Братская любовь

35-летний немецкий режиссёр Макс Хегевальд нарушает одно из безусловных табу. В фильме «Свобода в сердце» (Free at Heart) обычные подростки, Себастьян и Коля, влюбляются друг в друга и не сразу узнают о степени родства.

Шестнадцатилетний Себастьян наслаждается беззаботной жизнью в окрестностях небольшого немецкого городка (сказано в анонсе) с традиционными фахверковыми домиками, скучными церковными службами и общиной, где все друг друга знают.  Днём он учится, а вечера проводит у озера, провожая летние деньки за пивом и рыбалкой.

У “Басти” дружная семья с очаровательной сестрёнкой. “Может, нам когда-нибудь пожениться?” – спрашивает юное создание. “Зачем это?” – смеётся Себастьян. – “Чтобы ты всегда был со мной”, – отвечает девочка, которая боится, что кровное родство не удержит их вместе.

Но однажды в доме появляется ровесник подростка по имени Коля, которого отец представляет сыном умершей подруги. Он художник, творческая личность. Парень сразу очаровывает всех, но вызывает у Себастьяна противоречивые чувства.

«Себастьян или Басти?» — спрашивает Коля в ходе их знакомства. Себастьян не оставляет места для сомнений: гость должен называть его только полным именем, никаких семейных прозвищ. “Басти” настороженно относится к тому, что Коля, который на год младше, внезапно становится частью семьи и занимает (как ему кажется) слишком много места.

Для Коли жизнь в деревне непривычна, он вырос в Гамбурге, мать по имени Сабина была художницей, страдающей от алкоголизма. Непростое детство сделало его независимым и самостоятельным. Себастьян совсем другой: он “домашний мальчик” и подозрение, что кто-то может занять место единственного сына, вызывает у него плохо скрытую тревогу.

Со временем подростки выясняют, что они родные братья, а отец скрыл от них важные события своей жизни. Линус Моог (21) и Аурель Клуг (20) играют постепенное сближение, возникающую “химию” в сложных отношениях, которая по законам квир-кино перерастает в “физику”.

Близкородственные связи – одно из безусловных общественных табу. Тем не менее, мы помним по литературе и кино сюжеты на эту тему (“Царь Эдип” Пазолини, “Гибель богов” Висконти, “Мечтатели” Бертолуччи). В этом смысле, история двух братьев – смелый выбор режиссёра для полнометражного дебюта. Фильм рассказывает не только о том, как Себастьян и Коля справляются с ситуацией, но показывает реакцию родителей, школы и деревенской общины.

По мере развития отношений, герои (как и зрители) сталкиваются с вопросами морального порядка. Как говорит Коля: “Если чувства добровольны и взаимны, то кому они мешают?” В самом деле, если в разнополых отношениях медицинские последствия понятны, то в случае с героями картины естественно подумать о причинах этого табу.

С религиозным осуждением всё ясно: достаточно цитаты из Левита. Но в рамках светской этики, зритель задаёт себе вопрос: чем генетика способна помешать вспыхнувшему чувству? Ведь биографически, это два достаточно чужих друг другу человека.

Коля – мастер на все руки и может починить старый мотоцикл. А как известно, мотоцикл способствует сближению. Редкий квир-сюжет о молодёжи обходится без гонок в обнимку. Сцена на рыбалке – мистический момент пробуждения романтики. “Кто был охотник, кто добыча?”- сразу не понять. Коля младше, но кажется более опытным, он знает, чего хочет, спрашивая брата, как у него обстоят дела с девушкой? “Травка” помогает снять последние барьеры..

Как и Бертолуччи в “Мечтателях”, Хегевальд далёк от прямолинейного морализаторства. Скорее, он ставит проблему человеческих отношений на пограничном материале, доверяя зрителю самому решать, на чьей он стороне – вспыхнувшего чувства или традиционного запрета.

Впрочем, все резоны (за и против) бесполезны в той среде, которая считает эту связь недопустимой. Правда, остаётся непонятно, относится ли эта неприязнь к любви двух братьев или к чувствам двух парней, как таковых. Что изменилось бы в реакции общины, если бы подростки не были роднёй? Скорее всего, ничего.

