Изменник

Глава четвертая. Приди с победой к нам!
   
В воскресенье вечером Родиону позвонила Адель. Её голос был каким-то особенно теплым. Она сказала, что соскучилась, на следующей неделе надо будет обязательно куда-то выбраться. Потом туманно намекнула на какой-то сюрприз, который можно будет отметить.
    Родион старался разговаривать с ней в дружеском, доверительном тоне. Хотя он совсем не понимал, что будет дальше и как можно удержать их отношения в тех рамках, которые имелись сейчас. У него была надежда, что эти отношения сойдут на нет как-нибудь сами собой. Может быть, Принцессе наскучит робкий кавалер, и она найдет более подходящий объект для своей любви. Но в душе он чувствовал, что так не будет.
    По понедельникам в фирме проходила традиционная получасовая планерка. Подводились итоги прошедшей недели и определялись приоритеты в очередных задачах. Планерка проводилась в режиме  видеоконференцсвязи, для руководителей и ведущих сотрудников присутствие у мониторов на своих рабочих местах было обязательным.
    Родион сидел в своем закутке один. Настроения не было. У Антона закончилась стажировка, осталось лишь подготовить отчет о ней. Было непривычно не видеть рядом любимое лицо, обрамленное густыми светлыми волосами, яркую улыбку, несущую радость и оптимизм. Звук был настроен на минимум: Родион не ожидал услышать что-то интересное, а вопросов к нему на этой планерке быть не могло.
    Рамфис Амирович лаконично обозначил текущие задачи и напомнил о поручениях подразделениям. Он уложился в пять минут. Потом на мониторе появилось немолодое, усталое лицо Николая Степановича – ответственного секретаря, отвечавшего за проведение собраний акционеров и оформление их решений. Нудным голосом тот стал рассказывать о подготовке очередного собрания и тех проектах решений, которые согласно закону и уставу компании должны быть заранее разосланы акционерам.
    В голове Родиона что-то щелкнуло. Он прибавил громкость. Все стратегические решения по фирме принимал лично Царёв. Собрание, на котором большинство голосов было у того же Царёва, эти решения лишь формально утверждало. Но узнать о предстоящих решениях можно было только из тех проектов, которые готовились для рассылки акционерам.
    Николай Степанович долго говорил о каких-то процедурных и не имеющих практического значения вопросах. Но потом его лицо словно преобразилось, голос приобрел живые интонации. Он стал зачитывать главное:
    – Собранию акционеров предлагается для назначения кандидатура нового генерального директора компании «НИЛ-Гранд».
    Ответственный секретарь сделал выразительную паузу и продолжил:
    – Рекомендовано утвердить в должности генерального директора… Соколова Родиона Михайловича.
    Здесь он улыбнулся, словно выражая этим радость от столь правильного решения, и добавил лично от себя:
    – Молод он, но доблести полон! С таким генеральным директором мы победим любых конкурентов!
    Сотрудникам запрещалось на планерке включать свои микрофоны без указания руководства. Но Родион услышал, как они включаются и в трансляции раздаются радостные, одобрительные возгласы. Он пока не сумел осознать то, что услышал. Не мог поверить, что это было сказано именно про него. Но в голове сразу мелькнула простая мысль:
    – Понятно, почему все радуются. Новый генеральный не придет со стороны, не приведет собственную команду и не устроит большую чистку. Будет назначен свой – из старой команды.
    Между тем желание без разрешения включить свои микрофоны как будто передалось всем сотрудникам, даже самым дисциплинированным. Звучали настоящие овации. Какие-то девушки даже хором проскандировали:
    – Родион! Родион! Родион!
    Лицо Николая Степановича на мониторе светилось улыбкой. Он молчал, словно подтверждая, что надо дать всему трудовому коллективу выразить свою любовь к будущему руководителю. В адрес Родиона выкрикивались поздравления. Наконец кто-то даже включил в трансляцию музыку. Зазвучал марш, который в шутку в фирме называли корпоративным гимном.
    
    К берегам священным Нила
    Боги путь укажут нам.
    Пусть они умножат силы,
    Смерть без пощады и гибель всем врагам!
    
    Боги шлют нам благословенье
    На далёкий на путь опасный.
    Воссылайте к ним моленья,
    Чтоб победу дали нам!
    
