Малыш

   Часть вторая. Ошибка
  
– Вау! – воскликнул малыш, разглядывая подаренный ему новый крутой смартфон. – Ни у кого в группе нет такого!
   Двадцатилетие Алёши они отмечали в загородном доме. День рождения пришелся на воскресенье, и они проводили его вдвоем. Всю рабочую неделю им приходилось жить в городской квартире, потому что занятия у малыша начинались рано. Вадиму надо было ни свет ни заря растолкать его и проследить, чтобы он хорошо позавтракал. Потом он подвозил его до университета. За город они выбирались на выходные и праздники.
   – Будь счастлив, малыш, – Вадим поцеловал Алёшу, довольный тем, что тому понравился подарок.
   – Вадик, спасибо. Ты самый лучший! Я никогда не устану это повторять, – Алёша прильнул к нему, лукаво сверкая своими ярко-зелеными глазами.
   – Не смотри на меня так, – засмеялся Вадим. – Ты ведь знаешь, что тебе ни в чём нельзя отказать, когда ты так смотришь… А я давно догадался, что у тебя будет на уме. Отдельная зона в клубе на завтрашний вечер уже забронирована – можешь пригласить всю свою группу. Повеселитесь там, но чтобы после полуночи был дома. На следующее утро я тебя подниму, как обычно. Никаких отговорок, что устал и первую пару можно пропустить…
   Продолжить Вадим не смог, Алёша прервал его слова долгим поцелуем.
   Уже больше года они жили вместе. Квартира Вадима перестала быть просто дорогим и просторным жильем, она стала их общим домом. Здесь у них сложились свои привычки и ритуалы: утренний кофе и вечерние разговоры на кухне, общение в мягком свете ламп в гостиной, когда за окном сгущалась ночь, жаркие объятия в общей спальне. Комната для гостей теперь превратилась в личное пространство Алёши. Там он готовился к занятиям, выполнял за огромным экраном мощного компьютера – подарка Вадима – домашние задания и курсовые проекты.
   Алёша подходил к учебе с душой и сдавал сессии на пятерки. Вадима это очень радовало. Сам инженер по диплому, он старался помочь своему малышу с освоением специальности. Конечно, теоретические дисциплины за годы выветрились из памяти. Зато он мог научить его тому, что не способен дать ни один университет.
   Они одновременно признались друг другу в любви и никогда не ссорились. Конечно, Вадим мог иногда пожурить Алёшу и даже беззлобно прикрикнуть на него, но тот не обижался. Его мягкость, искренность и покладистый характер помогли паре легко и незаметно привыкнуть к совместной жизни. Они никогда не выставляли свои отношения напоказ, не искали чужого одобрения, но при этом не прятались, не боялись держаться рядом – просто жили так, как считали правильным, спокойно и естественно.
   Со временем их отношения во многом изменились. То, что в самом начале было восторгом, нежностью и осторожным удивлением, теперь превратилось в уверенность друг в друге и чувство душевной опоры. Алёша перестал быть робким юношей, теряющимся от каждого взгляда, а Вадим не боялся прямо говорить то, что было у него на уме. Им было удивительно легко вдвоем: не нужно было подбирать слова или бояться случайной неловкости. Даже молчание у них было каким-то живым и теплым, наполненным присутствием близкого человека.
   Они прекрасно дополняли друг друга. Алёша приносил в их жизнь молодой задор, движение, импульс, свежий взгляд на мир, а Вадим – глубину духовного общения, доброту, надежность и спокойную силу человека, на которого можно опереться в любой момент. Сообща они создали собственный мир, в котором превыше всего ценились понимание и радость от того, что они есть друг у друга.
   Вадим и Алёша не ждали от жизни подвоха и не думали о возможных испытаниях. Не было внешних угроз их счастью, такому странному, но состоявшемуся. Вдвоем им было легко и комфортно. Но жизнь не всегда ведет людей по гладкой дороге, порой она способна преподносить неприятные сюрпризы. То, что произошло на новогодние праздники, сначала озадачило Вадима, а потом вызвало у него серьезную тревогу.
