужим. Если бы только была мобильная связь, я непременно позвонил бы сейчас Дэну и попросил бы забрать меня отсюда. И он наверняка все бросил бы и немедленно примчался за мной. Решено, завтра же возвращаюсь в Москву. Хватит, нагулялся.

Спал очень плохо, беспокойно. Несколько раз просыпался, снова думал о том, что со мной будет, придумывал, что сказать Дэну и снова засыпал.

В результате, как только начало светать, я окончательно проснулся, натянул мятые шорты, наспех закинутые вчера в рюкзак, и вышел на улицу. Поискал глазами туалет и, не найдя, отправился за дом. Как говорится, пусть лучше лопнет моя совесть, чем мочевой пузырь.
А когда вернулся, увидел, бегающего в одних спортивных трусах и легких летних кроссовках на босу ногу, Ричарда. И невольно залюбовался им. Оказывается, под формой участкового скрывалось прямо-таки спартанское тело. Крепкий, смуглый, спортивный… При этом он не выглядел тяжелым. Двигался легко, мягко, как большой кот.

«Лев! - вспомнил я, - Ричард львиное сердце».

Как только он поравнялся со мной, я побежал рядом.

- Привет, москвич, - бросил он мне, не сбавляя темпа.

- Привет. Ты не против, если я составлю тебе компанию?

- Ну ежели не выдохнешься…

- Не выдохнусь, - ответил я с ноткой вызова.

Пробегая в том месте, где тропинка слегка сужалась, Ричард меня слегка толкнул, и я угодил ногой в мокрую от росы крапиву. Ощущение не из приятных, я скажу. Но решив, что это случайность, я не обратил внимания. Когда на втором круге он повторил эту выходку, я понял, что он меня троллит, поэтому, проходя третий круг, я набрался наглости, и в тот момент, когда он качнулся в мою сторону снова, я отскочил и легким толчком добавил его инерции ускорения, отправляя задиру в жгучие кусты. А после невозмутимо потрусил дальше.

- Зараза, - совершенно беззлобно рассмеялся он и, догнав, наградил меня легким подзатыльником, а после, не дав мне ответить, резко свернул к турнику.

Там, видимо, пытаясь впечатлить меня своей крутостью, он раз десять подтянулся прямым хватом, потом обратным, а после спрыгнул и спросил:

- Ну как, москвич, повторишь?

- Да легко! – ответил я с готовностью.
Запрыгнул, повторил его нехитрую программу, потом еще показал несколько подъемов с переворотом вперед, назад, а после зацепился ногами за перекладину, отпустил руки и повис вниз головой.

- Ну как?

- Молодец! Не думал, что городские так могут. А щекотки боишься?

- Ээээ! - расхохотался я и, не дожидаясь, когда он начнет проверять мою переносимость щекотки, слетел с турника, перевернулся в воздухе и приземлился на ноги. - Так любой может. Были бы перчатки или хотя бы мел, я бы тебе еще не такое показал.

- Ах, да… циркач! – вспомнил он.

- Бывший, - немного грустно уточнил я.

- Будущий! - ободряюще хлопнул он меня по спине и подмигнул. – Ну что, айда в душ?

И он, не дожидаясь ответа, побежал в сторону колодца. Я по наивности своей не понял его маневра и доверчиво потрусил следом. И ведь уже должен был понять, что товарищ участковый выбрал меня в качестве подушечки для иголок, но все равно не ждал никакого прикола. Даже видя, как он достает из колодца ведро, я все еще не осознавал опасности, и потому, когда он с размаху окатил меня ледяной водой, я не увернулся, а лишь коротко вскрикнул, покрылся россыпью огромных мурашек и по-крабьи выпучил глаза. Ричард же, довольный этим зрелищем, разразился заливистым смехом и кинул в меня полотенцем:

- Ну как-то так, москвич. Другого душа у нас нету.

Полотенце я, конечно, поймал, но пребывая в каком-то шоке, воспользоваться им не мог. Так и стоял, дрожа, как тойтерьер перед ротвейлером. Сам же «ротвейлер», отсмеявшись, потерял ко мне интерес. Теперь, достав ведро для себя, рыча и отфыркиваясь, он обливался обжигающе-холодной колодезной водой сам. Потом абсолютно спокойно снял с себя мокрые трусы, выжал их, бросил на натянутую здесь же проволоку и как ни в чем ни бывало начал вытираться.

Бедный растерянный я, еще не успевший отойти от первого шока, теперь и вовсе не знал, как себя вести. Я ведь тоже стоял в мокрых ледяных трусах. Но повторять действия этого чокнутого нудиста мне было как-то в лом. Поэтому я так и продолжал трястись, глядя на его мощную грудь, покрытую густой растительностью, чёткие линии пресса, тонкую дорожку, ведущую от пупка вниз, туда где среди чёрных вьющихся волос виднелся довольно внушительных размеров...

- Ну чего застыл? – обратил-таки на меня внимание Ричард. – Да ты полотенцем разотрись, согреешься. Ай, дай сюда, - не выдержал он и, выдернув из моих рук полотенце, принялся растирать мне спину, грудь и плечи.

Я снова покрылся мурашками, но на этот раз от удовольствия. Дэн раньше делал так, еще в самом начале наших отношений. Так что даже хорошо, что на мне были холодные мокрые шорты, не позволяющие моему внутреннему восторгу вырваться на свободу.

- Ну вот… Кожа у тебя, Ромка, нежная как у девчонки. Ты токмо не обижайся. Я человек прямой, что думаю, то и говорю. Держи, – он сунул мне в руки мокрое полотенце. – Давай дуй переодеваться и приходи завтракать. У тебя ж там шаром покати, а магазин токмо в десять откроется, – и уже направляясь домой, обернулся и крикнул, - Ты не тормози там, мне на службу к восьми.
***
Завтракали бутербродами с маслом, колбасой и сыром, собранными в разных сочетаниях. Мои ночные страхи за это утро куда-то развеялись, и я передумал возвращаться в Москву. Во всяком случае не сейчас. Решил, что побуду еще немного по эту сторону «золотой клетки».
Потом Ричард оторвал от газеты клочок, не испещрённой типографской краской, бумаги и быстро записал на ней два телефонных номера.

- На вот. Вдруг понадобится чего. Это мой сотовый, это рабочий, - он поставил напротив каждого из них абсолютно одинаковые галочки. - Связь у нас тут хреновая. Местами и немного. Ежели на сотовый не дозвонишься, звони на рабочий.

- Вряд ли я вообще на какой-нибудь дозвонюсь. Мой телефон вообще сигнал не ловит.

- На крышу залезь. У меня тоже токмо из спальни берёт. Ладночки, не скучай, москвич.

И он ушел, предоставив меня самому себе.


========== Доктор Ричард ==========

Весь день пинал балду. Прошелся по деревне, нашел продуктовый магазин, он же хозяйственный. Прикупил кое-какой еды, недостающие предметы гигиены и коробку цветных мелков, которые по возвращении истолок в пудру. Выкупал в ней руки и попробовал покрутиться на турнике. Получилось не очень. Перекладина была шершавая и в небольших зазубринах, царапающих ладони.

Хорошо бы раздобыть хромированную трубу. Ну или эту шлифовать придется. Опять же, чем? Пришлось лезть на чердак в поисках интернета. К счастью, наверху связь действительно была. И это обнадеживало. Оставаться совсем уж отрезанным от большого информационного мира мне не хотелось.

Здесь, сидя в пыли, среди паутины и старых ненужных вещей, вроде сломаных часов и огромной связки всевозможных ключей, я долго рылся по разным сайтам со спортивным снаряжением и стройматериалами. Как всегда, на глаза попадалось не то, что нужно. В общем не заметил, как пролетело время.

А вечером меня ждал очередной сюрприз. Вернувшись со службы, Ричард заглянул ко мне и кинул на стол спортивные перчатки для воркаута. Подбитые натуральной кожей! С нейтральным сцеплением! Это было бомбически круто.

- На-ка примерь, нормально по руке будет? - буркнул он и сам нетерпеливо взялся натягивать на меня перчатки.

Заклеил липучки, подбил между пальцев и, сжимая мои запястья, полюбовался тем, что получилось. Он смотрел на мои руки, а я смотрел на него. Глупое сердце набирало обороты, а я изо всех сил старался его притормозить.

"Фу, Рома, фу… нельзя… не твое".

Я знаю, я - испорченый глупый пацан. Этот парень просто… он по-дружески. У него и в мыслях наверняка не мелькало, что я могу смотреть на него, как на потециального любовника. Но как я могу не смотреть, когда он вон какой. Сильный, красивый, весёлый, заботливый… это просто квинтэссенция человеческих достоинств.

- Ну, чего притих? Не нравится?

- А? Да… - очнулся я, - Отлично! Просто супер! Сколько я тебе должен?

- Да, что ж вы москвичи все деньгами-то меряете. Ты мне трюки какие-то обещал. Вот и давай, показывай, акробат.

- Сейчас? – растерялся я.

- Ромка, вот ты вроде не дурак, но порой такую чушь несёшь.

- Извини, растерялся немного, – улыбнулся я смущенно. - Слушай, а может мы еще перекладину на турнике поменяем? Я сам все сделаю. Ты только скажи, где хорошую трубу можно купить. Лучше хромированную. С толстого металла. Диаметром сантиметра три с половиной.

- Филиппыча можно попробовать раскулачить.

- Филиппыча? Это кто?

- Да есть тут у нас скряга один. На складе работает… Склад Росавтодора у нас тут есть. Токмо уже лет десять как дорожники о нем не вспоминают. Деревня наша тупиковая почитай, дальше до райцентра гравийка. Так что хлам Росавтодоровский без дела пылится.
***
Георгий Филиппович, он же дядь Жора, он же Филиппыч, оказался знатным цербером. Жил прямо на территории складов в своей отдельно стоящей кандейке и честно следил за сохранностью ввереного ему имущества. Ни деньги, ни водка его не прельстили, и Ричарду, чтоб развести скрягу на нужные нам материалы, пришлось напоминать какие-то там грехи давно минувших дней. В результате Филиппыч высказал нам в нецензурной форме все, что о нас думал, забрал таки водку и деньги, отправил меня в магазин за блоком сигарет и только после этого позволил нам разжиться всем необходимым.

А дальше закрутилось. Я перестал бояться перемен. Появилась какая-то уверенность в себе. Целыми днями я был занят монтажом акробатического оборудования. Тут же его опробовал. Находил недочеты. Переделывал. Вскоре у меня было два параллельных турника, натянутый в метре над землей канат и даже съемная трапеция.

Несмотря на довольно длительный перерыв, тело помнило все, что от него требовалось. Надо было только отточить притупившиеся навыки. И я очень старался. Работал, что называется на износ. Несколько раз весьма неудачно падал, и Ричард очень трогательно меня лечил. Прикладывал какие-то компрессы, бинтовал, втирал мази, массируя ушибленные места.

Ричард. Невероятный потрясающий человек. Он заряжал меня своей энергией. Заставлял верить в себя и ежедневно двигаться к своей цели. Поддерживал и укреплял мой дух.

Единственное, что меня тревожило, это то, что я никак не мог определиться в наших отношениях. Все что он делал для меня, носило чисто братский характер. Он ни разу не выказал своего сексуального влечения ко мне. Не сделал ни одного прямого или даже косвенного намека на желание близости. И я готов был принять это. Стать ему просто другом или даже младшим братом.

Однако я не единожды замечал, как он залипает на мне взглядом, когда я улыбаюсь, когда дурачусь на турнике или вышагиваю на канате. В эти моменты он смотрел на меня с такой нежностью в глазах, что мое сердце сжималось до размера шарика для пинг-понга. Как я должен был воспринимать то, что он постоянно похлопывал и поглаживал меня по спине, трепал по волосам? Что это? Дружеский жест или желание прикоснуться ко мне? Я запутался…

Единственное, что я знал совершенно точно, это то, что сам я хотел быть с ним. И потому я нарочно продолжал ему улыбаться самыми бесовски́ми своими улыбками. Придумывал всё больше новых трюков, чтоб снова и снова выбить из него этот влюбленный взгляд. За ужином рассказывал самые невероятные истории из цирковой жизни, приукрашивая их и приправляя пикантными подробностями, чтоб услышать его удивленное: «Да иди ты?! Брешешь!», и расхохотаться, заражая этим смехом моего Ричарда.

А еще, я тоже научился в любой удобный момент похлопывать его по спине. Особенно по утрам, когда он бегал с голым торсом. Я задерживал на несколько секунд свою руку на его влажной от пота коже, и ладонь еще полдня потом хранила его запах.

Однажды, выполняя сальто, я сорвался с каната и довольно болезненно подвернул ногу. Настолько, что Ричарду пришлось фактически тащить меня на себе. Дело было утром. Мы оба, как всегда, были без маек. Поэтому обхватив его за шею, я почувствовал довольно волнительное прикосновение к его обнаженной коже. Сильные руки сжали мои ребра с обеих сторон и почти голый, разгоряченный тренировкой, Ричард прижался ко мне сбоку. Я чувствовал, как при каждом шаге его мокрое от пота тело скользит по мне, создавая совершенно безумную иллюзию прелюдии секса. Я слышал его дыхание. Ощущал его запах. Его лицо было так близко, что стоило ему повернуться и наши губы неминуемо встретились бы. Моё тело почти сразу отозвалось возбуждением. В паху заныло из-за слишком тесных плавок. Но свободные шорты вроде бы скрывали то, что со мной происходило.

Когда мы, наконец, добрались до дома, я мысленно умолял Ричарда не отпускать меня, хоть на несколько секунд еще продлить эти мнимые объятия. До одури хотелось, чтоб он разделил со мной это безумие, ощутил хотя бы ма́лую часть той неги, которая окутывала меня. Однако он не просто отпустил, он практически кинул меня на кровать, а сам опустившись передо мной на колени принялся осматривать мою лодыжку. Делал он это чрезвычайно грубо и в какой-то момент дёрнул так больно, что я с шипением втянул сквозь зубы воздух, а после выдохнул с пронзительным стоном.

