Анонс нового перевода

Семимильный мост, соединяющий южную часть архипелага Ки-Уэст с материком, низко нависает над водой. В лучах заходящего солнца океан казался гладким и металлическим, воздух был густым и сладким. Йоханн занял две трети заднего сиденья. Я втиснулся на оставшееся место, изображая безразличие, но втайне радуясь возможности прижаться к нему бедрами. Когда мы подъехали к парому, который перевозил пассажиров в ресторан на острове, Йоханн стукнул по подголовнику и заявил:

— Я решил сейчас: на десерт я хочу крем-карамель! Если в этом заведении нет крем-карамели, я его сожгу!

Я рявкнул воображаемому официанту:

— И полейте крем-карамель шоколадным соусом!

Ресторан был построен из потемневшего от времени дерева, окружен пальмами и открыт всем ветрам. Официантка была жизнерадостной и загорелой, с мускулистыми руками и ногами, как у профессиональной теннисистки.

— Будьте внимательны, может, увидите белохвостого оленя, — посоветовала она.

Пока Йоханн изучал меню, Кенни и Эммануэль принялись описывать белохвостых оленей.  Это олени, рост которых замедлен из-за скудной тропической растительности архипелага Флорида-Кис. Они ничем не отличаются от оленей с северо-востока США, у них такие же рога и пушистые белые хвосты, только белохвостые олени никогда не вырастают больше немецкой овчарки.

— Что-то я сомневаюсь, — сказал я, думая, что  Кенни и Эммануэль  сговорились с официанткой — разыграть доверчивых туристов.

Эммануэль расспрашивал меня о жизни на севере, о моей карьере, о поездках в Лос-Анджелес, пытаясь понять, какое место во всем этом занимает Йоханн. Я старался не вдаваться в подробности, но Эммануэль не отставал. Бывал ли я в квартире Йоханна? Навещал ли он меня в Вудстоке?  Какую музыку мы слушали, когда были вместе?  Нравятся ли нам одни и те же фильмы?  Кенни натянуто улыбался, как истинный джентльмен с Юга, и время от времени пытался сменить тему, но не мог противостоять настойчивому Эммануэлю.

 — Итак, давайте проясним.  Вы двое встречаетесь...  Как давно?

 Я был ошеломлен, когда Йоханн ответил:

— Два года.  

Он не отрывал глаз от меню.   

— Мы познакомились с Ронни, когда я приезжал в Нью-Йорк по работе. 

 — Значит, ты часто путешествуешь по работе. 

— Постоянно.

— Должно быть, встречаешься с разными интересными людьми.

— Несомненно.

— Полагаю, в основном с мужчинами.

Эммануэль погладил свою смуглую шею, и я заметил, что у него накрашены ногти.

— Мужчины, женщины. Я не делаю различий. 

— Я немного запутался. Что именно ты?..

Йоханн перебил.

— Да, у них есть! Ронни! Крем-карамель!

Он хлопнул папкой меню по столу так, что зазвенели бокалы.

— Я готов сделать заказ! Я экспортирую мебель в Европу.

 

Я подумал, что Эммануэль похож на маленького терьера, который был у меня в детстве, — капризную сучку с артритом и проблемами с носовыми пазухами, которая отказывалась вставать с любимого кресла. 

— Какую мебель?

— Прекрасную мебель. Настолько прекрасную, что ты даже не поверишь.

Йоханн отложил меню и, положив обе руки на стол, повернулся к Эммануэлю.

— Я познакомился с Ронни в баре. Знаете Townhouse на 52-й улице? Шикарное место. Я увидел, как Ронни пьет мартини. Он был такой красивый, что я сказал себе: «Я должен познакомиться с этим мужчиной». Но он не смотрел на меня. Я подумал: «Нужно привлечь его внимание». Тогда я взял соломинку от своей диетической колы — я никогда не пью алкоголь, не употребляю наркотики, не пью кофе и не курю — взял соломинку от своей диетической колы и подул в сторону Ронни. Он не заметил. Тогда я свернул маленький бумажный шарик, выдул его через соломинку и попал Ронни прямо в ухо. Шарик застрял у него в ухе, но он этого не знал. И теперь мне нужно было сказать ему, что у него в ухе застрял маленький бумажный шарик, иначе он выйдет из бара, и люди на улице будут над ним смеяться, ясное дело. А может, у него свидание или деловая встреча, и я не хочу, чтобы он шел на что-то важное с бумажкой  в ухе; это выглядело нелепо. Поэтому я беру кубик льда из своего стакана с диетической пепси и бросаю в него, но попадаю в здоровенного качка, сидящего рядом с Ронни. Я не люблю осуждать людей, но мне кажется, что этот качок — проститут и, может быть, думает, что Ронни заплатит ему за секс. Поэтому я попадаю ему в глаз своим маленьким кубиком льда, и он обзывает меня придурком. Наконец-то Ронни посмотрел на меня! Но теперь мне приходится иметь дело с этим здоровенным качком, у которого сплошные мускулы. Он встает с барного стула и подходит ко мне, явно нарываясь на драку. Я говорю ему, что не хочу с ним драться, к тому же он принимает слишком много стероидов, и, наверное, у него яйца маленькие, как шарики.  Он говорит, что у него большие яйца и они свисают очень низко, а я спрашиваю, насколько низко, и он отвечает, что очень, очень низко, и он может это доказать, потому что снимался в порнофильме, и все могут увидеть, какие у него большие яйца и как низко они свисают.  Тогда я спрашиваю, как называется порнофильм, и он отвечает, что Furlong, потому что там есть лошади.  Ронни говорит: «Обожаю этот фильм, он мой любимый!»  Ронни угощает парня выпивкой, а мне покупает диетическую пепси, и мы начинаем болтать. Парень больше не хочет со мной драться, но теперь я понимаю, что должен увести Ронни подальше от этого хастлера, потому что я ни за что не стану участвовать в тройничке с этим парнем. Я хочу, чтобы Ронни был только моим. Так что, пока мы разговариваем, я опускаю руку Ронни в штаны, возбуждаю его и шепчу на ухо: «Я хочу пойти с тобой домой и трахать тебя всю ночь». Я чувствую, как член Ронни встает колом. И мы с Ронни уходим вместе, когда качок идет в туалет отлить.

 

Эммануэль молча теребил бахрому на своем шарфе. Два вечера подряд он пытался тягаться с Господином, и оба раза терпел поражение. Кенни достал из внутреннего кармана носовой платок и вытер лоб. Я заметил, что в нашей части ресторана стало тихо, а гетеросексуальные пары с интересом поглядывали в нашу сторону. Наша жизнерадостная официантка, которая подошла к нашему столику в середине рассказа Йоханна —  когда качок доказывал, что у него большие яйца —  молча стояла рядом с Йоханном. Казалось, в этот момент весь персонал ресторана перестал обслуживать посетителей: не было слышно ни звона столовых приборов, ни скрежета тарелок. Я слышал, как океанские волны бьются о берег за деревянной террасой. Я видел луну, висевшую над пришвартованными у причала яхтами, и чувствовал, что мир замер.

 

 Йоханн солгал ради меня. Было ли это каким-то знаком?

Он повернулся к официантке.

— Я хочу сначала заказать десерт. И не говорите мне, что у вас закончился крем-карамель.

 _____________

До встреч!