Поделись счастьем

повесть в четырех частях
   
   Часть первая. У нас есть всё и даже больше
  
Андрею исполнилось 29 лет. Высокий, стройный, с доброй, обаятельной улыбкой, он сразу вызывал симпатию у окружающих. Черты его лица были простыми, без выразительных деталей, но в них читались искренность и теплота. Его светло-русые волосы слегка спадали на лоб и казались почти золотистыми на солнце, а в голубых глазах отражались сосредоточенность и размышление.
   Он работал научным сотрудником при краевом музее. Когда-то, в лучшие времена, там был создан филиал академического института, но потом финансирование стало мизерным. Скромная зарплата позволяла лишь свести концы с концами, однако он никогда не думал о том, чтобы изменить своему призванию. Эта работа была ему по душе. От деда Андрею досталась просторная квартира в центре города. Он уже привык жить в ней в одиночестве, когда судьба сделала крутой поворот и рядом с ним появился Вадим.
   Еще с подросткового возраста Андрей понял, что его привлекают не девушки, а парни, но весь его опыт исчерпывался одним коротким романом и несколькими случайными встречами – тогда же, в юности. Об этой его особенности знала только старшая сестра Маша, которая жила отдельно, со своей большой семьей. Она иногда навещала брата, варила ему борщ и привозила домашние котлеты: Андрей совсем не умел готовить. Его личной жизни тактичная Маша в разговорах никогда не касалась, только с какой-то грустью смотрела на брата.
   Свою внутреннюю сущность Андрей привык тщательно скрывать от всех остальных и в своем провинциальном городе боялся знакомиться с парнями в сети. Двухнедельная командировка в столицу подарила ему надежду на встречу, а может быть, даже короткий роман с каким-нибудь обаятельным незнакомцем.
   И тут судьба преподнесла ему невероятный сюрприз. Сначала оказалось, что он находится в одной гостинице с тем парнем, с которым начал переписку в столичном чате знакомств для мужчин. А при встрече выяснилось, что Вадим, который был на два года моложе Андрея, приехал на несколько дней из того же самого города. Он был успешным финансовым брокером и часто ездил в командировки. Среднего роста, с густыми темными волосами, правильными чертами лица и выразительными карими глазами, Вадим выглядел настоящим красавцем. В каждом его движении и манере говорить чувствовались энергия, внутренняя сила и живой огонь.
   Для обоих мужчин эта удивительная встреча в столичной гостинице стала началом новой жизни. Андрей и Вадим сразу понравились друг другу и вернулись в свой город уже не в одиночестве. Они начали встречаться по выходным в квартире Андрея. Это общение стало для них глотком свежего воздуха, собственным уникальным миром, в котором они могли не прятать свои эмоции. Оба открыли для себя мелодию счастья не только в страстных объятиях, но и в каждом проведенном вместе дне, каждом разговоре, каждом взгляде. Возникшее с самого начала знакомства взаимное понимание быстро переросло в глубокую душевную привязанность.
   Вадим, который снимал квартиру, однажды попросил Андрея разрешить остаться у него на несколько дней: ему нужно было найти другое жилье, определиться с более удобным вариантом. Андрей, не раздумывая, предложил:
   – А надо ли вообще искать? Переезжай ко мне насовсем!
   Это было неожиданно для Вадима. Он ненадолго задумался, но потом в его глазах отразилась искренняя радость, и он согласился.
   И вот уже год они жили вместе. Год, наполненный смехом, нежностью и симпатией, которая постепенно превратилась в настоящую любовь. Они были счастливы, потому что каждый из них нашел в другом родственную душу – человека, рядом с которым спокойно и комфортно, который понимает без слов и принимает тебя таким, какой ты есть.
   Вадиму нравилось называть своего возлюбленного разными уменьшительными именами. Андрейка, Андрюшенька, Эндрю – эти ласковые слова звучали в его устах как красивая музыка. Сам он рассказывал, что в детстве его тоже называли по-разному: Вадькой, Димкой, а бабушка – почему-то даже Павликом, наверное, в память о покойном деде. Андрею эти детские имена казались забавными, особенно Павлик.
   Всегда сдержанный и логичный Андрей стал вести себя уверенно и свободно рядом с Вадимом, который привнес в их быт легкость и спонтанность. Вадим же обрел в Андрее ту стабильность, которой ему раньше не хватало. Они научились понимать друг друга с полуслова, предугадывать взаимные желания и поддерживать в те минуты, когда что-то складывалось не так, как хотелось.
   – Я никогда не думал, что такое возможно, – сказал однажды Андрей. – Мне казалось, что я буду всю жизнь один. А теперь у меня есть главное в жизни… у меня появился ты.
   Вадим улыбнулся в ответ, его глаза наполнились теплом:
   – А я думал, что никогда не найду того, кто будет полностью понимать меня. Ты сделал меня по-настоящему счастливым, Андрей.
   Отчества их покойных матерей по случайности были одинаковыми. Они придумали для знакомых и остального окружающего мира легенду, что они двоюродные братья, знакомы с детства, потом долго не виделись, а теперь живут в квартире, которая когда-то принадлежала их общему деду. При этом старший и более рассудительный Андрей немного опекает своего младшего, импульсивного кузена.
   Когда они стали делить общий быт, то обнаружили в своих подходах к нему полную противоположность, которая, однако, не отталкивала, а, наоборот, дополняла и сближала. Вадим хорошо зарабатывал, у него была какая-то редкая интуиция в финансовых сделках: казалось, доходы сами идут к нему без особых усилий. Он был в состоянии полностью обеспечивать потребности и желания двоих. Андрею больше не надо было считать каждый рубль до зарплаты, он мог сосредоточиться на любимом деле и не искать дополнительные подработки.
   Вадим наконец почувствовал, что он по-настоящему дома, а не во временном съемном жилье. Он всегда терпеть не мог заниматься уборкой. Андрею же этот процесс нравился, он был фанатом чистоты и с удовольствием возился с домашней техникой: пылесосом, стиральной машиной и утюгом. Вадиму сначала всё это казалось чем-то нереальным: идеальный порядок вокруг, ни единой пылинки на полу и мебели, кафель и сантехника в ванной сияют, постельное белье белоснежно, его рубашки, носки, полотенца всегда на своем месте – будто сами собой выстираны и выглажены.
   Кулинария всегда была для Андрея темным лесом, раньше его выручали лишь нечастые приезды сестры Маши, между ними он питался бутербродами и полуфабрикатами быстрого приготовления. Оказалось, что Вадим любит готовить и умеет прекрасно это делать, особенно когда хочет накрыть праздничный стол. Ароматы его блюд наполняли квартиру, заставляя Андрея погружаться в гастрономическое блаженство.
   Андрей никогда не водил машину и даже не имел прав. Вадим привык быть за рулем, обожал скорость и свободу, которые давала его прекрасная иномарка. Он любил чувствовать дорогу под колесами. Вскоре это полюбил и Андрей, когда сидел рядом с Вадимом на пассажирском сиденье и они вместе мчались куда-то.
   Оказалось, что во всех домашних заботах и планировании досуга Вадиму нравится быть ведомым, а Андрею – всё обдумывать и рассчитывать за двоих, находить рациональные решения, которые всегда одобрялись его возлюбленным. Во время жарких любовных ночей всё было наоборот: Андрею нравилось подчиняться экспрессивному и страстному Вадиму, во всём следовать его желаниям и ярким фантазиям.
   Но не только гармония чувств и общего быта позволила им ощутить себя настоящей семьей. Когда однажды к Андрею приехала Маша, он представил сестре Вадима. Они искренне понравились друг другу. Маша никак не ожидала, что ее ждет безукоризненно сервированный стол с изысканными блюдами. Но главное – она заметила, что брат стал выглядеть по-настоящему счастливым. Андрей был рад, что два самых близких ему человека приняли друг друга.
   А Вадим… Вадим начал приводить в их общий с Андреем дом своего маленького сына Севу. В юности он был женат, что называется, по залету. Рождение сына, казалось, предвещало счастливую семейную жизнь. Но через год жена загуляла, потом начала беспробудно пить, пропадать неделями неизвестно где. Внуком занималась теща. Вадим искренне пытался бороться за супругу: уговаривал и даже заставлял отказаться от загулов, надеялся вылечить ее от пристрастия к спиртному. Ничто не помогло, и они развелись. Вскоре, лишенная родительских прав, она куда-то умотала с очередным любовником. Вадим еще целый год жил в квартире бывшей тещи, помогал ей растить Севу.
   Но он был молод, ему требовалось личное пространство, он не смог дальше жить в чужом доме в непонятном качестве. Вадим к этому времени полностью разобрался в себе и искал новых отношений уже не с девушками. Он съехал на съемную квартиру, но все последующие годы встречался с сыном, гулял с ним по выходным. Деловая и энергичная бабушка заменила ребенку мать. Материальных проблем у них не было – Вадим их полностью содержал.
   При знакомстве он сразу же рассказал Андрею о своем пятилетнем сыне, о том, как много он для него значит. Когда Вадим переехал жить к Андрею, тот сразу предложил, чтобы теперь выходные дни они проводили втроем. Вадим с благодарностью согласился.
   По субботним вечерам их квартира наполнялась детским смехом и топотом маленьких ножек. Сева был в восторге от дяди Андрея: они собирали из конструкторов разные модели и механизмы, вместе смотрели мультфильмы. Андрей стал учить Севу читать. Зимой они по воскресеньям втроем ходили в аквапарк, а весной – стали кататься на велосипедах. Бабушка Севы, бывшая теща Вадима, была в восторге от интеллигентного Андрея, когда в один из воскресных вечеров Вадим, возвращая ребенка, приехал вместе с Андреем и представил ей своего двоюродного брата.
   На празднование в семейном кругу своего очередного дня рождения Маша пригласила Андрея с Вадимом и Севой. Мудрая и тактичная, она представила своему мужу Вадима как их с Андреем кузена, племянника покойной матери, который теперь живет в квартире Андрея. Сева был представлен дочерям Маши как их троюродный брат. Дети быстро нашли общий язык и после праздничного стола весело играли в детской.
   В следующую субботу опять был праздник, но другой. Андрей и Вадим сидели на кухне своей квартиры, в их бокалах было ароматное вино. Они отмечали год совместной жизни. Красивые слова и зажигательные тосты были не нужны. Обо всём красноречиво говорили их взгляды и та тонкая атмосфера взаимопонимания, которая царила на кухне. Сева, час назад привезенный Вадимом от бабушки, затих в комнате: он что-то увлеченно рисовал.
   – Знаешь, Андрюш, я так счастлив, – сказал Вадим, беря Андрея за руку.
   Андрей улыбнулся:
   – Я тоже. Спасибо тебе за всё, Вадик…
   Они сидели молча и с любовью смотрели друг на друга. В этот момент на кухню забежал Сева, размахивая листом бумаги:
   – Папа, дядя Андрей, смотрите, что я нарисовал!
   На бумаге красовались ярко-желтое солнце, синее море и три фигурки, держащиеся за руки: две большие и одна маленькая.
   Андрей и Вадим переглянулись и без слов поняли друг друга. В их глазах читалось одно и то же желание.
   – Сева, а хочешь, мы летом поедем на море? – предложил Андрей, наклоняясь к мальчику.
   Глаза ребенка загорелись.
   – На море? Правда?
   – Правда, – подтвердил Вадим, обнимая сына. – И мы поедем втроем.
   И вот пришло лето, и вместе с ним – отпуск и долгожданная поездка на море. Вадим забронировал роскошный номер с двумя спальнями и общей гостиной в уютном отеле на берегу. Из комнаты Севы открывался сказочный вид на пальмы, скалы и морскую гладь. Всякий раз, засыпая и просыпаясь в кровати возле окна, мальчик был очарован открывающейся перед ним панорамой.
   Три недели пролетели как один миг, наполненные солнцем, соленым бризом и безграничным счастьем. Сева с утра до вечера плескался в море, строил крепости из гальки и собирал ракушки. Вадим и Андрей не отходили от него ни на шаг, наблюдая за его радостью и чувствуя себя настоящей семьей – самой счастливой на свете. А когда они катались втроем на морском банане, стремительно летевшем по волнам за катером, общий восторг был неописуем.
   Вечерами они сидели в кафе, ели мороженое, а потом гуляли по набережной и смотрели на закат. Сева, уставший, но довольный, одной своей рукой держал за руку папу, а другой – дядю Андрея. В эти моменты сердце  Андрея трепетало от переполнявших его чувств. Он любил Вадима, любил Севу и верил, что это только начало их долгой и счастливой истории.
   Однажды вечером, когда Сева уже спал, Андрей и Вадим сидели на балконе, слушая шум прибоя.
   – Я никогда не думал, что такое возможно, – прошептал Вадим, прижимаясь к Андрею, – такая любовь… наша семья.
   Андрей поцеловал его.
   – Это не только возможно, но и реально, Вадик. И у нас есть всё. И даже больше.
   Он обнял Вадима, вдыхая запах его волос, смешанный с морским воздухом. Андрей понимал, что их счастье не ограничивается этой поездкой. Оно было в каждом их совместном дне, в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждой ночи страстной любви. Оно было в смехе Севы, в его искренней привязанности, в том, что он называл его «мой дядя Андрей».
   Возвращение домой не было грустным. Сева предвкушал встречу с бабушкой и рассказы о своих приключениях и впечатлениях. Андрей и Вадим не видели угроз будущему их такой странной, но настоящей семьи. Она уже состоялась и принесла им счастье, которое было самым искренним и самым крепким, каким только можно его представить.
   – Знаешь, Андрюша, – сказал Вадим, когда они уже передали бабушке довольного и загорелого внука и ужинали вдвоем у себя дома. – Мне кажется, что мы с тобой – две половинки одного целого. Как Инь и Ян, только без всей этой восточной философии.
   – Ты прав, Вадик, – добавил склонный к научному анализу Андрей. – Мы как две детали сложного механизма, которые созданы единым замыслом, точно подогнаны друг к другу и только вместе представляют ценность.
   За окном начался сильный дождь, но в их квартире было тепло и уютно. Они действительно нашли друг в друге идеальное дополнение. Пока они были вместе, пока любовь была их тайной и их силой, они знали, что справятся с любыми проблемами. Ведь главным для них было не то, что о них могли подумать другие, а то, что они чувствовали сами. И это было понятно без лишних слов.
   
