Не так уж сложно

Глава 1

В пабе было не то чтобы людно, хотя время близилось к обеду. Стоял
промозглый февральский вторник, обычный для Котсуолдса. Туристы
в такое время года к нам почти не заглядывали, а как минимум
половина жителей Чиппинг-Фэрфорда еще в шесть утра потащилась
на вокзал ради унылой поездки на работу в Лондон. Те же из нас,
кому хватило ума работать удаленно, радостно нежились в постелях.
Словом, у барной стойки свободного места хватало с избытком. И
почему парень, только что ворвавшийся внутрь вместе с ледяным
порывом пахнущего дождем ветра, счел нужным втиснуться вплотную
ко мне, я совершенно не представлял. Он стоял так непозволительно
близко, что меня обдавало жаром его тела, а ноздри щекотал весьма
приятный аромат шампуня.
Чуть сдвинувшись в сторону, увеличивая дистанцию между нами, я
изо всех сил попытался поймать взгляд Ленни, нашего бармена.
Закончив наливать пинту «Гиннесса» для какого-то хмурого мужика
(кажется, моего почтальона) Ленни наконец посмотрел в мою
сторону.
Но смотрел он мимо меня, чтобы тут же сфокусироваться на
новоприбывшем.
Я мрачно насупился.
Ради всего святого! Мы же не в забитом до отказа ночном клубе, где
красавчиков обслуживают вне очереди.
Затем я повернулся к парню рядом со мной и подумал: «Ладно.
Ничего себе. Ему самое место в ночном клубе».
Причем в закрытом, куда пускают только по приглашениям и где
тусуются актеры, модели, мелкие члены королевской семьи и Бейонсе.
Свободные локоны его густых, рыжевато-золотистых волос лежали
сексуальной, взъерошенной копной, в которой поблескивали россыпи
дождевых капель. Модно-потертая кожаная куртка была распахнута,
обнажая темно-синюю футболку, которая ласково облегала его
широкую грудь и поджарый торс, а пухлые губы изгибались в улыбке,
пока я…
…пока я пялился на него снизу вверх, как полный идиот.
Его улыбка медленно становилась шире.
Завороженный, я продолжал пялиться.
Кто знает, сколько бы я так простоял, замерев на месте, если бы
Ленни не разрушил чары.
— Тебе как обычно, Адам? — спросил бармен.
При звуке его имени я отшатнулся.
Можно было подумать, будто Адам внезапно бросился на меня с
обнаженными клыками. Мне не хотелось устраивать драму, просто
сработал чистый защитный инстинкт, когда мой мозг наконец
включился, сопоставил имя с лицом, и я осознал, на кого именно так
откровенно глазею.
Доходило до меня, конечно, долго. Но, с другой стороны, в
последний раз я видел Адама год назад, и тогда он выглядел
совершенно иначе. Хотя бы потому, что стоял мокрым и абсолютно
голым в моем душе.
Его яркие волосы, пропитанные водой, тогда казались гладкой
темной бронзой, а без одежды он был еще более пугающе красив.
И он не улыбался.
Примерно как сейчас.
Улыбка мгновенно слетела с его лица.
— Рэй был следующим, — произнес он глубоким бархатным
голосом, обращаясь к Ленни.
Голос, который я узнал бы из тысячи. В последний раз, когда я его
слышал, этот тембр хрипло стонал: «Да. Вот так. Именно так.
Глубже. А теперь соси. Умница».
И говорил он не со мной.
Он говорил с моим парнем.
Тем самым придурком, застывшим от ужаса в дверях ванной, был я,
вернувшийся домой неожиданно рано и тщетно пытающийся
осмыслить тот факт, что мой парень стоит на коленях перед
мальчиком-кассиром из местного супермаркета.
Если уж быть дотошным, на самом деле в последний раз я слышал
Адама, когда он на следующий день заявился на мой порог с жалким:
«Мне так жаль, правда» и «Я не знал, он сказал, что одинок», а еще с:
«Могу я, пожалуйста...»
Я захлопнул дверь прямо перед его носом.
— Рэй? — позвал Ленни. — Рэй.
— А? — вздрогнул я.
Ленни переводил взгляд с меня на Адама и обратно, вздернув брови
до самого потолка.
