"На веки вечные мы все теперь в обнимку.."

Двадцать лет назад мы с парнем согласились, что спать вместе неудобно. Это было общее решение. Зачем будить друг друга по ночам? Для сна нужны прохлада и покой, - а не его колено на бедре. Сон без обязательств (как и секс) для меня - условие комфорта.

Возможно, это отражало характер наших отношений - и я просто не проникся “рутиной” семейной жизни. Теперь уже поздно что-то менять. Одиночество стало привычкой. Мы с ним выбрали друг друга на основе взаимной симпатии. Поэт сказал бы, что я “замужем за одиночеством”. Когда в начальной школе я говорил, что “никогда не женюсь”, то не подозревал, насколько близок к истине. Взрослые шутили и не верили, - просто они плохо меня знали.

И только одна вещь в близких отношениях всегда казалась мне волшебной - это возможность обнять любимого парня. За годы советской юности объятия превратились в некую сверхценность, потому что не были рутиной, как в семейной жизни. В конце концов, с кем я мог тогда обняться, разве что с собой.

Для меня тактильное очень много значит. Возможно, потому что я не избалован встречным интересом. Сколько себя помню, добивался “отношений” всегда я, и никогда - наоборот. Конечно, я влюблялся в институте, но те объятия, которых мне хотелось, были под запретом. В “лихие девяностые”, когда секс стал относительно доступен, я не помню (за редким исключением), чтобы именно объятия были ярким эпизодом в моей жизни (секс помню, а объятия - нет). В жанре быстрых встреч не оставалось времени на “эту ерунду”.

Вообще, мне кажется, что секс менее интимен, чем объятия. Кончить можно с кем угодно, независимо от внешности и гендера (такова мужская физиология), а “улететь в астрал” от объятий - редкая удача. (“Химия” объятий тоньше и сложнее, чем “физика” оргазма).

Поэтому тактильные моменты до сих пор являются событием, независимо от секса. “Обнимашки” с другом - это тоже праздник, потому что главное - принятие, ну а секс - уже детали. С экс-соседом по квартире (я о нём писал) у меня как раз такие отношения.

Юмор - идеальный маскировщик. Обычно я шучу, что “бросаюсь на людей”, потому что у меня “тактильный голод”. Но это так и есть. Он привык и не пугается. Я попадаю в “лапы” этого “тинейждера”. Ответные объятия не выглядят формальными, поэтому я радуюсь.. - дружбе, близости, симпатии? - не знаю. Мизансцена оставляет место для фантазии.

Например, недавно. Заболевший Д., который, тем не менее, приготовил плов с курятиной, как договорились, позвал его забрать.. “Только ты рискуешь заразиться, - я болею”, - предупредил сосед и попросил купить ему в “ALDI” пару “дошираков”.

Я прибавил к этому заказу чипсы, энергетики, фисташки (набор его “хотелок” я знаю наизусть). Плюс леденцы для горла, которые лежали в холодильнике.

“Ого, крутяк, ты снова меня балуешь..”, - Д. заглядывает в сумку, роняя волосы на лоб.  Долговязый, в мятых трениках, со шмыгающим носом, он и правда, выглядит больным. “Ты хотя бы температуру померил?” - “Нее, та ну... Отосплюсь и буду норм. Спасибо за продукты”, - отвечает Д.

Я втискиваю плов в недра рюкзака. Домашняя еда, приготовленная парнем, для меня в новинку. Он, действительно, умеет это делать: сочная курятина в ароматном рисе с добавлением лаврового листа - это запах, тень домашнего уюта, которую особенно ценишь в эмиграции.

Мы стоим в дверях. Терапия “обнимашек” - это тоже терапия.. Как же без неё? Я чувствую щекой жар его простуды. Он отвечает крепкими руками и мне кажется, что я забираю часть его температуры. Это как прижать ко лбу холодную ладонь. “Осторожно, я больной..”, - говорит сосед.

“Ерунда, ты горячий, а не больной..” - подшучиваю я, не думая о том, что это выглядит как флирт. Но какая разница? После каминг-аута мы оба позволяем себе небольшие вольности. Он “не замечает” геевской симпатии, а я изображаю, что верю в ритуалы “мужской дружбы”.

В серой зоне компромисса длятся (и искрят) эти странные объятия, подарок от украинского парня, который мне не безразличен и который мне напоминает о другом украинском мальчишке, однокласснике. И других объятиях, о которых я никогда не забываю…

По пути домой я смаргиваю снег и улыбаюсь про себя... Чтобы мир преобразился, нужна такая ерунда.. В рюкзаке - горячий плов. След температуры на щеке..  Как будто я согрелся у огня - и часть его тепла унёс с собой.