SverhuVniz

Записки на салфетках

Аннотация
Виктор - преуспевающий бизнесмен, тяготится одиночеством, но уже не верит, что в сорок с лишним встретит кого-то, с кем сможет разделить свою жизнь. Его любимое развлечение - наблюдать за людьми в клубе. В один из вечеров Виктор знакомится там с Матвеем, загадочным парнем с серьёзными глазами, завораживающим голосом и странной походкой...


Салфетка белая.
 
Я люблю наблюдать за людьми. Прихожу сюда, устраиваюсь в самом конце длинной барной стойки, заказываю себе стопочку водки и изучаю посетителей. Наш клуб, в который я периодически захаживаю, не страдает от недостатка публики, да ещё и с завидным постоянством в нём появляются новые личности. Я сразу вижу, кто сюда впервые заглянул на наш «голубой огонёк». И не потому, что изучил уже весь контингент нашей тусовки. Новеньких видно по взгляду, робкому и любопытному, мечущимся по незнакомым лицам, по неловким движениям рук: их не знают куда деть, то ли пристроить на коленях, то ли опереться ими о барную стойку. Новички обычно нервничают, покусывают губы, оглядываются по сторонам, на лицах у них написано сомнение, - а правильно ли они сделали, что пришли сюда? Бывает, и прямо противоположное поведение: излишняя уверенность, нахальный взгляд, под которым пытаются спрятать страх, нарочито громкий смех при разговоре и небрежный выбор напитка; что дали, то и пьют, лишь бы сбросить напряжение. Я знаю, зачем человек идёт к нам. Желание разобраться, понять свою суть, тянет туда, где, возможно, собираются тебе подобные. Натурал или гей? Хочешь узнать правду? Приходи к нам. Мы всегда готовы помочь. Охотников до девственников достаточно. Нет, вот как раз с этим вопросом ко мне не стоит обращаться. Но поучить уму разуму я никогда не откажусь. Могу напоить за свой счёт, тогда у юных правдоискателей развязывается язык и выходит наружу их истинная натура. Я прекрасно знаю, как на меня западают наивные мальчики, желающие с лёту найти себе покровителя, наслушавшись сказок о вечной гейской любви. Я, может, и не красавец, зато эффектно упакован. Деловой костюм для меня привычен и удобен, я никогда не жалею денег на одежду и обувь – и должность обязывает, и деньги позволяют, и правило первого впечатления на людей никто не отменял; также хочу заметить, что и умом я обладаю выдающимся.
Сюда я приезжаю в конце рабочей недели, чтобы расслабиться. Свою мечту найти себе партнёра я уже давно похоронил. Была у меня в молодости любовь, которая закончилась горьким разочарованием и поставила жирную точку в моей личной жизни. С тех пор я так и не смог найти того, с кем бы мне было комфортно. С годами же это стало несбыточным желанием – чем мы становимся старше, тем больше предъявляем требований к себе и к другим. Я уже привык к пустоте в своей квартире, к спокойной тишине и размеренной жизни. Вы спросите, а как же секс? Проблем с этим нет. Я всегда могу себе на дом вызвать профессионала, за его чистоплотность и здоровье поручится фирма, предоставляющая интимные услуги. Система «купи-продай» действует в любое время суток, а желание клиента – закон.
- Дядя, не угостишь выпивкой?
Поворачиваюсь на грубоватый голос и сталкиваюсь с взглядом дерзких бледно-голубых глаз: они похожи на колючие льдинки. Я бесцеремонно разглядываю развязного парнишку: узкое лицо, высокий лоб, волосы зачёсаны назад, они лоснятся от геля, серёжка поблёскивает в ухе – конечно, улыбаюсь я, это необходимый атрибут, чтобы подчеркнуть свою нетрадиционность, наивная простота. Мальчишечьи губы в мелких трещинках, тонкая шея с выпирающим кадыком и пульсирующей жилкой сбоку. От него и запах идёт детский, ещё домашний, не испорченный сигаретами и чужими телами. Такой гадкий утёнок, несмышлёныш, который вдруг решил, что готов к взрослой жизни. Мда, клиентура клуба стремительно молодеет. Как эти юнцы сюда только просачиваются? Новенький, как пить дать. Иначе бы знал, что подкатывать ко мне бесполезно. Летят ко мне такие молодчики, как пчёлы на мёд; конечно, представительный мужик в дорогом прикиде, явно при деньгах и весь в связях, и даже не смущает, что мне уже далеко за сорок. Ну, что же, детка, поиграем. Киваю головой бармену, тот по нашей обычной оговоренной программе наливает парню дешёвый коньяк, ставит перед ним:
- Ваш Хенесси.
- Обожаю Хенесси! – восторженно восклицает парень и облизывает губы, глядя на меня. Я на все сто процентов уверен, что ты лучше пива из ларька в жизни своей не пробовал.
Мальчишка берётся манерно худыми пальцами с обкусанными ногтями за короткую ножку рюмочки, содержимое выпивает быстро и пытается сдержать кашель. Орёл, усмехаюсь я.
- Давно сюда ходишь? – подмигиваю бармену. Вторая рюмочка ждёт своего обладателя.
- Да, частенько, - даже не запнувшись, врёт парень. – Великолепный Хенесси.
Наивный. Неужели ты думаешь, что я буду тратиться ради тебя на настоящий Хенесси?
- Что можешь предложить?
Искатель приключений красноречиво проводит рукой по своему бедру. Ха, да ты смелый мальчик. Вот так сразу и ляжешь под мужика? Небось, тут же и сбежишь, как только чужой член перед носом увидишь.
- Пей, - показываю ему глазами на коньячную рюмку, - и пошли со мной.
Храбрец опрокидывает рюмку, заливая горячительную жидкость в рот. Интересно, на что он пойдёт, чтобы попробовать меня заарканить?
Тяну его в коридор к туалету, заталкиваю в кабинку и задвигаю защёлку.
- Тут? – недоумённо произносит парень.
- А где же ещё? Может, тебе царское ложе шёлковыми простынями застелить?
Ах, какое удовольствие наблюдать, как вытягивается у юного мечтателя лицо. Расстёгиваю медленно ширинку, молния выдаёт характерный звук, вытаскиваю член наружу.
- Давай, дружок. Твоя задача, чтобы он встал. А потом отсоси.
С нахального лица вмиг слетает вся спесь. Испуг, ужас, недоумение, оцепенение – это всё так легко читается по глазам-льдинкам. А ты думал, что у нас здесь сплошь и рядом романтика и розовые сопли? Сунул один раз пальчик себе в задницу и решил, что гей? Так иди и жуй свои сопли дома. Нечего по таким местам в позднее время шататься.
- Ну же, не стесняйся, - говорю томным голосом, стараясь дыхнуть свежим водочным запахом прямо в юношеское лицо. Тебе же повезло, идиот. Попадись ты другому под руку, тебя бы в этой кабинке жестоко отымели во всё отверстия.
Парнишка шарит рукой за своей спиной в надежде открыть защёлку кабинки. Я вздыхаю, наблюдая его судорожную попытку освободиться. Жалко дурака. Застёгиваю штаны и открываю парню дверь.
- Вали отсюда, и чтобы больше я тебя здесь не видел.
Как он побежал! Пятки засверкали. Может, теперь будет думать, куда на ночь глядя прётся. Возвращаюсь в зал и сажусь на своё законное любимое место. Ну, вот. Одним идиотом и молокососом в этом помещении меньше. Можно расслабиться и ещё водочки заказать, заодно продумать план работы на следующую неделю.
- Ну и как пацан? – спрашивает меня Влад, наш бармен.
- Очередной болван, - резюмирую я. – К мамочке побежал. Теперь ему страшный дядя Витя будет во снах являться и х*ем своим потрясать.
Влад смеётся: дядя Витя, то есть я, уже к десятку таких пацанов в сны приходит. Ни одного из них после таких воспитательных мер повторно в нашем заведении не видели.
Беру по привычке салфетку, зажимаю пальцами протянутую мне Владом ручку и задумываюсь. Как назвать того сосунка? Пусть будет «утёнок». Мои способности художника, которые завяли в детстве на корню, позволили начертать контур, чем-то отдалённо напоминающий утиного уродливого птенчика. Сминаю тонкую бумажку в ладони, достаю из кармана зажигалку и поджигаю скатанный белый комок. Тут же бросаю его на подставку. Он вспыхивает, мгновенно сгорая. Надеюсь, что этот молодчик теперь хорошенько пошевелит своими мозгами перед тем, как снова надумает идти к нам в клуб.

