Особенности национального футбола

Аннотация
От автора:
Когда-то проходил конкурс, в котором рассказ должен был начинаться с обязательной фразы «На чемпионате мира по футболу сборную России ждал грандиозный….» Не поучаствовать с самыми хулиганскими намерениями было просто невозможно...

— «На чемпионате мира по футболу сборную России ждал грандиозный…» — проткнув насквозь эту газетную строчку пальцем, Олег Рюманцев резко поднялся, опрокинув стул, и с размаху въебашил по пластиковой тарелке с красноикорными бутербродами. Икринки весело разметались внесезонными веснушками по его перекошенному праведным гневом лицу.

— Грязные писаки! Курвы продажные! И наши соколы хороши, натрепали журналюгам с три короба. Всё, хватит! Базар будет.

— Элеонора, твою мать, собрание готовь. Через полчаса чтоб вся команда у меня в кабинете как хуй стояла!

Элеонора, медсестра по совместительству, а вообще-то штатная шмара, недоумённо опустила юбку и вопросительно вышла, растерянно вякнув:

— Ща, Олег Игоревич.

Олежка-вольво, так его поминали за глаза в команде и спорткомитете за бронированный дарёный лимузин, а с их подачи и проклятые борзописцы, был взбешён. Раздражённо размазывая по щекам несостоявшихся мальков лосося, он лишь выплёвывал несвязно-трёхэтажные ошмётки гнева. «Это ж такое понаписать! Взятку за ничью с тунисцами! Всё брал: в рот брал, на грудь принимал, в бане развосточной по полной отрывался, но чтоб деньги от арабов… А кто ж из засранцев про баньку заложил? Опять Пигментуллин к Зернову бегает? Тот прохиндей спит и видит, как Олежку урыть. Мало ему подношений, мля! А может, Товтун? Эт его почерком в раздевалочном сортире написано «Олежка — вульва», думает, не знаю кто».

— Звали, Олег Игоревич? — просунулась ехидная морда Конопко.

За ним ввалились ещё несколько картёжников. «Опять, небось, в очко играли на раздевание уборщицы Дуси и коньяк жрали. Прошлый раз Дуська докладную написала, что пятизвёздочный ей в разные места заливали. Думала и от меня косарь зелёными сорвать, чтоб замял. А я вот попридержу заявленьице».

— Хай, барин! — пьяное мурло Сеномятина. Текилой разит, как на мексиканской помойке. И закусывал, небось, какой-нибудь агавой.

— А Пигментуллин где?

— А с тётей Дусей на складе заперся, — ревниво хихикнула Элеонора. — Цепки там всякие, наручнички позвякивают. Пойти, что ль, посмотреть? — и закатила зенки, курва сладострастная.

Микифоров и Постовой явились, как всегда, в обнимку и в засосах. Поленичев и Кайфин блестели обкуренными глазами.

«Да, с такой командой не диво было бельгийцам и япошкам просрать».

Нападающий Несчастных вошёл в романтическом настроении и со счастливым видом развалился на кожаном диване. Его можно было понять: вчера семью постигло большое горе — умерла тёща.

— А где Бельмесов, Мудаев и Чумак?

— У дяди Вани на отсо… то есть на массаже, — поправился Коржаков-ябеда.

— Он им массаж простаты делает, — умиротворённо пояснил застенчивый Микифоров, который в своём голландском клубе прошёл большую практику.

— Как, троим сразу? — поперхнулся провинциальный Чугуннов.

— Ну, у него ж две руки, и обе волосатые, — со знанием дела откликнулся Коржаков.

— А третьему чем? — наивняк всё ж этот Чугуннов. Нихуя в футболе не понимает.

— О-о-о, — раздался недружный хор нетерпеливых очередников.

— Так, Пигментуллина больше не ждём, начинаем, — ссуропил жидкие брови Рюманцев. — Эту пачкотню все уже читали?

