murgatrojd

Десять букв

Аннотация
Валик любит играть. Поди пойми, что он такое - несчастный влюбленный? Загнанная лань? А может, он мразь, которая сунет коктейльную трубочку тебе в ухо и высосет мозг? Валик любит играть... и если он выбрал тебя, то выбор у тебя небольшой: играй с ним наравне или сдохни! 


========== Часть 1 ==========

Точка отсчета

Существуют вопросы, которым лучше оставаться незаданными. Например…
- Эй. Почитаешь мне сказку на ночь?
Нет, это не один из них.
Они трахались уже давно, простыни были сбиты, скручены жгутом и пропитаны потом, и Валик лежал на них, похабно раздвинув колени, голый и расслабленный, с темными усталыми глазами и раскрасневшимися от ласк губами, словно созданными для шикарных минетов. Между ягодиц у него было влажно от спермы и растянуто, и Валик плавился от удовольствия, празднуя идеальное завершение неидеального дня.
Егор вернулся с кухни, выхлебав там полтора литра холодного чая, рухнул на краешек кровати и повторил вопрос:
- Почитаешь мне сказку? Какую-нибудь… - он помолчал, отыскивая подходящее слово, - … интересную. Вот под это.
Он перебирал в пальцах анальные бусы – шарик за шариком, как хреновы четки, - любуясь тяжелой и явно недешевой игрушкой.
Валик поднял мутный от усталости взгляд.
- Боюсь, я не знаю таких пошлых сказок, - сказал он. - Хотя, если переосмыслить что-нибудь традиционное…
- Например?
Егор стиснул ладонями его бедра, и Валик послушался, переворачиваясь на живот, приподнимаясь на локтях и коленях.
- Вольный пересказ страны Оз? – он хмыкнул и провел пальцами по бритой под три миллиметра, идеальной формы голове. - Всегда считал замут с Тимом и спрятанной Озмой очень двусмысленным в контексте ее близких отношений с Дороти…
Иногда Егор смотрел на него и думал – как ему досталось что-то настолько охуенное? Валик был умной начитанной сукой, по всем поводам имел собственное мнение, разбирался в искусстве и литературе. Телосложение у него было просто фантастическое – смотреть на Валика сверху вниз было даже приятней, чем просто ебать. Широкие плечи, мощная грудная клетка, еще ниже – узкая крепкая талия. О, эта талия! Эта восхитительная талия, ровненькая, твердая в каждой линии; кажется, обхвати её двумя ладонями – и сможешь сомкнуть пальцы, будто обнял девчонку. И все-таки у Валика не девчоночьи формы. Пониже спины – крепкие ягодицы, почти квадратные, с ямочками, ничего общего с пухлой и округлой бабьей жопой. Сколько не дразни и не сравнивай с девкой – девкой он от этого не станет, только имя останется все таким же дурацким – Валя-Валюша, Валентин.
- Не знаю, кто все эти люди, - сказал Егор, защипывая пальцами кожу на чужой ягодице.
- Озма – правительница страны Оз, - профессорским тоном сообщил Валик. - Которую много лет прятали от преследований, превратив в мальчика.
- Да похуй, - признался Егор, устраиваясь за его спиной и покусывая крайнюю бусину на силиконовой игрушке. - Выбирай, что будешь читать, и вставай раком.
Валик демонстративно закатил глаза и дотянулся рукой до прикроватной тумбочки, подтащив к себе планшет – небольшой, размером с ладонь. Провел пальцами по экрану, листая и выбирая что-то конкретное, и, наконец, проговорил:
- Жизнь старается не показывать свой звериный оскал, с тем, чтобы ухватить человека в нужный момент…
Егор ухватил его за бедра, вздергивая задом кверху и на секунду отрывая от чтения. Медленно погладил по спине и со шлепком опустил ладонь на его задницу, с удовольствием потрепал нежную кожу, зажимая её между пальцев и оставляя синяки. Искать смазку он не торопился – между ягодиц у Валика было влажно от спермы, этого хватит. Егор провел первой крупной бусиной сверху вниз, легонько надавливая, едва-едва приоткрывая ею тесно сжимающийся вход.
- Триша МакФареленд убедилась в этом в девятилетнем возрасте. В начале июня, в д… - Валик запнулся и шумно вздохнул, ощущая прикосновение силиконового шарика. – В десять утра...
Егор усмехнулся и быстро облизнул губы. Надавил пальцем на шарик, вталкивая его в разгоряченное тело, и медленно погладил – там, где вокруг тонкой перемычки стиснулось сборчатое колечко мышц, там, где было еще влажно от спермы и воспаленно от трения; там, куда еще недавно всаживался его член. Надавил пальцами, добавляя внутрь вторую бусину, а сразу за ней – третью, следом втискиваясь еще и подушечкой пальца – на одну фалангу, чтобы ощутить, как перекатываются внутри шарики. Валик сбился с текста, изгибаясь и сам подставляясь под чужие руки, млея от странной ласки, от распирающей тяжести внутри, одновременно изматывающей и сладостной.
- В десять… в десять утра она сидела на заднем сидении материнского «Додж караван», одетая в синий свитер…
Судя по голосу, чтение ему давалось с трудом. Егор засмеялся и добавил четвертую бусину – почти грубо, быстро втолкнув ее внутрь. Наклонился, скользнув кончиком языка по перемычке между силиконовыми шариками – тем, что уже внутри, и тем, что еще снаружи. Провел языком по узкой резиновой нити; следуя за ней, толкнулся в теплую дырку, приоткрывая её кончиком языка и трогая внутри. Прижался к потаенному местечку губами, снова скользнул языком – как змея, как ящерка, широко раздвигая ягодицы ладонями.
- … точную копию тех, в которых тренировались «Ред сокс», с надписью 36 Гордон на спине, и играла с Моной, своей... – Валик сбился и восторженно вздохнул, сжимая в себе шарики и изнывая от их быстрого упругого движения внутри. На мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями, и твердо продолжил, ткнув пальцем в погасший было экран. - ... своей куклой.
Егор прихватил ладонью чужую мошну, перекатывая в пальцах яички – почти как те бусины, только не такие холодные, ровные и пустые. Пальцами другой руки надавил снова, добавляя еще один шарик – пятый, а следом – шестой, чувствуя, как длинная-длинная цепочка бус медленно и неохотно передвигается в чужом теле, толкаясь шариком о шарик. Бусин внутри уже много – они идут тяжелее, и Валик тоже это чувствовал, подрагивая, то и дело на мгновение замолкая, чтобы не застонать в голос. Егор усмехнулся и с силой дернул за нить, заставляя чужое нутро взорваться мини-оргазмом – когда сразу три шарика из шести прошлись по упругому бочку простаты, надавливая, перекатываясь и выскальзывая наружу.
- А в половине одиннадцатого она уже заблудилась в лесу. К одиннадца… - Валик вскрикнул, дернувшись и едва не сверзившись с кровати. Мучительно застонал, уткнувшись лицом в сгиб локтя и напрочь позабыв про книжку, лишь слабо дергая бедрами.
Егор натянул нитку, чтобы один из шариков – тот, что внутри, - надавил на поджимающиеся стеночки, едва-едва приоткрывая сжатый проход, но не выскользнул, а так и остался внутри. Помедлив, он ослабил натяжение и вернул четвертый шарик в трясущееся разгоряченное тело. А потом – еще один, и еще, и еще один – уже с трудом, потому что шарики крупные и их внутри уже много, и они теснятся, толкаясь ярко-розовыми гладкими боками, скользя в подсыхающей сперме и надавливая без разбору везде-везде.
-  К од-динадца-а-а... ати она пыталась н-не поддаться панике... – Валик не выдержал и выронил планшет, гулко хлопнувшийся на подушку, обхватил голову ладонями и уткнулся в постель, мучительно застонав, напрочь забывая про книгу и вряд ли запомнив из нее хоть словечко.
- Читай, - холодно велел Егор, потянув нить на себя – так, чтобы ровно один шарик с влажным «чпок» выскользнул обратно, а другие пришли в движение, бодро перекатываясь, сжатые тесным горячим нутром. И тут же надавил пальцами, не дав передохнуть и возвращая шарик на место – вталкивая его сквозь истерично сжимающееся колечко мышц, туда, где горячо и влажно, и все пульсирует от мучительной жажды соития, быстрого и животного. Но нет, не будет никакого соития – только чертовы шарики, двигающиеся внутри, как живая змея. Валик негнущимися пальцами нашарил планшет, неловко ткнул в экран, уже успевший погаснуть, и случайно перелистнул страницу. Не с первой попытки вернулся обратно и облизнул пересохшие губы.
- ... гнала от себя мысль – это серьезно, оч... чень серьез...
Он взвыл, монотонно и страдальчески поскуливая, дрожа всем мокрым от пота красивым телом.
- Я не могу! Перестань!
Егор расхохотался и дернул за нить. Грубо дернул, так, что все шарики разом пришли в движение, задевая самое сладкое местечко в чужих внутренностях – пожалуй, к последней бусине у извивающегося на простынях Валика просто мозг взорвется, вывернется наизнанку и вытечет вместе со спермой. Семь – гладкое и округлое, выскальзывающее из тела с влажным хлюпаньем; шесть – бок ярко-розового шарика показался наружу, раскрывая тесную чужую задницу, и тут же выскользнул, сменяясь еще одним, таким же ярко-розовым и гладеньким. Пять – оставшиеся шарики елозят внутри, доводят Валика до исступления; их мало, но они в тельняшках, большие и скользкие, нагревшиеся в чужом нутре. Четыре. Три. Два. Очень быстро.
Валик закричал, извиваясь на постели, совершенно перестав себя контролировать и ненароком сбив планшет с кровати, но даже не заметив этого: все его мысли и ощущения были сосредоточены там, внутри, где так хорошо, что уже невыносимо, где перекатываются восхитительно шарики, задевая каждое-каждое чувствительное место. Вскинул бедра сильнее – возмутительно-бесстыдно, - и застонал в постель, закусив простыню в попытке хоть немного приглушить свои вопли, содрогаясь от потрясающего оргазма и изливаясь на простынь где-то между вторым и первым шариком.
Егор закусил губы, наблюдая за ним с вуайеристским, до ужаса эротичным восторгом – даже зрачки расширились, затопив радужку сплошной чернотой. Налег на нитку, извлекая последний шарик, намертво сжатый оргазмирующим колечком мышц, и вместо него сунул палец, падая сверху и прижимая чужое тело к простыням – так, чтобы чувствовать, как сокращается каждый мускул внутри и снаружи шикарного тела, как содрогается от наслаждения развратная тварь, и как внутри нее всё пульсирует, сжимается, стискивает палец в каком-то своем ритме – так, что палец этот хочется заменить на член. Валик тихонько всхлипнул, как девчонка, которую лишили девственности, без сил обмякая под любовником, и лишь возмущенно-восхищенно что-то проныл, ощутив бесцеремонное вторжение в измученную задницу.
Это был идеальный момент. Егор понимал это с кристальной ясностью – лучший момент в его жизни, такой чистый и звенящий, что повторить не удастся. Но в такие моменты очень сложно молчать – каждый твой нерв натянут и готов лопнуть со звоном гитарной струны. Что на уме – то на языке. Есть вопросы, которым лучше оставаться незаданными, но если у тебя в башке такое месиво из удовольствия и сладкой ваты, то сдержаться почти невозможно.
- Слушай…
Эта мысль пришла Егору в голову совсем недавно, когда он искал на кухне холодный чай. Когда ходил по комнатам, хлебая из стакана сладко пахнущую дрянь, проводил пальцами по полкам с фотографиями, копался в чужой коллекции игрушек, отыскивая анальные шарики подходящего размера.
Егор много чего знал о Валике. Тот не любил свое имя, носил рубашки стоимостью три сотни баксов за штуку, разбавлял дьявольски дорогой виски колой, и при этом не испытывал угрызений совести. Он спал на левой стороне кровати, ближе к окну. Сортировал M&M's по цветам, прежде чем съесть. Не любил оставаться в одиночестве, и даже когда в квартире был Егор, все равно включал телевизор, приглушая звук до минимума. Движущиеся картинки его успокаивали.
Егор много чего знал о Валике. Кроме одного.
- Чья это квартира?
Валик приподнял брови, обнимая его одной рукой и укладывая на себя.
- Что?
- Она не твоя, - объяснил Егор. – Ты в ней не чувствуешься. То, как упорядочены игрушки, как вылизана кухня, как свернуты гребаные зарядки для всей электроники...
- Поделюсь секретом, - доверительным шепотом сообщил Валик. - Это называется «хорошая домработница».
- Тут даже вещи не твои, - отрезал Егор. - Фотки, на которых тебя нет. Костюмы на размер больше. Чья это квартира, Валя?
Валик молчал. Его рука на спине у Егора была слабой и неподвижной, как мертвая рыба.
- Что тут вообще происходит? – спросил Егор, нервно поджимая уголок рта. - Кто ты хозяину квартиры – сват, брат, незаконнорожденный сын? Или тебя тут держат вместо породистого котика?
Существуют вопросы, которым лучше оставаться незаданными. Именно так Егор узнал об их существовании.
* * *
«Видно, сам дьявол в тебя был влюблен,
Если ты так чертовски хорош.
И миллионы доверчивых жен
Пойдут за тобой, если ты позовешь…»