 
 
Салфетка узорная.
 
 
Не секрет, что люди в нашей жизни играют определённую роль, что бы они не несли в повседневность – сумятицу или полёт, негатив или радостные мгновения, просто проходят мимо или задерживаются на какое-то время. Все встречи связаны с нашими взлётами и падениями, образуют неразрывную цепочку в судьбе: убери одно звено и рассыпется всё на куски. Я часто задумываюсь над тем, смог ли я добиться в жизни настоящих вершин, если бы не встретил свою первую любовь? Наверное бы, смог. Но не так быстро, не с таким рвением и желанием доказать, что в этом мире у меня есть достойное место. Сначала это было желание не упасть в его глазах. Я могу. Могу жить без него, могу строить свою карьеру так, как захочу, могу быть тем, по которому потом можно сожалеть – упустил, не разглядел. Дальше я уже доказывал самому себе – да, я такой. Осознание собственной значимости, успешности венчало мои достижения. А позже пришла апатия. Для кого это всё? Зачем эта гонка? Нет того, с кем можно было бы разделить радость от собственных достижений. Нет того, о ком можно было бы заботиться. Вся карьера показалась вдруг бессмысленной. Да, я не отказываю себе ни в чём, могу поехать в ту точку планеты, которую выберу на карте. Но я буду один. Один смотреть на закат на берегу океана, один рассматривать семь чудес света, один сидеть в романтичном ресторанчике наверху Эйфелевой башни и разглядывать ночной Париж. Некому прошептать на ухо о своей любви и подарить этот мир. Я одинок в своём богатстве, в своей успешности. Я устал от всего этого. Мне наскучило приходить в клуб, чтобы почувствовать себя частью людской толпы. Находясь в ней, я думаю: я – один из них. Меня здесь многие знают, подходят поприветствовать, и только. Да, много знакомых, но это не значит, что много друзей. А друг – это далеко не возлюбленный.
Хочется любить. Это желание окутывает мой мозг, бьётся в груди, терзает меня каждый день, становясь навязчивым. И мучает вопрос: что дальше? Вроде бы всё есть, да только нет самого главного. Его.

Мне сразу понравился его взгляд – спокойный, он не шарил бесцельно по незнакомым лицам, он их неспешно изучал. Так же, как и я.
Он был молод, но не настолько, чтобы назвать его юнцом. Я сильно подозревал, что передо мною, скорее всего, студент. Причём, далеко не первокурсник. Уверенность в крепкой фигуре, в руках, сжимающих бокал, в лице, добродушном и открытом, и в то же время в нём не было и намёка на наивность. Вполне зрелый молодой человек. Он допивал остатки содержимого в бокале, задумавшись о чём-то своём. Я придвинулся к нему, проследил, как его рука поставила бокал на стойку и спросил:
- Тебя угостить выпивкой?
- Я не пью.
Этот ответ заставил меня удивиться.
- Что же ты сейчас пил?
- Минералку.
Он не отвёл глаз, не смутился под моим пристальным и изучающим взором, только тихо пояснил:
- Мне нельзя пить.
- Ты здесь впервые?
- Да.
Он не соврал, как многие это делали до него.
- И как тебе наш контингент?
Я попытался его разговорить.
- Неплохо.
- Ты не танцуешь. Иди. С таким симпатичным парнем многие хотели бы потанцевать.
- Я действительно не танцую. Вообще.
Почему-то я обрадовался этому заявлению.
В тот вечер мы долго разговаривали. Матвей не был похож на других. Его манера чуть тянуть слоги, словно пробуя их на вкус, меня заворожила. Казалось, что слова он перекатывает языком. Кажется, больше говорил он, а не я. Тембр его голоса был приятен и звучен. Да, Матвей покорил меня своими нотами, нотами души. Я совсем забыл о проверке на прочность новичка. Скорее всего, меня проверяли на прочность, неосознанно, вытягивая из меня подробности одинокой жизни. И я позволил это с собой делать. Но в пределах. Раскрываться полностью перед новым знакомым не хотелось.
Он действительно оказался студентом последнего курса. Экономический. Наверное, этот факультет и выбирают такие основательные люди с математическим складом ума. Мы просидели за разговором весь вечер. Матвей всё так же тянул минералку, и через какое-то время стал поглядывать на часы.
- Тебе, наверное, пора?
Мне было неудобно его задерживать.
- Да, завтра рано вставать.
Я не знал, увижу ли его завтра, а спрашивать вдруг постеснялся. Забавно. Никогда раньше за собой такого не замечал.
- Приятно было познакомиться.
- И мне. – Матвей встал и направился к выходу какой-то странной раскачивающейся походкой. Мне показалось, что ноги у него в коленях полностью не разгибаются.
- Влад, ты заметил? – спросил я бармена. – У него что-то с ногами?
- Заметил, - подтвердил мои подозрения Влад. - Что-то здесь не так.

