Свингер

-


- Серьёзно? – Он насмешливо склонил голову. – И что бы это значило?
- Только одно. – Я опустил глаза и глубоко задышал, поднимая и опуская грудь. Шути, шути, милашка. Скоро будет не до шуток. – А я тебе нравлюсь? Хоть немного.
- Ты красивый, - начал он равнодушным голосом. Как список некий зачитывал. – Глаза очень выразительные, загорелый. Плаваешь здорово. С тобой очень легко.
- Этого мало, - прошептал я убитым тоном. – Так не говорят о тех, кто действительно привлекает. – Переместив одну руку на его затылок, я опустил вторую вдоль тела, сложил ладонь лодочкой и ласково поддержал ею хозяйство нерешительного парня. – Только не пойму, что бы вот это, в моей руке, могло значить?
На секунду его глаза распахнулись, но через миг наши губы уже сплелись в сладком поцелуе. Не тратя времени, я начал расстёгивать его китель и брюки, положив перед этим ладони Женьки себе на задницу. Он недолго помял мои ягодицы, стараясь при этом как можно глубже засунуть язык мне в рот. Но вскоре шустро залез обеими руками в мои трусы, и, немного замёрзшая в тонких брюках, задница ощутила желанное тепло.
- Ты атласный на ощупь, Денька! – Восторженно прошептал он. – Котёночек мой, как ты целуешься необыкновенно. – Приспустив мою одежду сзади, так чтобы вся попа оказалась наружу, Женька приподнял меня, прижав к себе. Я опирался о его плечи. С детства не выношу, когда меня берут на руки. Да и слово «котёночек», моментально напомнило о Ванечке. Эх, Жека, как ты всё испортил!
- Прикажешь мне тебя в ответ ягнёночком называть? – Я полостью расслабился, чтобы стать тяжелее, и он быстрее поставил меня на землю. Да и руки, красноречиво поддерживающие меня под зад, недвусмысленно говорили об ожидаемой от меня роли.
- Называй, как хочешь, только не гони. – Отшутился он.
- А если я скажу, что люблю тебя, Женька? – Тьфу, бл*дь! Не скатиться бы на киношный пафос. Раскусит ведь моментом, огнеглазый, трахнет, как дешёвку, и пошлёт подальше. – Что тогда делать будем?
- Не знаю. – Он, наконец-то поставил меня. – Был бы ты девушкой, я бы знал, что делать. А так, - ой, пи**ит и не краснеет. – Даже представить не могу.
- А ты постарайся, милый. – Взявшись за его член через брюки уже обеими руками, я снова поцеловал хитрого парня. Постарался в точности скопировать, как Давид это делал. Чем сложнее задача, тем она интересней. Освободить его от галифе и трусов было минутным делом. Когда мой палец, как бы невзначай, прошёлся по его промежности, Женька вздрогнул. Губ мы так и не отрывали. Ага, заработало. Я отодвинулся, якобы переводя дух, погладил его крепкий живот под одеждой, присел на корточки и взял в рот вполне замечательный член. Женька начавший балдеть, сделал самое отвратительное в такой ситуации. Ухватив меня за затылок, начал трахать в рот. Причём, не раскачивая бёдрами, а управляя моей головой. Плохо. Выплюнув его член, я резко встал и жёстко посмотрел в его глаза. – А теперь ты, ягнёночек. Не то я себя буду использованным ощущать. Знаешь, как это обидно?
- Глупенький мой мальчишечка. Да я ведь люблю тебя. – Ври умнее, лейтенант, это я тебе любовь предложил, а ты со мной играть начал. Я тебе не котёнок безмозглый и наивный, а вполне зрелая дикая кошка. Не смотри, что маленькая. И притворяться покруче умею, и когти опасные только для отвода глаз спрятаны. – Ты мне не веришь?
- Верю, Женечка. – Я коротко поцеловал его в уголок губ. Словно давал понять, что свидание окончено. – Только ты взрослый. Более умный и более опытный. А у меня такое в первый раз вообще. Я ведь наврал тебе про девчонку. Не хотел полным неумёхой выглядеть. В тебя невозможно не влюбиться. Знаешь?
- Ладно, - он подтянул брюки с трусами и огляделся. – Только не здесь на дороге. Отойдём вон за те деревья. – При этом его рука крепко сжимала мою выше локтя. Откажется он при таком то стояке. Как бы ни так! – А сосёшь ты для первого раза неплохо. Да и знаешь, что парням нравится.
- Сам парень, вот и знаю. – Парировал я, мысленно обругав себя за дурость. Но как прикажете совместить умение возбуждать и образ совращаемого младенца? – Когда дрочил, часто представлял, как и что делал бы с кем-то вроде тебя.

- А мне по х** – Весело заявил Женька. – Я такого кайфа никогда не испытывал. А знаешь, ведь тебя можно любить по-настоящему. И я, кажется, уже начинаю это делать.
Мы быстро оделись, вдруг заметив, что лес просто кишит комарами. Коротко поцеловались на прощание, и замечательный счастливый парень убежал к палатке офицерского состава. Он и так слишком загулялся после отбоя. А я расслабленно пошагал к палатке его взвода. Ночь восторженно улыбалась, прекрасно осознавая, что без её участия у нас бы всё получилось не так красиво.
- А ну, стоять. – Негромкий окрик заставил меня замереть. – Рук можешь не поднимать, просто развернись. – Николай и Андрей воплощали собой суровую неотвратимость, такие непроницаемые лица были у обоих.
- Ловко ты нашего командира окрутил. – Андрей толкнул друга локтем.
- Мы наблюдали от начала до конца, и всё слышали. – Подтвердил Коля.
- Здорово было. Правда? – Я подмигнул парням и тихо рассмеялся. – Мне тоже понравилось слушать, как вы за стогом развлекались. И действительно жалею, что не вышел тогда к вам.
- Каков гадёныш. – Андрюха сплюнул и рассмеялся. – Мы бы его приняли в игру, а, Колька? Как думаешь?
- Ещё как. - Николай скупо улыбнулся. – Отоварили бы в два смычка за милую душу.
- А не получится. – Я дурашливо скорчился и развёл в стороны растопыренные ладошки. – Я ещё маленький, в любой момент могу заявить, что вы меня принудили, угрожая избиениям. И в суде мне поверят.
- Вот дрянь! – Уголёк, резко оборвав смех, зло сощурился на меня. – А ведь он прав, Колька. Ему поверят больше, чем нам. Пошли отсюда.
- Катись колбаской, Дениска сосиска. – Напутствовал, растерявшийся Николай, разворачиваясь вслед за товарищем. – Так бы и заехал тебе в смазливую морду.
- А теперь вы, стоять. – Жёстко приказал я. Парни замерли и неприязненно повернулись в мою сторону. Подойдя к ним вплотную, я медленно заглянул в лицо Андрея, отчего тот скривился. Затем также медленно изучил Николая, даже зачем-то понюхал его. – Вы ещё один момент не учли. Я же спокойно могу разболтать, что видел, как вы трахались, просто так. И мне опять поверят больше чем вам.
- Думаешь с нас денег содрать, шантажист сраный? – Уголёк был настоящий боец, не сдавался просто так. – Так мы нищие солдаты, и родня у нас не богатая.
- А тебя всю жизнь будет мучить совесть, что посадил двух хороших парней. – Тихо добавил Коля. – Мы отсидим, вернёмся. Ты как раз повзрослеешь, начнёшь наслаждаться жизнью. А мы тебя просто убьём. Или изуродуем.
- Но сначала будем насиловать, пока не потеряешь сознание. Понял? – Молодцы, ребятки. Меня восхитило, как они держатся.