    Берег наш священный Нила
    Охранит небесный глас,
    Боги нам даруют силы,
    И грядёт триумфа час!
    
    Слава ждет тебя, избранник!
    Вот, прими святое знамя –
    Пусть ведет и озаряет
    Путь к победе над врагом!
    
    Приди с победой к нам!
    Приди с победой к нам![1]
    
Родион стоял в холле и улыбался, но в голове был какой-то туман. Трудно было представить себя генеральным директором фирмы. Кто-то из коллег по старой памяти приобнимал его, хлопал по спине, выражая искреннюю радость. Но многие обращались уже почтительно, на «Вы».
    Потом он подписал бумаги, в которых давал согласие на выдвижение его кандидатуры для голосования на собрании акционеров. Секретарша Людмила Семеновна елейным голосом заверяла, что завтра же для Родиона Михайловича будет подготовлен хороший временный кабинет, пока занят кабинет генерального. Она будто забыла, как совсем недавно делала ему одолжение, позволяя зайти на прием к руководству. Родион попросил ее не беспокоиться: он останется в своем прежнем закутке до принятия официального решения, чтобы не сглазить.
    Был долгий разговор с Рамфисом Амировичем в том самом кабинете, который вскоре займет Родион. Исполняющий обязанности генерального директора был весел, говорил, что с удовольствием станет заместителем нового руководителя, если тот не отправит его на пенсию, и готов во всём ему помогать. Он даже пытался в общих чертах ввести Родиона в курс дела по стратегии фирмы, но у того пока не укладывалась в голове никакая новая информация.
    Когда Родион ехал домой, душа была наполнена ликованием. И только сидя у себя на кухне, когда всё, что случилось сегодня, разложилось по полочкам, он отчетливо осознал, что пришла пора делать выбор.
    Если Адель прямо скажет ему, что любит и хочет за него замуж, то он должен изобразить счастье и сделать ей предложение. Это невозможно. Он любит Антона, не готов расстаться с ним. Он не станет супругом Адели. Но тогда ему не быть генеральным директором фирмы.
    Еще не поздно отказаться от этого поста, отозвать свое согласие. Сказать, что он не готов к такой ответственности, пока не чувствует в себе силы. Но вся беда была в том, что Родион эти силы в себе как раз чувствовал. Он справится, сможет проявить себя и добьется успеха. И дело не только в стремлении к высокой должности. Он даст дорогу талантливым и неравнодушным. Избавится от лодырей и тупиц. Другого такого шанса реализовать свой потенциал, выйти на качественно новый уровень у него не будет. А лет через двадцать у него не останется ни энергии, ни желания творить, организовывать что-то новое, покорять вершины.
    Родион понял, что не может отказаться от должности генерального директора. Как поступить в такой ситуации – этого он не знал. Ему нестерпимо захотелось поговорить с Антоном, увидеть его, прижать к себе. Он набрал его номер.
    Антон откуда-то уже знал сегодняшнюю новость.
    – Родя, я очень рад за тебя, – его голос был искренним, но интонация выдавала тревогу.
    – Ты можешь сейчас ко мне приехать? – спросил Родион. – Ты мне нужен.
    – Уже поздно. И мне надо закончить отчет о стажировке…
    – Ты останешься у меня на ночь. Утром я подвезу тебя до дома. А твой отчет я подпишу не читая. Пожалуйста. Ты мне очень нужен!
    Через час Родион крепко прижимал его к своей груди. Страхи и сомнения ушли, душа сразу успокоилась.
    – Родя, я только хотел спросить, – несмело начал Антон. – У тебя с ней серьезно? Вы будете вместе?
    – Нет! Между нами ничего не было. И быть не могло. Я люблю только тебя!
    Антон молчал. Видимо, он хорошо понимал, что его другу сейчас нелегко. Родион посмотрел ему прямо в глаза.
    – Антоша, ты мне веришь? Или думаешь: за какие такие заслуги Царёв решил назначить меня сразу генеральным?
    Лицо Антона стало внимательным, при этом оно выражало надежду.
    – У меня есть заслуги, только пока о них никто не знает, кроме Царёва. А он умный человек, поэтому решил дать мне шанс реализовать свои возможности и вытащить фирму наверх, – у Родиона было ощущение, что он сам верит в то, что сейчас говорит, или, по крайней мере, хочет верить.
    Он сделал небольшую паузу, вздохнул и продолжил:
    – Это коммерческая тайна, которую не должен пока знать никто. Я предложил такие условия для заявки на конкурс по новому большому подряду, которые позволят нам выиграть его практически без снижения цены. Это существенно повысит рентабельность нашей работы и доходы Царёва. А он умеет считать деньги.
    Глаза у Антона заблестели. Было видно, что он поверил в то, что сейчас услышал. Родиону не хотелось быть голословным: такая вера не должна быть слепой или поддаваться сомнениям. Он включил ноутбук и вставил в гнездо флэшку.
    – Вот смотри. Это наша заявка на конкурс. Скоро мы ее официально подадим в запечатанном конверте. Пока ее никто не видел. Конкуренты не должны ни о чём догадываться, ничего знать о моих предложениях. Но когда конверты вскроют и комиссия начнет сравнивать заявки, присваивать баллы, тогда это выстрелит!
    Антон внимательно читал раздел об улучшениях проекта. На его лице было восхищение. Он сразу уловил суть. Всё-таки он был хорошим специалистом, этот стажер.
    – Родя, ты гений! Я никогда бы не смог придумать что-то подобное, –  с воодушевлением воскликнул Антон. – А обоснование? Его можно будет почитать?
    – Забирай флэшку. Я на всякий случай сделал несколько резервных копий заявки. Завтра дома спокойно почитаешь. Только помни: строжайшая тайна. Никому не малейшего намека. Читай прямо с флэшки, не копируй файлы…
    – Конечно. Я всё понимаю.
    Родион укоризненно покачал головой.
    – Теперь ты понял, почему меня назначают генеральным? А ты что подумал? Что я через постель с дочкой хозяина фирмы делаю карьеру? У меня с Аделью только деловые и дружеские отношения. Ничего больше!
    Антон схватил его в объятия и принялся жадно целовать.
    – Родя, я всегда тебе верил. Никогда не сомневался. Мы будем вместе!
    – Будем! Вот защитишь диплом, и я возьму тебя сразу на должность ведущего архитектора. Это теперь мое право – привлекать талантливые кадры.
    Искры счастья и воодушевления, казалось, передались Родиону. Он смог вытеснить из головы мысли о неизбежности выбора и сейчас просто наслаждался общением с любимым человеком. Внутри снова было ликование. Он даже стал напевать на мотив мелодии, которая ему очень нравилась, переиначивая на свой лад известную арию.
    