На следующий день он не пришёл. Я проторчал весь вечер в ожидании, глядя на входную дверь. Почти не разговаривал с Владом. Почему я ждал Матвея? Может быть, хотел снова услышать его голос. Хотелось послушать его в спокойной обстановке. В прошлый раз громкая музыка мешала наслаждаться мягким низким тембром. Как я вообще терплю наш клуб, ума не приложу. Громкие звуки меня раздражают. Похоже, меня так допекло одиночество, что я устал слушать тишину. Раза два в неделю я даю себе встряску шумом людской толпы и гремящей музыкой. Этого мне хватает, чтобы потом наслаждаться домом в тиши.
Так и не дождавшись Матвея, я ушёл домой, где меня встречала привычная пустота. Захотелось её заполнить голосом, который я был не в силах забыть. И ради этого голоса я стал ходить в клуб каждый день в надежде ещё раз встретить Матвея.
Он пришёл. Через неделю. Вошёл той странной походкой, увидел меня у стойки бара, улыбнулся приветственно как старому знакомому. Я показал ему рукой, что место рядом со мной свободно, приглашая сесть.
- Тебя долго не было, - заметил я, пока Матвей усаживался на высокий барный стульчик.
- Сессия скоро. Готовился. – Парень чуть поморщился. – Музыка такая громкая.
- Поехали ко мне, - предложил я, ничуть не задумываясь о правильности моего решения.
- Нет, извини. Я скоро уйду. У меня сегодня не так много времени.
Я сразу поверил ему. Матвей не ломался и не набивал себе цену. Я чувствовал это.
- Мне хотелось бы тебя пригласить к себе.
Это приглашение прозвучало для меня неожиданно.
- Просто на своей территории мне спокойнее, - улыбнулся Матвей. – Через два дня получится?
Я согласно кивнул головой. Парень, надев очки, быстро написал мне свой адрес на салфетке. Отдавая её мне, он вдруг сказал:
- Я не обижусь, если ты вдруг передумаешь.
Он встал и направился на выход. Я не мог понять, что же меня так смущает в нём. Походка? Ну, мало ли как человек ходит. Взгляд из-под очков? Он был слишком взрослый. Это взгляд человека, который много пережил в своей жизни – серьёзный, глубокий и несколько отстранённый. Что же таит в себе этот человек? Слишком он закрытый, загадочный, несмотря на кажущуюся открытость.
Я развернул салфетку и прочитал адрес. Удивительно, но Матвей живёт не так уж и далеко от меня. Я улыбнулся. Сегодня у нас салфетки узорные. Да, этот молодой человек – не чистый лист. В нём много интересных переплетений, узоров, и мне предстоит ещё их разгадать.
Почему-то думается, что это надолго. Я чётко знаю, кем бы хотел заполнить своё одинокое пространство. Матвеем. Его голос покорил меня с маху. Я готов его слушать в личной тишине. И ещё. На подбородке у него небольшой беленький шрам. В следующий раз, когда мы увидимся, я обязательно его поцелую, приласкаю, а потом уже доберусь до губ.
Я уверен, что Матвей знает, чего он хочет, и я могу ему это дать. Не просто могу, а хочу. Безумно.

 
 
Узорные переплетения.
 