- Какие дикие ужасы вы мне рассказываете, - я театрально схватился за сердце. – Как бы не окочуриться прямо тут. Ладно, бойцы, я пошутил. Ну, зачем мне вас сдавать кому бы то ни было? Вы же видели, что мы с вами одинаковые. – Мальчишки ощутимо расслабились. – Просто я давно хотел втроём попробовать, да не с кем было. А вы мне нравитесь. Оба. – Доверчиво прижавшись к широкой груди Николая и обняв его под попку, я провёл пальцами по ширинке Андрея вверх вниз.
- А если мы откажемся? – Коля приобнял меня и потёрся носом о волосы. – Ты нас сдашь, да? - Андрей же просто перехватил мою руку и прижал к, начинавшему шевелиться под галифе, члену.
- Повторяю. Зачем мне вас сдавать? – Я поднял лицо и поцеловал Кольку в удивительно мягкие губы. – Отказывайтесь. Значит, я это сделаю с кем-нибудь другим. Не таким хорошим, и не таким настоящим. – Притянув к себе Андрея, я поцеловал и его. Не сговариваясь, мы поцеловались сразу трое. – Классно!
- Ну, не знаю, - руки Андрея уже рьяно орудовали у меня в штанах. – Мы то с Коленькой любим друг друга. И в сексе на равных.
- Да, - Николай, не долго думая, засунул ладонь ко мне в штаны сзади. – Ты же сказал летёхе что в жопу не даёшь?
- Не даю. – Невинно улыбаясь, я проник под их галифе, и теперь с огромным удовольствием ощупывал то, что так поразило моё воображение днём на реке. – И не дам, даже не надейтесь. Так как? Будем продолжать, или разбежимся?
- Ты Женьку совсем не любишь? – Почему-то выпалил Андрей.
- На редкость своевременный вопрос. – Обронил я сухо. Выдернул свои руки из их штанов. Резко вытащил их лапы из собственных и поправил одежду. – Спокойно ночи, товарищи солдаты. Непыльного караула. Считайте, что этого разговора не было. Удачной службы и скорой демобилизации.
- Постой! – Николай схватил меня за рукав. – Мы не можем вот так, сразу.
- Да, - Андрюха поправил свой толстый конец под мундиром. – Дай нам подумать немного. Если решим, что это измена друг другу, то извини.
- Ага. – Высвободив рукав, я быстро порулил к палатке. Странные они какие-то. Такой пацан им предлагает перепихнуться без проблем, а они чего-то там думать будут. Любовь у них видите ли. У всех любовь. У меня, может, с Женкой любовь будет. Или со Славкой уже есть. Или с Ванечкой. Тьфу, бл***! Как он меня достал, вспоминаясь!!!
Спал я безмятежно до самого обеда. Только почти проснулся от крика «подъем», исполненного радостным Женькиным голосом. Почувствовал, как он поправил моё одеяло, быстро коснувшись виска губами, и снова вырубился. После обеда мой лейтенант заступал в наряд. Так что мы лишь не долго поцеловались, взвинтив себя, и договорившись непременно встретиться ночью. До конца учений оставалось двое суток, план стрельб был выполнен, и командиры позволили солдатам вволю бездельничать. Ребята нашли меня лазающим по полосе препятствий.
- Гляди, Колька, какое хилое пополнение нас сменит. – Андрюха легко выполнил несколько упражнений на брусьях. – Стоит ли его в кровать тащить? Сразу ведь скиснет.
- Не говори, - Николай иронично наблюдал, как я болтаюсь на перекладине. – Это позор и ужас, а не защитник Родины.
- Пошли в жопу. – Едва переводя дыхание, я повис на руках. Николай ласково обнял меня за ноги и преданно посмотрел в лицо.
- Мы бы с радостью, так ведь ты же не даёшь.
- А без этого никак? – Я разжал пальцы, но он меня не выпустил. Чувствуя, что начинаю падать, нелепо махая руками и вереща, я чуть не свалил и Николая за компанию. Но Андрюха успел подхватить меня поперёк туловища. – Всё равно не дам!
- Никто и не просит. Не ори. – Андрюха чуть сдавил мою грудную клетку.
- Куда вы меня тащите? – Неподдельно поинтересовался я, радуясь, что мальчишки всё-таки решились попробовать втроём. – Это похищение?
- Вот балабол! – Рассмеялся Колька. – Есть тут одно местечко. Недалеко. Дрюх, бросаем его, пусть сам топает, не маленький.
Местечком оказался полуразрушенный овин, с остатками прошлогодней соломы, прессованного в брикеты сена, тележными колёсами и прочей мурой. До половины помещения сохранился настил, куда вела подозрительно убогая лесенка. Туда то мы и забрались. Ого. А мальчики давно обжили местечко, свежего сена натаскали откуда-то, какие-то тряпки постелили. Даже ведро воды и кружку приготовили. Отель «Ритц» для новобрачных солдат, да и только. Не тратя времени даром, мы сразу разделись до гола, помогли друг другу подмыться, поливая из кружки на руки, и приступили.



Я серьёзно думал, что ночью буду ни на что не годен. Однако не только трахнул Женьку пару раз, но и заставил его кончить раза три. Видимо, запали мне в душу бесшабашные искорки в его глазах. Да умение легко и радостно идти по жизни не оставило равнодушным. С весёлым взводом я доехал до Курска. Там наши пути расходились. Обнимая на прощание Кольку и Андрюшку, я чмокнул каждого в щёку, попросив никогда ничего не рассказывать Женьке. А он сам вызвался меня подсадить на первую же машину, которая остановится на трассе.
- День, - на обычно весёлого парня сейчас было жалко смотреть. – А ты ещё задержаться не можешь? У меня такое ощущение, будто не додал тебе чего. То ли ласки, то ли внимания.
- Жень, всё было более чем замечательно. – Я держал его за руку, пока мы медленно шли вдоль шоссе. – Я часто буду вспоминать тебя.
- Свой Питерский телефон можешь оставить?
- Почему нет? – Быстро черканув номер и код в его блокноте, я улыбнулся. – Только, как ты приехать сможешь? Я живу с мамой и папой. Они не поймут.
- У меня скоро отпуск. – Женька подмигнул, едва удерживая слезу. – Ни разу не бывал, а так хочется. Главное, чтоб у тебя никого такого не было. А где остановиться я найду. Ты же покажешь мне город таким, как рассказывал? Очень хочется.
- Обещаю. – Я прижался к нему всем телом. – О, фура подходящая. Тормози.

Глава четвёртая. Свадьба в Малиновке, виват, оперетта!
Видит Бог, я абсолютно не хотел попадать в Москву. Всеми силами отбрыкивался от этого направления. Но, страдающая весьма своеобразным чувством юмора, моя судьба перекрыла все дороги на Вязьму. Зато любая, самая завалящая таратайка, хоть сейчас и бесплатно, готова была доставить меня в Тулу. Кто сказал, что мне позарез нужен самовар или ружьё? В жопу! Только второе, но не первое. А вот от пряников Тульских я бы не отказался. Ладно, чёрт с вами! Хоть уезд и Мценский, я вам не леди Макбет. Тула, так Тула, мать её. Сандалеты пришлось выкинуть, ночи стали прохладнее. Не новые, но удобные кеды оказались на дне рюкзака как нельзя кстати. Спрятавшись от дождя под навесом автобусной остановки, я тоскливо думал, что вовсе не хочу ночевать сегодня на улице. Пару раз приходилось за время пути. Но там было теплее. Да и жилья вокруг гораздо больше. Расправив плечи и тряхнув головой, выбрался под дождь и поднял руку. Машины презрительно катили мимо. Суки! Мне хоть куда! Дождь проник за шиворот, кеды промокли, а одежда облепила тело. Но меня не трясло. Я никогда не мёрзну, если не хочу этого. А вот от жары дурею совершенно.