    Опять с тобой, дорогой мой Антошка!
    К тебе стремился я всей душою.
    В тебе, Антошка, счастье моё!
    
    Лишь ты один моим сердцем владеешь.
    Верь, лишь тебя горячо я люблю!
    
    Победе славной ты будешь наградой,
    Тебя своим назову я с отрадой!
    Победе славной будешь наградой,
    Счастье узнаем тогда с тобой![2]
    
Лишь утром, когда, подкинув до дома Антона, он поехал на работу, эта эйфория схлынула. Пришло понимание, что проблема выбора никуда не делась. Он сможет удержаться на посту генерального директора только в том случае, если станет зятем Царёва. Тот не захотел назначать зятя генеральным, предпочел более красивый вариант: выдать дочь за действующего генерального директора фирмы. Ему даже в голову не приходит, что Родион может отказаться от того, чтобы этим зятем стать, добровольно упустить свое счастье.
    Скоро он получит большой аванс в виде должности, и надо будет за это расплачиваться. Родион не колебался. Он не только не хочет, но и не сможет быть мужем Адели и при этом тайком встречаться с Антоном. Всё что угодно, но только не это. Такое не для него!
    Он пытался внушить себе надежду, что всё как-нибудь само собой образуется. Он поговорит с Аделью, скажет, что его сердце занято. Может быть, она поймет и простит? А Царёв не захочет менять уже принятое решение? Тем более что кандидатура генерального будет утверждена собранием акционеров. Следующее собрание только через год. Когда будет выигран конкурс и фирма получит крупный подряд на гораздо более выгодных условиях, чем те, что прикидывал финансово-экономический департамент, все узнают, что это заслуга нового генерального. А за год он сумеет себя показать.
    Родион понимал, что пытается верить в несбыточное. Но ничего другого ему не оставалось.

