Наследие Часть 1 Акт 1 Сцены 1-5

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Декабрь 2015

1. Квартира Эрика и Тоби

Тоби: Я должен найти способ навсегда отключить Wi-Fi на своём компьютере. Я не могу писать.

Эрик: Почему бы тебе просто не выключить Wi-Fi и не проявить немного силы воли?

Тоби: Ты явно не разбираешься в творческом процессе. Погоди, ты что, голый?

Эрик: Почему бы тебе не присоединиться ко мне и не узнать?

Тоби: Как насчёт ужина?

Эрик: Мы можем что-нибудь заказать.

Тоби: Да, но это может оказаться слишком долго, целую вечность, а ты знаешь, что я должен поесть до восьми, иначе не смогу уснуть.

Эрик: Помнишь, как ты сказал мне встретиться с тобой в «Уитни» в самых узких джинсах, которые у меня были, и без нижнего белья?

Тоби: Я скучаю по прежнему «Уитни».

Эрик: Это была выставка Джона Каррина, и ты всё время пытался просунуть руки мне в джинсы.

 Тоби: Теперь там всё по-другому.

Эрик: Мои джинсы были такими узкими, что ты даже не мог просунуть в руку. Но ты пыхтел и сопел, и наконец-то засунул руку внутрь.

Тоби: Но мне очень нравится и вид сверху.

Эрик: А потом ты не мог её вытащить.

Тоби: И тогда ты решил тренировать приседания всю неделю.

Эрик: О, ты обратил на меня внимание!

Тоби: Эти джинсы определённо привлекли моё внимание.

Эрик: Нам пришлось отойти в угол, чтобы я мог расстегнуться и освободить тебя.

Тоби: Боже, у тебя потрясающая задница!

Эрик: На этой неделе я много времени провёл в зале, приседая.

Морган: Тоби раздевается и присоединяется к Эрику в постели.

Тоби: Иди сюда. В этой заднице должно быть лицо. Как у еврейского мальчика из Вестчестера может быть такая красивая задница? Должно быть, это от твоей матери.

Эрик: Можем мы не говорить о моей матери, когда у меня эрекция?

Тоби: У тебя эрекция? Я хочу эрекцию. Почему у него эрекция, а у меня нет?

Эрик: Сейчас …

Молодой человек 1: Эрик ныряет под одеяло и начинает отсасывать ему.

Тоби: Оу! Заведи меня посильнее, детка.

Вау!
Да!
О, черт, детка, да!

Помнишь, мы видели на Файер-Айленде, как те двое парней трахались в Мит Рэк? Это было так горячо. Я бы хотел, чтобы мы так сделали. Ну, похоже… Ты скачешь на моём члене на простыне в Мит Рэк. О да, вот так.

Эрик: Трахни меня, Тоби.

Тоби: Да, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Эрик: Я же сказал, что да.

Тоби: Точно. Я просто подыгрывал, я… Точно, я трахну тебя так, будто мы в Мит Рэк.

Эрик: Что это ты вдруг вспомнил про Мит Рэк? Это было уже лет пять назад.

Тоби: Не знаю, я думал, что это горячо, а ты как думал?

Эрик: Да, но я как-то не зацикливаюсь на этом.

Тоби: Я бы не сказал, что я зацикливаюсь. Просто это пришло мне в голову только что.

Эрик: Тоби, засунь свой член в меня прямо сейчас.

Тоби: Да, сэр!

Морган: Тоби начинает входить в Эрика.

Тоби: Нормально?

Эрик: Подожди …

Давай попробуем ещё раз.
Медленно.
Нет. Не тот угол.
Это ... даже близко не похоже.

Тоби: Ну что, так по-другому?

Эрик: Там же, где оно было всегда.

Тоби: Как сейчас?

Эрик: Вот так. Медленно.

Тоби: Ещё?

Эрик: Немного.

Морган: Тоби входит глубже.

Тоби: Черт возьми, это так приятно.

Эрик: Окей, давай ещё.