Чертово Колесо Инженера Ферриса - Пятна

За 8 недель до точки отсчета

Алена восторженно пискнула и двинула Егора локтем.
- Смотри!
В магазин электроники частенько забредают разные фрики, но Егор был достаточно опытным, чтобы понять: это реакция не на забавного чудика. Это реакция на какого-нибудь охуенного парня, осматривающего стенд с мобильниками.
- Смотри-смотри, какой!
Девочки-консультантки вытянули шеи, как сурикаты, и Егор обернулся, заинтригованный таким оживлением.
У столика, отведенного техническому специалисту, стоял дорогой мальчик. Очень дорогой мальчик – не то, чтобы Егор хоть сколько-то разбирался в брендовых часах, клёвых лаковых туфлях и идеально сметанных костюмах, но стоимость техники, сданной в ремонт, он мог определить не то что на глаз – на нюх. Этот ноут пах, как триста тысяч чистого годового дохода и домик на Кайманах.
Парень поднял голову, посмотрел Егору прямо в глаза и улыбнулся.
- Посмотрите, что с ним? Греется и шумит, как пиздец.
Каждый, кто считает, что животного магнетизма не существует, просто не встречал еще такого человека. От этого парня разило феромонами так сильно, что любая сука, к какому бы виду она ни принадлежала – человеческому или собачьему, - попыталась бы залезть к нему в штаны. Он был коротко, почти налысо стрижен, но это не портило его ни на грамм, делая черты лица резче, а скулы – острее. У парня были впалые щеки, небесно-синие глаза и яркие губы – словно по ним прошлись помадой, оставляя алый росчерк на светлом лице. Так бывает после долгих страстных поцелуев – парень выглядел так, словно только что трахался с кем-то в туалетной кабинке. Но одежда у него для этого слишком опрятная – черный костюм, по-итальянски подчеркнутая линия талии, темная рубашка с игриво расстегнутой верхней пуговицей. Галстука нет.
Не парень, а идеал сексуальности и мужской красоты.
Егор опустился на стул, провел ладонью по крышке ноутбука.
- Возьму в диагностику, а там решим, что делать. Заполните вот тут…
Алена и Анька маячили глазами из-за спины шикарного клиента – видно, хотели, чтобы Егор задержал его подольше. Увы, сам Егор не разделял их возбуждения. Парень выглядел слишком хорошо – так хорошо, что рядом с ним кто угодно почувствовал бы себя мусорным ведром. Егор скосил глаза, глянув на свое отражение в окне. Провел ладонью по волосам, заглаживая их ото лба к затылку, и раздраженно одернул нелепо-зеленую униформенную рубашку. Не было в его внешности ничего такого, чтобы телки обмирали и текли ручьем. Лицо гармоничное – округлый подбородок, мягкие ямочки на щеках, теплые карие глаза, - но не более. Тело – отличное, но этого все равно не видно под идиотской униформой. Егор протянул парню бланки и взялся за составление акта о приеме ноутбука в ремонт.
* * *
С этих пор дорогой мальчик стал их постоянным клиентом. Сначала он заезжал к Егору – справиться о здоровье ноутбука. Возможность позвонить в сервисный центр по мобильному он игнорировал. Потом выбирал себе новый телефон, прицениваясь, кажется, только для виду – не похоже было, что парень испытывает хоть какую-то стесненность в финансах. К тому же, намного больше техники его интересовали девочки-консультантки, с которыми он подолгу болтал.
Потом парень привез в ремонт планшет, и долго торчал у Егора над душой. От него пахло дорогим парфюмом, звериной прямотой и осознанием своей охуенности. Егор бесился и скрипел зубами.
Когда парень снова приехал – видимо, узнать, как поживает планшет, - магазин закрывался, и только Егор сидел за привычным столом. Двое парней и вездесущая Анька проводили инвентаризацию. Парень встал прямо перед Егором, дождался, когда тот поднимет взгляд, и улыбнулся. На нем были мягкие шерстяные брюки, облегающие его бедра с какой-то пошлой откровенностью, и вязаный косичкой джемпер. Парень выглядел уютно и сексапильно в один и тот же момент – раньше Егор думал, что так получается только у баб.
- Ваш планшет…
- К хренам планшет, - сказал парень. - Хочешь потрахаться?
Голос у него был веселый, с едва заметной хрипотцой. Таким голосом флиртуют с официантками, заказывая пиво для себя и друзей.
Несколько секунд Егор ошеломленно молчал.
- Что?
- Хочу, чтобы ты меня выебал, - пояснил парень. - Что там у тебя в штанах, сантиметров пятнадцать наберется?
- Какого хуя, - уже не вопросительно, а утвердительно сказал Егор. – Пидор ебнутый.
- Секс – это клёво, - развеселился парень. – Не комплексуй. Мальчик, девочка, какая в попу разница.
- Свалил бы ты отсюда, - попросил Егор.
- А то что? Трусливая маленькая сучка вызовет охрану и пожалуется, что к ней домогаются?
Егор скрипнул зубами.
Парень насмешливо улыбнулся, задрав подбородок.
- Или дашь мне в морду и распрощаешься с работой?
- Какого хуя, - повторил Егор почти жалобно.
Издалека донесся смех Аньки – инвентаризация подходила к концу. Парень равнодушно сунул руки в карманы и отвернулся.
- Подумай об этом. Я еще вернусь.
* * *
Он вернулся через пару дней, и даже не подошел к столу Егора. Алена приземлилась рядом и возбужденно зашептала:
- Анька думает, что он на нее запал. А я думаю...
- Что? - нетерпеливо спросил Егор, как будто от её ответа зависела вся его жизнь.
- Я думаю, - задумчиво сказала Алена, - что он выглядит, как человек, который может все здесь купить. И Аньку, и нас с тобой. Со всеми потрохами.
Словно почувствовав, что говорят о нем, парень поднял голову, внимательно взглянул на Егора и улыбнулся.
Егор молча показал ему фак, и тут же получил выговор от менеджера.
* * *
Пожалуй, единственным, что отделяет нас от каких-нибудь абсолютно идиотских и спонтанных решений, является настойчивое давление извне. Если давления нет – мы об этом даже не задумаемся. Если давление есть, то рано или поздно мы сломаемся и решимся на то, что раньше видели только в кошмарных снах.
Парень давил. Егор постоянно чувствовал его присутствие – незримое и обволакивающее, липкое, как его взгляд, терпкое, как его запах, вкусное, как фантазии о том, чтобы набраться смелости и прямо в магазине разбить ему нос, плюнув на реакцию начальства.
Егор сломался.
- Привет, доходяга.
Магазин был закрыт, и металлическая штора у входа была приспущена до половины. Парень нагнулся, поднырнув под холодный металл, и выпрямился в двух шагах от Егора. Он был пружинистый, легкий и одетый совсем не так официально, как в предыдущие визиты. Крепкие плечи облегала футболка с логотипом лед зеппелин. Просторные штаны, стилизованные под армейщину, были приспущены по бедрам. Руки он держал в карманах и выглядел слишком нагло для педика.
- Потрахаемся?
- Пошел нахуй, - отрезал Егор, убирая со стола документацию и сгребая забытые покупателями чеки.
- Да не трясись ты так над своей ориентацией, - усмехнулся парень. – Вот жопу подставлять – это да, это пидорски. А засадить гею, открыто предлагающему себя – это нормальная гетеросексуальная забава.
- Съебись.
- Или боишься, что на мужика не встанет?
- Да какой ты мужик, - огрызнулся Егор. – С таким-то именем.
Парень застыл, свел губы в напряженную линию.
- Что?
- Валя, Валюшка, - засмеялся Егор. – Я почитал договор.
- И что? – Валик надменно вскинул подбородок.
- И в жопу любишь давать. Баба и есть.
Глаза у Валика вспыхнули дьявольским весельем.
- А что, твои бабы любят давать в зад? На каком шалавьем рынке ты их нашел? 
Егор заворчал, сунув руки в карманы. Машка анал не любила, оралом брезговала, так что он уже второй год сидел на голодном пайке.
- А я люблю, - сказал Валик, и голос у него был низким и бархатным. – Не ломайся. Сам потом просить будешь.
Внизу живота предательски сладко заныло, и Егор сцепил зубы, пытаясь усмирить свою фантазию. Если уж и представлять кого-нибудь на этом столе жопой кверху, то Машку, а не блядского Валика.
Но представлялся Валик.
- Шуруй отсюда, - выплюнул Егор, отворачиваясь. - Предложи свой бледный зад кому-нибудь еще.
- Зачем мне кто-то еще, - усмехнулся Валик, - если у меня есть ты?
И догнал Егора. Прильнул всем телом – гибким, по-звериному сильным, вцепился в волосы ладонью, прижался губами к губам. Егор застонал, злясь на себя так сильно, как еще никогда – его член окреп, приподнимая резинку трусов, и этому не было совершенно никакого объяснения. Только блядская тварь, язык которой ласкал его рот, и крепкая мужская задница под пальцами.
