Николай Кононов
Парад
Аннотация
Особого сюжета в этом квир-романе якобы и нет. Словно в фильме «Живет такой парень». Из раздела к разделу тянется рассказ о молодом плейбое Лёве, который оказывается обычным спекулянтом. Поэтому речь о его обаянии, действующем, словно охотничий манок, на сельских простаков, которые выбрались на рынок за дефицитными джинсами. Вместо этого более важные в этой ориентальной прозе 1970-е детали. Даже герои с их подпольной любовью иногда не очень важны, зато детали... Побелка в подъездах, куда они заходят отлить, ложка, которую за обедом некоторые из них, краснея, все-таки берут в рот.
«Видимое – театр его тела, яркая фикция его равнодушия, были куда важнее…», – кивает автор в сторону своего героя.
И этому нельзя не поверить, особенно если «чуть-чуть блестящего вазелина на устах, и их из-за этого нельзя было облизывать, тончайшая поволока пудры для матового блеска кожи на скулах и темноватых щеках, лукаво выбритых сутки назад, и чтоб нос, конечно, ненароком не заблестел, и бесцветный лак мокро лизал его ногти». Плюс соответствующая культура жестов, когда «к пухлым губам можно приложить» неважно какой именно из инструментов», а «тонким пальцам не грех охватывать» разнообразные грубые предметы.
И не удивительно, что в героя влюбляется доцент кафедры марксизма-ленинизма, ведь его «любовно и истово воспитывали, как прекрасную девочку, но «она» почему-то была мальчиком Львом». И виновато ли в этом «пародийное семейство» Льва?
И какое еще семейство может быть у него, «губастого и кудрявого», которому врачи на медосмотре суют в руку записку с именем и номером телефона?
Роман полностью в файле для скачивания.
Особого сюжета в этом квир-романе якобы и нет. Словно в фильме «Живет такой парень». Из раздела к разделу тянется рассказ о молодом плейбое Лёве, который оказывается обычным спекулянтом. Поэтому речь о его обаянии, действующем, словно охотничий манок, на сельских простаков, которые выбрались на рынок за дефицитными джинсами. Вместо этого более важные в этой ориентальной прозе 1970-е детали. Даже герои с их подпольной любовью иногда не очень важны, зато детали... Побелка в подъездах, куда они заходят отлить, ложка, которую за обедом некоторые из них, краснея, все-таки берут в рот.
«Видимое – театр его тела, яркая фикция его равнодушия, были куда важнее…», – кивает автор в сторону своего героя.
И этому нельзя не поверить, особенно если «чуть-чуть блестящего вазелина на устах, и их из-за этого нельзя было облизывать, тончайшая поволока пудры для матового блеска кожи на скулах и темноватых щеках, лукаво выбритых сутки назад, и чтоб нос, конечно, ненароком не заблестел, и бесцветный лак мокро лизал его ногти». Плюс соответствующая культура жестов, когда «к пухлым губам можно приложить» неважно какой именно из инструментов», а «тонким пальцам не грех охватывать» разнообразные грубые предметы.
И не удивительно, что в героя влюбляется доцент кафедры марксизма-ленинизма, ведь его «любовно и истово воспитывали, как прекрасную девочку, но «она» почему-то была мальчиком Львом». И виновато ли в этом «пародийное семейство» Льва?
И какое еще семейство может быть у него, «губастого и кудрявого», которому врачи на медосмотре суют в руку записку с именем и номером телефона?
Роман полностью в файле для скачивания.
1 комментарий