-


Бледно зелёный «Москвич» замигал фарами и тормознул чуть дальше остановки. Прыгая через лужи мячиком, я шустро подскочил и распахнул переднюю дверь.
- Подвезёте? Куда угодно.
- Ба-бах! А было расстроился, что ты девка! – С водительского кресла мне улыбался оживший Синдбат-мореход из «Тысяча и одной ночи». Среднеазиатский тип лица, окаймляющая рот тонкая бородка, чувственные губы растянуты в почти хищной улыбке и пронизывающие ярко-серые глаза. – Не люблю я девок подвозить, понимаешь. Они как сядут, либо трещать начинают без умолку, либо в штаны норовят залезть.
- А вы, как правоверный мусульманин, храните верность своему гарему. – Тоном занудного лектора продолжил я. – Клянусь молчать, как дохлый индеец.
- А что на счёт штанов? – Рассмеялся он, резко выруливая на середину дороги, и как-то подозрительно набирая хорошую скорость. Бросив резкий взгляд в бок, я сфотографировал мощную шею, бицепсы, толщиной с мои икры, и широченные плечи, подчёркнутые белоснежной рубашкой с коротким рукавом. Не мой типажик, но хорош.
- Штаны предпочитаю собственные, большое спасибо. – Говоря это, я раскланялся с воображаемой публикой направо и налево.
- Ха, да ты весельчак! – Он запрокинул голову и коротко хохотнул.
- Пхе, так и вы не гробовщик. Чёрт! На дорогу смотри! – Мне показалось, что мы сейчас влетим прямёхонько в, вылетевший из-за бугра грузовик. – Камикадзе.
- Не дрейфь, красавчик. – Подмигнув мне с ласковостью снежного барса, готовящегося к нападению, он похлопал меня по колену, и оставил руку. – Я профессиональный гонщик, дорогу жопой чую. Водить умеешь?
- Умею, но не люблю. – Я поставил рюкзачок на пол и развернулся к нему, положив колено на сидение. Какой прыткий хлопкороб, надо же. Пусть коленку погладит пока, там посмотрим. – У отца машина есть, такой же марки, я почти три года вожу, правда, прав нет. Двигатель не родной? Ревёт странно. И скорость лихая.
- От «Рено». – Он с интересом посмотрел мне в глаза. – Где так загорел?
- В Крыму. А ты?
- Дома. Меня Рустам звать. Вот еду к корешу на свадьбу под Тулу. Ий-эх, и зачем ему это ярмо? Детей, говорит, хочу.
- Денис. Довезёшь до конца? Правда, заплатить мне нечем.
- До конца? – Протянул он и вновь похлопал меня по колену. – До конца это у нас запросто. Может, за руль хочешь? Я бы отдохнул немного, а то спина затекла вторые сутки в одном положении. Нравишься ты мне почему-то.
- Ага, - надоело мне играть в кошки-мышки. – Потому что в трусах твоему жеребцу тесно стало. Угадал? Нет проблем. Отсосу, когда довезёшь. Без базара, зуб даю.
- Ты что, сидел что ли? – Он притормозил и плавно съехал на обочину. Ну, блин. Кажись, я приехал. А жаль. Так хорошо началось. Пожалуй, ещё и пиздюлей навешает, басмач перекачанный. Боже, как от него мужиком пахнет! Слюнки текут.
- Не сидел. – Твёрдо отчеканил я. – А вот за избиение несовершеннолетнего запросто можно на нары прилечь. Годика так на четыре. Или больше. Если ещё и попытку изнасилования впаяют. – Открыв дверцу и поставив одну ногу на землю, я начал медленно вылезать из машины. – Спасибо, что подвёз. Удачи.
- Да постой ты, Дениска! – Он простецки махнул рукой. – Я остановился, чтоб ты на водительское кресло пересел и котомку свою в багажник бросил. Нашёл чем удивить. Думаешь, я не знаю, как на трассе рассчитываться приходится? Обещаю, насильно ничего от тебя не потребую. Веришь?
- Верю. – Стоя возле автомобиля, я с удовольствием наблюдал, как он потягивается всем телом, хрустя суставами. Расхохотавшись, почему-то добавил. – Просто сделаешь так, чтобы я сам захотел. Да? Мы ведь одного поля ягодки, а? Рустамчик.
- Угадал, чертёнок! – Рассмеялся он, обнимая руками хмурое небо и весь неприветливый мир. – Садись за руль, посмотрю, справишься ли.
Управление оказалось привычным. Правда, двигатель слишком рьяно набирал обороты, зато тормоза сразу хватали намертво. Через некоторое время Рустам расслабился, оценив мои водительские способности. – Выше ста двадцати не гони. И сцепление не так медленно отпускай. Не резко, но чуть быстрее.
- Я понял. – Неожиданно поймав удовольствие от подчинения зверя под капотом, я взбодрился. – Хочешь подремать? Нам куда ехать то?
- До самой Тулы, потом на Калугу свернём. – Он с нежностью наблюдал за моими действиями. – Бах, а мне нравится твоя уверенность. Ты хоть и мягкий на вид, мужик чувствуется. Больше активным быть любишь?
- Ого! – Я хохотнул. – Как всё круто оказывается. Угадал, батыр. Не встретил ещё того, которому бы полностью принадлежать захотелось. Хотя, - проведя по его фигуре оценивающим взглядом, я прищёлкнул языком и лизнул верхнюю губу. – Возможно, что просто настойчивого не нашлось. Проверять свои силы не советую.
- Да я уже понял, когда увидел, как ты шипишь, как гюрза, и глаза в момент стали мёртвые и жёлтые Бр-р-р. Шайтан. – Он зябко передёрнул плечами и достал из бардачка бутылку. – Я выпью, ты не против?
- Пей, твои проблемы. А если гаишники остановят?
- Не остановят. У нас номера милицейские. – Отхлебнув солидный глоток, он чуть сполз вниз по сидению и расслабился. А меня накрыло тёплой волной от, так просто и естественно произнесённого, у нас. – У тебя парень есть?
- Который из них? – Прищурился я, прокручивая в памяти длинный список. – Не могу понять конкретно. А вот я у них точно есть. Не сомневайся. А у тебя?
- Был. – Рустам сделал ещё глоток. – Тот, на чью свадьбу еду. Сам не знаю, на х.. мне это нужно! Вроде не мазохист. Он написал, что женится, и между нами ничего больше не будет. – Ещё глоток попытался залить печаль. – Хочу, чтоб он мне всё это в глаза сказал. Если сможет. Мы за одну команду выступали. Я и раньше на парней заглядывался. Конечно, было с некоторыми. А тут увидел озёра голубые, и сделался Рустам бай, повелитель коней, мягче воска и нежнее лепестка. Такие дела.
- Эй, что-то ты быстро захмелел. Может, не надо больше?
- Надо, День кареглазый, надо. – Он ласково потрепал меня по голове. – Опьянел, потому что желудок пустой. Как письмо получил, пятый день ничего в горло не лезет.
- Плохо, - мне не хотелось, чтобы он напивался. – Надо заставить себя. Как ты с ним говорить будешь, бухой в корягу? Да и он тебя слушать не захочет. Разозлится только.
- Хоп, а ты мудр, мой белогривый змей. Почти как аксакал. – Но Рустам тут же сник, оборвав шутливый тон. – Не могу. Пропади всё пропадом! Как аллах решит, так и будет. Это я тебе, как потомок древнего рода говорю. Мои предки всю Азию покорили.
- Н-да? – Мы подъезжали к какому-то городку, и я сбавил скорость. – С аллахом лично я пока не знаком. Но не думаю, чтобы он принимал дурацкие решения. Не можешь сам, впихну насильно. Вон, какая-то столовка за перекрёстком. И не спорь. Мои предки хоть и чихали на твою Азию, но тоже, ещё те гаврики были.