— Что вам налить? — спросил он.
— Бокал «Шенен Блан» и один IPA, пожалуйста, — ответил я.
Я продолжил беспомощно таращиться на бармена, пока тот,
опершись предплечьями о стойку, выпаливал список из десятка
разных крафтовых элей. Их названия варьировались от чего-то,
подозрительно напоминающего угрожающие секс-позы, до заголовков
фэнтези-романов, сгенерированных полным энтузиазма, но сбитым с
толку искусственным интеллектом.
Я пришел в паб на деловой обед с моей любимой клиенткой,
Полиной, которая заглянула на редкую личную встречу по пути на
конференцию в Милтон-Кинс. IPA предназначался для нее. А я в них
ни хрена не смыслил.
— «Молотящий Орк» весьма неплох, — подсказал Адам примерно на
двадцатой секунде моего зависшего молчания.
Изо всех сил я старался не вздрогнуть, но волоски на руках все
равно встали дыбом.
— В таком случае, я возьму «Молотящего Орка», спасибо, — буркнул
я, выбирая первое попавшееся название.
Звучало как продвинутая сексуальная поза и фэнтезийный роман
одновременно. Достойный выбор для Полины, которая была в
большом восторге и от того, и от другого.
— Лаадно, — протянул Ленни, снова переведя взгляд с меня на
Адама и обратно, после чего покачал головой и неспешно удалился.
Ожидая заказ, я изо всех сил старался не ерзать.
Адам пялился на меня. Я точно знал. Буквально кожей ощущал, как
он скользит глазами вверх и вниз по моему лицу, словно обжигающее,
тягучее прикосновение. С раздраженным вздохом я поднял голову,
чтобы испепелить его взглядом.
А он... ох. Он не смотрел на меня с вызовом. Выражение его лица
было настороженным. И почти... нежным?
— Привет, Рэй, — тихо произнес он.
— Пошел на хер, Адам, — огрызнулся я. Ой, блять. И откуда
вырвалось?
Карие глаза Адама вспыхнули.
— Мм. Уже успел дважды за сегодняшнее утро, — протянул он. —
Один раз в постели, когда проснулся, и один раз в душе. Хотя,
возможно, смогу выкроить время и после обеда, — он скользнул по
моему дрожащему телу потемневшим взглядом. — Сейчас я
определенно в правильном настроении.
Мои глаза полезли на лоб, он же сладко улыбнулся, а я развернулся
и поспешно зашагал прочь.
Я всегда понимал, что рано или поздно столкнусь с Адамом, ведь, в
конце концов, мы жили в крошечном городке. Но и представить не
мог, что нам действительно придется заговорить. К такому я был
абсолютно не готов.
Почему я не мог сказать что-нибудь невозмутимое и вежливое? Что-
нибудь непринужденное и отстраненное? Да что угодно, лишь бы не
посылать его на хер.
Потому что теперь я во всех красках представлял, как он там
оказывается.
Полина с интересом понаблюдала за тем, как я тяжело опускаюсь на
стул.
— Принесу напитки, ладно? — спросила она с явным весельем.
Я уставился на нее пустым взглядом. Блять. Напитки.
— Прости, — выдавил я. — Не знаю, о чем я... сам заберу.
— Не утруждайся, — бросила она. — Их уже несут.
Я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Адам неспешно
приближается к нам развязной, завораживающе плавной походкой от
бедра. В руках он держал наши бокалы, которые тут же аккуратно
опустил на стол.
— Вы забыли, — произнес он.
— Спасибо, — широко улыбнулась ему Полина.
— Не за что, — Адам ослепительно улыбнулся ей в ответ и
насмешливо выгнул бровь, глядя на меня.
— Благодарю, — процедил я. Как взрослый, профессиональный
человек, пригласивший любимую клиентку на обед. — Как мило с
вашей стороны.
Адам на долгую секунду удержал мой взгляд и опасно сузил глаза, а
затем поднял подбородок, одарил Полину еще одной сокрушительной
улыбкой и вернулся за барную стойку.
— Здесь явно кроется какая-то история, — протянула Полина,
придвигая к себе пинту. — Хочу знать все подробности, особенно
самые грязные, потому что он просто великолепен. Выкладывай.
