Мы любим друг друга

Когда-то у моих родителей был в точности такой же сервант, как у Светы: не слишком высокий (не в потолок), не массивный, как коричневая скала, даже в чём-то изящный: с закруглёнными углами, с обилием стекла, за приглушённостью которого поблёскивали фужеры и фарфоровые чашки-блюдца, и с утончёнными ножками. И вот я смотрю на её сервант, и мне тепло, будто кто-то из взрослых, как и тридцать с гаком лет назад, погладил меня по голове. Я смотрю на сервант, а Света смотрит на меня. Вернее, на нас с Валерой. Последний занят делом, с которым справляется на отлично: он мне сосёт. 
-    Умницы мои! - кричит Света, сидя на табуретке в чём мать родила и, немного облокотясь на сервант, трёт себе между ног, - Зайки!.. Соси ему, блядь, соси старательнее!
Валера сосёт ещё старательнее, заглатывает головку, от этого мне немного щекотно, но всё равно приятно. 
-    Давай-ка прервёмся на сладкое! - командую я, чувствуя, что ещё немного - и кончу, а удовольствие хочется продлить. 
-    Блядь, я сама тут с вами чуть не кончила! - вздыхает Света, обмахиваясь своим лифчиком, который она предварительно с себя стащила.
Валера отрывается от моего члена и, улыбаясь, как стесняющийся новичок, вытирает пот со лба. За окном раздаётся пронзительный звук дрели или пилы: в Светином доме ремонтируют фасад, и вот уже месяц Света вынуждена терпеть лыбящихся рабочих, появляющихся в окне в самые неловкие моменты. 
-    Достали, твари! - зло бросает она и машет кулаком в сторону окна, хотя в данный момент за ним никого нет, - Ни на балкон не выйти, ни раздеться, ни потрахаться, прости господи!
Я хмыкаю от её небрежного “господи”.
-    Вообще не смешно! Ни разу! - продолжает она, - Мы вот с ним вчера только начали - появляется эта смуглая рожа и ухмыляется. Причём на вид пацану лет шестнадцать.
-    За родителями решил подсмотреть! - подмигивает Валера, опрокидывая стопку коньяка.
-    Да какие мы ему родители! - хохочет Света, - Мы ему уже дед с бабкой!

Пару лет назад Света написала мне сама. Уж не знаю, где она меня откопала, особенно про мои не по возрасту рьяные увлечения онанизмом. 
“Я тоже обожаю это дело!” - писала она, сопровождая послание подмигивающим смайликом, - “Если есть желание сделать это вместе, милости прошу. Если нет, прошу прощения за беспокойство!”
Таких женщин, как Света, я бы называл “сёстрами милосердия”. Если бы она встретилась мне лет двадцать пять назад, может быть, я бы даже не стал бисексуалом. Это я, конечно, хохмлю, но ещё ни одна женщина в моей жизни не была более простой, доступной и понимающей, при этом назвать её каким-то поганым словом не поворачивается язык. Я иногда воображаю, что Света - моя старшая сестра, которую я нашёл через много лет, и теперь пытаюсь наверстать упущенное. Пару месяцев назад я привёл ей паренька, которого иногда трахаю. У него никогда не было женщин, и Света стала первой. Словно читая мои мысли, она спрашивает:
-    Как там Андрюша?
-    Велел кланяться.
-    Привет ему! - хихикает она. 
-    Ты помнишь про то, что на десерт обещал золотой дождь? - подмигивает мне Валера и снова улыбается, как вчерашний девственник. 
-    Фу, Валер, ну не за столом! - одёргивает его Света, будто настоящая жена.
    Жена у Валеры есть. Или была. Но точно есть дочь, с которой он тоже не против… Так, по крайней мере, говорит Света. Я попытался было представить эту сцену, но решил, что моя психика к этому не готова. 

“Ты не против, если с нами будет ещё мой мужик?” - написала мне Света перед первой встречей, - “Он тоже онанист, любит переодеваться девочкой”. 
