Луизиана, милый дом

Часть 1

— И как это, нахрен, читается? — издевательски хмыкнул Джиджи, уставившись на табличку, перед которой притормозил Роули. — Частная территория Бьюи… Боа… Буа…
Он издал несколько блевотных звуков, один другого хуже. Парни заржали.
— Нет, погодите, я сам, — дождавшись, когда смех стихнет, продолжил стендап Джи. — Вдруг меня тут повяжут, кого мне хватать за штаны: простите, простите меня, мистер Б-ээу… — он резко перегнулся через дверь понтиака и изобразил рвоту. Парни снова зашлись гоготом. — Я не знал, что это ваши владения, мистер Бээ-элк… — Косички Джиджи свесились вниз, бусины стукнули о металл. Кривляние вышло таким убедительным, что Шанго поймал себя на побуждении придержать их, чтобы Джиджи не заблевал. — Я не смог прочитать, что здесь земля Б-уоолк…
Шутка была тупой, но артистичность Джи заставила Шанго улыбнуться. Джи старался для него — он знал. Поймав его улыбку, Джи тут же свернул представление и сел ровно. Шанго затянулся; задержал дыхание и передал ему косяк, а сам отвалился к спинке. Джи принял, задев его пальцы своими и коротко взглянув из-под густых ресниц.
— Не, а если серьезно?
— Бовильер, — проржавшись, сказал Чак. Он переехал из Шривпорта недавно. — «С» не читается. Так они тут всем затирают.
Шанго вытянул руки по сторонам спинки, закинул голову и медленной струей выдохнул дым вверх. Небо нависало прямо над ними огромной черной подушкой, готовой придушить, звезды можно было потрогать рукой. Они моргали, множились, проступали сквозь бархат, дразнили близостью. Воздух не остыл с вечера, было тепло и мертво — ни дуновения ветра, даже кукуруза не шептала с той стороны дороги.
— Бувилье, — сказал Шанго. — «Р» тоже не произносится.
И ударение на последний слог, добавлял Саймон каждый раз, когда кого-нибудь поправлял.
— Охренеть, — качнул косичками Джи.
— Я учился с ними в колледже.
— С ними?
Парни смолкли. Чак затянулся, дождавшись своей очереди, — кончик почти докуренной самокрутки вспыхнул в темноте. Роули моргнул фарами и вылез из машины, чтобы освободить проезд. Дэш снова утнулся в телефон.
Горизонт дотлевал остатками заката, на его фоне некрасиво растопырил ветки старый облезлый дуб посреди поля.
— C Линнетт — девчонкой Бувилье — и Саймоном.
Шанго лениво повернул голову в сторону Джи. Тот был весь внимание, смотрел, прищурившись, и кусал губу. Но молчал, не спрашивал — выдержанный мальчик.
— Они что, близнецы? — наконец произнес он.
Даже не сказал «были».
— Ага, — кивнул Шанго. — Двойняшки.
Роули вернулся за руль, «Каталина» дернула на съезде с шоссе и покатила по укатанной колее вверх по холму.
Минут через пять они уже парковались у старых конюшен. Здесь были слышны музыка и голоса. Развешанные по ветвям и краям крыш гирлянды слабо проглядывали сквозь листву.
Чак и Дэш выпрыгнули из машины первыми, подхватили упаковки с пивом, пакеты из «Томас чикен» и сразу пошли к общей поляне, откуда вскоре раздался приветственный ор. Роули замешкался, присел у колеса, что-то разглядывая, вечно озабоченный состоянием «детки» гораздо больше ее владельца. Шанго с Джиджи не стали его ждать.
— Вау, — выдохнул Джиджи, когда они подошли ближе. — Здесь же целый лагерь. А точно не приедут копы?
— Это Марди Гра, мальчик-с-севера. Кто вызовет копов на Марди Гра в Акадиане? — рассмеялся Шанго, закинув ему руку на плечо. — Мы же просто ищем курицу. Ее выпускают, а потом ловят. За ней можно гоняться где хочешь, по чьей угодно земле, никто слова не скажет. Это такая традиция, традиции на Юге — святое. Вы не видели курицу? — крикнул он, заглушая музыку и смех. — Она должна быть где-то здесь. Мы ищем курицу!