- Это кто же? – Допив бутылку, Рустам пьяно уставился на меня.
- Эрик рыжий, например. Или Бьёрн завоеватель. Не слыхал? – Мягко припарковавшись, я по хозяйски обошёл машину и открыл дверь с его стороны. Рустам упрямо покачал головой, засунув ладони под себя. – Так, деньги дал и быстро вылез. Развёл нюни, как баба, покоритель Азии. Ты не Рустам батыр. Ты Рустама апа, или как там у вас слезливые старухи называются. Вылезай, я сказал.
Он обиженно поднял на меня влажные глазища, хмыкнул с кривой усмешкой, и покорно вышел из машины. Пухлое портмоне доверчиво перекочевало в мою руку. Все столовки советских времён объединялись прокисшим запахом, куцым ассортиментом и налётом сала и грязи на всех предметах. Народу почти не было. Пара работяг в углу, какие-то тётки деревенского вида, паренёк с девчонкой, по виду мои одногодки. И четверо фраеров хулиганского вида, хлебавших «Жигулёвское» почти у входа. Подтолкнув Рустама к столику в центре, я зашёл за барьер, отделявший раздачу от зала. Жирную солянку ему сейчас нельзя, блеванёт. А вот Куринный бульончик, самое то. К нему рис с котлеткой и компот. А меня вполне устроит гороховый супец. И парочка рыбных котлет в придачу, с пюре разумеется. Невероятно, но, имея возможность поглощать деликатесы, я всю жизнь обожаю именно столовские котлеты. Те самые, почти каменные, в сухарях.
- А кроме компота у вас ничего больше нет? – Спросил я у поварихи, которая и на раздаче стояла, и чеки выбивала.
- Молоко возьмите. – Растягивая слова на окончаниях, пустоглазая чучундра жеманно пожала плечами. – Или чай с какао.
- Да? Молоко с рыбой? Слабительное сразу не проще? – Я взял мутный компот с плавающими в нём тремя изюминами. – Посчитайте. И хлеба, белого, четыре куска.
- Чего? – Она лениво застучала по кассе обломанными ногтями. – Чек возьмите.
- Э, тётенька, вы ошиблись! – Я проверил сумму и увидел, что меня не кисло пытаются надуть. – Должно быть намного меньше! – И назвав точно верную сумму, я плотоядно улыбнулся.
- С чего бы это я ошиблась! Я здесь всю жизнь работаю! – Громкость плавно повышалась, сопровождаясь взмахами рук. – Ходят тут всякие.
- Не ори! – Я сделал резкий рывок корпусом к ней, как меня учил двоюродный брат Шурка, и вздёрнул подбородок. – Ты чё, крыса, кипишь подняла? Шнифты разуй. А ну, директора сюда. Быстро! Ща перетасуем по новой, коза валдайская. Чаевые любишь? Я тя напою этим чаем, обоссышься и утонешь, вша лагерная. И не хрен понты кидать передо мной, не мальчик!
Сирена резко сдохла. Выпучив на меня глаза и распялив неприятный рот, тётка быстро все перебила, даже не глядя на клавиатуру. – Извините, ошиблась маленько. Ваша сдача. Приятного аппетита. Простите.
- Спасибо. – Холодно обронил я, разворачиваясь вместе с подносом. Рустам весь находился в своих мыслях. Вытянув под столом ноги, он шевели губами, ведя с кем-то неслышимый диалог. Народу в зале поубавилось. Но я не придал значения, что шарага у входа подозрительно примолкла. Не опытный тогда ещё был. Мне казалось, что со мной ничего плохого произойти не может. Тем более рядом с таким батыром.
Впихнуть Рустама всю еду, оказалось почти лёгким делом. Вальяжно переставляя ноги, мы вышли к машине. Он захотел покурить стоя на улице. Хм, я даже не помню, как оказался валяющимся возле урны. Рустам был великолепен. Ни одного убогого движения кулаком, ни одной пропущенной оплеухи. Но их было четверо. Конечно, даже приподнять монументальную урну я не в силах. Зато, вытащить из неё оцинкованную бадью, вполне способен. Только одно желание возникло в мозгу тогда. Убивать поганых недоносков. Нужно сделать маленькое отступление от рассказа. Мой папа сёк меня чем придётся почти каждый день. Уж не знаю зачем. Видимо из-за этого мозг создал защиту от боли, я её почти не чувствую. Очень странно, нежнейшие и едва уловимые прикосновения ощущаю, а боли нет. Те парни были гораздо опытнее в драке. Они молотили меня по почкам и лицу, пара ударов попали в ухо, один в нос. Мне потом Рустам рассказал, что я его просто отшвырнул движением руки себе за спину. И он с ужасом наблюдал, как я махаюсь дурацким ведром. Причём, было понятно, что это не борьба на ринге, а битва до последнего. Короче, он с большим трудом оттащил меня, ревущего, и размазывающего собственную кровь по лицу, от лежащего без чувств парня, которому я разорвал пальцами губы. Почти успокоившись, я вывернулся из его рук, вернулся и прыгнул двумя пятками на грудь, валяющегося в стороне второго парня. А двое других, убежали что ли? Втопив педаль газа, я гнал неизвестно куда с чётким желанием забыть это место навсегда. Машина дребезжала так, будто прощалась со своей машинной жизнью. Резко тормознув, я пустил тачку юзом, почти свалил её в кювет, заглушил мотор и упал на руль.
Он целовал меня. Мне мешала одежда, и я её резко сорвал всю. Как он целовал меня, прижимая к себе огромными сильными руками. Властно распластав его тело вниз лицом на багажнике автомобиля, я резко вошёл в дивную мохнатенькую задницу. Какая кожа. Будто покрытая маслом. И какой он настоящий! Весь. Такой сильный, и, вместе с тем, такой слабый. Ну почему я люблю не его?! Я вообще, любить то умею? Да за такого парня можно жизнь отдать!!! Кончив ему в очко, я присел на корточки, протащил его член между ног, и добился его оргазма себе в рот.
- Никогда я не ощущал свой член настолько желанным. Ты в порядке, Денис?
- Угу.
- А ничего, что мы трахаемся на обочине трассы? Народ из кабин вываливается.
- А мне нечего скрывать.
- Тебе хоть понравилось.
- Дурак. За тебя застрелиться можно.
- Но не тебе.
- Я бы хотел, чтобы ты был моим. Но ты ведь другого любишь
- А поедешь со мной на свадьбу?
- Для чего?
- Пусть он увидит, что у меня может быть другой парень. Да ещё и такой красивый.
- Он не ох***т?
- От чего? Что я не один?
- Нет, - я рассмеялся. Он продолжал лежать животом на багажнике со спущенными брюками. Мимо проносились машины и автобусы. Я, совсем голый, стоял к нему спиной, оперевшись задом о машину и скрестив руки на груди. Мой член всё ещё стоял, а по морде была щедро размазана кровь из разбитого носа. – От того, что я такой красавчик.
- Это его проблемы.
- Рустам, тебе никто не говорил, что ты невероятный парень?
- Нет.
- Пхе, люди всё-таки идиоты в большинстве своём.
- Тебе понравилось? У меня член нормальный?
- Балда. А можно, ты ещё раз кончишь? Он у тебя обрезанный. Так странно. И красивый ты, кстати.
- Отойдём подальше?
- Да на фига? Пусть все видят, как мне повезло. Такого парня поиметь. Сядь на капот, и ноги раздвинь пошире. Как он мне нравится.
- Дениска, у тебя не рот, а само искушение.
- Болван. Это ты само совершенство. Поласкай мне спину, если хочешь, Давид.
- Что?