   Часть вторая. Потеря
  
Осенью того же года, в котором Андрей, Вадим и Сева так хорошо отдохнули на море, случилась беда. Внезапный инсульт разбил бабушку Севы, бывшую тещу Вадима. Всегда бодрая и энергичная, она превратилась в инвалида – беспомощного, с наполовину парализованным телом. Она больше не могла заботиться о внуке, сама нуждалась в постороннем уходе, с трудом передвигалась по квартире, оказалась на руках у своей сестры. Вадим, как мог, старался помочь, навещал ее, покупал дорогие лекарства.
   Сева сразу же переселился насовсем в квартиру Андрея и Вадима. Теперь у него была там своя комната. Ребенку купили письменный стол – ему исполнилось шесть лет, на следующий год он должен был пойти в школу. Болезнь любимой бабушки, которая растила его с пеленок, стала для него тяжелым ударом. Вадим и Андрей старались его утешить, отвлечь. Ребенок быстро понял, что он как мужчина не имеет права раскисать. Он сразу как-то повзрослел, стал собранным, даже в меру своих детских сил старался помогать по хозяйству: научился чистить картошку, мог сам позавтракать и сам делал уборку в своей комнате. Благодаря занятиям с дядей Андреем он уже читал по слогам и знал азы арифметики.
   Теперь по воскресеньям он ездил с отцом навестить бабушку, рассказать ей про свои новости и успехи. Эти короткие часы общения с внуком поддерживали силы тяжело заболевшей женщины. Она боялась испугать ребенка своим видом, пыталась скрывать слабость, но плохо говорила, только гладила его здоровой рукой по голове, улыбалась и плакала одновременно.
   Утром Андрей отводил Севу в детский сад, а забирал его оттуда обычно Вадим: он освобождался раньше. К Андрею стала чаще приезжать Маша, она старалась чем-то помочь мужчинам. У Севы появились новые друзья-ровесники во дворе его нового постоянного дома.
   В общем, было непросто, однако все трудности удалось преодолеть. Настоящая семья держалась бодро. Но, видимо, не зря говорят, что беда не ходит одна…
   Была поздняя осень, когда Вадим уезжал на несколько дней в важную командировку. В последнее время он старался никуда не отлучаться от сына, но в этот раз не мог не поехать – надо было обязательно лично встретиться с клиентами, оформить крупную финансовую сделку. Андрей и Сева заверили его, что волноваться за них не стоит. Каждый день они будут созваниваться и общаться в их чате. Вадим поцеловал Севу и обнял Андрея на прощание. Он говорил, что потом до весны больше никуда не уедет.
   Связь с Вадимом пропала на следующий день после отъезда. Его телефон был недоступен, сообщения в чате оставались непрочитанными и без ответа. Несколько дней Андрей пытался внушить себе, что это какое-то недоразумение. Вадим мог просто потерять или разбить телефон.
   Андрей старался ободрить Севу:
   – Папа скоро нам позвонит. А когда он вернется, мы втроем пойдем в цирк, как договаривались.
   Ребенок верил таким обещаниям. Но внутри у Андрея нарастала тревога. Ощущение чего-то непоправимого, как холодный, зловещий туман, окутало его душу. Каждый случайный звонок телефона заставлял вздрагивать, сердце начинало учащенно колотиться в груди. Но все звонки и сообщения были не те. Никаких известий от Вадима или о нём не приходило. Гнетущий страх усиливался.
   Так прошли две недели. Андрей, измученный постоянным напряжением, наконец решился. Он подал официальное заявление: пропал его двоюродный брат, на попечении у которого находится маленький ребенок. Эти слова из заявления звучали в голове Андрея как приговор. Пропал. В их жизнь пришла беда. Произошло какое-то несчастье...
   Следующий месяц тянулся как вечность. Андрею казалось, что они с Севой живут в какой-то сюрреалистической тишине. Их дом словно осиротел, стал пустым и холодным без Вадима, без его смеха, энергии и задора. Сева, хоть и пытался быть сильным, начал плакать по ночам, а каждое утро спрашивал, где же папа. Андрей прижимал его к себе, гладил по голове, старался казаться бодрым, но при этом сам чувствовал себя потерянным и беспомощным.
   – Нам нельзя отчаиваться, надо держать себя в руках, – говорил он мальчику. – Мы обещали папе, что за нас не надо волноваться. Папа обязательно вернется. Мы должны его ждать, как ему обещали.
   Каждое утро Андрей отводил Севу в детский сад, а вечером забирал его оттуда. Они вместе готовили ужин. Часто приезжала помочь Маша. Она была в курсе случившегося, тоже переживала. Чтобы отвлечь ребенка от грустных мыслей, в выходные дни Андрей стал водить Севу в кино, или они ездили на весь день к Маше. Сева играл там с ее дочерьми, а потом они все вместе обедали. Андрей купил мальчику новые видеоигры, скачал много его любимых мультфильмов. Но он видел, что на самом деле ребенка ничего не радует.
   Ответ на свое заявление Андрей получил через месяц, он был сухим и официальным: никаких сведений о Вадиме нет. Ни в базах данных о несчастных случаях и внезапных смертях, ни в списках задержанных его нет. Нигде нет. Он просто исчез.
   Андрей пробовал ходить по начальственным кабинетам. Просил помочь с реальным розыском пропавшего человека. Ему кивали, даже выражали сочувствие, но дальше этого не шло. Уголовное дело не возбуждалось. Для этого не было оснований. На лицах чиновников порой Андрей даже читал:
   – Мало ли кто куда уехал и сменил номер телефона… Тем более финансовый брокер, такие иногда скрываются от кредиторов… Не первый раз отцы бросают маленьких детей, не хотят платить алименты…
   Но Андрей прекрасно знал, что Вадим никогда бы не бросил их с Севой. И у него не было никаких долгов. Наоборот, последний год был для него успешным.
   Первые месяцы без Вадима были очень тяжелыми. Отчаяние сковало сердце Андрея. Дом, который раньше был уютным гнездом настоящей семьи, теперь казался оболочкой, лишенной жизни. Каждый уголок напоминал о Вадиме. Сева постоянно был грустным, его глаза потухли. У Андрея было какое-то чувство вины, словно он не смог сберечь свое счастье и сохранить отца для маленького ребенка.
   Он попытался вести собственный розыск. Удалось найти контакты коллег Вадима. Оказалось, что Вадим не приехал в тот город, где должен был оформлять сделку клиентов. Коллега встречал его на вокзале, они об этом договаривались. Но Вадим из поезда не вышел, и связи с ним больше не было. Клиенты были удивлены, что Вадим исчез, раньше с ним не случалось ничего подобного. Коллеги Вадима никогда не слышали об угрозах в его адрес или наличии у него врагов. Они отрицали само предположение о том, что Вадим мог скрыться из-за каких-то проблем по работе.
   Андрей нанял частного детектива, его розыск дал результаты, хотя они не добавили надежды. Оказалось, что Вадим купил электронный билет и вечером того дня, когда он попрощался с Андреем и Севой, сел в свой поезд. Это подтверждалось активацией электронного билета: значит, при посадке Вадим предъявил паспорт. Но до нужного города он не доехал. Как это понимать? Сошел по дороге или что-то случилось с ним в поезде?
   Никаких происшествий в поезде зафиксировано не было. Детектив смог выяснить, что проводница вагона на конечной станции сдала на склад забытых пассажирами вещей мужскую куртку. Значилось, что она обнаружена в шестом купе вагона, но у Вадима был билет во второе купе. Тем не менее Андрей попросил узнать подробнее про эту куртку. Детектив смог это сделать: по всем приметам это оказалась куртка Вадима! Получалось, что поздней осенью, в холодную погоду Вадим исчез из вагона без верхней одежды?
   Частный детектив стал копать дальше и смог выяснить паспортные данные человека, купившего билет в шестое купе. Это оказалась молодая девушка из их же города. Не сразу, но Андрею вместе с детективом удалось ее найти и с ней встретиться. Девушка узнала по фотографии Вадима. То, что она рассказала дальше, вызывало настоящий ужас. Она сказала, что по ее просьбе Вадим поменялся с ней местами: он занял место в шестом купе, а она ехала на его месте во втором купе.
   Сразу же после посадки в поезд девушка увидела в своем шестом купе троих пьяных мужчин, которые вели себя очень грубо и сразу стали к ней приставать. Она в слезах пошла к проводнице просить поменять ей место. Та была занята. Но стоявший рядом Вадим успокоил ее, а потом уступил ей свое место во втором купе, где ехали женщины, а сам взял вещи и пошел на ее место в шестое купе. Больше она его не видела.