С поляны отозвались многоголосым улюлюканьем и свистом.
— У нас есть кое-что получше! Давайте к нам!
— Неужели чеснок и перец?
Девчонки выскочили из-за деревьев, обступили слишком близко, почти облепили их с Джи тандем, за ними с ленивым интересом подтянулись и парни.
— Знакомься, Джи, — сказал Шанго, представляя их всех по очереди. — Ла Тойя, Ашанти, Мюриэл, Триша, здоровяк — Зандер, Крис, Дерил, Де Марко, Мо, вон та крошка — Ривер…
Он толкал своим телом тело Джи от одного к другому, и оно поддавалось легко, удобно, будто было частью самого Шанго, его сиамским продолжением. Джи не спускал его руку со своего плеча, придерживал за запястье, и Шанго тоже ее не убирал. Джи было приятно касаться — в душном воздухе его кожа была гладкой, шелковой и как будто даже холодила предплечье.
— Какой клевый! — состроила глазки Джеки и с упреком бросила Шанго: — И ты его целый месяц от нас прятал!
— Берег вам на праздник.
Ашанти схватила Джи за свободную руку и потащила за собой. Шанго нехотя отдал его на растерзание — шевельнув кистью, стряхнул с запястья прохладные пальцы и немного выдвинул Джи вперед.
— Эй, там, сделайте громче! — крикнула Ашанти парням у колонки, и они выкрутили звук на максимум. Шанго поморщился. — Ты танцуешь?
За грохотом битов он не расслышал, что ответил Джиджи, но отказаться у того не было ни единого шанса — сзади уже пристроилась Ла Тойя. Вдвоем с Ашанти они вытащили свою жертву в центр арены — так почему-то повелось называть вытоптанное место посреди площадки — и принялись отплясывать.
Выгоревшие и рассохшиеся доски конюшен, бесцветные и мертвые днем, сейчас были подсвечены яркими огнями гирлянд. Со стен и скатов крыш свисали блестящие нити бус, оставшиеся без стекол рамы длинных, почти в пол, окон кто-то увил дешевыми лентами, а к воротам главного сарая сверху была прибита лупоглазая шерстяная морда, то ли сшитая из овчины, то ли отрезанная от плюшевой игрушки, — с настоящими ветвистыми рогами.
— Нравится?
Еле слышный в оглушающем шуме вопрос был похож на галлюцинацию, на долю секунды Шанго показалось, что вслух прозвучал его внутренний голос. Он обернулся. От резкого движения стоявшая за его плечом Ривер вздрогнула и застыла с каким-то беззащитным испугом в глазах. Это было трогательно. Хотя, наверно, и раздражало тоже — чаще всего Шанго видел Ривер сидящей или бродящей где-то поблизости от всех, но в одиночестве. Но ни разу не было и такого, чтобы кто-то даже походя ее обидел. Да и стала бы она проводить в их обществе время, будь ей тут плохо? Они не были подростками, обреченными на общение друг с другом замкнутой школьной системой.
Поверх привычного платья-балахона, как у амишей, шею и грудь Ривер обматывало кислотно-розовое боа, мало ей подходящее, — наверно, кто-то из девочек решил придать ее наряду праздничной яркости.
Он опять окинул взглядом украшения, пробежался по стенам и деревьям и сразу понял, о чем она спрашивает. С правой стороны длинной конюшни осталось полуразрушенное крыльцо с фонарем — оно вело в отдельное помещение: может, комнату для отдыха конюших или раздевалку. Колпак спускался совсем низко, входящим наверняка приходилось нагибаться, чтоб его не задеть. Сейчас фонарь был включен, и под ним, залитые густым желтым светом, стояли цветы в больших пластиковых ведрах. Ирисы.