— Ха. Ни единого шанса.
Она надула губы.
— Даже если я очень вежливо попрошу?
— Неа.
— Даже если пригрожу уйти к конкурентам?
— Я никогда не поддаюсь на шантаж. И ты все равно не стала бы так
поступать. Ты меня любишь.
— Блин, — вздохнула она. — Я действительно тебя люблю.
И в доказательство своих слов она оставила нежеланную тему Адама
в покое.
По крайней мере, до тех пор, пока мы не расправились с фиш-энд-
чипс, которыми славился «Лев», и не уговорили друг друга заказать
десерт. Всем известно, что калории не в счет, если десерт берут оба.
Твердо решив не оставлять на тарелке ни следа, я соскреб
последнюю крошку горячего шоколадного брауни и чудом сдержал
разочарованный стон, откладывая ложку в сторону.
— Ладно, но если серьезно, Рэй, — начала Полина. — Ты должен
пригласить его на свидание. Прямо сейчас, давай. Беги за ним. Я
подожду. Я все еще жую.
— О чем ты вообще?
— О том горячем юном создании, над чьей красивой головой
неоновыми буквами метровой высоты пульсирует надпись: «Самое
Худшее Лучшее Решение В Твоей Жизни». Он прошел мимо нашего
столика, когда ты был слишком занят тем, что доставлял
удовольствие своему брауни, и чуть не споткнулся о собственные
сексуальные ботинки.
Я непонимающе моргнул.
— Адам..?
— О, ему подходит. Он вылитый Адам. Давай же, живо. Он почти
вышел за дверь. Если побежишь, еще успеешь поймать.
— Фу. Не хочу я его ловить. Он ужасен.
— Ужасно сексуален. Да. Я заметила. Если бы последний час он не
трахал тебя взглядом через весь зал, а уж поверь, я внимательно
наблюдала за тем, как он наблюдал за тобой, то я бы сама попросила
его номерок. Но я не в его вкусе. Ты – в его вкусе. Рэй, если бы ты
подходил ему еще чуточку больше, он бы, наверное, прямо там, у
стойки, на тебя и запрыгнул. Он стоял достаточно близко.
— Он действительно стоял слишком близко, верно?
Она замахала на меня руками.
— Иди!
— Нет. Даже если бы он остался последним мужчиной на земле.
Даже если бы стоял выбор: либо Адам, либо остаток жизни в полном
одиночестве. Даже если…
— Слишком поздно. Он ушел, — Полина бросила на меня хитрый,
оценивающий взгляд. — Так в чем проблема с ним? Если расскажешь,
я разрешу тебе доесть мой яблочный крамбл.
— Купить меня так же невозможно, как и шантажировать, — во
всяком случае, не яблочным крамблом. В нем же фрукты. Почти
здоровая еда. — Я не продаюсь. И вообще. Там не самая радостная
история, и я бы предпочел о ней не говорить.
— Хорошо, — кивнула она.
Полина любила посплетничать и обожала дразниться, но стоило ей
нащупать границу дозволенного, она тут же отступала. Одна из тех
черт, за которые я ее обожал.
И ее техника действовала на меня безотказно.
— Помнишь ту историю год назад с Фрейзером?
Она скривилась.
— Ага, — сухо отозвалась она. Полина никогда не фанатела от
Фрейзера. Внезапно ее глаза расширились, ведь кусочки паззла со
звоном сложились воедино. — Неееет. С тем ангелочком?
— Ангелочком? Адам?
Если бы она видела, что Адам вытворял с Фрейзером, она бы
развернула свое мнение на все сто восемьдесят градусов – от
невинного херувима до демонического секс-монстра.
Ладно, там был всего лишь минет. Но то, как Адам держал
Фрейзера... грубо зарывшись одной рукой в его волосы, а другой жестко
сжимая челюсть. То, с какой темной, хищной сосредоточенностью
застыло его лицо, когда он наблюдал за процессом. Та рычащая,
властная требовательность в его голосе…
— Жесть, — выдохнула Полина. — Пошел он. Точнее, нет, не ходи к
нему. Переспи с кем угодно другим. Просто ткни пальцем в толпу.