Глава пятая. Изменником я не был

С начала этой недели Родиону несколько раз звонила Адель, предлагала встретиться. Родион тепло ее благодарил, был приветлив, но от встречи уклонился. Сказал, что очень загружен работой, совсем вымотался. Действительно наконец-то подавалась заявка на конкурс. Но свою работу Родион уже давно закончил. Адель не обиделась, даже в шутку попросила беречь себя и помнить, насколько он важен и нужен для нее.
    Антон сдал отчет о стажировке и выходил на защиту диплома. Выходные они решили провести вдвоем, выключив телефоны.
    В пятницу после работы Родион подъехал к дому Антона, чтобы по дороге забрать его. Он остановился на углу, в тени деревьев, немного не доехав до дома. Это было их привычное место встречи. Антона пока не было. Родион взял в руки телефон, чтобы набрать его номер и сказать, что он на месте и ждет. Но потом решил сначала заглянуть во двор: может быть, он уже идет в его сторону.
    Выйдя из машины и обогнув угол дома, он действительно увидел во дворе Антона. Тот стоял на дорожке возле парковочной зоны, причем он был не один. Рядом с ним находился молодой высокий мужчина, который что-то ему оживленно говорил, жестикулируя при этом руками. Антон кивал в ответ, словно соглашался с чем-то или обещал что-то сделать. Они стояли достаточно далеко – Родион ничего не мог услышать. Но он сразу узнал собеседника Антона, его внешность была слишком приметной, чтобы спутать. Это был Альберт Дикарев, глава Агентства архитектуры и урбанистики – главного конкурента фирмы «НИЛ-Гранд» на предстоящих торгах в форме открытого конкурса.
    Родион оцепенел, по спине у него пробежал холодок, сердце заколотилось. Что это значит? Какие дела могут быть у стажера с этим типом?
    Наконец они закончили свой разговор, пожали друг другу руки, и Антон побежал на выход со двора. Видимо, он понимал, что задержался. Родион вернулся к машине. Когда Антон нырнул в салон и сверкнул своей яркой улыбкой, он уже смог взять себя в руки.
    По дороге Антон что-то увлеченно рассказывал, но Родион плохо понимал услышанное. В голове крутились совсем другие мысли. Воздух казался густым и тяжелым, на лбу была испарина. О чём его Антошка мог договариваться с конкурентами?
    За ужином Родион старался казаться невозмутимым. Он пока не решил, что делать: спросить обо всём прямо или поступить как-то иначе. Но Антон почувствовал его состояние.
    – Родя, что-то случилось? Я вижу, что ты переживаешь. Расскажи, мне надо знать.
    – Нет, ничего не случилось, – медленно ответил Родион. – И мне нечего рассказать. Просто я увидел… случайно… как ты разговаривал с Альбертом. Не могу понять… Но боялся у тебя спросить.
    Антон смутился.
    – Значит, ты нас видел… Но это просто семейные дела. Мы с ним двоюродные братья. Наши мамы – родные сестры.
    Родион опешил. Как мало, оказывается, он знает о своем любимом. Сын обеспеченных родителей. Часто бывал за границей, владеет языками. Не имеет пока опыта в своей профессии, но знает архитектуру гораздо шире учебной программы, особенно современные зарубежные течения.
    – Постой… – вспомнил он. – Ты мне говорил при знакомстве, что у твоего папы французские корни, а у мамы простая фамилия…
    – Да. Дикарева.
    – Ты тоже внук Платона Дикарева?
    – Да. Это Альберт, когда менял в двадцать лет паспорт, взял фамилию матери. Хотел, чтобы звучало, что он продолжатель… А я, наоборот, не хочу, чтобы во мне видели только внука.
    – И поэтому ты оказался на стажировке у нас?
    – Я не стал бы проходить ее у Альберта. А тут было направление. Я выяснил, кто будет куратором. Навел о тебе справки, ты мне понравился. А потом… я влюбился в тебя.
    Новая реальность плохо укладывалась в голове Родиона. Значит, его любимый Антошка происхождением из стана конкурентов. А он разгласил ему секреты, которые надо было хранить в строжайшей тайне. Изменил корпоративному долгу ради личных чувств. Родион не знал, что еще можно сказать в этой ситуации, только спросил:
    – И как там поживает дед?