— Говорят, она их любила, — подтвердила его воспоминание Ривер. — И я тоже посадила у себя на заднем дворе.
— Очень красивые, — мягко сказал Шанго.
— Правда? — она вскинула ресницы и мгновенно потупилась, уткнулась взглядом в землю.
— Да. Ты хорошая девочка, Ривер.
— Правда? — еще тише, одними губами повторила она, больше не поднимая глаз. Шанго кивнул, зная, что она «услышит» и так.
— Я гуляла по старой ферме, у самых болот увидела их и решила, что они мне нужны. Раз ферма все равно заброшена, значит, они ничьи, да? — Шанго подтвердил кивком. — Это хорошо. Я и взяла, прямо с луковицами. У меня с собой не было лопаты, и я… — Ривер подняла кисти ладонями вверх и растопырила пальцы — то ли показала Шанго, чем копала, то ли сама удивилась, что делала это именно так. — Некоторые не прижились, засохли, некоторые не расцвели, а другие… вот. Это не в память о ней. Просто… — Ривер окончательно умолкла и облизала губы.
— Я понимаю, — избавил он ее от мучительного подбора слов.
— Правда? — в третий раз произнесла она — уже в пустоту, в сторону.
— Линнетт не хотела бы, чтобы… — Подумав, Шанго отказался сначала от «ты», потом от «мы» и в итоге сказал иначе: — Кто-то грустил в этот день. Мы все должны жить дальше.
Он не врал. Сомнительно, чтобы Линн хотела чего бы то ни было в отношении других — ей было плевать. Она вряд ли вспоминала о ком-либо из присутствующих, когда их не было в ее поле зрения. А о существовании Ривер не могла даже подозревать.
— Тебе надо развеяться. Сходи потанцуй, — предложил он.
Ривер в испуге уставилась на него.
— Я? — прошептала она совсем беззвучно, и Шанго предпочел не услышать.
Он отошел за пивом — и когда вернулся, Ривер неуверенно и скованно, но ритмично двигалась у края арены.
К тому времени Ашанти и Ла Тойя фейерверком своего азарта зажгли почти всех девчонок, а те умудрились втянуть за собой на площадку Громилу Зандера, Чака и подошедшего Роули. С полной бутылкой в руках тот смотрелся особенно нелепо. Де Марко и уговаривать не пришлось, он всегда был охотником подрыгаться.
Шанго не танцевал сам — но обожал смотреть, как это делают другие, и не собирался отказывать себе в удовольствии сейчас.
На фоне эпилептически мигающих ламп движения тел тоже выглядели дергаными. В кучке плотно жмущихся друг к другу людей взгляд фокусировался на Джиджи сам — сложнее, наоборот, было бы отвести глаза. Ла Тойя теперь оказалась перед Джи. Повернувшись к нему спиной, она виляла и трясла бедрами в бешеном темпе, терлась об него задницей, то прогибаясь в пояснице — ладонями в коленки, то снова выпрямляясь — лопатками к его груди, крутила головой и мазала по лицу копной нейлоново-блестящих волос. Ашанти тоже не отступала — извивалась сзади, крепко держась за плечи Джи. Двигалась она медленнее и более томно, при этом прижималась теснее. Красный топ от движений сполз, над краем ослепительно-белого на фоне смуглой кожи пуш-апа торчал темный крупный сосок.
Рядом вздохнул Мо, последний бойфренд Ла Тойи. Шанго усмехнулся — наблюдал Мо явно не за ней, а за Ашанти. Ширинка и одна штанина у него выразительно топорщились, рот кривился, но глаза смотрели зло, с прищуром, а ноздри дрожали.
— Это Марди Гра, Мо, — напомнил ему Шанго, склонившись ближе. — Сегодня всем всё можно. И им. И тебе. Не отказывай себе ни в чем. Утешь, вон, например, Ривер. Она расстроена.
Мо следил за Ашанти с Джи и Ла Тойей с таким напряжением, что не сразу осознал сказанное — только спустя несколько секунд повернулся и удивленно выгнул бровь:
— Кого?