Пальцы моего "доктора" при этих звуках сжались в кулаки, волосы на руках от запястья до локтя ощетинились под натиском мурашек, и он вдруг уткнулся лбом в моё колено. На несколько секунд замер, видимо прислушиваясь к своим ощущениям, затем качнул головой будто с чем-то был не согласен и встал. Не глядя на меня, сходил за эластичным бинтом, снова опустился рядом с кроватью и молча принялся заматывать мою больную ступню.

Мне же настолько понравилась его реакция на мой стон, что я нарочито застонал ещё раз. Шерсть на руках снова вздыбилась, а кадык на его шее нервно дёрнулся. Он опять замер на секунду, однако снова взял себя в руки и сердито пробасил:

- Ну, чего расстонался, как девка. Всё уже. До свадьбы заживёт.

Он наспех домотал бинт, резко встал и вышел, захлопнув за собой дверь.

Я же, улыбаясь во все тридцать два, откинулся на спину. Потом, закусив нижнюю губу, слегка стянул шорты, высвобождая, наконец, зажатую в неестественном положении возбужденную плоть и, как подросток, орудуя рукой, позволил себе выплеснуть напряжение на собственный пупок.

========== Эмпайр-стейт-билдинг ==========

Ну, и как я должен был все это воспринимать? Что означало такое его поведение?

"О, мой дикарь. Сжалься надо мной. Не мучай. Скажи уже или да, или нет. Потому что сам я скорее сойду с ума, чем смогу разгадать, чего ты на самом деле ждешь от меня".

Об этом я мысленно молил его каждое утро и каждый вечер. Каждый раз, когда он был рядом. Такой близкий и такой недоступный. И однажды кто-то свыше услышал эту мольбу.

В то утро мы, как обычно, совершили пробежку, после которой Ричард принялся за отжимания. Я пребывал в довольно шкодливом настроении, и потому с вызовом заявил:

- Так любой дурак сможет. А вот так слабо?

Я перешагнул через него одной ногой, уперся руками в его лопатки и навалился всем своим весом, создавая дополнительную нагрузку. Он сначала вроде бы принял вызов и продолжил отжимания, лишь слегка замедлив темп при подъеме, а потом вдруг остановился.

Я понял, что что-то не так, перестал давить, но руки убрал не сразу. Как уже привык это делать, как бы случайно проскользил ладонями по его спине от лопаток почти до поясницы, растирая капли пота по его коже и с удовольствием наблюдая, как начинают топорщиться волосы на его руках, а бока ощетиниваются мурашками. Когда он, наконец, поднялся, я скользнув взглядом по его паху, понял в чём дело.

- Ромка, ты это… - начал он сбивчиво, нервно потирая и разглядывая ладони, - Я чего хотел. Ты токмо не обижайся, ежели сейчас чего не так брякну. В общем, ты кончай эти свои столичные штучки. Не принято у нас так.

Ну, наконец-то, хоть что-то начало проясняться. Мне почему-то до ужаса захотелось его подразнить. Потаскать этого льва за усы. И я совершенно невинно спросил:

- Как у вас не принято?

Он вскинул на меня сердитый взгляд и прорычал:

- Ты дурака-то из себя не корчи. Я чай не слепой. Вижу, как ты на меня глядишь. Аки кот на сметану.

- Так ведь и ты на меня смотришь не просто так, - ответил я, указав взглядом туда, где весьма красноречиво топорщилась ткань его трусов.

- Тьфу ты… - совсем стушевался он и побрел в сторону дома, ворча, - Пригрел змею...

Я расхохотался.

- Ричард!... Ричард, подожди!

Хотел догнать, но он вдруг резко остановился и прорычал, не оборачиваясь:

- Не дури, парень. Я ж, ей-богу, всеку так, что мало не покажется.

Он сжал свои огромные кулаки, давая понять, что это не просто угроза. И я остановился. А когда он повернулся ко мне лицом, я даже сделал несколько шагов назад. Меня словно снесло его убийственным взглядом. Скулы напряжены, желваки на щеках ходят ходуном. Я ни разу не видел его таким.

- И вот еще что, - сказал он уже спокойней, но все так же твердо, - у тебя времени вагон, так что физкультурой своей занимайся, пока я на работе. Нече у меня под ногами путаться. Понял?

- Понял, - машинально кивнул я.

- Вот и хорошо, что понял, - подытожил он и скрылся в доме.

«Ну и что мне теперь с тобой делать, дикарь? - подумал я, когда захлопнулась дверь, скрыв от меня все то желанное, что всего минуту назад казалось уже моим. – Ведь сам же этого хочешь. Твое тело только что выдало тебя. Так прими это. Я же готов. Забирай. Вот он я, весь твой. Что ж ты злой-то такой? Львиная твоя морда… Взял нарычал на меня ни за что. А мне теперь что делать? Придумывать, как помириться? При том, что сам я с тобой не ссорился. Отлично! Просто супер! - я вздохнул, с досадой поджав губы, - Вот не зря у твоего венценосного тезки было второе прозвище – Ричард и-Да-и-Нет. Видно, так же метался, как ты сейчас, - я развернулся и досадливо побрел к калитке. - Ладно, придумаю что-нибудь».
***
Но одно дело сказать – «Я всё придумаю и сделаю», и совсем другое - придумать и сделать. Я всю голову изломал, прогуливаясь по деревне и размышляя над решением проблемы. Мозг почти закипал, а идеи были одна другой хуже.

Теперь я точно знал, что Ричард хочет быть ко мне ближе и знал, что этому мешает. Прежде всего страх: «Не принято у нас так». Он боялся не того, что окажется в моей постели и испытает что-то новое и запретное. Он боялся мнения людей. Разговаривать на эту тему бесполезно, он и слушать не станет. Я прекрасно помнил себя, как я бегал от Дэна и истерил. Но Дэну было проще. Он мог, не приближаясь ко мне, быть всегда у меня на виду. Ему достаточно было приходить на все мои выступления. Я – артист. А Ричард – участковый. Как я могу быть у него на виду? Постоянно попадать в переплет? Начать бухать и драться? Отличная идея, лучше не придумаешь.

Пока размышлял, добрался до местной достопримечательности – двух параллельно стоящих пятиэтажек. Единственные уцелевшие многоэтажные здания, оставшиеся в деревне с советских времен. На фоне частных деревянных домишек и огородов они выглядели настоящими сюрреалистическими гигантами, поэтому про себя я назвал их Эмпайр-стейт-билдинг. И вот тут-то меня и осенило, чем можно привлечь внимание доблестной полиции и при этом не выглядеть, как быдло.

Эмпайр-стейт-билдинг, говоришь… Я, конечно, не Фили́пп Пети́, но ведь и Терьяновка не Нью-Йорк. Здесь есть кого удивлять. Пожалуй, можно попробовать устроить тут шоу. Если Дэн запал на меня в тот момент, когда увидел под куполом цирка, может и Ричард тоже оттает, когда увидит на что я способен. Во всяком случае это может стать поводом для примирения.

Хотя, ей-богу, я до сих пор не могу понять, чего он на меня так взъелся. Я же не виноват, что я ему нравлюсь. Ну, или почти не виноват. Я, конечно, немного подливал масло в огонь. Но если бы этого огня не было, то и подливать было бы некуда. Так что не надо на меня всех собак вешать.


========== Диверсант (подготовка) ==========

Идея с шоу мне показалась просто великолепной. В первую очередь потому что одно из зданий являлось административным. В нем наряду с двумя магазинами, сельской администрацией и еще какими-то государственными и не очень конторами, находился тот самый участок полиции, внимание которого я планировал привлечь. Второе здание было жилым, но заселенным далеко не полностью.

Вот с него я и начал. Как оказалось, один из подъездов целиком пустовал. Правда, несмотря на то, что его двери были наивно запечатаны двумя изогнутыми гвоздями, молодежь всё рано активно использовала его для распития спиртных напитков в вечерние часы и любовных соитий. О чём свидетельствовали многочисленные стеклянные и пластиковые бутылки, алюминиевые банки и то и дело встречающиеся предметы контрацепции. Стараясь не наступать на весь этот красочный антураж, я добрался до пятого этажа и с радостью обнаружил, что путь на чердак свободен. Крыша оказалась вполне добротной, и я без труда нашёл место, где можно было закрепить трос.

Самого троса у меня, правда, пока еще не было. Но я знал, где им можно разжиться. Опять же знал где, но пока не знал, как. Филиппыч добровольно со своим барахлом не расстанется. А ограбление со взломом - статья серьезная. Тут, пожалуй, даже Ричард меня бы не отмазал. Хотя…
Я на секунду задумался, глядя на пустую пластиковую бутылку. Подошел к ней, скрутил крышку, повертел в руках и сунул в карман. Пока спускался вниз насобирал еще штук десять и, довольный посетившей меня идеей, отправился в здание напротив.

Со вторым зданием было сложнее. На его крышу можно было попасть только снаружи, так как весь пятый этаж занимал тот самый полицейский участок. Обойдя строение по периметру, я так и не нашёл пожарную лестницу. Зато водосточные трубы были просто монументальными. Диаметром сантиметров тридцать с креплениями, намертво влитыми в бетонные стены.

"Ну, что ж… придется подождать темноты. А пока…".

Я прошелся по магазинам, прикупил надфиль, три коробка спичек и упаковку пластилина. Счастливый, как ребёнок, с набором "берегись Филиппыч" в руках, я отправился домой, чтобы как следует выспаться, а часа в три ночи облачившись в самые узкие свои трико и вооружившись налобным фонариком, отправиться исследовать вторую крышу. Дома были типовые, так что и здесь я нашёл точно такую же бетонную тумбу, за которую можно было зацепить трос.

Далее измерил расстояние между домами и рассчитал необходимую длину троса с запасом. Начало было положено.

Домой вернулся в половине пятого утра. Ричард еще спал. Проходя мимо его дома, я поднял голову и посмотрел на окно его спальни. Оно было открыто. Где-то там, за этими шторами спал тот, кто с некоторых пор стал моим наваждением. Тот, ради кого я готов был совершать самые безумные безумства. От мысли, что сегодня совместной утренней пробежки не будет, на душе стало тоскливо. До одури захотелось его увидеть.

Я аккуратно тронул дверь, и, конечно, она оказалась заперта изнутри. Но если уж я что-то задумал, я найду способ это реализовать. Внимательно оглядевшись, я мысленно проложил маршрут. Затем снял кроссовки и носки, зацепился за турник и раскачавшись перепрыгнул на дерево рядом с домом. Забрался по сучьям чуть выше и, точно мартышка, оттолкнувшись от ствола, перелетел на толстую, но довольно гибкую ветку, с помощью которой почти бесшумно опустился на крышу. Потом сполз пониже, спустился на покатый карниз между этажами и по нему спокойно добрался до заветного окна.

Прислушался. Вроде бы спит. Рискуя быть выброшенным со второго этажа, я все же сел на подоконник и с замиранием сердца приоткрыл шторы.

Ричард спал. Так беззаботно. Мирно. Сейчас он не казался мне красивым. Спящие люди редко бывают красивыми. Но он был таким родным. Таким нужным мне.

- Я соскучился, - прошептал я одними губами. – Рик, не сердись на меня. Пожалуйста. Если ты сам этого не захочешь, то ничего не будет. Я же ничего у тебя не прошу. Просто позволь быть рядом. Хочешь, сам назначь мне роль. Я готов быть для тебя кем угодно: другом, братом, любовником. Да хоть бабкой Томой. Только не прогоняй меня. Мне без тебя плохо.

Я грустно улыбнулся моему спящему льву, аккуратно сполз с окна и спрыгнул в мягкую траву под домом.


========== Диверсант (вылазка) ==========

Проспав почти до вечера следующего дня, я наспех перекусил и принялся готовиться к очередной ночной вылазке. Накрошил пластиковые крышки на мелкие кусочки, смешал их с серными головками от спичек и разложил полученую смесь по коробкáм.

Ближе к одиннадцати вечера, когда уже совсем стемнело, я, как шахид, обвязался с помощью эластичного бинта брусочками пластилина, сунул в карман самодельные дымовухи и выдвинулся в сторону складов.

Добравшись до складского уличного туалета, я просунул в щели начиненные коробки́ и принялся ждать. Как только Филиппыч вышел покурить, я сунул в каждый коробок по паре горящих спичек и, прикрыв их так, чтоб исключить избыточный доступ кислорода и не допустить настоящего возгорания, отбежал за забор.

Увидев в свете прожектора дымящийся сортир, дядь Жора выдал сразу три матерных синонима к выражению "плохо дело", схватил огнетушитель и помчался спасать вверенный ему объект. Не то чтобы клозет был ему настолько дорог, но пожар на территории - это уже само по себе ЧП, а если пламя перекинется на склад… думаю, мысль понятна.

Работали мы с Филиппычем очень слаженно. Пока он резвым скакуном мчался в галоп от пункта "А" к пункту "Б", я рысил вдоль забора в обратом направлении - от пункта "Б" к пункту "А". Когда рокиро́вка состоялась, каждый занялся своим делом.
Дядь Жора принялся бить ни в чем не повинный огнетушитель головой о землю, матерно требуя выдать пену для тушения мнимого пожара. Огнетушитель, в свою очередь, шипел и кашлял, но пену выдавать отказывался, потому как был просрочен настолько, что просто забыл, как это делается.

Я тоже не сидел без дела. Прошмыгнув в кандейку, я нашел в шкафчике стола ключи от склада, достал из-за пояса подогретый моим телом пластилин, сделал несколько отчетливых слепков, вернул ключи на место, украл из вазы барбариску и был таков.

Добравшись до дома, я слазил на чердак, нашел связку старых ключей, примеченную мной недавно, подобрал по слепкам наиболее подходящие болванки и выточил надфилем дубликаты.

Итак, доступ к инвентарю я получил. Одной проблемой меньше. Но были еще две.