    – Плохо. Ему девяносто четыре. Год назад он еще гулял. А теперь не встает с постели. Альберт ездил к нему недавно. Говорит, что он уже никого не узнаёт…
    Антон в этот раз не остался у него до воскресенья. Уехал в субботу, сославшись на семейные дела. Когда они прощались, у Родиона почему-то на миг возникло странное предчувствие, что он видит его в последний раз. Он отогнал такие дикие мысли. Но настроение было тревожным. В воскресенье утром позвонила мама, пригласила приехать к ним с отцом за город. Стояла великолепная погода. Родион отказался, сославшись на занятость. Хотя никаких неотложных дел у него не было.
    В понедельник он сидел в своем закутке и ждал сведения конкурсной комиссии о поступивших заявках. Он знал: результаты конкурса будут известны не раньше, чем через неделю. Комиссия будет изучать заявки, присваивать баллы по формуле, ранжировать, сопоставлять. Но на самом деле всё станет ясно сегодня до полуночи. Конверты с заявками вскрыты, содержание заявок сегодня должно появиться на портале закупок. Сразу можно будет прикинуть, чьи условия лучше.
    Весь день он маялся. Рано утром увидел сообщение от Антона, направленное ночью. Тот писал, что его не будет несколько дней. Он много раз пробовал набирать его номер, хотел узнать, что случилось, но телефон не отвечал.
    Уже поздно вечером, за пределами рабочего дня, Родион увидел, что заявки наконец-то выложили на портале.
    Он уставился в монитор, перечитывал снова и снова, словно не мог поверить в реальность того, что видел. Это не укладывалось в голове. Грудь сжалась в тугой комок, ему не хватало воздуха. Ноги стали ватными, руки дрожали, он не сразу находил пальцами нужные клавиши. По вискам словно стучали молоточки. В душе появилась ледяная пустота.
    Компания «НИЛ-Гранд» в своей заявке снизила стартовую цену торгов на четыре процента и предложила улучшения проекта. Агентство Дикарева снизило цену на восемь процентов, заработав на этом вдвое больше баллов, и предложило такие же улучшения. Те же самые! Полностью совпадающие!
    Нет, формулировки в шапке этого раздела немного отличались. Но цифры были теми же самыми! Суть предложений совпадала абсолютно!
    Это никак не могло быть случайностью. Такие случайные совпадения совершенно исключены. Значит, когда Агентство Дикарева готовило свою заявку, у них перед глазами лежала заявка их фирмы! Они ознакомились с ней заранее. Скопировали раздел про улучшения, задекларировали другие показатели на том уровне, который не хуже. А процентное снижение цены указали вдвое большее, обеспечив этим себе победу на конкурсе. Гарантировав для себя победу!
    – Как он мог… – вырвалось у Родиона. – Как он мог? Как он мог так со мной поступить!
    Трясущимися руками он снова и снова набирал номер Антона. Тот не отвечал. Сообщения в чате оставались непрочитанными.
    Пришли холодные мысли:
    – Это я во всём виноват. Только я! Сам дал ему флэшку с заявкой. Прекрасно знал, что это не подлежит разглашению, и сделал это. Кроме меня, винить некого!
    Позвонил Рамфис Амирович, его голос был хриплым, чувствовалось затрудненное дыхание.
    – Они подавали свою заявку на несколько часов раньше нас. Значит, они видели нашу заявку… заранее, не в последний день, раз успели всё скопировать. Это какая-то измена… Есть только одна надежда: может быть, у них не будет обоснования, которое приложено к нашей заявке, и они не получат баллы…
    Действительно, на портале закупок выкладывались только тексты поданных заявок, без приложений. Но Родион знал, что на флэшке, которую он десять дней назад дал Антону, был весь пакет документов для конкурса.
    – Рамфис Амирович, обоснование у них есть… На это нельзя рассчитывать, – медленно сказал Родион. – Это я виноват. Разгласил наши секреты. Случайно. Ненарочно…
    – Ты?! – задохнулся исполняющий обязанности генерального.
    – Да. Я виноват и должен за это ответить. Но я хочу… чтобы Вы знали. Это без злого умысла… Изменником я не был.
    Рамфис Амирович отключился, ничего не сказав в ответ.
