Немецкий секс, или Рукопись, найденнная при странных обстоятельствах.

Когда Сбываются Мечты или Осуществление Желаний. 
Во всей этой истории самое интересное (для меня) не столько её содержание, а пожалуй то, как она вообще произошла. Всё началось в первой половине 2011 года при обстоятельствах достаточно необычных, одновременно заурядных и отчасти странных, и в момент самого первого общения с моим визави - даже несколько комичных. 
Но, обо всём по порядку. Оглядываясь назад во времени, иной раз понимаешь, что череда тех или иных событий, и само их появление в жизни заслуживает определённого переосмысления. Когда количество необычных совпадений, случайностей превышает некий незримый порог, стоит задуматься: откуда такой ряд вообще взялся? Ладно, когда пловец Майкл Фелпс за 15 лет берёт 23 олимпийских золота, - здесь я как раз не удивлён, можно лишь восхищаться его феноменальными физическими данными, невероятной работоспособностью и бесконечными тренировками; на выходе имеем непривзойдённый результат.
Уменьшим масштаб и посмотрим, что есть осуществление задуманного, что оно вообще такое? В зависимости от контекста - в досужем разговоре, в психологии, эзотерике или в литературе - это можно называть по-разному: реализация, материализация. Манифестация. Исполнение желаний. Сбыча мечт.
"Достичь своих целей", "Захотеть невозможное". "Достать" дефицитную (было и такое, во времена оные...) колбасу или книжку, выменять редкую монету, получить работу, какую мечтаешь, или вдуть, кому сильно хочется. Где пролегает грань, когда удачливость в погоне за чем-то материально-осязаемым неуловимо переходит в сбывшееся желание (пусть ничего материально и не приносящее)? Само собой, речь не о мгновенных исполнениях, как в сказках - по мановению волшебной палочки, при помощи джиннов, но именно в тот отрезок времени когда данное желание занимает важное место в жизни?
Просто случалось в моей жизни так, что получал то, что при всех раскладах было невероятностью. То, что хотел, и именно тогда, когда мне это было необходимо. Чтобы яснее - как джек-пот в казино. Сколько раз - подсчитывать не хочу... меньше знаешь крепче спишь. "Не сглазь",   "Типун тебе на язык", "Сплюнь через плечо" - это о таком вот. Почему - другая тема, но хочу рассказать об одном таком случае.
Началось с того, что в один прекрасный день мне  на глаза попался видеоклип группы "Тату", где девки кого-то косплеили. Перформанс татушек перемежался с фотогалереей некой группы, о которой был я, что называется, ни сном, ни духом;  как выяснилось из комментариев к клипу - Tokio Hotel. Блондинка Катина изображала неулыбчивого отрока в намертво приросшей кепке, с длинными патлами; брюнетка Волкова - сексапильного эмо с яркой андрогинной внешностью. На которого я запал.
Да ещё как.
-----------------------------------------------
Словарь русского арго
запасть
Толкование Перевод
ЗАПАДАТЬ, -даю, -даешь; несов. (сов. ЗАПАСТЬ, -аду, -адёшь). 1. на кого-что, на ком-чем и без доп. Влюбляться по уши в кого-л.
Он меня как увидел, сразу запал.
-----------------------------------------------
Именно так. Даже спустя много лет я не берусь судить, как можно характеризовать то, что впоследствии между нами происходило; продолжилось в каком-то диком бреду чуть более года; прервалось - потому-что так и должно было быть. Затем, спустя некоторое время нашло недолгое продолжение, чтобы оборваться спустя несколько месяцев столь же нелепо, как и началось. 
"За что купил, за то продал". "Не знаешь, где найдёшь, где потеряешь".
Карма, *ля. 
 
6 лет.
Том взял дрожащую руку Билла в свою и сжал её. Билл прижался к брату и уставился вниз по лестнице широко раскрытыми, немигающими глазами. Он резко втянул в себя воздух.
Они снова ссорились. На этот раз всё казалось хуже, чем когда-либо, потому что сейчас не было криков.
— Тш-ш, — тихо сказал Том, легонько ущипнув Билла за коленку.
Билл покачал головой и подался вперёд, подтянув ноги на ступеньку выше, так что живот упёрся ему в бёдра.
— Почему они не кричат? — спросил Билл, поднося широкий рукав своей рубашки к носу и шмыгая им. — Что происходит?
— Ничего, — солгал Том.
— Ок, — произнёс Билл. — Ничего.
Том крепко обнял Билла; оба вздрогнули, когда хлопнула дверь. — Ты разбудишь мальчиков! — выкрикнула Симона.
— Не впутывай сюда мальчиков! — заорал в ответ их отец. — Вечно ты впутываешь сюда мальчиков!
— Тебя никогда не бывает дома!
Билл уткнулся лицом в шею Тома. — Сделай так, чтобы это прекратилось, сделай так, чтобы это прекратилось.
Том сжал Билла ещё крепче, не зная, как это остановить. Он крепко зажмурил глаза и сказал: — Просто закрой глаза, как говорит мама. И никаких монстров.
— Я их слышу, — прошептал Билл, всё ещё глядя широко раскрытыми глазами.
— У меня есть причины, по которым меня никогда не бывает дома — ты же знаешь, — громко, жёстким тоном произнёс их отец. — Я вкалываю допоздна, чтобы тебе не приходилось этого делать.
— А я воспитываю наших детей! — Симона вскинула руки. — Я делаю гораздо больше, чем ты можешь себе представить, Йорг. Если бы ты хоть раз удосужился поговорить со мной... или хотя бы спросить, чем я занимаюсь или что чувствую.
— Я бы поговорил, — ледяным тоном ответил он, — если бы ты перестала выносить мне мозг по любому пустяку, Симона. Господи Иисусе.
— А когда ты перестал? — В голосе Симоны больше не было гнева. — Когда ты перестал быть опорой для меня? Для мальчиков? Для нашей семьи?
Йорг несколько мгновений молчал. — Не знаю.
Симона протяжно выдохнула. — Я не ожидала такого ответа. Билл вцепился пальцами ног в жесткие ступени и уставился вниз широко раскрытыми глазами: в поле зрения показались ноги отца. На нем были ботинки; он надевал куртку. В руках у него была сумка.
— Куда папа уходит? — спросил Билл. Том тоже посмотрел вниз; он знал, что отец уходит.
— Никуда, — ответил Том. Он крепче прижал к себе Билла. — Никто никуда не уходит.
— Когда ты вернешься на этот раз, Йорг? — громко спросила Симона.
Йорг перекинул сумку через плечо; он не видел своих детей, стоявших наверху лестницы и глядевших на него сверху вниз: один всхлипывал, а другой сверлил его горящим взглядом, сжав кулаки.
— На этот раз я не вернусь, — сказал Йорг.
— Ты не можешь просто взять и…
— Сама увидишь.
С грохотом захлопнулась ещё одна дверь, и Билл, ссутулившись, уткнулся лицом в колени Тома; по его лицу текли слёзы и сопли. — Он ушёл, он ушёл, ушё-ё-ёл…
Том гладил Билла по спине, хотя его собственные руки были сжаты в кулаки. — Билл, Билл… — говорил Том. — Он не ушёл.
— Ушёл.
— Не ушёл, — повторил Том. Несколько минут они сидели молча, прислушиваясь к тому, как внизу передвигается мать. Она ругалась себе под нос и с грохотом швыряла вещи. Билл прижался к Тому ещё теснее, вцепившись ему в руку.
— Что теперь будет? — спросил Билл. — Всё изменится?
Билл безутешно плакал, уткнувшись лицом в рубашку Тома. Том старался сохранять спокойствие, хотя внутри у него всё кипело от злости. — Всё будет хорошо.
— Как?
Том пожал плечами. — Просто так вышло.
— Я скучаю по папе, — тихо сказал Билл.
— Не стоит, он по нам не скучает, — ответил Том, притягивая Билла к себе. — Просто забудь о нём.
— А вдруг мама уйдёт?
— Не уйдёт, — заверил Том.
Билл нахмурился, на мгновение сдерживая слёзы: — А ты уйдёшь?
Том обнял Билла так крепко, что тот тихонько вскрикнул. — Я тебя никогда не брошу.
— А вдруг случайно? — спросил Билл, вытирая нос о плечо Тома.
— Никогда, — снова повторил Том. — Я люблю тебя больше, чем папу. Люблю тебя больше, чем маму.
Билл чуть улыбнулся — всё ещё плача, но в его шестилетнем сознании это звучало вполне логично. — Я тебя тоже люблю, Томи.
Они тесно прижались друг к другу — именно в таком положении Симона и застала их несколько часов спустя.
**
Неделю спустя Симона принесла в гостиную корзину с бельём: она собиралась его погладить, сложить и убрать по местам. Она тяжело вздохнула, тыльной стороной ладони проводя по лбу. Она чувствовала себя усталой и постаревшей — казалось, она стала намного старше, чем была всего неделю назад. Несколько дней в роли матери-одиночки действительно её измотали.
Она поставила корзину с бельём на диван и включила лампу. Она совсем не ожидала увидеть на полу близнецов, тесно прижавшихся друг к другу в полумраке.
— Мальчики? — окликнула их Симона.
— Привет, — тихо ответил Билл. Симона заметила, что их пальцы были крепко переплетены.
— Чем это вы тут занимаетесь? — медленно спросила Симона.
Билл придвинулся к Тому ещё ближе; Том же приподнял подбородок и посмотрел на мать. — Ничем.
— Может, пойдёте на улицу, поиграете? — предложила она. Оба покачали головами. — Вы же все выходные просидели дома.
— Я не хочу на улицу, — сказал Билл. — Мы играем здесь.
Симона глубоко вздохнула. Двое её детей, обычно такие шумные и непоседливые, с тех пор как ушёл отец, стали тихими и кроткими. Он и раньше сбегал из дома, но у Симоны было предчувствие — и, казалось, даже Билл с Томом это понимали, — что на этот раз всё всерьёз. Йорг больше не возвращался домой.
— Почему бы вам, ребята, не посмотреть телевизор? — предложила она. Они не ответили — лишь прижались друг к другу еще теснее. Она понимала: они расстроены, и потребуется время, чтобы пережить случившееся. Но она не волновалась.
Она продолжала твердить себе это. Она опустилась на колени и крепко обняла своих мальчиков. — Ладно, но ужин будет скоро, — сказала она.
Уходя, она включила свет. Билл спрятал свое личико в изгибе шеи Тома, а Том прижал его к себе ещё сильнее.
**
Прошло несколько месяцев. Жизнь вошла в обычную колею, и Том с Биллом постигли смысл слова «развод». Симона изо всех сил старалась сохранить в доме атмосферу нормальности; она так старалась окружить мальчиков особой любовью, чтобы боль от ухода отца ощущалась не так остро.
Впрочем, волноваться ей было ни к чему. Казалось, Том и Билл вполне успешно заполняли возникшую пустоту обществом друг друга. Симона то и дело заставала их прижавшимися друг к другу: они обнимались, ластились, тёрлись бок о бок. Они редко ходили куда-то поодиночке, а гуляя, всегда держались за руки.
Симоне это казалось очень милым.
Однажды вечером у Симоны было свидание с мужчиной, с которым она познакомилась на художественной выставке. Его звали Гордон, и рядом с ним она снова чувствовала себя нужной и значимой. Она договорилась с няней для близнецов и была полна радостного предвкушения: уже много месяцев у нее не было ни одного вечера, который она могла бы посвятить только себе. Она привела себя в порядок, сделала чуть более яркий макияж и надела туфли на каблуках. Когда пришло время выходить, она поднялась в комнату близнецов — и замерла, пораженная.
Билл сидел на своей кровати и плакал, а Том крепко обнимал его.
— Что такое? — спросила Симона, тут же направляясь к ним.
Билл покачал головой и поднял на неё взгляд — широко распахнутые, блестящие от слёз глаза. — Ничего.
— Я о нём позабочусь, — сказал Том матери.
— Родные мои, — произнесла Симона, слегка вздохнув; все мысли о свидании тут же вылетели у неё из головы. — Билли, что тебя так расстроило?
Том прижал Билла к себе ещё крепче — почти собственнически.
— Ты куда? — спросил Билл, всхлипывая. — Когда вернёшься?
Симона присела на кровать и попыталась тронуть ладонью руку Билла, но Том тут же накрыл руку брата своей. У Симоны ёкнуло сердце: Том смотрел на неё почти неприязненно.