Так, учитывая расстояние между домами, требовалось минимум четыре стабилизирующих троса, по два с каждой стороны, растягивающих основной канат вниз и в стороны, чтоб его не раскачивало при порывах ветра. Однако я облазил оба здания вдоль и поперёк, но так и не нашёл, за что можно было зацепить стабилизаторы. Залезть на стену пятиэтажки и незаметно(!) пробить перфоратором бетонную плиту, чтоб вкрутить крюк – задача, прямо скажем, невыполнимая. В итоге решил вовсе от них отказаться. Знаю, рискованно. Но, как говорится, если нет того что любишь, любишь то что есть.

Вторая проблема - это погода. Небо должно было быть пасмурным, чтоб люди, стоящие внизу, могли смотреть на меня, не щурясь. При этом без дождя, чтобы трос оставался сухим. Ну и по возможности без ветра, так как канат будет не зафиксирован.

Так что теперь мой распорядок дня претерпел серьезные изменения: я ложился спать в шесть часов вечера, как раз к тому времени, когда Ричард возвращался со службы. Это минимизировало вероятность нашей встречи. Возможно, это звучит наивно, но мне хотелось, чтобы он заскучал по мне и осознал свою неправоту.

Просыпался я в три часа ночи и первым делом проверял прогноз погоды на ближайшие часы. Потом разминался, завтракал и забирался на чердак с позаимствованным у Айвазовского биноклем. Отсюда я каждое утро наблюдал, как мой Ричард совершает без меня пробежку, отжимается, подтягивается на собранном мной турнике. Как он поливает свое идеальное и такое желанное тело ледяной водой. Растирается полотенцем.

Иногда мне казалось, что он чувствует мой взгляд. Потому что время от времени он оборачивался и несколько секунд смотрел на мой дом. Или он просто ждал, что я выйду к нему? Ну уж нет. Сам прогнал, вот сам и позови.

А ещё я несколько раз повторил свой подвиг с посещением его окна. Сон у Ричарда, я скажу, воистину богатырский. Мне кажется, даже если бы я устроил в его спальне дискотеку, он бы этого не заметил. И потому я осмелел настолько, что позволил себе войти в комнату и минут десять просидел на полу рядом со спящим, положив руки на его постель и блуждая взглядом по его потрясающему телу. Не мог не обратить внимание на то, как сквозь простыню отчетливо проступает его утренняя эрекция. Сразу вспомнилось, как совсем недавно я сам стал причиной его возбуждения. Как он боролся с собственным желанием и победил искушение оказаться в моих руках.

«Мой дикарь. Ну и зачем ты мучаешь себя? Позволь мне коснуться тебя губами. Я сделаю это так, как не сможет ни одна женщина. Ни одной из них не дано понять твое тело так, как понимаю его я. А еще я всегда буду честен с тобой. Мужчина не способен лгать в постели. Ты всегда будешь видеть моё возбуждение. Когда я буду дрожать в твоих руках на пике блаженства, ты будешь точно знать, что я искренен. Что именно ты вызываешь во мне эту дрожь. И это кратно умножит твои собственные ощущения. Просто поверь мне. Дай всего один шанс. Всего одну ночь. Проведи ее со мной. И ты уже не сможешь отказаться от меня. Ты сделаешь меня своим. И я с любовью буду согревать тебе и постель, и душу. Мой дикарь с королевским именем и львиным сердцем, душой и мыслями я давно уже твой. Так забери и тело. Я хочу принадлежать тебе».

Потом я поцеловал кончики своих пальцев и приложил их к подушке, оставляя на ней свой невидимый поцелуй. И лишь после этого бесшумно покинул спальню.


========== Шоу ==========

И вот оно долгожданное утро. Синоптики, наконец, выдали именно тот прогноз, который в точности подходил по всем заданным параметрам. В половине четвертого утра, я уже лазил по своим пятиэтажкам.

Сначала с помощью сброшенной вниз веревки затянул на крышу один конец каната, закрепил его за присмотренную для этих целей бетонную тумбу. Потом то же самое проделал со вторым концом на другой крыше. Но в этот раз натянул трос с помощью лебедки до состояния струны. Встал на него, слегка попрыгал. Подтянул ещё. Точно музыкант настраивающий свой инструмент перед концертом. После закрепил специальными хомутами и глянул на часы.

Пять утра. Отлично. Уложился. Еще и время осталось на то, чтоб отдохнуть. Я сел, подложил под спину рюкзак и, откинувшись на деревянную опору, задремал.

Проснулся в семь тридцать. Переоделся, размялся как следует, проверил собранный собственноручно балансировочный шест. И без пяти минут восемь я вышел на карниз крыши.

Ну что ж, пора. Шоу начинается. Я, натянув подаренные Ричардом перчатки, сжал двумя руками шест и шагнул на канат. Приятное волнение обхватило меня за грудь, и я улыбнулся. Как давно я не испытывал этих щекочущих, целующих в самую душу эмоций. Поглаживая подошвами канат, прошел несколько метров, остановился и подняв кверху голову вдохнул утреннюю прохладу. Хорошо… Снова посмотрел вперед и продолжил свой путь. Когда я дошел примерно до середины, от легкого ветра канат закачало, и он обиженно заскрежетал, будто жалуясь на нехватку стабилизаторов, которыми я пренебрёг.

- Знаю, приятель, знаю, - сказал я ему извиняющимся тоном, - Ну, не за что мне было тебя закрепить. Прости. Придется работать так.

Он еще раз хныкнул и замолк, давая мне возможность спокойно дойти до противоположного дома. К этому времени внизу появились первые зрители. Я, ступив на крышу, развернулся и помахал им рукой. Одна девушка даже ответила. Я улыбнулся ей и отправил воздушный поцелуй. А после снова вернулся на канат, неспешно проходя этот путь повторно. На этот раз внизу послышались первые реплики, отчетливо разносимые акустикой между домами.

- Ой, а кто это?

- Да хто его знает. В магазин иду, глядь, а тут он.

- Митька, сбегай до тети Лены. Скажи, тут мужик какой-то по электрическим проводам промеж домов ходит. Пусть придёт, поглядит.

- Да не электрические это. Не было тут электрических.

Я улыбнулся. Сарафанное радио заработало.

«Давай, Ричард. Я только тебя жду».

К моменту, когда я прошёлся в третий раз, внизу собралось человек пятьдесят. Чтоб не дать им заскучать, я, стоя на карнизе, пропеллером закрутил шест в руках, подкинул, поймал и, продолжая вертеть его одной рукой, второй послал в толпу воздушный поцелуй. В этот момент услышал грохот у себя за спиной. Кто-то явно поднимался на крышу.

Медлить было нельзя, и я снова вышел на канат. Уже успел отойти на пару метров, когда сзади послышалось:

- Эй, парень! Харэ дуру гнать…

И тут же второй голос:

- Тихо ты! Испугаешь - сорвется.

- Ладно, сидите тут, я на ту сторону.

«А вот и полиция», - мелькнуло у меня в голове.

Возможно, Ричард сейчас был у меня за спиной. Хотя вряд ли. Он бы позвал меня по имени. И все же надо было развернуться. Постояв немного, подождал, когда внимание публики будет максимально приковано ко мне. Услышав: «Смотри-смотри, остановился… Задумал что-то», - я резко подкинул шест над головой, развернулся на сто восемьдесят градусов и поймал его уже с другой стороны. В этот момент канат снова качнуло, и моя правая нога соскользнула, так что мне пришлось слегка отвести ее в сторону, балансируя на одной левой. Внизу послышались женские вскрики и сдавленное:

- Твою мать, - с крыши.

Интересно, чего бы им больше хотелось: чтоб я благополучно спустился или посмотреть, как я сорвусь вниз? Говорят, подсознательно девяносто процентов зрителей ждут трагедии. Именно это волнует кровь и заставляет снова и снова приходить на представления. Экстрим для тех, кто не готов рисковать собой.

Поймав равновесие, я вернул ногу на канат и направился к выругавшимся только что полицейским. Ричарда среди них не было.

«Жаль, очень жаль, - пронеслось у меня в голове, - Неужели все зря?! Второго раза не будет. Где же ты, дружище? Всё это шоу только для тебя. А ты шляешься где-то».

- Давай, давай сюда, – замахали мне двое парней в синих форменных рубашках. Взволнованные, промокшие от пота, будто это они сейчас балансировали на тросе на уровне пятого этажа.

Подойдя ближе, я остановился на таком расстоянии, чтоб они не могли до меня дотянуться.

- Руку давай, - потянулся один из них.

- Привет, – ответил я ему невпопад, подмигнул и добавил, - лови!

Мой шест взмыл в воздух и тут же в него вцепились две пары рук полицейских. Я же снова развернулся и направился к центру.

«Ну что, кто хочет увидеть, как срывается канатоходец? Я могу показать. Желание публики для меня закон. Но учти, мой кровожадный зритель, ты сорвешься вместе со мной. Потому что каждый твой нерв сейчас вплетён в мой канат и натянут в тугую струну. И стоит только этой струне оборваться, ты потеряешь под собой опору. Сейчас, цепляясь за меня взглядом, ты вместе со мной балансируешь над пропастью. Чувствуешь, как волнение скребет у тебя под ребрами? Как страх выступает по́том на твоем лбу? Держись за меня. Держись крепче. Не отводи своих широко распахнутых глаз. А теперь ответь мне еще раз: Ты хочешь увидеть, как срывается канатоходец? Нет? Поздно! Идём!».

Дойдя до середины, я снова замер. Чуть подождал. В голове пронеслось: «Ричард, для тебя!», и я, обеими ногами соскользнув с троса, устремился вниз. На этот раз к женским голосам примешались и мужские.

Публика стройным хором вскрикнула на вдохе. И потом так же синхронно выдохнула, когда убедилась, что я не упал, а лишь зацепившись руками за канат, повис в пятнадцати метрах над землей.

Я проделывал этот трюк почти каждое выступление и каждый раз поражался тому, как совершенно разные на первый взгляд люди в этот момент практически превращались в единый организм. Движение головы вниз, вверх… Вдох, выдох … Точно стайка океанических рыбок. Мне кажется, я даже слышал стук их сердец, в едином ритме бьющихся с моим.

Я висел, не шевелясь, давая моим зрителям перевести дух и вслушиваясь в то, что происходило внизу.

- Ой, мамочки. Он же сейчас убьётся.

- Да и хай убьётся. Одним дебилом меньше.

- Да что вы такое говорите!

- Может, пожарных вызвать, чтоб сняли?

- Да как ты его оттуда снимешь?

- Так это ж москвич, что в доме бабки Томы поселился. Говорят, он из цирка сбежал.

Я улыбнулся.
«Ну, хватит. Расшалились».

И снова лишил их дара речи, раскачавшись и сделав три полных оборота Солнце, при каждом из которых трос угрожающе лязгал, напоминая, что он все-таки не турник, и требуя к себе бо́льшего уважения.

- Ну ты чего, приятель? – сказал я ему ласково. – Публика требует зрелищ. Для того мы с тобой и забрались под самое небо, – я улыбался, мне было чертовски хорошо.

Канат снова будто услышал меня и вскоре перестал гудеть и вырываться из моих рук.

Я же подтянулся и, как ни раз делал это на перекладине турника, зацепившись ногами за трос, отпустил руки. Внизу снова ахнули, глядя на то, как я, слегка раскачиваясь взад-вперед, повис вниз головой, отправляя им воздушный поцелуй. Говорить они могли что угодно, но их эмоции были полностью в моей власти. Я заставлял их улыбаться, вздрагивать от страха, замирать в ожидании и вздыхать от облегчения. Я дирижировал ими, и они послушно исполняли ведомую мной мелодию.

«Моя обожаемая публика, как мог я предать тебя. Променять на золотую клетку. Прости меня, я все исправлю. Видишь, я уже вернулся. Я снова твой».

Я приложил ладони к груди в области сердца, а после изобразил это же сердце сложив вместе пальцы рук. Три совсем молоденьких девчонки захлопали в ладошки и, визжа, запрыгали на месте.

Вот только Ричарда я так и не увидел. Повернул голову в сторону одного из домов. Там, прилипнув к оконным стеклам, за мной наблюдали те же «океанические рыбки», но «в аквариуме». Я помахал им и тоже отправил цирковой комплимент в виде воздушного поцелуя. Лиц рассмотреть не удалось. Слишком далеко, и стекла отсвечивали, несмотря на пасмурную погоду. Развернулся ко второму дому. Помахал в ту сторону. Там тоже махали мне в ответ. Из одного окна послышалось:

- Браво!

Внизу несколько голосов подхватили, дополнив выкрики аплодисментами. И я зажмурился от удовольствия. Что может быть лучше?!

Потом взялся руками за трос, высвободил левую ногу и, используя ее как противовес, перевернулся в нормальное положение. Сел на канат. Очень хотелось сделать сальто. Это было бы отличное завершение выступления. Но помня, чем это закончилось в прошлый раз в метре над землей, повторить это на высоте в пять этажей не решился. Рано. Слишком уж долгие были у меня каникулы. Так что пока только самое простое.

- Ну что, приятель, подкинешь? – спросил я канат, впитавший в себя эмоции людей и оттого переставший быть простым гимнастическим снарядом, обратившийся для меня в нечто живое.

Я качнулся вниз один раз, второй, третий, спружинив, взлетел вверх и опустился точно на ноги.

- Держи-держи! – балансируя, затараторил я теперь уже не знаю себе или ему.

Но он меня понял и замер, как влитой, давая мне возможность без проблем поймать равновесие. Смог! Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Если вы думаете, что канатоходцы ничего не боятся, то вы ошибаетесь. Боятся, но страх – это хищник, дашь ему волю, и он сожрет тебя, а покажешь, что ты сильнее – сможешь приручить. Восстановив дыхание, я направился в сторону административного здания, где меня уже заждались полицейские.

«Где же ты, Ричард? - думал я весь остаток пути. – Пожалуйста, скажи, что ты здесь. Скажи, что ты видел. Я ведь только для тебя. Мне больше никто не нужен! Пожалуйста».

