Я не хочу тебя терять

рассказ в двух частях с эпилогом
   
   Часть первая. Надежда
  
В свои двадцать три года Никита казался воплощением юношеской хрупкости. Среднего роста, худенький, с мягкими чертами лица и спадающими на лоб русыми волосами, он не обладал классической красотой, но излучал неподдельное обаяние. Его светло-голубые глаза, словно два спокойных озера, отражали мир, наполненный тихой радостью и глубокими размышлениями. Легкая, добрая улыбка, всегда игравшая на лице, добавляла облику теплоту и искренность.
   Жизнь молодого парня в родном городе текла по спокойному руслу: работа за компьютером в филиале финансовой компании и отдых по выходным дням в кругу товарищей, которые знакомы с детства. Никита теперь жил один. Раньше он делил квартиру с мамой и уже тогда знал, что в ее жизни есть мужчина, но она трепетно оберегала его душевное равновесие в подростковый период. Теперь, когда он стал взрослым, мама наконец вышла замуж и насовсем переехала в дом мужа, оставив квартиру сыну.
   Пару раз в месяц она приезжала к нему, привозила готовую домашнюю еду, расспрашивала о работе, даже помогала иногда навести чистоту в квартире. Но Никита чувствовал себя уже совершенно самостоятельным, мама никогда не вторгалась в его личную жизнь. Вот только эта личная жизнь всё никак не складывалась.
   В ранней юности у Никиты был короткий роман с девушкой, но потом он понял, что его сердце откликается на другое. Осознание того, что ему нравятся парни, было спокойным, не вызвало в душе смятения. Проблема заключалась в том, что найти любимого человека в его небольшом городе было очень сложно, почти невозможно. А Никита надеялся на длительные отношения, искал настоящую любовь, полную нежности и страсти. Он мечтал о том, что они  будут понимать друг друга с полуслова, каждый совместно прожитый день подарит им тепло и радость, а в их доме всегда будут царить уют и согласие.
   Окном в новый, манящий мир стал интернет. Никита зарегистрировался в соответствующем городском чате знакомств, но вскоре понял, что там общаются мужчины из одного узкого круга и среди них нет его единственного. Не подходили возраст или внешность, не совпадали цели знакомства, духовные запросы и жизненные предпочтения. Несколько встреч дали небольшой опыт и убедили Никиту в том, что он хочет любви именно с парнем. Но в целом они оставили в душе разочарование: это были совсем не те парни.
   Только один мужчина, который был на десять лет старше его, по-настоящему понравился, показался интересным в общении, нежным и ласковым. Но он оказался женатым. Пара коротких встреч в доме Никиты в дневные часы, душевные разговоры и жаркие объятия… А потом Никита случайно встретил в торговом центре его вместе с женой и маленькой дочкой, причем тот даже не ответил на приветствие, сделал вид, что не знает его, и при этом был явно напуган.
   Остался горький привкус, но Никита продолжал верить: в этом огромном мире его ждет любимый человек, надо только найти его. Он представлял себе его улыбку, его руки, его голос. Это была самая заветная мечта, которая давала ему силы вставать по утрам и идти на работу, заниматься рутиной домашнего быта, поддерживать в хорошей форме свое тело и с оптимизмом ждать завтрашний день.
   Он знал, что впереди возможны новые разочарования. Но надежда была сильнее страха, она словно шептала ему:
   – Не сдавайся. Твоя любовь ждет тебя. Просто нужно искать.
   И Никита продолжал жить, работать и мечтать. Потому что надежда – тоже своего рода сила, которая поможет преодолеть любые преграды и найти свое счастье даже в небольшом городе.
   Две недели обучения должны были повысить квалификацию молодых сотрудников – это требовалось для аккредитации их компании на рынке финансовых услуг. Обучение проходило в загородном пансионате, что позволяло вырваться из надоевшей офисной рутины. Поэтому Никита поехал на учебу с радостью.
   Стоял теплый май. Пансионат встретил ярким солнцем, которое заливало светом просторные аллеи между корпусами. Звонкое пение птиц приветствовало тех, кто выбрался подальше от городской суеты. Шелест молодой листвы приглашал насладиться спокойствием загородной природы. Группа, сформированная из прибывших на обучение, оказалась преимущественно женской. Парней было только двое – Никита и Миша, их поселили в один двухместный номер. Девушек определили в трехместные номера.
   Миша приехал из мегаполиса, он был сотрудником головного офиса компании. На год старше Никиты, более опытный, он, тем не менее, занимал должность специалиста. Никита был уже ведущим специалистом – на ступеньку выше по статусу и зарплате. В этом было преимущество филиала: недостаток дипломированных работников давал возможность быстрого карьерного роста. В головном офисе была большая конкуренция среди сотрудников, на пути к повышению возникали сложности.
   Но Миша не выражал по этому поводу зависть или досаду, он был добрым и приветливым парнем. Раньше они встречались только несколько раз, когда Никита приезжал в головной офис в командировки. Сейчас Никиту почему-то обрадовало, что эти две недели они будут рядом в свободные часы.
   Высокий и широкоплечий, Миша казался воплощением спокойствия и надежности. Но стоило взглянуть в его серые с бирюзовым оттенком глаза за тонкой оправой очков, как становились видны нежность и искренность. Симпатичное лицо Миши, обрамленное каштановыми волосами, всегда выражало дружелюбие, а мягкая улыбка была способна растопить даже самое холодное сердце. Его внешность сочетала в себе силу и утонченность, делая облик гармоничным и притягательным.
   Первый день учебы был коротким: вводное занятие и знакомство. Никита сидел в аудитории за одним столом с Мишей и почему-то всё время на него украдкой поглядывал, думал о нем. Он оказался именно таким, каким Никита его себе представлял: открытым, улыбчивым, с заразительным смехом. Рядом с ним было комфортно, как будто мир вокруг становился мягче и добрее.
   После ужина, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона, они вдвоем немного прогулялись по территории пансионата и осмотрели ее, наслаждаясь чистым воздухом. Они шли по широкой аллее со старыми липами. Шелест листвы создавал ощущение, будто кто-то невидимый перелистывает страницы. Время словно замерло, позволяя погрузиться в тихую гармонию и безмятежное созерцание. Миша очень интересно, с юмором рассказывал о своей работе и новостях головного офиса. Никита слушал его с удовольствием. Этот спокойный и выразительный голос казался ему сейчас прекрасной мелодией, которой можно наслаждаться бесконечно долго.
   Потом их беседа перешла на личные темы. Никита стал вспоминать учебу в университете и веселые студенческие забавы. Миша внимательно слушал и звонко смеялся. У них оказалось много общего. Никита всё больше понимал, как ему легко и приятно с ним общаться. Не было никакой неловкости, не требовалось подбирать слова или стараться произвести впечатление.