   Поехать на отдых на время длинных выходных в начале года они не могли – Алёше надо было сдавать в середине января сложный курсовой проект. Поэтому они решили махнуть на заграничный курорт в феврале, когда у него окажется позади зимняя сессия. А Новый год – отметить по-домашнему, вдвоем, в тепле и комфорте.
   Праздник получился именно таким, как хотелось обоим: уютным, нежным, романтичным. Им было по-настоящему хорошо рядом друг с другом. Алёша получил в подарок очередной гаджет – портативный ноутбук, очень легкий, который будет удобно носить на занятия. Неожиданно Вадим получил ответный подарок – наручные часы. Незадолго до этого он случайно разбил свои старые часы, безукоризненно служившие много лет. Купить новые не доходили руки.
   На следующий день Вадим долго разглядывал подаренные Алёшей часы. Они ему нравились – похожи на те, к которым он привык, но по дизайну и функционалу даже лучше, и на руке сидят удобно. Он был очень тронут: не подделка, а оригинал именитой марки. Не самая дорогая линейка, но качественная и надежная модель.
   – У малыша формируется отличный вкус в вещах, это моя школа, – шутейно, но при этом с гордостью подумал он. – Но где он взял деньги? Неужели экономил на себе?
   Вадим каждый месяц переводил ему на карту достаточную сумму на карманные расходы, между собой они называли это «стипендией». Ни разу Алёша не попросил деньги сверх этой суммы или какой-то дорогой подарок. Он был очень скромен и деликатен в таких вопросах. Карта была оформлена на Вадима, так было проще без всякой комиссии переводить деньги, но пользовался ею только Алёша.
   Не удержавшись от любопытства, Вадим посмотрел проводки по карте. Его удивлению не было предела. Оказалось, что при покупке часов Алёша воспользовался предновогодней скидкой. Но он еще переводил деньги в подарок матери. И на счете оставалась сумма, явно превышающая «стипендию». Главным было другое – источник внезапного богатства малыша. Еще осенью он получил денежный перевод от какого-то физического лица.
   – Что это за деньги? От кого? За какие заслуги или услуги? – крутилось в голове Вадима.
   Он отогнал дурные подозрения, хорошо зная Алёшу, его честность и порядочность. Но тревога не прошла.
   – Не впутали ли его во что-то, – эта мысль не давала покоя.
   Наконец он не выдержал и, подобрав подходящий момент, когда обстановка располагала к доверию и откровенности, мягко, но прямо спросил у Алёши, откуда он получил эти деньги. Малыш очень смутился, даже испугался, а потом сказал, что эти деньги он заработал честным путем, волноваться Вадиму не о чем. Как именно заработал – этого он не скажет, это его личная коммерческая тайна. После чего он замкнулся.
   Такое было между ними впервые: отсутствие полного доверия и открытости. Какая-то тайна, которая встала между ними. Когда один всерьез встревожен, а другой не хочет ничего толком объяснить, чтобы успокоить.
   Вадим никогда не стремился к избыточной опеке над Алёшей, считал, что у того должно быть свое личное пространство, общение со сверстниками, возможность немного развеяться, даже иногда отдохнуть от своего возлюбленного. Он не контролировал график его учебы и личных дел. Это сам Алёша больше любил спокойную домашнюю обстановку, а не шумные тусовки.
   Вадим не выдержал и заглянул в личную почту малыша, тот не закрывал ее паролями. Ему было стыдно такое делать, но он пытался убедить себя, что это во благо. Он не открыл и не посмотрел ни одного личного письма, поступившего Алёше от товарищей или матери. Искал только финансовый, коммерческий след.
   Оказалось, что тоже еще осенью Алёша сдавал целый ряд медицинских анализов, их результаты он получал на электронную почту, но оплачивал не сам. Это делал кто-то другой. Причем он сдавал их анонимно: в бланках результатов стояла его дата рождения, но не было имени и фамилии. Других официальных писем Вадим не увидел. Копаться в личной переписке он не мог – не позволяли совесть и порядочность, несмотря на тревогу.