— Я просто иду погулять с подругой, — сказала Симона. Она погладила Билла по волосам, а Том уткнулся носом ему в спину. — Я вернусь очень-очень скоро. Я же не уезжаю никуда, окей?
— У тебя же есть я, Билл, не волнуйся, — пробормотал Том, уткнувшись в спину брата. Билл всхлипнул ещё пару раз, вытирая мокрый нос о рукав рубашки Тома.
— Мальчики, я вас не бросаю, — сказала она.
— Ничего страшного, если и бросишь, — ответил Том.
Билл громко шмыгнул носом.
Симона притянула их обоих к себе, неловко усаживая их к себе на колени. Ещё много лет назад она в совершенстве освоила искусство держать на руках сразу обоих сыновей, но теперь казалось, что это Том в совершенстве освоил искусство держать Билла — и никто не сможет этому помешать. Симона поцеловала их обоих в лоб и снова вздохнула; её дыхание мягко растрепало их волосы. — Знаете, — сказала она, — я очень рада, что вы есть друг у друга. Ведь я не всегда буду рядом.
— Ты куда?..
— Никуда, — быстро ответила Симона. Она провела ладонью по напряжённому предплечью Тома и осторожно отняла его руку от Билла. Билл испуганно вскинул глаза, и Симона положила вторую руку ему на спину. — Я хочу, чтобы вы всегда заботились друг о друге. Договорились?
— Я и так забочусь, — ответил Том, чуть выпятив грудь.
Симона улыбнулась. — Знаю, Том. И ты — замечательный старший брат. Билл прикусил губу и прижался к Тому, всё ещё слегка дрожа. — Можешь спокойно идти с подругой, мам. Со мной Томи.
Том твердо кивнул.
— Хорошо, — тихо сказала Симона. — Я поцелую вас на ночь, а завтра, когда проснётесь, будут вафли.
— Вкуснятина, — сказал Билл, чуть улыбнувшись.
— Те самые, вкусные? — спросил Том.
— Самые лучшие, — ответила Симона, и поцеловав их, поднялась. — Я нормально выгляжу?
— Ты выглядишь просто чудесно, — сказал Том, а Билл кивнул, вцепившись в руку Тома.
Симона с минуту наблюдала за ними, прежде чем выйти. Билл снова уткнулся лицом в плечо Тома, а Том подвинулся на то место, где только что сидела Симона. Он почти усадил Билла к себе на колени; они просто сидели так, тесно прижавшись друг к другу. Симона была уверена: они даже не подозревали, что она всё ещё в комнате.
Она кивнула и повернулась, чтобы уйти. Спускаясь по лестнице, она гадала: как долго они будут так близки? Ведь так не может продолжаться вечно.
— Ни у кого не получается, — с грустью подумала она.
------------------------------------------------------------------------------------------
 
Начало.
Сколько раз я тогда втыкал этот клип, не берусь судить, но пересматривал его раз за разом, на протяжении многих дней. Оказывается, и такое бывает... 
Пришлось параллельно просвещаться, кто и что этот самый "Tokio Hotel". Немцы, ездят себе с концертами по всему миру. Вокал и музыка на мой непритязательный слух не произвели ничего особенного. Но, как оказалось, от группы дико фанатеют, и она невероятно популярна в девочковых кругах, в первую очередь - из-за фронтмэна, того самого, с эмовским прикидом и… эххх...такой внешностью ) 
И, натюрлих, плескалось море разливанное интернет-писанины этими самыми поклонницами: блоги, форумы, и непременные фанфики и слэш на языках мира, где злые буратинки с разбитыми сердцами выпускали пар неразделённой любви в своих змеиных фантазиях. В самом гармональном фетишизме ничего нового не было, сеструха по малолетству тоже все стены обклеивала киношными и эстрадными мачо; дело, как говорится, личное.
На сей раз, однако, имели место быть обсасываемые на разные лады tomxbill, kaulitzcest, twinthings, и прочая, прочая, где юные близнецы шпилились как, где и с кем только можно - тем паче что близнецы сами подогревали к себе нездоровый интерес и раз за разом выдавали  на-гора фотосессии нежных объятий, касаний и тому подобного, подбрасывая поленья провокативности в огонь слухов и сплетен. Слэш-сайты были заполнены креативами на любой вкус: твинцест, гомо- и гетеро; группен и всё остальное, выбирай хоть с мокрухой или собаками, но столь такую откровенную чушь юных нимфоманок даже в лом было открывать.
Почему-то, особенно доставалось Дитеру Болену: прочёл с удовольствием пару-тройку смачных историй о том, как матёрый музыкант вытворяет всяко с неопытным Каулитцем. Не хошь Дитера - вот вам и Томас, а вот и Андреас, которого совращают близнецы, да хоть кто. Самое удивительное, большая часть всех этих непотребств была написана юными сосками, многие из которых (подозреваю) даже полового хуя не державших. Хватало там канеш и двадцатилетних и старше тёток; массовая истерия зашкаливала, но откуда у всех этих авторш взялся такой интерес к мужеложеству, или за что доставалось Дитеру Болену - можно лишь догадываться. И откуда только познания... рукалицо... Воистину, правильно говорили древние: женщина - сосуд греховный. 
Лазал я по необъятному слэш-болоту не особо долго: глубины его были мутны и бездонны, а драгоценного времени на всю эту лабуду - откровенно жаль.
Тем не менее, как любили говаривать те же древние, "И в навозах попадаются жемчуга". В ходе этих изысканий мне и попался фанфик, который меня тогда сразу чем-то зацепил, и много лет спустя лёг в основу этой... рукописи. В отличии от стёба буратинок, и прочего елея и порожняка, "Don't tell mom" от cynical_terror (Arianne), выложенный на аглийском в ЖЖ, оказался действительно качественно сделанной вещью.  
Шли дни; где-то глубоко засело щемящее чувство. Очень хотелось увидеть его. Именно так: быть близко, рядом, своим; ничего большего - ни тогда, ни после.
Но как?!
 
8 лет.
— Когда? — нетерпеливо спросил Билл. — Когда, Томи?
Том ткнул Билла в плечо: — Скоро. Мама скоро вернётся.
Восьмилетние мальчишки сидели на верхней ступеньке лестницы в пижамах и ждали. Мама ушла из дома в семь часов, а сейчас было уже десять. Внизу, в гостиной, сидела няня и смотрела фильмы, которые Биллу и Тому смотреть не разрешалось.
Их уже уложили в постели, но они быстро выбрались оттуда и перебрались на лестницу — своё любимое место, где они обычно сидели и играли. Билл держал в руках своего потрёпанного плюшевого кота — подарок отца, полученный ещё в глубоком детстве. Тому тоже дарили плюшевого пса, но потом он куда-то подевался.
— Как думаешь, она принесёт нам какую-нибудь вкуснятину? — спросил Билл.
— Обязательно, — уверенно ответил Том. Мама всегда приносила разные вкусняшки или какие-нибудь подарки после свиданий с Гордоном. Теперь мальчики уже знали, что это именно свидания, хотя и не совсем понимали, что это слово означает.
Несколько месяцев назад Симона привела Гордона домой и познакомила его с мальчиками. Они вместе поужинали и посмотрели фильмы; и хотя Гордон вскоре ушёл, утром он вернулся — уже к завтраку.
Биллу это показалось немного странным, но Том лишь сказал: — Глупый, Гордон на самом деле никуда и не уходил. — Вообще, не считая всего такого, Гордон мальчикам нравился. Он всегда улыбался и приносил им конфеты.
— Как думаешь, он останется у нас ночевать сегодня? — шепотом спросил Билл, подавшись вперёд.
— Не знаю, может быть, — ответил Том. — В последнее время он часто остаётся.
Билл нахмурился, теребя штанину пижамы: — Может быть, в этот раз…
Он не успел договорить: внизу открылась входная дверь, и близнецы увидели мелькающие ноги и ступни. Билл узнал мамины туфли на каблуках.
— Вот и они, — тихо сказал Том.
Билл кивнул. Они молча наблюдали, как Симона расплачивается с няней, а Гордон на мгновение исчез из виду. — Куда это он? — пробормотал Билл.
Том лишь покачал головой. Спустя несколько минут Гордон вернулся, явно развеселившись.
— Симона, ты ни за что не угадаешь, что показывали по телевизору, когда я зашёл в комнату! — сказал он, посмеиваясь. — Похоже, в этот раз Элиз забыла замести следы.
— О боже, она что, опять смотрела те каналы? Я всё забываю их отключить, — ответила Симона с улыбкой. — Ну да ладно, по крайней мере, к мальчикам она относится хорошо.
Гордон улыбнулся в ответ. — Ну и что такого в небольшой дозе "мягкого" порно вечером в пятницу?
— Гордон! — рассмеялась Симона, и близнецы наблюдали, как Гордон заключил их маму в крепкие объятия. — Хочешь остаться у нас на ночь?
— Не могу, дорогая, — ответил Гордон, хмурясь. — Завтра утром у меня важные дела в городе.
— То есть, это «хорошего вечера».
— Это был очень хороший вечер, — ответил Гордон, ласково поглаживая её по лицу. Билл придвинулся поближе к Тому, и Том взял его за руку. Гордон поцеловал Симону, слегка отклонив её назад, и они услышали, как она восхищённо ахнула.
— Спокойной ночи, — сказала Симона, когда они отстранились друг от друга.
— Спокойной ночи.
Билл и Том переглянулись. — Быстрее! — прошептал Том.
Они быстро побежали в свою спальню, чтобы их не застукали на верхней ступеньке лестницы. Билл забрался в свою кровать, хихикая, и накрылся одеялом с головой. — Значит, на этом прощаемся, — произнёс Билл.
Том рассмеялся, присел рядом с Биллом на кровать и откинул одеяло. — Это был очень хороший вечер, — сказал он. Оба хихикнули, и Билл снова натянул одеяло себе на голову. Том легонько ткнул его пальцем и попытался стянуть одеяло вниз. — Билл. Билл?
Билл высунул голову. — А?
Том наклонился и очень нежно — хоть и совершенно неумело — поцеловал Билла в губы. — Спокойной ночи.
Глаза Билла слегка расширились, а лицо вспыхнуло румянцем. — Спокойной ночи, Томи. — Билл снова спрятался под одеялом и, улыбаясь, коснулся губ пальцами.
**
Том тихонько всхрапнул; Билл нахмурился и сел в постели. — Томи, — тихо позвал он.
Раньше это было просто игрой. Они повторяли фразы, которые слышали от матери и Гордона, обращённые друг к другу, и шутливо чмокали друг друга в губы. Однако со временем это стало чем-то более нежным и серьёзным. Билл начинал думать о своем поцелуе на ночь еще с самого утра, а Том придумывал всё новые, более изобретательные способы подарить этот поцелуй Биллу.
— Том, — снова произнёс Билл — на этот раз громче.
Билл тихо лежал в своей постели, прислушиваясь к ровному дыханию брата. В этот раз Том этого не сделал — он не поцеловал Билла на ночь, как делал это неизменно последние пару месяцев. Билл был уверен, что Том на него сердится, хотя день у них обоих выдался на редкость удачным.
Том перевернулся на другой бок и потер глаза. — А?
— Ты на меня сердишься? — спросил Билл прямо.
Том зевнул. — Чего-о?
Билл переполз к Тому через узкое пространство между их кроватями и ткнул его пальцем. — Ты сердишься?
— Почему? — Разбудить Тома всегда было очень трудно; Билл видел, как тот снова начинает засыпать. Он ткнул его сильнее. — Ай! Чего тебе?
— Ты так и не поцеловал меня на ночь, — прошептал Билл.
Том приподнялся на кровати. — Ещё как поцеловал.
— Ничего подобного, — возразил Билл. — Не поцеловал. Я теперь уснуть не могу.
— Не можешь?
Билл покачал головой, хмурясь. — Нет. Хотя я рад, что ты-то смог уснуть.
Том чуть улыбнулся. — Билл, иди сюда.
— Я уже здесь, — ответил Билл, почти надув губы.
— Сюда, ко мне.
Билл забрался в кровать к Тому и сел рядом. Том положил руку Биллу на плечо и вопросительно приподнял бровь. — Спокойной ночи? — неуверенно произнёс Билл.
— Билл... — пробормотал Том, перенося руку на затылок брата. Он притянул его к себе, и их губы слились в поцелуе. Когда они отстранились друг от друга, Билл широко-широко улыбнулся. — Спасибо. Можно мне остаться? Я боюсь.
Том скорчил рожу. — Чего ты боишься?
— Монстров, — очень тихо ответил Билл. Том сжался в комок, освобождая для Билла немного места.