Шанго качнул донышком бутылки в нужную сторону, но Мо не повернулся.
— Я знаю, кто такая Ривер, — раздраженно сказал он. Шанго поднял ладонь, запоздало вспомнив, что Мо с трудом учился и до сих пор бесится, когда его «принимают за идиота». — Эта лягушка даже смотреть в мою сторону не станет. Высокомерная белая сука. Она нас всех презирает.
— Неправда. Это Ривер, а не Линнетт. Она другая. Не высокомерная, — пожал плечами Шанго. — Она грустная. И одинокая. Но воля твоя.
— Не знаю одиноких, которые сами не хотели бы ими быть, — пробурчал Мо и дернул плечом. — Но если ты скажешь…
Шанго рассмеялся от того, как легко и точно простые умы обычно формулируют истины.
— Забудь. Я просто предложил, Мо, — сказал он. — Я не настаивал.
За спиной посигналили. На двух пикапах прикатили из Триксвилла Джейн и Барри с друзьями. Шанго отсалютовал им пивом.
— Мы! Ищем! Курицу! — хрипло, с байкерским надрывом заорал Барри, и плотный круг танцоров рассыпался, приветствуя вновь прибывших. Сразу за их компанией в просвете деревьев маячил Дэш.
Шанго почти вслепую пожал несколько рук, похлопал парней по плечам, чмокнул девчонок в щечки и, обменявшись положенными приветствиями со всеми, быстро подошел к нему.
— Ну?
Дэш развел руками и покачал головой.
— Вообще ничего?
— Никаких упоминаний за последние пятнадцать лет. Не может же ему оказаться тридцать пять.
— Ему и тридцать — не может. Значит, университет не Пенсильванский. Что насчет Нью-Йорка? — Вместо ответа Дэш выразительно посмотрел. — Мичиган? Висконсин?
— И Миннесота тоже.
— И второе «джи» после Джайлза, которое может оказаться чем угодно…
— Я тоже учел. Вот если бы у нас была карточка соцстрахования, тогда другое дело.
Шанго в свою очередь закатил глаза.
— Ладно. Что с сабреддитом и крайм-форумами?
— Ничего. Там все тихо. За этим я более-менее слежу.
— Более или менее?
— Более. Активистов уже давно не появлялось. Обсуждают по кругу одно и то же завсегдатаи, если и забегают новички — почитают, уходят. Пустышки по мелочи мы время от времени кидаем, уровень скуки оптимальный — прикольная, но глухая история одной ногой в архиве.
— Он мог сидеть там давно. Мог выжидать и никак себя не обозначать, быть тем самым забежавшим.
— Мог, — без выражения подтвердил Дэш и заткнулся.
Шанго подождал, но ничего не последовало.
— С другой стороны… — начал он сам, поощряя Дэша взглядом.
— Ты уверен, что не ошибаешься и он точно проблема? Ну, приврал чувак про универ, слепил дубль фейсбука под сетевое общение — а может, и не дубль даже, просто не желает тащить туда реал — имеет право, ну, селфится он в инсте без чек-инов, не светится штрафами и приводами. Дальше что? Может, он от чего-то бежит, может, его кто-то ищет. Может, ему просто надоело морозить задницу зимой, и он переехал в солнечный пояс. Нам что за дело? Про других мы знали гораздо больше — что это меняло?
— Ничего. А разве я говорил, что что-то меняется?
— Тогда о чем ты сейчас думаешь?
Шанго прислушался к себе.
— О том, что Саймону это все не понравится.
Дэш набрал воздуха и даже открыл рот, чтобы возразить, но хорошо подумал и промолчал.
— Сам скажи, что с Джиджи не так, — предложил ему Шанго. — Ты же тоже это видишь.
Дэш глотнул пива и пошмыгал носом.
— Ну… У него редкая фамилия.
— Айзек? — хмыкнул Шанго.