   Он не стал давить на Алёшу, только сказал ему:
   – Ты меня доведешь до инфаркта когда-нибудь. Ведь ты знаешь, что у меня нет в жизни ничего дороже тебя. Я так волнуюсь… не ввязался ли ты во что-то по неопытности. А тебе на мое волнение наплевать.
   Алёша сначала насупился и даже убежал в свою комнату. Но уже через полчаса не выдержал, вернулся в гостиную с покрасневшими, влажными глазами. Он обнял и поцеловал Вадима. Потом потерся носом о его щеку и сказал:
   – Вадик, прости, что я тебя расстроил. Я не хотел. Я не сделал ничего плохого. Просто решил заработать. Ведь ты сам меня учил, что в этой жизни надо уметь подать себя и свои идеи, налаживать общение с людьми, зарабатывать…
   – Но что это за заработок? – тихим и мягким голосом спросил Вадим.
   – Я всего лишь… был донором, – после небольшой паузы смущенно ответил Алёша.
   Вадим сразу понял, что речь идет не о донорстве крови: на этом много не заработаешь. Ужас пронзил его сознание. Так вот зачем были нужны медицинские анализы! Он потерял над собой контроль, крепко прижал Алёшу к груди и срывающимся голосом стал говорить всё, что приходило в голову в эту минуту:
   – Лёшка, родной мой, что ты натворил! Для чего? У нас много денег. Зачем ты позволил уродовать свое тело? Разве я когда-нибудь учил тебя такому? Что ты сдавал? Костный мозг? Или что?
   – Да успокойся ты, – Алёша попытался рассмеяться, но его голос дрожал, срывался на всхлипы. – Я ничего с собой не сделал. Сдавал… что не убудет.
   Потом он отстранился, с нежностью посмотрел на Вадима, улыбнулся со слезами на глазах и добавил:
   – Ведь ты сам надо мной подшучивал… что я половой гигант… неутомимый… обильный… мог бы тушить пожар этим своим…
   Алёша сделал небольшую паузу, словно подбирал слова и не решался назвать вещи своими именами, а потом медленно произнес:
   Я сдавал… всего лишь сперму. А ты всё-таки тиран – заставил выдать мой секрет.
   Он уже стал успокаиваться, словно преодолел свои страхи. В его глазах были искренность и какой-то укор. Но Вадим понимал, что это объяснение не похоже на правду. За сдачу спермы было бы несколько мелких платежей от клиники, а не один достаточно большой – от физического лица.
   – Зачем ты мне врешь? – тихо спросил он. – Ведь у нас никогда так не было… чтобы врать друг другу.
   Алёша прижался к нему всем телом и стал быстро говорить. Казалось, что он опять готов расплакаться.
   – Вадик, я тебе всё расскажу. Если я что-то сделал не так… то ты можешь меня отругать. Я пойму. Даже можешь меня выпороть ремнем. Я буду терпеть и не обижусь. Только не сердись. И… не бросай меня.
   Он на секунду отстранился, посмотрел Вадиму в глаза и продолжил:
   – Мне один знакомый рассказал про этот закрытый чат. Просто по приколу. Дал пароль. Я сначала хотел только посмотреть. А потом понял, что можно действительно заработать. В общем… есть женщины, которые хотят ребенка от донора. Но они стесняются обращаться в клинику. И в клинике это дороже. А здесь всё анонимно, без огласки и проще. Нужны молодые, здоровые парни. Женщины выбирают по фотографиям, какая внешность им нравится… для будущего ребенка. Я ведь у тебя красивый?
   Он опять посмотрел на Вадима. Тот кивнул, словно подтверждая, что малыш действительно писаный красавец. Алёша стал рассказывать уже более спокойным тоном:
   – Надо еще сдать анализы, если твою внешность выберут. Потом депонируются деньги. И если всё получится, они переводятся донору. Потом никаких обязательств.
   – Ты встречался с женщиной? Спал с ней? Или как-то передавал сперму?
   – Не спал. Но всё было естественным путем. Мы оба очень стеснялись. Это было в темноте. Я даже не знаю, как ее зовут по-настоящему. Только ник – Лира. Она уже немолодая. У меня бы вообще ничего не получилось. Но она сказала, что знает… как всё нужно делать. И я… я думал о тебе, когда мы это делали. Представлял тебя. Правда. Поэтому у меня всё получалось, как надо…
   Вадим был поражен до глубины души тем, что услышал.