   – Мне кажется, что такие поездки ценны не только повышением квалификации, – неожиданно сказал Миша. – Они дают возможность найти кого-то, с кем можно просто поговорить, поделиться мыслями… Найти друга, с которым рядом хорошо и интересно.
   В словах Миши была какая-то простая, но важная истина. Сердце Никиты наполнилось предвкушением. Его удивило, насколько быстро он сошелся с человеком, которого раньше почти не знал. Миша был искренним, прямодушным, в нем не было ни тени фальши. А может быть, это и есть тот самый единственный? Неужели судьба свела их? Никита боялся в это поверить.
   Когда они вернулись в номер и умылись после суеты дня, Никита достал из своей сумки бутылку крепкой кедровой настойки. Он прихватил ее из дома на всякий случай. К ней имелась и нехитрая закуска.
   – А не отметить ли нам начало нашего обучения и приближение лета? – в шутливом тоне, но с каким-то внутренним волнением спросил Никита.
   Миша с радостью согласился:
   – Отличная идея!
   Они сели за стол возле окна, из которого открывался чудесный вид на темнеющий лес. После первых тостов по их телам разлилось приятное тепло. Разговор потек легко и непринужденно. Они говорили о работе, о забавных случаях из жизни, о своих увлечениях. Потом – о мечтах, о том, что действительно волнует. Они слушали друг друга с искренним интересом, иногда со смехом перебивали друг друга. Им было удивительно хорошо вдвоем.
   Глядя на Мишу, на то, как свет от настольной лампы играет в его волосах, как задорно он смеется, Никита чувствовал что-то новое и неизведанное. Это была не просто радость дружеского общения. Это было восхищение Мишиной внешностью, его внутренним благородством, остроумием, его открытостью и душевностью. Никита ловил себя на том, что любуется его жестами, тем, как он грациозно держит голову, когда слушает, как его глаза светятся сквозь стекла очков, когда он говорит о том, что его по-настоящему увлекает, как неподдельное обаяние разливается в его улыбке.
   – Мне очень легко с тобой, Миша, как будто я знаю тебя всю жизнь, – с глубоким чувством в голосе сказал Никита.
   Миша тепло и искренне улыбнулся ему:
   – Я тоже рад, что мы оказались вместе.
   Никита чувствовал, как учащенно стало биться его сердце. Он понимал, что это не просто симпатия. Это было начало чего-то большего. Он влюблялся в этого красивого, умного и доброго парня, который сейчас сидел рядом с ним, разделяя бутылку крепкой настойки и тишину вечера. И в этой тишине он понял, что его жизнь только что сделала новый, прекрасный поворот.
   После очередного тоста тепло разлилось не только по телу, но и по душе. Никита смотрел на Мишу, и его глаза отражали надежду. Это было не просто восхищение, это было предвкушение любви, пока неуверенное, но такое сильное.
   Когда Миша откинулся на спинку кресла и устало повел плечами, Никита почувствовал внезапный порыв.
   – Ты, наверное, сегодня устал и вообще устаешь, когда долго сидишь за монитором? – спросил он.
   – Спина обычно устает. И плечи тоже… – ответил Миша.
   – А хочешь, я тебе сделаю массаж? – предложил Никита.
   Миша удивился:
   – Ты умеешь?
   – Почти профессионально. Сейчас сам почувствуешь. Раздевайся и ложись.
   Миша подошел к своей кровати, снял рубашку, а потом и брюки, чтобы пыль с них не попала на чистое постельное белье, остался в одних облегающих трусиках и лег на живот. Его тело было изящным и подтянутым, с ухоженной, бархатистой кожей, которая словно манила к ней прикоснуться. В этом теле ощущались естественная грация и молодая сила.
   Никита действительно учился в свое время технике массажа. Ему было приятно помочь товарищу справиться с усталостью. Но он жаждал большего, причем хорошо понимал, чего ему хочется на самом деле. Он надеялся, что сегодня между ними случится всё. Это будет желанная близость с парнем, в которого он так быстро влюбился.
   Вымыв руки, Никита подошел и сел рядом с Мишей на его кровать. Он тоже был уже в одних шортах. Осторожно положив руки на его плечи, он начал мягко массировать напряженные мышцы. Эти прикосновения были легкими, но уверенными. Никита чувствовал, как под его пальцами тело Миши расслабляется. Он долго и ласково массировал ему плечи и спину, а потом ноги. Что-то рассказывал при этом, но думал лишь о том, насколько ему нравится прикасаться к этому прекрасному и желанному телу. Он чувствовал, что Мише тоже очень приятно то, что сейчас между ними происходит.
   Миша лежал, расслабившись после усталости дня и алкоголя. Его тело явно испытывало блаженство от массажа и той уютной обстановки, которая царила в их комнате. Он как будто уже пребывал в какой-то полусонной неге.
   Потом Никита предложил Мише перевернуться на спину, тот сделал это и засмущался. Никита сразу понял, почему. Трусики не могли скрыть сильное возбуждение. Миша прикрывался рукой.
   – Всё нормально, у парней это бывает во время массажа, – как можно более спокойным голосом сказал Никита, хотя его сердце при этом трепетало. – Этого не надо стесняться… Даже будет лучше полностью раздеться и расслабиться.
   – Полностью? – каким-то слабым, отрешенным голосом спросил Миша.
   – Да, тогда возбуждение пройдет, – мягко ответил Никита, а потом медленно снял с Миши трусики и положил их рядом.
   При этом он отметил для себя, какие они чистые. Наверное, часто меняет. Насколько чистоплотный парень.
   Картина обнаженного тела Миши не просто волновала Никиту, она завораживала. Мужское начало было напряженным и уверенным, словно оно выражало всю полноту ожиданий. Линии тела подчеркивали эту открытость, вызывая тихое восхищение и нежность. Густые темные волосы внизу живота создавали контраст с белизной кожи. Никите понравилось, что Миша, как оказалось, их не сбривает.
   Возбуждение у Миши не прошло. Наоборот, оно, кажется, достигло пика. Никита массировал ему грудь, гладил живот, а потом его руки стали спускаться ниже. Миша застонал:
   – Никита, погаси, пожалуйста, свет…
   Никита выключил свет, быстро сам полностью разделся и лег рядом с Мишей. Их тела сплелись. Никита стал нежно ласкать Мишу. Тот порывисто и страстно отвечал ему тем же. Они долго гладили друг друга, словно изучая на ощупь и выражая этим свое восхищение, желание наслаждать вместе.
   – Что мы делаем? – тихо сказал Миша, словно отвлекаясь на миг от происходящего и удивляясь собственным желаниям.
   – Мне это нравится, – шепотом ответил Никита.