— Как будто все так просто, — хмыкнул я. — Взял и ткнул.
— А что сложного? Ты же просто прелесть. Завидный холостяк. К
тому же, знаешь, как говорят: лучший способ забыть мужчину –
оказаться под другим.
— Спасибо за комплименты. И за избитые клише.
— Всегда пожалуйста.
— Мне не нужно ни под кем оказываться. Я давно забыл Фрейзера.
Переболел им целую вечность назад. Меня останавливает не он.
Просто здесь выбор откровенно невелик. Да и я не то чтобы звезда
местных тусовок. А еще я старый. Мой поезд ушел.
Она выразительно закатила глаза.
— Тебе сколько, двадцать восемь?
— Тридцать два, — вздохнул я. — Для меня все кончено. Дальше
только по наклонной. Жизнь прожита.
— Рэймонд, — укоризненно произнесла Полина. — Мне сорок пять.
Я что, уже рассыпаюсь в труху? — она не стала дожидаться ответа. —
Нет, не рассыпаюсь. Но я не стану принуждать тебя к свиданиям, раз
ты не готов. В конце концов, всегда есть План Ж.
— План Б?
— Ж. Жалость к себе. Мороженое. Очень много мороженого.
— Добром не кончится. Технически у меня нет непереносимости
лактозы, но мы с молочкой заключили очень тонко сбалансированное
перемирие. Я соглашаюсь не поглощать ее в промышленных
масштабах за один присест, а молочка соглашается не заставлять
меня срываться в спринт до ближайшего туалета.
Она шлепнула меня меню по руке.
— Тогда любая утешительная еда на твой выбор. Суть ты понял!
Суть я, конечно, уловил. Но потакать собственным слабостям все
равно не планировал. Никаких сеансов уныния и жалости к себе мне
не требовалось. Я нисколько себя не жалел.
По крайней мере, не жалел до тех пор, пока не столкнулся с
Адамом. Наша внезапная встреча по-настоящему выбила меня из
колеи, оставив после себя тяжелое, ноющее смятение.
Так что, если уж на чистоту..?
Абсолютно во всем, что произошло дальше, был виноват исключительно Адам.

Глава 2

Я был уверен, что отпустил болезненный разрыв с Фрейзером.
Думал, что совершенно спокоен на его счет, что стряхнул с себя
прошлое и пошел дальше.
Как выяснилось, я лишь старательно все подавлял. К моему
абсолютному отвращению, стоило мне увидеть Адама, как все чувства
с ревом вырвалось на поверхность. Вся боль нахлынула с новой силой.
Оплакивал я вовсе не потерю Фрейзера. Просто тосковал по
утраченному юношескому оптимизму, по слепой вере в любовь и то
самое «долго и счастливо». Он убил во мне веру в лучшее. Выжег
дотла. Фрейзер был мудаком, и я испытывал огромное облегчение от
того, что наконец-то избавился от этого ублюдка. Если бы мне больше
никогда в жизни не пришлось его видеть или слышать о нем... было
бы просто замечательно.
Он даже не попытался побороться за меня. За нас. Я бы ни за что не
принял его обратно… но он даже не попытался.
В тот злополучный день я вышел из ванной и просто пошел прочь
вниз по лестнице и вон из дома. В итоге оказался в своей машине,
совершенно не помня, как до нее добрался. Я тупо пялился на руль
под тихое, монотонное пиликанье сигнала «пристегните ремни», пока
громкий хлопок входной двери не вырвал меня из оцепенения.
Адам решительно зашагал по подъездной дорожке и остановился
прямо перед капотом.
Стоять там было полнейшей глупостью. Двигатель работал, моя нога
лежала на педали газа, а он был безумно красивым парнем, который
только что вдребезги разбил мои (как мне казалось) стабильные
отношения. Я не из мстительных, но Адам-то этого не знал.
Наши взгляды встретились сквозь усыпанное каплями дождя
лобовое стекло, и его бледное лицо исказилось от гнева, а в
потемневших глазах пылал пожар. Протянув руку, он открыл рот,
планируя что-то сказать, но я не желал слушать.
Резко сдав назад, я вырулил на дорогу, даже не взглянув в зеркало
заднего вида.