   – У тебя тоже был ник? – от растерянности он не нашел более подходящего вопроса.
   – Да. Ариэль, – тихо ответил Алёша.
   – Ариэль, значит… Это что, из научной фантастики прошлого века?
   – Скорее из мультиков и мира эльфов…
   – И сколько раз ты с ней встречался?
   – Четыре раза. Потом она написала, что всё получилось. И мне пришли деньги как донору.
   По лицу Алёши было видно, что ¬он ничего больше не утаивает.
   – Ты меня будешь презирать теперь? – медленно и совсем тихим голосом спросил он. – Я тебе изменил? Ты меня бросишь? Но я не хотел изменять. Только хотел заработать и помочь этой женщине с ребенком. Она очень хочет, если решилась на такое…
   Вадим обнял его и после долгой паузы сказал:
   – Не волнуйся. Я тебя не брошу. Главное, что ты здоров. Что ты ничего не сделал со своим телом. А то я так испугался.
   Потом он вздохнул и добавил:
   – Ты совершил ошибку… Выпороть тебя действительно стоило бы. Но у меня рука не поднимется, ты это знаешь. Да и поздно тебя так воспитывать. Ты уже взрослый.
   – Не поднимется? – Алёша немного успокоился, в его голосе даже появились озорные нотки. – А некоторым даже нравится так играть…
   – Пойми, тут не игра, – Вадим был серьезен. – Нельзя дать жизнь ребенку и забыть об этом. Никаких обязательств? Ведь это будет твой ребенок. Ты об этом думал?
   – Нет…
   – Ты и дальше планировал так зарабатывать?
   – Не знаю… Но теперь я больше не буду. Правда, не буду!
   Вадим не нашел, что на это можно было сказать, только вздохнул.
   Как ни странно, но ночью ими опять владели нежность, страсть, доверие – то, что можно назвать одним словом: любовь. Искренняя. Настоящая. Как будто вместе с тайной исчезло всё, что их разделяло. Вадим чувствовал, что он совсем не ревнует, только тревога не прошла полностью, осталась где-то в глубине души.
   На следующий день он сказал Алёше:
   – Что сделано – того уже не исправить. А вот что дальше делать – тебе надо хорошенько подумать. В этой жизни за ошибки приходится отвечать.
   Еще через несколько дней Алёша сам продолжил этот разговор:
   – Вадик, я думал. Что я должен сделать? Посоветуй. Я всё сделаю так, как ты скажешь.
   – Нет, Алёша, это твой выбор, – медленно ответил Вадим. – Но мое мнение… Если у тебя будет ребенок, то ты должен его признать. И платить алименты.
   – Но у меня нет заработка…
   – Это как раз не проблема. Деньги у нас есть. Тут главный вопрос в другом… Это дело совести.
   Алёша кивнул, его лицо было серьезным.
   – Ты мне поможешь? – спросил он. – Ну… всё правильно сделать… как надо оформить…
   – Конечно, помогу, – Вадим обнял его. – Кто же еще поможет. Мы вместе и отвечаем друг за друга.
   Вадим умел находить нужную информацию – без этого в бизнесе было нельзя. Уже через несколько дней у него были данные о человеке, с банковского счета которого поступили деньги.
   Лира… Этот ник оказался неслучайным. Галина Петровна работала учительницей в музыкальной школе. Ей исполнился сорок один год, она никогда не была замужем. На сайте школы Вадим увидел ее лицо – интеллигентное, немного усталое, без попыток казаться моложе своих лет. Строгая прическа, очки. Преподает сольфеджио. В чате были восторженные отзывы учеников о своем педагоге.
