Прощание

детективная повесть
    
    Глава первая. Если я должен с тобой расстаться навсегда
   
Ключ в замке повернулся с негромким, мелодичным щелчком, и сердце у Егора на миг дрогнуло от этого привычного, почти родного звука. Он замер в прихожей, вдыхая знакомый запах – дорогого табака, кофе и едва уловимого парфюма Сергея. Ничто не выдавало здесь перемен: мягкий свет, лаконичный интерьер с безупречной отделкой, изящные очертания дизайнерской мебели.
    И вместе с тем для Егора теперь изменилось всё. Эти апартаменты больше не будут их общим домом. Впереди нет совместных планов и ожиданий, хрупкой магии ночей, которая когда-то сплела их жизни в единое целое. В это было трудно поверить. Почти десять лет вместе. Со студенческой поры они делили на двоих мечты и тревоги, пьянящие радости побед и горечь первых разочарований.
    Сергей вышел из комнаты ему навстречу и на секунду замер. В глазах у него промелькнула какая-то надежда, но она тут же сменилась настороженностью. Его облик был до боли родным: волевые черты лица, светлые волосы, ясный взгляд серых глаз, в которых читалось почти магнетическое обаяние.
    – Ты не предупредил, что придешь, – тихо сказал Сергей, подходя ближе.
    Он поднял руку и хотел ласково коснуться плеча Егора, но тот едва заметно отстранился.
    – Я пришел забрать вещи, Сереж.
    Егор прошел в гостиную. Сергей тяжело вздохнул и пошел за ним. Он не стал удивляться или спорить, прекрасно понимая, что сейчас происходит.
    – Может быть, кофе или виски? – его голос звучал глухо.
    – Ничего не нужно, – Егор сел в кресло, словно не решаясь сразу начинать собирать свои вещи.
    Он какое-то время просто смотрел на Сергея – человека, который был для него первой и единственной любовью. Потом он медленно и спокойно сказал:
    – Я знаю про квартиру…
    Сергей вздрогнул и опустил глаза. Он не стал спрашивать, откуда. Такие тайны живут недолго. Лишь с дрожью в голосе произнес:
    – Егор, это не то, что ты думаешь… Просто у парня не было своего жилья.
    – А что я должен думать? – Егор горько усмехнулся.
    Он давно знал характер Сергея, привык к его порывам и увлечениям. Случайные встречи с другими парнями, ошибки, минутные слабости – Егор научился их прощать, потому что чувствовал, что не это главное в их жизни. Подлинную ценность имело только то, что принадлежало им двоим. Мелкие эпизоды оставляли царапины на душе, но не должны были разрушить общий мир, который они годами строили вдвоем.
    Всё стало иначе с появлением молоденького красавчика Ромы – нового сотрудника фирмы Сергея. Это была уже не просто затянувшаяся интрижка. Сергей купил для него квартиру. И Егор понял, что не умеет делить с кем-то своего любимого. Именно не умеет, не способен, а не просто не хочет. В душе появилась не жгучая ревность или ненависть, а лишь холодная пустота. Понимание, что их пути расходятся.
    Сергей всё-таки налил виски в два бокала. Залпом осушил свой и тут же вновь его наполнил. Он посмотрел на Егора с какой-то безысходной тоской и сказал:
    – Я не хочу, чтобы ты уходил… чтобы мы расставались.
    В этих словах не было фальши, но Егор отчетливо понял, что ему нельзя в очередной раз поддаться на уговоры. Сегодня он должен сделать то, что решил. Не просто забрать свои вещи и попрощаться, а навсегда расстаться с прошлым. Забрать самого себя. Сжечь за собой мосты. Это яркое пламя испепелит самое дорогое. Но иначе нельзя. И от такого понимания неожиданно на душе стало спокойно.
    – Нет, Сережа, – он покачал головой, в его голосе не было злости, только уверенность и грусть. – Ты сам сделал выбор, и дороги назад нет.
    Егор устал быть для Сергея удобным и привычным тылом, куда тот мог возвращаться после своих загулов. Ему надо было защитить свое будущее от попыток вновь вернуться туда, куда не может быть возврата. От сомнений и слабовольных желаний, которые могут возникнуть потом. От эмоций, способных взять верх над разумом.
    Сергей опять выпил виски, не морщась и не закусывая, будто пил воду, и снова налил алкоголь в свой бокал. Потом он резко поднялся и принялся мерить комнату шагами, нервно теребя руками волосы. Казалось, что он не находит нужных слов или понимает, что любые слова сейчас бесполезны.
    Егор казался безучастным к этим метаниям. Его взгляд застыл на оставшемся на столе бокале Сергея, в котором крепкий напиток переливался в электрическом свете оттенками меди и старого золота. Он ясно осознавал: то, что необходимо сейчас сделать, будет не местью за измену. Это лишь очистительное пламя, которое не оставит пути назад.
    – Ты думаешь, мне легко? – неожиданно почти выкрикнул Сергей. – Ты думаешь, я не понимаю, что предаю тебя… нас… всё, что мы прошли вместе? Но ты… ты стал таким правильным, таким предсказуемым, Егор. С тобой тепло, надежно. А мне иногда нужно чувствовать себя живым, безрассудным, дать волю своим желаниям. Ведь раньше ты позволял мне находить отдушину, перебеситься. И это не зачеркивало нашу любовь. Почему же сейчас ты уходишь?
    Егор не стал ничего отвечать. Всё уже решив для себя, он не хотел взаимных упреков и нового витка выяснения отношений. Так будет легче переступить черту и перенести боль. Он только встал, включил саунд-систему и выбрал трек, который выражал ту стихию, что бушевала в эту минуту в груди. Словно решил нотами перебить, вытеснить все ненужные разговоры.
    Музыка из колонок накатывала приливами – то поднималась к ослепительному сиянию, то уходила в мрачную бездну, где в раскатах медных труб слышались скорбь и гнев, память и смирение. Вместе с этой мелодией комната наполнилась каким-то необыкновенным, живым трепетом – торжественным, похожим на обряд, древнее жертвоприношение. Казалось, что где-то в вышине разверзается небо, а внизу, в сумраке человеческой души, медленно и неотвратимо рушится целый мир.
    Низкий и мощный голос поднимался над оркестром прощальным заклинанием – тяжелым, как копьё, и горьким, как последняя капля яда. В этих звуках было всё сразу: и царственное величие, и беспощадное осознание потери, и нежность, которую можно выразить только страданием и подчинением судьбе. Слова будто не произносились, а выковывались в огне, и каждое из них несло в себе отблеск обреченности.
    Егор почувствовал, что из души уходят остатки робости, последние колебания. Могучие, насыщенные аккорды передавали не просто печаль, а возвышенную до мистической красоты трагедию. В этой оперной арии не только навеки расставались два любящих друг друга существа, в ней целая эпоха прощалась с мечтой о счастье, с собственной гордостью и светлой надеждой. В монументальных и завораживающих всплесках музыки слышалось последнее сияние уходящей власти и вместе с ним – то человеческое, беззащитное, что делает любого бессильным перед утратой.
    
    Если же должен с тобой расстаться навсегда я,
    Если не будешь мёд хмельной пить со мною, как бывало,
    Коль не увижу больше тебя я,
    Очей моих свет, моя радость,
    Я брачный костер тебе приготовлю,
    Какой никогда не горел!
    