- Давид Микеланджело, статуя такая есть. – Прошептал я, почти реально ощутив присутствие Давида рядом. Учитель. Надеюсь, что я хоть немного тебе достоин.
Рустам разминал мои плечи, что-то напевая по-узбекски. Его обалденные руки гладили мои губы, охватывающие его член. Его тело полностью отдалось в мою власть, отзываясь на каждое прикосновение. И я был счастлив. Проглотив его сперму, я долго благодарил его член и яички языком. Втягивал аромат его кожи, тёрся щекой о внутреннюю поверхность бёдер, ласкал пальчиком дырочку и просто балдел. А он перебирал мои волосы, рассказывая, что всегда боялся северных блондинов. А блондины с карими глазами у них вообще считаются шайтанами. Чудо. Такой офигенный мужик, и так себя не ценит. И какой ласковый!
- Рустамчик, поехали. Б**, ну и расшвырял же я свою одежду! А хочешь, голый сяду за руль? Прикольно будет. Твой вообще ох***т.
- Нет, Денис. – Он с какой-то отрешённостью смотрел в мои глаза. – Я не хочу, чтоб тебя ещё кто-то таким видел. Позволь, пусть это будет только моё.
- Как прикажешь, великий эмир. Твой раб создан, чтобы ублажать тебя.
- Инкуб, ты знаешь, что я для тебя ничего не значу. И я лишь могу упиваться тобой.
- Тс-с, - я приложил палец к его губам. – И так было слишком много слов. Поехали?
- Только оденься.
Без особых приключений мы добрались до нужного села. Рустамов принц, меня не впечатлил. Ну, красивый, ну, фигуристый, ну, пацан. Так, третий ряд кордяги, обычная статистка. Будущая жена, вообще, произвела впечатление стиральной машины. Такая же квадратная и тупая. А вот брат жениха, это было что-то.
-


Дорога врезалась в село перпендикулярно по центру. И недалеко от въезда строился дом. В оконном проёме торчал, обнажённый по пояс, парень. Кепка на бок, плечи сильные, взгляд хозяйский. И уставший. Да по морде было видно, что он умеет мечтать! Всякий знает, как бывает такое, когда чувствуешь, что оно вот, то самое. Когда нас встретили и разместили за две и избы от свадебного дома, я при..ел, что парень, так поразивший меня, брат жениха. Рустам всё понял. Сказал, что я ему ничем не обязан, могу делать, что заблагорассудится, а ему хватит проблем с любимым и так. До свадьбы оставалось несколько дней, ну, я и делал. Поразил всех виртуозным владением косы. Доил двух коров в пять утра и вечером. Однажды сварил на всех картошки, припорошив её укропом и зелёным луком, причём, варёное мясо подал к общему столу на блюде. Пхе, простое, всегда удивляет больше сложного. Это я рано понял, поэтому презираю все возможные пустые выкрутасы. А зачем? Не, ну, честно, генеалогическое древо или диплом еще никого счастливым не сделали. Впрочем, большие бабки и красивая мордашка тоже. Так стоит ли выпендриваться? Милые люди, это все умеют преотлично.
Рустамчик попросил не мешать ему в отношениях. Я искренне старался. Но пришлось. Случайно. Однажды, когда из любопытства залез на чердак, и обнаружил там старые фотографии, увлёкся. Объясняю, вход на сеновал был из общих сеней, внизу содержали скотину, а над жилыми комнатами было пространство, которое я чердаком и называю. Так вот, сижу, разглядываю, вдруг слышу голоса. Рустамыч своего любимого на откровенность пробивает. Тот брыкается очень не умно, но мой эмир не отступает. Конечно, стало любопытно. Я мягко вылез на балку, бревно, сантиметров пятнадцать в профиль, несущее конструкцию крыши. Распластался на ней с грацией леопарда, и сверху спокойненько наблюдал всю сцену. А Рустамчик то, ещё тот мужик! Как он драл этого балбеса, любая порнуха просто застрелилась бы. Как это было красиво. Не, член у меня не стоял. Я просто тащился, наблюдая два изумительных тела в совершенной игре. М-да. Это было нечто. Разыгравшаяся потом мелодрама утомила своей бездарностью. Рустам доказывал, что они созданы друг для друга, потому что любят. Фёдор, как целочка, гундел, что обещал матери и всей родне жениться на этой Клаве. Рустам плакал и сердился, что этот лох чилийский не понимает, они оба будут несчастны в разлуке. Фёдор зудел с удвоенным усердием. Рустам предлагал уехать отсюда с ним. Фёдор заныл так, что мне очень захотелось уронить на него кирпич, прямо по башке. Рустам отвесил ему пощёчину и выскочил, сильно пнув дверь. Фёдор вылетел за ним. Я так думаю, они вдоль села понеслись, чтоб ещё раз трахнуться за околицей. Кино и немцы.
И тут из-за сена вылез Димочка. Распрекрасный братик тупого Феди. И какое потрясающее пятно расползалось по его штанам спереди. Он завороженно смотрел на дверь, теребил рукой сосок, хорошо видимый в распахнутую рубашку и похлопывал себя по линялым, застиранным брюкам.
- А красиво они трахались. Да, Димуля? Ты всегда за братцем подсматриваешь? - Он вздрогнул, испуганно посмотрел наверх, откуда я помахал ему, улыбаясь, словно Чеширский кот, во все шестьсот зубов. – Что застыл? Никогда не видел привидений? А брючки бы сменить надо. Рукой помогал, или само потекло?
- Да пошёл ты. – Он сплюнул и удалился вразвалочку. Независимый, притягательный и такой чужой. Мне отчего-то взгрустнулось, накатило ощущение собственного сволочизма и непричастности к жизни вообще. Снизу донёсся грохот каких-то вёдер и голос хозяйки, что-то говорившей коровам. Чем же мне заняться? Я прошёл во двор, решив, пока не соображу, как соблазнить милого Димку, помогу хоть по хозяйству.
А всё оказалось проще пареной репы. В селе была здоровая конюшня. Семьи пасли лошадей по очереди. Естественно, я напросился вместе с Димкой. Он меня сторонился, на вопросы отвечал односложно и нехотя, показывая всем видом, что я ему неприятен. Ну, и хрен с тобой, золотая рыбка. Я лучше с лошадьми пообщаюсь. Обозвав Димку сельским дурнем, я вскочил на высокую кобылу, которая оказалась поблизости, и погнал её чёрте куда. За выгоном темнел лес, а перед ним должна быть речка. Вернее, ручей, неглубокий, но холодный. Лошадь пошлёпала по воде копытом, попила и лениво захрумкала сочной травой, буйно росшей на опушке. Я прилёг, прижавшись лицом к горячей шее. Всё-таки, как хорошо летом в деревне. Тихо, красиво и дурни сельские косяками шарахаются!
- Чего тебе надо? – Мне действительно в тот момент не хотелось никого видеть, тем более Димку. Он направил ко мне своего гнедого коня и подъехал вплотную. – Испугался, что я заблужусь? Или что кобылу загоню?
- Да нет. – Он сурово смотрел на меня. – Как думаешь, у моего брата с Рустамом действительно любовь? Ведь не бывает любви между парнями!
- От дурень! Дурень и есть. – Я соскочил на землю. – Конечно у них любовь. Причём самая настоящая. Ты что не видишь, как Рустам страдает? А твой брательник, орясина дубовая, и себе жизнь портит и ему. На х** он женится? Думает, та коровища его от парней отучит? Ага, мечталкин. Быстрее у меня х** на лбу вырастет, чем такое случится.
- Слушай, вы городские все такие болтуны, или только ты?
- Поцелуешь, скажу.