Можно ли сказать, что дети здесь страдают за грехи отцов, не подозревая о степени родства? И виновен ли отец, для которого ещё один ребёнок от давнего романа – большая неожиданность?

В этой запутанной истории нет откровенно виноватых, хотя формально – это тема “случайного семейства” Достоевского. Братьев связывает Рок в античном смысле слова: как и в истории Эдипа, их чувства никак не вытекают из порочности натуры, но определяются странностью Судьбы. (“Бывают странные сближения”, как сказал поэт).

Главное не в том, что любовь случилась, главное ответить на вопрос: что с ней теперь делать? Наполнить ли формальное родство двух незнакомых парней романтической любовью или отказаться от любви – во имя общепринятой морали?

Когда девушка Себастьяна узнает об этих отношениях, она шантажирует Колю: «держись от него подальше», угрожая, что иначе все узнают об этой связи. Девушка в картине - довольно агрессивный персонаж, достойная общины, которая преследует семью, где “такое” происходит. Церковная община не способна стать опорой и единственная форма их “любви” - изгнание из общества.

У кого искать поддержки, если сам не понимаешь, что с тобой происходит? В маленьком городке живет человек по имени Тесс, чья идентичность не совсем понятна: она трансгендерная женщина или, может быть, кроссдрессер. Тесс показана как экзотичная чудачка и жертва издевательств местных гопников-подростков. Обратиться к такому изгою непросто; ты можешь тут же потерять свой статус в школе. (На заметку тем, кто считает гей-ориентацию данью моде и погоней за престижем). Её судьба – тяжёлый знак для Себастьяна о том, что квирам здесь не рады.

Но какой у парня выбор, даже если впереди травля и изгойство? Отчаявшийся "Басти" ищет сочувствия у Тесс, но она относится к нему с игривым безразличием. “Стать невидимым” – единственный совет, который он получает. (Квир-среда не идеальна и порой не блещет солидарностью). Любовь к брату рождает панику, а паника – агрессию к предмету своих чувств.

Фильм явно не относится к жанру дидактичного кино, предлагающего молодёжи образцы социального поведения (“С любовью, Саймон” и другие).

С точки зрения религиозно-озабоченной культуры, “Свобода в сердце” – это “размывание границ” морально-допустимых отношений. На то и существуют социальные табу, чтобы не вдаваться в объяснение запретов, - говорит традиция.

С другой стороны, квир-культура постоянно раздвигала горизонты “допустимого”, переосмысливая традиционные и религиозные взгляды на человека – в пользу его природной идентичности, которую религия считала исключительно “греховной”. Примирить “духовный верх” и “телесный низ”, вернуть искусству цельный образ человека, – было важной миссией квир-культуры в целом, которая вводила в социальный обиход ранее запретные формы отношений: от однополой любви и секса до брака – до показа школьных романов и осознания своей ориентации.

Все эти темы, популярные сегодня у гетеро- и гей-аудитории (“С любовью, Виктор”, “Трепет сердца”, “Молодые монархи”, “Крампак”, “Аркон”, “Сегодня я пойду домой один”), когда-то были под запретом. Ещё в 90-е годы невозможно было представить на широком экране позитивный сюжет о подростках-геях. И только “Queer as Folk” (2000), (сериал, ушедший в массы) вводит тему осознания ориентации в зрительский мейнстрим.

Раздвигать горизонты художественного анализа, – традиционно сильная сторона квир-искусства, которое, как правило, посвящено моральной адвокации человеческих чувств – через эмпатию, сочувствие, изображение трагического социального опыта.

Думаю, что фильм Макса Хегевальда вписывается в эту традицию, ставя перед зрителем моральную проблему такого же порядка. Миссия художника – задавать вопросы; право зрителя – давать на них ответы.

Эта “братская любовь” требует весомых доказательств, что она – не прихоть пубертата и не гормональная причуда, а является именно чувством. По счастью, у фильма открытый финал, так что каждый может дописать историю в своём воображении.

В немецком прокате “Свобода в сердце” выйдет 29 октября.

Текст: по материалам сайта queer.de