Пожалуй, голодный паек в течение двух лет мог сломить кого угодно.
- Хочешь, пососу?
Егор чувствовал, что сосать уже не нужно – член стоял колом, плотно зажатый между телами, пока жадные чужие руки елозили по его плечам и спине.
- Иди на хуй.
Валик засмеялся, откинув голову.
- С удовольствием.
Егор схватил его за руку, отрывая от себя, разворачивая и бросая животом на стол. Рванул одной рукой застежку штанов, едва не сломав молнию, а второй заворачивая чужое запястье до лопаток. Тот факт, что в торговом центре еще могли быть люди, его уже не смущал – кровь билась в висках, смешав мысли в невнятный комок. Если кто-то нагнется и заглянет под полуопущенную металлическую ширму, или просто прислушается…
Валик рыкнул от боли и злости, поморщившись, когда рука чуть не хрустнула в грубом захвате.
- Аккуратней, ковбой.
Егор навалился на него со спины, поступая, по своему мнению, нелогично и негетеросексуально – обвел кончиком языка контур чужого уха, неловко прижимая загнутую руку между телами. Кое-как разделался с молнией и отвернул штаны, приспуская их вместе с трусами, стискивая в пальцах длинный, быстро твердеющий член. Прошелся по нему ладонью, сжимая впадинку под налитой головкой, потирая и сдавливая в каком-то собственном ритме. Всего на секунду привстал с чужой спины, сдирая штаны с покорно подставленной задницы.
Трусов на Валике не было. Тот заерзал и тихонько простонал, ощущая влажные прикосновения языка к уху, каждой клеточкой тела просясь, чтобы его отодрали, как суку.
- Шлюха ебливая, - процедил Егор, наконец-то отпуская его руку, берясь за ткань псевдоармейских штанов и спуская до самых колен – так, чтобы открыть идеальной формы ягодицы, тщательно выбритую ложбинку между ними и мускулистые, красивые ноги. Чертова мразь, и где таких лепят? Какими руками, по каким лекалам? Егор стиснул пальцами чужие ягодицы и раздвинул пошире, приоткрывая жаждущую, нежную, с припухшими краями дыру – похоже, его ебали совсем недавно. Валик выдохнул, с облегчением разминая ноющую руку, улегся щекой на столешницу и протянул зачарованно:
- Скотина. Еби уже, у меня сейчас яйца треснут.
Егор сплюнул на пальцы, двинув ладонью по стволу, и прижался головкой к расслабленной, чуть приоткрытой дырке. Медленно надавил – не нежничая и не жалея, а томясь в горячем вкусном ожидании, слегка приоткрывая проход, но не проникая в него ни на сантиметр, лаская крупной бархатистой головкой. Валик больше не протестовал – он дышал заполошно и быстро, хватая воздух ртом, откровенно и бесстыдно наслаждаясь лаской. И Егор вдруг расслабился, приняв чужие правила. Ну и что, что мужик; это же просто секс, и какая разница, кого куда ебать? На его задницу ведь никто не покушается.
Примирившись с собой, Егор беззвучно засмеялся и хлопнул ладонью по чужой ягодице – звонко, до яркого пятна, тут же вспыхнувшего на кремовой коже. Впился пальцами в подставленную задницу и подался бедрами вперед. Не торопясь, но глубоко, основательно, сантиметр за сантиметром вдвигаясь в жаркое нутро. Медленно задвигался, придерживая Валика за бедра и довольно вздыхая – а потом вдруг налег, всем весом прижимая его к столу.
Валик вздрогнул и засмеялся, коротко прикусив костяшку пальца. Царапнул ногтями столешницу, вскидывая зад и толкаясь на твердый, умопомрачительно горячий хер, млея от ощущения тяжелого чужого тела. Егор двинул бедрами, пытаясь раздолбать к херам, раскрыть, надорвать - хотя куда уж! Задница тут явно опытная. Впился пальцами в мощные плечи, в жесткую подставленную спину, задирая футболку и надрывая в ней один из швов. Тут же наклонился, больно стиснув зубы чуть повыше лопатки, кусая так, чтобы осталось два ярко-алых окружья. Такие сойдут нескоро – они сначала потемнеют, подернутся туманной синевой, потом станут коричневыми, а только после этого начнут бледнеть. Егор застонал, наслаждаясь каждой мыслью о том, как бы оставить побольше следов на совратившей его, подбившей на немыслимое кощунство твари. С силой двинул бедрами, сбиваясь с дыхания. И еще. И еще! Грубее, резче, мучительно-больно зажимая чужой член между животом и столешницей, ерзая чертовой блядью по столу. Валик вскрикнул от укуса, потираясь стояком и игнорируя тот факт, что это еще и больно: лакированное дерево – определенно не лучшая вещь для получения оргазмов. Егор крепко ухватил его за плечи и сдернул по столу чуть ниже, загоняя чуть не звенящий от возбуждения хуй между красивых, эстетически прекрасных ягодиц. Застонал, запрокидывая голову, и коротко вскрикнул, чувствуя, как член запульсировал, и как первая тугая струя ударила в разгоряченное нутро. Валик уткнулся в столешницу лбом и выдохнул, заставив лакированное дерево на миг запотеть. Простонал – как-то даже беспомощно, без намека на прежнюю самоуверенность. Закусил ребро ладони и подался навстречу, с силой насаживаясь, пока член не опал, не потерял еще восхитительной и сладкой твердости. Чтобы кончить, ему понадобилась всего пара секунд.
Егор застыл, прикрыв глаза и подрагивая бедрами – словно пытаясь даже сейчас что-то сделать, засадить еще глубже, усмирить пульсацию в висках, и в паху, и во всем теле, налитом сладкой истомой. Медленно вздохнул, восстанавливая дыхание, и стиснул пальцы на идеальной спине – с такой красивой талией, что не у всякой девки найдется, с гладкими поджарыми ягодицами, так хорошо ложащимися в ладони. Погладил напоследок и их, жадно стиснув – и подался назад, освобождая тесный чужой зад. Валик повернул голову и взглянул на него через плечо – судя по мутному взгляду, после оргазма у него в голове было пусто и звонко. Еще мгновение – и он перевернулся, раскинувшись по столу, тяжело дыша и даже не пытаясь привести себя в порядок, вытереться, хотя бы штаны натянуть.
Егора это разозлило. Он одернул рубашку и, не обращая внимания на разводы спермы, торопливо заправил член в трусы.
- Сука.
Валик привстал, провел ладонью по коротко бритому затылку.
- Будто тебе не понравилось.
Понравилось.
У Егора просто колени подкашивались от осознания того, как сильно понравилось. Не то, чтобы с Машкой у него никогда не было ничего похожего…
Хотя нет. Все-таки не было.
- Убрал задницу со стола, - рявкнул он, пытаясь хоть как-то подстегнуть в себе злость. – Быстро!
Но Валик его не боялся. Он выглядел расслабленно и удовлетворенно – потянулся всем телом, поймал Егора за руку и потянул к себе.
- Поцелуй меня?
Егор отпихнул его – словно обжегся.
- Да пошел ты.
Валик тихо засмеялся.
* * *
Пожалуй, втайне Егор боялся, что Валик больше не вернется.
А может, надеялся на это. Он уже сам не понимал.
Видимо, сломанной техники у Валика не осталось, задницу об чужой хуй он уже почесал, и наконец-то успокоился. На следующий день Егор развел Машку на секс, весело и с огоньком потрахался, но кончил еле-еле – все время что-то отвлекало. Может, мысли. А может, то, что копна рыжих Машкиных волос не походила на коротко бритый мужской затылок. Это было страшно – казалось, что все острые ощущения, все яркие чувства из его жизни унес с собой Валик, курвин сын с улыбчивыми яркими губами.
А через трое суток, когда Егор уже перестал надеяться, Валик вдруг появился в магазине с букетом цветов. Душно пахнущую лилово-красную охапку он подарил Аньке, а потом еще долго шептался с ней, смеялся и выглядел, как совершенно влюбленный бойфренд. Анька таяла от восторга и возбуждения, её сиськи вызывающе подпрыгивали и тряслись, и Егор, глядя на это, испытал внезапный приступ ненависти.
Когда Валик отлип от нее и направился к выходу, он прошел мимо Егора, толкнув его крепким округлым плечом, и небрежно бросил:
- После смены жду на улице.
Егор не стал уточнять, откуда Валик знает расписание его смен, и просто принял это как данность. Он не хотел думать ни о том, что творит со своей жизнью, ни о том, что похерит отношения с Машкой, если опять забьет на супер-важный и супер-ответственный визит к её родителям. Все равно её родители не любили Егора. Он досидел рабочий день, изнывая от нетерпения и злости на себя, сдернул куртку с крючка и ускользнул, забыв переобуть чистенькие рабочие кеды.
На улице было тепло и дождливо, и Валик улыбнулся одними глазами, встретив Егора и прикрыв его голову синим зонтом.