Я не ожидал ничего подобного. Димка одним махом соскочил со своего коня, облапил меня по-медвежьи и сильно засосал, пыхтя носом. Какое-то время и пучил глаза и пытался осознать происходящее. Не придумав ничего лучше, взял и выпустил воздух в его рот. Парень отпрыгнул, вытер губы рукавом и сердито смотрел на меня.
- Ты же сам хотел. – С неподдельной обидой произнёс он.
- Я твоей ласки хотел, а не чтоб ты меня обмусолил всего.
- У нас все парни так целуются.
- Неужели? – Ехидно поинтересовался я. – И когда это ты со всеми парнями перецеловаться успел? Ладно, не дуйся. Иди сюда, покажу как надо.

-



 
Глава пятая: Двое из ларца.
На попутках и автобусами, я добрался до Вязьмы, где купил билет на поезд до Питера. Но, проезжая через Ржев, увидел на перроне Славку, свою первую любовь. Бывает же такое! Втрескавшись в парня в двенадцать лет, я долгие годы не мог забыть его. Но только гораздо позднее, получилось поставить жирную точку на этой истории. Я про это писал в рассказе «Самый первый». Интересная история. Встреча что-то повернула в моей и без того бесшабашной голове, что поезд до Питера был оставлен без всяких сожалений на станции Лихославль. Вот уж, лихо тут и приключилось. Прекрасно понимая, что надо двигаться в сторону Вышнего Волочка и Бологого, я вновь вышел на трассу. Сексуальный бандит, на большой дороге. Перемещаясь короткими и неудачными отрезками, я раздумывал над собственными желаниями. Как много потрясающих парней было встречено на этом пути. И каждый оказался по-своему необыкновенен. Они с такой лёгкостью дарили мне себя. Почему, интересно? А что мне мешало? Я же не девка, залётов бояться нечего. Конечно, один из одноклассников уже давно трахнул меня и не один раз. Собственная девственность с этой стороны была мифом для всех. Боли я не боялся. Да и в то, что когда тебя трахают это здорово, верил, наблюдая других. Вот только отчего-то не считал нужным позволять, кому угодно проникать в мою задницу. Хотя, есть сожаление, что не дал Женьке лейтенанту или солдатикам. Да и Рустам вполне мог бы заслужить этот приз. Уж про Димульку, солнышко моё деревенское, молчу. Эх, окажись он сейчас рядом! Б.. буду, оседлал бы за милую душу, и погнали наши заводских от заката до рассвета. А, может, к Славику поехать? Если он был первым любимым, пусть уж будет первым во всём и до конца. А когда это я возвращался? Не, ни шагу назад! По Питеру соскучился дьявольски. Но что это будет точно не Ванька, клянусь всеми богами. Хрен ему лысый, по самую свастику, а не мой зад.
Опустилась ночь. В редких домиках не далеко от дороги зажглись огни. Похожий на кусок хозяйственного мыла шофёр Газика меня не вдохновлял. А решение прекратить изображение недотроги мадмуазель Никому в Зад Не дам, зрело с дурной силой. Выяснив, что сегодня суббота, я попросил высадить меня на краю какого-то посёлка. И, не имея в башке абсолютно никакого плана, пошагал в обход. Здесь наверняка клуб имеется. А что если подкараулить подгулявшего фраера посимпатичней и отдаться ему в первых же попавшихся кустах или лесочке? Ага, картина маслом, Медного зада хозяин и Данила мастер, передовик сельского хозяйства с каменным членом наперевес! Представляю, как опешит любой парень, если его в темноте схватит за руку такое чучело и серьёзно потребует его немедленно трахнуть немедленно в задницу прямо здесь. Ой, везёт же людям, бани растоплены, дома горячий ужин ждёт, самовар, уют, постель чистая. Мужички и парни готовятся бахнуть по маленькой. А потом, кто жене под бочок, а кто и на бл**ки. И сколько, интересно знать, сейчас пацанов к любви готовятся? У кого-то быть может тоже в первый раз будет. Счастливые. Может, у кого-то и с парнем симпатичным. Вздрогнув от, почти реально прозвучавшего, так у тебя же, бл**ина, столько парней было. Я загрустил. Ну, было. Так сейчас, ведь, нет никого. Даже завалящего
Меня догнала скрипучая телега, с неприметным поначалу возницей. Он какое-то время ехал рядом, искоса разглядывая меня. Потом, видимо что-то решил, заговорил.
- Ты не здешний что ли?
- Что ли, что ли. – Закивал я головой на манер болванчика. – Так, проездом из Лондона в Жмеринку. Вот думаю, а не напросится ли мне на ночлег к кому. Да и в баньке бы попарился за милую душу. Я Питерский, домой добираюсь автостопом.
- Хм, - он легонько шлёпнул вожжами по конскому крупу. – Совсем один что ли? Не страшно? Ты ведь молодой, ещё школьник совсем.
- Не страшно. Испытание на прочность, так сказать. Может, посоветуете, у кого переночевать можно? На улице не хочу, а в сарай кому залезешь без спросу, ещё за вора примут. Могут и по репе настучать.
- Это верно. – Мужик полез в карман телогрейки и задымил беломориной. – Народ у нас ретивый. Запросто могут бока намять, и только потом разбираться. А я сначала думал, что девчонка. Волосы длинные, белые, походка плавная.
- Так и я думал, что девчонка капризная. – Расхохотался я. – А попал в это приключение, вижу, нет. Парень. Так к кому посоветуете?
- Да хоть к нам можно. Правда, не богато, зато спокойно. И банька есть. Садись.
Одним прыжком оказавшись на телеге, я с удовольствием вытянул ноги.
- Как зовут то тебя?
- Денис. А вы далеко живёте?
-


- Меня дядя Витя можешь звать. А брата моего дядя Рома. Не далеко, сейчас свернём через пару огородов, а там рукой подать. Банька у нас, что надо. Попаримся на славу.
- Угу. – Некоторое время я вглядывался в темноту, пока не плюнул. Один хрен, не запомню, куда и откуда мы приехали. А Витька, дядя, мать его, заметно повеселел и конягу погнал чуть быстрее. Батюшки, лишь бы не людоед!
Двора в привычном понимании, возле их дома не было, только палисадник. Баня, белея ещё новыми брёвнами, аккуратно довершала плотный забор тёмного сада. В освещённом проёме маячила крепкая мужская фигура с тазом в руке. Заметив огонёк дяди Витиной папиросы, мужчина окликнул.
- Витёк, ты чего так задержался? Я уже хотел один мыться. – Хриплые нотки выдавали до боли знакомое зековское прошлое. – Но, думаю, ещё подожду. Только стаканчик хряпнул. – Мужик подошёл ближе и увидел меня. – А кто это с тобой?
- Дениска, пацан из Питера, на ночлег попросился. – Сноровисто распрягая и стреножа коня, сообщил возница. – Ты не матерись при нём особо, Роман. Городские, они нежные, знаешь ли. Напугаешь ещё.
- Да материтесь, сколько влезет. – Махнул я рукой. – Этим меня не удивишь.
- Сначала в баньку, потом за стол. – Распорядился Виктор. Интересно, а кто из них старший? – У тебя чистое есть?
- Не-а, - я хоть и стирался при первой возможности, но чистого белья на тот момент действительно не было. – Может, дадите чего? Я не привередливый.
- А как это тебя из Питера в наш угол занесло? – Второй брат пристально рассматривал меня в свете, падавшем из дверей бани. – Приезжал к кому?
- Скорее мимо проезжал. – Мне не понравилось, что он меня отлично видит, а я его нет. Поэтому я быстро прошёл в предбанник, заставив второго хозяина развернуться к свету. Ну, так и есть! Взгляд настороженный, на зубе фикса, и наколка воровская чуть ниже локтя. Как там брат говорил? Сколько куполов, столько и лет отсидки? Два перстенька на пальцах синеют. Один за малолетку, второй не знаю за что. – Пятерик у хозяина гостил, дядя Рома? Или больше отметин не стал заводить?