 
Я сидел в своих трёхкомнатных хоромах и листал старый фотоальбом. Зачем мне такие апартаменты? Ну, как же. Хотелось же, чтобы было всё как у нормальных людей – спальня, кабинет, гостиная. Только я не учёл один занимательный фактор: куда самому приткнуться в этом огромном пространстве, чтобы не чувствовать себя посторонним в неуютном помещении. Вроде бы мой дом. Но я слоняюсь по нему вечерами, выбирая себе место и вспоминая свою детскую комнату в родительской квартире. Там было всё просто. Ученический стол, шифоньер, кровать, куда я любил забираться под одеяло с головой и представлять себе, что это маленький домик. Ещё и фонарик там включал. Получался личный уютный мирок, домик кума Тыквы, который в любой момент можно было сложить и спрятать от чужих глаз.
Я рассматривал старые чёрно-белые фотографии, чуть пожелтевшие от времени, переворачивая твёрдые с обтрёпанными уголками страницы. Только так я мог поговорить с родными. Отца я совсем не помнил. Он умер, когда мне не было и трёх лет. По словам мамы у него был жёсткий характер, но он умел и хотел любить, и подарил моей маме несколько лет счастливой жизни. Он очень любил меня. Я это вижу по фото, где отец держит меня на руках, и мы улыбаемся друг другу. Светлые и полные добра кадры. Отец в домашней майке, мои крошечные ручонки тянутся к его лицу в лёгкой щетине. Улыбаюсь беззубым ртом, смешной как все младенцы, и никто не может предположить, что из этого младенца вырастет большой бородатый дядька, который внушил себе, что любит богатство и роскошь. Да, что выросло, то выросло, как говорится.
Почему жизнь бывает порою так скоротечна? Умный молодой мужчина тридцати шести лет умирает. Ему ещё жить и жить, у него любящая семья, сын, а какой-то бомж и алкаш влачит своё жалкое, никому не нужное существование долгие годы на земле, собирая пустые бутылки на улице и выпрашивая подаяние. Это справедливо?
Мама потом мне рассказывала, как на кладбище я, несмышлёный малышок, вцепился в железные пруты оградки, плакал и говорил, что папа сейчас выйдет. Больше она меня на кладбище не брала, пока я не подрос.
Судьба дала мне возможность до тридцати лет не сталкиваться со смертью.
И вот теперь я один. Участвую в жизненном марафоне, не зная, когда прервётся мой забег. Этого никто не знает. В этом вся жизнь. И поэтому моё основное кредо – ничего не откладывать на завтра. Жить нужно сейчас, брать всё и сполна, и ни о чём не жалеть.
Я захлопнул альбом и подскочил. Пора к Матвею.