========== Часть 2 ==========
Целых три недели Валик хранил радиомолчание.
За это время жизнь Егора перестала напоминать тонущий Титаник и обрела горизонталь. Родители Машки приняли его на званом ужине в честь повышения дочери, и ни разу за пять с половиной часов не выразили свое презрение ему в глаза. Сама Машка устала быть шелковой, но и стервой становиться не торопилась. Егор посвящал ей втрое больше времени, чем обычно, и её это устраивало.
Было только одно «но» – теперь Егор не мог нормально спать. Он подолгу читал, смотрел в потолок и ворочался, пытаясь пристроить руки и ноги рядом с Машкой – во сне она теряла присущее рыжим девчушкам обаяние, и обнимать её не хотелось. Егор сидел в кровати, устроившись подбородком на колене, листал переписку с Валиком и думал о том, в какой же момент все пошло по пизде. Казалось бы – красивый клёвый мальчик, трахай – не хочу. Какая тебе разница, с кем он живет? Ты этого Володю в глаза не видел и никогда не увидишь – с хера ли это вообще должно тебя ебать?
Но почему-то ебало.
Душа не болела, но зудилась, как подживающая ранка. Это раздражало Егора – душу хотелось почесать, но ментальных конечностей для этого природа не предусмотрела.
Их с Валиком переписка состояла преимущественно из прикольных цитат из контакта и гифок с хорьками.
«Смотри, кошка-блошка!»
Ну, или не хорьками.
Гифка была очаровательная. Егор засмеялся, и смеялся так долго, что это перестало быть нормальным. Он уткнулся лицом в колени и замолк, до пластикового хруста сжимая в пальцах мобильник. У него текла крыша, но этого никто не видел.
А потом Валик ему написал.
* * *
- До Горовой.
- Садись.
Мужик за рулем попахивал домашним борщом, свежими помидорами и землей после дождя. Выглядел он как стопроцентный дачник, травил анекдоты про украинское правительство и разрешил Егору закурить. Денег не взял – сказал, больно уж разговор понравился. Егор, молчавший девяносто девять процентов пути, согласно кивнул и раздавил сигарету ботинком.
Первые двадцать восемь сообщений от Валика он пропустил – это оказалось проще, чем Егор боялся. А потом его настигла смс-ка – всего десять букв. «Пожалуйста». Валик даже точку не поставил, и сердце у Егора тоскливо ёкнуло.
Он облюбовал себе лавку через дорогу от дома, следя за подъезжающими к воротам машинами. Когда на горизонте появились Валик и тот-самый-Володя, Егор медленно выдохнул и прикурил от спички, зажав сигарету зубами и прикрыв слабый огонек от ветра. Отщелкнул спичку ногтем и сделал первую затяжку, глубоко втянув щеки. Фигура у Володи была грузная, но опрятная – мужик держал себя в форме. Седины у него не было – только благородный серебристый отсвет на висках. Валик засмеялся, сунул руки в карманы и наклонил голову. Он был дьявольски красивый – плавный, широкоплечий, в растянутой майке без претензий на моднявый шик, драных джинсах и ядовито-салатовых кедах. А потом Валик заметил Егора. Повернул голову, молча кивнул – и даже разговора не прервал. Входная дверь закрылась за их спинами.
Егор ждал. Он никуда не спешил – курил и размышлял, как пресловутый Володя объясняет окружающим наличие в своей квартире другого половозрелого мужика. А может, Володя этого не делает? Может, его власти и денег достаточно, чтобы забить на чье-то мнение и трахать того, кого хочется? Егор невольно ощутил приступ уважения.
Через полтора часа, когда на улице уже было темно, Валик выскользнул из подъезда и сверкнул салатовыми кедами. Перешел через дорогу и взял Егора за запястье, мягким пружинистым шагом потащил его куда-то в подворотни. Отойдя от дома на расстояние, которое показалось ему приличным, забившись в темный закуток рядом с мусорными баками, Валик выдернул из чужих пальцев сигарету и потянулся вперед, жадно целуя, вдыхая смрадный сигаретный дым.
Егор думал, что сумеет его отпихнуть.
Не сумел.
- Сигаретой не пожгись, - сказал он, в каком-то странном оцепенении обнимая Валика. С животной готовностью принял в ладони его задницу – такую, что форма ягодиц чувствовалась даже сквозь джинсы, и можно было стиснуть, смять грубую ткань и нежную кожу под нею, так, чтобы тварь запросилась на хуй – ненасытная, быстрая в каждом движении, жадная до секса, сигарет, удовольствий и денег.
Валик показушным щелчком пальцев выбросил сигарету и толкнул Егора, прижимая его к обшарпанной стене и притираясь всем телом – грудью и узкими бедрами, будто стараясь с ним слиться. Промычал одобрительно, ощутив его руки пониже спины, и прогнулся, подаваясь задницей в чужие ладони. Егор закрыл глаза и сделал шаг, развернувшись, грубо толкнув его спиной на стену. Поцеловал под ухом, впиваясь губами, зубами, жадным и влажным языком, нетерпеливо дернул пояс чужих джинсов, с трудом расстегивая пуговицу, жадно и быстро запуская руку под ткань. Трусов там не было – от этого взяла такая злоба, что захотелось оторвать чертовой бляди яйца. Привык проситься, привык подставляться, привык скидывать штаны и нагибаться по первому требованию… Сучка драная.
Егор раздраженно сплюнул на асфальт и дернул его за плечо.
- Заголяй задницу и носом в стенку.
В подворотне было темно и душно. Выражение лиц оставалось загадкой, но Егор почему-то был уверен, что Валик раздраженно поджал уголок рта. Он отступил на шаг, сноровисто содрал вниз по бедрам узкие джинсы и развернулся к стене. Егор злобно и звонко ударил его ладонью по ягодице – хлестко, пытаясь не смутить, а словно отомстить за что-то. Впился пальцами, раздвигая, раскрывая теплую похабную ложбинку, с силой растягивая складочки кожи – так, чтобы жаждущая случки дыра приоткрылась. Сунул внутрь сразу два пальца и грубо ими двинул – жадно, больно, надавливая на тугое жаркое нутро и мучительно кусая губы. Валик дернулся, дыша неестественно ровно и глубоко, но не сказал ни слова. В нем чувствовался надлом, причин которому Егор не знал и искать не хотел. Он вытащил пальцы и дернул ремень собственных брюк, неловко и не с первого раза вытаскивая металлический язычок. Звякнул молнией и оттянул ткань трусов, высвобождая член – плотный и гладкий, тут же упруго распрямившийся. Провел ладонью сверху вниз, освобождая жаркую округлую головку из-под крайней плоти и притираясь ею, растягивая вход в чужое тело. Не миндальничая ни секунды, двинул бедрами, закусив губу почти до крови и тут же задвигавшись.
Валик повернул голову, выжидающе глянул через плечо и вцепился ногтями в холодную стену.
- Ты трахал... еще кого-нибудь здесь? – дыхание у него было неровное. - Девочек, мальчиков? Тебя трахали?
-  Не здесь, - разозлено отрезал Егор, впиваясь пальцами в подставленную задницу. – И не меня.
Поведение Валика было привычным и непривычным в один и тот же момент. Егор с силой двинул бедрами, вдвигаясь каждым сантиметром – а потом выскальзывая из чужого тела до самой головки. Двинулся еще раз – так же глубоко, оцарапав под ягодицей металлической молнией, - и снова назад, выскальзывая почти полностью, оставляя наедине с опустошающим, щемящим чувством незаполненности. Валик наконец-то застонал – уже не от боли. Егор вскинул руки, сперва укладывая их ему на спину, но Валик дернулся, словно ужаленный током, и Егор провел руками выше, обхватывая пальцами его загривок. Стиснул, как девку, загнул ниже, вынуждая упереться ладонями в стену. Зарычал и задвигался – быстро, рвано, теряя ритм и ударяясь бедрами о подставленные ягодицы, уже расцарапанные отогнутым краем штанов, зубьями расстегнутой змейки и грубой на ощупь полосой ремня. Втолкнулся глубже, стискивая пальцы на чужой шее, насаживая на себя, как суку, как распоследнюю сучку, быстро и дешево обслуживающую в подворотне. Валик тихо завыл, но зажал рот ладонью, стараясь не привлекать внимание. Голос у него был сорванный. Егор фыркнул и стиснул пальцы крепче, ускоряясь и меняя манеру проникновения – не вонзаясь в чужое нутро с влажным похабным хлопком, а ерзая туда-сюда на минимальной амплитуде, быстро и старательно, каждым коротким, абсолютно взвешенным движением достигая желанного чувства: «Еще чуть-чуть и...»
Еще чуть-чуть – и Валик забьется в руках. Еще чуть-чуть – и от мозга отольют остатки крови, оставляя вместо мыслей сладкую вату и звенящую, прозрачную как стекло пустоту. Еще чуть-чуть – и накроет оргазмом, пробегающим вдоль позвоночника тонкими коготками, хрупкими иголочками, вспыхнет под веками ярко и ало. Егор стиснул чужое горло так сильно, словно и впрямь собрался придушить, и затрясся, в последний раз вбиваясь в красивую крепкую задницу и изливаясь в нее вязкой горячей струей, легко и сразу вытекающей наружу, если при этом подло двинуть бедрами и позволить члену выскользнуть. Валик загнанно всхрапнул, и в этом чувствовалась злость, но не страх. Он не боялся стиснувших горло пальцев, практически перекрывших доступ кислорода, напротив – сжал себя ладонью, в пару резких движений догоняя Егора и кончая на обшарпанную стену.
Тяжело дыша, Егор провел рукой по члену, собирая светлые разводы и тут же вытирая руку о чужую задницу. Кончить не просто в Валика, а на него было как-то особенно приятно, словно Егор мог пометить его своим запахом и семенем. Жаль, что его состоятельному ухажеру запах мало о чем скажет. Перед ним как всегда приветливо расстегнут ширинку, как всегда ответственно встанут раком, как всегда неискренне будут стонать, умело обжимая и насаживаясь.
Ну и ладно, - подумал Егор.
Ну и ладно. Какого хрена.
Валик молчал, ровно дыша и устроившись щекой на прохладной стене. Приоткрыл глаза, посмотрел на Егора и улыбнулся мягко, почти ласково. Было в его взгляде что-то переменчивое – покорное, шлюшье, бунтарское? Сразу не поймешь.
- Не бесись, - попросил он.
Егор молча застегнул штаны, звякнув молнией. Валик проигнорировал его демарш, хрипло засмеялся и отклеил себя от стены. Натянул джинсы, не став даже вытираться, и устало провел ладонью по обритому затылку. Егор окинул его уничижительным взглядом и сплюнул сквозь зубы.
- Блядь ебливая.
- Вам похуй, - сказал Валик. Голос у него был усталый. – Вам же все равно похуй, какой я.
Егор поискал, чем занять руки, ничего не придумал и снова закурил. Валику не предлагал, а тот не просил.
- Володя завтра уедет, - сказал Валик, и в его тоне прорезались просящие нотки. – Придешь?
Егор скривил губы, но ничего не сказал.
Валик наклонил голову, сунув большие пальцы в карманы джинсов, и повторил:
- Придешь?
Егор отвернулся – только тлеющий кончик сигареты мазнул в темноте.
- Подумаю.
* * *
Он приехал сразу после работы, попросив одного из менеджеров подбросить – тому было по пути. Валик встретил его в нелепых лиловых тапках на босую ногу, мягких спортивных шортах и футболке. Черты лица у него были усталые – даже губ, обычно таких ярких, коснулась мертвецкая бледность.