    Следующий день показался Родиону самым тяжелым днем в его жизни. Голова была будто набита ватой: он вообще не смог уснуть прошедшей ночью. Ему казалось, что коллеги шарахаются от него, словно уже знают, что это из-за него фирма потеряла финансирование, теперь надо ждать сокращение персонала. Родион сидел в своей маленькой комнатке, безучастно уставившись глазами в одну точку.
    Телефон Антона по-прежнему не отвечал. Позвонила Адель, ее голос был тревожным, но деловитым и полным искренней заботы.
    – Родик, не сдавайся! Я пыталась поговорить с отцом, но он взбешен, не хочет меня слушать. Он поручил во всём разобраться ревизионной комиссии… Я знаю этих «жрецов истины»! Они любого сумеют сделать виноватым. Ты должен оправдаться!
    Долго общаться с Аделью не было сил. Родион сказал, что не может сейчас разговаривать, и прервал соединение. Он понимал, что хуже, чем сейчас, уже не будет. Его мысли были твердыми в своей безнадежности:
    – Нет, жрецам не услышать от меня защиты недостойной! Изменником я не был. Но от этого никому не легче. Оправданий быть не может.
    Что он мог сказать комиссии? Что передал важнейшую служебную тайну стажеру – родственнику конкурента, чтобы этим доказать ему свою любовь? Чтобы предстать в его глазах человеком, заслужившим пост генерального директора? Такая правда хуже всех обвинений!
    Поручения Царёва исполнялись быстро. На следующий день Родиона вызвали на заседание ревизионной комиссии. Глаза Рамфиса Амировича, сидевшего на председательском месте, были ледяными. Он действительно напоминал великого жреца.
    – Я пленник твой, – подумал Родион.
    Комиссия предложила подробно рассказать, как тайна могла оказаться у конкурентов. От него ждали объяснений. Но Родион молчал.
    Лишь в самом конце он сказал:
    – Не ищите, кого еще наказать. Только я один во всём виноват.
    В тот же день Родион отозвал свое согласие на рассмотрение собранием акционеров его кандидатуры при назначении генерального директора, а потом написал заявление о расторжении трудового договора по собственному желанию. Он попросил уволить его сегодняшним числом, без обязательной двухнедельной отработки. Начальник отдела кадров утвердительно кивнул: затягивание скандала никому не было нужно.
    Родион словно на автомате собирал свои вещи, положил в сумку любимую кружку для кофе, разные мелочи. Всё, что относилось к его профессии: подаренные ему в разные годы книги и альбомы по архитектуре, собственные записи и наброски – он оставил. Это ему больше не пригодится. Он знал: после того, что случилось, устроиться на работу по специальности в своем городе он не сможет.
    Следующим утром он проснулся как всегда рано, хотя не ставил будильник. Показалось странным, непривычным: сегодня будний день, а торопиться никуда не надо. Он не опоздает на работу, потому что ее – этой самой работы – у него больше нет.
    Телефон Антона теперь был выключен или находился вне зоны связи. Родион понял, что его не обмануло предчувствие: они никогда больше не увидятся. Он думал о том, была ли их взаимная любовь иллюзией с самого начала. Нет. Во всяком случае, Родион любил искренне. Не верилось, что Антон совершил свой поступок с каким-то холодным расчетом, заранее обдуманным умыслом. Скорее его заставили или обманули. Может быть, Альберт как-то сумел на него надавить. Антону пришлось выбирать между интересами семьи и человеком, с которым он знаком лишь три месяца.
    Наверняка ему сейчас стыдно взглянуть в глаза тому, кого он предал. Поэтому он не брал трубку, а потом совсем выключил свой телефон. Но это уже не имеет значения. Их любовь, подобно фейерверку, ослепительно вспыхнула, но моментально угасла, не выдержав испытания.
    Наступало лето. Родион решил, что через неделю уедет за город, поживет у родителей, поможет им по хозяйству. Надо переключить свой измученный разум на что-то простое и по-житейски конкретное. А уже ближе к осени придется искать себе другую работу и другую профессию. Может быть, даже не в этом городе – где было столько надежд и всё закончилось полным крахом. Где он навсегда опозорен.