   Это было так похоже на Вадима! Наверняка его поступок вызвал негативные эмоции у пьяных и грубых соседей из шестого купе, лишившихся возможности ближе познакомиться с привлекательной девушкой. Но Вадим привык никого не бояться. Даже если он один, а хулиганов трое. Ситуация была чревата конфликтом. Чем он мог закончиться?
   Страшная боль пронзила сознание Андрея. Что эти трое подонков могли с ним сделать, если Вадим исчез из поезда до прибытия на свою станцию, причем исчез без верхней одежды?
   Никаких данных об этих мужчинах, которые ехали в шестом купе, не было. Возможно, их посадили в поезд вообще без билетов, не все места в вагоне были заняты. Детектив смог найти проводницу того самого вагона, но она ничего не помнила или не захотела вспоминать.
   Поезд шел до конечной станции по территории четырех регионов. Детектив точно выяснил, что ни в одном из них Вадим не признавался потерпевшим по уголовному делу, не значился в списках тяжелобольных. И ни в одном из них с момента пропажи Вадима не было зарегистрировано убийство с неопознанным трупом. Если бы его убили и выбросили из вагона, то тело было бы найдено и по этому факту обязательно возбудили бы дело, информация о нем прошла бы в сводках. Если бы его вытолкнули из вагона, но он остался жив, то он попал бы в сводку несчастных случаев, в список госпитализированных пациентов и, конечно, рано или поздно сам нашел бы способ дать о себе знать Андрею.
   Частное расследование зашло в тупик, лишь добавило угнетающие предположения. Вадим исчез из поезда. Криминальных неопознанных трупов не было. Вестей от Вадима тоже нет. Андрей обращался к волонтерам, те размещали в интернете объявления о пропаже Вадима с его фотографиями. Но результатов опять не было.
   Только необходимость заботиться о Севе отвлекала Андрея от чувства безысходности. Вскоре он официально оформил опеку над ребенком. У Андрея было собственное жилье и по документам значился высокий доход. Вадим последний год очень хорошо зарабатывал, его доходы подпадали под прогрессивное налогообложение. Чтобы сэкономить на налогах, Вадим часть своих доходов оформлял на Андрея. Это позволило солидно выглядеть перед органами опеки.
   С Севой беседовал детский психолог. Мальчик сказал, что он хочет жить только с дядей Андреем. В свои шесть лет он был неглуп, понимал, что при отказе в назначении опеки ему грозит детский дом. Он даже приврал, что всю свою жизнь знает и очень любит двоюродного брата своего папы, он для Севы как второй отец. Психолог не уловил в словах ребенка фальши. Органы опеки не проверяли родство между Андреем и Вадимом. Может быть, потому что Андрей оформлял опеку не как близкий родственник, а как человек, на чьем иждивении фактически находится ребенок.
   Все свои сбережения Вадим инвестировал в цифровые активы. У Андрея был к ним доступ, необходимые пароли имелись в домашнем ноутбуке Вадима. Не сразу, но Андрей разобрался, как пользоваться этими активами. Он понял, что они всё время растут в цене, можно ограничиваться снятием процентов. Андрей решил, что все эти средства будут иметь только одно назначение: обеспечить Севе достойное будущее.
   В следующем году умерла бабушка Севы, завещав внуку свою квартиру. Андрей получил согласие органов опеки на то, чтобы эта квартира сдавалась, а деньги шли на содержание ребенка. В материальном плане Сева ни в чем не нуждался. Андрей покупал ему всё необходимое и самого лучшего качества. В выборе покупок помогала Маша, которая уже воспринимала мальчика как своего племянника.
   Сева пошел в школу. Он рано стал самостоятельным: умел сам разогреть себе обед и вымыть за собой посуду, спокойно делать уроки и отдыхать, дожидаясь с работы дяди Андрея. Общие беда и трудности их очень сблизили. Андрей не представлял теперь свою жизнь без Севы. Вечера они всегда проводили вдвоем, на выходных – ездили к Маше.
   Спустя год суд признал Вадима безвестно отсутствующим. Перед этим, как полагается, суд проверил, что за прошедший год Вадим нигде не предъявлял свой паспорт, не обращался ни в какие официальные инстанции: не совершал сделки, ничего не регистрировал, не выезжал за границу, не платил налоги, не переводил куда-то деньги. Он просто бесследно исчез.
   Андрей вспоминал, как объяснял ему в свое время частный детектив: закон запрещает признавать безвестно отсутствующими тех, кто жив, и тех, кто умер. Такой получается парадокс. Только для тех, о ком неизвестно, жив он или умер, кто словно повис между землей и небом, существует такой статус.
   Как опекун Севы Андрей подал заявление на розыск его пропавшего отца. Теперь ему не могли отказать. Розыск велся в первую очередь на территории тех регионов, через которые следовал поезд, в котором в последний раз видели Вадима. Андрею опять сообщили, что ни в каких документах и сводках нет сведений о нем. Но на этот раз дело этим не ограничилось.
   В этих регионах за год не было криминальных неопознанных трупов. Но были неопознанные трупы без признаков криминала: уголовное дело по факту их нахождения не возбуждалось, но установить личности умерших или погибших в результате несчастного случая не удалось. При них не оказалось документов, и никто не смог опознать эти тела. Может быть, это просто были бомжи без родных и близких. Их захоронили как неизвестных, перед этим сфотографировали, подробно описали приметы, внесли всё в электронную базу данных.
   Андрей решил досконально разобраться с этой базой. В ней по четырем регионам было зарегистрировано несколько сотен таких найденных тел. Но по приметам – мужчина, на вид от двадцати до сорока лет, с темными волосами – подходило не более трех десятков. Много было стариков, что неудивительно.
   С внутренней дрожью и тяжелым сердцем Андрей стал читать описания и смотреть фотографии. Ему предоставили доступ к базе: посадили перед монитором и посоветовали не торопиться. Через несколько часов Андрей сделал однозначный, категорический вывод: в этой базе нет Вадима. В душе появилась робкая надежда: может быть, случится чудо и любимый человек вернется. Но его разум уже смирился с горькой правдой: он потерял его навсегда.
   Первый год без Вадима Андрей тосковал так сильно, что физически ощущал боль в груди. Когда он уже укладывал Севу спать и сидел один в своей комнате, то старался представить себе, что Вадим найдется. Даже не поверить в это, а лишь представить в мечтах. Это немного помогало, боль отпускала.
   Потом тоска осталась, но она уже не была мучительной болью. Словно острый нож, который терзал тело, но постепенно притупился. Андрей начал понемногу возвращаться к жизни. Он снова стал нормально есть, спать, даже улыбаться. Он понял, что Вадим не хотел бы, чтобы память о нем приносила страдание. Вадим был жизнерадостным, полным энергии человеком, и он пожелал бы, чтобы Андрей продолжал жить, радоваться и любить. Кроме того, забота о Севе не оставляла свободного времени. Надо было помочь ему сделать уроки, накормить, выстирать и выгладить белье, поговорить с ним перед сном, обсудить его детские радости и проблемы.
   Осталась грусть утраты, но надо было жить дальше. Андрей смирился с этой грустью как с частью себя. Он вспоминал Вадима, их первую случайную встречу, их совместную жизнь и мечты. Он хранил его вещи, пересматривал общие фотографии. Вадим остался в его сердце, в его памяти, в каждой клеточке его существа. А Сева был теперь для Андрея сыном и одновременно продолжением любимого человека. Андрей понял, что любовь не умирает. Она просто меняет форму. Вадим исчез, но остались сын и память об общем счастье.
   Он видел, что Сева постепенно забывает родного отца. Теперь в сознании ребенка Андрей занял его место. Он не расстраивался по этому поводу, никогда не укорял Севу за то, что тот стал редко вспоминать папу и их жизнь втроем. Наверное, это был защитный механизм детской психики, который помог справиться с глубокой травмой. И Андрей искренне радовался тому, что Сева снова стал веселым, беззаботным и жизнерадостным.
   