- Что случилось? – сказал Егор.
Беда витала в воздухе – почему он не почувствовал этого вчера? Потому что хотел его трахнуть, - подсказал голос разума, и тут же заткнулся. Валик скрестил руки и прошел в комнату, позволяя Егору плестись за собой.
- Что случилось? – повторил Егор почти растерянно.
Валик взялся за края футболки и потянул вверх, открывая бока и поворачиваясь к нему спиной. Поясницу пересекали несколько кровоподтеков, правая лопатка была сплошным ушибом, под ребрами страшно и мучительно синело.
Егор неровно вздохнул, представив, как больно Валику было трахаться в чертовой подворотне.
- Твои почки...
- Все в порядке, - сказал Валик. - Он знает, как нужно бить, чтобы я потом сумел поссать и не загремел в больничку.
Егор стоял, боясь шевельнуться – как будто Валик мог сигануть от него из окна.
- Это он... Это он только…
- Нет, - сказал Валик, спокойно одернув футболку. – Это не только сейчас. Иногда он любит меня трахать. Иногда он любит меня бить. Это нормально.
- Это нихуя не…
- Это нормально, - повторил Валик с нажимом. – Ты думаешь, я тебя притащил, чтобы пожаловаться?
- Да, - не подумав, ляпнул Егор. – Иначе зачем?
Валик сел на кровать, молча провел по простыням ладонью.
- Я не жалуюсь, - сказал он. – Просто иногда мне хуево. В такие моменты не хочется быть одному.
Егор стоял над ним, боясь дышать. Валик поднял голову и взглянул на него снизу вверх, улыбнулся насмешливо. Дорогой мальчик. Слишком дорогой, чтобы оказаться счастливым. В нем было что-то пронзительное, что-то такое, от чего хотелось выть, так что Егор наклонился, взяв его лицо в ладони, и медленно поцеловал.
Спустя пару секунд, когда он отстранился, Валик сказал:
- Просто побудь со мной. Ок?
* * *
Пожалуй, в этом была определенная логика. Каждый раз, когда жизнь ставила Валика раком, тот бросался в объятия к Егору. Ему от этого не становилось легче, зато удавалось не думать, не жалеть себя и не ныть о горестной своей судьбе, как баба.
А потом Егор ушел, и Валик остался один на один с дорогими костюмами, дорогой электроникой и просто бесценными кровоподтеками во всю спину. Он пытался себе кого-то найти, пару раз потрахался в подворотнях рядом с гей-клубом, даже пополнил коллекцию Володи шикарным лошадиным хвостом, закрепленным на анальной пробке.
Когда Валик рассказывал о лошадином хвосте, он хохотал и запрокидывал голову, позволяя себя целовать. Они лежали на кровати – полностью одетые, лицом к лицу, - и Егор медленно гладил его по плечам, боясь спуститься ладонями ниже. Спина у Валика была горячая, и жар от гематом чувствовался даже сквозь футболку.
- У этой тёлки были такие глаза! А я такой – и чо, размерчик норм? Дадите примерить?
Позже, когда они занимались удивительно нежным и медленным сексом в ванной, Егор понял одно: теперь Машке снова будет, о чем беспокоиться. Он хотел бы откреститься от Валика и россыпи его проблем, но что-то внутри него знало, что он не открестится.
* * *
- «Секс на пляже»?
- Персиковый ликер. Буэ-э, мерзкая гадость.
- «Голубая лагуна»?
- Если со спрайтом – охуенчик. А вместо водки я беру джин.
- «Космополитен»?
- Бабский у тебя выбор.
- Тебе нравится!
- Я этого не сказал!
- Тебе точно нравится!
Валик заржал и плеснул едва теплой водой в чужое лицо – горячие ванны ему и его синякам были противопоказаны. Егор спокойно обнял его со спины, укладывая на себя – лопатками на литую, мерно движущуюся грудь. 
- Еще один заход? – предложил Валик, а потом оглянулся через плечо, ищуще потянувшись навстречу.
Егор придержал его лицо ладонью, надавив пальцами на впалую щеку, и медленно прикоснулся губами к губам.
- В тебе завод хоть когда-нибудь кончается?
- А должен?
- Вот же дрянь ненасытная, - протянул Егор, проведя пальцами по мягкому чужому члену, поиграв легонько с округлой головкой. Валик вздрогнул и рассмеялся, задумчиво погладил себя по груди, слегка сжав соски.
- Ну с хера ли сразу дрянь?
- А кто? – любопытно уточнил Егор, поймав и стиснув пальцами крепкие ягодицы.
- Хорошая д… - Валик прикусил кончик языка и засмеялся. Медленно провел ладонями по собственному телу, поглаживая грудь и живот, лаская мягко, почти невесомо, как пером. – Хороший мальчик?
- Да, - согласился Егор и аккуратно взял его за плечи, наклоняя вперед и помогая сменить позу. – Определенно, хорошая девочка.
Валик послушно уперся руками в край ванны, а коленями – в дно. Егор взял его под живот, аккуратно придерживая и вталкиваясь в разработанную задницу – и Валик двинул бедрами, толкаясь назад и вбирая в себя. Сжал пальцы на краешке ванны, стараясь сохранить устойчивость, и негромко простонал в ответ на чужое движение. Егор положил ладони на его бедра, совершенно никуда не торопясь, доверяясь обжимающим крепенько мышцам, тугим и сладостным, как будто и не трахают паршивца тридцать раз на дню. А может, и правда не трахают? А может быть, наоборот: Валик врет и таскает к себе – на себя, - кого ни попадя во время всех Володиных командировок?
Егор мотнул головой, отгоняя дурацкие мысли, и внезапно сел на дно ванны, устойчиво опустившись задницей на пятки. Потянул Валика на себя, предлагая оседлать плотно сведенные бедра и принять в себя член – глубоко, так глубоко, как только выйдет. Обнял его обеими руками, скрестив запястья на упругом чужом животе, и размеренно задвигался, пытаясь не налегать на избитую спину. Валик закусил губу, прогибаясь и откидываясь головой на чужое плечо.
- И чего ты ко мне прицепился? – с внезапной тоской спросил Егор.
- А может, я-а… - Валик пьяно улыбнулся, притираясь задницей и ерзая на члене, судорожно хватая воздух ртом. – Может, я в тебя влюбился и жить без тебя не могу?
- Без члена моего ты жить не можешь, – ворчливо ответил Егор, придерживая засранца за узкую талию. Тело его восхитительно дрожало под ладонями: поведешь руками чуть вперед – ощутишь твердые мышцы живота, шесть кубиков, при перегибе появляются еще два. Проведешь руками ниже – и в ладони лягут идеально округлые, сильные, раздвинутые мощным членом ягодицы, которые так нравится придерживать, словно покачивая чужое тело в руках в такт с плеском воды.
- И без этого тоже, - признался Валик, жмурясь и посмеиваясь, в кои-то веки двигаясь на члене в свое удовольствие, не разрываемый диким восторгом и болью – это было спокойное, почти ленивое наслаждение, которое доставалось ему не так уж часто.
Егор усмехнулся, крепко сжав ладонями узкие бедра, и внезапно полностью снял любовника с себя – предательски ссадил и оставил коленопреклонным, до середины бедер в мыльной воде. Встал и спокойно включил душ, смывая с рук и бедер сладко пахнущую пену. Перешагнул через бортик ванной, чуть покачнувшись и хлопнув по бедру крепким хуем, перешагнул босыми ногами по коврику и зашарил руками на полках в поисках гостевых полотенец. Валик возмущенно вскрикнул, с детской злобой шлепнул рукой по остывшей воде, расплескав её по ванной комнате.
- Какого хуя!
Егор засмеялся и протянул ему руку.
- Вылезай.
Валик послушно ухватил его ладонь и поднялся в воде, возбужденный и разочарованный. Выбрался из ванны, едва не поскользнувшись и крепко вцепившись в чужое запястье. Егор освободил ладонь из цепких пальцев и обтерся на скорую руку – провел полотенцем по теплым плечам, едва скользнул по животу и ягодицам, промокая влагу, остро пахнущую фруктами. Повернулся и тем же полотенцем провел по чужим плечам, медленно и осторожно промокнул спину, стараясь не причинить лишней боли, а после – провел шершавой махровой складкой между ягодиц, нагло и настойчиво их раздвигая. Валик принял правила игры и прижался, потерся всем телом, обнимая и кусая за плечо. Егор улыбнулся в яркие чужие губы, придерживая ладонью под затылок, и медленно поцеловал. Они и правда были яркими – Валик успокоился и засиял, буквально за пару часов сбросив с себя налет усталости.
Егор положил ладони на его бедра, все еще сжимая полотенце, и развернул, коротко надавил на загривок, наклоняя и предлагая опереться о скользкий бортик ванны.
- Не хочу, чтобы ты вымыл из себя мою сперму. Хочу, чтобы оставил в себе, надел штаны и с нею походил.
- Ну ты и пидор, - Валик хмыкнул, безропотно склоняясь и упираясь руками в край ванны. Кровоподтеки на его спине выглядели дико, и Егор попытался на них не смотреть. Он взял Валика под живот, накрывая его пах уголком полотенца, обхватывая напряженный член махровой тканью и ладонью – так, чтобы мыться потом точно не пришлось, чтобы вся сперма осталась на пушистой банной ткани. Второй ладонью придержал собственный член, медленно провел головкой снизу вверх – а потом сверху вниз, раздвигая округлые бледные ягодицы. Масочки он своей жопе, что ли, для мягкости делает?
Егор надавил, медленно вдвигаясь в тесный зад, и тут же задвигался – быстро, старательно, в два раза активней, чем в ванне. Ни одного движения впустую – все, чтобы легко и быстро словить кайф. Валик всхлипнул, чувствуя, как стремительно наливается тяжестью опавший было член. Егор в ответ засмеялся и стиснул его ладонью, толкая бедрами идеальную, так послушно подставленную задницу, и наконец-то кончил, содрогнувшись всем телом и двинув ладонями, одной стискивая твердый чужой член, а второй – упруго перекатывающиеся мышцы живота.
Валик дернулся, словно стараясь вырваться, и извернулся, упорно оглядываясь через плечо, пытаясь мазнуть губами по чужому подбородку. Прогнулся, так судорожно цепляясь за бортик, что костяшки побелели, и простонал в голос, изливаясь практически в тот же момент, беспомощно обмякая и мелко подрагивая.
Все это было правильно. И стоны его, и движения, и ощущение горячей кожи под ладонью. Егор поцеловал его под ухом, прижимая к себе теплое, сотрясаемое оргазмом тело. Обхватил обеими руками, равнодушно уронив полотенце и прижимаясь бедрами к чужим ягодицам – так плотно, чтобы наружу не вытекло ни капли. Только спустя минуту он отступил, извлекая крупный обмякший член и переводя дыхание.
Валик едва не сполз на пол, развернулся и оперся задницей о бортик, словно не замечая, что по бедру потекло. Медленно выдохнул, поднял лицо и сказал:
- Ты придешь еще?
Егор поднял с пола трусы и избежал его взгляда. Подумал и сказал спокойно:
- Если позовешь.
Он нихера не смирился с существованием Володи. Но вот какая незадача: бросить Валика он теперь тоже не мог.
- Есть пожрать?
- В крайнем случае – закажем. Я же золотой мальчик, забыл?
Шутка была на грани фола, и Егор не захотел смотреть, как Валик надевает чистую футболку. Это чудо, что его почки вообще уцелели. Должно быть, пару дней тому назад он корчился от боли.
Егор вспомнил что-то и зло скривил губы.
«Пожалуйста».
Десять букв. Целая жизнь под ними. Каждый, кто получал такую смс-ку, знает об этом мире чуточку больше остальных.