— Он не Айзек. То ли Айтек, то ли Айтеке, то ли Итаке — короче, я хрен пойму, как ее произносить — и чего только он на наших Вильеров гнал. Прикол в том, что с такой фамилией никто не ищется. Вообще. Больше таких нет. И его нет. Это странно.
— Он из коренных?
Высокие, выступающие скулы и узкое смуглое лицо могли говорить и об индейской крови.
— Да кто его знает, — пожал плечами Дэш и бросил короткий скучающий взгляд куда-то за арену. Шанго проследил и рассмеялся: под обломанным кипарисом Роули сосался с Триш.
— Окей, все. Иди развлекайся.
Он поискал глазами Джиджи, чтобы оценить его экстерьер со стороны, — и не нашел среди разбредшихся по поляне людей. Как не увидел и Ла Тойю. Зато обнаружил не слишком довольную Ашанти рядом с Мо.
Ривер поправляла свои цветы в ведрах. Только сейчас Шанго заметил, что и внутри комнаты на подоконнике за треснувшим стеклом тоже стоят ирисы. Фонарь над крыльцом качался из стороны в сторону.
Шанго усмехнулся и направился к Роули, пока тот не слинял куда-нибудь трахаться, но был достаточно пьян такой перспективой, чтобы вернуть ему ключи от машины.

Часть 2

Он нежно любил свою ржавую «детку», подставлявшую кабриолетное нутро ветру, солнцу и всем желающим прокатиться. Любил ее целиком: с неродной синей крышкой на терракотово-красном капоте, вогнутой мордой, полуслепыми зенками фар, продавленными креслами и трещиной на лобовом стекле.
Сначала Шанго хотел отъехать куда-нибудь подальше от лагеря, где будет тихо и безлюдно, — вернуться к развилке, пересечь дорогу и двинуть по меже сквозь кукурузу — к огромному кривому дубу. Чтобы только небо, звезды, слабый шелест сухих стеблей и запах остывающей земли. Но потом передумал — обычная лень — упал на заднее сиденье вместо водительского и раскинулся, как любил, — распластался морской звездой, ноги — на передние, голову — назад, прикрыл глаза.
Здесь музыка уже не мешала ему, как на поляне, наоборот, долетая урывками, казалась лучше, чем была на самом деле, убаюкивала и качала на волнах. Чьи-то разговоры, лишенные раздражающего, отравляющего мозг смысла, делались похожими на стрекот сверчков, а смех — на шум хлопнувшей двери или вскрики птиц. Это умиротворяло.
Хотелось курить. Шанго нехотя спустил руку и пошарил по сиденью — брошенная пачка нашлась у двери, а вот зажигалка завалилась куда-то глубже или выпала по пути. Другая могла быть только в бардачке. Лезть туда значило шевелиться, менять удобную позу, сбрасывать на пол тяжелые бутсы, отрываться от спинки и тянуться вперед. Выпавшую в ладонь сигарету Шанго по инерции сунул в рот и прикусил кончик фильтра.
Только движение воздуха — еле ощутимое прохладное колебание — выдало чужое присутствие совсем рядом.
Щелкнула зажигалка. Шанго моргнул — и первым увидел не язычок голубоватого пламени, а освещенное им запястье: крона из тонких венок у сухожилий сплеталась и уходила к локтю извилистым выпуклым стволом. Вдоль предплечья неразборчивым готическим курсивом тянулась надпись из пяти слов. Захотелось коснуться губами выступающей пястной кости большого пальца в знак благодарности — так вовремя это было. Шанго прикурил, не отрывая головы от сиденья, выдул первую струю и только потом вскинул глаза. Джи стоял у машины, склонившись и глядя на него сверху, в косичках можно было разглядеть не только бусины, но и серебряные колечки, подвески-шармы, цветные перышки — не понять, то ли настоящие, то ли искусственные.
— Отстрелялся? — улыбнулся Шанго.
Он не стал шутить насчет того, как быстро, потому что на самом деле был рад, что Джиджи не завис с Ла Тойей на марафон.
— Ну… можно сказать и так, — улыбнулся в ответ Джи. — Я тебя искал.