   – И мне тоже. Я хочу быть твоим сейчас, здесь.
   – Миша, мне безумно хорошо с тобой.
   – И мне с тобой, Никита. Даже не верится. Это какая-то фантастика.
   Никита первым достиг финала, но не остановился и продолжил страстно ласкать тело Миши. Тот стонал, потом стал изгибаться и вскоре тоже оказался на пике наслаждения.
   После этого парни не отстранились друг от друга, а крепко, как только можно, обнялись.
   – Я давно тебя искал… Но не думал, что всё будет так прекрасно, – тихо сказал Никита.
   – Я тоже счастлив, как никогда, – ответил Миша.
   Их губы встретились в долгом поцелуе, который стал ответом на все их невысказанные мысли, на все их одиночество, на все их скрытые мечты.
   На следующий день парни пропустили завтрак и утренние занятия. Они лежали обнаженные, крепко обнявшись, ласкали друг друга и разговаривали. Этой ночью они уже испробовали всё, что им желалось и грезилось, несколько раз вместе прошли все грани наслаждения, но, казалось, еще не насытились друг другом. Никита впервые не ощущал ту пустоту, которая приходила после встреч с другими парнями. Он чувствовал себя счастливым, не мог отвести взгляд от Миши, от его красивого тела, его улыбки, его глаз.
   Миша рассказал, что интимные отношения у него были только с одним парнем в ранней юности. Их инициатором стал его двоюродный брат, он был старше на семь лет. Эти отношения продолжались втайне от всех около года. Потом тот уехал, женился. Знакомиться с парнями в интернете Миша боялся. И ему некуда было их пригласить: он жил с родителями. Отношений с девушками он не искал.
   – Я не ожидал, Никита, – сказал Миша, завершая свой рассказ. – Ночь с тобой – это самое прекрасное, что случилось в моей жизни.
   – Мне кажется, что это было каким-то… настоящим, – ответил Никита. – И я хочу быть с тобой.
   На его лице играла улыбка. Он был безумно рад. Этот пансионат, это обучение, этот неожиданный поворот событий – всё сейчас казалось ему подарком судьбы. Он посмотрел на Мишу и понял, что его поиски закончились. Он только что встретил того самого, своего единственного.
   Следующие две недели пролетели как один миг. Учеба занимала основную часть дня, но вечера принадлежали им. Они делили не только постель, но и свои мысли, сомнения, мечты и надежды. Прогулки под майским небом, душевные разговоры, тихий смех и ночи, полные нежности и желания. Каждый день, проведенный вместе, еще больше сближал их, сплетая души в единое целое. Они полюбили друг друга с невероятной силой, неудержимо, по-настоящему. Осознание этого пришло к ним обоим словно солнце, пробившееся сквозь облака.
   Между тем близился срок окончания учебы. Никита теперь не мог представить себе жизнь без Миши. В отчаяние повергала сама мысль о том, чтобы снова оказаться в одиночестве, остаться без любимого человека. Его сердце уже принадлежало Мише. Они долго искали, наконец нашли и не должны потерять друг друга.
   – Миша, – начал он в один из вечеров, когда они лежали, обнявшись, – я не хочу, чтобы мы расставались. Я люблю тебя.
   – Я тоже тебя люблю, Никита, – искренне ответил Миша.
   – Тогда переезжай ко мне, – уверенным голосом продолжил Никита. – Мы будем жить вдвоем в моей квартире. Будем вместе каждый день. Ты можешь перевестись в филиал. У нас вакантна должность главного специалиста – это повышение для тебя сразу на две ступеньки. Если ты дашь согласие, то по возвращении я поговорю с руководством. Тебя точно возьмут: у нас не хватает опытных кадров. Со своим начальством ты сам договоришься о переводе. К концу года у нас ожидается расширение – ты сможешь стать даже начальником отдела.
   Буря сомнений отразилась на лице Миши. Предложение было смелым, заманчивым, но и пугающим. Было видно: Миша хочет быть с Никитой, хочет всем сердцем. Но такие крутые перемены... Оставить свой город, свою привычную жизнь, начать всё с нуля в новом месте, пусть и с любимым человеком. Страх перед неизвестностью, перед возможными трудностями сковывал его.
   – Перевод, конечно, возможен, – медленно сказал он. – Но я боюсь… Как я объясню родителям, почему уезжаю в другой город? Как объясню всем, где и с кем я там живу?
   – Мы не будем ни от кого скрывать, что живем в одной квартире. Мы скажем, что ты снимаешь у меня комнату.
   – Никита, это будет невозможно логично объяснить: почему я перевелся из головного офиса в небольшой город, где у меня нет жилья и я снимаю комнату. Пойдут разговоры… Я так не могу.
   – Миша, нам надо решиться: или быть вместе, найти свое счастье, или всё время бояться, кто и что может сказать или подумать…
   – Я понимаю. Но я… пока не готов к этому.
   Никита притянул его к себе и поцеловал.
   – Я знаю, что это страшно, – сказал он. – Но мы справимся. Вместе. Если тебе нужно подумать, я буду ждать.
   В глазах Никиты было обещание поддержки, общего будущего и счастья. Страх Миши был понятен, но любовь должна оказаться сильнее.
   – Я подумаю… – тихим голосом пообещал Миша. – Я хочу быть с тобой. Очень хочу.
   Накануне расставания у Никиты появилась еще одна идея: вместе поехать летом на море, взять отпуск в одно время и махнуть вдвоем. По отзывам знакомых он знает хорошую турбазу. Там всё по-простому: деревянные домики, столовая. Зато недорого, прямо на берегу, и главное – домики на двоих. Можно забронировать заранее. Этот отдых станет их общим счастьем. И у них будет время вместе подумать, разобраться – стоит ли их любовь того, чтобы решительно менять жизнь.
   Глаза у Миши загорелись:
   – Прекрасная идея. Я буду счастлив поехать с тобой на море.
   Прощание было грустным, но наполненным общей надеждой. Они крепко обнялись, словно чувствуя ту невидимую нить, которая связала их сердца.
   – Мы обязательно будем общаться в нашем чате, – сказа Никита, уже представляя, как он будет ждать эти сообщения.
   – И созваниваться, – добавил Миша, глядя Никите в глаза.
   В свои города они вернулись уже другими – узнавшими настоящую любовь. Их переписка в чате стала ежедневной.
   – Ты знаешь, – писал Никита, – я раньше никогда не думал, что смогу так сильно кого-то полюбить. Я искал тебя всю жизнь и всё-таки нашел!
   – Я тоже не знал, что такое настоящая любовь, пока не встретил тебя, – отвечал ему Миша. – Ты показал мне, что это может быть так просто и так глубоко. Это как дышать.