Стражи порядка схватили меня еще на подходе так, что я едва не сорвался на этот раз по-настоящему. Меня затащили на крышу, скрутили и зачем-то заковали в наручники.

Однако дойдя до чердачного люка сообразили, что со связанными за спиной руками мне по вертикальной лестнице не спуститься. Я конечно мог, но не стал. Принципиально. И потому наручники с меня сняли, но всю дорогу продолжали толкать и нелестно высказываться о моих умственных способностях.

Кто бы говорил. Что-то мне подсказывает, что я их работу смог бы выполнить без проблем, а вот они мою вряд ли.

В конце концов меня запихнули в какую-то клетку с единственной деревянной лавкой, прибитой к стене, и оставили в покое. Хорошо… мне нужен был отдых. Хотя бы такой.

А минут через двадцать я услышал знакомый голос, отчего сердце ёкнуло в груди, и я встал в нетерпеливом ожидании того, кого так мечтал увидеть с самого утра.

- Где он? - прорычал где-то в соседней комнате Ричард.

- Да вон в обезьяннике сидит.

- Ключи давай.

- Так он ж ещё протокол не подписал.

- Я говорю, ключи давай!

Послышался звон металла, а потом тяжёлые твёрдые шаги в направлении моей камеры. Через несколько секунд Ричард, свирепо пыхтя и не глядя на меня, отпирал мою клетку. Когда он, наконец, вошёл, я думал, он мне врежет. Я даже зажмурился, когда его рука взлетела в воздух и описывая дугу приблизилась к моей голове. Но он лишь обхватил своей лапой мой затылок и прижал меня лбом к своей груди.

С полминуты мы стояли молча, и я с наслаждением слушал его тяжёлое дыхание и стук львиного сердца. Потом он все-таки отстранился, взял меня за плечи, встряхнул и взволнованно сказал:

- Что ж ты делаешь, поганец? Я ж чуть не рехнулся, когда ты с этого грёбаного каната упал!

- Так ты видел? - просиял я.

- А то ж. Вся деревня тобой любовалась. А я пропустить должён был? Хорош я был бы участковый.

- Ну и как тебе? – радостное возбуждение заколотило меня изнутри. - Ричард, я впервые за два года вышел на публику. Умоляю тебя, скажи, как все было со стороны?

- Отлично все было. Ты молодец. Токмо не делай так больше. Ей-богу, Ромка… - он отвел глаза и сглотнул, - Хоть бы верёвку какую нацепил. В шапито своём небось без страховки по вышкам не лазал.

- Лазил, - признался я, улыбаясь. - Страховка мешает многие трюки выполнять.

- Балбес ты, Ромка. Трюки он выполнял, - Ричард привычно потрепал меня по волосам. - Сегодня я тебя вытащить отсюдова не смогу. Так что до завтра тут посидишь. Обед чуть позже тебе принесу. Баланду местную не ешь. Потравишься ещё. Мужикам скажу, чтоб не забижали. Ежели будет надо чего, говори дежурному, сам сделает или мне передаст.

Он замолчал. Снова повисла пауза. Я смотрел на него со счастливой улыбкой. Он все-таки видел. Я рисковал не зря. Очень многое сейчас хотелось сказать, но боялся его скомпрометировать. Однако я почти уверен, что когда он поймал мой взгляд, то сам сумел в нем всё прочитать, потому что в ответ он закрыл глаза и едва уловимо кивнул, что наверняка означало: «Я тебя тоже».


========== Драка ==========

Почти сутки мне пришлось провести в камере: за незаконное проникновение на охраняемый объект – крышу административного здания; самовольное внесение изменений в конструкцию домов – это они про канат; а также за несанкционированный сбор толпы.

Ночь прошла просто ужасно. Не хочу даже описывать то зловоние, которое источают подушки и матрасы, предоставляемые в КПЗ деревни Терьяновка. В общем, спал я, сидя на стуле, сложив руки на шатающийся стол и упершись в них лбом. К утру тело адски затекло. И настроение было ни к черту.

Но стоило на пороге появиться Ричарду, жизнь снова начала налаживаться. Он принёс мне термос с чаем, бутерброды и плитку моего любимого горького шоколада. Посмеялся над моей помятой физиономией, назвав меня Шараповым, и пообещал, что к обеду меня выпустят.

Сказал, сделал. Ричард словами просто так не разбрасывается. Так что в половине первого с меня сняли все обвинения, заменив их одним ёмким словом - «хулиганство», провели разъяснительную беседу, в качестве меры наказания назначили административный арест сроком на одни сутки, который я уже отбыл, и отпустили, как говорится, на свободу с чистой совестью.

Вскоре я уже, довольный жизнью, чесал домой.

Однако свернув в свой проулок, я заметил впереди трех парней маргинальной наружности. Причём тот, что стоял ко мне спиной, как-то недобро проигрывал монтировкой.

Мне, конечно, очень хотелось, чтоб это оказались какие-нибудь работники, занятые починкой заборов, или ребята из местного шиномонтажа. Но когда я подошёл чуть ближе, все сомнения развеялись. Монтировка предназначалась не для выдёргивания гвоздей из досок и не для разбортировки колёс, ее явно приготовили для меня. Один из троих, заметив моё появление, сплюнул себе под ноги и нарочито громко произнес:

- Васёк, вон он.

Васьком, судя по всему, звали именно того, что стоял с монтировкой. Потому что, услышав приятеля, он медленно развернулся, тоже сплюнул и крикнул мне:

- Ну чё, шут московский, приехал девок наших кадрить? Сюда иди. Ща кадрилку те отбивать буду.

Драк я не боялся. Во-первых, потому что периодически приходилось в них участвовать, так как некоторые придурки, узнав, что я гей, почему-то решали, что могут меня безнаказанно бить. Приходилось объяснять, что они сильно заблуждаются. Ну, а во-вторых, я акробат. Так что моей ловкости и прыгучести любая мартышка позавидует.

Поэтому, когда Васёк уверенной наглой походкой направился ко мне, я ни секунды не раздумывая, побежал ему навстречу, на ходу набирая скорость. И в тот момент, когда он уже готов был занести свое оружие для удара, я оттолкнулся от земли, взлетел в воздух, оперся́ обеими руками о его голову и, пропуская противника между ног, оказался у него за спиной. Он даже понять не успел, что я просто через него перепрыгнул. Поэтому, когда я деликатно постучал его по плечу, он растерянно обернулся и тут же получил от меня короткий резкий удар в переносицу.

Бедняга выронил монтировку, схватился руками за лицо и, матерясь с подвываниями, опустился на землю. Я же посмотрел на оставшихся и отчётливо произнёс:

- Минус один. Кто следующий?

Остальные явно не ожидали такого исхода драки и потому стояли с выражением полного отупения на лице и молчали. Не дождавшись ответа, я спросил того, что был ближе ко мне:

- Ну я тогда пойду?

- Аха, - кивнул тот и присел на корточки возле подбитого приятеля.
Я развернулся и направился к дому, на всякий случай прислушиваясь к тому, что происходило у меня за спиной.

- Васёк, ты как?

- Да пошёл ты. Он мне нос сломал. Вы чё его не нахлобучили? Зассали?

- Васёк, да он по ходу каратист какой-то. Ну его нах…

"Вот и правильно, - подумал я, - лучше не лезьте. А то, как говорит Ричард, всеку так, что мало не покажется".
Добравшись до дома, я рухнул спать без задних ног. Укатали Сивку крутые горки.


========== Нежданчик номер раз ==========

Меня разбудил Ричард, довольно бесцеремонно включив свет и дернув за плечо.

- Вставай!

Я сел на кровати и, сонно моргая, посмотрел в окно. Уже стемнело. Надо же проспал весь день. Немудрено. Сначала подготовка, потом само шоу, арест, ночь в тюрьме, драка, - не многовато ли для одного меня?

Перевел взгляд на Ричарда. Он мне показался каким-то злым. Ну что опять случилось? Все ж хорошо было, когда мы последний раз виделись. Пока я пытался проснуться и понять, в чём снова провинился, он подошел к столу, кинул на него свою рабочую кожаную папку, сел на стул и, наконец, заговорил:

- Слушай, циркач, вот до тебя у меня тут все спокойно было, – он посмотрел на меня так, что мне стало неуютно, - А что теперь? Вчера ты Филиппыча обнёс и по крышам лазал. Насилу дело замял, чтоб тебя дурака под суд не отдали. А сегодня ты хулиганов моих местных избил. Ром, ты часом не охренел?

«Ах, вот в чём дело!» - подумал я и на душе немного отлегло.

- Ричард, ну ты же понимаешь, что тут либо я их, либо они меня. Да и не избивал я никого. Один раз только стукнул для острастки.

- А на словах конфликты ты решать не умеешь? Обязательно кулаки в ход пускать?

- Умею на словах. Только это не тот случай. Против монтировки слова не работают.

Он вздохнул и уставился на свою папку, понимая мою правоту.

- Ладно, как бы то ни было, а на тебя поступило заявление. И мне снова это разгребать.

- Что?! – я аж подпрыгнул, - Этот урод ещё и заяву на меня накатал?!

- Да не он. Мамка его в слезах прибегала, на весь участок орала, что московский бандит по деревне ходит, людей избивает.

- Понятно, - я снова сел на кровать и потупил взгляд.

Мне стало стыдно за то, что доставляю столько хлопот. Но не мог же я позволить себя избить? Разве этот вариант был бы лучше?

- Давай, пиши встречку, – Ричард вытащил из папки чистый лист, ручку и положил на стол. – Васька этот у меня давно на контроле. На нём условка висит. Так что постараюсь замять. Токмо, пожалуйста, никуда больше не вляпывайся.

Я пообещал с этого момента вести себя благоразумно и написал все, что мне продиктовал товарищ участковый. Он составил протокол. Взял мои паспортные данные. Еще раз попросил больше не нарываться на неприятности. И уже собирался уходить, но я его остановил:

- Ричард.

- Ну чего еще? – обернулся он в дверном проёме.

- Подожди. Может, составишь нам компанию? Посидим втроём. М?

- Втроём? – удивился он и поискал глазами третьего.

- Ну, да. Ты, я и Джек Дэниелс, – подмигнул я и достал из серванта, привезенный когда-то из прошлой жизни, вискарь. – Мне ведь даже поговорить здесь не с кем. Только ты…

Он расплылся в улыбке, оценив мою шутку, снял фуражку и вернулся в дом, закрывая дверь.

- Ладно. Токмо я еще не ужинал.

- Ну и славно, - ответил я и полез в холодильник за своими припасами.

Чем хорош виски, так это легкостью сочетания с любыми закусками. Будь то изысканные канапе из сыра и фруктов или деревенское меню из картошки, огурцов и сала - подойдет всё. Так что наскоро накрыв на стол, мы принялись за ужин.

Подумав о том, что свои навыки акробата я продемонстрировал вполне достойно, и теперь настала пора показать хитрости бармена, я вспомнил один из любимых приемов моих коллег по бару: «Как напоить щедрого клиента».

Нередко бывает такая ситуация, когда приходит в бар эдакий завсегдатай и заявляет:

- Плесни мне, как обычно.

Ты ставишь перед ним шот его любимого напитка, а он требует:

- И себе налей. Я плачу́. Не хочу пить один.

Обижать постоянного клиента нельзя. Поэтому ты послушно наливаешь и первую стопку опрокидываешь в себя на глазах щедрого гостя. Ну а дальше встает вопрос, как напоить этого кутилу и не упасть при этом самому. Тут-то и приходит на выручку простая барменская сноровка. Под стойкой всегда есть несколько пустых рюмок и шейкер. Ты наливаешь себе и клиенту. Пока он выпивает, ты быстро меняешь свой шот на пустой, полный оставляешь под стойкой. Как только появляется возможность, сливаешь содержимое в шейкер. И так далее. Итог: щедрый клиент доволен и пьян, ты трезв и при хороших чаевых. Бонус – минимум пол-литра элитного алкоголя, который можно продать повторно или забрать себе.

Вот так потихоньку при помощи ловкости рук и подручной посуды я накачал моего Ричарда, решив, что иначе мне его не расшевелить. Так и будет ходить и смотреть на меня голодными глазами, не в силах сломать шаблоны в своей голове.

Весь вечер, ведя́ непринужденную беседу, я внимательно следил за ним. Важно было не переборщить. Алкоголь надо было подавать правильными порциями и с определенными временными интервалами.

Часа через полтора его взгляд слегка осоловел, и мой дикарь заметно расслабился. Даже позволил себе расстегнуть две пуговицы на рубашке, что послужило для меня сигналом.

- Душно, да? – спросил я и движением стриптизёра стянул с себя футболку.

Дэн обычно терял над собой контроль, когда я так делал. Я красивый, я это знаю. Знаю силу своей притягательности. И умею на этом играть, с легкостью вызывая симпатию как женщин, так и мужчин.

Вот и Ричард в этот момент залип на мне взглядом: прошелся по моему животу, по груди, поднялся выше, и наши глаза встретились. В этот момент в зависшей тишине время словно замедлило свой ход. Мы оба замерли, прекрасно осознавая, что именно сейчас между нами происходит. Мы - взрослые люди, и отлично знаем, что означает такой вот застывший в напряжённом молчании взгляд человека, сидящего напротив. Вот только двинуться дальше ни один за нас не смел. Для него все происходящее было запретным, неестественным и даже постыдным. А я, понимая это, просто боялся его вспугнуть. Так и сидели молча, сцепившись взглядами. Нервы у обоих натянулись в единый канат. Тот самый, опасно незакрепленный растяжками. И мы словно балансировали на нем, рискуя в любую секунду сорваться в пропасть. Достаточно было малейшего порыва, одного неосторожного движения, и мы оба устремились бы в это безумие, разбивая все запреты и здравый смысл о желание быть этой ночью вместе. Мне стоило лишь слегка подтолкнуть его. Я мог, у меня есть опыт. Но в его бездонных голубых глазах читалась такая отчаянная мольба не делать этого, отпустить, что я медлил. И в конце концов он вырвался из моих чар и сумел отвести от меня взгляд, уставившись на рюмку.