Шанго повел рукой с сигаретой вдоль тела жестом «ты меня нашел», Джиджи вопросительно кивнул внутрь машины:
— Можно?
На мгновение Шанго представил, как Джи прыгает через дверцу, подтягивая к себе колени, как, оказавшись по эту сторону, ставит одно на сиденье, перебрасывает другое через бедра Шанго и садится сверху — Шанго придержал бы его за поясницу, просунув ладони под расстегнутую рубашку и свободную майку, чтобы помочь удержаться. Как в порнофильме перед глазами мелькнули пальцы Джи, высвобождающие ремень из пряжки, его задранный вверх подбородок и острый кадык.
Картинка была такой яркой, что Шанго выгнуло, он выпрямился и попытался сесть ровно, спустить ноги на пол, но Джи перемахнул не к нему, а на переднее и положил руку на ботинок Шанго:
— Оставь. Мне не мешает.
Он вытянулся вдоль двух кресел, высунул ступни в разношенных кедах со стороны водительского и приобнял сбоку ветровое стекло.
— На самом деле, я читал об этом всем, — сказал он.
— О чем именно? — Чтобы лучше его видеть, Шанго все-таки приподнялся.
— О празднике. О Курир-де-Марди Гра — это же так звучит? У нас тоже будет эта погоня? Или что-то похожее? Или у вас такой традиции больше нет?
Шанго рассмеялся.
— Я же говорил: традиции на Юге — святое. Они не умирают. Конечно, будет. Немного позже. Для удачного бега нужен хороший разгон. Оторвемся по полной — и двинем. Неудобная обувь, кстати, — кивнул он на конверсы Джи, — в таких хорошо только на дорожках Центрального парка. Бери пример!
Он пошевелил армейским ботинком, на котором все еще по-собственнически лежала ладонь Джи.
Джи потискал высокое голенище, словно проверяя на прочность, провел пальцами по рифленой подошве, обвел забитые грязью бороздки — вышло до жути сексуально, Шанго замер и почти реально ощутил щекотку, — а потом усмехнулся:
— Время покажет.
От накатившего волнения Шанго не заметил, как сигарета кончилась, очнулся только когда тлеющий окурок обжег фалангу, затушил его и сунул во встроенную пепельницу. Снова откинулся затылком к подголовнику и попытался собраться с мыслями.
Небо было расчерчено ветками каштана, у которого Роули запарковал понтиак, изгибы их напоминали сетку вен на запястье Джи, «пальцы» листьев — перья в его волосах и причудливый — возможно, и правда индейский — разрез его глаз. Все вокруг было окрашено его присутствием.
Шанго вдруг вспомнил, что радужка у Джи хоть и темная, но не каряя, а с синим отливом — такой густоты, что заметно это становится только на ярком солнечном свету. Он глубоко вздохнул. Табачный дым уже рассеялся, а воздух словно очистился от пыли и поднимающегося вверх весенне-земляного, прелого запаха.
— Рядом с тобой легче дышать, — неожиданно понял Шанго.
Он повернул голову — Джи смотрел на него в упор странно: со смесью настороженности, растерянности и желания — последнее Шанго ни с чем никогда не путал.
— Мы! Ищем! Курицу! — заорали вдруг на поляне истошным хором.
Они оба фыркнули одновременно.
— И так каждый год?
— Каждый.
— И они никогда не присоединяются? Почему?
— Кто? — откликнулся Шанго, заранее зная ответ.
— Ну… младшие эти ваши, — Джи обвел пальцем вокруг, — Бовильеры?.. Бувилье? Вы же вместе учились. Сам говорил, что здесь все друг друга знают.
— Упс, надо было вовремя валить, — рассмеялся Шанго, глядя ему за спину.
— Что? — не понял Джи.
— Мы обнаружены. И побег невозможен.
Джиджи обернулся и тихо простонал.
— Они крутые, но второго танцевального поединка я не вынесу.