========== Часть 3 ==========
За ночь ласковая морось эволюционировала в ливень. Егор проснулся оттого, что капли бились в стекло с самоуверенностью градин, стекая вниз бурлящим полупрозрачным потоком. При взгляде на окна казалось, что их облепило дрожащее бесцветное желе.
Не открывая глаза, Егор нащупал чужое бедро и устроился на нем ладонью.
- Спишь?
- Да, - ничуть не заспанным голосом ответил Валик. – Если ты, как те котики, боишься грозы – у меня есть очень комфортабельный шкаф. Можешь посидеть в нем.
Егор засмеялся и отпихнул его от себя. Уселся в кровати, потер кулаком заспанные глаза.
- Я сегодня работаю.
- Еще рано.
- Но мне нужно…
- Я дам тебе одежду и сменную обувь, - ответил Валик. В его голосе скользнуло раздражение. – У нас один размер. Не обязательно ехать ради этого домой.
Вчерашняя ночь была умопомрачительной – Егор помнил её обрывочно, хотя был абсолютно, как стеклышко трезв. Его пьянил Валик – сукин сын с бабским именем и пронзительно голубыми глазами, яркими, как пламя газовой горелки.
- Моя девушка меня убьет, - признался Егор. Его мобильник разрядился и вырубился где-то после шестнадцатого звонка от Машки.
- Бабы – истерички, - резюмировал Валик и обхватил его за талию, повалив на себя. С ним было совсем не как с Машкой – он был грубее и резче, сильнее насаживался, наглее двигал бедрами навстречу. Вспоминать об этом было сложно – утренний стояк становился дьявольской пыткой. Егор улыбнулся, прижался к Валику голым после сна, лихорадочно горячим телом. Медленно поцеловал, завалил спиной в простыни и устроился между его коленей, но вместо того, чтобы взяться за свой член и оседлать – сунул ладонь между красивых крепких ног, ниже, еще ниже, втискиваясь между ягодиц, надавливая пальцами на инстинктивно поджимающийся вход.
Валик выразительно приподнял брови, так, что лоб прорезали глубокие морщинки – Егор успел удивиться, откуда у парня с такой скудной мимикой уже столько мимических морщин. Самые глубокие из них были у рта – словно бумагой прорезанные. Валик развел ноги сильнее, улыбаясь уголками губ, и напряженно дрогнул – пока не ощущая, но уже предвкушая. Егор устроился на нем, глядя прямо в лицо, отлавливая взглядом каждое движение бровей, изгиб капризных губ, линию светлых, почти бабских ресниц – разве что тушью не красит. Одним локтем уперся в постель рядом с чужими ребрами, а пальцами свободной руки надавил – сразу двумя, проваливаясь в разработанное теплое нутро, нажимая в сторону пупка – снизу вверх, так, чтобы почувствовать пальцами упругую плотность под тонкой стеночкой. Валик содрогнулся и ошеломленно распахнул глаза, ловя чужой взгляд. Помедлил, кривовато улыбнулся и обхватил любовника рукой за шею.
- Тебе-то какая радость, - с ноткой удивления сказал он. - Сам ничего не испытываешь, когда так делаешь. Выеби меня нормально.
Егор медленно и сосредоточенно провел пальцами – внутри было гладко и горячо, и сразу чувствовалось, куда надо давить. Обвел пальцами, неторопливо лаская, и снова нажал снизу вверх. И еще раз, сминая пальцами что-то, что природа так изощренно спрятала в теле – недостаточно изощренно, чтобы люди не сумели до него добраться. В изучении чужих реакций было что-то восхитительное.
- А мне нравится, - простодушно сказал он. - Это как петтинг, знаешь? Малолетним мальчикам и девочкам по кайфу даже петтинг, так что ты – моя девочка, и мне нравится делать тебе приятно.
Валик расхохотался – и тут же подавился смехом, застонал, податливо прогибаясь и насаживаясь на чужие пальцы.
- Я тебе не девочка.
- Ты – моя дама? – уточнил Егор с издевкой в голосе, нажав пальцами резче, ломая собственный ритм и ускоряя его. Потерся членом между раздвинутых ног, грубо навалившись сверху, с удовольствием елозя животом по быстро крепнущему члену Валика, ни на миг не отрывая взгляда от его лица. - Позвольте вас повальсировать?
Он толкнулся пальцами глубже – и тут же добавил третий, растягивая вширь, грубо раскрывая плотное колечко мышц и накрывая самую сладкую, самую упругую точку в теле любовника, цепляя её и надавливая теплыми подушечками.
- Да пошел ты, - невнятно пробормотал Валик, содрогнувшись. Простонал и откинулся головой на подушку, сглатывая и вздрагивая кадыком. Не сдержался и попытался пихнуть ногой, судорожно комкая в пальцах сбитые простыни, вскрикнул почти беззвучно, инстинктивно потираясь членом о чужое тело. – С-с-сука.
Егор хмыкнул и уселся между похабно раздвинутых ног, мучительно и с крайней неохотой отлипнув от чужого тела, но решив, что так будет лучше. Удобней смотреть сверху вниз, наблюдая за резкими, сведенными к переносице бровями, за грубой складкой между ними, за подрагивающими напряженно уголками красивого рта. Его губы – яркая линия, алая рана на идеально скульптурном лице, их даже можно не целовать – достаточно видеть их и любоваться ими. И толкаться рукой, засаживая пальцы в чуткое, жадно извивающееся тело. Валик взвыл, с силой вцепившись в чужое запястье и пропоров ногтями до крови. Поджал искусанные, и оттого - болезненно яркие губы, подведенный грубыми ласками к самому краю, и бурно кончил себе на живот. Егор засмеялся, запрокидывая голову и закрывая глаза, чувствуя, как подрагивает, толчками изливаясь спермой, крупный напряженный член, и как сладко, почти истерично пульсирует чужое нутро, как оргазмически сжимается каждая мышца, выталкивая пальцы наружу.
- Какой же ты…
- Выебанный? – предположил Валик, подрагивая ресницами, все еще дрожа от отголосков испытанного оргазма. Егор усмехнулся и улегся сверху, почти на ощупь найдя губами его губы, и Валик неожиданно настойчиво его поцеловал, обхватив ладонями, кусая болезненно за губы и язык.
- Ненасытный, - объяснил Егор, смеясь и обнимая руками сильную талию – сплошные мышцы и горячая светлая кожа, - ерзая между крепких ног все еще твердым членом.
Валик обхватил его рукой и вскинул бровь, дразняще двинув ладонью вверх-вниз.
- Оказывается, взять тебя за яйца не так уж сложно.
- Отсоси, - Егор усмехнулся, прижимаясь губами под ухом и тяжело дыша. Таким тоном обычно говорят «сосни хуйца», возражая на ложное обвинение – хрен там держишь, ничего подобного. Впрочем, теперь возражение совпало с деловым предложением. - Отсоси мне.
Валик взглянул на него из-под ресниц, медленно, практически лениво оглаживая головку члена подушечкой большого пальца. Убрал руку и резко толкнул Егора в плечо, опрокидывая его на спину, перекатился следом, опускаясь ниже и касаясь губами его живота.
- Валя-Валентина, - Егор засмеялся и прикрыл лицо ладонью, раскинувшись на простынях. Раздвинул колени, упираясь пятками в кровать и подставляясь.
- Скажешь это еще раз – что-нибудь откушу, - ласково предупредил Валик, спустившись ниже, и медленно провел губами по крупному члену, словно присматриваясь и решая, стоит ли почтить Егора королевской милостью. Неторопливо провел языком, а потом еще раз и еще, вылизывая со всех сторон.
- Не откусишь, - фыркнул Егор, обводя языком костяшки собственных пальцев, прикусывая их и сладко жмурясь. - Тебе же нравится на нем скакать.