— Только сегодня, — сказал он. — Я во сне ногами дрыгаю.
Билл рассмеялся. — Я знаю.
Раньше, когда они были младше, им уже доводилось спать в одной кровати, и Том тогда совершенно не умел лежать смирно. Однако в эту ночь Том ни разу не дёрнул ногой. Билл свернулся калачиком, прижавшись к нему, и они оба крепко проспали до самого утра.
**
Они снова были там — сидели на верхней ступеньке лестницы, бодрствуя в то время, когда уже давно должны были спать. Их няня, Элиз, уложила их в постель ещё час назад, но Билл и Том выскользнули из комнаты буквально через пару мгновений после того, как она ушла.
— Кажется, я слышу ругательства, — сказал Билл, не отрывая взгляда от Тома. — Звучат они как-то скверно. Она сегодня очень громко включила телевизор. — Я хочу посмотреть какой-нибудь из этих фильмов, — добавил Том. Он потянул Билла за волосы, и тот придвинулся поближе, положив голову ему на плечо.
— Спать хочу, — пробормотал Билл, зевая. — Когда они вернутся?
— Мама сказала, что сегодня лягут пораньше. — Том сжал Билла за талию. — Может, это значит, что она и домой вернётся пораньше.
— Элиз не стоит такое смотреть, — сказал Билл, хмурясь: до них донеслись слова, которые, как им было известно, были «плохими». — Я всё расскажу.
— Не рассказывай, это глупо, — Том толкнул Билла в плечо. — А я тогда расскажу маме, что ты каждую ночь вылезаешь из постели.
— Не вылезаю!
— Вылезаешь.
Билл тихо рассмеялся. — Ты дурак.
— Может быть, — ответил Том. Он ущипнул Билла за бок, и тот пискнул. — Малявка.
Билл рассмеялся — его ничуть не задели шутливые слова брата. Ему нравилось, когда Том уделял ему внимание. — Кажется, я слышал машину.
— Ты уверен?
Внизу тут же выключился телевизор. — Ага, она выключила эту гадкую ерунду — значит, они уже дома, — сказал Билл.
Вскоре дверь, скрипнув, отворилась, и по дому разнеслись знакомые голоса. Билл и Том, глядя себе под ноги, осторожно спустились ещё на несколько ступенек, чтобы увидеть, как Элиз машет на прощание и уходит.
Симона и Гордон поцеловались — но это был совсем не тот поцелуй, к каким привыкли Билл и Том. Это был явно не поцелуй на ночь. Он был куда более долгим. Билл и Том наблюдали за ними с огромным вниманием.
— Симона, — произнес Гордон очень серьезным голосом. — Я…
Симона снова поцеловала его; её руки скользили по его волосам, по рукам — казалось, она касалась его повсюду.
— Они ссорятся? — спросил Билл. Том покачал головой и шикнул на него.
— Ебать, я влюблён в тебя, — выдохнул Гордон.
— О, Гордон… — ответила Симона. Они крепко обнялись, и Гордон начал целовать её в шею, крепко прижимая к себе за талию.
— Пойдём в постель, — пробормотал Гордон.
Симона хихикнула, и её лицо залилось румянцем.
— Видишь? Они не ссорятся — она же улыбается, — прошептал Том.
— Мне нужно проверить мальчиков, — сказала Симона, слегка запыхавшись. Губы Гордона снова прильнули к её шее, жадно впиваясь в кожу. Симона едва не осела на пол, но Гордон удержал её.
— С ними всё будет в порядке, — проговорил он в перерывах между влажными поцелуями. — Пойдём в постель, Симона. 
— Гордон…
— Пожалуйста, Симона. — Он нежно погладил её по рукам, и она совершенно растаяла.  
— Ладно… веди меня в постель.
Они поцеловались ещё раз и, взявшись за руки, вышли из кухни.
Билл и Том с некоторой растерянностью переглянулись. — Что они собираются делать? — спросил Билл.
— Думаю, они идут в постель, — ответил Том.
— По ним не видно что они устали. — Билл поднялся на ноги. — Может, нам тоже стоит пойти спать?
Том кивнул. Они встали и направились в свою комнату; войдя туда, Билл с ожиданием повернулся к Тому.
— Спокойной ночи, — сказал Билл, сладко улыбаясь.
Том покачал головой. — Ебать, я влюблён в тебя, — произнёс он, и Билл прикрыл рот ладонью. — Билл…
— О, Томи… — пробормотал Билл сквозь пальцы. Том закатил глаза, схватил Билла за руку, подался вперёд и целомудренно поцеловал его в губы. — Они целуются не так.
Том проигнорировал его. — Что значит „влюблён“?
Билл склонил голову набок и нахмурился. — Не знаю. Но ты сказал плохое слово.
— Знаю. Том пристально посмотрел на Билла. — Я. Влюблён в тебя?
— Так звучит приятнее. Билл нерешительно улыбнулся. — Ты влюблён? Что это значит?
Том пожал плечами. — Может, это как когда мама говорит, „мальчики, у меня к вам разговор“... То есть, когда всё по-серьёзному.
— Наверное.
— Я точно всерьёз, — сказал Том. — Я люблю тебя. Ну, по-настоящему.
— Я тоже, — тихо ответил Билл. В животе у него что-то забурлило. — Я... ебать... влюблён в тебя, Томи.
Том ухмыльнулся. — Мама называет нас полными именами, только когда говорит о чем-то важном.
— "Том Каулитц". — Они захихикали. — Я не поведу тебя в постель, потому что мы уже здесь.
—Ладно, — смеясь, согласился Том. Он поцеловал Билла в губы, задержавшись чуть дольше обычного. Когда они отстранились друг от друга, их щёки пылали румянцем.
— Спокойной ночи, — сказал Билл.
— Спокойной ночи, Билл Каулитц, — с улыбкой ответил Том. Каждый забрался в свою кровать и укрылся одеялом.
Симона тихо наблюдала из дверного проема, прикрывая рот рукой.
 
8 лет.
— Пожалуйста, фрау Каулитц, присаживайтесь, — сказала фрау Цумвальд, учительница близнецов во втором классе, занимая место за своим столом.
Симона слегка поморщилась, услышав обращение «фрау Каулитц» — ведь развод был оформлен уже несколько месяцев назад, — но ничего не сказала. Она устала объяснять свое положение практически чужим людям.
— Полагаю, вам интересно, почему я попросила вас прийти сегодня, — произнесла фрау Цумвальд.
— Надеюсь, ничего страшного не случилось? — спросила Симона, заламывая руки.
Фрау Цумвальд улыбнулась. — У вас двое очень способных, особенных детей, — заверила она.
Симона с облегчением вздохнула. — Спасибо. Но, полагаю, это не всё, что вы хотели сказать?
— В учёбе Билл и Том делают большие успехи для своего возраста. Меня немного беспокоит социальный аспект. Вы замечали, что они склонны быть... скажем так, слишком привязанными друг к другу?
— Да, они очень близки, так было всегда, — сказала Симона. — Это проблема?
— Я считаю замечательным, что они так хорошо ладят и действуют сообща, — сказала фрау Цумвальд. — Но они не общаются с другими детьми. А вы ведь знаете, какими жестокими могут быть дети.
— Они кого-то обижают? — спросила Симона. — Том? 
— Нет, ничего подобного. Дело в других детях. Они не совсем понимают особые отношения близнецов.
— Особые? Не совсем понимаю, что вы имеете в виду. — Симона вспомнила, как не раз заставала Билла и Тома сидящими вместе в темноте, как однажды увидела, что они целуются перед сном. У неё внутри всё перевернулось.
— Например, они держатся за руки, — сказала фрау Цумвальд. — Это вполне нормально и даже очень мило. Но другие мальчики в классе...
— О, — моргнула Симона. — Я и не предполгала, что они привлекают к себе внимание.
— Ну что вы, это вовсе не мешает учебному процессу, — сказала фрау Цумвальд. — Меня больше всего волнуют чувства и душевное состояние ваших мальчиков. Не хочу показаться бестактной, но…
— Я рада, что вы меня вызвали, — Симона тихо вздохнула. — Не вдаваясь в подробности, скажу лишь, что… ну, дома с этим тоже возникают определённые сложности.
— Вот как?
Симона нахмурилась: — Развод стал для них тяжёлым испытанием; я никогда не хотела подавлять их поведение.
— Я тоже, — учительница сделала паузу, и повисла неловкая тишина.
— Я поговорю с ними, — сказала Симона, пытаясь унять тревожное волнение в животе. — Может быть, они смогут… гм… выражать свои чувства только дома.
Фрау Цумвальд кивнула: — Я не хочу, чтобы они стали объектом насмешек или чего-то подобного.
— Что они делают, кроме того, что держатся за руки? — спросила Симона.
— Ну… — пробормотала фрау Цумвальд, глядя в пол. — Пожалуй, дело скорее в том, как они смотрят друг на друга, как будто существуют только друг для друга. Держание за руки — это, по сути, единственное физическое проявление.
Симона почувствовала облегчение. — Я поговорю с ними, — повторила она.
— Хорошо. Думаю, на этом всё, если только у вас нет других вопросов об их успехах?
— Нет, — сказала Симона, качая головой и вставая. — Я позвоню, если что-то возникнет.
Они попрощались, и Симона вышла, чувствуя странное оцепенение. Значит, ей это не показалось. Другие тоже это замечали.
Она не знала, что делать или говорить сыновьям. Они были так сильно привязаны друг к другу, и она не считала, что в этом есть что-то плохое. То, что их связывало, было чудесным.
Разве что… немного необычно.
Придется поговорить с ними об этом позже.
**
— Билл, надевай пижаму, — сказала Симона, сидя на кровати Тома и помогая ему наносить воск на дреды. Том настоял на том, чтобы сделать дреды, увидев такую причёску у одного из музыкантов группы Гордона. Сначала Симона хотела отказаться, но Гордон и Том сумели её уговорить.
Билл заныл, натягивая штаны: — Мам, обрати на меня внимание!
— Секундочку, Билли, — сказала она с теплотой в голосе.
Том рассмеялся — беззлобно, но дразняще: — Билли.
Билл нахмурился: — Томи.
— Сиди смирно, Том, — сказала Симона, перебирая пальцами его короткие, сбившиеся в прядки волосы. Они едва закрывали уши. — Билл, устраивайся поудобнее.
— Не могу, — жалобно протянул Билл. — Я не устал даже.
— А я устал, — сказал Том, морщась, когда мать дернула его за волосы. — Мам!
— Ты сам захотел дреды, — осторожно заметила Симона. Она закончила с баночкой воска и поставила её на тумбочку между кроватями близнецов. — Так, всё, пора ложиться.
— Ты укладываешь нас спать? — спросил Билл. — Ты ведь больше так не делаешь.
— Сегодня уложу, — тихо сказала Симона. — Билли, иди сюда. Садись на кровать Тома.
Билл подбежал и сел в ногах кровати Тома, скрестив ноги по-турецки. Том подвинулся к брату, но Симона села между ними.
— Мальчики, — начала она нервно. — Я хочу кое о чём с вами поговорить.
Том дернул себя за волосы и зевнул: — О чем?
— Мы что-то натворили? — спросил Билл. Он начал тревожно покусывать губу. Симона покачала головой и похлопала обоих по спинам.
— Вы ничего не натворили, — тихо сказала она. — Я просто хочу поговорить с вами о том… как вы любите друг друга.
Билл и Том выглядели озадаченными.
— Я люблю Билла, — сказал Том, немного выпятив грудь.
— Конечно, милый, — ответила она. — Нет ничего плохого в том, что вы так сильно любите друг друга. Я хочу, чтобы вы это знали.
— Я влюблён в Тома, — сказал Билл, ища поддержки во взгляде матери.
Симона нахмурилась и погладила Билла по щеке. — Нет, Билл, это не так. Ты просто любишь его.
— Я люблю его так же, как вы с Гордоном любите друг друга. Вы ведь влюблены, — сказал Билл, и в его голосе послышалось напряжение. — Разве нет?
У Симоны пересохло во рту; она не знала, как объяснить им разницу между разными видами любви. — Мы с Гордоном любим друг друга так, как любят друг друга мужчина и женщина, — медленно произнесла она. — Так любят того, с кем хотят остаться навсегда.
— А я хочу остаться с Томом навсегда, — сказал Билл, выпятив нижнюю губу.
— Да, я знаю, — ответила Симона. — Я имею в виду, мы любим друг друга так, как любят люди, которые хотят пожениться.