- Да… душно… - кивнул он, возвращаясь в реальность. – Засиделся я у тебя, Ромка. Наливай, наверное, на посошок, да я пойду. На службу завтра.

- Завтра суббота, – напомнил я.

Он немного рассеяно глянул в мою сторону и снова отвернулся.

- Да. Надо в субботу поработать, – явно соврал, изо всех сил старающийся сохранить над собой контроль, Ричард.

- Ладно.

Я взял его рюмку, наполнил и подал ее так, чтоб он не смог взять ее, не коснувшись моих пальцев. И когда он коснулся, то вздрогнул будто обжегся о раскаленное железо. Часть виски расплескалась на стол. Ричард выругался, взял рюмку в другую руку, рывком проглотил оставшийся в ней алкоголь, сгрёб со стола свою рабочую папку и резко встал, сказав уже на полпути к двери:

- Ну бывай, циркач. Спасибо за ужин.

- По-ка, - протянул я, лукаво улыбаясь.

Решил не напоминать ему про забытую форму. Пусть у него будет повод вернуться.

И точно, минут через пять в дверь раздался стук, и дисциплинированный участковый, для которого мундир – это святое, снова вошел в дом.

- Я тут это… забыл… - сказал он, стараясь не смотреть на полуголого, доступного и такого желанного меня.

- А… да, сейчас принесу, – сделал я вид, будто тоже только что вспомнил о забытой форме.

Встал, взял со стула китель, фуражку с подоконника и подошел к моему совсем потерявшемуся в том, что происходило, Ричарду.

- Вот держи.

Я сам надел на него фуражку и повесил китель на его левую руку. Потом протянул свою правую для рукопожатия.

Обычный жест. Мужчины часто жмут друг другу руки: при встрече, на прощание, произнося слова поздравлений. Но этот случай не был ни одним из перечисленных. Это был мой капкан. Как только он вложил свою руку в мою ладонь, я поймал его. И теперь не намеревался отпускать. Хватит уже бегать от меня. Мы оба знаем, чего хотим.

Между нами было расстояние не более полуметра. Какая малость. Я с лёгкостью преодолел свою половину пути и, поднимая к нему лицо, слегка приоткрыл губы.

- Да, что ж ты творишь-то? - выдохнул он с каким-то отчаянием в голосе.

Уронил на пол китель, одним движением сбил с головы фуражку, сгреб меня своей огромной ладонью и, притянув к себе, впился поцелуем в мой рот. Он целовал меня грубо, жадно. До боли сжимая мне губы.

От осознания того, что это наконец-то произошло, мое бедное сердце просто взбесилось от счастья. Мне казалось, еще чуть-чуть и я не смогу удержать его внутри. Проломит… оно вот-вот проломит мне грудь и, вывалившись наружу, живым трофеем падет к ногам теперь уже окончательно МОЕГО Ричарда.

Да и пусть… я и сам уже давно у его ног.

Я ничего не делал. Я знал, что он - настоящий альфа, доминант до мозга костей, и потому должен чувствовать, что именно он ведёт нас. Так ему будет спокойнее. Я даже руку его отпустил, предоставляя все делать самому.

Как вдруг он отстранился, слегка толкнул меня двумя руками в плечи, а потом со всей дури, наотмашь, с оттягом так влепил мне обратной стороной ладони, что я, крутанувшись всем телом, рухнул на пол. К такому я не был готов, поэтому даже не успел сгруппироваться и падая просто впечатался в напольные доски грудью.

Дыхалку перебило. И я несколько секунд не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. В глазах потемнело. А где-то позади раздался оглушительный грохот. Как я догадался позже, это Ричард влупил кулаком в стену так, что дом заходил ходуном. Даже по полу, на котором я лежал, пробежала дрожь, будто от разорвавшегося где-то рядом снаряда. Дальше послышался звук захлопнувшейся двери, и я остался один.

С нечеловеческим хрипом я сделал первый вдох. Потом такой же натужный выдох. И только тогда смог задышать. Сел на пол и уставился на кусок штукатурки, вывалившейся из стены от удара кулака взбесившегося зверя.

«Человек слова, - подумал я, - обещал, что всечёт и выполнил».

Я попытался улыбнуться, но тут же скривился от боли. Потрогал набухающую скулу и подумал, что надо бы приложить лёд. Встал и поплелся к холодильнику в поисках того, что может этот самый лёд заменить.

«Но каков характер! - думал я, прижимая к щеке упаковку замороженного мяса. – Из таких людей не то что гвозди, из таких сваи делать можно и вбивать в скальный грунт. Ему, наверное, сейчас тоже фигово на душе. И потому что слабину дал, и потому что меня ударил. Будет еще, чего доброго, вину за собой чувствовать. Надо бы завтра его как-то успокоить. Дикий ты мой зверь с королевским именем и львиным сердцем, как же тяжело тебя приручить».


========== Нежданчик номер два ==========

Всю ночь не мог уснуть, придумывая, как быть дальше. А под утро вышел на улицу и чисто машинально глянул на окно спальни Ричарда. И мне очень не понравилось то, что оно не было, как обычно, задернуто шторами. Что-то было в этом не то. Просто забыл? Был пьян и взволнован? Или же не ночевал дома? Если он не дома, тогда где?

На душе стало тревожно, и я решил слазить проверить. Прошел свой уже ставший обычным маршрут: турник, дерево, крыша, карниз… и когда, наконец, очень осторожно заглянул в окно, едва не свалился вниз. То, что я увидел, не могло быть правдой. Я отвернулся, сморгнул, посмотрел еще раз. Но нет… картинка осталась прежней. В обнимку с моим Ричардом спал молодой парень.

Белобрысая коротко стриженная голова с длинной петушиной чёлкой покоилась на плече моего смуглого дикаря. Тонкая, но жилистая мальчишеская рука запуталась пальцами в черной шерсти на груди. Сквозь легкую ткань простыни угадывалась его согнутая в колене нога, перечеркивающая собой бедра Ричарда.

Мальчишка лежал ко мне спиной, уткнувшись лицом в шею моего несостоявшегося любовника, и все что я смог рассмотреть – это татуировку в стиле tribal, идущую от лопатки через плечо и шею до границы волос.

Я стоял и не мог поверить в происходящее. Этого не могло быть. Бред какой-то. Или сон. Ну не мог он за ночь найти мне замену. Да и зачем? Я ничего не понимал. Потому, не глядя, спрыгнул вниз и тут же поранил обо что-то босую пятку. Боль в ноге дала понять, что все это не сон. Шокированный и растерянный я побрел домой, оставляя за собой кровавые следы от пореза. На это я уже не обращал никакого внимания, потому что в груди болело кратно сильнее.

Добравшись до дома, я окончательно осознал, что меня предали.

- Урод… - произнес я тихо, опускаясь на кровать. – Как же так? Я же тебе на потеху жизнью рисковал. Что тебя во мне не устроило? Какой же ты урод. То есть всё это твоё: «У нас так не принято» - просто отговорка? Почему ты мне прямо не сказал, что тебе именно я не нужен? Зачем было недотрогу из себя строить? Вот ты скотина.

Я встал и, меря шагами комнату, медленно заходил взад-вперед, то и дело нервно зачесывая волосы назад. Мысли бе́лками скакали в моем отказывающемся верить в происходящее мозгу, и я с каждой минутой распалялся все сильнее. Через полчаса я точно берсерк был уже в полнейшем бешенстве.

- Сволочь, то есть ты просто играл? Представляю, как тебя забавляло то, что столичный дурачок из кожи вон лезет, чтоб завоевать внимание крутого деревенского копа. Я убью тебя, урод. Я тебя убью! Слышишь? Я. Тебя. Убью.

Все случившееся казалось мне настолько унизительным, что я реально был готов убивать. Хладнокровно, цинично, без малейших переживаний относительно собственного будущего.

Оставалось только определиться с методом. В драке мне его не одолеть. Ричард намного сильнее. Огнестрел достать? Даже не знаю. Проблематично. С чёрным рынком я не знаком совсем. А чтобы купить что-то легально, надо собрать целую кипу бумаг. Уйма времени уйдет. Нет. Не то… Надо что-то… что-то такое…

И тут мне вспомнилась одна цирковая байка. Когда я только-только пришёл в труппу, мне ее Палыч, наш конферансье рассказал.

Незадолго до моего появления гастролировала с ними одна молодая пара. Муж – стрелок из лука, жена – его живая мишень. Она каждое выступление выставляла на ладони или ставила себе на голову различные предметы вроде яблока или стакана, а он сбивал их стрелами. Номер этот был вымерен до миллиметра, так что парень справлялся со своей задачей даже с завязанными глазами. Но вот однажды все-таки промахнулся. Прямо как в написанной по всем канонам трагедии, стрела угодила ей точно в сердце. Прибывшим врачам оставалось лишь констатировать смерть.

Раскрою вам тайну, когда стрелок выступает с завязанными глазами, целится вовсе не он. В его задачу входит просто замереть в одном положении и ждать сигнала. Настоящий снайпер тот, кто подставляет мишень под выстрел. Поэтому все списали на роковую ошибку самой погибшей, и как только дело замяли, стрелок, конечно же, покинул труппу.

Все бы ничего, вот только говорят накануне вечером у них с женой была серьезная ссора, а с утра и до самого представления они не сказали друг другу ни слова. Так что цирковые долго еще гадали, был ли это на самом деле несчастный случай или…

… «Мне нужен арбалет», - поймал я наконец основную суть своих размышлений. Небольшой. Легкий. Пистолетного типа. С металлическими дротиками или, как их еще называют, с болтами.

Ни секунды больше не раздумывая, я достал смартфон, вихрем взлетел на чердак и окунулся в поиски орудия мести. Нашел почти сразу. Интернет просто пестрил такими предложениями. Не испытывая ни малейшего колебания, я сделал заказ.

А дальше вышел на улицу и почему-то направился к своему почтовому ящику. Подошел, открыл и тупо уставился в его пустое нутро. Спустя полминуты осознал, что делаю глупость. Заказы не приходят мгновенно. Придется ждать минимум неделю. Это огорчало. Хотелось со всем покончить прямо сейчас.

Снова вернувшись в дом и упав на кровать, я продолжал думать о произошедшем. Что-то во всем этом было не так. Возможно, я просто все неправильно понял?

Еще раз вызвал в памяти картину увиденного: рука парня, обнимающая широкую мужскую грудь; колено, лежащее чуть ниже паха Ричарда. Что тут можно понять не так? Какие еще могут быть варианты?

Я ничего не понимал. Может, он просто вызвал себе кого-то, чтоб снять напряжение? Ну да… Здесь? В Терьяновке? Я сомневаюсь, что тут девочки по вызову есть, не то что мальчики. Бред какой-то.

Так и лежал до самого вечера пытаясь объяснить и как-то оправдать увиденное. Старался выторговать у себя самого прощение для человека, в которого так неосторожно влюбился. Ничего не выходило. Очень сложно простить предательство и подлость.

А чуть позже депрессия укутала меня уютным отупением, я лег на бок, поджал ноги, обхватил свои колени руками и, уставившись в одну точку, вообще перестал о чем-либо думать.

Я видел, как за окном настала ночь, потом ее сменил день, и лишь когда сумерки начали сгущаться снова, голод напомнил мне, что я не ел уже больше суток. Вставать не хотелось, однако постоянное урчание в желудке и головная боль доставляли мне дискомфорт. Потому я все же поднялся, дошел до холодильника, выудил из него что-то съестное, быстро зажевал, запил водой и снова лёг.

Так продолжалось на протяжении нескольких дней. Я почти не вставал. Ни о чем не думал. Ничего не хотел. И лишь по ночам, когда становилось совсем темно и тихо, ко мне являлся какой-то невидимый хирург, и наживую, без всякой анестезии пытался вырезать из моего сердца эту нездоровую, воспаленную, нарывающую ревностью любовь. И я выл от боли, вгрызаясь зубами в подушку, задаваясь одними и теми же вопросами: «Почему он так поступил со мной? Зачем приручил, а потом так подло и жестоко предал? Чем я заслужил такое?» И лишь под утро проваливался в тяжёлый беспокойный сон.


========== Чудеса, блин ==========

Сколько прошло времени? Три дня? Четыре? Неделя? Я не знаю. Все смешалось. В очередной раз ведомый голодной тошнотой на кухню, я вдруг обнаружил, что ни в шкафу, ни в холодильнике не осталось ничего, что можно было съесть без приготовления. Лишь на дне стеклянной сахарницы лежал последний кусочек рафинада.

Это означало, что мне все же придется выбраться из моей «монашеской кельи» и сходить за продуктами.

Нехотя я подошел к двери, натянул кроссовки и даже не попытался завязать шнурки, просто заправил их внутрь обуви, сгреб с полки ключи, портмоне и шагнул за дверь.

На улице было свежо после ночного ливня. Солнце, отражаясь в лужах, слепило глаза, отвыкшие за время моего затворничества от яркого света. Воздух был наполнен запахом свежескошенной травы, жужжанием насекомых, трелями птиц. Вне́шний мир выглядел так, будто ничего не произошло и это создавало невиданный диссонанс с моим вну́тренним.

Так не должно было быть! Мой внутренний мир требовал совсем другой картинки. Над моим домом должны были висеть свинцовые тучи, небо должно было сочиться серым моросящим дождем и, конечно же, ветер… холодный пробирающий до костей ветер. После того что случилось, весь мир должен был погрузиться во тьму и холод. Но нет… природа не хотела быть на моей стороне. Никто не хотел. Все предали. Даже небо. Голубое и бездонное, как его глаза. И такое же равнодушное и безучастное к моей боли.

Проходя через калитку, я с надеждой заглянул в почтовый ящик. Пусто. Жажда убийства никуда не делась. То, что я переживал все эти дни, лишь усиливало мою одержимость. Меня не просто предали, мной играли. И я, как наивный дрессированный щенок, послушно плясал под эту дудку. Что может быть хуже? Только то, что я продолжал любить этого человека и до скрежета зубов ревновал его к юному белобрысому мерзавцу, который получил все то, в чем мне было так грубо отказано.