   – Как дышать… Точно. Я чувствую, что, узнав тебя, дышу полной грудью. И мне хочется, чтобы это было навсегда.
   – Главное, что мы есть друг у друга.
   – Миша, ты помнишь нашу первую ночь? Когда я делал тебе массаж, то боялся, что ты меня оттолкнешь, не захочешь.
   – Никита, когда я чувствовал твои руки, то думал только о том, чтобы это не заканчивалось.
   – Я тебя люблю, мой единственный!
   – И я тебя!
   – Не могу дождаться лета, – писал Никита. – Хочется обнять тебя и не отпускать. Я представляю, как буду засыпать под шум прибоя, а утром просыпаться от твоих поцелуев.
   – У нас всё должно получиться, – отвечал Миша.
   Наступало лето. Пора было определиться с датами отпусков и бронировать места на приморской турбазе. Но Миша просил немного отложить, ему надо было согласовать отпуск с начальством на работе и свой отъезд – с родителями. Никита предлагал ехать в начале августа на две недели. Миша по-прежнему писал о желании вместе поехать на море, но не мог точно назвать даты своего отпуска. Чувствовалось, что он переживает по этому поводу. Никита понимал его, даже старался подбодрить. Он ждал.
   Но потом Миша сообщил, что ему не дают отпуск летом.
   – Мне очень жаль, что наши надежды на совместный отдых не оправдались, – писал он. – Прости меня.
   Для Никиты это было ударом, ведь он уже предвкушал общее счастье: просыпаться вместе, завтракать, потом идти на пляж. И днем никаких лекций, только они вдвоем и солнце. Вечерние прогулки по берегу. Если рядом не будет посторонних глаз, то можно идти, взявшись за руки, и слушать шум волн. Потом по бокалу вина на веранде домика. И ночь, полная любви.
   Было трудно смириться с тем, что ничего этого у них не будет. Но Никита постарался взять себя в руки. Он даже утешал Мишу: у них всё впереди, они еще побывают на море и не только на море, они увидят вместе весь мир. Миша был благодарен за поддержку и понимание.
   Они продолжали переписываться, вспоминая совместно проведенные дни, но уже не так часто. Постепенно эта переписка теряла свою искру, словно угасая. Никите было тяжело смириться с этим.
   – Я могу всё лето оставаться дома, – писал он. – Приезжай ко мне по выходным. Я буду встречать тебя на вокзале в субботу утром и провожать в воскресенье вечером. Больше суток мы будем вместе. И одна ночь целиком наша! Если ты не можешь приезжать каждые выходные, то приезжай хотя бы два раза в месяц. Хорошо?
   – Это очень сложно для меня: в пятницу вечером на поезд, а в понедельник утром с вокзала сразу на работу, – отвечал Миша. – И как я объясню родителям, куда я постоянно езжу?
   – Ну приезжай тогда хотя бы один раз в месяц! Я очень скучаю по тебе. Когда ты сможешь ко мне приехать? – для Никиты это была последняя надежда.
   Миша несколько дней не отвечал. Потом он написал, что его отец будет всё лето по выходным ремонтировать дачный домик, менять кровлю и полы. В одиночку отец не справится. Кроме Миши, помогать ему некому.
   – Я не могу сказать отцу, что уезжаю на выходные, и поэтому он должен искать кого-то другого себе в помощь, – писал Миша. – Моя обязанность – работать вместе с ним.
   Этот ответ стал для Никиты последней каплей. Он долго пытался поверить в то, что их чувства смогут преодолеть расстояние и страхи, что Миша решится сделать шаг навстречу. Но теперь ему стало ясно: несмотря на всю нежность и искренность слов, между ними стоит невидимая стена нерешительности и сомнений. Никита почувствовал, что его надежда угасла, уступая место горькому осознанию – их пути расходятся.
   Он понимал, что Миша не отвергал его любовь, не предавал и не играл чувствами. Нет, это было нечто иное: тихое, но непреодолимое сопротивление переменам, страх перед неизвестностью, который сдерживал его от решительных поступков. В этом не было вины, просто их жизненные установки оказались разными. Никита не мог больше надеяться, что любовь станет для Миши важнее всего остального.
   Фактически Миша не принял ни одного предложения Никиты. А они были не только искренними, но и реальными, конкретными. При этом сам он не предложил ничего. Ничего такого, что могло бы позволить им быть вместе.
   Никита понял, что Миша – не та судьба, которую он искал. Их романтическая история оказалась красивой иллюзией, подобно вспышке, которая подарила тепло, но не обещала долгого пламени. Это осознание было болезненным, но одновременно освобождающим: теперь можно отпустить призрачную мечту о счастье в союзе с Мишей, перестать цепляться за то, чему не суждено сбыться.
   Сердце Никиты вновь наполнилось тихой надеждой: настоящая любовь, та самая, что будет взаимной и крепкой, обязательно ждет его впереди. И пусть сейчас кажется, что путь к ней непредсказуем, он всё равно готов идти к новым встречам и новым чувствам. Ведь жизнь не стоит на месте, и в ней еще будет столько всего прекрасного.
   До отпуска оставалась совсем немного времени. Никита решил: он обязательно поедет на море, надо развеяться, по-настоящему отдохнуть. Поедет один. Вечером он забронировал место на той самой турбазе: каким-то чудом там оказалось свободным на нужные даты как раз одно место. Потом он купил авиабилеты в оба конца. После этого Никита успокоился. Засыпая умиротворенным, он стал мечтать о том, что, может быть, какой-нибудь прекрасный парень приедет на эту турбазу тоже в одиночестве, с надеждой встретить своего единственного…
   
   Часть вторая. Приморский роман
  
Никита долго ждал, когда администратор турбазы найдет для него свободное место. Пожилая женщина перебирала карточки заселения и ворчала себе под нос:
   – Я точно помню, что одно место у нас свободно, только в каком домике?
   Наконец она нашла то, что искала. Никита получил ключ и пошел в самый дальний домик на крутой горке. Он оказался не заперт. Стройный парень с длинными черными волосами, уже хорошо загорелый, радостно улыбнулся и протянул руку:
   – Рома. Я всё ждал, кто же будет моим соседом. Тут все отдыхают семьями или компаниями. Только я всегда один. А вдвоем нам будет весело. А то я уж думал, совсем заскучаю…
   Никита, немного удивленный такой искренностью и открытостью, улыбнулся в ответ:
   – Никита. Рад познакомиться. Я тоже приехал один.
   Роме исполнилось двадцать лет. Он был студентом, родители поощрили его путевкой на море за успешную учебу. Его облик отличался редкой утонченностью: милые юношеские черты лица, словно вылепленные скульптором с особой тщательностью, узкие бедра, безупречная осанка и грация в движениях. Задумчивый взгляд карих глаз из-под длинных ресниц придавал ему неповторимое обаяние.