— Как вы с папой? — спросил Том. Он хмуро смотрел в пол.
— Да, — сказала Симона.
— Тогда почему он ушёл, если вы любили друг друга? — спросил Билл.
— Милый, всё очень сложно, — сказала она. — А вы... вы ведь никогда не бросите друг друга, правда?
Нет, — очень серьезно ответил Том. — Я влюблён в Билла.
Симона вздохнула и снова покачала головой. — Вы братья, а братья не влюбляются друг в друга.
— Почему? — спросил Билл.
 
— А я влюблён, — растерянно сказал Том. — Я знаю, что это так, потому что всё очень серьёзно.
Симона погладила Тома по плечу. — Я знаю, что всё серьезно, милый. Я так рада, что вы есть друг у друга, но вы должны понимать: никто этого по-настоящему не поймёт... Впрочем, я вовсе не хочу, чтобы вы перестали быть вместе. Я знаю, что последние несколько лет были нелёгкими.
— Томи обо мне заботился, — сказал Билл, выглядя совершенно подавленным. — Разве ему не следовало этого делать?
— Ох, Билли, — прошептала Симона, чувствуя, как сжимается сердце. Она обняла его и прижала к себе так крепко, что он даже пискнул. — Я не знаю, как тебе объяснить, что то, что ты делаешь — неправильно.
— Неправильно? — повторил Том. Вид у него был потрясённый.
Симона прикусила губу. Она не хотела, чтобы это прозвучало именно так, но в глубине души отчасти именно это и имела в виду. — Я даже не знаю, что сказать. Нельзя целовать брата в губы, Том.
Щеки Тома вспыхнули. — Что?
— Нельзя целовать Билла в губы, — сказала Симона. Том опустил голову. — Понятно?
— Понятно, — пробормотал Том.
— Почему нельзя? — надулся Билл.
— Потому что братья так не делают, — сказала она, пытаясь как-то это объяснить. — А вот в щёку — можно. Это вполне нормально, мальчики. И обниматься можно, и за руки держаться.
— В щёку? — спросил Том. Он даже не поднимал глаз на Симону.
— Да, это очень хорошо и правильно, — сказала Симона. — Но мы должны договориться: так можно делать только дома. Ей было ужасно говорить им это, ужасно видеть, как их лица вытянулись, а в глазах отразилось явное чувство вины.
— Я не хочу так делать, если это неправильно, — прошептал Билл. — Не хочу, чтобы ты на меня сердилась.
— Билл, — расстроенно произнёс Том.
Симона взяла Билла за одну руку, Тома — за другую и соединила их ладони. — Всё в порядке, — тихо сказала она. — Я просто не хочу, чтобы люди смотрели на вас и думали что-то плохое. Никто за стенами этого дома не поймёт. Вы должны знать: люди бывают жестоки, и... Билл, Том не сможет защитить тебя от всего.
— Смогу, — сказал Том; его подбородок дрожал. Слеза скатилась из уголка глаза, и Симона крепче сжала их руки.
— Послушайте, — сказала им Симона. — Не переставайте любить друг друга, хорошо? Не переставайте проявлять нежность. Просто, пожалуйста, отныне делайте это только дома. И ещё...
— добавила она, поморщившись. — Если вам захочется... гм... поцеловать друг друга... целуйте в щёки. Братья должны целовать друг друга в щёки.
Билла трясло, глаза его были широко раскрыты и полны слез. — Мам, ты на нас сердишься? У тебя такой грустный вид.
— Нет, — сказала Симона. — Я просто не хочу, чтобы люди причинили вам боль.
Том на это даже ничего не ответил. Симона, не разжимая рук, поднялась и поцеловала обоих в макушки. — Спокойной ночи, мальчики.
Билл кивнул, а Том пробормотал: — Спокойной.
Когда Симона выключила свет и закрыла дверь, Билл и Том ещё какое-то время сидели молча.
— Билл.
— А?
— Кажется, я всё еще люблю тебя.
Билл нахмурился и перебрался на свою кровать. — Мама говорила, что это не так.
— Знаю. Но я люблю. Том забрался под одеяло и уставился в потолок. Наверное.
— Не хочу, чтобы мама злилась, — сказал Билл.
— Ей не обязательно… знать, — ответил Том. — Если она не узнает, то и злиться не будет.
— Но она говорила, что это неправильно.
Тм встал и подошёл к Биллу. — Ты всегда слушаешь маму?
Билл лёг на бок, лицом к Тому. — Да.
— Может, не стоит. Мне хочется поцеловать тебя на ночь. Просто хочется. — Том наклонился, чтобы поцеловать Билла в губы, но тот отвернулся. Губы Тома лишь скользнули по щеке Билла. — Билл?
— Братья так целуются, — сказал Билл.
— А я хочу поцеловать тебя так, как целуются мама и Гордон, — прошептал Том. — Я люблю тебя именно так, Билл. Мама этого не знает.
— Она всегда всё знает, — сказал Билл.
— Я забочусь о тебе, — сказал Том. — Всегда.
— Но мама…
Руки Тома мягко коснулись щеки Билла — точно так же, как это всегда делала мама. — Только не говори маме, — сказал Том. — Просто не говори маме.
 
Билл кивнул и повернул голову к Тому. Он поднял руку и едва ощутимо коснулся пальцами щеки Тома, и тот улыбнулся. В комнате было темно, но сквозь щель под дверью пробивалась полоска света, и Билл видел очертания лица Тома. Том лег рядом с Биллом и коснулся его носом своего. Билл тихонько ахнул.
— Томи, — прошептал он. 
— Тсс... Том осторожно, медленно поцеловал Билла в губы и отстранился. — Спокойной ночи.
Билл смотрел, как Том встаёт, чтобы пойти к своей кровати. — Томи? — снова позвал он.
— Да?
— Вернись, — тихо попросил Билл. — Останься со мной. Мне страшно.
— Не бойся, — сказал Том, но всё же подошёл к кровати Билла и снова забрался под одеяло. — Я не дам тебя в обиду.
Билл кивнул; они улыбнулись друг другу, развернулись, прижавшись друг к другу спинамии, и заснули, .
**
 
10 лет.
— О, смотри, — сказал Билл, широко раскрыв глаза от того, что видел на экране телевизора. Он дёрнул за одну из прядей дредов, которую брат как раз обрабатывал воском, и Том болезненно поморщился. — Прости. Но... э-э...
Они засиделись допоздна — и это в будний вечер, перед школой, — переключая каналы, которые мама вечно забывала отключить. Впрочем, это было неважно: мама и Гордон — теперь уже ставший их отчимом — ушли ужинать к соседям. Том сидел на полу, скрестив ноги, а Билл расположился над ним на диване; его ноги свисали по обе стороны от Тома.
— Ого, смотри, как они целуются, — сказал Том. — Скорее бы мне так поцеловать девчонку. Я ведь ни с кем ещё не целовался.
Билл нарочно дёрнул Тома за волосы.
— Ай! Ты что делаешь?
— Ты целовался со мной, тупица, — захихикал Билл. — К тому же нам всего по десять, так что тебе пока не положено так целоваться с девчонками.
— Мама так и говорит, — отозвался Том. — Да и я с тобой так не целуюсь. Только перед сном. Он указал на экран, где двое полуголых людей страстно впились друг в друга в поцелуе. — Вот это — настоящий поцелуй. Смотри: языки и всё такое.
— Выглядит противно, — сказал Билл. Он натёр воском ещё одну дреду, поставил баночку на место и похлопал Тома по голове. — Тебе это не нужно.
— Э-э… вообще-то нужно, — ответил Том.
Билл продолжал ворошить волосы Тома; он положил ноги ему на плечи и слегка впился пальцами в кожу. — Зачем? Они выглядят мокрыми.
— Мокрые — это нормально, — рассмеялся Том.
— Хм… — Руки Билла скользнули к шее Тома, мягко надавливая. Том тихо застонал от этого прикосновения. Билл просто не мог сидеть рядом с Томом и не прикасаться к нему — это было выше его сил. И Тому это нравилось.
— Сделай мне массаж, — попросил Том.
— У тебя что-то болит? — спросил Билл с лёгкой тревогой в голосе. — Это из-за того, что я выпихнул тебя из кровати прошлой ночью? — Том и Билл привыкли спать вместе почти каждую ночь; и хотя по ночам обычно беспокойнее вел себя Том (а Билл — днём), в прошлую ночь именно Билл не мог уснуть. Он ворочался и в итоге столкнул Тома на пол — тот плюхнулся прямо на задницу.
— Может быть, — сказал Том. — Может, я больше не буду с тобой спать, и тебя утащат монстры. — Оба засмеялись.
— Ты обязан спать со мной, потому что любишь меня, — сказал Билл, внезапно став серьёзным. Том обернулся и отодвинул ноги Билла в сторону.
— Я не перестану с тобой спать, я же пошутил, — сказал он. Он схватил руку Билла и сжал её. — Договорились?
Билл улыбнулся. — Маме бы это понравилось.
Том закатил глаза. Он снова перевёл взгляд на экран телевизора. Руки Билла продолжали массировать его шею и плечи, а сам он чувствовал, как ноги Билла обхватывают его с обеих сторон. Том откинулся назад, положив затылок на живот Билла.
— Глянь, — пробормотал Том. — Они даже не останавливаются, чтобы вдохнуть воздуха. — От вида целующейся на экране пары у Тома внутри всё переворачивалось.
Билл склонил голову, наблюдая за ними. — Наверное, они дышат друг за друга.
Том ущипнул Билла за ногу. — Нельзя дышать за другого человека, идиот.
— Эй, — отозвался Билл. — Я просто предположил.
Том кивнул. Он забрался на диван, и они с Биллом прижались друг к другу. Том взял руку Билла и принялся разминать каждый сустав на пальцах. Билл довольно вздохнул и положил голову Тому на плечо.
— Может, попробуем? — тихо сказал Билл. — Всего один раз, чтобы ты понял, каково это.
Том повернулся к Биллу; их разделяли считанные сантиметры. — Правда?
Билл кивнул. — Ага.
— Не знаю, получится ли у тебя так же, — сказал Том, кивнув на телевизор. — Там всё выглядит довольно здорово.
— Я сделаю лучше.
Том приподнял брови. — Да?
Билл расплылся в улыбке, встал на колени и устроился у Тома на коленях, обхватив его ногами. Том, широко раскрыв глаза, положил руки Биллу на бедра. — Видишь? — прошептал Билл. — Ничего сложного.
— Ты ведь ещё не пробовал.
— Ладно. — Билл подался вперёд, рассмеялся и снова отстранился. Том взял лицо Билла в ладони и резко, больно прижался губами к его губам; они столкнулись носами и ударились зубами. — Ай! — взвыл Билл.
— Господи, идиот! — Том отпустил Билла и схватился за лицо, потирая губы и нос. — Билл, это было ужасно!
Билл нахмурился, потирая губы, слез с коленей Тома и сел на пол. Он уткнулся лицом в подтянутые к груди колени. — Прости.
Том тут же пожалел о своих словах. Он крепко взял Билла за руки. — Прости, — сказал он. — Наверное, я тоже виноват.
— Ты не дал мне времени... — Билл поднял голову, его лицо покраснело. — Ты не дал мне шанса это сделать.
— Попробуй ещё раз, — сказал Том. — Обещаю, я буду просто сидеть и позволю тебе всё сделать самому.
Билл слегка улыбнулся. — Точно? Это было как-то очень странно.
— Давай, Билл, — подбадривающе сказал Том. Он погладил Билла по лицу — так же, как делал это, когда тот расстраивался и плакал, — но на этот раз от прикосновения Билла пробрала дрожь.
— Ладно, — пробормотал Билл. Он подполз к Тому и прижался к нему лицом. — Открой рот, как та девочка.
— Я не девочка, — сказал Том, но всё же открыл рот. Билл очень мягко поцеловал его в губы — как они делали перед сном, — а затем слегка высунул язык, едва касаясь им внутренней стороны рта Тома. Том схватил Билла за плечи и потянул на себя.
— Том, так не положено…
Том настойчиво проник языком в рот Билла, и оба они застонали. Поцелуй был влажным и неловким, но, когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали.
— Хочу... ещё раз, — сказал Билл.
— Правда? — Том снова подался вперёд, и Билл кивнул. Их губы встретились — на этот раз жаднее, — и Том провел руками по спине Билла, остановившись чуть выше его талии. Билл ахнул и подался вперед, открывая рот и впуская язык Тома. Он зажмурился, вспомнив, как это делали люди по телевизору, и наклонил голову так, чтобы губы лучше соприкасались. Том легко провёл языком по нёбу Билла, и того передёрнуло; он сморщил нос и заулыбался.