— Ашанти мертвого из могилы поднимет. Но так уж и быть, от тверка я тебя спасу… Только не говорите, что вы уже нашли курицу, — крикнул он девчонкам.
С ними была Ривер. Ее вела за руку, как ребенка или ростовую куклу, Мюриэл.
— Нет, но у нас есть кое-что получше.
Ашанти прилично пошатывало. Она запрыгнула на капот и эффектно прилегла на манер моделей в автосалоне. Явно следуя за ней, как на аркане, шагах в десяти сюда же тащился Мо.
Вытянув вверх руку, Ашанти потрясла зажатым в пальцах небольшим пакетиком с зип-локом:
— Кто угадает, откуда они у меня? — и еле сдерживая смех, обвела всех хмельным взглядом. — И сразу: нет, я не заплатила за них ни цента.
Все молчали. Теперь Шанго видел, что это не Мюриэл привела Ривер, а наоборот — Ривер заботливо поддерживала ее, сопровождая. Хорошая, добрая получилась девочка, снова подумал он. Только на Ривер почему-то сейчас лица не было — пьяна она не была, но словно отсутствовала, смотрела куда-то внутрь себя, как потерянная или обреченная.
— Их дала мне Ла Тойя в обмен на кое-кого, — раскололась и прыснула Ашанти, выставив указательные пальцы обеих рук в сторону Джи.
Лицо Мо перекосило.
— Ты даже не представляешь, насколько это была выгодная сделка, — рассмеялся Джи.
Ашанти села ровно, выцепила длинными цветными ногтями одну таблетку и убрала пакетик в декольте.
— А в «передай дальше» у вас на Севере играют?
Она спрыгнула на землю и встала между Шанго и Джиджи, открыла рот и высунула язык. Таблетка была мятно-зеленая, с оттиском яблока, на розовом она смотрелась кислотно-яркой. Ашанти повела кончиком языка из стороны в сторону, как змея. Джи смотрел на нее снизу вверх.
— Я не целуюсь в губы, прости, — произнес он одновременно с тем, как она сложила перед его лицом комбинацию со средним пальцем и нагнулась к Шанго. Джи сразу же рассмеялся.
Таблетка была скользкой от слюны, немного горьковатой, с химическим яблочным привкусом. Шанго покатал ее во рту и отправил под язык.
— Как шлюхи в кино, что ли? — хмыкнула Мюриэл. — Чтоб не влюбиться?
Она сделала шаг вперед, уверенная, что станет следующей, но Шанго протянул руку не к ней. Девочка его не видела, стоя в полутора метрах от него и глядя в упор.
— Ривер, — окликнул Шанго.
Она очнулась, моргнула и в немом ужасе медленно округлила глаза.
Остальные тоже пораженно замерли на секунду. Ашанти подвисла с открытым после поцелуя ртом, потом переглянулась с Мюриэл. Подошедший Мо непонимающе приподнял бровь. Джиджи мимолетно нахмурился.
В этот раз Ривер побоялась даже переспрашивать, сделала кукольный шаг прямыми ногами вперед, потом второй, вместо того чтобы нагнуться, присела перед дверью машины, держась за бортик.
Шанго подался к ней. Погладил по щеке, успокаивая, заправил выбившуюся прядь светлых волос за ухо, поправил дурацкое боа на ее шее, провел пальцем по губам. Она послушно разомкнула их, и Шанго осторожно, без лишних движений коснулся ее и протолкнул таблетку внутрь.
Все на ощупь в ней, и запах, и вкус — было похожим до странного, щемящего чувства. Хотя Шанго никогда, ни минуты не тосковал по Линн и никогда не чувствовал такой, как сейчас, нежности.
По-прежнему замедленно, полуприсев, как в глубоком реверансе, Ривер повернулась к Джиджи.
Тот не сразу понял ее намерение, но когда сообразил, снова отрицательно помотал головой: нет.
— Извини, но… — произнес он мягко, — я как шлюхи в кино, да. Не хочу случайно влюбиться.