За первоначальным шоком последовала чистая, незамутненная
ярость. Фрейзер согласился съехать без лишнего шума, заявив, что мы
все равно зашли в тупик, да и вообще, разве последние пару лет мы не
были скорее друзьями и соседями по дому?
— Если бы мы были соседями... — огрызнулся я тогда. — То ты бы
платил аренду, а не заставлял меня в одиночку тянуть ипотеку.
Фрейзер упорхнул, снял квартиру в городе на пару месяцев, получил
предложение о работе в Уонтидже, и на том все и закончилось. О его
жизни я узнал от Амали в кофейне. Спустя три месяца после того, как
Фрейзер покинул мой дом, он уже благополучно перебрался к какому-
то другому болвану. И у того болвана была терраса с джакузи, сад
размером с небольшой парк и конюшни.
А я тем временем превратился в засасывающую черную дыру для
любой романтики, прозябая в своем обшарпанном домишке в
Чиппинг-Фэрфорде, где, как я уже говорил Паулине, местный «океан»
свободных мужчин был настолько мелким, что в нем едва ли
удержался бы на плаву даже бумажный кораблик.
Да уж...
Вечеринка жалости к себе пришлась бы сейчас как нельзя кстати.
Раз уж душа требовала острых ощущений, я решил заказать карри.
Нужно было ограничиться тем, чтобы просто набить брюхо, как
огромная свинья, но нет. Я добавил еще пару бутылок пива! Пил я
довольно редко, и на то были веские причины. В том и заключалась
моя главная ошибка. Хотя, если честно, моей настоящей ошибкой
было забраться в постель вместе с карри, пивом и моим любимым
утешительным фильмом – «Гордость и предубеждение».
(Мистер Дарси произвел неизгладимое впечатление на юного Рэя. И я
не буду за это извиняться. Вот ваш, своего рода, обряд инициации).
Спустя два часа, одну порцию карри, гигантский кокосовый наан и
три пинты пива мне стало значительно лучше. Потерпев поражение на
полпути, я оставил свои амбициозные попытки съесть весь ужин,
несмотря на то что быстро пожертвовал рисом ради самого вкусного.
В итоге я в кровати, сытый и округлый, как ламантин, а мой желудок
был до отказа забит превосходной курицей тикка-масала, а сердце
переполняли светлая тоска и упрямое неповиновение.
Фрейзер? Он никакой не мистер Дарси! Он даже не Уикхем. Мечтал
бы он быть Уикхемом. Нет, он – абсолютный, стопроцентный мистер
Коллинз. Пусть он и высокий, симпатичный вариант мистера
Коллинза, но внутри у него душонка меркантильного, помешанного
на статусе хорька.
Останься я с Фрейзером, превратился бы в бедняжку Шарлотту
Лукас, которая вышла замуж за жалкого Коллинза и выжимала крохи
радости, баррикадируясь в своей личной гостиной, тревожась о своей
свинье и пресмыкаясь перед леди Кэтрин де Бер.
Никто не хочет быть Шарлоттой.
Все хотят быть Элизабет Беннет.
Мне хотелось быть Элизабет Беннет.
Счастливо сытый и более чем просто поддатый, я сгрузил поднос с
недоеденным ужином и пустыми бутылками на пол возле кровати,
скинул туда же айпад и уютно зарылся под свое любимое пушистое
одеяло (которое я заменил после ухода Фрейзера, ублюдка).
«Надо бы послать Паулине цветы», — подумал я, проваливаясь в сон.
Что ж, вечеринка жалости к себе удалась на славу.
Знаете, что самое омерзительное на свете?
Забыть о том, что ты неряха высшего разряда, посреди ночи, уже
страдая от зарождающегося похмелья, вылезти из постели в туалет и
вляпаться обутой в носок ногой прямо в тарелку с холодным карри.
Спросонья я вообще не понимал, что происходит. Мой мозг
отказывался осознавать, почему и каким образом пол вдруг стал
таким ледяным и так мерзко зачавкал под моими ногами.
К тому времени, как я перестал вопить, прыгать на месте и все-таки
добрался до выключателя, посреди комнаты уже образовалась
метровая зона поражения. Разлетевшиеся во все стороны остатки
карри и риса были надежно втерты в ковер моими паническими
телодвижениями.