   В первый же день они подружились. Сначала вместе пошли купаться и долго плескались в морской воде, смеясь и подшучивая друг над другом. Потом обедали в столовой. Стояла сильная жара, поэтому после обеда они сидели вдвоем в тени раскидистых деревьев, разговаривая обо всем на свете. Никита радовался, что чувствует себя рядом с Ромой легко и непринужденно.
   Потом зной отступил и они опять купались и загорали. Вечером, когда солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо пурпурным оттенком, Рома повел Никиту на прогулку по окрестностям. Он уже успел здесь всё обойти и изучить. Они поднялись на высокие скалы, откуда открывался захватывающий вид на бескрайнее море и живописное побережье. Ветер трепал их волосы, а шум прибоя уносил прочь все тревоги.
   Когда они возвращались в свой домик, уже совсем стемнело. Пришлось бы идти на ощупь, но выручила полная луна. У самого берега Рома неожиданно остановился и сказал:
   – А давай еще раз искупаемся? Ночью морская вода такая красивая, она светится под тобой, когда плывешь.
   Никита согласился: был полный штиль и море тянуло к себе. Они купались голыми – кругом никого не было. Когда они уже разделись и заходили в воду, облик Ромы, с длинными черными волосами и безупречными пропорциями тела, в лунном свете показался Никите кадром из волшебного фильма.
   Звездное небо отражалось в глади моря. Вода обнимала их, смывая усталость дня. Потом они стояли на берегу и ждали, пока их нагие тела обсохнут после купания. В этот момент Рома повернулся к Никите. Его глаза в этом призрачном свете казались особенно глубокими. Рома осторожно провел рукой по его щеке, а затем нежно, но уверенно поцеловал в губы. Никита ответил со всей страстью. Поцелуй был долгим, наполненным искренними чувствами.
   – Никита, – прошептал Рома, когда они отстранились друг от друга. – Я… я, кажется, влюбился в тебя.
   Его голос дрогнул от волнения. Никита ощущал биение своего сердца. Он не ожидал этого в первый день отдыха на море. Но в то же время где-то глубоко внутри он знал, что это было неизбежно.
   Они поднялись в свой домик на пригорке, окутанный тишиной ночи, и были полны новых, ярких эмоций. Никита, уставший, но невероятно счастливый, прижался к Роме. Он чувствовал его трепетное дыхание, ласковые ладони и горячие губы. Он понимал, что эта сказка не может быть реальностью, но хотел в нее верить. Засыпая в объятиях Ромы, он знал, что смог увидеть свою заветную мечту.
   Никита словно парил на грани двух миров: реальности и сна. Образы плавно перетекали друг в друга, и казалось, что он одновременно и здесь – у себя дома, и там – на берегу ласкового моря, где солнце согревало кожу, а легкий бриз играл с волосами. Мысли о Роме переплетались с ощущением мягкой подушки и тишины комнаты. Всё было так живо, что Никита не мог понять, где заканчивается сон и начинается реальность.
   Постепенно краски сна поблёкли, и мир вокруг стал приобретать знакомые очертания. Никита возвращался к действительности. Открыв глаза, он увидел свет утреннего солнца на стене своей комнаты и улыбнулся, вспоминая прекрасный сон, который унес его далеко от повседневности.
   Но вместо разочарования в его душе была легкая радость. Вчера вечером он забронировал номер на турбазе и купил авиабилеты. Скоро он действительно отправится на море. Реальность может оказаться не хуже этого дивного сна, подарившего новую надежду и вдохновение. Возможно, Рома на самом деле ждет его. Пусть в жизни он окажется иным, не таким скульптурным, идеальным, эфемерным, как во сне. Но их пути непременно пересекутся…
   И вот настал август и долгожданный отпуск. Никита собрал рюкзак и двинулся в путь – к морю, солнцу и исполнению заветных желаний.
   Долгое ожидание вылета в аэропорту и сам авиаперелет вымотали его. Когда он сел в автобус, идущий в сторону турбазы, небо было затянуто свинцовыми тучами. От остановки до турбазы пришлось пройти около километра. В это время хлынул ливень – Никита промок насквозь. Немного переждав дождь в придорожном магазинчике и купив там две бутылки хорошего вина, он постарался внушить себе оптимизм перед началом отдыха.
   Его дощатый домик оказался маленьким, внутри пахло сыростью. Он был одноместным – никакого друга для совместного отдыха. Никита понял, что вечером даже будет не с кем выпить вина и разделить радость приезда. На турбазе отдыхали в основном семьи с детьми и пожилые супружеские пары, встречались одинокие женщины за сорок – такие иногда образовывали небольшие компании. Ни одного молодого мужчины, отдыхавшего в одиночку, Никита не увидел.
   В столовой тянулась длинная очередь, еда оставляла желать лучшего. В душе у Никиты нарастало разочарование. После обеда он сразу отправился к морю, оно встретило его яростным ревом. Бушевал шторм, пляж был закрыт, а купание запрещено. Никита постоял под пронизывающим ветром на возвышении вблизи берега, любуясь на стихию. Потом опять пошел дождь, и он вернулся в свой домик.
   Развесив сушиться промокшую одежду, он устроился на скрипучей кровати, достал планшет и решил что-нибудь почитать, но скоро, утомленный долгой дорогой, погрузился в сон. Вечером Никита прогулялся по окрестностям. Пятачок для променада был небольшим. Он опять долго стоял и наблюдал зрелище вздымающихся волн. Влажный и соленый ветер наполнял его грудь. Никита старался настроить себя на позитивный лад: скоро погода наладится и он будет наслаждаться солнцем и купанием в море.
   На второй день всё повторилось: дождь, сильный шторм, очереди в столовой на завтрак, обед и ужин. При этом все суетились, словно спешили куда-то. Не с кем было пообщаться, хотя бы перемолвиться парой слов. Никита лежал на кровати в своем домике: читал, смотрел фильмы на планшете, лазил по интернету, который, к счастью, оказался стабильным. Он уже начал жалеть, что приехал сюда.
   На третий день дождя не было, даже выглянуло солнце, но шторм не прекращался. Никита стоял в одних плавках на гальке у невысокого барьера, который отгораживал закрытый для купания пляж, впитывал тепло солнца и свежесть соленого морского воздуха. Потом все отдыхающие побежали в столовую на обед. Никита решил пойти туда позже, чтобы не толкаться в очереди. Ему обязаны выдать по талону его порции, даже если он придет к концу обеденного времени.
   Оставшись в одиночестве, он перелез через ограждение и решил хотя бы впервые смочить свое тело морской водой. Он рассчитал, что если зайти за мысленную линию прибоя примерно по щиколотку, то волна окатит его по грудь. Надо только хорошо держаться на ногах.