   Часть третья. Находка
  
В свои тридцать шесть лет Владимир чувствовал себя счастливым человеком на своем месте. Запахи дезинфекции и лекарств казались ему родной стихией. Он работал главврачом районной больницы и воспринимал эту должность как свое естественное продолжение, вторую натуру.
   Путь к ней был извилист. После окончания вуза, блестящий хирург, он с головой ушел в работу в одной из крупных клиник мегаполиса. Операции, дежурства, научные конференции – жизнь кипела, и он был в ее эпицентре. Владимир всё время стремился развиваться: получил вторую специализацию по неврологии, потом защитил кандидатскую, посвященную лечению черепно-мозговых травм.
   Рядом с ним был Олег, они жили вместе со студенческих лет. Страсть, вспыхнувшая между ними в юности, переросла в любовь и с возрастом, казалось, только набирала обороты. Им было комфортно вдвоем, огонь взаимного желания с годами не ослабевал. Их радости и горести, мечты и планы всегда были общими. Привязанность друг к другу стала тихой гаванью в бурном море городской суеты.
   Но однажды корабль их любви в этой гавани дал течь. Дело было не в том, что угасла страсть, возникли непонимание и усталость друг от друга. Главная причина разрыва заключалась в другом. Олег решил, что ему надо строить обычную семью – с женой, детьми и открытыми отношениями. Это стало крахом их общего мира. Расставание было болезненным, вырвало кусок из души Владимира, оставив там зияющую пустоту.
   Все годы они жили вдвоем в квартире Олега. Владимир ушел, снял себе жилье. Возвращаться в дом пожилых родителей ему, уже взрослому и самостоятельному человеку, казалось невозможным. В неуютной, чужой квартире он ощущал себя потерянным и опустошенным. Именно тогда неожиданное предложение ему сделал Аркадий. И всё сразу изменилось.
   В юности они были с Аркадием просто хорошими знакомыми. Потом Владимир оперировал его жену после серьезной аварии: не только спас, но и поставил ее на ноги, избавил от перспективы инвалидности. Это было настоящим чудом. Аркадий умел быть благодарным. К этому времени он был главой района на самой окраине их региона – с заповедными лесами и глубокими, синими озерами. Он не просто занимал должность главы, это был царь, бог и рачительный хозяин в своей глубинке. Владимир стал иногда приезжать к нему в гости – на рыбалку и охоту.
   В самый сложный момент, когда Владимир пытался забыть Олега, переключить фокус своего измученного разума с душевной раны на что-то осязаемое и внешнее, Аркадий сказал:
   – Володя, мне нужен главный врач в больницу: достаточно молодой, энергичный и при этом опытный и авторитетный. Больница, конечно, районного уровня, но потенциал есть. И администрация всегда поможет. А ты – кандидат медицинских наук, врач с золотыми руками и светлой головой.
   Владимир, недолго думая, согласился. Он оставил позади шумный мегаполис, научную карьеру и болезненные воспоминания. Переезд был резким, но необходимым. Как приглашенный специалист он сразу получил жилье, даже не квартиру, а небольшой уютный коттедж недалеко от больницы, утопающий в кустах сирени.
   Он с головой окунулся в работу. Завершил ремонт главного корпуса, выбил не без помощи Аркадия современную аппаратуру, стал привлекать новые, квалифицированные кадры. Владимир оказался прирожденным организатором и был готов работать круглые сутки, не зная перерывов и выходных. В структуру больницы, помимо стационара, входили поликлиника, станция скорой помощи и филиалы – медицинские пункты в удаленных селах. Он успевал везде и заражал своим энтузиазмом подчиненных. Вскоре было открыто еще и платное отделение в расчете на туристов, которых летом и в начале осени в этих заповедных местах было не меньше, чем коренных жителей.
   С упорством бульдозера Владимир добивался своего. Постепенно больница начала преображаться. Появились новые аппараты УЗИ, современное рентгеновское оборудование, палата интенсивной терапии. Штат врачей оказался полностью заполнен, а квалификация и добросовестность стали хорошо поощряться. Владимир чувствовал, как его многопрофильное и разветвленное медицинское учреждение оживает под его руководством, и вместе с ним оживал он сам.
   Он больше не просыпался с тяжелым сердцем, вспоминая Олега. Конечно, память о нем осталась, но она перестала быть жгучей раной. Теперь это была лишь часть его прошлого, а он жил настоящим и планами на будущее.
   Вечерами, после долгого рабочего дня, Владимир любил пройтись до своего коттеджа не прямым, а кружным путем – по территории больницы, вокруг поликлиники и через небольшой лесопарк. Посмотреть на светящиеся окна, услышать знакомые звуки, подышать чистым воздухом. Он был нужен здесь. И ему нужно его дело. Это не просто работа, а увлечение, ставшее смыслом существования. Прошлое не тянуло назад. Он нашел свое место под солнцем, и оно было здесь, в этом тихом, но таком важном для него уголке.
   Была уже поздняя осень, но заморозки еще не пришли. В субботу Владимир решил последний раз в этом году съездить на рыбалку на озеро. Ситуация в больнице была спокойной – он мог себе позволить отдохнуть, взять с собой удочку и палатку, сутки побыть в одиночестве на природе.
   Воскресным вечером, возвращаясь домой и немного не доехав до своего коттеджа, он остановил машину возле больницы. Молодой врач, куривший в уголке, сразу же подбежал к нему:
   – Добрый вечер, Владимир Иванович.
   – Добрый вечер, Артем, – ответил он. – Дежуришь сегодня? Что у нас нового?
   – Всё штатно, Владимир Иванович. Утром приняли роды. Днем привезли одного тяжелого: молодой парень, кома, ушибы и переломы.
   – Откуда привезли?
   – От бабы Дуси…
   Владимир знал эту пожилую, глухонемую женщину. Когда-то она работала в их больнице санитаркой, но уволилась вскоре после его приезда. Сейчас баба Дуся была единственным постоянным жителем на хуторе, находящемся недалеко от райцентра. Летом там было много дачников, а на зиму она оставалась одна. Присматривала за домами соседей, ей за это немного платили. Хозяйство она вела в одиночку, но пока справлялась. Продавала туристам овощи со своего огорода, собирала, тоже на продажу, грибы и ягоды. Раз в месяц к ней приезжал почтальон – доставлял пенсию.
   Артем рассказал, что в этот раз баба Дуся стала тащить почтальона за рукав в дом и показала ему парня, лежащего в постели без сознания. Оказалось, что она собирала ягоды и где-то его нашла. На тачке она привезла его к себе и неделю лечила травами и какими-то растираниями. Мобильной связи на хуторе у бабы Дуси не было, но почтальон вызвал скорую, когда вернулся.
   – Кто этот парень? Причины травм? – спросил Владимир.
   – При себе у него ничего не было: ни документов, ни денег, ни телефона, – ответил Артем. – Откуда травмы…. Неизвестно. Избили или попал под машину – вряд ли, характер травм не тот. Больше похоже на падение с высоты. Как будто он катился с какой-то крутой горы. Либо выпал на большой скорости из машины или еще откуда-то. Главное: у него черепно-мозговая… Отсюда кома.
   – Ладно, дежурь, Артем, – улыбнулся Владимир. – Я скоро подойду, посмотрю парня…
   Дома он умылся и быстро поужинал, а через час был в больнице. Когда он начал осматривать этого молодого парня, на вид не старше тридцати лет, его поразила красота незнакомца. Несмотря на тяжелый недуг, эта красота не только не померкла, но и как будто приобрела особую, изысканную утонченность, отточенную страданием. Её не портили бинты на голове и гипс на теле. Правильные черты лица, густые темные волосы, пропорционально сложенное, прекрасное тело. Даже в беспамятстве в нем чувствовалась какая-то внутренняя сила. Владимир ощутил странное, давно забытое волнение.
   Он быстро просмотрел лист назначений и спросил у стоявшего рядом Артема:
   – Наверное, добавилась пневмония?
   – Вы не поверите, Владимир Иванович, – ответил тот. – Нет пневмонии. Лежал без движения не меньше недели. Дыхание ослабленное. Но пневмонии нет. Чем-то его постоянно растирала баба Дуся…
   Владимир удивленно покачал головой:
   – Доказательная медицина пока не нашла других способов предотвратить пневмонию у такого лежачего больного, кроме антибиотиков. Причем антибиотики в половине случаев не помогают. А у бабы Дуси свои способы… И пролежней на теле нет, как я вижу…