Валик заворчал, потрогал языком мошонку и прикусил нежную кожу, чуть потянул, изучая чужие реакции. Поигрался и все же обхватил губами головку члена, медленно и неглубоко вбирая в рот, мягко касаясь языком. Егор брезгливо скривил губы, двинув бедрами навстречу.
- Что, Валюха, мой размерчик тебе не подходит? Нужен хуец поменьше – чтобы в рот влезал?
Валик рыкнул и сжал зубы – пока не больно, но красноречиво. Поднял голову, сверкнув злыми глазами.
- Что, твоя шлюшка-подружка берет в рот агрегаты любого размера?
Он практически выплюнул член Егора, но тут же склонился обратно, вбирая его в рот на полную длину, уткнувшись носом в лобок, поросший темным курчавым волосом. Опыта у него было куда больше, чем могло показаться.
Егор не стал говорить очевидное – например, что к его хую губами прикасалась только позапрошлая подружка, и то исключительно по праздникам. Он задохнулся, накрыв пальцами рот, и задышал быстрее. Валик расслабил глотку, резко насаживаясь, сглатывая выступающую смазку пополам со слюной, и Егор застонал, поджимая пятки к бедрам, вскидывая и раздвигая колени. Заерзал, толкаясь легко, незаметно и почти неощутимо – просто выравнивая взятый Валиком ритм. В ответ на резкое движение чужой головы – зашипел, упираясь пятками в простынь и вскидываясь задницей, словно просясь, чтобы крепкие ягодицы взяли в ладони и стиснули, захлебываясь короткими громкими стонами. Валик замер на мгновение – видимо, упиваясь властью, - и охотно подхватил его под задницу, придерживая и насаживаясь глоткой. Егор протяжно застонал, наслаждаясь каждым движением чужого рта и упиваясь тем, что Валя-Валюша перестал пререкаться. Сдался – так все сдаются, если достаточно долго их колоть. Раздражение притупляется, и остается только желание обладать, трахаться лучше, орать громче, пропитывая простыни потом и спермой. Раньше, правда, его подопытными были только случайно-неслучайные подружки… но времена меняются.
Егор накрыл коротко бритый затылок обеими руками, грубо впиваясь пальцами и натягивая на себя, чувствуя, как грязные мыслишки смешиваются с чистым удовольствием – это как смешивать ложкой ванильный йогурт с малиновым, забывая обо всем и балансируя на грани. Надавил на затылок любовника, несколько долгих мгновений удерживая его в нижней точке траектории – и отпустил, стаскивая с себя и отталкивая. Быстро задвигал ладонью по члену, сжимая увитый венами ствол, грубо стискивая и скользя пальцами в чужой слюне – быстро, быстро, еще быстрее, упиваясь охуенностью происходящего, зажмуривая глаза и наконец-то кончая. Очень бурно кончая, вязкой сильной струей – на болезненно красивое лицо с острыми скулами и впалыми щеками; на широко распахнутые, влажные от слюны и яркие, как рваная рана, нежнейшие губы, на мягкие короткие ресницы и влажный, розово-скользкий язык.
Он ожидал, что Валик возмутится. Отшатнется. Отпихнет его колени и станет отплевываться. Ничего этого не произошло – Валик провел большим пальцем по липким ресницам, стирая с них капли спермы, а потом так же спокойно очертил пальцами контур губ. Облизал ладонь и равнодушно уронил её, вытянувшись на простынях рядом с Егором.
Дождь стучал. Грозы уже не было, но тащиться по лужам на работу совершенно не хотелось. Валик попытался обнять Егора поперек живота, но тот с внезапной злостью отпихнул его – словно вспомнив, что это не нежная телка, и усомнившись в своем здравомыслии. Откинулся спиной на простыни, пялясь в бесцветный потолок.
- Что…
- Помолчи.
Квартира у Валика была классная. Пиздецки дорогая, в хорошем районе и с евро-ремонтом, в котором угадывалась чуткая рука дизайнера. Валик и правда был дорогим мальчиком. Слишком дорогим.
- Хватит страдать по своей загубленной гетеросексуальности, - хмыкнул Валик, укладываясь рядом и устраиваясь щекой на сложенных ладонях. Егор посмотрел на него, и тут же отвел взгляд.
- Я не…
- Еще как «да», - сказал Валик. – Ты оплакиваешь себя слезами пятнадцатилетней девахи, проебавшей свою первую любовь. Слушай, ну потрахался ты со мной, и что? Это что-то меняет?
- Ты мужик, - сказал Егор, - и я мужик. Каши с такими отношениями не сваришь.
- Это не отношения. Отношения у тебя с твоей Машкой.
Егор вскинул брови:
- Откуда ты…
- Девки в магазине растрепали, - легкомысленно откликнулся Валик. – Маша Чкаленко, двадцать шесть лет, помощник юриста в какой-то шарашкиной конторе.
Егор молчал.
- Мне плевать на нее, - сказал Валик. – Еби меня, живи с ней, и будет всем счастье.
Егор обнял колени, натянув на них край простыни, и взглянул на Валика с усталым равнодушием:
- И много у тебя?
- Чего? – не понял Валик.
- Таких как я.
- Таких как ты больше нет.
Егор фыркнул.
- С лестью у тебя херово.
- Ты спросил, много ли у меня таких как ты, - спокойно ответил Валик. – Я ответил. Такой как ты – один.
- А другие…
- Это неважно.
* * *
Почти месяц Егор жил в раю. Неровном, непростом раю со своими законами. То, что было у них с Валиком, больше всего тянуло именно на отношения – они шатались по торговым центрам и знакомились в парке с симпатичными собачницами, они орали в караоке русскую попсу и выиграли пару халявных джин-тоников, они даже спорили о политике. Правда, единственным предметом спора было то, кто именно заседает в Думе – дебилы или мудозвоны? Однажды они побывали в кино, но фильм был скучным, и вместо него Егор добрые двадцать минут пялил Валика в туалетной кабинке. От секса тот никогда не отказывался, но к себе звал редко и под настроение. Иногда и вовсе пропадал, отмалчивался по нескольку дней, а потом под рукавами его водолазок Егор замечал синяки.
Как ни странно, Машка тоже ощутила перемены в его личной жизни. Вместо того чтобы отпугнуть Егора очередной истерикой, она поступила неожиданно разумно: не пилила из-за ругани с предками, не винила за отлучки, напротив – впивалась в своего мужчину со всей нежностью и коварством женского естества. Однажды она даже решилась ему отсосать, и это был самый скучный минет в жизни Егора – он томился, перебирая мягкие рыжие волосы на её макушке, скучал и представлял себя с Валиком где-нибудь в темном уголке. Фантазии помогли, и он наконец смог кончить. Машка весь вечер лучилась от счастья, ослепленная своей щедростью и раскованностью, и впервые за два года выглядела для Егора так непривлекательно.
Как бы ему ни хотелось считать, что все хорошо, факт оставался фактом – так не могло продолжаться дольше пары месяцев. Нужно было сделать одно из двух – расстаться с Машкой, женщиной, с которой он мог бы сделать детей и жить долго и счастливо, либо распрощаться с Валиком, хитровыебанной блядской тварью, которая не просто смешала ему карты, а опрокинула карточный стол.
Валик был слишком идеальным, чтобы это было правдой. Егор знал: нужно всего лишь найти правильный вопрос, набраться смелости и задать его. И разрушить свое помешательство. В конце концов, такие вопросы всегда находятся – те, которым лучше никогда не быть озвученными. Например…
Страницы:
1 2
Вам понравилось? +44