    Море огня скалу окружит,
    До неба взовьется, робких разгонит…
    Бояться будут все той скалы!
    
    К тебе дойдет только лишь тот,
    Кто будет свободней меня!
    
    Простите, очи мои!
    Я часто вас целовал,
    Когда отвагою вы пылали,
    Когда горели восторгом вы,
    Героя видя в бою.
    
    О, простите, очи мои!
    Сверкали ярко вы мне,
    Когда надежда в душе сияла,
    Когда к блаженству душа стремилась
    В борьбе с мраком и страхом.
    
    В последний раз вижу я вас,
    Вам дарю прощальный поцелуй!
    Сиять человеку будете вы…
    Бессмертный, несчастный,
    Вас навеки теряю.
    
    С чела твоего божество
    Снимаю лобзаньем своим![1]
     
    Глава вторая. Неожиданный заказ
   
В свои двадцать семь лет Артем уже испытал взлеты, падения и другие превратности судьбы. Они научили его никогда не унывать. Высокий, темноволосый, с выразительными чертами лица, он умел пристально и серьезно смотреть на мир своими карими глазами. Удивительным казалось сочетание этой сосредоточенности с открытой и обаятельной улыбкой.
    Он успел дослужиться до старшего опера, приобрести навыки настоящего сыщика. Потом попал под сокращение, не захотел работать с понижением в должности и ушел в частное детективное агентство. Заработок там оказался нормальным, но работа не пробуждала гордости и вдохновения: уличать неверных супругов, разыскивать тех, кто уклоняется от алиментов, и тому подобное.
    После долгих колебаний Артем решил работать самостоятельно, искать серьезные дела, в которых удастся проявить свой талант. Он получил статус детектива, работающего индивидуально, и дал в интернете объявления с предложением своих услуг.
    От отца Артему досталась двухкомнатная квартира на первом этаже старой многоэтажки. В детстве он мало видел своего отца, не жил с ним. Но наследство перешло к единственному сыну. Артем решил, что эта квартира может служить ему и жильем, и офисом. Одна комната будет его личным пространством, а в другой он сможет принимать клиентов.
    Вот только клиенты пока не спешили выстраиваться к нему в очередь. Надежда на успех собственного бизнеса уже стала уступать место тревожным сомнениям, когда неожиданно выпала удача.
    Этот утренний звонок застал Артема врасплох, но он сразу взял себя в руки, вел разговор спокойно и деловито. Клиент представился и сказал, что ему необходимо частное расследование – быстрое и тщательное. Главное – полная конфиденциальность. О результатах надо будет доложить только ему лично. Никто третий не должен о них узнать. Никакой письменной фиксации того, что откроется. Клиент добавил, что слышал хорошие отзывы об Артеме от его бывшего коллеги. Он обратился к нему именно потому, что частный детектив работает в одиночку, без посторонних глаз и ушей.
    Уже через час Артем ехал в своей иномарке – старенькой, но имевшей приличный вид – в загородный дом клиента. Стоял сентябрь, однако погода была еще по-летнему ласковой. Дорога уходила вперед ровной серой лентой, за окном проплывали просторы полей и редкие перелески.
    – Мне повезло, что клиент выбрал не именитое агентство, а фрилансера, – думал Артем. – Наверное, он очень спешил. Услышал хороший отзыв и не стал искать другие варианты. Видимо, секретность расследования для него действительно превыше всего.
    Но в глубине души он понимал, что такие люди не делают свой выбор случайно и необдуманно. Артем уже успел посмотреть в интернете сведения о заказчике. Илья Сергеевич в прошлом был крупным чиновником, потом – успешным бизнесменом. Сейчас он отошел от дел, вложил состояние в надежные активы, ведет спокойный и замкнутый образ жизни. Но при этом остается человеком с большими связями и возможностями.
    Артем пытался угадать, какое именно задание он получит. Тревожило, будет ли оно вообще выполнимым. Такого клиента нельзя разочаровать.
    Илья Сергеевич выглядел на свой возраст – старше шестидесяти. Высокий, грузный, с залысинами и мешками под глазами. При этом казалось, что своим цепким взглядом он видит собеседника насквозь. Манера поведения выдавала руководителя, который привык к весомости своих слов и ожидает от каждого безусловного исполнения данных ему указаний. Его голос был уверенным и спокойным.
    – Речь идет о моем младшем сыне Сергее, – без лишних вступлений начал заказчик. – Ему тридцать один год. Ведет свой бизнес. Я только помог ему стартовать. Сейчас он справляется сам, причем весьма успешно. Недавно кто-то пытался его убить. Я должен знать, кто этот человек. Или хотя бы с высокой вероятностью – на кого падают подозрения. Дальше я разберусь сам.
    Артем кивнул. Он не перебивал, только внимательно слушал. Илья Сергеевич продолжил:
    – Вам будет оказано всяческое содействие. Начальник моей службы безопасности поможет собрать любую информацию. Подчеркиваю: любую! Но Вы не будете делиться с ним своими выводами и результатами, что-то обсуждать. Только со мной лично. Информация должна идти в одну сторону: от него к Вам, но не обратно. Само расследование целиком лежит на Вас. Если надо будет поговорить с людьми, которые были рядом с моим сыном, никто не откажется. Я это гарантирую!
    Казалось, что на лице у клиента написана уверенность: «Для меня невозможного мало».
    – Я всё понял, – коротко и четко ответил Артем.
    Своим приездом он уже подтвердил, что готов взяться за дело, и сейчас ждал изложения деталей ситуации. Илья Сергеевич перешел к существу дела:
    – Мне сообщили, что мой сын, который раньше не жаловался на сердце, попал в больницу с инфарктом. Потом выяснилось, что это похоже на отравление, замаскированное под инфаркт, вызывающее остановку сердца. Он чудом остался жив: случайно рядом оказался опытный врач.
    Клиент сделал небольшую паузу, словно подбирая слова, и стал говорить более мягким голосом, уже без нажима в интонациях:
    – Я никогда не лез в личную жизнь сына. Сначала меня удивили, даже возмутили его… наклонности, которые он не скрывал. Но потом я с этим смирился, принял как есть, не пытался давить на Сергея. Он жил с парнем. Я даже успокоился, что рядом с ним надежный и порядочный человек – Егор. Он мне таким показался. Но последнее время там сложился какой-то любовный треугольник. У Сергея появился еще некий Рома – совсем молодой парень. Не знаю, связаны ли эти страсти каким-то образом с тем, что случилось. Но интуиция мне подсказывает, что искать надо в первую очередь в этом направлении.
    Артем сосредоточенно слушал. Его лицо было спокойным, не выдавало удивления или иной реакции на то, о чем сейчас шла речь. Он умел не смешивать работу с эмоциями.
    Илья Сергеевич продолжил:
    – В бизнесе Сергея тоже не всё просто. Напряженные отношения с конкурентами. Хотя я не верю, что они решились бы на такое. Но надо проверить все версии. Не мне Вас учить – Вы профессионал.
    Это прозвучало не как похвала, а как констатация факта. Но Артему была очень приятна такая оценка.
    – Я должен знать, кто пытался отравить моего сына! – с металлом в голосе закончил Илья Сергеевич.
    Предложенный гонорар оказался выше ожиданий Артема. Он сразу же получил аванс и дополнительно – сумму на текущие расходы. Потом состоялся подробный разговор с Владиславом Степановичем – начальником службы безопасности. Тот явно был из бывших сотрудников, имел за плечами богатый опыт. Сдержанный и невозмутимый, он подробно отвечал на все вопросы Артема, ничего не записывал, только запоминал просьбы о сборе той или иной дополнительной информации, при этом кивал, подтверждая, что все нужные сведения будут получены.
    Артему запрещено что-то обсуждать с Владиславом Степановичем, делиться с ним версиями и интересоваться его мнением о них. Такова установка заказчика. Придется работать в одиночку. Но, учитывая помощь в сборе информации, возможности у сыщика не такие уж плохие. Есть шансы докопаться до истины. Тайное должно стать явным.
    Артем тоже ничего не записывал: на память он пока не жаловался. Строил свой план расследования в уме, определял для себя последовательность действий и приоритеты. Но одна мысль всё время не покидала голову. Такой солидный заказчик обратился именно к нему – сыщику, только начинающему свое индивидуальное дело. Почему? При своих широких возможностях Илья Сергеевич мог очень быстро узнать, кого считают лучшими в этой сфере, кто имеет проверенную репутацию. Но он предпочел его – молодого парня без громкого имени и особых заслуг.
    Объясняя в самом начале свой выбор, заказчик сослался на рекомендации одного из коллег Артема. Речь шла о его бывшем начальнике, который так же, как и Артем, попал под сокращение, ушел при этом на пенсию. Это был уважаемый человек и прекрасный специалист в своем деле. И он действительно мог хорошо, даже тепло отозваться об Артеме. Но дело вовсе не в этом.
    – Клиент сначала выбрал именно меня по какому-то неизвестному мне критерию, – понял Артем. – И только потом он выяснил, кто меня хорошо знает, получил от него отзыв и дополнительные сведения. Но каким был этот изначальный критерий выбора? Он не мог быть случайным у такого человека при высокой значимости расследования. Речь идет о жизни его сына. Кроме того, тут наверняка затронуты гордость и самоуважение. За этим выбором явно стоит что-то совсем другое. Но что?
    Артему не нравилась эта загадка. Тут был возможен подвох. Клиент явно что-то недоговаривал. Может быть, он даже намерен использовать молодого сыщика вслепую, исходя из своих соображений, которыми с ним не поделился. Но Артем уже получил аванс – отступать и раздумывать было поздно. Пора, засучив рукава, приниматься за работу.
    – Ничего, разберемся по ходу дела со всеми скрытыми мотивами, – решил он. – Если меня держат за болвана, то это большая ошибка. Я молод, но это не значит, что наивен или глуп.
    