   – Мы только загипсовали переломы, – добавил Артем. – А так всё было на своем месте. Баба Дуся ему наложила на переломы какие-то лубки из коры, завязала чистой ветошью. Нам ничего не пришлось переделывать. Только эти бабкины лангеты заменили на гипс.
   – Переломы заживут, – задумчиво сказал Владимир. – Вот, голова… Что с ней. Уже не меньше недели не приходит в себя… Остается надеяться на молодой организм, на его силу.
   Владимир долго размышлял, потом добавил в лист назначений еще несколько препаратов, убедился, что они сейчас есть в наличии в отделении, еще раз посмотрел на загадочного незнакомца и пошел домой отдыхать.
   Следующие дни он навещал этого парня, задумчиво стоял у его постели, словно пытаясь понять, кто он такой, откуда взялся, и что его ожидает в будущем. Не удалось даже выяснить, где именно баба Дуся его нашла.
   – Далеко ходила, потом на тачке издалека везла, – только это понял из объяснений глухонемой старухи врач скорой помощи, когда забирал парня.
   Маршрут походов бабы Дуси за ягодами простирался на много километров: от автомобильной магистрали и до железнодорожной линии.
   После поступления в больницу парень три дня оставался без сознания, но на четвертый день неожиданно очнулся. Владимиру сразу об этом сообщили, и он поспешил в палату интенсивной терапии.
   Незнакомец смотрел перед собой выразительными карими глазами, в них читались удивление и непонимание.
   – Как Вас зовут? Откуда Вы? Что случилось? – спросил Владимир.
   Парень долго молчал, потом медленно прошептал:
   – Не знаю…
   Владимир осторожно направил в его глаза фонарик, наблюдая за реакцией зрачков. Те сужались и расширялись симметрично, без задержек, что вселяло надежду. Затем он мягко взял его ладонь в свою и попросил:
   – Сожми мою руку.
   Парень послушно сжал, его взгляд был при этом каким-то растерянным.
   – Теперь попробуем проверить координацию, – сказал Владимир и аккуратно поднял руку пациента, а затем попросил второй рукой повторить движение.
   Парень медленно, но точно повторил. Владимир улыбнулся ему:
   – Хорошо. А теперь скажи, сколько пальцев я показываю?
   Он поднял четыре пальца. Парень моргнул и тихо ответил:
   – Четыре.
   – Отлично, – опять улыбнулся Владимир, – а теперь давай посчитаем: два плюс три?
   – Пять, – прозвучал уверенный ответ.
   Владимир проверил мышечный тонус и рефлексы. Всё говорило о том, что моторные функции мозга не затронуты. Однако повторные попытки узнать имя пациента и место, где он живет, не принесли результата. Он оставался в замешательстве и не давал никаких ответов.
   Главврач объявил, что будет лично вести этого пациента. Всё-таки неврология – его вторая специализация, а черепно-мозговые травмы были темой его научной работы. Этот случай ему интересен.
   Дома, поздно вечером он поймал себя на мысли, что ему интересен не только медицинский казус. Ему интересен этот парень: загадочный и очень красивый. Владимир отогнал такие мысли. Он врач и должен помочь больному.
   На следующий день он опять пришел в его палату и сел рядом с кроватью.
   – Ты помнишь, как тебя зовут? – спросил он.
   Парень отрицательно покачал головой.
   – Откуда ты?
   Снова отрицание.
   – Что ты чувствуешь?
   – Боль в голове и… пустоту, – прошептал он.
   Владимир еще раз внимательно осмотрел пациента, проверил чувствительность кожи, рефлексы коленей и локтей, просил сжать пальцы. Всё было в норме: движения плавные, без судорог. Мозговые функции восстановились, но память пока не возвращалась. Опытный врач понял, что это редкий случай ретроградной амнезии.
   – Мы будем работать вместе, чтобы вернуть тебе память, – сказал он. – Каждый день я буду приходить и мы будем пытаться. Ты готов?
   – Готов, – тихо ответил молодой человек, впервые проявив интерес.
   В следующие дни Владимир повторял тесты, постепенно усложняя задания.
   – Что изображено на этих картинках?
   – Это дерево, а это дом, река… – звучали ясные ответы.
   – А какой сейчас год?
   – Я не знаю…
   – Ничего, – ободрял врач. – Мы начнем с простого и будем двигаться дальше. Твоя память пока молчит, но мозг работает нормально. Попробуем проверить способность запоминать. Я назову три слова, а ты повторишь их через несколько минут: слон, книга, яблоко.
   Владимир опять стал проверять рефлексы и через некоторое время спросил:
   – Какие слова я называл?
   Парень медленно произнес:
   – Книга... яблоко... слон.
   – Отлично, – улыбнулся Владимир. ¬– Твоя кратковременная память работает, но воспоминания о прошлом пока отсутствуют.
   Через несколько дней незнакомец стал вставать с постели, уже сам ходил с костылями до туалета. Он начал улыбаться и общаться с младшим медперсоналом. Все функции организма восстановились, появился аппетит. Переломы и ушибы заживали. Речь была ясной, мысли – последовательными. Но когда ему задавали вопросы о прошлом – кто он и откуда, как его зовут – в глазах пациента появлялась пустота. Он молчал или качал головой, словно не понимая, о чём идет речь.
   Владимир фиксировал в медицинской карте полное отсутствие автобиографической памяти. Он объяснял коллегам, что подобное состояние встречается крайне редко: повреждения локализованы в областях мозга, отвечающих за хранение воспоминаний, и при этом не затрагивают мыслительные, речевые и моторные центры.
   Загадочный пациент смотрел на него с грустью и надеждой. Его разум был словно чистый лист, готовый принять новую историю, но без ключа к старым страницам. Владимир говорил ему, что главное – не терять веру и продолжать бороться. Ведь мозг – удивительный орган, способный к чудесам восстановления.
   Вскоре к пациенту пришел пожилой участковый. Он долго сидел рядом с ним и задавал те же самые вопросы: как его зовут, где он живет, кем работает, есть ли у него семья. Молодой человек не смог ответить ни на один вопрос. Участковый спрашивал о том, что произошло, где он получил травмы, не подвергся ли он нападению со стороны каких-нибудь лиц, не хочет ли он сделать какое-то заявление.
   – Не знаю… На меня никто не нападал. У меня нет заявлений, – такими были ответы.
   Участковый был озадачен, но не проявил раздражения. Наоборот, он тепло улыбнулся и осторожно погладил парня по голове:
   – Ничего, сынок… Не унывай. Всякое в жизни бывает. Скоро выздоровеешь и обязательно всё вспомнишь.
   В этот день участковый долго думал, не должен ли он сообщить куда-то наверх об этом случае, включить сведения о нем в рапорт или сводку. Но никаких инструкций на этот счет он не нашел. Парень ничего не натворил и сам ни к кому претензий не имел. Вот если бы были известны его паспортные данные, то участковый обязательно сообщил бы о нём в отделение по месту жительства. А куда можно направить сообщение о человеке, который сам не знает, кто он и откуда?
   – Он просто болен. Но это дело врачей, – решил участковый.
   Однажды Владимир принес своему пациенту ноутбук. Тот заинтересовался, у него обнаружились навыки работы с ним. Он долго смотрел новостные сайты в интернете. Но никакого ключа к прошлому в просмотренных страницах найти не удалось.
   Прорыв случился, когда Владимир повез его на энцефалограф. Этот прибор был в другом корпусе, в платном отделении, и составлял гордость районного учреждения здравоохранения. Владимир знал, что в подобных случаях ключом к восстановлению памяти, хотя бы частичному, может стать имя больного.
   Парень сидел в кресле, его голова была опутана проводами. Владимир говорил медленно, громким и уверенным голосом:
   – Ты не знаешь, как тебя зовут. Как сейчас тебя зовут. А как тебя звали в детстве? В самом раннем детстве?
   Он начал перебирать разные детские имена, произносил их громко и следил за монитором. Прибор явно показал реакцию на одно имя – Павлик.
   – В детстве тебя звали Павлик? Ты Павел? Паша? – спросил Владимир.
   – Да, – ответил парень. – Павлик.
   К сожалению, других прорывов пока не было. Но это было начало – узнать имя пациента. Теперь хотя бы можно было к нему нормально обращаться. По просьбе Владимира старшая медсестра распечатала и расклеила по всему райцентру несколько десятков листовок с фотографией Павла, сведениями о нем и просьбой сообщить в больницу всё, что известно об этом человеке. Жители читали эти листовки, даже обсуждали их между собой, но никто ничего о нем не знал. Владимир направлял запрос в региональный центр, но пропавшего человека по имени Павел в их регионе не оказалось.