— Томи, — прошептал Билл. — Откуда ты знаешь, что они так делали?
— Не знаю, просто захотелось, — тихо ответил Том. — Ещё раз?
— Да.
Билл подполз ближе, плотно прижавшись грудью к груди Тома, а тот обхватил его за бедра. Прежде они не были так близки, и это ощущение одновременно пьянило и пугало. Том втянул язык Билла в свой рот, и Билл выдохнул, беспомощно хлопая ресницами. — Ох, Том.
— Что такое?
Билл улыбнулся и крепко обнял Тома за плечи, уткнувшись лицом ему в шею. — Вот так, — сказал он, — мы теперь и будем целоваться.
Том отстранился и взял лицо Билла в ладони. — Я передумал, — тихо сказал он. — Только ты. Я не хочу ни с кем другим так целоваться. Только с тобой.
— Хорошо. — Билл широко улыбнулся и вытер рот. — Всё в слюнях, — сказал он. Том рассмеялся и снова поцеловал Билла, касаясь языком его губ. — Фу, ты весь мокрый, Томи.
Том отстранился и улыбнулся, облизывая губы. — Мне нравится, когда всё в слюнях. — Их руки соприкоснулись, и они сидели молча.
— Офигеть, люблю с тобой целоваться, — сказал Билл.
— Всё ещё офигенно любишь меня? — спросил Том.
Билл кивнул. — Ещё как.
— Офигенно, — сказал Том.
Билл рассмеялся. — Хочу досмотреть тот ебучий фильм.
— Хочешь взять ебучего попкорна?
Они встали, задевая друг друга плечами. — Веди, нахер.
— Ёбаный Билл.
— Ёбаный Томи.
Они остановились в дверях кухни, и их губы встретились — влажные и тёплые.
**
 
Билл глубоко вздохнул, подтянув ноги к животу и наслаждаясь теплом, исходящим от того, кто лежал рядом. Он чувствовал, как чьи-то руки успокаивающе гладят его по плечам и рукам. Билл перевернулся на спину и улыбнулся брату.
— Ты слишком много ворочаешься, — прошептал Том.
— Я не устал, — ответил Билл, легонько боднув Тома носом. Он мягко поцеловал Тома в губы, проводя языком по их контуру. Прошёл уже месяц с тех пор, как они начали целоваться не просто на ночь, и теперь они редко спали поодиночке.
— Тебе лучше бы устать, — сказал Том. — Я видел, как ты спал на уроке французского.
— Французский — отстой.
Они оба рассмеялись. Том обнял Билла за талию и уткнулся лицом ему в плечо. — Ага, точно.
Билл снова заёрзал, поворачиваясь на бок, лицом к Тому. — Поцелуй как в кино, — сказал он.
Том ухмыльнулся и крепко, неспешно поцеловал Билла, поглаживая его по спине. Билл тихонько пискнул в объятиях Тома; от нахлынувших ощущений у него даже пальцы на ногах поджались.
— У нас это здорово получается, — сказал Билл, прижимаясь к Тому. — Тебе нравится?
Том ущипнул Билла за руку. — А как ты думаешь?
— Не знаю, — улыбнулся Билл. Том снова ущипнул его, а затем перевернул на спину. Он навис над Биллом и глубоко поцеловал его. Им нравилось так дурачиться, нравилось то мягкое, тёплое чувство, которое разливалось у обоих в животе. Они были еще слишком юны, чтобы до конца понять, что именно чувствуют и что делают.
Они знали лишь одно: им это нравится, и об этом нельзя рассказывать маме. Она ни в коем случае не должна знать.
— Томи, — прошептал Билл, чувствуя движения Тома. — Том, перестань.
— Что?
Билл смотрел на Тома широко раскрытыми глазами. В животе у него стало очень жарко, а пальцы на ногах почти сводило судорогой от невероятно приятных ощущений. — Не знаю. Он скользнул в сторону, выбираясь из-под Тома. — Ложись рядом, вот здесь.
Том был сбит с толку, и у него самого внутри все переворачивалось, но он лёг рядом и обнял Билла за талию. — Странно это было.
— Кажется, я устал, — проговорил Билл, слегка улыбаясь и переплетая свои пальцы с пальцами Тома. — У меня от тебя в животе всё вверх дном пошло.
— Думаю, это хорошо. — Том поцеловал Билла в скулу. — Со мной было то же самое.
— Мне казалось, меня сейчас стошнит.
— В хорошем смысле?
— Не знаю, — сказал Билл. — Меня всюду покалывает.
Том кивнул, убирая волосы с лица и придвигаясь ближе к Биллу. — Надеюсь, я не сделал тебе больно.
Билл поцеловал Тома и закрыл глаза. — М-м, нет. Просто ощущения были забавные.
Том ухмыльнулся в темноте. — Настолько забавные, что хочется уйти?
— Боже. Ни за что. Никогда. — Том прислонился к матрасу, тяжело выдохнул и попытался унять дрожь в руках и ногах. — Спокойной ночи, Билл.
— Спокойной ночи.
**
 
"Почём твои прелести?"
И вот здесь произошло то, что я затрудняюсь объяснить. После нескольких недель стояка и страданий я нашёл адрес его электронной почты. Однажды, сделал запрос в поисковике, попал на ничем не примечательный англоязычный сайт, где кто-то неброско написал что-то вроде: "Адрес электронной почты Билла такой-то". Адрес был несколько необычным по выбору слов, но с немецким доменом .de. 
Посетило чувство нереальности происходящего. Логически я понимал, что особых шансов найти его телефон или почту нет. Всё равно, что искать номер личного телефона Маска или императора Японии. И вот он этот сайт (я никогда не собирался "браться за перо", так что сейчас даже приблизительно не вспомню, что это было. Поди ж ты, сейчас даже интересно стало).
Как и не вспомню, насколько меня хватило, прежде чем я написал. Кажется, на следующий день. Поддав за ужином для аппетиту, отправил сообщение:
“Bill, how much you charge for your junk?” ("Билл, сколько возьмёшь за свои прелести?")
На следующий день заглянул в свой ящик и охуел.
“Who are you?”
Делать нечего, на вопрос нужно отвечать.
“I am sorry, you might be the wrong person” ("Извиняюсь, вероятно ошибся адресом").
На другой день снова пришёл ответ: “But you know my name”.
Охуел во второй раз. Того, с кем я общаюсь, зовут Билл. Тот самый симпотный андрогин-эмо. Тот самый, от вида которого так щимит внутри..
 
12 лет.
Днем Симона мыла посуду, ожидая, когда близнецы вернутся из школы. Она нервничала, сосредоточившись на горячей воде, льющейся на тарелки. На душе было неспокойно: ей предстоял серьёзный разговор с мальчиками. Ей было больно от того, что она понимала: любые другие двенадцатилетние мальчишки пришли бы в восторг, знай они то, что она собиралась им сообщить. Но только не Билл и Том…
Она вспоминала события последних лет и то, что ей довелось случайно увидеть. Ничего откровенно пугающего не происходило, но она чувствовала: что-то здесь не так.
Это был единственный способ, который она придумала, чтобы контролировать их — и то, чем они занимаются или не занимаются.
Словно по команде, дверь открылась, и в комнату, шаркая ногами, вошли мальчики; они держались за руки и толкали друг друга плечами.
— Мальчики?
Том тут же отпустил руку Билла и опустил взгляд в пол.
Симона нахмурилась и выключила воду. — Присядьте на минутку.
Они оба сели, выглядя немного подавленными — словно уже догадывались, о чем пойдёт речь. — Я просто держал его за руку, — сказал Том, не поднимая глаз на Симону. — Никто не видел.
Симона покачала головой. — Я хотела поговорить с вами не об этом.
Услышав ее слова, Том, казалось, с облегчением выдохнул. — А о чём?
Билл пнул ножку стула, на котором сидел Том. — А-а, мы что-то натворили?
— Нет, это хорошая новость, — сказала она, стараясь говорить в позитивном ключе. — Мы с Гордоном решили: раз вы так быстро растёте, вам, возможно, нужно собственное пространство.
— Нет, — тут же выпалил Том, не дав Симоне продолжить.
— Что? — переспросил Билл. Было очевидно, что он совершенно не понимает, на что намекает Симона.
— Она хочет нас разделить, — сказал Том. Билл схватил Тома за руку прямо на столе и пристально посмотрел на Симону.
— Мы просто считаем, что вам пора иметь собственные комнаты — вот и всё, — сказала Симона.
— Вы не сделали ничего плохого. 
— Я не хочу свою комнату, — сказал Билл. — Мне страшно.
— Вы уже достаточно взрослые для этого, — сказала Симона, протянув руку через стол и сжав ладони обоих мальчиков. — Вам обоим нужно личное пространство.
— Мне не нужно никакое пространство отдельно от Билла, — горячо возразил Том. Он вырвал руку из ладони Симоны. Симона отдёрнула руку; глядя на неё, она чувствовала, как сердце сжимается от боли. Том сердито смотрел на неё — так же, как смотрел на отца, когда тот внезапно появлялся, чтобы сводить их поужинать или в кино.
— Нам хорошо вместе, — сказал Билл. В его голосе не было злости, как у Тома, — он звучал очень тихо и мягко.
Симона вздохнула. — Это решаете не вы, мальчики.
— Почему? — спросил Том. — Это наша комната. Он мой брат!
— Не смей так со мной разговаривать, Том, — устало сказала Симона.
Том встал, и стул с грохотом опрокинулся. — Почему ты вечно пытаешься нас разделить? Почему ты вечно так на нас смотришь?
Сердце Симоны сжалось от жалости к Тому. — Том, дело вовсе не в том, что ты сделал что-то не так.
— Тогда зачем ты нас заставляешь? — крикнул Том. Он скрестил руки на груди и отказывался смотреть на нее.
— Вам по двенадцать лет, и у нас есть свободная комната, — только и смогла сказать Симона.
— Это потому, что я сплю с ним? — тихо спросил Билл. — Я больше не буду. Обещаю.
Симоне совсем не хотелось говорить об этом. — Нет, Билл, дело не в...
— Потому что мне страшно, — сказал Билл. — Я слышу разные звуки и не хочу оставаться один. Иногда мне кажется, что кто-то входит в дом. Иногда — что папа возвращается… чтобы забрать нас. В глазах Билла заблестели слёзы; Симона подошла к нему и обняла, как могла. С грустью ей подумалось, что у неё это вряд ли получается так же хорошо, как у Тома.
Казалось, Билл уже не помещается в её объятиях — он вырос и изменился.
— Сегодня, — тихо сказала Симона. — Сегодня мы перевезём твои вещи в гостевую комнату, Билл. Она прямо напротив твоей нынешней, так что вы все равно будете рядом.
Том по-прежнему сердито смотрел на неё; Билл отстранился от матери и сел рядом с братом. — Мам, — сказал Билл, — я этого не хочу.
— Гордон передвинет крупные вещи — комод, кровать, — продолжала Симона, изо всех сил стараясь не обращать внимания на бессловное нытьё Билла. — В гараже есть коробки, в которые можно сложить мелочи.
— Отстой вообще, — сказал Том.
— Том, — предостерегающе произнесла Симона. Она вздохнула. — Билли, ты сможешь обустроить новую комнату так, как тебе нравится».
— Я никогда этого не сделаю, — выдавил Билл, всхлипывая. Они с Томом снова держались за руки — Симона даже не заметила, когда они успели это сделать.
Симона покачала головой и встала. — Оставляю вас, чтобы вы успокоились. Просто… постарайтесь отнестись к этому как к чему-то хорошему — ведь так оно и есть. Каждому нужно личное пространство.
— Я хочу пространство Тома, — пробормотал Билл. 
— Получишь, не волнуйся, — тихо сказал Том.
— Нет! — громко сказала Симона. — Хватит. У вас будут отдельные комнаты, и это окончательное решение. Коробки стоят в гараже. Сложите в одну из них одежду и вещи, которые вам больше не нужны, договорились?
— Нам и шмотки свои по разным коробкам раскладывать? — спросил Том. — В школу на разных автобусах ездить? За ужином за разными столами сидеть?
Симона больше была не в состоянии этого слушать. — Том Каулитц, иди в свою комнату и начинай собирать вещи. Прямо сейчас. 
Том топнул ногой — демонстрируя свой возраст, — а затем потянул Билла за собой к лестнице.