   Никита зашел за эту линию и крепко уперся ногами в гальку. Первая волна окатила его по пояс. Это было классное ощущение – лучше любого водного аттракциона в аквапарке. Никита сделал два шага вперед. Следующая волна накрыла его с головой, сбила с ног, протащила по камням, а потом повлекла за собой – прочь от берега.
   Пропало всякое понимание: где верх, где низ и где теперь берег. Он почувствовал себя щепкой в стремительном потоке. Волна схлынула, Никита смог приподняться и сделать вдох, хотя встать на ноги не получилось. Но тотчас следующая волна опять потащила его куда-то. Последнее, что запечатлелось в сознании: неумолимая стихия несет его прямо к массивной глыбе, возвышающейся впереди. Потом удар, острая боль в голове, и мир померк. Перед этим на миг раздался какой-то невероятный звон в ушах и успела промелькнуть мысль: вот и всё, это смерть пришла…
   Когда Никита очнулся, то понял, что лежит на деревянном настиле в удаленной от воды части пляжа. Сильно болела голова, оставалось ощущение, что его всё еще качает волна. Он зашелся кашлем: вода успела попасть в дыхательные пути. Потом он увидел, что над ним склоняется какой-то молодой парень. Никита начал узнавать Рому: длинные черные волосы, красивое, грациозное тело.
   Рома… Это ты? – воскликнул он и на мгновение потерял четкость зрения. – Рома, ты где?
   – Нет тут никакого Ромы. Никого нет на пляже, кроме тебя, дурня! – услышал он в ответ. – Ты один полез в море. Ты что, не знал, что пляж закрыт? Не видел плакаты: купание запрещено? Ты не слышал, как я тебе кричал: немедленно вернитесь?!
   Кашель перестал душить Никиту. Он смог приподнять голову и протер глаза. Перед ним стоял широкоплечий, мускулистый мужчина, который совсем не был похож на Рому: босой, в желтой майке и серых шортах. С его головы и одежды стекала вода. На вид ему было лет тридцать. Короткие темные волосы, волевое лицо с четкими скулами и крепким подбородком. Его карие глаза строго смотрели на Никиту. Кожа была настолько загорелой, что казалось, что его тело отлито из бронзы.
   Никита понял, что это его он раньше видел у спасательной вышки. Он, наверное, бросился в воду прямо в одежде и вытащил на берег незадачливого купальщика.
   – Спасибо, что Вы меня спасли! – прохрипел Никита. – Простите. Я не слышал, когда Вы мне кричали…
   Спасатель неожиданно перестал сердиться, словно уже выпустил весь пар. Он даже улыбнулся:
   – Сели батарейки в мегафоне, я их не заменил вовремя. Вот ты и не услышал при таком шуме мои крики… Если бы тебя унесло, я мог под суд пойти. Ты… это… не рассказывай никому, что был на пляже и я тебя вытащил из воды. Ни мне, ни тебе не нужен скандал.
   – Никому не скажу, – к Никите уже вернулся нормальный голос, спазмы исчезли. – А как Вас зовут?
   – Егор. И можно «на ты».
   – Спасибо тебе, Егор! Я Никита. Позавчера приехал. Еще ни разу не искупался в море.
   – Так это ты живешь в одноместном домике? Значит, из-за тебя меня выселили? – неожиданно рассмеялся Егор.
   Оказалось, что он раньше жил в том самом домике, в котором сейчас поселился Никита. Никто не приезжал в одиночку – этот одноместный домик долго оставался свободным. Перед приездом Никиты спасателя переселили из него в каморку в административном корпусе.
   – Дойдешь сам? – спросил Егор. – Или проводить?
   Никита уже встал на ноги, подошел к лавочке, на которой оставил свою одежду. Всё еще болела голова, были ушибы и ссадины на ногах, но он уже пришел в себя, мог самостоятельно передвигаться.
   – Спасибо, – ответил он. – Я сам потихоньку дойду. Ты лучше приходи ко мне вечером в гости. У меня есть две бутылки вина, а посидеть, отметить начало отдыха не с кем.
   – Насчет вина я не очень… – сказал Егор. – Только если чуть-чуть… за компанию. А зайти – с удовольствием зайду. Я привык всегда по вечерам, перед сном, там сидеть на лавочке и смотреть вдаль. А сейчас мне и посидеть негде.
   – Я буду ждать, – улыбнулся Никита.
   После ужина он сразу поднялся в свой домик и стал ждать Егора. Почему-то волновался, сдержит ли тот свое обещание – придет ли. Егор пришел, когда уже стемнело. Неожиданно он принес с собой пакет остывшего жареного мяса и буханку хлеба.
   – Это Давид, шашлычник, со мной натурой расплачивается, – объяснил он. – Я ему помогаю дров натаскать и наколоть.
   После скудной столовской еды такое угощение показалось Никите царским. Они сели на лавочке у входа в домик, а стоявший рядом пожарный ящик послужил им столиком. Отсюда открывался красивый вид на море и окрестности. Казалось, что шторм начал немного стихать.
   Вино порадовало изысканным вкусом – Никита не ошибся, когда его покупал. Первый тост был за знакомство. Потом Никита поднял свой бокал за Егора, подавленное настроение от неудачного начала отдыха стало отступать.
   – Спасибо тебе, Егор, – сказал он. – Если бы не ты, меня бы сегодня ждала смерть на этом морском берегу. От меня вообще удача отвернулась последнее время. А теперь я понимаю, какое это счастье – просто жить и радоваться тому, что видишь вокруг.
   Егор тепло улыбнулся и по-дружески хлопнул Никиту рукой по плечу.
   – Не стоит торопить смерть, надо учиться плыть против течения, сопротивляться. А удача к тебе обязательно вернется!
   А потом неожиданно Егор запел. Запел негромко, но очень красивым, высоким голосом.
   
   Что верно – смерть одна,
   Как берег моря суеты.
   Нам всем прибежище она,
   Кто ж ей милей из нас, друзья,
   Сегодня ты, а завтра я.
    
   Так бросьте же борьбу,
   Ловите миг удачи!
   Пусть неудачник плачет,
   Пусть неудачник плачет,
   Кляня свою судьбу![1]
   
   – Как ты прекрасно поёшь, – удивился Никита.
   – Было дело: пел в юности, – сказал Егор. – Мне даже советовали поступать в консерваторию. Но я пошел учиться в физкультурный. И не жалел потом об этом. Были годы счастья. Хотя оно оказалось недолгим…
   Никита стал расспрашивать Егора, ему захотелось больше узнать о нем. Оказалось, что ему 27 лет, он выглядел немного взрослее: мужественный, волевой. Егор работал учителем физкультуры в школе, а летом подрабатывал здесь спасателем. Никита с удивлением обнаружил, что он человек с богатым жизненным опытом: в свое время много путешествовал, бывал в разных странах. Его короткие рассказы были полны юмора и метких наблюдений. При этом казалось, что он пережил какую-то драму или был вынужден резко изменить привычный образ жизни.