   В течение месяца все травмы у Паши зажили. Он уже ходил без костылей, только еще немного прихрамывал. Владимир думал, что же с ним делать дальше. Просто отпустить такого на все четыре стороны? Нельзя. И надо продолжать реабилитацию. Оформить в региональный психиатрический стационар? Делать этого никак не хотелось. Наконец он принял решение и объявил о нем коллегам:
   – Паша будет жить у меня. Я буду лично его наблюдать, вести реабилитацию по своей методике. Положительные результаты, если они появятся, будут достойны публикации в солидном научном журнале. Наша больница давно вышла на передовой уровень, и мы заслужили упоминания в центральной печати.
   На самом деле им руководили не жажда славы или научный интерес. Владимир привязался к Паше. Он ему нравился. Ему хотелось, чтобы Паша был рядом.
   Комната в доме Владимира, которую он называл гостиной, не использовалась по такому назначению. Всех гостей главный врач принимал в своем просторном кабинете в больнице. Теперь в этой комнате стал жить Паша. Хозяин и гость подружились, много разговаривали. Владимир рассказывал Паше об окружающем мире, следил за его реакциями. Он оказался умным, любознательным и очень приятным собеседником. Неожиданно также обнаружилось, что Паша прекрасно умеет готовить. Теперь по вечерам Владимира всегда ждал вкусный ужин.
   Через месяц Паша попросил найти ему какое-нибудь занятие. Владимир поручил разбираться на ноутбуке с хозяйственными документами больницы. В этом деле у Паши проявился настоящий талант. У него раньше явно имелись навыки в математике, экономике и финансах, причем они быстро восстановились. Однако аналитический ум по-прежнему сочетался с полным незнанием своего прошлого. Никаких подвижек в этой части, к сожалению, не произошло.
   У Паши не было никаких документов. Владимир поговорил об этом с Аркадием. Глава района распорядился. Пашу еще раз проверили по всем базам. Нигде не оказалось его отпечатков пальцев и иных биометрических данных. Он никогда не был под судом и следствием. Вскоре Паша получил паспорт. С разрешения Владимира он взял его фамилию и такое же отчество – Иванович.
   – Ну вот, – шутя сказал Владимир. – У меня появился младший брат.
   На самом деле он хотел, чтобы Паша был ему не только братом. Он всё больше нравился Владимиру. Нравился как парень и прекрасный, душевный человек. В голове Владимира всё время крутилась мысль о том, что ему очень хочется, чтобы с весны он стал ездить на рыбалку не один, как раньше, а вместе с Пашей.
   Несмотря на амнезию, в характере Паши проявлялись доброта, искренность и какое-то внутреннее свечение. Он был немногословен, но его взгляд выражал столько тепла и благодарности, что Владимир чувствовал, как в его душе пробуждаются те струны, которые уже давно не звучали. А когда главный врач рассказывал какую-нибудь забавную историю из жизни своей больницы, искренний смех Паши был мелодичным и заразительным.
   Однажды вечером, после ужина, Владимир, как обычно, работал с Пашей. Тот смотрел географический атлас, запоминал и повторял названия населенных пунктов. Владимир контролировал его способность хранить в памяти новую информацию и следил за реакциями: может быть, какой-то город или поселок покажется ему знакомым. Энцефалограф был не нужен, он держал его за руку и чувствовал пульс, наблюдал за зрачками и дыханием. Неожиданно он заметил на лице Паши какое-то особое, необыкновенно выражение. Владимир приблизился к нему, словно пытаясь понять, что происходит. И в этот момент Паша поднял руку, коснулся его головы, ласково провел кончиками пальцев по щеке, а потом нежно, почти невесомо поцеловал в губы.
   Время как будто остановилось. Владимир замер, чувствуя тепло Пашиных губ, его дыхание. В голове пронеслись тысячи мыслей, но все они растворились в одном всепоглощающем чувстве. Паша смотрел на него с такой искренностью и открытостью, что Владимир понял: это не случайность, так странно они нашли друг друга.
   – Паша... – прошептал он, и его голос дрогнул.
   – Я... я не знаю, почему я это сделал, – тихо сказал Паша, но его взгляд не отрывался от Владимира. – Но мне... так хорошо с тобой. Ты самый лучший. Я люблю тебя…
   Владимир медленно, почти не веря в происходящее, притянул Пашу к себе. Их второй поцелуй был уже не таким осторожным и стеснительным, а глубоким, полным невысказанных чувств, накопившихся за последнее время. В нем были и облегчение, и нежность, и страсть, и обещание. К Владимиру пришло осознание, что его одиночество закончилось. Жизнь опять стала многогранной: наряду с преданностью своему делу в ней поселилась любовь. А потерявший память Паша ощутил, что нашел новую семью. И пусть его прошлое осталось тайной, их общее будущее только начинается, и оно полно надежды.
   С этого вечера их жизнь обрела новый смысл. Они словно расцвели: в глазах каждого светились радость и предвкушение. Голоса друг друга стали казаться им прекрасной музыкой, сменившей прежнюю тишину и пустоту. Их общий дом наполнился живительным теплом. Ночи, сотканные из любви, рождали новые силы и вдохновение.
   Однажды, когда в выходной день они вдвоем гуляли по зимнему лесу, Владимир, взяв Пашу за руку, сказал:
   – Любимый, я не знаю, что будет дальше. Не знаю, вспомнишь ли ты когда-нибудь свое прошлое. Но я знаю одно – я не хочу тебя отпускать. Ты стал для меня всем.
   – Володя, я тоже не знаю, кем я был раньше, – ответил Паша. – Но я знаю, кто я сейчас. И я счастлив быть рядом с тобой. Ты дал мне не только дом, но и новую жизнь, полную любви.
   Они стояли посреди зимнего леса. Солнце щедро заливало мир своим сиянием, его лучи искрились на снежном покрове, создавая радужные переливы. В этот момент прошлое Паши не имело значения. Важным было только настоящее – их настоящее, которое они строили вместе.
   Вскоре Паша освоил профессию бухгалтера. Он работал удаленно, из дома, готовил отчетность сразу для нескольких фирм, стал неплохо зарабатывать. При этом днем он успевал купить все необходимые продукты, и вечером у них всегда был прекрасный ужин. Только уборку в доме Паша не любил, этим занимался Владимир.
   Весной они действительно стали вместе ездить по выходным дням на озеро. Паша готовился получить права на вождение, но Владимир уже доверял ему руль, он оказался прекрасным водителем. У них выработался ритуал: по дороге на озеро заезжать на хутор к бабе Дусе. Они привозили ей муку, крупу, сахар и обязательно какой-нибудь десерт. Старуха поила их чаем с ароматными травами и с умилением смотрела на молодого парня, которого когда-то спасла.
   Паша иногда рассказывал Владимиру о своих необычных снах. В одном из них он мчится по волнам на надувных водных санях в форме банана. Впереди него катер, который влечет за собой эти сани. А сзади него, на том же самом банане, сидят очень дорогие для него люди – он это точно знает. Он хочет повернуть голову назад, чтобы увидеть, кто же эти люди, которые ему так дороги. Но у него не получается. Он не может повернуть голову назад и их увидеть.
   Другой сон был более тревожным. Как будто он едет в купе поезда с какими-то людьми, которые ему неприятны. Он уходит от них в тамбур и стоит там перед открытой дверью вагона, дышит свежим, холодным воздухом. Но они и там его достают. Он  требует, чтобы ему дали пройти. А они в ответ наносят неожиданный удар и выталкивают его из вагона. Он долго падает в какой-то пустоте.
   Владимир не знал, была ли в этих снах частичка прежней, потерянной памяти Паши, или его разум сформировал такие фантазии как своего рода аллегорию состояния человека, потерявшего свое прошлое.
   Это прошлое так и осталось для них тайной за семью печатями. А в настоящем они стали друг для друга семьей, опорой и источником радости. Все планы у них теперь были общими. И в этой тихой, забытой Богом глубинке, среди густых лесов и синих озёр, они нашли свой собственный, особенный мир, где любовь и забота стали главными лекарствами. Они были вместе и обрели свое счастье.
   