— Билл, останься здесь, — строго сказала Симона. Билл переводил взгляд с Тома на Симону; лицо его исказилось от растерянности.
— Можешь идти куда хочешь, — сказал Том. Он крепко сжал руку Билла.
— Билл, — предостерегающе произнесла она. Она чувствовала, что теряет контроль над ситуацией, и ей это очень не нравилось.
К её огромному удивлению, Билл покачал головой — не послушавшись её, он побежал вверх по лестнице вместе с Томом. Она снова села и обхватила голову руками.
Когда же она утратила такой контроль?
Она тяжело вздохнула. А может, никакого контроля у неё и не было с самого начала?
**
Билл услышал скрип ступеней и напрягся, лёжа в одиночестве в своей кровати в новой комнате. В комнате было так темно — темнее, чем в прежней.
— Мам? — позвал он, прикусив губу. Никто не ответил. Снова скрипнула лестница. Он не мог этого вынести.
Чувствуя лёгкий стыд, он выбрался из постели и на цыпочках подошёл к двери Тома и уставился на неё. Мама говорила, что им нельзя жить в одной комнате, но сейчас её здесь не было.
Билл толкнул дверь. — Том?
Том приподнялся в постели. — Билл?
— Можно мне...
— Конечно. — Том уже откидывал одеяло и отодвигался к краю. — Я думал, ты не придёшь.
— Я не мог уснуть, — сказал Билл. — Я не могу там оставаться, Том.
— Придётся, — тихо сказал Том. — Давай же, оставайся.
Билл покачал головой, не отходя от двери. — Ты не представляешь, как мне этого хочется.
— Мама и Гордон живут в одной комнате.
— Они спят в одной кровати, — медленно произнес Билл. — И что?
Том подался вперёд; одеяло сбилось складками у него на коленях. — Я люблю тебя, Билл, и ты должен быть здесь, со мной.
Билл прикусил губу. Он сделал несколько шагов вперёд. — Я люблю тебя, — прошептал он.
Том улыбнулся. В животе у него сладко заныло от волнения. — Я хочу чувствовать тебя.
— Что? — ошарашенно переспросил Билл.
— А ты — нет?
— Ну да, — сказал Билл, чувствуя, как краснеет. Он медленно приближался к Тому, хотя и знал, что не должен этого делать. — Так сильно, что даже больно.
Том взял Билла за руку и потянул к себе. — Иди сюда.
— Мама говорила…
— Ей не обязательно знать, — тихо сказал Том. — Ей вообще не обязательно знать.
— Она узнает, и станет только хуже, — нахмурившись, ответил Билл. Он сел на кровать, прижавшись к брату. — Ненавижу всё это.
— Просто останься, — прошептал Том, увлекая Билла за собой, чтобы тот лег рядом. — Всё хорошо, я с тобой.
— Обещаешь?
— Да.
Билл улыбнулся, свернулся в клубок рядом с братом и закрыл глаза. — Мне страшно, — пробормотал он. И ему действительно было страшно — но уже не монстров под кроватью или гоблинов в шкафу. Он до смерти боялся того, что случится, если мама застанет их вместе. Боялся, что их могут ещё сильнее разлучить с Томом.
Том поцеловал Билла в затылок, чувствуя, как напряжены мышцы у брата. — Всё хорошо, — прошептал он брату на ухо. — Только не говори маме. 
--------------------------------------------------------------------------------------------------------
Том ворочался, не в силах уснуть. Он лежал в постели один; он понимал, что это глупо, но просто не мог спать без Билла. Ему не было страшно — просто на душе было неспокойно и тревожно. Обычно в это время Билл уже прижимался к его боку, дышал ему в лицо и храпел.
Почему Билл не пришёлл? Он почти всегда приходил — разве что мама снова вела себя странно. Бывали дни, когда у неё было такое выражение лица, что Билл боялся даже приблизиться к Тому. Но мамы сегодня весь день не было дома.
Том нахмурился и ударил кулаком по подушке. Ему был нужен Билл, чтобы уснуть.
Как раз когда он снова перевернулся, пытаясь заснуть, дверь со скрипом отворилась. —Билл?
— Том?
Том улыбнулся в темноте. — Где ты был?
— Мм-м... Том услышал, как закрылась дверь, а затем — как кто-то шаркает ногами по деревянному полу. — Не могу найти дорогу, Том, у тебя тут такой срач.
Том приподнял одеяло, ожидая, что Билл сейчас заберется внутрь. — Заходи.
Он слышал дыхание Билла — тот стоял прямо у кровати. — Извини, что не пришёл раньше.
— Мама дома или что-то вроде того?
— Нет. Вроде, нет. Билл осторожно сел на матрас рядом с Томом. — Ты злишься на меня?
— За что?
— За то, что я так долго.
— Да нет, — сказал Том. — Просто... иногда ты приходишь поздно. Почему?
Билл поджал под себя ноги, сидя на кровати, но всё еще не ложился рядом с Томом. — Ну... — тихо произнёс он. — Это как-то странно.
— В каком смысле странно?» Тому стало не по себе. Ему не нравилось, что Билл что-то от скрывает от него. — Что такое, Билл? — Том подался вперёд и коснулся ладонью щеки брата. Она горела.
— Глупо об этом говорить, — ответил Билл. Он прижался лицом к руке Тома. — Просто... иногда я чувствую себя как-то странно.
Том не понимал. — Но... странно — это как? 
— Ну... — Билл отвернулся от Тома.
— Билл? — Том провел рукой по спине Билла, и тот вздрогнул.
— Вот это, — сказал Билл с лёгкой тревогой в голосе. — То, что мы делаем. От этого у меня... э-э... он... твердеет.
— Твердеет? Том выбрался из-под одеяла и опустился на колени рядом с Биллом.
—  Мой... — Билл уткнулся лицом Тому в шею. — Там, внизу. Он становится твёрдым. Понимаешь? Я не понимаю, что происходит, и мне кажется, будто я собираюсь сделать что-то плохое. Что-то, что не понравилось бы маме.
Том чувствовал кожей каждое слово и обнял Билла. — Твой хуй твердеет? — тихо рассмеялся он.
— Совсем не смешно, — сказал Билл, отстраняясь.
— Нет, нет, — сказал Том, хватая Билла за плечи. — У меня тоже. Со мной такое тоже бывает. Постоянно, когда ты рядом.
— Что это значит? — спросил Билл. Он придвинулся ближе к Тому. — Это случается, когда мы целуемся, и по ночам. И... э-э... даже когда я просто думаю о том, как целую тебя.
— Думаю, это нормально, — сказал Том. — Такое показывают в кино, да и мы просто любим друг друга, правда?
Билл кивнул.
— Значит, всё в порядке. — Том был в этом уверен.
— Но... — Билл замялся. — Иногда мне почти больно, и хочется... потереться им о тебя, когда мы спим. Что мне с этим делать?
Том улыбнулся, чувствуя приятное томление в животе. Думаю, это я должен что-то с этим сделать.
Билл тяжело и горячо выдохнул, и Том ощутил это дыхание на своей коже. — А что, если... ты правда что-нибудь сделаешь? Что бы ты сделал?
— Он сейчас твёрдый?
— Начинает твердеть.
Том кивнул. — А мой уже давно такой.
Билл тихонько заскулил и слегка задрожал, прижавшись к Тому. — Покажи мне свой, я хочу увидеть.
— Ладно.
— Ничего не вижу, слишком темно.
— Так включи свет.
Билл наклонился и щёлкнул выключателем маленькой лампы у кровати. Их обоих залил мягкий свет, они улыбались. Щёки Билла порозовели, пальцы нервно переплетались. — Давай, — прошептал он.
Том без колебаний спустил пижамные штаны с бедер и лег на спину, полностью обнажившись. Билл ахнул; его первой реакцией было осторожно прикоснуться к члену Тома. Костяшки его пальцев скользнули по возбужденному органу, и оба тихо застонали.
— Тперь ты, — сказал Том, вздрагивая. Билл нежно касался его тыльной стороной ладони.
— Не могу, когда горит свет.
— Нечестно, я хочу тебя видеть, — нахмурился Том.
— Ладно… но… — Билл закусил губу. — Когда увидишь, нам нужно будет выключить свет. Мне больше нравится быть с тобой в темноте.
Том кивнул, и Билл выбрался из своих мешковатых пижамных штанов. Он сильно покраснел, руки у него дрожали, но в конце концов он стянул штаны и бросил их на пол. Том во все глаза смотрел на возбуждение Билла.
— Мне это нравится, — только и смог сказать Том. Он покраснел от собственных слов и сначала коснулся бедра Билла. — Мне это нравится.
Билл ухмыльнулся. — А мне нравится твой.
— Они выглядят одинаково.
— Твой больше.
Том рассмеялся. — Спасибо. — Он провёл пальцами вверх по ноге Билла, остановившись на его едре. — Что ты хочешь делать?
Билл всё ещё смотрел на член Тома. — Хочу, чтобы ты избавил меня от этой ноющей боли.
— Можно я сделаю это при свете? — с улыбкой спросил Том.
Билл заёрзал и прикрыл руками свой растущий член. — Томи…
— Ой, ладно, — фыркнул Том. Он перевернулся и выключил лампу; комнату поглотила темнота. Он уже собирался поворчать по этому поводу, как вдруг оказался в объятиях Билла. — Уф.
— Можешь потереть его? — Голос Билла дрожал, дыхание сбилось. Том провел ладонями по спине Билла. — Да, могу. — Он притянул Билла ближе, сдвигая простыню к их ногам. Когда их обнаженные бедра и ноги впервые соприкоснулись, оба тихонько взвизгнули.
— О-о-о, — простонал Билл. — Что ты собрался делать?
Том сделал то, что казалось естественным. Он быстро перевернулся, оказавшись сверху. Билл ахнул от неожиданности, но ему понравилось, как Том всем телом прижался к нему.
— Мы займёмся сексом, — сказал Том. Он склонился и влажно поцеловал Билла в губы.
— Сексом? — переспросил Билл дрогнувшим голосом.
— Ага, киношным сексом, — сказал Том. — Ну, знаешь, не настоящим, а... — Том с силой потёрся пахом о Билла; их члены плотно соприкоснулись. — Ебать...
— О боже, — простонал Билл. — А что такое киношный секс?
— Ну, когда в фильмах показывают секс, это же не по-настоящему, — сказал Том, отстраняясь. Билл жалобно заскулил и попытался притянуть его обратно.
— Ещё, Томи, еще, — попросил он. — Я хочу, чтобы ты тёрся ещё.
Том снова подался вперёд, и их тела плавно скользнули друг по другу. — Ох, Билл, ты становишься... мокрым.
Билл издал сдавленный звук. — Прости, так иногда бывает.
Том тихо рассмеялся. — Это потому, что я тебе нравлюсь?
— Не знаю... — Билл громко вздохнул и подтянул колени к груди. Он обхватил ногами талию Тома и почувствовал, как твердый член брата трётся о его собственный. — Почему это... так приятно?
Том пожал плечами и продолжил тереться пахом о Билла. — Потому что это ты.
— Я?
— Билл, — сказал Том, обхватив ладонью щеку брата.
— Это ведь неправильно. — Билл выгнул спину, с силой прижимаясь своим членом к члену Тома. — Это слишком приятно, значит, это должно быть чем-то нехорошим.
— Почему?
— Потому что, когда что-то приносит удовольствие... особенно с тобой... это всегда плохо, — тихо ответил Билл. Он крепко обнял Тома и резко втянул воздух. — Пусть это не обернется чем-то плохим.
— Просто никому не говори, — легко сказал Том, улыбаясь и касаясь губами кожи Билла. — Подвинься немного вверх.
Билл подался вверх, и оба громко застонали. Билл сдержал стон, издав лишь тонкий всхлип. — А вдруг мама и Гордон дома?
— Их нет.
— Томи, прикоснись к нему. Не останавливайся, но, пожалуйста… прикоснись. Потрогай его всего, он так ноет.
Живот Тома опалило жаром; он поцеловал Билла, одновременно скользнув рукой вниз, в пространство между ними. — Надеюсь, это нормально, — проговорил он, обхватывая ладонью твёрдый, напряжённый член Билла. Билл тут же застонал, и Том почувствовал влагу на головке.
— Мама… она бы сильно разозлилась? — выдохнул Билл.