   Сначала Егор явно не хотел рассказывать о себе подробно. Но вино, к которому у него действительно не было привычки, постепенно развязало ему язык. А может быть, дело было в искреннем интересе Никиты и желании самого Егора высказаться, поделиться со случайным знакомым тем, что наболело, долго копилось в душе.
   – А где ты живешь, у тебя есть семья или близкий человек? – спросил Никита.
   – Живу сейчас в общаге, – признался Егор. – И никого у меня нет. А в любовь и дружбу я перестал верить…
   – Но почему?
   – Почему… Я мог бы тебе, Никита, рассказать, почему. Но вряд ли это будет интересно… И вряд ли ты станешь после моего рассказа меня уважать.
   – Егор, мне очень интересно всё, что ты рассказываешь о себе. И я всегда буду тебя уважать. Ты настоящий. Мне бы очень хотелось стать чем-то похожим на тебя.
   – Ну, тогда слушай мою исповедь… Я ведь почти пять лет жил с мужчиной. Он был старше меня: энергичный, успешный. Мы жили в его квартире, много путешествовали, нам было хорошо вдвоем. Но не в этом дело. Главное – мы по-настоящему любили друг друга. Мне казалось, что это навсегда…
   Егор сделал паузу, словно мысленно хотел вернуться в свое прошлое, и продолжил:
   – А потом он просто уехал. Оставил меня. И я теперь живу в общежитии. Кручусь, подрабатываю. И никому больше не верю.
   Никита почувствовал, как его сердце сжалось.
   – Ты такой прекрасный, – сказал он с искренностью в голосе. – Если бы я только мог это передать словами…
   Потом неожиданно для себя самого он рассказал, что ему тоже нравятся парни. Он хотел приехать сюда с другом. Но они расстались. Никита говорил быстро, словно спешил во всем признаться.
   Егор поднял на него глаза, в них читались недоверие и какая-то детская растерянность. Потом в его взгляде что-то начало меняться. Грусть не исчезла полностью, но к ней примешался проблеск надежды. Возможно, это было просто удивление от того, что кто-то рядом чувствовал ту же боль.
   – Знаешь, даже после сильного шторма море успокаивается, – добавил Никита. – И после самой темной ночи наступает рассвет.
   – Ты думаешь? – прошептал Егор, его голос дрогнул.
   – Я знаю, – ответил Никита.
   В этот момент он почувствовал, как его собственная грусть уходит, уступая место желанию быть рядом с Егором. Он медленно, но решительно обнял его и ощутил, как напряжение покидает сильное тело спасателя.
   Они долго сидели так в тишине, нарушаемой лишь мерным шумом прибоя. Никита чувствовал тепло тела Егора, его дыхание и понимал, что сегодняшний день, начавшийся для него так неудачно, привел в итоге к чему-то светлому и глубокому, настоящему. Обнимая Егора, он верил, что теперь они оба не одиноки в этом мире и вдвоем смогут найти силы для нового начала…
   Потом у Никиты опять сильно заболела голова, накатила усталость, видимо, сказались переживания дня. Стало меркнуть сознание, даже показалось, что он погружается куда-то в небытие.
   Мысли путались, словно туманные образы, скользящие по поверхности воды. Границы между реальностью и воображением стерлись, как будто он оказался в зыбком мире между жизнью и смертью. В этом нечетком пространстве время растекалось, и он не мог понять, где заканчивается правда, а где начинаются фантазии.
   Постепенно сознание начало к нему возвращаться. Действительность оказалась холодной и пугающей, но подлинной. Никита понял, что он всё еще в воде, окруженный бушующими волнами. Вспышки памяти всплывали одна за другой: удар о массивный валун, острая боль в голове, невероятный звон в ушах, мысли о пришедшей к нему смерти. Он понял, что терял сознание, хотя, наверное, лишь на несколько мгновений, раз не успел захлебнуться. Но за эти мгновения ему успела пригрезиться целая история: спасатель, их знакомство, разговоры и возникшие чувства.
   Сердце учащенно билось, волна подбрасывал его тело рядом всё с тем же валуном. По лицу стекала теплая, розовая жидкость, она попадала в глаза, мешала нормально видеть. Кровь… Никита понял, что сильно разбил голову.
   Но этот же валун, как ни странно, не давал стихии утащить его еще дальше – прочь от берега, в морскую бездну. Никита упирался обеими руками в этот покрытый морской слизью камень, к которому его прибил шторм. Он то взлетал, то падал в такт с водой, при этом его руки скользили по камню. Когда волна откатывала, легкие жадно вбирали воздух.
   Водоворот не отпускал, и каждый новый вдох казался последним. Промелькнули четкие и холодные мысли: на этом пляже нет вообще спасательной вышки и нет сейчас никакого спасателя. Пляж закрыт, он перелез через ограждение, чтобы подойти к воде. Все отдыхающие в этот обеденный час – в столовой, некому увидеть его, спасти или хотя бы позвать на помощь. Выбраться из безжалостной хватки стихии можно только самому. Его охватило яростное желание выжить.
   Никита вспомнил слова Егора из своего виде́ния. Смерть одна, как берег моря суеты, нам всем прибежище она… Не стоит ее торопить, надо учиться плыть против течения, сопротивляться… Он был готов бороться за свою жизнь.
   Собрав силы, Никита оттолкнулся ногами от валуна и начал плыть к берегу. Волна, подбрасывая его на гребень, позволяла сделать рывок в нужную сторону. Затем, откатываясь, она пыталась тащить его обратно, но он нырял и старался противиться движению вспять. Потом он выныривал из этой мутной, соленой воды, делал судорожный вдох, чувствуя мучительную боль в легких от недостатка воздуха, и на гребне очередной волны совершал новый отчаянный бросок в сторону берега.
   Иногда Никите казалось, что вода, накрыв его с головой, больше не отпустит на белый свет. Но воля к жизни не позволяла возобладать отчаянию.
   Потом он уже не плыл, а полз по каменистому дну. Волна накрывала его с головой, подбрасывала, била об эти отполированные морем булыжники. Он был оглушен, наглотался горькой морской воды, но не сдавался. Делал вдох, когда волна откатывала, и отчаянно цеплялся за камни, когда шло обратное течение.