В нашем районе, не так далеко от новых домов стоят четырёх и пятиэтажные строения хрущёвской эпохи. Одно время они выглядели обшарпанными и неухоженными. Упадок в стране отражался во всём, и прежде всего на внешнем виде города. Сейчас же управляющие компании борются между собой за право предоставления своих услуг жильцам. На старые дома любо дорого посмотреть: и подъезды отремонтированы, и сами дома покрашены, двери новые красуются с домофонами, лестничные пролёты чистые, на подоконниках цветы стоят – это уже жильцы постарались. Поднимался я к Матвею и вспоминал свой старый, с облупленной краской на стенах, подъезд. Привыкший в последнее время к лифту, я залез, пыхтя, на четвёртый этаж и отдышался. Дверь в квартиру уже была открыта. Я тихонько прошёл в коридор.
- Ты зашёл? Захлопни, пожалуйста, дверь.
Матвей вышел мне навстречу и принял куртку из моих рук.
- Привет.
Увидев парня в облегающей футболке, я засмотрелся. Широкие плечи, руки накачаны, крепкий торс. Фигура у Матвея была спортивная, не перекачанная и поджарая. Ни единой лишней жировой складки. Я вообще-то тоже слежу за собой, но в мускулатуре, всё же, несколько уступал этому парню. Особенно меня поразил его размах плечей.
- Пошли в комнату, - пригласил меня хозяин квартиры. – Она хоть у меня и одна, зато в тесноте, но не в обиде.
Я прошёл за Матвеем. Взгляд стал изучать незнакомое место. Диван, небольшая стенка-горка, телевизор средних размеров, одёжный шкаф, подходящий под небольшое помещение; не то, что мой, здоровенный гробина с антресолями; и велотренажёр, стоящий в углу.
- Может, что-нибудь выпьешь? Только спиртного у меня нет. Могу предложить чай.
- А давай чай, - согласился я. Давно чай не пил, всё кофе, да кофе. – Может, у тебя зелёный есть?
- Есть, - улыбнулся Матвей и скрылся на кухне. – Ты присаживайся, - крикнул он оттуда, - не стой, как неродной.
Я устроился на диване. Удивительно, я не чувствовал здесь себя неловко. Было такое ощущение, что это место я знаю, просто давно тут не был. А Матвей вёл себя так непринуждённо, будто мы уже сто лет знакомы.
- Вот, - он, держа чашки в обеих руках и осторожно ступая, чтобы не расплескать чай, подошёл и протянул мне кружку. Я принял её и отхлебнул глоток. Приятный привкус. Цитрус?
- Я кинул немного сушёных апельсиновых корок.
Матвей опустился рядом со мной.
- Виктор, у меня к тебе есть просьба.
Я замер, всем своим видом показывая, что весь во внимании.
- Я никогда не занимался сексом с мужчиной.
Я весь внутренне подобрался от такого признания. Парень был слишком откровенен. Чем я заслужил такое доверие?
- Мне бы хотелось испытать, каково это – быть в мужских руках. Ты поможешь мне?
Удивление – это далеко не то определение, чтобы описать всё, что я испытал в тот момент. Я ещё никогда не встречал человека, который вот так, с достоинством и очень просто, предлагал себя.
- Ты уверен? – не сдержался я от вопроса, хотя понимал, что решение Матвея достаточно продумано.
- Да. Ты не думай, я не совсем девственник, ну и хорошо представляю себе, как это происходит.
- То есть?
- В секс-шопе есть достаточно приспособлений, чтобы удовлетворять себя. Но это всего лишь холодные игрушки.
Не знаю почему, но я ещё больше проникся симпатией к этому парню. Он так серьёзно это говорил, с уверенной решимостью, что у меня не было никаких сомнений в том, что произойдёт дальше.
- Матвей, у меня всего два вопроса. Первый. Почему я?
- Ты мне внушаешь доверие, и думаю, что у тебя богатый опыт. Мне нужен опытный мужчина.
- И второй. Что у тебя с ногами? Я не люблю сюрпризов.
Матвей встал и прошёлся по комнате. Вероятно, от волнения молодого человека ноги хуже слушались его.
- Я знаю, что это заметно. Я инвалид с детства. ДЦП.
- Авария? – я не сразу сообразил, что Матвей имел в виду. – ДТП?
- Детский церебральный паралич. – Похоже, что для парня эти слова были так обыденны, что он сказал это без всякого сожаления. Человек давно смирился со своим диагнозом и старается жить полной жизнью. – Мама много вложила в меня и сил, и денег, и поддержки. Благодаря ей, я могу ходить, жить как все, учиться и заниматься спортом. Жить надо здесь и сейчас, брать всё, что тебе даёт жизнь, какую бы судьбу тебе ни преподнесла. Если тебе неприятно, что я инвалид, то я пойму и приму твой отказ.
- Матвей, - что-то сжалось у меня в груди, сердце стиснуло так, что трудно стало дышать. Я вдруг понял, откуда берёт начало глубокий взгляд Матвея, взгляд человека, который многое повидал в своей жизни. – Иди сюда.
Я отставил пустую кружку и протянул к нему руки, ощутил под ними сильное молодое тело, ощупал напрягшиеся мышцы на плечах, притянул к себе, ощущая приятную тяжесть на своих коленях.
- Дай угадаю, - я провёл ладонями по широкой мускулистой спине. – Плаванье?