Пожалуй, я убью их обоих. Да. Так будет лучше. И пусть новые Шекспиры опишут все это в своих новеллах в назидание тем, кто пытается играть на чувствах любящих людей.

Всю дорогу до магазина и обратно я продолжал распаляться мыслями о случившемся и настолько погрузился в себя, что идя по своему проулку едва не столкнулся лбом с каким-то мужиком. Тот грубо толкнул меня в грудь и я, сделав несколько шагов назад, все-таки поднял на него глаза.

«Еще одно животное, - подумал я раздраженно, глядя на кусок арматуры в руке мужика. – Не деревня, а контактный зоопарк. Этому что от меня надо?»

Видимо этот вопрос весьма отчетливо читался в моих глазах, потому что мужик тут же на него ответил:

- Ну чё, клоун, поговорим?

И вот тут меня прорвало:

- А смысл? – рявкнул я ему в тон. – Ты же не говорить сюда пришел?! Ты же бить меня пришел?! Ну так давай. Бей! Ну? Чё встал? Видишь, я даже не сопротивляюсь, – в доказательство сказанного я слегка развел руки в стороны. – Давай! Башку мне проломи. Я сдохну. Тебя посадят. Это же твой план?!

Однако мужика такой вызов не сильно-то и смутил:

- Слышь, ты… обороты-то сбавь. Башку проломить я те еще успею. Для начала прояснить кой-чё хотел.

- Чё ты прояснить хотел? – не унимался заведенный я. - Почему женщина твоя на меня запала? – назвал я наиболее подходящую в данной ситуации причину нападения. – Я не знаю! Понятия не имею, почему они на меня западают. Я ничего для этого не делаю.

Хотел добавить: «Может потому что их мужья ведут себя как быдло?!». Но не успел, мужик меня перебил:

- Аха, вообще ничего… А это твоё?

Он перехватил арматурину двумя руками на манер того, как я держал балансировочный шест, и, комично повиливая бедрами, изобразил канатоходца. Ну вот и кто из нас клоун?

- Да после этих твоих выкрутасов, - продолжил он, - все девки на селе как с ума посходили. Только и разговоров: Московский акробат… Московский акробат…

- И что? Что с того? Это же девчонки! У них всю жизнь какие-нибудь Брэды Питты на уме. Только смотрю, в Голливуд ты не мотаешься. Или тебя с арматурой через терминал не пропускают?

Мужик глянул на арматурину, немного помялся, а после швырнул её под забор.

- Брэды Питты к моей Дашке яйца не подкатывают, – сказал он с обидой в голосе.

- А я подкатываю? Да я понятия не имею, кто такая эта твоя Дашка. И она меня не знает совсем. Напридумывала себе что-то…

- Так она не у тебя что ль?

- В смысле? – опешил я. - С чего бы вдруг-то?

- Неделю ее по деревне ищу. Никто не видел. А перед тем, мы с ней поругались шибко. Дура-девка втемяшила себе в голову, что в тебя влюбилась. А ведь я за ней три года цепным псом хожу. Замуж предлагал. Чё еще дуре надо? Ну я в сердцах и брякнул, вали мол к своему москвичу, да не возвращайся, назад все одно не приму. Ушла она, в общем. Я, как водится, погоревал дня три-четыре, а как протрезвел, искать ее пошел. Токмо нет ее нигде. Ни мать, ни сестры не знают, где ее леший носит. Вот и подумал, мож и впрямь к тебе прибилась.

- Не, приятель. Не дошла до меня твоя Дашка. Да если бы и дошла, не до нее мне сейчас. Мне б со своими проблемами разобраться. Так что ищи в другом месте.

Решив, что инцидент исчерпан, я направился было к дому, но меня снова остановил деревенский Отелло:

- Эй, акробат?

Я остановился, вздохнул и обернувшись спросил:

- Ну?

- Хреново выглядишь. Мож надо чего?

- Надо, - кивнул я. – Оставьте меня в покое. Все. Пожалуйста.
***
Отчасти я даже был благодарен этому мужику. Растормошил меня немного. А то что-то совсем раскис. По-моему, в жизни меня так не накрывало. А главное с чего? Я ведь все равно в этой деревне оставаться не собирался. Пожалуй, пора приводить себя в порядок и уезжать отсюда. Хватит, нагостился, пора и честь знать. На арену я вернуться смогу, теперь я в этом уверен. Осталось только цирковых найти. Так что, решено, завтра прямо с утра и выдвинусь.

Проходя мимо дома Ричарда, я по привычке глянул на окно его спальни и тут же отвернулся. На подоконнике, на моём подоконнике(!), сидел тот самый парень.

Я ускорил шаг, и снова ощутив укол ревности, пожалел, что не могу выстрелить в него прямо сейчас. Сбить его одним точным выстрелом, словно кабанчика в тире. Ненавижу мерзавца. Почему его никто не бьет? У них же здесь «так не принято». Или Ричард всей деревне толерантность внушил?!

Возможно, я мазохист, но добравшись до дому, взял бинокль и полез на чердак. Почему-то очень захотелось получше рассмотреть этого гаденыша. Что в нем такого? Чем-то же он лучше меня.

Устроившись у раскрытого чердачного окна, даже не задумываясь о том, что могу быть в любой момент обнаружен, я принялся изучать соперника. Мальчишка сидел, свесив голые ноги на улицу, в одной футболке, слишком большой для него по размеру. Скорее всего, это была футболка Ричарда. То есть, я не ошибся, они действительно очень близки.

Парнишка блуждал взглядом то по облакам, то спускался на землю, вертя в руках небольшое зеленое яблоко и то и дело смахивая с лица непослушную длинную челку. Такой изящный весь. Белокожий. С огромными тёмными глазами, острым подбородком и маленьким каким-то анимашным ртом. Красивый. Но на мой взгляд слишком уж женственный. Если бы не пацанская стрижка и грубоватые жилистые руки, вполне можно было бы принять за девчонку.

Мне с ним не сравниться. Особенно сейчас, когда мои щеки и подбородок украшала недельная щетина, волосы на голове были всклокочены, как у мужлана, а мышцы от постоянных тренировок раздулись и одеревенели. Как это произошло? В какой момент я перестал быть нежным Ромео и превратился вот в это?

Мальчишка тем временем прижал яблоко к губам, будто собираясь с духом, чтоб укусить явно недозрелый плод. Посидел так немного. А после все же впился в него зубами. От того, как он при этом сморщился, прищурив один глаз, и передернул плечами, у меня у самого свело скулы и началось обильное слюноотделение. Яблоко, видимо, оказалось настолько кислым, что мальчишка тут же выплюнул только что откушенный кусок и зашвырнул остатки куда-то в кусты. Потом подтянул ноги и залез в комнату, свернув ягодицами, обтянутыми белыми кружевными трусиками.

Я нахмурился. Странная деталь одежды для деревенского парня. Может, конечно, мне примерещилось, но я решил понаблюдать еще немного.

То, что я увидел в следующую минуту, было еще более странным. Мальчишка подошел к зеркалу и, стянув широкую футболку за спиной руками, обтянул довольно тонкую талию. Повернулся одним боком, потом другим, а после отправил воздушный поцелуй своему отражению. Еще чуть-чуть покрутился, а потом взялся за края футболки, потянул ее вверх и… я хотел бы сказать, что остался с голым торсом, но эта формулировка сюда явно не годилась, потому что моему взору открылась прелестная девичья грудь с маленькими розовыми соска́ми.

- Что за… - я перевел взгляд ниже, туда где те самые кружевные трусики обтягивали совершенно плоский лобок. – Так ты не мерзавец… Ты мерзавка…

Пораженный своим открытием, я не заметил, как наполовину высунулся из окна. От растерянности я попытался облокотиться о несуществующий подоконник и едва не вывалился из своего укрытия. Инстинктивно хватаясь руками за шифер, умудрился выронить бинокль и тот, с оглушительным грохотом ударившись о крышу, поехал вниз. Я успел его поймать за ремень, но шум произведенный мной за эти считанные секунды привлек внимание девчонки.

Она оглянулась, увидела меня, точащего из чердачного окна, и видимо тоже растерявшись помахала мне рукой. Потом спохватилась, закрыла грудь ладошками и убежала куда-то вглубь комнаты.

Я же, как нашкодивший подросток, быстро подтащил к себе предательский бинокль и присел на корточки, прислонившись спиной к стене под окном.

- Твою мать, Ричард! Так ты все это устроил, чтоб доказать себе и мне, что ты натурал? Вот ты придурок. Я же тебя чуть не убил. Я же сам чуть не сдох. И ведь девчонку какую выбрал, что от пацана не отличить. Ну и какой ты нафиг натурал?

Я закатил глаза к потолку и тихо простонал. Я, конечно, тоже хорош. Увидел то, чего боялся, и, не разобравшись, поверил собственным страхам. Надо поговорить с Ричардом. Выяснить, что к чему. Если у них с этой девчонкой все серьезно, то я мешать не буду. Как говорится, совет да любовь.

А если нет… А если нет, то тогда даже не знаю. Я отлично понимал, что у нас нет никакой перспективы на будущее. Я рано или поздно все равно уеду, а ему еще здесь жить. Так что все сводилось к тому, что мне просто пора уезжать.

Даже хорошо, что у нас ничего не получилось. И все же поговорить надо было. Попрощаться по-человечески. И помириться. Нехорошо мы расстались в прошлый раз. Поэтому решил дождаться его со службы, ну а завтра с утра, как и планировал, отправиться в путь.

Постепенно придя в себя, я почувствовал дикий голод. И потому, добравшись до кухни, поджарил себе яичницу сразу из всего купленного сегодня десятка яиц. Уминал ее с таким аппетитом, будто это блюдо достойно звезды Мишлена. После вылизал сковороду куском свежего батона и запил все это приторно-сладким чаем.
Похоже, я пошел на поправку.


========== Танцы на окнах ==========

Я прождал Ричарда весь вечер, сидя во дворе на колодце, но он так и не появился. Когда в его доме загорелся свет, я несколько раз видел в окне силуэт девчонки, разгуливающей по-прежнему в бесформенной длинной футболке. Наверное, надо было зайти и спросить, где сам хозяин дома, но мне не хотелось с ней общаться. То, что она не парень, не отменяло того факта, что она с лёгкостью получила то, чего я с таким трудом добивался, но был отвергнут.

Ближе к полуночи свет в доме погас, и я тоже отправился спать.

***
Я проспал до обеда и, впервые за последнее время почувствовав себя отдохнувшим, наконец-то привел себя в порядок: нагрел ведро воды, вымылся и оделся в чистое. А потом даже выбрался на пробежку. Бегал, правда, в полном одиночестве. Ричарда так и не было. Куда пропал, непонятно.

Но зато я заметил, как неестественно подрагивает штора в окне его спальни. Похоже, девчонка за мной наблюдала. И это здорово придавало сил. Не хотелось выглядеть слабаком, и потому я красовался как мог. И на турнике, и на канате. А после тренировки сделал то, к чему приучил меня Ричард – облился ледяной колодезной водой, откровенно снял с себя трусы, выжал, повесил на проволоку и, сверкая ослепительно-белой на фоне загорелой спины задницей, направился к себе в дом. Пусть любуется, мне не жалко.

После завтрака, а точнее сказать обеда, я вдруг засомневался. Вдруг это не девчонка за мной подглядывала, а вернувшийся среди ночи Ричард. Маловероятно, но все же. Как проверить? Идти к нему домой все еще не хотелось. Боялся, что выдам себе перед девчонкой. Надо было встретиться тет-а-тет. Желательно у меня или на нейтральной территории.

В общем, ничего лучше не придумал, как снова взять бинокль и отправится на чердак. К моему удивлению, меня уже ждали. Едва я появился в оконном проеме, из окна, за которым я собирался наблюдать, обеими руками замахала, продолжающая путать мне все карты, девчонка.

Сегодня она была одета в коротенькое ситцевое платье на тонких бретельках. Эдакое воплощение невинности и женственности. Даже украшения нацепила: цепочку с кулоном и длинные сережки почти до самых плеч. Для меня наряжалась? С чего вдруг?

- М-да, Ромео и Джульетта, сцена вторая, - пробормотал я саркастически, разглядывая в оптику почему-то обрадовавшуюся мне девчонку, - Ну что, прочтешь мне монолог о том, как жаль, что я Ромео?

Однако вместо того, чтоб уговаривать меня отречься от отца и сменить имя, она схватила с подоконника маркер и принялась что-то писать, а потом подняла лист с надписью «102.1 FM». Ну и видимо на случай если я полный кретин, показала мне свой смартфон.

- Да, понял я, понял. Хочешь поиграть со мной, девочка? Ну давай, поиграем…

Я взял свой смарт, запустил приложение, нашел нужную волну и повернув светящимся экраном к девчонке, помахал. Из динамика зазвучал чарующий голос Саманты Браун. «Я вижу тебя на улице в ее объятиях, И мне интересно, знает ли она, что происходит?» пел на английском чуть сипловатый, но потрясающе поставленный и такой звонкий на высоких нотах голос британской шансонетки.

Знала бы ты, девочка, насколько точно ты попала этой музыкой в цель, прямо в еще не до конца затянувшуюся рану на моей душе.

Конечно, она этого не знала и, потому, радостно захлопав в ладошки, вскочила на подоконник в полный рост и начала танцевать.
Маленькая, хрупкая, нежная… она просто потрясающе двигалась, идеально попадая в такт музыке. Многим девочками из гоу-гоу можно было бы поставить ее в пример.

Я был, мягко говоря, поражен такой изобретательностью. Никто и никогда еще не завлекал меня таким образом. Не скрою, это было чертовски приятно и я, стараясь не вслушиваться в текст царапающей душу песни, залюбовался тем, что творила эта чертовка. Не знаю, чем я это заслужил, но девочка танцевала для меня. И я как благодарный зритель не сводил с нее глаз, теперь уже поражаясь тому, что мог спутать эту нимфу с мальчиком.