Том провёл рукой по члену, продолжая двигаться всем телом. — Не знаю, — ответил он, тяжело дыша. Обнаженное тело Билла так приятно ощущалось рядом с его собственным членом. Он больше не мог тереть свой о член Билла, но ему нравилось чувствовать живот и бедро брата. Кожа Билла была такой гладкой и горячей, что он не мог остановиться. По ночам он иногда тёрся о матрас, пока не терял самообладание, но это было несравненно лучше.
Билл извивался под ним, мотая головой из стороны в сторону. — Мама ненавидит, когда мы целуемся, — с трудом выговорил он. — Ей бы это… не понравилось. Томи, ммм…
Том его уже не слушал. Ему было всё равно, узнает ли мама — она их не понимала. Она не знала, что чувствует Том, что чувствует Билл. Она не понимала, что они любят друг друга. Она бы даже не поверила в это.
— Тсс, — прошептал Том прямо Биллу на ухо. — Она никогда не узнает. — Он поцеловал Билла в мочку уха и замер. — В смысле... хочешь, чтобы я остановился?
На мгновение Билла охватила паника. Он схватил Тома, притянул его ближе и плотно прижал ладони к его спине. — Томи, нет. Нет. Мне тоже всё равно. Я люблю тебя, мне всё равно. Ты мне так нужен. Я не могу остановиться, даже если ты можешь».
Они двигались резко, напористо. — Билл, ты такой идиот, — выдохнул Том. — Конечно, я не могу остановиться.
— Я весь мокрый, — ответил Билл с улыбкой. — Ты меня намочил, и, кажется, твоя влага тоже переходит на меня.
— Я сейчас взорвусь, — сказал Том. Он лизнул губы Билла; тот вскрикнул, весь напрягся и кончил Тому на живот. Том, широко раскрыв глаза, посмотрел на брата и отстранился. — Билл, Билл, ты в порядке?
— Я налил на тебя, прости, — прошептал Билл, обмякая. Его тело дрожало под Томом. — Продолжай, продолжай.
— Ты уверен?
— Я хочу, чтобы ты сделал то же самое со мной — сможешь?
Том провёл рукой там, где они соприкасались, чувствуя влагу, и дёрнулся всем телом, прижимаясь к Биллу. — Да... скоро, — прохрипел он, зарываясь лицом в шею Билла.
— Ты такой тёплый, — тихо сказал Билл, разминая спину Тома костяшками пальцев. — Секс как в кино — это так здорово.
— М-м, — промычал Том. Почувствовав, как рука Билла обхватила его член, он застонал, едва не впившись зубами в шею брата. Билл сжал эрегированный член Тома так сильно, что тому стало почти больно. — Ай.
—Прости, — сказал Билл, ослабляя хватку и проводя рукой по члену Тома. Он ущипнул влажную головку, и Том громко ахнул. — О боже.
Билл почувствовал, как Том дернулся, прижимаясь к нему, а затем ощутил всплеск влаги между ними. Том и Билл посмотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Всё, что оставалось Тому — это целовать Билла, целовать так страстно и умело, как он только мог. Он лизал губы Билла, проникал языком ему в рот и щекотал его зубы с внутренней стороны — именно так, как любил Билл. Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали.
— Том, я люблю тебя, — сказал Билл, проводя пальцами по их переплетённым телам. — Из-за тебя я чувствую себя так… прикольно.
— Потому что у тебя стоит, — поправил Том.
Билл рассмеялся. — Ага, точно. Можно нам делать это ещё?
Том ткнул пальцем в мокрый живот Билла. — Прямо сейчас?
Билл покраснел и хихикнул. — Ну… я имел в виду, знаешь, как-нибудь в другой раз. Но…
Том прижался к Биллу всем телом, чувствуя, как внизу живота снова нарастает возбуждение. — У меня снова встал, Билл.
Глаза Билла расширились; он выгнулся и потёрся о Тома, словно ластящаяся кошка. — От этого встает? — Он коснулся кончика твердеющего члена Тома.
У Тома перехватило дыхание. — Так в самый раз.
— Тут так мокро, — прошептал Билл, почти касаясь губами губ Тома. — Том, ты всё еще любишь меня?
Том поцеловал Билла. — Я люблю тебя еще больше.
— Как это?
— Когда ты прикасаешься ко мне, — ответил Том, не до конца осознавая собственные чувства. Оргазм с Биллом избавил его от тянущей боли в паху, но усилил щемящую боль в сердце. Он понимал, что это значит — он любит Билла, — но не мог взять в толк, почему при этом так больно.
— Том, — позвал Билл, вырывая брата из его мыслей.
— М-м?
Билл подался бёдрами вверх, прижимаясь твёрдым членом к животу Тома. — Я тоже.
Том улыбнулся: боль и щемящее чувство стоили того, ведь рядом был его Билл.
**
Неделю спустя Билл лежал на полу в гостиной, уткнувшись в домашнее задание по французскому. Он отставал от программы, так как они часто пропускали занятия. Их группу заметили важные люди из музыкальной индустрии, поэтому Билл и Том проводили много времени в городе вместе с остальными участниками группы — Георгом и Густавом. В тот день вся группа собралась у него дома; они обсуждали свои успехи в непринуждённой обстановке.
— Думаю, нам стоит сменить название группы, — сказал Георг, отправляя в рот горсть чипсов, которые Симона принесла ребятам. — «Devilish» — неплохо, но…
— Согласен, — кивнул Том. Он сел на пол рядом с Биллом и открыл банку шипучки. Билл ответил улыбкой брату и потянулся к банке. — Билл, нет.
Билл вздохнул и снова уткнулся в домашнее задание. — Боже, я же сделал за тебя французский — мог бы хоть что-то мне за это дать.
— Я дам тебе кое-что французское, — тихо сказал Том.
Билл пискнул и втянул голову в плечи.
— Если не Devilish, то как тогда? — спросил Густав, их барабанщик. — Кстати, я всегда терпеть не мог это название.
— А я - твое имя, — пошутил Георг. — Как насчёт... "Grease Mothers"?
Все уставились на него.
Георг пожал плечами: — Не вижу, чтобы кто-то еще предлагал варианты.
— Я пишу песни, а не придумываю нам название, — подал голос Билл.
— Хотя, скорее всего, именно ты его и придумаешь, — ухмыльнувшись, сказал Том. Билл показал Тому язык и перекатился к нему на колени.
— Дай газировку, — заканючил Билл. Том рассмеялся и попытался спихнуть его. — У меня нету микробов.
— Выглядишь так, будто они у тебя есть, — смеясь, сказал Георг.
Билл надул губы, а Том убрал со лба брата взлохмаченные, непослушные волосы. —  Меня это просто доканывает, — сказал Том. Билл вздохнул и сполз с колен Тома.
— Ла-а-адно. — Билл сел, покусывая губу. — Как насчёт... "Билл"?
— Для чего? — спросил Густав. — Для названия группы?
Билл ухмыльнулся: — Ага, раз уж я всё делаю.
Густав показал Биллу средний палец. — Я держу ритм, так что давайте назовем группу "Густав".
— "Георг и те двое других парней", — предложил Георг, поднимая стакан с газировкой.
— Эй, вообще-то там ещё трое парней, — возразил Том.
— "Билл — не парень", — парировал Георг.
Билл скрестил руки на груди и показал Георгу язык. — Мудило.
— Выбирайте выражения, мальчики, — сказала Симона, входя в комнату с улыбкой. — Георг, за тобой и Густавом пришла твоя мама. 
— Что, обязательно уходить? — спросил Том. — Мы же ничего не сделали. Могли бы и заночевать.
— Завтра в школу, — строго сказала Симона.
— Ма-ам, — хором протянули Билл и Том.
— Спасибо, фрау Т., — поблагодарил Георг, поднимаясь вместе с Густавом. Они направились к выходу.
— Спокойной ночи, пацаны, — сказал Густав близнецам.
— Можешь идти на хер, — добродушно отозвался Том.
— Том! — одёрнула его Симона, закатив глаза. — Передавай привет маме, — добавила она, обращаясь к Георгу. Они попрощались, и Симона вернулась на кухню, оставив близнецов в гостиной.
— Пипец, — сказал Билл, закрывая учебник французского. — Ну мы же реально ничего не сделали.
Том пожал плечами и лёг на спину, уставившись в потолок. — Мы никогда ничего не делаем.
— Может, на следующей репетиции "Grease Mothers".
Оба рассмеялись. Том коснулся лица Билла и улыбнулся. — Рад, что мы теперь одни, — прошептал он.
Билл кивнул, опираясь на локти. — Андреас хотел сегодня зайти. Пожалуй, позвоню и отменю.
— Завтра же в школу, — насмешливо сказал Том, закатывая глаза точь-в-точь как мать. — Да, скоро увидим его.
— Завтра в школе.
— Школа, — повторил Том, скривившись. — Как же она меня достала, эта школа.
— Это школа забила на тебя, — ухмыльнулся Билл. — И на меня тоже.
— Это школа сыта тобой по горло, — ухмыльнулся Билл. — И мной тоже.
— Мы уже слишком взрослые для неё, — сказал Том, заложив руки за голову. — Мы переросли её.
— А я перерос тебя.
Том повернул голову и прищурился, глядя на Билла. — Не-а. Ты просто когда стоишь то выпрямляешься.
Билл поднялся и потянул Тома за собой. — Встань рядом. Я выше тебя, я знаю.
— Чепуха какая, — простонал Том. Билл каким-то образом действительно оказался выше, но признавать такое не хотелось. — Ладно, ты победил. Доволен?
— Нет, — тихо сказал Билл. — Потому что… смотри. — Он указал вниз, на пах. Там наметилось явное выпуклое уплотнение.
— Давно у тебя… — Том осёкся, не отрывая взгляда. Он почувствовал, как у него самого мгновенно встал член. — О господи.
Билл схватил Тома за руку и крепко сжал. — Хотелось бы, чтобы это случилось попозже, — сказал он, и в его глазах блеснул огонёк.
Том кивнул, раскрыв рот от изумления. — Правда?
— Я хочу его облизать, — прошептал Билл. У обоих внутри всё сжалось от возбуждения. — Хочешь, чтобы я облизал его?
— Сделаешь это? — Том никогда даже не задумывался о том, как губы Билла касаются его члена, но теперь эта мысль казалась самой лучшей на свете.
— Да.
— Чёрт.
Билл приподнял брови и шагнул к Тому.
В это время на кухне Симона протирала столешницу. Она разговаривала по телефону с Гордоном.
— Да, — говорила она, прижав трубку плечом к уху. — Но ты ведь скоро будешь дома, правда?.. Хорошо… Я сейчас приготовлю мальчикам что-нибудь по-быстрому, а мы с тобой перекусим позже… Ладно… Люблю тебя. Пока.
Она повесила трубку и отложила кухонное полотенце. Нужно бы спросить у мальчиков, чего они хотят, ведь Билл бывал ужасно привередлив в еде.
Может, они не откажутся от вчерашней лазаньи? С этой мыслью она вошла в гостиную, надеясь, что сыновья не станут капризничать. Она валилась с ног от усталости.
— Мальчики… — В тот момент, когда она вошла в комнату, у неё перехватило дыхание. Том прижал Билла к стене рядом с телевизором, крепко удерживая его. Их губы слились в поцелуе — совсем не таком мягком и целомудренном, какие Симона видела раньше. Том жадно прижимался губами к губам Билла, раскрывая рот брата глубоким, голодным поцелуем. Билл не пытался вырваться из объятий Тома; он зажмурился и издавал тихие, довольные звуки с каждым влажным поцелуем.
Симону замутило. Она поспешно попятилась из комнаты и тяжело прислонилась к кухонной стойке. Что было то, что она только что увидела?
— Боже, — прошептала она про себя. — Как это могло случиться?
В гостиной Билл отстранился от Тома, широко улыбаясь и тяжело дыша. — Томи, — прошептал он. — Это было плохо.
— Пло-о-хо? — обиженно протянул Том.
— Нет, я имею в виду… Нам не стоило заниматься этим здесь, внизу, — рассмеялся Билл. — К тому же я чуть тебя не съел — я ужасно проголодался.
Том улыбнулся и игриво укусил Билла за плечо. Билл взвизгнул и увернулся, расплывшись в улыбке. —Попался, — смущенно сказал Том.
Билл легонько толкнул Тома. — Пойду посмотрю, что у нас на ужин.
— Мне надо… в туалет, — пробормотал Том, пятясь назад.
— Лузер, — сказал Билл, гримасничая от собственного возбуждения. — Чёрт. Он побрёл на кухню и увидел мать. Она сидела за столом, и вид у неё был совершенно несчастный. — Мам?
Симона подняла глаза; она была потрясена, увидев Билла. — А, Билл.