    Глава третья. Начало расследования
   
Первый день своего расследования Артем посвятил сбору и анализу всех вводных данных. Утром следующего дня он встретился с Дашей – секретаршей Сергея.
    Офис компании занимал первый этаж современного высотного здания, а на десятом у Сергея были собственные просторные апартаменты. Так было задумано: директор фирмы должен иметь личное пространство для отдыха и даже ночлега на случай авралов на работе. Но именно в этих апартаментах Сергей постоянно жил со своим другом юности Егором, хотя у каждого из них имелась своя отдельная квартира. Это был их общий дом.
    Именно здесь Артем сейчас разговаривал с Дашей. У девушки был запасной ключ, она часто выполняла мелкие поручения директора: покупала продукты, выносила мусор. Артем уже успел внимательно осмотреть апартаменты. Они выглядели респектабельно и сдержанно, мебель была подобрана со вкусом, но без кричащей роскоши. В гостиной бросалась в глаза мощная современная саунд-система с внушительными колонками. Очевидно, здесь ценили качественный звук.
    Девушка выглядела молодо и симпатично, хотя одежда и прическа подчеркивали строгий деловой стиль. Было заметно, что она сильно волнуется.
    – Сергей Ильич после четырнадцати часов поднялся из офиса к себе… то есть сюда, – рассказывала Даша. – Перед этим по его просьбе я навела здесь порядок, принесла воду, сок, приготовила кофе. Потом к нему приходил его друг Егор. Он сначала заглянул в офис. Я ему сказала, что Сергей Ильич у себя наверху.
    – Во сколько ушел Егор? – Артем смотрел на собеседницу внимательным взглядом, но при этом его лицо было доброжелательным.
    – Этого я не знаю. Я не видела.
    Артем уже успел проверить: ни в апартаментах, ни в подъезде, ни в вестибюле здания – нигде не было видеокамер. Очевидно, здесь трепетно относились к частной жизни и защите ее приватности.
    – Ближе к вечеру, где-то без четверти пять, шеф позвонил, сказал, что неважно себя чувствует, – продолжила Даша, – попросил купить какие-нибудь сердечные капли. В нашем же здании на цокольном этаже есть большая аптека.
    Артем кивнул, он успел изучить план здания и знал расположение помещений. Даша немного успокоилась и стала рассказывать дальше:
    – Случайно рядом со мной в это время был Лев Борисович. Это главный врач клиники, которую спонсирует Сергей Ильич. Он приехал с финансовым отчетом и хотел его лично поблагодарить. Шеф должен был до конца рабочего дня спуститься в офис: надо было подписать документы. Я предлагала Льву Борисовичу позвонить и узнать, во сколько его ждать. Но он сказал, что беспокоить неудобно, просто сидел в приемной и ждал. Когда позвонил Сергей Ильич, он как раз был рядом со мной, мы разговаривали. Я сразу ему сказала, что шефу нехорошо и нужны сердечные капли. Лев Борисович предложил вместе подняться. Мы побежали к лифту и через минуту были здесь…
    Даша обвела взглядом гостиную, в которой сейчас велась беседа и где у Сергея в тот день случился сердечный приступ. Артем уже успел собрать сведения о Льве Борисовиче. Кроме данных из интернета, имелась подробная информация, полученная от Владислава Степановича.
    Это был известный врач, доктор медицинских наук. Одно время он заведовал отделением в крупной больнице, но, как часто бывает с незаурядными людьми, оказался чем-то неудобен руководству. Ушел. Потом открыл небольшую частную клинику. Лев Борисович предложил новую методику лечения сосудистых заболеваний, которая позволяла быстро выводить больных из кризисного состояния, избегая инфарктов и инсультов. К его разработкам коллеги сначала отнеслись скептически. Всё изменилось, когда эта методика стала давать результаты и ими заинтересовались за рубежом.
    Артем смотрел статью об этой методике и ее авторе, опубликованную в солидном научном журнале. Он не настолько хорошо владел английским и совсем не разбирался в медицинских терминах, чтобы понять ее содержание. Но не вызывало сомнений: это был один из авторитетных журналов мировой кардиологии и он писал о методике Льва Борисовича как о важном достижении.
    Когда в информационных каналах замелькали интервью с ученым и пошли сообщения о его успехе, это привлекло внимание Сергея. Его мать умерла в достаточно молодом возрасте от инфаркта. Он боялся, что мог унаследовать проблемы с сосудами. Фирма выделила Льву Борисовичу серьезный грант на продолжение исследований. Со временем Сергей собирался стать главным инвестором в проекте по внедрению новой методики. Помимо гуманитарной составляющей, это сулило финансовый успех.
    Артем подумал о том, как неожиданно и странно судьба может благодарить людей. Насколько повезло Сергею, что в критическую минуту рядом с ним случайно оказался такой специалист. Он ведь просто сидел в приемной и ждал, чтобы поблагодарить, при этом стеснялся позвонить и спросить, когда Сергей вернется в офис.
    А Даша между тем продолжала свой рассказ:
    – Шефу было плохо. Лев Борисович осмотрел его и велел мне немедленно вызывать скорую. Он кинулся вниз, в аптеку, а я осталась с Сергеем Ильичем. Мне до сих пор страшно это вспоминать. Льва Борисовича не было минут десять, не больше. Я не знала, что делать. Сергей Ильич весь будто пылал огнем и задыхался…
    Голос девушки дрожал. Артем провел пальцами по ее руке и тепло улыбнулся, словно хотел подбодрить и успокоить. Даша справилась с волнением и вновь стала говорить:
    – Скорая приехала не сразу. Шеф уже был без сознания. Лев Борисович делал ему внутривенные уколы. Мерил давление, слушал сердце и опять делал уколы. Потом появились врачи из скорой со своей аппаратурой, они стали ему помогать. Наконец Лев Борисович посмотрел кардиограмму и сказал, что состояние удалось стабилизировать. Сергея Ильича увезли в больницу, Лев Борисович поехал с ними. А я осталась здесь одна…
    Артем уже знал, что вызов в скорую помощь поступил ровно в семнадцать часов. Скорая приехала к больному только в семнадцать сорок. Это еще достаточно быстро: пробки на дорогах, нехватка бригад. Сергей поступил в больницу в восемнадцать пятьдесят. Решающее значение имела неотложная помощь, оказанная до момента госпитализации Львом Борисовичем и бригадой скорой помощи. Но делиться этим с Дашей он не собирался. У нее надо было выяснить совсем другое.
    – А теперь мы переходим к главному, – сказал Артем. – Постарайтесь во всех подробностях вспомнить, что Вы увидели здесь, когда все уехали. Было в обстановке что-то необычное? Какие-то вещи не на своих местах? Появилось что-то новое? Ведь Вы сами говорили, что были здесь днем, навели порядок, сварили кофе. Что изменилось к вечеру?
    – Всё было, как всегда, – девушка искренне недоумевала. – Я только вымыла посуду и вынесла мусор. Была как будто на автомате. Хотелось чем-то себя занять, делать что-то простое, чтобы успокоиться… Я и раньше выполняла такую работу. Это мои обязанности.