   Силы были на исходе. Каждый метр давался с невероятным трудом. Он чувствовал, как острая галька рвет кожу. Но тут ему стало казаться, что он видит на берегу какую-то фигуру. Неверное, это был молодой парень, только Никита не мог разобрать – Рома или Егор. Невидимая стена отделяла этого парня от воды и не позволяла прийти на помощь тому, кто сейчас отчаянно боролся за свою жизнь. Но Никита знал, что он ждет его там, на берегу, сходит с ума от тревоги и верит, что Никита сможет выбраться из воды и они будут вместе, уже никогда не потеряют друг друга. Это осознание неожиданно дало новые силы, и он почувствовал, что спасение близко.
   Наконец, волны перестали накрывать его, он полз уже просто по мокрой гальке. У него не было сил, чтобы встать. Он продолжал упорно двигаться вперед, словно боялся, что море догонит и заберет его обратно в пучину. На камнях оставался кровавый след, как отпечаток его отчаянной борьбы за жизнь. Казалось, что звуки стихли и боль притупилась. Потом галька стала уже сухой, но он продолжал ползти по ней.
   Мир вокруг начал расплываться. Последнее, что он почувствовал, – это горячие лучи солнца и деревянный настил под ладонями. В этот момент до него дошло: он жив. Он на суше и в безопасности. И как только страх отступил, его тело, измученное борьбой, замерло и обмякло, будто иссяк последний источник энергии, питавший его, и закончилась воля к сопротивлению.
   
   Эпилог
  
Когда Никита очнулся, он увидел белый холодный свет ламп и почувствовал характерный запах дезинфекции. Сразу пришло понимание: больница. Он попытался пошевелиться – тело отозвалось тупой болью, хотя она была терпимой. Никита огляделся: белый потолок, бледно-голубые стены, капельница, подключенная к его руке, и какой-то аппарат, издающий тонкий писк, рядом с кроватью.
   Потом над ним склонилась мама. На ее лице были облегчение и тихая радость от того, что сын наконец очнулся.
   – Мама… ты здесь? – прошептал Никита, его голос был слабым и словно чужим.
   Она кивнула, сдерживая слезы, пытавшиеся прорваться сквозь улыбку на лице.
   – Я прилетела сегодня ночью. Мне разрешили быть рядом с тобой. Ты два дня не приходил в себя.
   Мама взяла его за руку, ее пальцы были теплыми, а голос – успокаивающим.
   – Врач сказал, что травм много, но все они неопасные. Боялись только за голову. У тебя сотрясение мозга. Но сегодня томография показала, что серьезных последствий нет. Скоро ты встанешь на ноги, и мы с тобой полетим домой.
   – А как ты узнала про меня?
   – Мне вчера позвонили с твоего телефона. Так и спросили: «Вы его мама, как у него в контактах записано?» И я сразу собралась к тебе.
   Ее голос был полон любви, и Никита почувствовал, как боль и тревога отступают. Шторм, который чуть не унес его жизнь, теперь казался далеким и нереальным. Главное, что он жив и скоро вернется домой.
   – Ты с утра бредил, – рассказывала мама. – Всё искал какого-то Рому, а потом просил позвать какого-то Егора. А я ведь даже не знаю твоих друзей. Я виновата перед тобой, сынок, не интересовалась твоей жизнью, всё время была занята новой семьей. Прости меня, пожалуйста… Потом днем ты затих. Доктор сказал, что всё нормально и ты скоро очнешься. И точно!
   – Мама, ты, пожалуйста, не волнуйся за меня, – попытался улыбнуться Никита. – Я уже лучше себя чувствую. Со мной всё будет хорошо.
   – Конечно, сынок. Ты у меня сильный… Я тебя оставлю на час. Договорилась снять комнату на несколько дней, мне надо встретиться с ее хозяйкой. А потом я к тебе вернусь, буду кормить тебя ужином.
   Мама осторожно погладила сына по голове, положила рядом с ним его телефон и просила сразу же ей звонить, если что-нибудь будет нужно. Потом она еще раз посмотрела на него, словно не веря, что всё страшное уже позади, и оставила его одного.
   Вскоре зашла медсестра и отключила капельницу. Сразу за ней появился лечащий врач – добродушный дядька с бородой. Он долго и внимательно осматривал Никиту, проверял рефлексы, задавал много вопросов. В итоге он остался доволен, сказал, что завтра его переведут в общую палату и, может быть, разрешат вставать.
   – А когда я совсем поправлюсь? – спросил Никита.
   Врач улыбнулся:
   – Я надеюсь, что дней через шесть-семь мы Вас выпишем. Но давайте пока не будем загадывать. Сейчас Вам надо отдыхать и набираться сил.
   Никита поблагодарил доктора, и тот ушел. Голова была какой-то совсем пустой, но тошноты и сильного недомогания не было. Боль тоже особо не беспокоила, во всяком случае при неподвижности.
   Никита взял в руки свой телефон. Он был заряжен, видимо, мама об этом не забыла. Он привычно ввел пароль, вошел в мессенджер и обнаружил там десять непрочитанных входящих сообщений.
   Все сообщения были от Миши. Никита начал их читать и почувствовал, как пустота в голове исчезает, а душа начинает сиять, словно получив заряд новой, живой энергии.
   Мягкий свет вечернего солнца проникал сквозь оконное стекло больничной палаты. На лице Никиты была счастливая улыбка, он вновь и вновь перечитывал сообщения Миши.
   – Никита, привет! Как твои дела? Мне очень не хватает тебя. Я скучаю.
   – Сегодня говорил с начальством. Меня готовы перевести в филиал с повышением. Они даже обрадовались: не могут найти кадры для филиала.
   – Никита, если твое предложение в силе, то я скоро приеду договариваться о переводе, а потом смогу к тебе переехать насовсем. Ты знаешь, что я хорошо умею готовить? И вообще всё могу делать по дому, с детства приучен. Так что ты со мной не пропадешь. Обнимаю тебя! Всегда твой Миша.
   – Я поговорил с родителями. Мама, конечно, переживает, что я хочу переехать в другой город. А отец меня понял и сказал: если это нужно для роста и самореализации, то делай так, сынок, как считаешь правильным.
   – Ты почему-то не отвечаешь мне. Наверное, ты в отпуске? Напиши, когда сможешь. Мне грустно без тебя.
   – Никита, всё ли у тебя в порядке? Ты не прочитал мои сообщения. Я не могу до тебя дозвониться. Напиши или позвони мне, пожалуйста!
   – Я очень волнуюсь за тебя. Позвонил в филиал, мне сказали, что ты уехал. Твой телефон не отвечает. Я боюсь, не случилось ли что-то? Откликнись, очень тебя прошу.
   – Никита! Где ты, мой родной? Что с тобой?
   – Я люблю тебя! Верю, что ты мне скоро ответишь.
   – Я не хочу тебя терять!!!
   
[1]Ария Германа из оперы П.И. Чайковского «Пиковая дама».