Мужик присвистнул, весело глянул на вошедшего Виктора, который доставал какие-то бебехи из полиэтиленового пакета. Тот замер. Захохотал и налил в два стакана водки, из стоящей на столе в предбаннике, ополовиненной бутылки. – Лихо тебя, Ромыч, паренёк раскусил. А ты откуда такое знаешь, Денис? В книжке прочёл? Усы не раздувай, водки не получишь. Вон, квасу себе плесни в кружку.
- А водки и не прошу. Не пью. – Обиделся я, опуская нос в алюминиевую кружку с квасом. – Добрые люди просветили. И что котик воровской, и что паучок о завязке говорит. Да мне пофигу. Отец с зеками работал, а брательник вообще сидел.
- Твой пахан вертухаем что ли? – Дядя Рома присел на корточки у двери.
- Обижаешь, мужик. Мой батька мастер на заводе. К нему зека работать привозят.
- А ты ершистый. – Мужики степенно начали раздеваться, аккуратно развешивая вещи на вбитых в стену гвоздях. – Где братан чалился?
- Да в разных местах. – Я разделся быстрее их, и теперь стоял, ожидая, когда пригласят либо к столу, либо в парилку. – Я последний раз к нему в Воркуту ездил. Зимой.
- Понятно. Чего стоишь, как девица перед венцом?
- Так негоже поперёк хозяев что-либо делать. Пока не скажут – Пожал я плечами.
- Гляди-ка, с понятиями паренёк. – Дядя Рома хлопнул меня по плечу и подтолкнул к парной. – Пошли, попаримся. Чего зря базар разводить. Ох, и ладный ты Дениска.
- Ты потише паренька-то охлопывай. – Тихо сказал дядя Витя брату.
- Без тебя разберусь. – Так же тихо и как-то зло ответил Роман.
В низкой баньке было настоящее пекло. Чтобы привыкнуть, я сел прямо на пол, с восторгом наблюдая, как мужики истязают друг друга вениками. Набрав себе шайку почти холодной воды, попробовал вымыть голову.
- Что не паришься, корешок?
- Да я не любитель особо. От лишней жары сомлеть могу быстро.
- Тогда спинку потри, у Витьки не руки, а лопаты навозные, всю кожу сдерёт.
- Ложитесь на полок. – Сильно намыливая бледную, поросшую редким волосом спину Романа, я разглядывал незнакомые татуировки. Интересно, сколько им лет? Зона, конечно, лицо человека старит. Так, на вскидку, Роману лет тридцать. Поджарый, не то, что Витька, плотный, мясистый. Хотя тоже не такой старый, как мне в начале показалось.
- Что-то не особо вы на родных братьев похожи. – Неожиданно для себя резко выдавил я. – Вроде, одного возраста, а глаза и волосы совсем разные. Дядь Витя кареглазый и русый, а у дяди Рома глаза голубые, а волос каштановый с рыжинкой. Да и на яйцах всё рыжее. Может так, для отвода глаз называетесь?
- Ишь ты! – Виктор нагнул меня, заставив опереться руками в полок над Ромой, который перевернулся на спину. Большие крестьянские ладони, неожиданно ласково разминали и мылили плечи. И совсем не лопаты. – А мы, может, молочные братья.
- Дело Витёк говорит. – Роман почесал крупные, распаренные яйца, и теперь нахально разглядывал, как второй мужик усердно моет мою задницу. Одну руку он положил под голову, а второй размазывал мыло себе по груди и животу. – Одну соску сосали. Неожиданно, он крепко схватил меня за писюн двумя пальцами. – Неплохая у тебя женилка отросла. Красивая. Уже в дело пускал?
- Повернись-ка. – Виктор решительно развернул меня к себе лицом, и теперь старательно мылил спереди, не выделяя особо ни каких частей моего тела. Однако Ромины ладони игриво мяли мои ягодицы. – Ромк, ты бы вышел в предбанник, остыл малёха. А то твой коняка уже голову поднял.
- Не твоя печаль. У самого, вон тоже не на пол шестого, морду вынул и глаз выпучил. – Хохотнул Ромка, указывая на привставший член брата, сел на полке, прижал меня к себе спиной, крепко обхватив ногами и руками. Его здоровенный член твёрдо упёрся в поясницу. – Тебе братан о зоновских порядках всё рассказывал? А, Дениска? Сладкий ты малец всё же, так бы и съел.
- На жопу крутить собираетесь, дяденьки? – Ехидно поинтересовался я, откидываясь на горячую грудь Романа и беря в руку увесистый член Виктора. – Так не возражаю я. Сразу вместе или по очереди будете?
- Оба на! – Присвистнул Роман и отпихнул меня. – А ты не слишком молод для таких речей? Мы то с Витьком не откажемся. А ну, стуканешь?
- Не ссы, фраер. Не на целку напал. – И я, не тратя лишних слов, присел на колени, заглатывая Витькину елду по самые помидоры. Тот только охнул, отбросил мочалку и положил ладони мне на голову. Детально изучив ртом его член и яица, я чуть вздрочнул хорошую колбасину, и обернулся к Ромке. – Будем подключаться или глазки строить? Никак оробел, сердешный. А ну, дай сюда. – По хозяйски разведя его ноги, я придвинулся и облобызал налитую кровью головку. – Хорошо, что ты, дядя Рома, никаких шаров на зоне не вгонял. Сейчас бы по зубам погано стучало.
-


Мы, все трое громко расхохотались. Никакие они не братья оказались. Просто дружили, ещё до Ромкиной отсидки. А он вернулся, и зажили мужички душа в душу на отшибе большого посёлка. Ну, так, иногда с пацанами на пару баловались, но любили друг друга сильно, это чувствовалось. Да и видно было, как они ласкаются, пока я отдыхаю. Витенька в основном за женщину был, но в сексе мне меньше понравился. На ласки скупой, да и топорный какой-то. А вот Ромашка, хоть грубый в выражениях, когда ласкал, умереть можно было. По каким-то своим принципам, он в рот неохотно брал. Зато вылизывал невероятно, сам веселея, когда другой тащится. Первый раз они мне на морду кончили, когда я на полу сидел. Встали, за плечи обнялись и дружно так расстреляли из огромных гаубиц. Отдохнув в предбаннике, пока мужики выпивали и перекуривали, я смешил их россказнями о своих приключениях и анекдотами.
Удивительно, что именно в тот момент я понял, хоть ребятам и нравится со мной трахаться, в их жизни я абсолютно лишний. Потому что друг друга они любят. И никто, даже самый распрекрасный и молодой, им не нужен. Особенно, когда они кончи. Чтож, значит надо сделать так, чтобы им ещё раз захотелось кончить. Обняв замечательных мужиков за шеи, я зашептал.
- Рома, а давай, ты меня в попку сделаешь, а Витя одновременно в рот? Потом поменяетесь. Если захотите.
- Я тебя в зад не буду. – Виктор покраснел и потупился. – Пусть Ромка, он это любит. А вот в рот я с удовольствием. Здорово у тебя это получается.
- Н-да, Дениска, приучишь ты моего ртом ласкать. Чего глядишь, и от меня начнёт требовать. – Роман смачно поцеловал Виктора в губы.
- Тогда я Виктора трахну. – Я приоткрыл двери бани. – Ты меня, а я его одновременно. Согласны? Тогда пошли.