Я погрузился в таинство ее движений, сливающихся воедино с музыкой, и окончательно потерял связь с реальностью. Поэтому в тот момент, когда на очередном «O-о-о you'd better STOP!» она всем телом подалась вперед и едва не выпала из окна, оставшись лишь пальчиками ног на подоконнике и уцепившись одной рукой за верхнюю часть оконной рамы, я инстинктивно дернулся навстречу, как будто отсюда мог ее поймать. Конечно, это была лишь уловка, я сам любил пугать свою публику похожими трюками, но никогда еще мне не доводилось оказываться по эту сторону арены. Я улыбнулся и покачал головой.

Девчонка же послала мне воздушный поцелуй и, не дожидаясь окончания музыки, скрылась в глубине комнаты.

- Ну и что это было? – спросил я того, кто росчерком пера сейчас вершил мою судьбу, но мне конечно же никто не ответил, мол подожди Ромео, то ли еще будет.

***
В этот день я ее больше не видел. Ричарда, к сожалению, тоже. И я уже не знал, какой из этих двух фактов огорчал меня больше.

Отмахнувшись от этих мыслей, я принялся собирать вещи. Все равно уезжать. Для себя я уже твердо решил, что даже если до завтра не встречусь с Ричардом, уеду, не попрощавшись.

Весь оставшийся день я занимался сборами, намечал примерный маршрут и то и дело поглядывал в окно в надежде, что его величество Львиное сердце все же объявится.
Я даже ощутил какое-то волнение, не случилось ли чего? Но с другой стороны, когда я его видел в последний раз, все у него было замечательно. Намного лучше, чем у меня. Так что я быстро отбросил дурные мысли и довольно рано лёг спать с чемоданным настроением.

***
Несмотря на то что уснул я едва на улице стемнело, все равно проспал до обеда следующего дня. Видимо, давала знать накопившаяся усталость и пережитый стресс. Хотя теперь это не имело никакого значения. Мне некуда было спешить. Новые приключения подождут. Со старыми еще не до конца разобрался.

Не спеша умылся, почистил зубы, хотел было сбрить совсем огрубевшую и так быстро отраставшую теперь щетину, но глядя на свое отражение ещё раз поразился тому, в кого я превратился. Из зеркала на меня смотрел абсолютно незнакомый мне мужик: хмурый, брутальный… мы с ним одновременно подмигнули друг другу, и я решил оставить небритость в покое. Пожалуй, мне нравилась эта метаморфоза. К тому же новый имидж мне явно был к лицу.

Натянув спортивные шорты, я вышел на улицу. Не то чтобы потренироваться. Скорее всего просто попрощаться со всем этим оборудованием, которое я так старательно собирал своими руками.
Вдохнул полной грудью ставший уже родным деревенский воздух. Осмотрелся. Улыбнувшись, прошёлся взглядом по моему любимому маршруту: турник, дерево, крыша, карниз… окно, из которого мне снова замахали девичьи ладошки.

- Вот неугомонная, – усмехался я. - Ну чего тебе? - кивнул ей вопросительно.

Она меня не услышала. Я стоял далековато. Но жест поняла и в ответ нарисовала на листке стрелку вверх и указала пальцем на крышу домика бабки Томы. Я не удержался от смешка и, покачав головой, поплелся в указанном мне направлении. Ладно, пусть удивит меня напоследок.

Как только я появился в чердачном окне, девчонка подняла листок с цифрами, означавшими частоту радиостанции.

- Повторяешься, - сказал я с упреком, но все же включил радио.

На этот раз зазвучала незнакомая мне композиция на французском, которого я к счастью почти не знаю. Вообще, как только начинаешь понимать иностранную речь, к сожалению, многие зарубежные песни теряют свой сакральный смысл. Тексты чаще всего оказываются до банальности обычными, и то, что раньше вызывало душевный трепет, может в одночасье разочаровать.

В общем, французское мурчание для меня оставалось загадкой, как и поведение моей незнакомки.
Когда она снова ловко запрыгнула на подоконник, я узнал на ней рубашку Ричарда. Это больно кольнуло в грудь, и я нахмурился.

- Ну и зачем ты её надела? Сними, тебе не идёт. В платье было лучше.

Эта деталь одежды чуть было все не испортила, потому что настроение мое резко спикировало ниже плинтуса, и я хотел было уйти. Мало того, что ничего нового она не демонстрировала, так еще и надавила на больное.

Однако девчонка успела исправить ситуацию и снова завладела моим внимаем. Будто услышав мои мысли, она принялась под музыку расстегивать пуговицы одну за другой.

- Ты серьёзно? - спросил я, изумленно приподняв брови. – А ничего, что тебя сейчас, возможно, полдеревни видит?

Видимо девчонку это совсем не заботило. Она не сводила глаз с моего окна. Для нее я был ее единственным зрителем. И она продолжала танцевать для меня. Это не могло не волновать. И я решил остаться до конца представления.
Расстегнув рубашку до середины, моя пленительная танцорка оставила пуговицы в покое и спустив ткань с одного плеча в такт музыке присела на корточки, крыльями бабочки развела в стороны колени, отправила мне воздушный поцелуй, снова свела ножки вместе и очень грациозно поднялась. Каждое её движение было профессиональным, отточенным до совершенства.

- Откуда ж ты такая взялась в этой богом забытой глуши? - я облизнул слегка пересохшие губы.

Девчонка в ответ лишь красиво передернула плечами, отчего мужская рубашка, скользнув по изящному телу, упала к её точёным ножкам. Пожалуй, многие мужчины сейчас бы хотели оказаться на месте этой рубашки.

- Чертовка, - прошептал я и закусил нижнюю губу.

Стройная фигурка этой загадочной нимфы, словно восковая статуэтка, подогретая ласковым августовским солнцем, пластично покачивалась в такт музыке. Весьма откровенное бикини цвета благородного бордо не столько прикрывало её наготу, сколько подчеркивало волнующие кровь изгибы ее тела.

Спустя минуту она зацепила пальцами бретельки на своих плечах и глядя на меня вскинула подбородок, как бы спрашивая снять или нет.

- Ну давай, раз ты такая смелая, - кивнул я, на мгновение убрав от лица бинокль.

Девчонка повернулась ко мне спиной, чем снова вызвала во мне вспышку дурных воспоминаний. Я увидел татуировку на ее лопатке и перед глазами сразу встала картинка, на которой она лежала в объятиях Ричарда.

- Что за игру ты ведешь, девочка? Спишь с одним, танцуешь для другого.

Я нахмурился, но в этот момент она лёгким движением расстегнула застежку и отбросила, и без того лишь номинально прикрывавший красивую девичью грудь, аксессуар. А после, скромно прикрывшись ладошками, снова развернулась ко мне лицом.

Тревожные мысли, всего секунду назад пытавшиеся вернуть меня в реальность, тут же улетучились. Видимо слишком уж долго я спал в пустой постели. Тактильный голод и простое человеческое влечение с лёгкостью могут заглушать голос разума, нашептывая всякие непристойности и пошловатые мыслишки.

Я снова облизнул и закусил нижнюю губу не в силах оторвать взгляд от тела танцорки. Сердце колотились так, будто я впервые в жизни смотрел стриптиз. Хотя надо сказать, что такой - действительно впервые.

- Ну же… Давай. Продолжай, девочка. Тебе нечего стесняться. Я тебя уже видел. Покажи мне себя.

Она ещё немного помучила меня ожиданием, а потом все же убрала руки, дав мне возможность увидеть свои розовые, сжатые в бутончики, соски. Затаив дыхание, я любовался ей. Такая маленькая, легкая, пластичная. Её хотелось прижать к себе и баюкать, как ребёнка. Хотелось чувствовать прикосновение её нежной кожи. Дышать ей, любить её.

В голову пришло сравнение с принцессой, запертой в высокой башне и охраняемой драконом. Наверное, я должен был ее выкрасть. Тем более, дракон сам весьма опрометчиво покинул свой пост. Моя ли в том вина, что я оказался рядом и волей судьбы стал ее избранником?

Но в этот момент музыка закончилась и принцесса, спрыгнув с подоконника, опять спряталась от меня в глубине своей башни.
Чертовка. Раздразнила и ушла. Хотелось ворваться в дом Ричарда, без лишних церемоний перекинуть её через плечо и утащить к себе, чтоб она продолжила свой танец уже приватно. На мне.

Однако было целых три обстоятельства, препятствующих моему порыву. Во-первых, это была ДЕВУШКА, интерес к которым, как мне казалось, я уже давно потерял. Во-вторых, это была девушка РИЧАРДА, а значит никаких прав на неё я не имел. Что бы там между нами ни произошло, а рога ему наставлять не собирался. Не в моих правилах. Ну а в-третьих, это была девушка МОЕГО Ричарда. То есть по факту моя соперница. Таких кульбитов моя судьба ещё не исполняла. И я понятия не имел, что мне со всем этим делать.


========== Болт ==========

Ну живут же люди нормально. Работают, женятся, заводят детей. Что со мной-то не так? Почему меня вечно кидает из огня да в полымя? Сначала Дэн, потом Ричард, теперь вот… чёрт, я даже имени её не знаю. Всё, надо уезжать, пока ещё каких-нибудь дров не наломал.

Спустившись с чердака, я вернул Айвазовскому бинокль, провел пальцем по рамке картины, стирая пыль с «Ялты» и решил, что, пожалуй, отправлюсь на юга.

Только сначала надо в магазин заскочить за провизией, чтоб опять не оказаться с пустым брюхом в чистом поле. Я быстро сунул ноги в кроссовки, захватил бумажник и отправился в ближайший сельпо.

По закону жанра дверь магазина оказалась закрыта, а к ней на скотч было приклеено объявление, нацарапанное небрежным почерком на клетчатом тетрадном листе: «Ушла на 15 мин». Я посмотрел на часы. Интересно, когда начался отсчет этих самых «15 мин»? Но идти к пятиэтажкам не хотелось, и потому решил подождать на скамейке, залипая в головоломку на смартфоне.
Вероятно, продавщица жила в каком-то ином временном измерении, так её «15 мин» закончились тогда, когда мой хронометр отмерил все сорок. Но дискутировать с ней на эту тему не стал, интуитивно чувствуя, что виноватым в этом споре останусь я.

Набрав консервов, буханку хлеба, двухлитровую бутылку какого-то напитка, я рассчитался и почувствовал, что уже практически в пути. Осталось забрать рюкзак и мотоцикл. Подойдя к проулку, я осторожно выглянул из-за забора, проверяя, нет ли какого-нибудь очередного паломника с монтировкой или арматурой по мою душу.

К счастью, никого не было, и я беспрепятственно прошёл к дому. Однако зайдя в калитку, я увидел у колодца, видимо, ожидавшую меня девчонку. Она стояла в позе святого Себастьяна с картины Боттичелли, скрестив за спиной руки и опершись спиной о столбик навеса. Кажется, если бы из ее тела сейчас торчали стрелы, она точно так же, не обращала бы на них никакого внимания, глядя со скучающим видом куда-то вдаль.

Да, что ей от меня нужно? Решилась на приватный танец? Поздно. Я уже перегорел. Пожалуй, пора деликатно объяснить девочке, что игра окончена. Мне было приятно, но продолжения не будет.

Я шел к ней уверенной походкой, готовясь все расставить на свои места. Но планы на серьезный разговор рухнули, так как, едва я приблизился, она вытащила из-за спины почтовую коробку и протянула мне.

- Привет, - услышал я ее нежный колокольчиковый голосок. – Это, кажется, тебе. Почтальон только что принёс.

Глядя на протянутую мне коробку, я обратил внимание на ее грубоватые, действительно мальчишеские руки с неумело замазанными розовым лаком короткими ноготками. Видимо, стесняясь этого единственного своего несовершенства, она сунула увесистую посылку мне в свободную руку и, сжав кулачки, спрятала их за спину.

- Ты забыл литеру А указать. Посылка пришла на Заречную 7. Если бы не имя, я бы ее открыла. Тебя же Рома зовут?

Я уже и забыл о том, что в порыве гнева сделал этот роковой заказ. Без сомнения, это был он. Арбалет и набор тех самых стрел, которых так не хватало в только что увиденном мной образе для полного сходства со святым мучеником.

«Знала бы ты, девочка, что только что сама принесла мне свою возможную смерть и смерть своего любовника».
Конечно, я уже не собирался никого убивать, но на несколько секунд задумался, глядя на эту, к счастью, запоздавшую посылку.

Девчонка переступила с ноги на ногу, и пытаясь выпросить у меня хоть какую-то реакцию (я ведь даже не поздоровался), заглянула мне в глаза, как заглядывают в пустую пивную банку, чтоб убедиться, что она окончательно опустела, и спросила:

- Ээй… Всё нормально?

Я улыбнулся и поднял на нее взгляд. В нём не было пусто. Я смотрел с любопытством и нежностью, чем, наверное, окончательно сбил ее с толку, потому что едва я опустил руку, она вдруг обхватила меня за шею, прижалась всем телом и как-то совсем по-детски ткнулась своими губами в мои.

Руки у меня были заняты: в одной я держал пакет с продуктами, во второй - коробку со смертью. Так что даже если бы хотел, не смог бы ее обнять. Но оно и к лучшему. Незачем дарить человеку ложную надежду. Через несколько минут я уеду отсюда. Навсегда. Продолжения не будет.
И все же, когда кончик ее языка со вкусом мятной жвачки заскользил по моим зубам, я не удержался и ответил на этот неумелый, наивный, и потому кажущийся таким искренним, поцелуй. Пару раз поймал губами ее нижнюю губу, проник языком в ее рот, принимая прохладу ее мятной слюны, и почувствовал, как она вся трепещет от волнения. Не знаю, как ей удавалось сочетать в себе одновременно невинность и распутство, но это было бесподобно. Одним словом - Нимфа.