    – Что за посуда? Какой мусор? – спросил Артем.
    – Здесь, в гостиной, на столе стояла пустая бутылка из-под виски и два бокала. В одном из них оставалось немного виски. Я вымыла бокалы и убрала на место – в шкаф. На кухне стояли пустые чашки, из которых пили кофе, и пустые бокалы. Я их тоже вымыла и поставила на место. Был еще пакет из-под сока, его и пустую бутылку я выбросила в мусоропровод.
    – Сколько было чашек из-под кофе на кухне и сколько бокалов?
    – Две чашки, я это точно помню. А сколько бокалов… Не меньше трех. Три или четыре.
    Артем понимал, что Даша даже не осознает, что уничтожила все улики, если они были. Вымыла посуду, выбросила бутылку и пакет из-под сока. Хотя, если предположить, что это именно она что-то подсыпала шефу, то сделала всё четко и хладнокровно. Конечно, не похожа на отравительницу, и не виден мотив. Однако Артем знал, что первому впечатлению не всегда следует верить.
    При официальном расследовании Даша стала бы объектом внимания номер один. Именно она перед тем, что случилось, была здесь: приносила напитки, готовила кофе. После случившегося скрыла все следы.
    Объектом внимания номер два стал бы Егор – друг юности Сергея и его партнер по жизни. Неизвестно, когда он ушел. Но после его ухода Сергею стало плохо. Илья Сергеевич считал его порядочным человеком. С Сергеем они много лет вместе. Но мало ли что могло произойти между ними. Возник какой-то любовный треугольник.
    – Да… – подумал Артем, – пока вопросов больше, чем ответов на них.
    Во второй половине того же дня он приехал в больницу. Сергея уже перевели из реанимации в отдельную палату: его жизнь была вне опасности. Но к нему пока никого не пускали. Он был еще очень слаб и ему было категорически противопоказано любое волнение. Владислав Степанович сообщил Артему, что с ним готов поговорить заведующий отделением. Он же являлся лечащим врачом Сергея.
    Михаил Семенович выглядел лет на сорок – сорок пять. У него было приятное, но очень усталое лицо. Он сказал, что подробно ответит на вопросы Артема – об этом его попросили. Но не всё сказанное сейчас он сможет повторить где-то в официальных инстанциях. Артем заверил, что действует частным образом и гарантирует сохранение тайны.
    – Парень остался в живых чудом, – прямо и уверенно сказал Михаил Семенович. – У него в крови обнаружены два сильнейших и абсолютно несовместимых друг с другом препарата. Один – замедляет сердечный ритм и тормозит проводимость сердца. Другой – резко роняет давление. Даже самое здоровое сердце неспособно вынести такой «коктейль». Результат может быть только один – коллапс, внешне неотличимый от тяжелого инфаркта.
    – Эти препараты сложно достать? – спросил Артем.
    – Они продаются почти в любой аптеке. Должны отпускаться по рецепту. Но это не препараты строгого учета. Рецепт могут вообще не спросить.
    – Как быстро действуют такие препараты?
    – В сочетании они могут вызвать смерть в течение часа. Но их действие может растянуться и на несколько часов. Это зависит от состояния человека и многих факторов.
    Артем кивнул, осмысливая услышанное, и продолжил свои вопросы:
    – Что же спасло Сергея?
    – Не что, а кто, – поправил его заведующий отделением. – Лев Борисович Гуревич. Это уникальный человек и выдающийся врач. Я его, кстати, хорошо знаю – он давал отзыв на мою кандидатскую диссертацию.
    Михаил Семенович покачал головой, словно сам не верил в то, что собирался рассказать, и продолжил:
    – Без всяких анализов и аппаратуры, только по симптомам… вернее по не той последовательности симптомов, которая бывает при инфаркте, он диагностировал, что это не инфаркт, а действие препаратов. В считанные минуты он смог правильно подобрать и ввести антидот, компенсировать… предотвратить остановку сердца.
    Артем сожалел, что не успел встретиться с Львом Борисовичем и узнать детали из первых рук. Буквально накануне тот уехал в зарубежную командировку. Теперь вернется нескоро, будет делать доклад о своей методике на международной конференции.
    Заведующий отделением посмотрел на Артема и добавил:
    – Лев Борисович еще успел позвонить нам из скорой и сказать, что сейчас привезут пациента с диагнозом «инфаркт», но надо готовить токсикологическую реанимацию.
    – А как бы развивалась ситуация, если бы рядом с больным в тот день не оказалось Льва Борисовича? Ваше мнение? – спросил Артем.
    – Сердце бы остановилось, – спокойным тоном ответил Михаил Семенович. – Это могло произойти до приезда скорой или по дороге в больницу. По регламенту бригада проводила бы мероприятия по реанимации. Скорее всего они не дали бы результата, поскольку причины коллапса не были бы устранены. Больница не приняла бы пациента без сердечных ритмов, то есть уже труп. Смерть диагностировала бы бригада скорой помощи, а не больница. А тело передали бы прямо в морг.
    – А что дальше? Какую причину смерти в этом случае определили бы и указали в документах?
    – Вскрытие делали бы только через несколько дней. На это, знаете, тоже очередь… В качестве причины смерти записали бы острую сердечную недостаточность, что соответствовало бы факту. Когда-то медики называли такое параличом сердца. Делали бы, конечно, посмертные анализы. Но расширенная токсикология регламентом не предусмотрена. И никому бы даже в голову не пришло искать в крови какие-то препараты. Казус представлялся бы очевидным.
    – Результаты анализов свидетельствуют о криминальном характере произошедшего? Об этом куда-то сообщалось официально?
    Заведующий отделением сначала смутился, а потом всё-таки дал прямой ответ:
    – По регламенту мы не обязаны были делать эти развернутые анализы и вносить их результаты в историю болезни. Мы их сделали только в связи с предупреждением Льва Борисовича… Криминальный характер сложно доказать. Хотя, видимо, это именно так. Мы ничего никуда не сообщали. Нас попросили об этом… Отец парня сам решил разобраться и найти истину.
    Артем понимал, почему Илья Сергеевич не захотел официального расследования. Дело бы, конечно, возбудили. Хотя и со скрипом, лишь после давления человека со связями. Но потом скорее всего его бы прекратили, не установив событие или состав преступления.
    Неясным оставалось другое: почему всё-таки в качестве детектива был выбран именно Артем? Может быть, по заданию Ильи Сергеевича параллельно свое расследование ведут несколько сыщиков? Пока ничего такого Артем не заметил. Или всё-таки для него отведена в этой истории какая-то иная, особая роль? Это так и оставалось загадкой.
    Он постарался переключить свои мысли на текущие задачи. Надо точно определить круг лиц, которые были рядом с Сергеем в те часы, которые предшествовали сердечному приступу. Выяснить, у кого была возможность ему что-то подсыпать. Попытаться найти мотивы. Если бы еще удалось установить, у кого имелись эти препараты.
    