   Часть четвертая. Поделиться счастьем
  
Этот год Владимир и Павел считали юбилейным – через несколько месяцев должно было исполниться десять лет, как они вместе. А пока стоял теплый август. Владимир смог взять неделю отпуска, и они решили махнуть вдвоем на дальнее озеро – с палаткой, мангалом, удочками и котелком для ухи. Владимир теперь работал начальником районного департамента здравоохранения, но по-прежнему часто заходил в свою больницу, продолжал считать ее именно своей. Жили они вдвоем в том же коттедже, утопающем в кустах сирени.
   За рулем теперь всегда был Павел. На озеро они поехали на его новом джипе. Павел стал востребованным налоговым консультантом. Работал он по-прежнему удаленно, из дома, через интернет. Но часто посещал главный мегаполис их региона – клиенты были и там. Поезд он почему-то не любил, ездил только на своей машине.
   Они отправились на озеро в субботу рано утром. Дорога извивалась между холмами, покрытыми густой зеленью, и казалась бесконечной лентой, уводящей далеко от повседневной суеты. Солнце начинало подниматься над горизонтом, заливая всё вокруг золотистым светом и играя бликами на траве, еще влажной от росы. Воздух был наполнен свежестью и ароматами лета, а легкий ветерок нежно колыхал листья на деревьях. В машине царило предвкушение прекрасного отдыха.
   – Я так рад, Володя, что мы наконец вырвались на несколько дней, – сказал Павел.
   – А я просто счастлив, Паша, – ответил Владимир. – Настолько счастлив, что мне хочется с кем-то поделиться своим счастьем. Его так много, что, наверное, хватит на весь мир.
   Неожиданно впереди показалась фигура, которая стояла на обочине и махала вытянутой рукой.
   – Паша, притормози, – попросил Владимир. – Кто-то голосует, может быть, что-нибудь случилось.
   Павел плавно сбросил скорость и остановился рядом с человеком, который подавал знаки. Это оказалась немолодая, полная женщина в джинсовом костюме и сапогах. Она выглядела нервной, обеспокоенной, при этом ее взгляд выражал надежду. На пригорке у дороги сидел какой-то парень, рядом стоял большой рюкзак. Владимир вышел из машины и спросил:
   – Здравствуйте, что случилось?
   – Здравствуйте, – сказала женщина. – Пожалуйста, помогите. Мы с турбазы. Пошли в поход на озеро. Мальчик вывихнул ногу. Не может идти. Надо его в больницу…
   Владимир сразу подошел к парню: это оказался подросток с выражением боли и растерянности на лице. Владимир стал осматривать его ногу, задал несколько вопросов о том, что с ним произошло и где болит. Потом он уверенно сказал:
   – Нет ни перелома, ни вывиха. Это разрыв связок. Но в гипсе дней десять Вам, молодой человек, всё-таки придется побыть. В следующий раз будете внимательнее смотреть себе под ноги. Паша, помоги посадить его в машину.
   Владимир и Павел помогли пареньку удобно расположиться на заднем сиденье джипа.
   – Я с ним. Он несовершеннолетний. Мы за него отвечаем, – сказала женщина.
   Павел растерялся. Они набрали с собой очень много вещей. Всё не влезло в багажник, часть пакетов и свертков лежала в салоне сзади. И подросток сидел наискосок, аккуратно выставив вперед больную ногу. В руках он держал свой рюкзак. Места для этой полной женщины в машине не было.
   Владимир, как бывалый руководитель, сразу нашелся:
   – С этой минуты Вы за него больше не отвечаете. За пациента теперь отвечает районное здравоохранение. А я его начальник.
   Он вынул из кармана бордовое удостоверение и открыл его перед лицом женщины. Потом он взял паспорт подростка, который женщина держала в руках, вытащил откуда-то лист бумаги и ручку и, заглянув в паспорт, быстро написал какую-то расписку, положив бумагу на капот машины. В конце он поставил свою залихватскую подпись и даже, за неимением под рукой гербовой печати, приложил к расписке свою личную печать врача, которую по старой привычке всегда имел с собой.
   Женщина получила расписку. На ее лице читались облегчение и благодарность.
   – А теперь медленно и глубоко вдохните… – сказал ей Владимир, – и плавно выдохните. Всё! Не волнуйтесь так больше, это вредно для здоровья. Отдыхайте. Догоняйте Ваш отряд.
   – Спасибо! Спасибо Вам, – женщина уже улыбалась.
   Павел завел машину и они поехали по дороге дальше.
   – Через пятнадцать минут у нас по курсу будет хороший медпункт, – сказал Владимир. – Там Вам, молодой человек, наложат гипс и сделают инъекцию обезболивающего и противовоспалительного… Сразу полегчает.
   – Как же ты так неаккуратно-то… с ногой? – спросил Павел.
   – Не выспался, мы очень рано встали, пошли в поход, – ответил подросток. – Я засмотрелся. Нога провалилась в ямку…
   – А сам откуда? – продолжал Павел.
   Паренек стал рассказывать, что приехал из соседнего региона сюда, на турбазу. Он перешел в десятый класс. Папа купил ему путевку. Он обещал отцу, что с ним всё будет в порядке. Ведь он уже совсем взрослый. А теперь, вместо озера и вечернего костра, его ждут больница и гипс. И как теперь в этом гипсе возвращаться домой…
   – Ты можешь позвонить отцу, чтобы он за тобой приехал? – спросил Владимир.
   – Папа не водит машину. Ехать придется поездом, потом автобусом, как я сюда добирался. И я не хочу… его волновать, расстраивать.
   – Да, – согласился Владимир. – Поездом и автобусом – это не вариант. И папу действительно не нужно волновать. Надо домой на такси. Но в другой регион – получится накладно. Ничего, что-нибудь придумаем.
   Вскоре их джип остановился рядом с медпунктом – одноэтажным зданием из белого кирпича. Из дверей, очевидно, услышав шум подъехавшей машины, выглянула молодая девушка в белом халате. Она сразу же скрылась обратно, но через минуту из здания выбежал мужчина средних лет, тоже в халате. Он сразу же расплылся в улыбке:
   – Владимир Иванович! Здравствуйте! К нам? Какими судьбами? Павел Иванович, добрый день!
   Они тепло пожали друг другу руки. Потом Владимир сказал:
   – Петр Николаевич, очень рад тебя видеть, а мы пациента тебе привезли. Надо загипсовать и сделать инъекции. Вот, возьми его паспорт, оформи по скорой помощи. И нужны костыли.
   Через несколько минут подросток уже сам, на костылях, вошел в здание медпункта. Молодая медсестра шла рядом. Владимир и Павел остались в машине.
   Владимир начал рассуждать вслух:
   – Как несовершеннолетнего его обязаны перевезти до дома за казенный счет. Но сегодня суббота, оформить всё можно будет не раньше понедельника. Придется тогда его сейчас сдать в приемник-распределитель. Нет, это не годится, так парня морально травмировать… В стационар мы его оформить не можем. Я, конечно, могу попросить, чтобы его подержали в стационаре без всякого оформления, пока за ним не приедет отец… приедет на такси, если он сам не за рулем…
   Павел перебил его:
   – Володя, не усложняй. Мы возьмем сейчас паренька с собой на озеро. Нам будет только веселее с ним. Посидит в своем гипсе в шезлонге с удочкой. Поест с нами шашлык, а потом уху, если, конечно, наловим рыбы. А завтра с утра я с ним поеду, отвезу сам до дома. Передам отцу на руки…
   – Паша, это же другой регион. Тебе туда полдня ехать…
   –  Именно что полдня. Утром поедем. Полдня туда, полдня обратно. Ты же знаешь, что мне нравится быть за рулем, чувствовать дорогу под колесами. Надеюсь, его отец меня там чаем напоит. Часок отдохну. И вечером я уже вернусь, буду у твоих ног. А ты пока еще рыбы наловишь. К ночи даже успеем посидеть вдвоем у костра.
   Владимир удивленно покачал головой. Павел добавил:
   – Володя, ты говорил сегодня, что счастлив? Говорил, что счастьем надо делиться? Не обязательно со всем миром. Но делиться счастьем – это помочь кому-то, кто оказался рядом с тобой. Вот мы и поможем этому пареньку. Посмотрит наши любимые места, подышит свежим воздухом, отдохнет с нами. А завтра будет дома.
   Владимир приобнял Павла и сказал:
   – Я всегда знал, что ты, Паша, самый лучший человек на свете. Наверное, всё-таки само Небо мне тебя подарило десять лет назад!
   Через час подросток сидел в их машине с гипсом на ноге. Костыли они взяли с собой, Владимир пообещал их потом вернуть. Павел вновь завел свой джип, и они поехали.
   Владимир отдал пареньку его паспорт и бумаги:
   – Держи, Всеволод Андреевич, свой паспорт и на всякий случай – выписку из истории болезни. У тебя на турбазе никаких вещей не осталось?
   – Нет, всё при мне, в рюкзаке, – ответил подросток.
   – Тогда у меня есть к тебе предложение… Кстати, мы ведь не успели познакомиться. Я – дядя Володя, а это дядя Паша.
   – Очень приятно.
   – Так вот, у меня такое предложение. Вы шли сегодня в поход на ближнее озеро. А мы сейчас все вместе поедем на дальнее, большое озеро. Там места гораздо красивее. У тебя, конечно, нога в гипсе, но при этом постельный режим тебе не показан. Тебе показаны свежий воздух и хорошее настроение. Посидишь в шезлонге. Дядя Паша пожарит шашлыки. Потом будем вместе рыбу ловить. А вечером у нас будет уха. Мы с дядей Пашей будем ночью спать в палатке, а тебе постелем в машине. А завтра дядя Паша тебя отвезет домой, сдаст на руки твоему папе. Как тебе такой план?
   Глаза у подростка заблестели. Ему не верилось, что всё будет так здорово.
   – Спасибо, дядя Володя! Спасибо, дядя Паша!
   Пока они не покинули зону мобильной связи, он позвонил папе и сказал, что завтра возвращается домой. Он немного ушиб ногу, но всё в порядке, только вернется раньше. Его подвезут до дома на машине. Пусть папа будет весь день дома и его ждет.
   Джип набрал скорость, и мелькание полей и лесов превратилось в быструю череду красок. Яркое солнце озаряло дорогу, играя искрами на блестящей поверхности капота. Легкий ветерок проникал через приоткрытое окно, принося с собой аромат трав и свежесть. Владимир включил радио и быстро нашел свою любимую волну с классической музыкой. Паша последние годы тоже стал разделять его вкусы и проникся любовью к классике.
   В машине зазвучала мощная и торжественная мелодия, несущая в себе трагизм и величие. Могучий низкий голос пронзал пространство, словно зов судьбы, наполненный благородной печалью и вызывающий в душе трепет.
   