Но Ривер не поднялась и не передумала — она отцепилась от дверцы и протянула руки к ботинку Шанго, на котором все еще лежала кисть Джи. Взяла ее, поднесла к губам и на долгие секунды припала к тыльной стороне ладони. Джи окаменел, завороженно не отнимая руку.
— А так? — спросила Ривер, подняв голову. — Так можно было? Я не… больна. Ничем таким…
Плоский, потерявший рисунок кругляшок остался на коже Джи.
— Так без проблем.
Шанго был уверен, что идиотской отмазкой Джи избавлялся от сомнительных колес, но тот неожиданно легко снял языком остатки таблетки с кисти.
— Что делает тот, на ком закончилось? Кукарекает?
— Эй, а я? — возмутилась почти протрезвевшая Мюриэл. — Так нечестно. Ашанти?
Ашанти оттянула вырез топа и сунула руку в лифчик, разлепила клипсу на пакете и высыпала разноцветные колеса на ладонь. Кучка получилась внушительной.
— Шанталь, — позвал Шанго.
Она вопросительно взглянула на него. Он показал ей три пальца.
— Да ладно! Шутишь?
— Шанталь, — тише повторил он.
Ашанти сжала кисть в кулак, как ребенок, — разве что не спрятала руку за спину. Шанго закатил глаза и прибавил еще два пальца, а потом повернул кисть раскрытой ладонью вверх. Он видел, что она взяла себе шесть или семь, а не пять, но мелочиться не стал, и, когда пакетик с остатками лег в руку, молча убрал в карман.
— Теперь я, я! — нетерпеливо запрыгала Мюриэл. Ее повело, она потеряла равновесие и, наверное, упала бы, если бы Ривер не удержала ее за локоть. — И я хочу целовать Де Марко. Или чтоб он меня.
— Точно. Пойдем отсюда. — Ашанти мстительно прищурилась и подтолкнула плечом стоящего рядом Мо. — Поиграем с теми, кто повеселее этих зануд. Зря только приходили.
Шанго послал ей воздушный поцелуй.
— Обещаю: скоро присоединюсь и развлеку вас чем-нибудь.
Когда они отошли на достаточное расстояние, Джи сказал, изучающе глядя на него из-под ресниц:
— Ты прямо всеобщий папочка. — Он произнес, пробуя на вкус: — Шанго-дэдди? Папа Шанго?
Шанго фыркнул, но отпираться не стал.
— У Мо есть еще, — объяснил он. — И у Де Марко наверняка тоже. А Ашанти не умеет вовремя тормозить.
— Ты такой заботливый, — с непонятным выражением сказал Джи. — Хотя о чем я. «Мы тут все одна большая семья», так?
Шанго улыбнулся и покачал головой.
— Мальчик-янки из большого города, как мы тут любим эти ваши шутки над сентиментальными идиотами-дикси.
— Я похож на янки? Чем? — рассмеялся Джиджи. Смех у него был глумливым и рваным, но заразительным и, вопреки всему, приятным. — Нет, я не из большого города. Просто у нас не так. Каждый сам за себя и все такое. Хочешь, считай это завистью. Но ты не ответил на мой вопрос, и если надеешься, что я забыл, то ошибаешься.
— Не надеюсь. — Шанго резко скинул ступни на пол и жестом велел Джиджи убрать свои с водительского места. — Двигайся.
Он вытащил ключи и перелез вперед. Джи спустил и подобрал к себе кажущиеся ненормально длинными ноги, но все еще сидел боком, опираясь спиной о дверь, и с интересом следил за ним.
— Скатаемся кое-куда, — пояснил Шанго. Он сунул ключ в замок. — Раз уж тебе интересно. Не против?
— Нет, конечно. А нас не будут искать? — Джи махнул в сторону поляны, где в очередной раз заорали про курицу. — В наших северных широтах всем обычно насрать, но вы же тут такие… милые.
Шанго засмеялся.
— Заставим их поволноваться и опоздаем к семейному ужину.
Он повернул ключ и осторожно, чтобы ничем не повредить «детку», сдал назад.