- Да, - протянул Матвей, прижимаясь ко мне. – Оно входило в лечебный комплекс, да так и осталось со мной. Я разденусь, - он вдруг спохватился и выдернул футболку из штанов.
- Не смей. Не лишай меня такого удовольствия – раздеть тебя. Но прежде, я тебя поцелую.
И тут Матвеюшка смутился. Вот так, мой милый, никакая игрушка из секс-шопа тебе этого не может дать. И мне удалось тебя засмущать. И я без ума от твоих щёк, залившихся ярким румянцем, и от губ, которые чуть приоткрылись, показывая ровные зубы.
- Это обязательно? – прошептал Матвей, глядя, как я многообещающе облизываюсь.
- Да. Это входит в основной комплекс.
Не давая парню опомниться, я прижался к его губам. Давай же, не тупи. Пусти меня к себе, дай насладиться глубиной твоего рта.
Я толкнулся языком между губ, проскользнул внутрь, натолкнулся на его язык и с наслаждением стал его лизать. У меня чуть крышу не снесло порывом дикого влечения. Сначала Матвей отвечал слабо, но потом вошёл во вкус и полностью покорился бешеному танцу нашего поцелуя. Я не мог оторваться от его губ и рта. Исцеловал их так, что мои губы зудели и горели. Желание, неудержимое и подчиняющее своей властью, охватило моё тело и сознание.
Я потянул футболку вверх, открывая себе доступ к скульптурному торсу. Шедевр. Кожа приятно пахнет, кажется у меня такой же гель для душа. Провожу руками по грудным мышцам, они сокращаются под моими прикосновениями. Соски твердеют, на светлой коже отчётливо виден их ореол. Целую тёмные кружочки и окончательно теряю голову и самообладание. Как юный нетерпеливый мальчишка покрываю поцелуями всё, что попадается на пути. Валю своего любовника на диван, дёргаю вниз спортивные штаны, высвобождая набухший твёрдый член.
- Витя-я-я…
Этот гортанный низкий голос сводит с ума.
- Ещё-ё-ё…
Боже, он здесь такой сладкий! Сосу с невероятным наслаждением и самозабвением. Готов тут же кончить с членом во рту. Что со мной?
- Где презики? – еле отрываюсь от своего занятия, заставляю себя. Перед глазами всё плывёт.
- А?
Похоже, что у Матвеюшки с сознанием тоже не всё в порядке.
- Тут.
Всё же сообразил. Под подушкой припас, дальновидный ты мой. Нетерпеливо шарю рукой. Кажется, и тюбик со смазкой там же. Точно.
Приподнимаюсь, чтобы скинуть с себя одежду. Матвей спихивает ногами штаны на пол. Смотрю на него какое-то мгновение. Красивый. Непростительно красивый. Везде.
Он сгибает ноги в коленях и разводит их в стороны. Этот приглашающий жест срывает все мои тормоза. А парень неплохо растянут. Похоже, что и правда практики у него хватает с резиновыми игрушками. Ну, что ж. Теперь у тебя есть с чем сравнивать, и надеюсь, что это сравнение будет в мою пользу. Настоящий член – это ведь по-другому. Да? И мужские руки на бёдрах, и поцелуи в районе живота и груди. А теперь я и до твоих губ дотянулся, лежу на тебе, вдавливая в диван. Тебе же нравится эта тяжесть? И толчки внутри. Я специально меняю их темп: сначала двигаюсь медленно и плавно, полностью выходя и заново погружаясь в жаркую тесноту. Потом ускоряюсь, проникая до упора, бьюсь с размаху и слышу твои вскрики. Освобождаю тебя, быстро переворачиваю на бок. Прижимаюсь к твоей спине, вставляю резко сразу до конца с глухим рыком. Хочется уже развязки. Быстрее… Резче… Уже чувствую, как подкатывает горячая волна. Ещё немного и дёргаюсь, вцепившись тебе в бока. Открываю глаза и вижу, как твоя рука сжимает член и выдавливает последние белёсые капли. Тебе хорошо. Ты дышишь ртом, шумно, со всхлипами, откинувшись на меня. Я еле удерживаюсь на краю.
- Матвеюшка, пододвинься немного, я сейчас упаду, - шепчу, целуя за ухом и спускаясь лёгкими поцелуями к шее. Устраиваюсь удобнее и слушаю твой голос. Самый прекрасный голос на свете, он смешивается со стуком моего сердца, которое слишком громко бьётся.
- Хорошо-о-о… - Ты расслаблен, я обнимаю тебя поперёк груди рукой и прижимаю к себе, не в силах отпустить.
- Ну и что лучше, - не удерживаюсь, смеюсь Матвею в затылок, – игрушка из секс-шопа или…
Ты не даёшь мне договорить.
- Я выкину все игрушки, если ты будешь со мной встречаться.
- Матвейка! – Он поворачивается ко мне и смотрит на меня с ожиданием. – Теперь ты точно от меня не отвяжешься. И ещё. Я никогда не ограничиваюсь одним разом. Ты не против повторного захода через полчасика?
- Нет. – Интересное выражение в твоих тёмно-серых глазах, будто бы ты не веришь в то, что сейчас происходит. – Значит, мы встречаемся?
- Встречаемся, - улыбаюсь. – Тебе письменное подтверждение выдать?
- На гербовой бумаге и с печатью, - серьёзно, но со смешинками в глазах.
Провожу пальцем по подбородку, касаясь белого шрамика. Вспоминаю своё обещание поцеловать его. Тут же привожу его в исполнение, добираюсь до губ, которые с готовностью отзываются, и понимаю для себя, что пустоты больше нет. Есть Матвей.
Страницы:
1 2
Вам понравилось? +88