    Глава четвертая. Круг подозреваемых расширяется
   
На следующий день состоялся разговор с Егором – это стало логичным следующим шагом расследования. Они договорились встретиться в кафе.
    Егор сидел за столиком напротив Артема. Он выглядел подавленным: поникшие плечи, выражение страдания и какой-то безнадежности на красивом лице с тонкими чертами. Его голос звучал напряженно, словно натянутая до предела струна.
    – Я, конечно, отвечу на все Ваши вопросы. Только и без них ясно: кроме меня, никто не виноват в том, что случилось с Сережей.
    – В чём именно Вы себя вините? – спросил Артем.
    – Я его бросил. Мы прощались в тот день. Мне казалось, что для меня это трагедия, а он сильный. А не выдержало как раз его сердце…
    – Он раньше жаловался на сердце? Принимал какие-то препараты?
    – Нет, никаких лекарств он не пил. Я бы об этом знал. Но у него мать умерла от инфаркта. Он боялся, что с возрастом у него могут появиться такие же проблемы со здоровьем.
    – Во сколько Вы пришли и во сколько ушли в тот день?
    – Пришел в начале третьего. Мы разговаривали минут сорок, не больше. Я хотел собрать свои вещи, но потом решил сделать это позже, когда Сережи там не будет. Было слишком тяжело, когда он рядом…
    Егор взял в руку чашку с кофе, но потом поставил ее обратно на блюдце, так и не сделав глотка.
    Артем взглянул на него и подумал:
    – Он или действительно ничего не знает про отравление, или прекрасный актер.
    После короткой паузы Артем продолжил свои вопросы.
    – Из-за чего вы расстались?
    – У Сережи появился другой парень – Рома. Он даже купил для него квартиру. Мне надоели его измены.
    – Вы что-нибудь пили во время разговора?
    – Сережа пил виски. Я не стал.
    – Кто принес бутылку виски? Кто ее открывал? Или она уже была открыта?
    Егора удивили эти вопросы. Он немного подумал и сказал:
    – Сережа при мне достал эту бутылку из шкафа, у него всегда были запасы хорошего алкоголя для представительских целей. Он сам ее открыл – я это помню.
    – Сергей еще кого-нибудь ждал в тот день? Планировал какие-то встречи?
    – Не знаю. Он ничего об этом не говорил.
    – Кто-то мог желать ему зла? Покушаться на него? Он кого-нибудь опасался?
    – У Сережи не было врагов, и он никого не опасался. Если Вы считаете, что кто-то хотел его… устранить, тогда ищите скорее всего в бизнесе.
    Никаких новых зацепок этот разговор не дал. В самом его конце Егор сказал странную фразу:
    – Я думал, когда мы прощались, что это жаркое пламя способно вылечить. А оно может лишь убивать.
    Смысла этой аллегории Артем не понял. Но ему почему-то вспомнилось то, что говорила о состоянии Сергея Даша: он весь будто пылал огнем и задыхался.
    Общий вывод у Артема получился такой:
    – Егор идеально подходит на роль того, кто пытался убить Сергея: были мотив и возможность незаметно что-то подсыпать в бокал с виски. Он мог заранее всё подготовить для этого. Но никаких реальных улик против него пока нет.
    Вечером того же дня Владислав Степанович привез Артему записи с камер видеонаблюдения во дворе того здания, в котором были офис фирмы и апартаменты Сергея. Начальник службы безопасности внимательно выслушал все новые просьбы о сборе информации и молча кивнул. Артем долго смотрел записи. Только один фрагмент показался ему интересным.
    В кадре было видно, как подъезжает машина и из нее выходит Сергей. Его уже ждет Даша, она протягивает ему какую-то папку. Сергей ей что-то говорит, причем явно на повышенных тонах, жестикулируя при этом руками. Артему показалось, что Даша плачет. Это произошло накануне того дня, когда у Сергея случился приступ.
    На следующее утро Артем опять приехал в офис фирмы и разговаривал с Дашей. Чтобы им никто не помешал, они прошли в кабинет Сергея, который пустовал.
    – Я перепутала документы, – объяснила Даша эпизод, который заинтересовал Артема. – Сергей Ильич действительно на меня накричал, ему пришлось из-за этого возвращаться в офис, у него сорвалась встреча с партнерами. Я расплакалась. Но Сергей Ильич потом извинился за несдержанность и меня успокоил. Между нами не осталось никаких обид.
    – Может быть, Вы еще о чём-то мне не рассказали? – спросил Артем. – Какие-то детали могли Вам показаться несущественными. Но меня интересуют любые мелочи.
    Даша смутилась и замолчала на несколько секунд. Потом она сказала каким-то неуверенным голосом:
    – Я видела в тот день… Это было примерно через час после того, как шеф поднялся к себе наверх. Но еще до приезда Льва Борисовича. Я смотрела в окно… И мне показалось…
    – Что именно Вы увидели? Или кого? – Артем внезапно почувствовал, что сейчас может открыться что-то важное, решающее.
    – Я узнала женщину, которая входила в наш подъезд. Ее зовут Елена, она жена брата Сергея Ильича…
    Такую версию Артем еще не рассматривал, хотя знал, что у Ильи Сергеевича есть еще один сын – Павел. Старше Сергея на пять лет, женат, имеет двоих детей. В молодости он стал летчиком. Но потом карьера сломалась: его списали по здоровью. После этого он пытался заниматься бизнесом в сфере авиаперевозок, но неудачно.
    В тот же день после некоторых раздумий Артем позвонил Владиславу Степановичу и сказал, что хотел бы поговорить с Еленой, супругой Павла Ильича, если это возможно. Как всегда, он ничего не стал объяснять, только попросил прислать краткие сведения о Елене.
    – Хорошо, – невозмутимо ответил начальник службы охраны.
    Через десять минут Артему пришло сообщение с краткой справкой о биографии Елены. Ей было тридцать три года. Она имела высшее медицинское образование, хотя по специальности не работала. Артем почувствовал волнение: неужели он вышел на след? В голове оформились четкие мысли:
    – Если Сергея не станет, то все активы Ильи Сергеевича со временем достанутся только его внукам – детям Елены. И сам Сергей, состоятельный человек, не имеет детей или других прямых наследников. Она врач и должна знать действие сердечных препаратов, их недопустимые, опасные для жизни сочетания.
    Артем стал размышлять. Если верить рассказу Егора, он пришел к Сергею в начале третьего и был у него около сорока минут. Значит, он уже ушел к тому времени, когда к Сергею зачем-то приходила жена брата. Видимо, это было в начале четвертого. Сколько она там пробыла? Что они делали? Пока неизвестно. Но примерно через полтора часа после ее прихода Сергей позвонил Даше и сказал, что ему плохо, попросил купить сердечные капли.
    Раздумья прервал телефонный звонок: это была Елена. Они договорились встретиться в тот же вечер.