“Ой не, никаких переодеваний!” - отрезал я, - “Либо мужик, либо баба!”
“Поняла”.
Лицо у Валеры действительно устроено так, что вполне может быть и мужским, и женским. Тут уж как нарядишь и что из него слепишь. И, надо сказать, на первой встрече он постарался не ударить в грязь лицом. На нём были вполне себе мужские (хоть и ярко-красные) боксеры и какая-то драная, с оттенком моды, футболка. Правда, когда я посмотрел ниже и увидел педикюр примерно в тон к трусам… Быстро смекнув, в чём дело, Света взяла удар на себя и заставила Валеру надеть белые спортивные носки. Положение, можно сказать, было спасено, и эта бойкая пара заняла свой уголок в моей разбросанной жизни. 
Итак, он. Судовой слесарь-монтажник предпенсионного возраста. Ходит по Волге и Оке, но тут, поблизости. Дальше Дзержинска или Городца не забирается. Онанист, эксгибиционист и один из самых виртуозных минетчиков, какие только попадались на моём неверном пути. Разведён, развратен, в меру упитан.  
Она. Упитана не очень в меру, но не безобразно. Диспетчер на железной дороге. Её тёмно-синяя форма висит в рыжем шифоньере, и в прошлый раз Валера уломал Свету дать мне на неё кончить. Разведена много раз - и формально, и фактически. Живёт с “маман”, которую летом высылает на дачу. Есть сестра, которая периодически “гадит по-сестрински”: например, поселяется на несколько дней в квартире и мешает Свете с Валерой спокойно сосуществовать. 
“У самой хата почти в центре, а у неё, видите ли, ремонт в толчке!..”
“Хлопнув по рюмашечке”, мы продолжаем, уже в соседней комнате. Света любит неожиданно сменить декорации. Здесь, в спальне “маман”, - раскладной диван с пухлыми подлокотниками из девяностых. Замызганный, но ещё крепкий и почти не скрипучий. Напротив - туалетный столик со скошенным зеркалом, пахнущий всеми возможными оттенками духов, живших здесь целые десятилетия, какая-то картина с лебедями в пруду и беседкой на заднем плане, а ещё - портрет самой “маман”: статная брюнетка в тёмном советском платье с белым воротником смотрит строго и даже с небольшим прищуром. Рядом - детские фотографии в рамках, на одной из которых я узнаю Свету: озорная девчонка лет шести забирается на железную лестницу-дугу, улыбается и щурится точь-в-точь, как “маман”. 
-    Займись-ка его ножками! - командует Света, и Валера начинает вылизывать мне ноги. 
От этого у меня мгновенно подскакивает, и Света начинает мне надрачивать. Делает она это неплохо, но чего-то недостаёт в её движениях, всё же парни в этом отношении лучше понимают друг друга. И сосут они лучше по той же причине. 
-    Я хорошо лижу ноги? - спрашивает Валера.
-    Охуенно! - отвечаю я, закатив голову и глядя на потрескавшийся потолок и люстру с такими же плафонами, какие когда-то были в квартире моих родителей. 
-    Я ж до тебя никому это не делал, - улыбается Валера. 
    Но кончаю я всё-таки в него, вдавливая его плотное тело в диван его “тёщи”. Света кончает следом, мастурбируя и раскинув ноги, как в кресле у гинеколога. 
    Словно после фейерверка, наступает внезапная опустошающая тишина. Я вдруг слышу, как слегка поскрипывает тело дивана под нашими обмякшими телами. Валера снова вытирает пот со лба. Света потягивается, будто сытая кошка. Мы решаем, что нужно отметить успешное окончание вечера и вновь перемещаемся в “зал” с сервантом. На столе - наполовину полная бутылка коньяка, какой-то салатик из магазина, колбасная нарезка… Света хлопочет у стола, как заботливая хозяйка, не забывая и о себе. Наполнив стопки, мы чокаемся за хорошее лето и скорую встречу.