Рекомендуем:

Не проходите мимо, ваш комментарий важен

нам интересно узнать ваше мнение

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

6 комментариев

+ -
+8
Аделоида Кондратьевна Офлайн 17 мая 2019 01:23
Странные, но чертовски притягательные отношения. Любовь иногда имеет причудливые формы.
Автору огромное спасибо!
+ -
+1
misha Офлайн 17 мая 2019 08:02
А автор не прост,ой не прост)
+ -
+9
Psychopsis Офлайн 26 мая 2019 19:51
Во время чтения, глаза пытались меня покинуть, а рот периодически приоткрывался от остолбенения (хотя у меня другое слово стояло в голове). Впечатлительным девочкам с хорошим воображением, стоит подумать о прочтении или нет. Написано хорошо, но такие "Тяжелые болезненные отношения" и финал будущего у них один, точнее отсутствие. Спасибо.
+ -
+7
murgatrojd Офлайн 27 мая 2019 17:40
Цитата: Аделоида Кондратьевна
Странные, но чертовски притягательные отношения. Любовь иногда имеет причудливые формы.

Больше странные, чем притягательные)
Спасибо за отзыв.
Цитата: misha
А автор не прост,ой не прост)

Автор проще некуда. Это герои у него с придурью)))
Цитата: Psychopsis
Во время чтения, глаза пытались меня покинуть, а рот периодически приоткрывался от остолбенения (хотя у меня другое слово стояло в голове).

Пережестил?))
Цитата: Psychopsis
Написано хорошо, но такие "Тяжелые болезненные отношения" и финал будущего у них один, точнее отсутствие. Спасибо.

Я вообще двумя руками "ЗА" прекращение подобных отношений.
Думаю, Егор когда-нибудь и сам к этому придет.
--------------------
Schrödinger's cat is (not) alive
+ -
+5
Psychopsis Офлайн 27 мая 2019 18:00
Цитата: murgatrojd
Пережестил?))

да нет, все норм, просто оказалась не готова. Розовые очки не сняла wink Спасибо blush
+ -
+1
Neta Офлайн 21 августа 2022 10:57
Написано ярко, интересно.
Но в такие отношения верится.
Конечно поступок Егора, не в какие ворота.
Ну рассекретили его, ну узнала Машка.
Неравноценно.
Валентин действительно любил или любит Егора, если смог такое простить.
Как бы не манипулировал, все равно не заслужил.
Очень понравилось, спасибо автору.
Наверх