    Артем ждал ее в машине в назначенном месте. Осень уже вступала в свои права: прохладный ветер гнал по небу тучи, моросившие мелким дождем. Елена села к нему в машину, отказавшись пойти в кафе, и попросила обращаться к ней по имени, без отчества. Она выглядела ухоженной и элегантной: сдержанный макияж, продуманный до мелочей гардероб.
    Женщина сразу перешла к делу:
    – Я Вас слушаю. Чем я могу помочь?
    В ее голосе не было удивления или раздражения, только заметная тревога.
    – Возможно, Вы слышали, что у брата Вашего мужа недавно случился тяжелый сердечный приступ, – вежливым тоном начал Артем. – Он чуть не умер. Илья Сергеевич очень беспокоится. Он попросил меня помочь… аккуратно выяснить, что могло стать причиной этого.
    Елена внимательно смотрела на него, очевидно, ожидая конкретных вопросов.
    – Вы виделись с Сергеем в тот день? – спросил Артем. – Может быть, Вы знаете что-то важное, что может пролить свет на случившееся?
    – Я расскажу всё, что мне известно, – ответила она. – Только у меня одна просьба: чтобы о нашей встрече и этом разговоре не узнал мой муж. Если, конечно, возможно.
    Артем мягко улыбнулся и заверил женщину, что его задача состоит как раз в том, чтобы обеспечить конфиденциальность всех разговоров. Ему показалось, что после этого Елена немного успокоилась. Она стала лаконично и деловито рассказывать:
    – Мы с мужем и детьми скоро уезжаем – за границу, на постоянное жительство. Илья Сергеевич это знает. У Паши был долг, который мешал нашему отъезду. Он не хотел обращаться к отцу, для него это дело принципа. Сережа об этом узнал и погасил долг. Причем сделал это сам, а не по просьбе Паши. Я решила заехать к нему, чтобы поблагодарить.
    Артем внимательно смотрел на Елену, он не замечал фальши ни в ее голосе, ни во взгляде.
    – Кроме того, я отдала ему шкатулку с личными вещами его матери, – продолжила Елена. – Так получилось, что все вещи покойной мамы Сережи и Паши оказались в нашей семье. Сережа несколько лет назад попросил Пашу отдать ему эту шкатулку, которая ему очень нравилась в детстве. Но Паша почему-то пропустил его просьбу мимо ушей, никак не откликнулся. Там нет ценностей, только какие-то письма и безделушки. Сама шкатулка старинная, очень красивая.
    Елена сделала паузу, а потом добавила:
    – Я не сказала мужу, что ездила поблагодарить его брата. Паше бы это не понравилось.
    – Спасибо за откровенность, – сказал Артем. – С Вашего позволения, я хотел задать еще несколько вопросов. В каком часу Вы приехали к Сергею? Как долго общались?
    – Я звонила Сереже утром того дня. Сказала, что хочу его увидеть. Он предложил приехать в три. Когда я выходила из машины, было ровно пятнадцать часов. Значит, когда я поднялась к нему на лифте, было минут пять – семь четвертого…
    Артем понимал, что это совпадает с тем, что он слышал от Даши и Егора. Даша увидела Елену в окно примерно через час после того, как Сергей поднялся к себе наверх. А сделал это он после четырнадцати часов. Егор ушел незадолго до пятнадцати часов. Его уже не было у Сергея, когда приехала Елена.
    Она продолжила свой рассказ:
    – Я хотела зайти буквально на минуту, только поблагодарить, отдать шкатулку и попрощаться перед отъездом. Но Сережа настоял, чтобы я прошла на кухню и выпила с ним кофе. Я была у него полчаса.
    – Как он выглядел? И что говорил?
    – Он плохо выглядел. Был сильно чем-то расстроен. Я спросила, что случилось. Но он не стал ничего объяснять. Начал спрашивать про Пашу, племянников и наш предстоящий отъезд. Сказал, что приедет когда-нибудь к нам в гости, если получит от нас приглашение. Мы выпили по чашечке кофе. Потом я сказала, что не хочу отнимать у него время. И он проводил меня до лифта.
    – Может быть, что-то еще привлекло Ваше внимание? Или показалось Вам необычным?
    – Да… От Сережи пахло алкоголем. Хотя он никогда не пьет в рабочее время. Он был подавлен, но пытался мне улыбаться. Говорил, что рад меня видеть, желал нам с Пашей и детьми счастья на новом месте. И еще он сказал странную фразу: «У меня сегодня день прощаний с близкими людьми».
    Рассказ Елены вызывал у Артема доверие, и эта женщина ему чем-то нравилась. Какой-то искренностью, простотой слов. Главное: она не побоялась рассказать про кофе, хотя могла ничего не говорить о том, что они что-то пили вместе. Видимо, она не догадывается, что на самом деле Сергея отравили. Или всё наоборот: она очень хитра и изворотлива, поэтому специально об этом сказала.
    Артем суммировал услышанное и размышлял:
    – Тот день для Сергея был полон переживаний. Сначала прощание с парнем, который был рядом с ним много лет. Потом прощание с семьей брата, уезжающей за границу. Причем брат не захотел сам с ним встретиться. Тайком приезжала его жена.
    – Я еще вспомнила… – неожиданно сказала Елена. – Перед самым моим уходом кто-то позвонил Сереже. Он ответил: «Сейчас нельзя, зайди через полчаса». И я именно тогда поняла, что отнимаю время у Сережи, и стала прощаться.
    – Вы не знаете, кто это был? – насторожился Артем.
    – Сережа назвал его по имени. Кажется, Олег.
    Артем поблагодарил Елену за помощь, и та, покинув машину, исчезла в наступающих сумерках.
    Выводы по результатам разговора были неоднозначными. Елена подходила на роль отравителя. Есть несомненный мотив: наследование ее семьей имущества Сергея и в перспективе состояния его отца. И вообще между братьями непростые отношения. Она имела возможность подсыпать яд в кофе, заранее его подобрать. При этом благодарность и передача шкатулки могли быть лишь поводом для встречи.
    Но почему-то Артему не хотелось плохо думать об этой женщине. Кроме того, после ее ухода у Сергея намечался еще один визитер – Олег.
    Артем уже догадался, о ком может идти речь. Предварительно он изучил список сотрудников головного офиса фирмы. Олег был помощником Сергея, его правой рукой в делах, причем достаточно давно. Ему тридцать шесть. Опытный специалист. Но он не партнер, а лишь наемный работник.
    Следующим утром Артем позвонил Владиславу Степановичу и попросил его прислать подробную информацию об Олеге – всё, что удастся найти. После небольшой паузы тот неожиданно предложил к нему приехать.