-    Кстати, я сейчас в отпуске, - немного развязным голосом говорит Валера, - А у Светы отгулы.
-    Ой! - хохочет она, - Мы с ним четыре дня тут такое вытворяли!..
-    Один из моих лучших отпусков! И ехать никуда не надо!
    Он улыбается, как мальчик, которому наконец подарили на день рождения игрушку его мечты. Я наливаю всем ещё коньяка и вспоминаю фотографии, висящие в спальне у “маман”. Её строгий, немного с прищуром, взгляд, осуждающий происходящее у противоположной стены. Девочку на лестнице-дуге. Лебедей на пруду. 
-    Хотите, Андрюшу снова вам приведу?
-    Не, не надо Андрюшу! - Света выставляет ладонь вперёд, - Андрюше нужна молодая здоровая баба, а не старая больная бабушка.
Валера хмыкает.
-    А чего смешно? Ни разу не смешно! Парень молодой, сколько ему - двадцать пять? 
-    Вроде…
-    Ну вот. Жениться ему надо, дети чтоб были, а я-то уже так…
-    У тебя внук вроде первый класс окончил? - спрашиваю я, чувствуя, что мой язык стал немного непослушным.
-    Да. А второй - в техникуме.
-    Ого! Это ж какая ты ранняя!
-    Ну, это двоюродные внуки… или как их? Внучатые племянники, о! Внуки сестры, короче!
-    А у тебя самой сын или дочь? - спрашиваю я совершенно распоясавшимся языком.
-    У меня никого, - отвечает Света, на миг отведя глаза в сторону, - Маман вот только…
Она снова хрюкает и хихикает. Мы замолкаем. На закруглённых углах серванта поблёскивают солнечные лучи. За окном снова раздаётся звук пилы. 
-    А мы скоро на моря, - говорю я, зачерпывая салат, - Чинно, размеренно, скучно… 
-    Во! - поднимает палец вверх Валера, - А нам с моей любимой не скучно. Правда, любимая?
Они чмокаются в губы, словно вчерашние молодожёны, и Света с нежностью гладит Валеру по щеке. 
-    Почему ты не попалась мне раньше?
Она лишь хрюкает и хихикает, кажется, даже чуть покраснев. 
-    Если я захотел пойти подрочить в парк, она слова мне не скажет!
-    Ой! - отмахивается Света, - Если бы только в парк. На лестнице у мусоропровода дрочит, на остановке дрочит, на платформе, вот тут, где электрички, тоже дрочит! В магазин отправляю - и то подрочить умудряется!
-    Мы, онанисты, народ мускулистый! - подхватываю я, и мы пьём по последней. 
-    Напоминаю о том, что мне обещан золотой дождь! - поднимает вверх палец Валера и тут же подмигивает: - Но если передумал, не обязон!
Как я могу отказать Валере? Мы перемещаемся в ванную, где свет зажигается с трудом, потому что сломан выключатель. Над ванной отколота половина плитки, и часть стены замотана плёнкой, чтобы в щели не попадала вода. Старые советские краны - синий и красный - так знакомы, как будто я сам их включал и выключал лет тридцать назад. Валера ложится в ванну и замирает с выражением блаженства на лице…
 
Каждый раз, уходя от Светы с Валерой, я говорю себе, что это был последний раз. Но, как в той песне, “он прощал, но ночью за окном темно, и она улетала все равно”. И вот я снова возвращаюсь домой как правильный муж, немного задержавшийся на работе. Спускаюсь в наше довольно пустынное и спокойное, точно штиль, вечернее метро, вскакиваю в отходящий поезд. И под стук колёс прокручиваю в голове эту сцену из прихожей с ободранными обоями: полуголый Валера с всклокоченными седыми волосами сзади обнимает Свету и чмокает в шею. 
“Каждый день говорю жизни “спасибо” за эту женщину!” - полушепчет он.
Света краснеет и хихикает.
“Мы любим друг друга!” - добавляет Валера и чмокает её ещё раз.