Билл закусил губу: что-то было не так. — Я в чем-то провинился? Я позвоню Андреасу и скажу, чтобы он не приходил, не волнуйся.
— Сядь.
— Окей, — нервно отозвался Билл. Он сел за стол напротив матери. — Что случилось?
Симона вздохнула, нервно сцепив руки. Она внимательно посмотрела на Билла: его лицо всё ещё пылало, а губы были влажными и покрасневшими от поцелуев. — Билл… Вы с Томом ладите? Он хорошо к тебе относится? Не обижает?
Билл медленно кивнул. — Конечно… А почему нет?
— Билл.
— Мы отлично ладим.
— Билл, скажи мне правду, — твёрдо произнесла Симона. — Том заставляет тебя… что-то делать? Он трогает тебя там, где тебе не нравится?
— Что? — у Билла всё внутри оборвалось. — С чего ты взяла… Что??
— Успокойся, милый, — устало сказала Симона. — Мне просто нужно знать, что происходит.
— Ничего не происходит, — быстро ответил Билл. — Совершенно ничего.
Симона вздохнула. Казалось, Билл вот-вот расплачется. Она положила руку ему на плечо, но он сбросил её. — Ладно, Билл, — сказала она. — Я разогрею лазанью на ужин, хорошо?
Билл безучастно кивнул и встал. — Пойду сделаю уроки, — добавил он. Не дожидаясь ответа матери, он вышел из кухни, опустив голову.
**
Том постучал в дверь комнаты Билла; он чувствовал себя глупо, но всё же сделал это. Весь вечер Билл вёл себя странно и тихо; за ужином он даже не смотрел на Тома. Да и мать вела себя так же. Она куда-то исчезла во время ужина, а когда позже вернулся Гордон, вела с ним себя странно.
Ему нужно было знать, что происходит.
— Что? — отозвался Билл; его голос звучал глухо из-за закрытой двери.
Том приоткрыл дверь и увидел Билла, свернувшегося калачиком на кровати. — Билл? С тобой всё в порядке? — Билл не ответил, и Том подошёл ближе. — Ты злишься на меня?
— Нет, — сказал Билл. — Просто…
В дверях показалась Симона; в лице её читалось напряжение…
— Том, ты готов идти спать?
Билл отвернулся — прочь от Тома и матери. — Э-э... ну, наверное, — пробормотал он.
— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — сказала она. Том нахмурился: что он натворил на этот раз?
— Ладно, — сказал он и вышел из комнаты вслед за матерью. — Спокойной ночи, Билл. Оказавшись в комнате, Симона закрыла дверь и села на кровать Тома. Том неловко присел рядом. — Мам?
— Том. Она не находила места своим рукам, не глядя на сына. — Я видела, как ты сегодня целовался с Биллом.
Том почувствовал себя так, словно получил пощечину. Он уставился в пол. — И что?
— И что? В голосе Симоны теперь звучал гнев. — Ты же знаешь, что так делать нельзя. Ты знаешь. Том лишь буркнул что-то в ответ. — Чем вы ещё занимались? Мне нужно знать.
— ...
— Ты заставляешь его это делать? Симона крепко схватила его, чуть ли не тряся. — Том?
— Конечно, нет, — сказал Том, и на глазах у него выступили слёзы. — О чём ты вообще?
— Том, почему?
— Это было глупо, — сказал Том, стараясь говорить без эмоций. — Глупое пари.
Симона покачала головой. — Пари? Том, скажи мне правду.
— Так и было! Это было глупое пари, на которое меня подбил Георг, — солгал Том. — Он взял с меня слово, что я кого-нибудь поцелую, и... э-э... я постеснялся, поэтому попросил Билла. Я знал, что это глупо. Прости.
— То есть ты хочешь сказать, что это всё? Симона не выглядела убеждённой. — Вы никогда не спите вместе или что-то в этом роде? Что больше ничего не было?
— Да, только один раз, — сказал Том. — Я не... мы не... Он вытер глаза. — Пожалуйста, поверь мне.
Выражение лица Симоны смягчилось, и она притянула Тома к себе. — Том, я так за вас обоих волнуюсь.
— Ма, не нужно, у нас всё хорошо, — сказал Том. — Я больше никогда так не сделаю.
— Потому что ты понимаешь, что это неправильно, Том. Правда?
Сердце Тома сжалось от боли. — Да, я знаю. Я бы никогда…
— Так поступать совершенно неправильно, — сказала Симона. — Он же твой брат.
— Знаю, знаю, — отозвался Том. Он начал тихонько шмыгать носом.
— Не расстраивайся, — сказала Симона, обнимая Тома. — Я на тебя не сержусь. Ты же знаешь.
— Нет.
Симона не знала, что сказать. Она просто ещё крепче обняла Тома. Обычно Том не позволял ей проявлять к нему нежность. — Том, всё будет хорошо. Знаешь, мне нравится, что вы так близки. Тебе просто нужно понять, какая именно любовь тебе подходит.
— Ни о чём это, — сказал Том. — И больше это не повторится, мам. Обещаю.
— Ты правда можешь это пообещать?
— Да, — очень тихо ответил Том. — Могу.
— Я люблю тебя, — прошептала Симона, целуя Тома в лоб. — Я просто… забочусь о тебе.
— Я знаю.
Симона ждала, что Том ответит тем же, но он лишь безучастно смотрел в пол. Симона вздохнула, встала и вышла из комнаты. Она бросила взгляд на дверь Билла. Та была плотно закрыта.
Она спустилась по лестнице, стараясь не думать о близнецах. Но она знала, что не сможет выбросить это из головы, и понимала, что никогда не сможет рассказать об этом даже Гордону.
Никто не должен был узнать.
**
Спустя пару часов Билл решился тихонько выйти из своей спальни. Он сидел в темноте, тревожно ожидая подходящего момента, чтобы пойти к Тому. Ему нужно было его увидеть. Он бесшумно прошёл по коридору босиком, наступая на края пижамных брюк.
— Том? — прошептал он, добравшись до двери брата. Он вспомнил, что когда-то эта дверь была и его дверью тоже. Он толкнул дверь и заглянул внутрь. — Том?
Том лежал, поджав ноги в своей постели, отвернувшись от Билла. — Что?
Билл нахмурился: Том редко звучал так отстранённо. Он подошёл к кровати и забрался под одеяло, ложась рядом с Томом. Том напрягся, и Билл осторожно коснулся его плеча. — Том.
Том ещё сильнее сжался, втянув голову в плечи.
— Томи, — сказал Билл. — Что тебе сказала мама? Она тоже спрашивала?
Том повернулся и посмотрел на Билла. — Она не хочет, чтобы мы были вместе, Билл. Я не знаю, что делать.
Глаза Билла привыкли к темноте, и он увидел, что щёки Тома были в слезах, а глаза припухли. — Что ещё? — прошептал Билл.
— Думаю, она догадывается, — несчастным голосом произнёс Том. — Она сказала, что это неправильно.
Билл на несколько мгновений замолчал; его рука по-прежнему легко лежала на плече Тома. — А это так?
Том перевернулся на спину и уставился в потолок. — Должно быть. В смысле... ты сам об этом думал?
Билл глубоко вздохнул. — Из-за того, что мы братья?
— Ага, — сказал Том. — Мама не понимает. И никто не поймёт.
Билл почувствовал, к чему идёт разговор. — Томи, ты хочешь... остановиться?
Том резко приподнялся, крепко схватил Билла за плечи и прижал к своей груди. — О чём ты говоришь? Нет. Господи, Билл. Я не хочу останавливаться.
Билл с огромным облегчением выдохнул и обнял Тома в ответ. — Что же нам делать?
— Будем осторожны, — сказал Том. — Никто не должен узнать, если мы хотим быть вместе.
— Но как? Билл начал шмыгать носом, крепко прижимаясь к Тому.
— Не знаю, не знаю, — сказал Том. — Я не могу без тебя. — Том поцеловал Билла в шею, укладывая его обратно на матрас. — Мне это нужно.
— Это так неправильно, — сказал Билл, отвечая на поцелуи и прижимаясь к Тому. — О господи, мне плевать.
— Всё будет хорошо, — прошептал Том. — Ты же знаешь, всё будет хорошо.
Билл кивнул, и их губы встретились. Том навис над Биллом, двигаясь в такт ему и стирая слёзы, катившиеся по щекам брата. Билл тихонько выдыхал, касаясь губами кожи Тома, и обнимал его так крепко, так отчаянно, словно они сливались в одно целое.
— Не бросай меня, — тихо сказал Билл, шмыгая носом. — Ты не можешь меня бросить, окей?
Том кивнул. — Господи, конечно нет, Билл. Даже если… чёрт… не знаю. Даже если бы мама ворвалась прямо сейчас, я бы стал бороться за тебя.
Билл улыбнулся вопреки всему и кивнул. — Да… Хорошо.
Они целовались и двигались навстречу друг другу, сцепив руки. На сердце у обоих было тяжело и горько, а в животе снова поселилось ноющее чувство.
— Мы не можем сказать маме, — прошептал Том прямо в ухо Биллу, пока они стягивали с себя футболки.
— Нет, — тихо простонал Билл. Том сдвинул штаны Билла с его бёдер и отбросил их в сторону. Билл ахнул и, просунув пальцы под пояс штанов Тома, потянул их вниз. Их обнажённые тела соприкоснулись, и они улыбнулись друг другу в поцелуе.
— Она не узнает, мы будем осторожны, — говорил Том. — Я люблю тебя, не говори маме.
— Я люблю тебя, о… — вздохнул Билл, когда их обнажённые тела плотно прижались друг к другу. — О, Том…
Том с улыбкой смотрел на Билла сверху вниз; они ласкали друг друга в темноте, забыв о стыде и чувстве вины.
**
На следующее утро Билл лежал проснувшись, прижимаясь к брату. Они всё ещё были обнажены после ночи, и в животе у Билла возникло чувство паники. Было всего семь утра, но он знал, что нужно одеться и вернуться в свою комнату.
— Томи, — прошептал он, легонько толкнув брата. — Том…
Том перевернулся и что-то проворчал, приоткрыв один глаз. — Ты всё ещё здесь, — сказал он сонным, хриплым голосом.
Билл кивнул. — Мне пора идти.
— Я знаю.
— Но я хотел дождаться, пока ты проснёшься, — сказал Билл. — Просто чтобы убедиться, что ты всё ещё… чувствуешь то же самое сегодня утром.
Том зевнул, протирая заспанные глаза. — В смысле?
— Ты всё ещё хочешь быть со мной?
Том обнял Билла. — Конечно. Конечно. — Он притянул Билла к себе и уткнулся носом ему в шею. — Но нам нужно быть осторожными: ты не должен здесь находиться.
— Но я здесь, — сказал Билл, слегка улыбнувшись.
Том поцеловал его в шею. — У меня идея, — сказал он. — Она немного глупая, поэтому не злись.
— Какая?
— Ну… В общем…
— Просто скажи.
— Нам нужно завести девушек, — тихо сказал Том. Лицо Билла вытянулось, и Том вздохнул. — Нет, послушай сначала, не злись.
— Ты хочешь девушку? — спросил Билл.
Том погладил Билла по волосам, убирая их с лица. — Нет. Но ты же понимаешь, почему я это сказал… правда?
Билл нахмурился. — Не знаю. Нет.
— Если у нас будут девушки, мама подумает, что они нам нравятся, а не… ну, мы друг другу, — сказал Том, краснея.
— Я тебе нравлюсь, — поддразнил его Билл.
Том закатил глаза. — А ты как думал?
Билл сел, потянулся за штанами и начал их надевать. — Ты хочешь, чтобы я целовал девушку? — тихо спросил он.
От одной мысли о том, что кто-то другой будет целовать Билла, у Тома внутри всё сжалось. — Не знаю. Нет. Конечно, нет.
— Я тоже не хочу, чтобы ты целовал девушек, — сказал Билл. — Просто…
Том подвинулся ближе к Биллу и ткнул его в плечо. — Нам даже не обязательно их целовать, ладно? Может, просто… походить на свидание?
— Без поцелуев? — с надеждой спросил Билл.
— Без поцелуев.
Билл улыбнулся и быстро чмокнул Тома в нос. — Думаю, это сработает.
— Эй, никаких поцелуев, — игриво сказал Том. 
— Да заткнись ты, — сказал Билл и крепко поцеловал Тома в губы. — Поцелуй меня сейчас.
Том ухмыльнулся и поцеловал его.
-----------------------------------------------------------------------------------------