Поцелуй был недолгим. Опомнившись и, видимо, устыдившись своего порыва, девчонка оттолкнула меня и, как нашкодившая кошка, умчалась в дом, громко захлопнув за собой дверь.
Честно говоря, я уже устал удивляться происходящему и потому просто с улыбкой проводил ее взглядом, подождал немного, убедился, что сюрпризы закончились и отправился к домику бабки Томы за своими вещами.

Но прежде чем уехать, решил-таки посмотреть заказанную мной смертоносную игрушку. Небрежно разорвал коробку, извлек из нее стилизованный черный футляр и открыл.

Арбалет был разобран, но я быстро сообразил, что к чему, прицепив дугу и натянув тетиву. Судя по характеристикам в инструкции, стандартная комплектация была довольно слабая, подходившая в лучшем случае для охоты на рыбу с расстояния 1-2 метра, ну или для стрельбы по пенопластовой мишени. Кожаная куртка или плотная джинса на расстоянии в 20-30 метров вполне могли бы остановить выпущенный из такой пушки болт. Но здесь же в отдельной коробке лежала усиленная дуга, увеличивавшая натяжение тетивы до 40 кгс и разгоняющая стрелу на выходе до 70 м/с. На расстоянии тех же 20-30 метров этого было вполне достаточно, чтоб вогнать болт сантиметров на десять в мишень из плотного изолона, ну, или в тушу крупного животного.

Теперь уже зная свою вспыльчивость, я решил от греха подальше не брать эту игрушку с собой. Но мальчишка внутри меня умолял стрельнуть хотя бы пару раз просто из любопытства. Куда-нибудь в забор. Или в стену сарая. Ни разу не стрелял из арбалета. И когда еще представится шанс?

Я аккуратно взвёл тетиву, вложил стрелу в желоб, зафиксировал ее специальным прижимом и…

… услышал с улицы девичий визг. Выглянув в окно, я увидел мою нимфу зажатую в руках какого-то мужика. Он что-то орал ей в лицо, при этом то и дело встряхивая, как тряпичную куклу. Не помня себя, я выскочил на улицу и кинулся в сторону этой пары.
Меня остановил злобный рык:

- Стоять!

Мужик резко развернул девчонку к себе спиной и прижал к ее изящной и нежной шее широкое мутное лезвие охотничьего ножа.

- Стоять, сопляк! – он смотрел на меня исподлобья, как разъяренный бычара на торрероса в разгар корриды. – Что, клоун, говоришь, не знаешь, кто такая Дашка? Секс не повод для знакомства?

Я узнал его. Это был тот самый мужик с арматурой, искавший у меня какую-то Дашку. И, видимо, наконец-то нашел. Мне и в голову не пришло, что это может быть она.

- Да, какой секс. Успокойся, – попытался оправдаться я. - Мы вообще только сегодня познакомились. Она мне посылку принесла. Почтальон адресом ошибся.

- И ты так обрадовался, что полчаса ее слюнявил? Или ты всех почтальонов в засос целуешь?

«Блин, вот влип, - подумал я, - Интересно, он видел, что его Дашка на окне вытворяла? Если да, то убьет девчонку».

- Девчонку отпусти. Пошли ко мне поговорим. Ты ж хотел все прояснить. Вот и проясним.

- А я уже. Чё тут прояснять. И тупой поймёт. Ты погуляй пока. Ща мы с Дашком договорим, потом я тобой займусь.

- Валёк, отвали, - выкрикнула девчонка и попыталась вырваться, но силёнок не хватило.

- О! Слышишь – «отвали», - пожаловался мне Валёк. – Три года за ней таскаюсь. Пока она в райцентре в кабаре своем ногами дрыгала, ни слова ей не говорил. Все ждал, когда нагуляется, остепенится. А она мне - «отвали». Зато тебя знает без году неделя, и уже с разбегу в койку к тебе сиганула.

- Да не было никакой койки. Отпусти девчонку. Пошли, накатим по рюмашке и все обсудим, - ужом изворачивался я.

- Чего? Да я с тобой ни то что за стол, я с тобой на одном гектаре…

- Валёк, чего опять барагозишь? – откуда-то сбоку раздался голос Ричарда. – Чего тут у вас случилось?

Я повернулся к нему, и сердце обдало кипятком. Он шел к нам со стороны калитки. Как всегда, статный, идеально выбритый. Одет он был по гражданке: в джинсовом костюме и белоснежной обтягивающей футболке. На ходу сбросив с плеча большую спортивную сумку, он приблизился к нам и встал в аккурат посередине.

- А то, Риша, случилось, - поменяв свой тон, промямлил Валёк, - что паскудника ты в своем доме приютил. Всем мужикам на деревне рога понаставил, теперь вот до моей Дашки добрался.

Брови Ричарда удивлённо взлетели вверх, и он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились, и мы, не сговариваясь, прыснули, с трудом сдерживая смех, понимая всю нелепость выдвинутых мне обвинений. Само собой, Валёк не понял причину нашего веселья, и это его взбесило еще больше.

- Или вы чё? – он посмотрел на меня, потом на Ричарда, - Вы за одно что ли? Ты чё, шалава, их обоих ублажала? – прорычал он в ухо девчонке.

- Валёк, да никого она не ублажала. Я на неделю к сестре в райцентр уезжал. Вот и попросил Дашку за домом присмотреть. Заодно, чтоб от тебя дурака отдохнула. Совсем ведь девке проходу не даешь.

- Присмотрела? И за домом. И за постояльцем твоим.

- Валёк, отпусти. Ты гонишь! – прозвенел колокольчиковый голосок.

- Нет, Дашок, нет… это ты меня постоянно гонишь. Посмотри на них. Чё ты за ними таскаешься? Стоят, как лошары, и даже не чешутся, чтоб тебе помочь. А я за тебя любого мордой об асфальт.

- Отпусти, - выкрикнула девчонка и попыталась вырваться, в результате чего лезвие ножа слегка скользнуло по ее нежной коже, и из тонкого пореза выкатилась капля ярко-алой крови.

Я вскинул арбалет и сделал шаг в сторону, так чтоб стоявший между нами Ричард не оказался на линии обстрела.

- Отпусти ее, урод! Пристрелю!

- Ромка, не дури! – Ричард снова перегородил мне собой обзор и Т-образно вытянул руки, направив одну ладонь ко мне, другую к психопату. – Валёк, тебя тоже касается! В этот раз я тебя отмазывать не буду. Одно дело палёную водку со склада воровать, другое – поножовщина. Условкой не отделаешься.

- Так я ж убивать не стану. Я ж ей просто смазливую мордашку сейчас подправлю, чтоб другие мужики в ее сторону даже не смотрели. Глядишь, и я мил стану. Да, Дашок? Стану я тебе милым?

- Ричард, отойди! Пристрелю, гада! – не на шутку завелся я.

- Ромка, не дури, говорю! Покалечишь девку! Убери пугач от греха!

Ричард, как всегда, был прав. Толку от меня сейчас не было никакого. Прицельно выстрелить я не смогу. Мы же не в вестерне. Если промахнусь, могу попасть в девчонку или убью психопата, и меня посадят.
Нехотя я убрал палец со спускового крючка и слегка опустил арбалет, чтоб разрядить.

А дальше все произошло в считаные доли секунды. Я клянусь, что не нажимал на курок. Я бы не смог этого сделать. Ведь мой палец лежал на скобе, а не на спусковом крючке. Я не знаю, как это могло случиться, но в тот момент, когда я потянулся, чтоб вынуть стрелу из направляющего желоба, раздался глухой хлопок, арбалет дернулся в моей руке, и стрела исчезла. Проследив взглядом траекторию, по которой она ушла, я остолбенел.

Одновременно с этим Ричард вздрогнул, резко повернулся на звук, встретился со мной взглядом, потом опустил глаза, скользя по своему телу, и тоже замер.
Его джинсовая куртка была прибита к ребрам болтом моего арбалета. На груди по белоснежной ткани футболки расплывалось пятно самой благородной, самой что ни на есть королевской крови.

Точно в немой сцене из кино мы все четверо стояли неподвижно и не могли оторвать глаз от слегка подрагивающего разноцветного оперения стрелы.

Первым из ступора вышел Валёк. Он выронил нож, отпихнул от себя Дашку, выставил вперед ладони и как-то по-козлиному заблеял:

- Не-Неее стреляй… Не-Неее стреляй…

Будто у меня в руках был не разряженный арбалет, а Макаров с полной обоймой. А еще через пару секунд этот только что кичившийся своей доблестью и обещавший извозить всех мордой об асфальт герой опрометью бросился в сторону улицы. Сходу попытался перемахнуть через забор, но зацепился носком ботинка за штакетину и, перевалившись на ту сторону, тяжелым мешком ударился о землю. Несмотря на столь неудачный трюк, он довольно проворно подскочил на ноги и, поднимая за собой клубы пыли, помчался по Заречной с воплями:

- Участкового убили! Московский участкового пристрелил! ...

- М-м-м… вот придурки… - послышался голос раненного.

- Ричард! – я кинулся к нему.

Коснувшись мокрого бордового пятна на его одежде, я облегченно выдохнул. Мой арбалет оказался хоть и опасной, но все-таки игрушкой. С трудом продырявив плотную джинсу, пробить мощный торс участкового стрела уже не смогла, и, как положено, ушла по пути наименьшего сопротивления. Пройдя по касательной, она глубоко, но не опасно пропорола кожу и застряла, прижатая плотной футболкой к груди.

- Не лезь, - рявкнул Ричард и, оттолкнув меня, добавил, - Чай не помру.

Морщась от боли, он выдернул болт и глянул на меня своим леденящим душу взглядом.

- Ну чё встал? Собирай манатки, забирай девку и проваливай. Чтоб через две минуты духу вашего в деревне не было. Понял?

- Понял, - привычно кивнул я.

Хотя, если честно, понял я не все. То, что мне надо срочно делать ноги отсюда, это было логично. Минут через пять здесь вся деревня соберется. А так как мужская часть населения меня и раньше, мягко говоря, недолюбливала, за своего участкового они меня точно на вилы поднимут. И он их остановить не сможет. Но причем здесь девчонка? И почему я должен был ее забирать? Это было непонятно. Однако разбираться было некогда. Да и привык я уже Ричарду доверять. Он ничего не говорил просто так. А потому я протянул ей руку и спросил:

- Ты со мной?

Она посмотрела на меня, на Ричарда, снова на меня и легкомысленно кивнула:

- Да.

Потом кинулась к участковому, обняла его, забыв про ранение, и, не обращая внимание на то, как он при этом сморщился, забормотала:

- Ричард, прости-прости-прости…

Потом повернулась ко мне и крикнула:

- Я сейчас, - помчалась в сторону дома, видимо, за вещами.

Я последовал ее примеру. Забежал в дом, схватил рюкзак, накинул косуху, сунул в карман бумажник, прихватил ключи от мотоцикла, шлем и покинул ставший таким родным домик бабки Томы.

***
Через несколько минут мы мчались по трассе. Девчонка, жалась к моей спине и, крепко обнимая меня, то и дело поглаживала ладошками мою грудь, что даже через толстую кожу косухи было чертовски приятно. Я же, улыбаясь, вёл своего Харлея к новым приключениям.

Что ж за судьба-то у меня такая? Она, опять совершив какой-то невероятный кульбит, гнала меня в неизвестном направлении. Куда? Зачем? Что меня там ждет?

Меня? Нет… уже не меня, теперь уже НАС!

Впрочем, не все ли равно куда и зачем. Я только что вырвал принцессу из лап злодея, подстрелил охранявшего ее дракона и теперь красиво увозил ее в закат.

Хотя… положа руку нá сердце, я бы лучше забрал дракона. Даст бог, еще встретимся.


========== Эпилог ==========

Ричард

Кто ж мог подумать, что все так обернётся?!

В тот вечер, когда я чуть было не взял грех нá душу и не связал себя с этим бесовски́м отродьем, домой идти не решился. Побоялся что, ежели Ромка за мной увяжется, второй раз с собой точно не совладаю. А потому пошел в кабак наш. Решил с мужиками до закрытия покутить.

Там-то я и встретил Дашку - нашу местную пацанку. Хороша чертовка, пока в платье. А как в штаны да рубаху нарядится, так от мальчишки и не отличить. К моему приходу она уж так прелестно налакалась, что теперь каждому встречному-поперечному плакалась о своей неразделённой любви к московскому акробату.

Вот ведь, думаю, дурачье-то. По нему девки все подушки изревели, а он ко мне, к мужику аки клещ присосался.
Тут-то я и смекнул, как двух зайцев убить. И пацану с любовью подмогнуть и самому срама избежать.

С кабака Дашку выманил, да к себе уволок. Ночью я, правда, с пьяну-то её подмял… Чё греха таить. Но так ведь Ромка сам меня до белого каления довёл. А я чай не пацан рукоблудничать. Но по правде сказать, она и до меня уже девкой-то не была. Так что уж пусть на меня Ромка не серчает.

А по́ утру, как проснулись, попросил Дашку за домом приглядеть да постояльцу моему, ежели попросит, по хозяйству подсобить. А сам к сестре в райцентр уехал. Давно погостить звала.

Думал, приеду, а тут дело к свадьбе. Да уж куда там. Мало того, что Валька этого непутёвого нелёгкая принесла, так ещё и Ромка учудил. И где он только этот пугач раздобыл? Неужто я чего о бабке Томе не знаю?
В общем, с горем пополам спровадил молодежь. Выстрел с арбалета пообещал на Валька повесить, коли решит Дашке с Ромкой препятствия чинить. Он поворчал, но кажись, одумался.

Вроде все сложилось да устаканилось. Радоваться надо. Может так и было бы, ежели б не шрамы, что Ромка мне на память оставил. Тот что на коже, тот ничего, тот затянется. А вот что делать с тем, который на сердце? Ноет, паскуда, хоть волком вой…
Вам понравилось? +23

Рекомендуем:

Близость

Жизнь прекрасна

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Наверх