   – Наверное, очень любит детей. Отдала свои сбережения за это донорство, – подумал Вадим. – На какие средства она собирается одна поднимать ребенка? Сейчас желание стать матерью перевешивает доводы рассудка. Потом будет во всём себе отказывать, но тянуть…
   Через несколько дней он стоял во дворе типовой пятиэтажки. Январский вечер был умеренно морозным, лениво падал снег. Можно было сидеть в машине и спокойно ждать, но Вадим не ощущал холода. Он отрешенно смотрел на зимний городской пейзаж, залитый желтоватым светом фонарей. Окна излучали уютное тепло, скамейки и крыши машин были укрыты толстым слоем снега. Неподвижные кроны высоких деревьев четко выделялись на фоне неба. Казалось, двор замер в этом ожидании, только снежинки продолжали тихо опускаться на землю.
   Наконец показалась она. Шла медленно, опустив глаза, словно боялась оступиться на ровном месте. На ней были аккуратное темное пальто и меховая шапочка. Заметив мужчину, преградившего путь к подъезду, она на мгновение замерла.
   – Здравствуйте, Галина Петровна, – спокойным голосом сказал он. – А я к Вам. Меня зовут Вадим.
   – Здравствуйте… – женщина не была удивлена или напугана, только вопросительно смотрела на незнакомца.
   Беременность еще не угадывалась по фигуре под верхней одеждой, но она выдавала себя на ее лице – бледном, утомленном, сосредоточенном.
   Вадим заговорил тихо, но решительно:
   – Галина Петровна, простите, что я вмешиваюсь в Вашу жизнь. Но иначе нельзя. Я сегодня перечислил Вам деньги. Не могу сам узнать, пришли ли они на Ваш счет. Проверьте, пожалуйста. Вернул всю сумму, которую Вы заплатили… Ариэлю. На самом деле его зовут Алёшка. Я бы его выпорол за то, что он взял эти деньги… Если бы Вам было от этого легче.
   На ее лице промелькнули растерянность и смущение, но она быстро взяла себя в руки и даже попыталась улыбнуться, внимательно глядя на Вадима.
   – Спасибо. Вы его отец? Или старший брат?
   – Нет. Но я за него отвечаю.
   Вадим помолчал, а потом добавил:
   – Но это еще не всё. Не это главное…
   – Давайте поговорим не на улице, – спокойным тоном педагога предложила Галина Петровна.
   – Конечно. Как Вам удобнее, – ответил он.
   Ее квартира встретила Вадима тихой, почти музейной стариной. Здесь было чисто и очень аккуратно, но эта опрятность не могла скрыть бедности. Поскрипывающий под ногами паркет, выцветшие голубые обои с красивым золотым рисунком. В прихожей возвышался массивный шкаф с резными дверцами. Зеркало в бронзовой раме на стене потускнело от времени. Из коридора была видна комната с фортепьяно, на котором лежала большая стопка нот.
   Галина Петровна пригласила его на кухню, предложила чай. Вадим не отказался: важный разговор проще вести в доверительной обстановке. На кухне царили те же сдержанность и уют жилья одинокого, интеллигентного человека. На подоконнике и полках пестрели горшочки с цветами, среди которых расположились изящные фарфоровые статуэтки.
   Они сели за стол. Вадим сделал глоток чая, взял ложечку и попробовал сладкое вишневое варенье из вазочки. Наконец он заговорил.
   – Еще раз простите меня, Галина Петровна…
   – Вам не за что извиняться, – перебила она его с грустью в голосе. – Я сама поставила себя в такое положение.
   Вадим оценил ее выдержку и достоинство. Как деловой человек он сразу перешел к главному:
   – Он призна́ет ребенка. Будет платить алименты до его совершеннолетия. Я гарантирую. Это всё несложно оформить без огласки. Надо будет просто удостоверить у нотариуса соглашение о ежемесячной сумме алиментов и ее возможной индексации.
   – Спасибо!
   В ее голосе была искренность, и Вадим понял, что пришел не зря. Но она продолжила:
   – Мне не нужны алименты. Я сама на это решилась и сама буду растить ребенка.
   – Алименты нужны не Вам, они нужны ребенку, – Вадим говорил очень медленно, но твердо. – Он не должен ни в чём нуждаться. Кроме того, ребенок, когда он будет расти, должен знать, что у него есть отец. Пусть он не живет с ним. Пусть они вообще не видятся. Пусть он не заслуживает любви ребенка. Но он есть. Это знание очень важно для психики ребенка.