    Рассказ Владислава Степановича стал для Артема неожиданностью. Оказалось, что Олег недавно был в разработке службы безопасности. Случайно были зафиксированы его контакты с конкурентами, с которыми складывались крайне напряженные отношения. Об этом доложили Илье Сергеевичу, он и дал указание на разработку. Выяснилось, что эти встречи были неоднократными, причем Олег пытался их скрывать. Об этом опять доложили Илье Сергеевичу, и тот велел передать все материалы сыну: это его фирма, пусть сам разбирается с подчиненными. Сергей взял материалы, сказал, что доверяет Олегу, и попросил наблюдение за ним прекратить.
    Артем задумался: неужели Олег мог выполнять задание конкурентов на устранение Сергея? Версия выглядела фантастической, но тем не менее требовала проверки. А если он действовал по собственной инициативе? Мог затаить какую-то обиду на шефа. Или собирался, если фирма окажется без руководителя, уйти к конкурентам со всеми ноу-хау и связями, с готовой клиентской базой? Может быть, ему надоело быть в тени?
    Во второй половине дня Артем вел разговор с Олегом. Они сидели в том же пустовавшем кабинете Сергея. Высокий и широкоплечий, помощник директора выглядел безупречно в своем строгом костюме, а на его лице читались дисциплинированность и аналитический ум. Олег знал, что Артем выполняет поручение отца Сергея, разбирается с обстоятельствами того драматичного дня. Но по его взгляду и интонациям Артем понял, что ему неизвестны скрытые причины расследования и он пытается их угадать.
    Олег просто и убедительные объяснил то, о чем рассказал начальник службы безопасности.
    – Мы пытались нормализовать отношения с конкурентами. Надо было разграничить зоны интересов, чтобы не вредить друг другу, не накручивать цены на аукционах. От этого проигрывали все. Переговоры вел я, а знал об этом только Сергей. Мы не афишировали встречи: не хватало нам еще обвинений в карте́льном сговоре.
    Артем понимал, что это похоже на правду. И не было смысла обманывать: Сергей жив, скоро можно будет с ним увидеться и проверить утверждения помощника. Он не представлял себе Олега в роли отравителя. Для этого нужна какая-то нешуточная страсть или ненависть. Однако полностью отказываться от этой версии пока рано. Артем помнил мнение Ильи Сергеевича о том, что в бизнесе сына не всё просто, и слова Егора: «Ищите скорее всего в бизнесе».
    – Когда Вы видели Сергея последний раз в тот день? – спросил он Олега.
    – Надо было подписать срочный финансовый документ, – стал обстоятельно отвечать Олег. – Мы ждали возвращения Сергея в офис. Бухгалтер нервничала, но звонить Сергею не решалась. Я позвонил и сказал, что забегу за подписью. Сергей ответил, что занят, но можно зайти через полчаса…
    – Во сколько это было?
    – Звонил я в половине четвертого. Ровно в четыре собрался идти к нему, значит, был у него где-то в пять минут пятого. Я видел его не больше пары минут, Сергей подписал документ прямо в прихожей, не читая. Он плохо выглядел, был весь на нервах. Я еще пытался задать короткий рабочий вопрос, но он сказал: «Позже».
    – Получается, что Вы были последним, кто видел Сергея перед тем, как у него случился сердечный приступ? – Артем произнес это медленно, не сводя с Олега пристального взгляда.
    – Нет, не получается, – неожиданно усмехнулся тот. – Когда я приходил, Сергей был не один.
    – С кем он был? – Артем не смог скрыть удивления.
    – У него был Рома – наш молодой сотрудник. Самого Рому я не видел. Но в прихожей стояли его кроссовки, а на вешалке была его желтая куртка.
    Артем понимал, что Олег не может ошибаться или говорить неправду. Его слова легко проверить. Чувствовалось, что он знает, какие отношения связывают директора с Ромой, но его голос и взгляд оставались совершенно бесстрастными.
    – Давно пора познакомиться с этим Ромой, – думал Артем, покидая офис фирмы. – Получается, что в начале пятого он был у Сергея, а без четверти пять тому стало плохо с сердцем, и он позвонил Даше.
    На этот раз Артем не стал прибегать к помощи Владислава Степановича. Телефон Ромы был ему известен. Он просто позвонил ему и попросил о встрече. Чувствовалось, что Рома откуда-то уже знает, кто такой Артем и чье поручение он выполняет. Они договорились встретиться вечером в центре города.
    Все вводные данные были получены еще в самом начале расследования. Роме двадцать три года, он приехал из маленького городка, успешно закончил вуз и уже год работает в фирме Сергея. Жил он в небольшой квартире-студии в престижном доме, в самом центре города. Эту квартиру Сергей купил специально для него. Но она не была подарена Роме, оставалась в собственности Сергея.
    Вечер выдался тихий и мягкий: ни дождя, ни ветра, даже воздух еще не успел остыть. В назначенное время Артем остановил машину возле небольшого скверика, вышел из салона и огляделся. Вскоре показался Рома, он шел уверенным, легким шагом. На нем была ярко-желтая куртка с округлым объемным силуэтом – в электрическом свете улицы на фоне сумерек она казалась сотканной из солнечных лучей.
    Артем не стал предлагать ему зайти в кафе, предпочел беседу в машине. Слишком деликатной была тема. В тесноте салона проще поговорить по душам.
    Красота Ромы сразу бросалась в глаза: стройный, с нежными, милыми чертами лица, он казался моложе своих лет. Пышные локоны каштановых волос мягко ложились на лоб, голубые глаза выразительно смотрели из-под длинных ресниц. В его облике было что-то юное, свежее, почти мальчишеское.
    – Понятно, почему Сергей потерял голову, – подумал Артем. – В такого парня легко влюбиться.
    Рома улыбнулся Артему с естественной теплотой и сказал:
    – У тебя красивая машина.
    Его слова звучали искренне, а в поведении не было даже намека на манерность или жеманство. Артему была приятна похвала его иномарке – старенькой, но стильной и ухоженной. И он не возражал против общения на «ты», так было легче вести откровенную беседу. Этот парень вообще сразу вызвал у него симпатию и доверие.
    Артем взял себя в руки: нельзя попадать под обаяние того, кто входит в круг подозреваемых. Сейчас необходимо выяснить правду, и делать это надо профессионально.
    – Как дела у Сергея, ему уже лучше? – спросил Рома.
    – Меня пока не пустили к нему, но врачи считают, что опасность позади, – ответил Артем.
    Он сделал небольшую паузу и перешел к делу:
    – Рома, помоги мне, пожалуйста, понять, что происходило с Сергеем в тот день. Ты был у него? О чем Вы говорили? Ты можешь рассказать мне всё откровенно? Я умею хранить тайны, это моя работа.
    – В двух словах этого не расскажешь, – вздохнул Рома.
    – Мы никуда не торопимся. Расскажи подробно и по порядку.