И всё у нас получилось. Ромка меня два раза трахнул. Первый раз, когда я Витьку в рот имел, второй, когда в попку. Умел он это делать, паршивец! Хоть и наградил Бог мотовилом, только чертей в аду гонять, а вставлял ласково и не больно. И драл как-то нежно, что ещё и ещё хотелось. После бани мы втроём завалились на сеновал. Сон сморил мгновенно, отсекая все приключения напрочь. Пригревшись между двоих потрясающих мужиков, я не заметил, как вырубился. Только одна мысль мелькнула на прощание. Я теперь чётко понял, как хочу отомстить Ванечке. Пусть меня кто-нибудь при нём отфачит, так чтоб я ему в глаза смотрел. И пусть видит, как мне хорошо.
Утром обнаружил рядом с собой только Витька. Ромыч работал на скотном дворе, и рано ушёл. Мы убрались в бане, помыли полы в доме, приготовили обед и сели на лавочке возле палисадника. Витька рассказывал о своей молодости. Как испугался, когда понял, что не любит женщин, и как в Ромку втрескался. Что боялся открыться ему, а вдруг разбитной парень насмех поднимет. Как любились они первый раз, и как из тюрьмы он милого ждал, даже не надеясь, что тот вернётся в родное село. Как-то незаметно, он не позволял мне пытаться направить его мысли на секс, словно предугадывая, выворачивал разговор на их отношения. Я понял. Не стал дожидаться Романа. Поблагодарил за всё, и распрощался.
Удобная попутка подвернулась быстро. Вскоре, от этого приключения остались одни воспоминания. Кстати, название того села так и не знаю до сих пор. Бывает же такое, в какой-то дыре счастливы два мужика! А тут в большом городе нормального днём со огнём не отыщешь, одни придурки. Тьфу, непруха! Впрочем, а сам-то я готов быть тем самым долгожданным? То-то и оно, что не знаю. Трахаться, вроде, готов. Даже быть верным, в принципе, мог бы попробовать. А сумею ли? Кто даст гарантию, что, даже имея рядом самого невероятного и любящего, меня налево не потащит за первыми игривыми глазками и прелестной задницей? И это всего лишь, чтоб убедиться, что в штанах там ничуть не лучше того, что имел. Что характер там похуже, да и кроме любви от меня ещё неизвестно что требовать будут. Или, что таких, как я, там пруд пруди, с печатями и без. Ладно, чего гадать, пока нет никого. Появится, там разберёмся.

Эпилог.
Я въехал в Питер на какой-то фуре глубокой ночью. Весёлый водитель высадил меня у Сенного рынка, пожелав всего самого лучшего. Перебросив за одно плечо верный рюкзачок, я потопал к Литейному мосту. Прошёл мимо Ванькиного дома. Свет, естественно не горел. Какая красотища, всё-таки, утренняя широченная Нева и взметнувшийся над ней мост. От избытка чувств, разговорился с ментом, дежурившим у моста. Его, кажется, Кирилл звали. Симпатичный. Жалко фуражку снял, не люблю черных и кучерявых, на лобок похоже. Как-то сбившись и растеряв задор, не мог дождаться, пока сведут Литейный мост. Почти вприпрыжку пересёк родимую реку, и вылетел на финишную прямую. Дома я был почти в шесть часов утра. Милые запахи родной квартиры вызвали слёзы. Да ещё батька проснулся, он только вчера приехал. Мы позавтракали, разговаривая в основном, какая у нас упрямая и сердитая бывает маман, но что мы её, конечно любим. С наслаждением я побултыхался в ванной, расстелил любимый диван и засопел, прижав между ног одну из подушек.
От каникул осталось суть меньше месяца, впереди ждал обязательный тогда для всех школьников колхоз и выпускной класс. Конечно, полученные навыки и тот период превратили в круговерть побед и поражений. Но это стоит отдельной повести. С Ванечкой мы встретились. Да, простил я его, даже без скандала. Опять всё вернулось на прежние рельсы. Только сюжет почти повторился через полгода. Точно так же он бросил меня в Риге. Без денег и без объяснений. Но никакого марш-броска по Прибалтике мне не захотелось. Призвав всю свою наглость, я подкараулил Питерский экипаж в аэропорту, и, заявив, что готов им отдаться всем вместе и каждому в отдельности, прошу доставить меня домой немедленно. Опешившие от такой наглости, лётчики, согласились. Что и было сделано. Спасибо огромное доблестному аэрофлоту, за его умение приходить на выручку глупым людям и даже блядям. Особенно самоуверенным. Вот тогда-то, вернувшись, я и отметелил Ванечку за всё, чего от него натерпелся. Даже несколько вещей в квартире сломал. На память. И лекцию пламенную прочитал, Что нет никакой серой толпы и прирождённых её владык. А есть мелкие, пакостные душонки, типа него. Выдумавшие весь этот фашизм вместе с коммунизмом, чтоб свою убогость прикрыть. Да над людьми безнаказанно покуражиться. Но, всему хреновому есть предел. И время всё на свои места расставляет. Поэтому, таких, как он, надо пи**ить без жалости где только поймаешь.
Но не могу считать этот рассказ полным без одного хорошего эпизода. Однажды в рабочий день, родители ещё не пришли, я готовился к экзаменам. Дни стояли жаркие для Питера, но ещё не майская теплынь. Какие-то факты нехотя перелезали в мою голову из энциклопедии, и недовольно ворочались там, жалуясь на тесноту и убогость нового обиталища. Отшвырнув упрямую книгу, я налил себе полную кружку молока, стараясь отвлечься и помечтать о ком-то приятном. Резкий звонок телефона, заставил подпрыгнуть и обозвать всех, и себя самого, дурными словами.
-


- Алё? Кому ещё хочется комиссарского тела? Говорите.
- Это Денис? – После небольшой паузы раздался озадаченный вопрос, заданный каким-то знакомым голосом.
- Ну? Кто же ещё.
- Это Женька тебя беспокоит. Лейтенант. Помнишь? Я в Питере и хотел бы с тобой встретиться. Если есть время, конечно.
Как я летел на это свидание, застёгиваясь на ходу. Прыгал из автобуса в метро и из метро в трамвай. Женечка!!! Какой молодчина, что не забыл меня. Кажется, вечность прошла, а ведь ещё и года нет! Летёха мой хороший! Ура, ура, ура!!!
Красивый старший лейтенант в парадной форме поджидал меня в условленном месте с букетом цветов. Он немного нервничал, краснел, поминутно поглядывал на часы и топтался на месте. Проходящие мимо женщины с интересом оглядывали неплохую фигурку, привлекательное лицо и цветы. Я вылетел из трамвая, едва открылись двери, повис на Женькиной шее, целуя его в губы, глаза и куда попаду. Мы оба смеялись, наверное, очень громко разговаривали, куда-то рванули, одумались, ещё раз поцеловались, как настоящие влюблённые и тихо пошли по самому лучшему городу на земле. Я солидно держал его под руку, заглядывая в глаза. А он краснел, и рассказывал какую-то ерунду о людях, которых я даже не помнил, но кивал, чтобы только ему было спокойно. Какое кафе?! Первый же высотный дом в новостройках приютил нас. На последнем этаже, оперевшись грудью о перила балкона, я отдался замечательному Женьке без слов. И не один раз. А потом была целая ночь в какой-то офицерской гостинице в номере на двоих. Мы сдвинули скрипучие кровати, и плюнули на отличную слышимость. Целая ночь и ещё три дня. Он уезжал домой под Полтаву, ещё раз доказав превосходство русских солдат над шведскими. И, видит Бог, в этот раз, шведы не считали себя проигравшей стороной. Мы долго переписывались. До самого моего призыва на флот. О любви ни одного словечка произнесено не было ни мной, ни им. Но кто скажет, что это была не она? Постепенно переписка затухла. Нет, не жалею. А вот светлая грусть иногда расправляет крылья. Особенно, когда вижу молодых офицеров в летних выцветших мундирах, а в их глазах лукавых чертенят.