   A te l’estremo addio,
   Palagio altero,
   Freddo sepolcro
   Dell’angiolo mio!
   Nè a proteggerti valsi!
   O maledetto! O vile seduttore!
   
   Владимир обернулся назад и улыбнулся пареньку:
   – Тебе, наверное, не по душе такая музыка?
   – Почему, – ответил тот, – мне нравится Верди.
   – Скажите пожалуйста! – удивился Владимир. – Ты, Всеволод Андреевич, оказывается, разбираешься в оперной музыке. Откуда?
   – У меня папа любит оперу. Он меня начал водить в музыкальный театр с десяти лет… Дядя Володя, называйте меня, пожалуйста, просто Севой.
   – Хорошо, Сева. А кем работает твой папа?
   – Он научный сотрудник… в музее.
   – А мама?
   – У меня нет мамы. И папа… он мне не родной. Я родного отца почти не помню. Он погиб, когда я был еще маленький. А мой папа Андрей – его двоюродный брат, мой дядя. Он меня взял под опеку, а потом усыновил.
   Музыка продолжала звучать, она окутала пространство одновременно мраком тоски и светом надежды. Теперь голос певца проникал прямо в сердце. Каждая нота выражала скорбь и благородство, будто заставляя само время застыть в мимолетном мгновении.
   
   il lacerato spirito
   Del mesto genitore
   Era serbato a strazio
   D’infamia e di dolore.
   
   il serto a lei de’ martiri
   Pietoso il cielo diè...
   Resa al fulgor degli angeli,
   Prega, Prega, per me…[1]
   
   Когда эта печальная, но прекрасная музыка отзвучала, Владимир убавил громкость радио и неожиданно сказал:
   – Мне было бы очень приятно познакомиться с твоим папой. А знаешь, Сева, приезжай вместе с ним к нам в гости осенью. У тебя ведь будут короткие каникулы? У нас в это время так красиво…
   – Правда? Вы нас с папой приглашаете в гости? – изумился Сева.
   – Конечно, правда! – подтвердил Владимир. – Я совершенно серьезно говорю.
   – Осенью мы пойдем все вместе на охоту, – добавил Павел. – Ты был когда-нибудь на настоящей охоте, Сева?
   – Нет. Не был.
   – Вот и приезжайте к нам вдвоем с папой. Вам очень понравится.
   Озеро встретило их безмятежной тишиной и мерцающей гладью. Солнце уже стояло высоко и заливало всё вокруг золотистым светом. Вода, прозрачная и спокойная, отражала голубое небо, по которому плыли редкие, ленивые облака. Казалось, природа затаила дыхание, наслаждаясь этой паузой.
   Было видно, что Владимиру и Павлу хорошо знакомо это место. Они быстро и умело разобрали вещи и поставили палатку. Сева в это время сидел в шезлонге, наслаждаясь красотой пейзажа. Его взгляд скользил по поверхности озера, а сердце наполнялось тихой радостью от возможности просто быть здесь – в объятиях природы и покоя. Костыли лежали рядом. Нога уже не болела, только требовала осторожности при движении.
   Вскоре Павел разжег мангал. По воздуху поплыл дразнящий аромат жареного мяса. Шашлыки получились отменные – сочные, с хрустящей корочкой. Сева давно не ел с таким аппетитом. Владимир ухаживал за ним: постелил ему на колени толстое полотенце, поставил рядом маленький раскладной столик с пластиковыми тарелками, на которых лежали хлеб и нарезанные овощи. При этом он подавал подростку новые порции шашлыка. Сева немного смущался и всё время благодарил. Павел сидел рядом, тоже с удовольствием уплетал жареное мясо и с теплотой смотрел на него.
   Потом, немного отдохнув, мужчины достали удочки. Сева не умел рыбачить, он просто наблюдал, и это было очень интересно. Рыба клевала отлично. Вытаскивал ее из воды то одной, то другой удочкой в основном Владимир. Было видно, что в этом деле у него большой опыт. К вечеру набралось почти целое ведерко рыбы. И какой прекрасной рыбы! Судак, налим и даже одна щука. Павел сразу же чистил и потрошил добычу, отделял для ухи только лучшие филейный части.
   – Ну что, – сказал Владимир, – пора начинать варить!
   Костер ярко разгорелся, и вскоре над ним закипел большой котелок. Ухой занимался Павел. Было видно, что он готовит ее профессионально: с зеленью, множеством приправ и особыми кулинарными технологиями. Вмешиваться в эту работу, требующую мастерства и точности, он никому не позволял. Только с интересными деталями рассказывал Севе, что именно позволяет считать уху настоящей, правильно сваренной.
   Аромат из котелка, смешанный с дымком костра, был невероятным. Уха получилась наваристой и превосходной на вкус.
   Когда стемнело, Владимир и Павел приготовили себе спальные места в палатке. Павел разложил в машине сиденье и постелил на него для Севы толстое одеяло. Ранний подъем, усталость и свежий воздух дали о себе знать. Вскоре подросток, удобно устроив ногу с гипсом, которая уже совсем не болела, сладко уснул, укрытый теплым пледом.
   Владимир и Павел еще долго сидели в темноте, неподалеку от мерцающих угольков костра, погруженные в звуки ночного леса: тихое шуршание листвы, стрекот сверчков и редкие крики ночных птиц. Уже пришла прохлада, они были в свитерах. В воздухе витал аромат сосен и влажной земли. Над их головами раскинулось чистое звездное небо, которое излучало призрачный свет и приглашало к размышлениям о вечном и прекрасном.
   – Какой хороший паренек… – задумчиво сказал Павел. – Правильно, что мы его с собой взяли, показали наше любимое место. И нам с ним было веселее.
   – Мне он тоже понравился, – согласился Владимир. – Как будто сынок к нам с тобой приехал на каникулы. Он, кстати, даже похож на тебя: такой же черноволосый и кареглазый…
   – Завтра я рано встану, приготовлю завтрак, потом вместе перекусим, и мы с ним поедем. А ты отдыхай на природе и жди меня к позднему вечеру.
   – Паша, ты познакомься с его отцом, действительно пригласи их к нам в гости на охоту осенью.
   – Да, Володя. Завтра познакомлюсь… Обязательно приглашу. Будет у нас с тобой приятная компания…
   Сева крепко спал после трудного дня и ярких впечатлений. Ему снился удивительный сон. Осень. Лес вокруг озера. Земля покрыта золотыми листьями. Он с папой приехал в гости к дяде Володе и дяде Паше. Вчетвером они отправились на охоту. А потом они рассматривают добытые трофеи и долго сидят у костра: ужинают, разговаривают, шутят и смеются. Сева видит, что они очень понравились друг другу: дядя Володя, дядя Паша и папа. Вместе им весело и интересно. Сева понимает, что он ценен и важен для них всех. И от этого его сердце переполняется каким-то необыкновенным, чистым и искрящимся счастьем.
   
[1]Ария Фиеско из оперы Дж. Верди «Симон Бокканегра» (итал.), считается одной из лучших оперных партий для баса, в русской версии либретто: «Сердце отца несчастного тяжких полно страданий. Отдан судьбой жестокой я во власть глубокой скорби. О, сколько муки медленной изведать мне пришлось! Оставив в этом мире нас, ты не забудь отца. Молю тебя. Молю тебя: ты не забудь отца!».