Блять.
Ковер был светло-бежевым. Точнее, когда-то был.
Теперь светло-бежевый плавно перетекал в ядерно-желтый цвет
куркумы.
С раскалывающейся от боли головой и слезящимися от яркого
верхнего света глазами, я с негодованием опустился на четвереньки и
изо всех сил попытался соскрести эту мерзость с пола. Засыпав
оставшееся влажное пятно жалкими остатками пищевой соды,
которую я откопал в самых недрах кухонного шкафчика, я решил, что
на сегодня с меня хватит, и уполз обратно в постель.
Как выяснилось, окно возможностей для выведения пятен от карри с
ковра пугающе мало.
В таких случаях лучше всего действовать как при настоящей
катастрофе. Быстро и безжалостно!
Иными словами, я все сделал через задницу, и к тому моменту,
когда я наконец удостоил пятно должного внимания, куркума уже
намертво въелась, окрасив мой бежевый ковер в ядовито-оранжевый.
Зато я усвоил ценный урок: я имел полное право жрать в постели,
если мне того хотелось, но посуду следовало немедленно уносить
вниз... или готовиться к жестокой расплате.
Заказав на «Амазоне» какое-то якобы чудодейственное средство для
чистки ковров, я послушно выполнил все по инструкции и
действительно сумел вывести пятно. Оно оказалось настолько едким,
что заодно выжгло и оригинальный краситель, выбелив ворс до
хрустящей белоснежной плеши.
Совсем не тот результат, на который я рассчитывал.
Я позвонил своей мачехе, Жизель. Как только она перестала
хохотать над тем, что я обращаюсь к ней за бытовыми советами, она
передала трубку отцу. Тот велел высыпать на пятно пакет кошачьего
наполнителя, чтобы он впитал всю влагу, а когда я сообщил, что мы
уже давно миновали эту стадию, предложил проявить фантазию и
сделать перестановку. Ну, или просто купить коврик, чтобы бросить
его сверху.
Перестановка отпадала сразу, ведь я не мог воткнуть комод или стул
прямо посреди комнаты, выглядело бы нелепо. Идея с ковриком мне
понравилась, но и она была обречена на провал. Пришлось бы
покупать ковер размером едва ли не со всю спальню. Пятно не было
аккуратным, локальным кружочком. Там была гигантская, похожая на
медузу клякса концентрированного уродства. Ее окружал ореол брызг,
тянущихся во все стороны, словно щупальца.
Настоящий португальский кораблик в океане пятен.
А та химия, что содержалась в чудо-средстве, оказалась по-
настоящему агрессивной.
Спустя два дня выбеленные ворсинки начали распадаться,
превращаясь в кучки пепла. Я собирал их пылесосом, но они
появлялись снова и снова.
Похоже, проплешина медленно разрастается.
Но хуже испорченного вида было то, что каждый раз, когда пятно
попадалось мне на глаза, оно напоминало о Фрейзере, о моей
вечеринке жалости к себе и о главной причине той самой вечеринки.
Об Адаме Блейке.
Мокрый. Обнаженный.
Стоящий в душе и хрипло выдыхающий: «Да. А теперь соси. Вот так.
Умница».
Моя маниакальная зацикленность на его последней фразе была
поистине трагичной, ведь он говорил ее даже не мне. Но каждый раз,
когда я прокручивал тот момент в голове… он говорил именно со мной.
Вытерпев три дня в компании выбеленного лысеющего ковра, я
сломался.
«С меня хватит!» — твердо решил я.
Измерив комнату, я заказал простенькое ковровое покрытие и взял у
Ленни из паба «Лев» контакты толкового мастера на все руки. К
середине следующей недели проблема с моей зацикленностью на
Адаме, ну, и с пятном заодно, была на пути к благополучному
разрешению.
Крейг Хендерсон ака «Для нас нет слишком мелких заказов!» –
явился ровно в девять утра, как и обещал. С широкой улыбкой,
крепким на вид напарником по имени Кевин и заразительным
энтузиазмом.
Все начиналось так хорошо...
И именно такое начало и должно было стать для меня первым
тревожным звоночком.

Полный текст повести в файлах для скачивания.