   Они помолчали. Было видно, что Галине Петровне очень тяжело дается этот разговор, но она больше не пыталась категорически отрицать то, что ей предлагалось. Казалось, что она хочет выслушать до конца и лишь потом оценить эти предложения.
   – Ведь Вы же не станете рассказывать ребенку, что его отец был летчиком и погиб? – продолжил Вадим. – А ребенок рано или поздно обязательно спросит: «А кто мой папа?».
   – Вот именно, – голос Галины Петровны дрогнул. – Я не могу… не могу, чтобы это было в документах… что отец ребенка на двадцать лет моложе матери. Спасибо Вам! Но это невозможно.
   Между ними повисла тишина. Она была наполнена пониманием и взаимным доверием. Словно два человека, которые знакомы менее часа, нисколько не сомневались в порядочности и добрых намерениях друг друга, были готовы без стеснения, с полной откровенностью обсуждать самое сокровенное. Но при этом они не могли найти выход из той ситуации, в которой оказались. Вадим осознавал, что это не пустой каприз, не предрассудки. Как эта женщина потом объяснит своему взрослеющему ребенку, что в немолодом возрасте родила его от мальчишки?
   И тут Вадим обрел какую-то твердую, непоколебимую решимость. Хотя то, что он стал говорить, казалось неожиданным ему самому.
   – Хорошо, двадцатилетний парень в отцы не годится. А как Вы отнесетесь к моей кандидатуре? Я только на четыре года моложе Вас. Холост. Обеспечен. Я никогда не буду вмешиваться в Вашу жизнь. Вы меня вообще не увидите, пока сами не захотите. Мы только зарегистрируем ребенка, когда он родится, как мать и отец, не состоящие в браке. И удостоверим соглашение об алиментах. То, что я лишь номинальный отец, будет нашей с Вами общей тайной. Никто больше об этом не узнает. Вы мне верите?
   – Я Вам верю, Вадим, – голос Галины Петровны передавал теплоту и искреннюю благодарность. – Я почему-то сразу Вам поверила. Говорят, что сегодня редко можно встретить благородных и бескорыстных людей. Но я знаю, что это не так. Их немало. И Вы сегодня меня в этом лишний раз убедили. Но мне надо подумать над Вашим предложением. Позвольте мне немного подумать…
   Когда Вадим вернулся домой, Алёша сразу же выбежал ему навстречу в прихожую. С дрожью в голосе он задал только один короткий вопрос:
   – Ну как?
   Вадим лишь вздохнул в ответ.
   Потом за столом на кухне он спокойно и деловито изложил суть разговора с Галиной Петровной: Алёша не годится на роль отца, Вадим предложил свою кандидатуру, она будет думать.
   Глаза Алёши, казалось, утратили свой блеск. В них были грусть и чувство вины.
   – Почему я такой несчастливый? – сказал он. – Хочу, чтобы было лучше, а получается только вред. Лишь создаю проблемы. За мои ошибки придется платить тебе – самому лучшему человеку, самому близкому…
   Вадим попросил его не расстраиваться. Всё образуется. Они вместе справятся с любыми проблемами. Но было видно, что от этих утешений Алёше не стало легче.
   Следующие два дня он был угрюмым и молчаливым, как будто что-то напряженно обдумывал. А на третий день он исчез.
   Вадим вернулся вечером с работы и нашел на кухонном столе его записку:
   – Вадик, спасибо тебе за всё! За счастье, которое ты мне подарил! Ты действительно самый лучший. Но я недостоин тебя. Я ухожу навсегда. Не ищи меня, это бесполезно. Пусть у тебя всегда всё будет хорошо. Прощай!
   Алёша забрал с собой всю свою одежду и личные вещи. Только дорогие гаджеты – подарки Вадима – остались на месте. Просторная квартира без малыша казалась осиротевшей.
   Вадим много раз пытался ему звонить, но телефон не отвечал, хотя был в сети.
   – Заблокировал, – понял он.
   Отменив все дела на завтра, Вадим рано лег спать, даже не смог заставить себя поужинать.
