В девятом классе, когда я уже вовсю влюблялся в сверстников, меня с моим “крашем” сняли с уроков, чтобы мы оформили задник актового зала. Там был знакомый лысый профиль, “Аврора” с пушкой и бегущие матросы. Мы с “крашем” прекрасно справились за три урока. Эта школьная любовь странным образом “рифмовалась” с фигурами матросов (будь моя воля, я бы рисовал их на стене в стиле Тома из Финляндии). С бездетным Лениным тоже было что-то не в порядке. Вопрос о том, “почему у Ленина не было детей” тайно дебатировался в школьных коридорах и все, конечно же, кивали на “пучеглазую” Надежду Константиновну. Мысль о том, что Ленин мог быть в чём-то несовершенен, не укладывалась в голове.
Предупреждения: гей-тематика