    – У нас с Сергеем был роман – настоящий и очень красивый, – начал Рома. – Мне сперва это нравилось, даже, честно скажу, вскружило голову. Сильный, волевой человек, да еще директор фирмы влюбился в меня. Поселил в уютной квартире. У меня ведь никогда раньше не было своего жилья…
    Он рассказывал это как-то удивительно честно, не стесняясь признаться в особенностях своего естества и глубоко личных чувствах, но в то же время – без показной бравады. Словно он беседовал не с детективом, а с врачом или священником, которому можно открыть всё. Спокойный и доброжелательный взгляд Артема выражал не осуждение или отстраненность, а понимание.
    Рома продолжил:
    – Но вскоре мне стало ясно, что мы с Сергеем слишком разные люди. Нам никогда не стать настоящей парой, у нас не может быть любви на равных. А чтобы меня покупали подарками, относились как к экзотическому цветку в оранжерее – мне такого не надо. К этому легко привыкнуть. Красота и обаяние юности быстро пройдут. А что потом? Нет! Отношения надо строить на другом фундаменте. И я сказал об этом Сергею.
    Артем был изумлен до глубины души: этот юный красавчик рассуждает как человек взрослый и имеющий в душе моральный стержень.
    – Вы именно об этом говорили в тот день? – спросил он.
    – Да. Я сказал Сергею, что нам надо заканчивать наши отношения. Прощаться лучше на пике, после кульминации, а не на спаде, когда начнутся размолвки и упреки. Сказал, что буду искать себе другую работу, где меня будут считать ценным специалистом, а не фаворитом директора.
    Мысли Артема закружились. Значит, у Сергея случилось еще одно прощание! Такой шквал эмоций способен любого выбить из колеи.
    – Рома, во сколько ты пришел в тот день к Сергею и во сколько ушел? – спросил он.
    – Я помню, что было четыре часа, когда мы с Сергеем сидели на кухне. Я пришел незадолго до этого. Мы разговаривали минут двадцать, потом я ушел. Он всё время пил виски. Предлагал и мне, но я отказался. Мне кажется, что он один выпил всю бутылку, там уже оставалось на донышке…
    – А были еще другие напитки?
    – Я налил сок в бокалы себе и Сергею.
    – Этот сок вы оба выпили?
    – Я выпил. А Сергей… этого я не помню.
    – И что тебе говорил Сергей?
    – Он спросил, чего мне не хватает. Я ответил, что мне было хорошо с ним и я ему очень благодарен, но наши отношения себя исчерпали. Мне показалось, что он меня понял и согласился. Даже как-то тепло мне улыбнулся.
    – Он жаловался на сердце?
    – Нет. Он был очень взвинчен, но чувствовал себя нормально. Ему не было плохо, когда я уходил. Иначе я бы его одного не оставил.
    – Как вы расстались?
    – Хорошо. Я его спросил перед уходом, можно ли мне еще какое-то время пожить в той же квартире, пока я не найду другое жилье. Он ответил: «Живи, сколько хочешь». Я сказал, что поживу еще несколько месяцев, а завещание ему верну, оно мне не нужно.
    – Какое завещание?
    – На квартиру…
    Артем не мог понять, о каком завещании идет речь. Стараясь не выдать своего интереса, он спокойным голосом произнес:
    – Рома, расскажи, пожалуйста, подробнее про это завещание.
    – Сергей купил для меня квартиру, – начал он, – студию, но она стоит дороже обычной трёшки, потому что самый центр. Сказал, что подарит мне ее на годовщину нашего знакомства. Я ответил, что не смогу от него принять такой подарок. Тогда он предложил оформить дарственную прямо сейчас, не дожидаясь годовщины. Думал, что я обиделся из-за того, что надо ждать. Но я ему твердо сказал, что этот подарок вообще не приму...
    – Но почему?
    – Почему? Потому что бесплатный сыр только в мышеловке. Я не настолько наивен, чтобы этого не понимать.
    – Что это значит?
    – Я хочу быть вместе с тем человеком, которого полюблю. А не с тем, кто покупает мне дорогие подарки. Вся моя зарплата за десять ближайших лет не покроет стоимость этой квартиры. Если я приму такой подарок, то никогда не смогу уйти от Сергея, даже если очень захочу. Я буду у него на цепи. А я не хочу быть на цепи, даже на золотой.
    Чувствовалось, что парень говорит искренне. Он вздохнул и продолжил:
    – Ведь ты же не думаешь, Артем, что в том мире, в котором мы живем, возможен такой фортель – принять этот подарок, а через полгода или год сказать: «Я от тебя ухожу, а подарок мой и возврату не подлежит». В нашем мире такие фортели не проходят.
    Артем действительно так не думал. Он знал, что Сергей и его отец – серьезные люди, с которыми не стоит даже пытаться затевать какие-нибудь «фортели». Его опять поразила рассудительность Ромы.
    – А завещание? – спросил он.
    – Сергей решил, что он упрямее меня. Даже сказал: «За это я тебя и полюбил». А потом оформил дарственную на квартиру. Я ему возразил, что по закону дарение – двусторонняя сделка. Без моей подписи дарственная недействительна, ее даже не примут на регистрацию. Тогда Сергей сказал, что квартира всё равно моя. А на случай непредвиденного поворота судьбы он оформит завещание. И действительно забежал на несколько минут к нотариусу в соседний подъезд и сделал завещание на мое имя на один объект – квартиру. Потом сунул мне это завещание, щелкнул по носу и сказал: «По закону завещание – односторонняя сделка, твое согласие на его оформление не требуется».
    Артем осмысливал услышанное. Парень спокойно рассказал про завещание, хотя это явный корыстный мотив для покушения на убийство. А ведь у Владислава Степановича не было об этом никакой информации. Значит, Рома не знает, что у Сергея был не просто сердечный приступ, его пытались отравить. Или же этот ангел во плоти на самом деле очень хитер, но хочет казаться простачком.
    – Ты знал про Егора – парня, который рядом с Сергеем с юности? – спросил он Рому.
    Рома кивнул и ответил:
    – Сначала Сергей мне сказал, что они друзья и у них свободные отношения… Потом я понял: если Сергей так просто меняет Егора на другого парня, то что ждет меня?
    Рома попрощался и ушел. Артем еще долго сидел в машине и думал. Если отбросить эмоции и впечатление от облика этого юного красавца, то итоговый вывод получается однозначным. Подозрения ложатся на него в первую очередь. Есть мотив – наследование квартиры в случае смерти Сергея. Он мог незаметно подсыпать ему препараты в виски или сок. Зачем он вообще приходил к Сергею? Почему именно в тот день затеял это драматическое прощание? Менее чем через полчаса после его ухода Сергею стало плохо. Заведующий кардиологическим отделением говорил, что скорее всего комбинация этих препаратов подействует быстро и приведет к смерти в течение часа.

[1]Прощание Во́тана – финал оперы Рихарда Вагнера «Валькирия».