   Сон был тяжелым. Но на следующее утро Вадим был спокойным и деловитым. Он еще раз убедился, что телефон Алёши не отвечает, а потом набрал номер человека, которого давно и хорошо знал. Разговор был коротким:
   – Здравствуйте, Николай Иванович! Да, это я. Спасибо, что сразу узнали. У меня к Вам просьба. Это очень важно. Надо выяснить, в каком регионе сейчас абонент. Я буду Вашим должником. Будем считать, что бесплатная гарантия на наше оборудование продляется еще на год.
   Он продиктовал номер и стал ждать. Ответный звонок последовал через час. Вадим быстро выслушал и сказал:
   – Спасибо. Я так и думал. И Вам успехов!
   Потом он оделся, спустился во двор, завел машину и, дав прогреться мотору, тронулся в путь. Он хорошо знал адрес, по которому был зарегистрирован малыш. Этот адрес был сейчас в навигаторе.
   Дорога была непростой. Метель поднялась с ночи и днем разошлась еще сильнее. Ветер гнал по трассе колючую снежную пыль, она закрывала обзор, ложилась белым налетом на лобовое стекло. Дворники работали почти без остановки. То и дело он попадал в пробки: груженые фуры сбрасывали скорость из-за скользкого покрытия и плохой видимости или медленно брали подъем. Вадим ехал спокойно и сосредоточенно, крепко держа руль и изредка бросая взгляд на навигатор.
   К концу дня, когда он уже подъезжал к нужной точке, небо очистилось, показалось холодное зимнее солнце. Поселок мало походил на привычное городское пространство. Он напоминал растянувшуюся вдоль дороги большую деревню: похожие друг на друга приземистые одноэтажные дома, деревянные столбы на фоне серого неба, высокие сугробы, заполнившие всё свободное пространство. В центре поселка стояло небольшое административное здание, рядом с ним располагался магазин с яркими витринами – единственная заметная точка в этой тихой, сонной местности.
   Вадим сориентировался быстро и без посторонней помощи. Он медленно подъехал к дому по нужному адресу. Низенький деревянный заборчик. Фасад, украшенный резными наличниками. Какие-то маленькие хозяйственные постройки рядом с домом, утонувшие в сугробах. Во дворе человек в тулупе и шапке-ушанке старательно работал совковой лопатой, расчищая дорожки от снега.
   Выходя из машины, Вадим специально громко хлопнул дверью. Человек с лопатой обернулся на этот звук, и он узнал Алёшу. В этой одежде вид у него был очень забавный. Вадим встал у заборчика. Алёша воткнул лопату в сугроб и медленно подошел к нему. Его взгляд выражал удивление и одновременно какую-то надежду.
   – Ну здравствуй, беглец, – бодрым и ироничным тоном сказал Вадим. – Это хорошо, что ты навестил родных, даже помог им по хозяйству, как я вижу… Но ты что, решил завалить сессию? Быстро собирай свои вещи. Я буду ждать тебя через час у магазина. Заодно куплю что-нибудь в дорогу. Пока не стемнело, надо выехать на трассу. Дома будем уже ночью. А с завтрашнего дня – только готовиться к экзаменам и ни на что больше не отвлекаться…
   Алеша утвердительно кивнул и произнес только одно слово:
   – Хорошо!
   Искренняя радость проступила на его лице, ярко-зеленые глаза вновь заблестели. Он с любовью и благодарностью посмотрел на Вадима, а потом добавил:
   – Вадик, спасибо! Я быстро. Я буду раньше, чем через час. Ты только не уезжай без меня, ладно?
   – Ладно, – ответил Вадим, а потом не выдержал и рассмеялся.
   Губы Алёши в ответ расцвели в такой же яркой улыбке. Они стояли, глядя друг другу в глаза, и хохотали. Казалось, что радостный смех, который всё никак не мог утихнуть, уносил прочь все их сомнения и тревоги.