Эпилог

Родион позвонил родителям, пообещал, что скоро приедет к ним в гости и останется надолго. Занять себя пока было нечем. Он никуда не выходил из дома, даже продукты заказал через курьерскую доставку. Лежал на диване и смотрел в потолок. Не хотелось ни читать, ни смотреть телевизор, ни заходить в интернет. Казалось, что он исчерпал все отпущенные ему жизненные силы.
    Опять позвонила Адель, заверила, что для нее ничего не изменилось, она хочет быть рядом с ним. Родион извинился и сказал, что уезжает. В душе появилось чувство горькой досады:
    – Гнев людской уж мне не страшен, но страшна любовь твоя!
    Он понимал, что Адель не сделала ему ничего плохого и ни в чём не виновата, но почему-то именно о ней думать было нестерпимо.
    Родион выключил свой телефон. Звонки и сообщения в чатах, необходимость вступать с кем-либо в контакт, выслушивать что-то и отвечать – всё это сейчас причиняло почти физическую боль.
    В глубине души он надеялся на внутреннюю силу, которая поможет постепенно взять себя в руки и выбраться из этого состояния. Не хотелось, чтобы родители увидели его таким разбитым и подавленным. Но с каждым днем становилось только хуже.
    Очередное утро принесло чувство полной опустошенности. Депрессия достигла пика, накрыла с головой, словно тяжелое одеяло. Он с трудом заставил себя выпить кофе, днем как-то механически пожевал чипсы. Неприятной была сама мысль о том, чтобы что-то приготовить себе на обед. Мир за окном существовал будто отдельно от него: он был наполнен какими-то звуками и красками, но они не могли пробиться к нему сквозь плотную завесу апатии.
    Вечером кто-то стал звонить ему в дверь. Родион решил, что никому не откроет. Звонки вроде бы прекратились, но минут через десять зазвучали вновь. А потом нежданный визитер даже принялся громко стучать. Пришлось идти открывать дверь.
    На пороге стоял Антон. В его глазах читалась тревога, но одновременно пробивалась искренняя радость от того, что Родион всё-таки оказался дома.
    – Родя, ты меня напугал, – с упреком в голосе сказал он. – Свет в твоих окнах горит, а телефон выключен, и на сообщения ты не отвечаешь.
    Он вздохнул и решительно добавил:
    – Я войду. Не у порога же нам разговаривать!
    Родион в замешательстве посторонился, пропуская его в квартиру. Антон разулся, прошел в комнату и заговорил быстро и уверенно. Мысли Родиона не успевали за этим потоком.
    – Я никогда тебя таким не видел, Родя. Ты сколько дней не брился? Наверное, и за новостями не следишь. Ты знаешь, что «НИЛ-Гранд» выиграл конкурс?
    – Как?!
    – А вот так! Они сегодня празднуют… Но тебе ведь это не интересно? Ты же там больше не работаешь. И, кстати, правильно, что ушел. Как же мы с тобой будем жить вместе и при этом конкурировать?
    – Мы будем вместе жить?
    – Ты же сам говорил, что любишь меня и хочешь, чтобы мы всегда были рядом. – Антон сначала тепло улыбнулся, а потом звонко рассмеялся. – И еще одна пикантная новость: Людмила Семеновна сегодня подкараулила Альберта и спрашивала, не возьмет ли он ее на работу. Альберт сказал, что с ней уже рассчитался и не хочет больше иметь никаких дел.
    – Антоша, о чём ты? Причем здесь секретарша генерального?
    – Так это же она передала Альберту вашу заявку. Была уверена, что новый генеральный всё равно ее уволит. Решила заработать напоследок. А Альберт не побрезговал… Ревизоры Царёва быстро вычислили, что именно она входила в систему с рабочего места Рамфиса, тот не прятал пароль, боялся его забыть. Скопировала заявку себе… Ее выгнали с позором. А перед тобой хотят извиниться, но ты не на связи.
    – Так, значит, это она…
    – Да. А ты на кого подумал? Не на меня ли?
    – Нет, что ты, Антоша… Я просто не знал, что думать…