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

9 комментариев

+ -
+3
Миша Сергеев Офлайн 16 августа 2013 17:38
Уважаемый автор. Вы не просто СверхуВниз, Вы еще и Насквозь. Сказки перед сном всегда хороши, особенно, если Золушку зовут Матвей, а Добрый фей (он же - принц на белом коне, он же Дамблдор, он же Мачо...) весь такой из себя. И пусть текст слегка перегружен в отдельных местах физиологическими подробностями, похожими на иллюзии, а не воспоминания(!) и телесериальными ходами (телефон пропал, плохие мальчики, которых не жалко, потому что они мальчиши-плохиши, он улетел в Саки(интрига), но обещал вернуться(счастливая развязка), etc.), найден какой-то доверительно-интимный тон повествования, что так и хочется сказать:"Автор, а приходи ка ты ко мне в гости, и хлопнем по рюмашке за твое разумное, доброе, вечное...И чтоб не иссякало!" А еще мне очень понятны выстраданные и точно выписанные мечты взрослого о том, каким должен быть невзрослый, которого можно (и очень хочется) пустить в свою одинокую жизнь - нежным, мужественным, самостоятельным, независимым и самым любимым-дорогим. Быть ему и отцом, и чуть больше, чем отцом. И хотя весь мой прошлый опыт кричит - НЕ ВЕРЬ, я смотрю на автора снизу вверх и ВЕРЮ!Пишите, Автор! И если у меня ( у нас?) сегодня нет любви, то пусть будет вера, что любовь возможна, что она обязательно придет с привкусом сухих апельсиновых корок - чуть прихрамывая и растягивая слоги.
+ -
+1
splite Офлайн 17 августа 2013 16:30
Реалистично и в тоже время сказочно, но как же хочется в такую сказку верить.. Спасибо автору!
+ -
0
SverhuVniz Офлайн 19 августа 2013 02:50
ress08
Очень неожиданно получить такой замечательный отзыв. Спасибо!

Цитата: splite
Реалистично и в тоже время сказочно, но как же хочется в такую сказку верить.. Спасибо автору!

Пожалуйста! И верьте в любовь.
Спасибо за отзыв!
+ -
0
Алекс Блек Офлайн 31 мая 2014 03:36
Не сказка! Надо верить и искать.Большое спасибо автору!!!
+ -
0
SverhuVniz Офлайн 17 июля 2014 10:22
Цитата: Алекс Блек
Не сказка! Надо верить и искать.Большое спасибо автору!!!


Пожалуйста! Я очень рада, что Вам понравилось.
+ -
0
ewa13 Офлайн 20 июля 2014 12:23
Мило и вероутверждающе)) :tender: Очень понравилось! Спасибо!
+ -
0
SverhuVniz Офлайн 12 августа 2014 09:24
Цитата: ewa13
Мило и вероутверждающе)) :tender: Очень понравилось! Спасибо!

И вам спасибо!
+ -
0
Лилияш Офлайн 29 мая 2016 14:59
Подобные рассказы можно смело вносить в реестр лекарственных средств, отпускать без рецепта и употреблять в неумеренных количествах. Назначать при депрессиях, сердечных делах и т.д. Может и меня кто-то в баре ждет, а я тут.
+ -
0
indiscriminate Офлайн 5 июня 2017 14:46
Цитата: Лилияш
Подобные рассказы можно смело вносить в реестр лекарственных средств, отпускать без рецепта и употреблять в неумеренных количествах. Назначать при депрессиях, сердечных делах и т.д. Может и меня кто-то в баре ждет, а я тут.

Вот-вот) Милая история.
--------------------
Под латаным знаменем авантюризма мы храбро смыкаем ряды!
Наверх