   Эпилог
  
Этот летний день был одновременно радостным и ответственным. Радостным, потому что Вадим с Дашей наконец-то возвращались от бабушки. Мама Вадима в категорической форме настояла, чтобы внучка гостила у нее не меньше двух недель. А ответственным день был потому, что Алексей должен был выполнять роль водителя: встретить их, а потом отвезти в загородный дом Вадима. При этом сначала надо было еще заехать за Галиной Петровной, которая захотела лично проконтролировать возвращение дочери, выяснить, как у нее дела, всё ли в порядке.
   Алексей поставил машину на привокзальной площади, подал руку Галине Петровне, помогая ей выйти из салона. Сейчас в этом стройном, подтянутом и уверенном молодом человеке, пожалуй, было трудно узнать того малыша, который когда-то приехал в этот город поступать в университет и в один из вечеров искал себе место для ночлега.
   Некоторое время они стояли на перроне. И вот показался поезд. Вадим, выйдя из вагона, сразу увидел их и улыбнулся. Одной рукой он держал за руку пятилетнюю Дашу, а в другой его руке были сумка и обернутый в пленку самокат.
   – Дядя Лёша! – закричала Даша и сразу же оказалась у него на руках.
   – Ну, здравствуй, Дарья Вадимовна! – Алексей улыбался и ласково смотрел на нее. – Как погостила у бабушки?
   – Хорошо!
   Галина Петровна проверила, что дочь не хлюпает носом, и успокоилась.
   – Мама, посмотри, какой самокат мне подарила бабушка, – радостно воскликнула Даша, показывая пальцем на поклажу Вадима.
   – Тебе еще рано такой большой, я не разрешаю на нем кататься, – на лице Галины Петровны опять появилось беспокойство.
   Но потом, смягчив голос, она добавила:
   – Если кататься, то только вместе с папой. Ты меня поняла: только с папой!
   Вся процессия двинулась на выход с перрона. Даша настояла на том, чтобы остаться на руках у дяди Лёши. Он крепко держал ее на уровне своего плеча. Девочка вертела головой, рассматривая всё интересное вокруг, и одновременно вела важный разговор с шедшей рядом мамой:
   – Мама, ты мне говорила, что летом я буду целый месяц гостить у папы. Но я две недели была у бабушки. Это не считается. Ведь я жила не у папы, а у бабушки. Значит, теперь я еще месяц буду жить у папы.
   Галина Петровна покачала головой:
   – Мы не так договаривались. Осталось только две недели… Ну, там посмотрим. Если ты не заболеешь и будешь себя хорошо вести, то погостишь дольше…
   – Дядя Лёша, мы сейчас сразу поедем к вам с папой? – переключила свои вопросы Даша.
   – Нет, моя царевна! – улыбнулся ей Алексей. – Сейчас мы все вместе поедем в ресторан, будем обедать. Потом мы отвезем домой маму. И только после этого поедем к нам. Посмотришь, какие там для тебя появились новые качели.
   – Ура! – девочка была счастлива от общего внимания и в предвкушении ярких событий.
   На привокзальной площади было столько всего интересного, и какой прекрасный обзор открывался с высоты рук дяди Лёши!
   – Дядя Лёша, какой же ты большой, – сказала Даша.
   И неожиданно добавила:
   – А почему папа тебя иногда называет – малыш? Разве ты маленький?
   – Нет. Это потому, что папа – большой человек, и рядом с ним все – малыши. Поняла?
   – Нет.
   – Большой человек – это тот, у кого большое сердце. Теперь поняла?
   – Да, поняла. И доброе!
   – Молодец! Правильно. И доброе.
   Вадим улыбнулся и потрепал по голове сначала дочь, а потом Алексея.
   Даша сверкнула своими ярко-зелеными глазками и опять завела разговор с мамой:
   – Ты сказала, что кататься на самокате можно только с папой. А если папа уедет на работу? Можно, мы будем кататься с дядей Лёшей?
   – Можно, – ответила Галина Петровна.
   Потом она тепло посмотрела на дочь, которая уютно устроилась на руках у Алексея, обнимая его за шею, и добавила громко и уверенно:
   – С дядей Лёшей кататься можно!

[1]Дуэт Фауста и Мефистофеля из оперы Шарля Гуно́ «Фауст».