    – Но Альберт хорош! Ввязался в такую авантюру с заявкой. Если бы всё это открылось, был бы грандиозный скандал. Что стало бы с репутацией Агентства, которую столько лет создавал дед? Поэтому, когда Альберт мне всё рассказал, я сразу отозвал нашу заявку. «НИЛ-Гранд» выиграл конкурс. Пусть они и проектируют, и строят. А у нас своих заказов сейчас выше крыши…
    – Ты отозвал заявку Агентства?
    – Я! Ведь Агентство теперь принадлежит мне.
    Родион помотал головой, в которой не укладывалась новая реальность, и с каким-то смятением в голосе произнес:
    – Подожди, Антоша. Расскажи еще раз – всё с самого начала и по порядку. Где ты был? Почему не отвечал?
    – Мы ездили хоронить деда, – ответил Антон. – Собрались ночью за полчаса. Иначе не успели бы: следующий рейс был только через два дня. Я только успел умыться и написать тебе, что меня не будет. Но, видно, до конца не проснулся. Вещи собирала мама. Я за границу беру другой телефон, она его и положила мне в сумку. Только в самолете я сообразил, что в нем нет твоих контактов. И пароль для входа в наш чат сложный, его вообще нельзя запомнить. А когда вернулся, то увидел несколько десятков твоих вызовов. Даже батарея у телефона села. Прости меня, Родя, что всё так глупо вышло.
    Родион слушал его молча и не понимал, как вообще можно было предположить такую нелепость, что Антон способен его предать. Это было какое-то наваждение под натиском пережитых потрясений.
    Между тем Антон продолжал свой рассказ:
    – Дед оставил всё нам с Альбертом. Решил, что у наших мам уже есть состояния, а внуки займутся делами. Альберт получил всю недвижимость. Он так обрадовался: не надо больше крутиться, каждое утро спешить на работу. Только собирай арендные платежи и живи в свое удовольствие. Там колоссальный ежегодный доход.
    – А ты что получил? – с изумлением и любопытством в голосе спросил Родион.
    – Мне дед оставил Агентство. И весь капитал. Он всегда именно меня видел продолжателем своего дела. Надо еще ждать сроков вступления в наследство, но Альберт уже передал мне руль и все дела.
    – Поздравляю! – искренне сказал Родион.
    Антон неожиданно вздохнул, а потом, понизив голос, признался:
    – Для меня это будет очень сложно – руководить Агентством. Я один не справлюсь, нет пока опыта. Мне нужен главный архитектор. Чтобы он меня во всём направлял. У Агентства столько объектов в работе. И еще… На похороны приезжали зарубежные партнеры деда. Они разговаривали со мной, предложили сотрудничать, участвовать в их проектах. Я дал согласие. Там такие масштабы, перспективы…
    Он сделал паузу, с надеждой посмотрел на Родиона и добавил:
    – Родя, ты останешься со мной? Будешь всему учить? Поможешь? Не вернешься в «НИЛ-Гранд», если они тебя позовут назад? Ты меня не бросишь?
    Родион обнял его, крепко прижал к груди, вдохнул этот его волнующий и неповторимый аромат – чистоты и юности.
    – Конечно! Как же я могу бросить? Ведь я люблю тебя!
    На лице Антона появился счастливый румянец, а в его голосе зазвучал восторг:
    – Спасибо тебе огромное! Теперь я смогу горы свернуть, и мне ничего не страшно… У меня на днях защита диплома. Ты придешь меня послушать и поддержать? А потом мы с тобой можем на недельку рвануть на отдых. Мы его заслужили. Мне дед еще завещал коттедж на берегу Красного моря. Будем там с тобой только вдвоем. И ты меня научишь хорошо плавать – ты это обещал.
    Их поцелуй был долгим и наполненным взаимным желанием. Потом Родион уверенно сказал:
    – Я обязательно приду на твою защиту. А одной недели на море нам будет маловато. У нас должен быть полноценный медовый месяц!
    В глазах у Антона появились веселые искорки.
    – Медовый месяц?! – воскликнул он. – Я правильно понимаю, что ты только что сделал мне предложение?

[1]Хор из оперы Джузеппе Верди «Аида», похожий своим неподражаемым ритмом на торжественный марш.
[2]Использованы фрагменты арии Радамеса из оперы «Аида».