— Ой, батя, так то ж самое писали, ещё когда чухну белоглазому просрали. Ток там сауна была с горячими эстонскими парнями, а тут баня… делов-то, — первым, как обычно, выскочил штатный подлиза-защитник Конопко.

— А как ты кальян жопой раскуривал, это словоблуды, к примеру, откуда узнали? А про арабских скакунов, что затоптали Мудаева на топчане? — Олег Игоревич аж поперхнулся, причём нецензурно.

Элеонора расторопно подала фирменный капучино со смачным плевком, имитирующим пену. Глотнув, Рюманцев почти успокоился и значительно продолжил:

— У нас в коллективе кто-то стучит…

Наступило тягостное молчание, в котором различались лишь сонные похрюкивания Сеномятина и мерный стук за стеной.

— Это наручники гремят о батарею, — услужливо пояснила Элеонора, мстя Пигментуллину за двоюродную тётю Дусю.

Стук был с прерывистым ритмом и перемежался Дусиными ахами и визгами. Микифоров и Постовой, утомлённо утопившие руки в ширинках друг друга, недоумённо открыли глаза. Задумчивый Кайфин тяжело опустил похотливый взгляд с расхристанной Элеонориной груди на её обеструшенные бёдра под призрачной юбчонкой. Элеонора, взволнованная его последним контрактом с испанской «Сельтой», машинально-плавно приподняла мятый лоскут. Все задумались о своём, футбольном. А стук за стеной всё не прекращался.

— Итак, соколы, кто же у нас стучит? — угрожающий тренерский вопросительный знак повис над головами наших звёздочек, как топор в курилке.

— А кто стучит, тот и стучит, — уловил начальственную интонацию первым, как всегда, ябедник Конопко.

— Другие мнения? — по-партийному принципиально спросил главный тренер.

— И тёттю Дусю давно пора рротировать, — несмело поддержал протрезвевший от важности вопроса Сеномятин.

— Да шоб помоложе… — высказал наболевшее Поленичев.

— Да как вы можете! — решительно отряхнула юбку Элеонора. — Тётя Дуся — заслуженная уборщица России! Сколько раз она в команде хуй, тьфу, дух поднимала накануне ответственных матчей! А как квалифицированно игроков после неудач утешала!

— А сортиры грязные, — вставил свои три копейки всезнайка Бельмесов.

— Да и родственность развели тут, понимаешь… — возмутился Чугуннов.

Элеонора поняла, что тучи над родственницей сгустились не на шутку, и задумалась о своей нелёгкой медицинской судьбе.

— Ага, вспомнил! Дуську в аэропорту после Туниса встречал хмырь очкастый с портфельчиком, — осенённо подумал вслух Конопко.

— Вылитый журналюга, — поддакнул Коржаков.

— Та-а-а-кс! — по-партийному многозначительно протянул Рюманцев. — Какие будут предложения, товарищи?

— Тётю Дусю, порочащую высокое звание заслуженной уборщицы России, выгнать нахуй! — Конопко явно отрабатывал гонорар.

— Уволить за неспортивное поведение, — интеллигентно уточнил Поленичев.

— Вот из-за таких… из-за таких… и проигрываем, — заключил Кайфин.

— А с Пигментуллиным как поступим? — не унимался принципиальный Олег Игоревич.

— Поставим на вид.

— Раком.

— Два раза!

— Каждый!

— А шоб неповадно было, — подвёл черту собранию главный тренер и, скомкав газету, запустил ею в переставшую содрогаться стенку.

Сбросив с натруженных плеч тяжкий оргвопрос, игроки сборной просветлённо посмотрели на своего кумира, правая рука которого по-ленински вытянулась вперёд, к новым победам, а левая вернулась под юбку Элеоноры.

— Ура, товарищи, уррра! — залпом вырвался командный дух.

— И последнее, — вкрадчивым шепотком добавил главный тренер, — если стенограмма этого собрания появится на каком-нибудь сайте, считайте, что все совпадения случайны…