Тоби: «Ещё» — это уже до упора.

Эрик: Да, давай.

Морган: Тоби входит до конца. Они оба стонут от удовольствия. Они трахаются медленно.

Тоби: Вау, как тесно. Когда ты в последний раз…

Эрик: Что?

Тоби: Ты… это… спал с кем-нибудь, когда я ездил в Лос-Анджелес в прошлом месяце?

Эрик: Зачем? А ты?

Тоби: — с одним мальчиком с Grindr.

Эрик: Какой он был?

Тоби: На самом деле, довольно сексуальный. А как насчёт тебя?

Эрик: Прошлой осенью у меня только один тот парень. Я забыл, куда ты уехал тогда.

Тоби: Какой он был?

Эрик: Эх. Он трахнул меня, как будто сделал одолжение.

Морган: Они трахаются молча.

Спустя мгновение:

Тоби: Не заказать ли нам сегодня китайскую кухню?

Эрик: У нас была китайская кухня вчера вечером.

Тоби: Тебе же нравится китайское.

Эрик: Тоби, я не знаю. Мы можем поговорить об этом позже?

Тоби: Я просто хотел бы знать, что мы закажем, когда закончим, чтобы сразу приступить к делу.

Эрик: Поднажми на мою задницу, ублюдок.

Тоби: Да, ты хочешь мой член, малыш?

Эрик: Тоби, эй!

Тоби: Прости.

Эрик: Трахни меня, Тоби.

Тоби: Так нравится?

Эрик: Сильнее!

Тоби: Так?

Эрик: Сильнее!

Тоби: Я не могу ещё сильнее.

Эрик: Трахни меня сильнее.

Тоби: Тебе хорошо?

Эрик: Да, потрясающе. Я люблю тебя, Тоби.

Тоби: О боже, я уже близко. Чёрт, прости!

Эрик: Всё в порядке, Тоби. Кончи в меня.

Да, Тоби. Да.
Боже, я люблю тебя.
Я люблю тебя.
Я люблю тебя.
Боже, я хочу жениться.

Тоби останавливается.

Тоби: Что?

Эрик: Черт возьми, ничего. Забудь, что я это сказал.

Тоби: Ты хочешь жениться?

Эрик: Не тот момент, неподходящий момент. Продолжай.

Тоби: Но теперь всё сначала.

Эрик: Забудь, что я это сказал. Давай просто доведём дело до конца, детка.

Тоби: Хорошо.

Морган: Тоби начинает доводить дело до конца.

Тоби: Ты думаешь о большой шикарной свадьбе?

Эрик: Нам не обязательно говорить об этом сейчас.

Тоби: О черт, я уже близко.

О Боже.

Эрик: Да.

Тоби: О Боже.

Эрик, Да.

Тоби, О Боже.

Эрик: Да.

Морган: Спускай собак!

Тоби: О Боже!!

Черт возьми, это было здорово.

Они лежат так немного.

Ты хочешь жениться?

Эрик: Забудь об этом.

Тоби: Нет, Эрик ... Скажи мне.

Эрик: Да, Тоби. Хочу. Уже давно.

Тоби: Почему ты ничего не сказал раньше?

Эрик: Я думаю, просто ждал подходящего момента.

Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас. Но я бы хотел поговорить об этом. Я имею в виду, мы вместе семь лет, и я действительно хочу провести остаток жизни – 

Тоби: Да, черт возьми, почему бы и нет?

Эрик: Мы можем поговорить об этом в другой раз.

Тоби: Я думаю, мы должны это сделать. Может, устроим вечеринку здесь?

Эрик: О. Ну. Вообще-то –

Тоби: Да, ты прав: мы накопим на по-настоящему красивую свадьбу. Может быть, в «Плазе» или на Мауи.

Эрик: Это слишком дорого, детка. Не то чтобы я зарабатывал целое состояние, и…

Тоби: Мы сможем себе это позволить. Дай мне год. Максимум два. Я закончу пьесу, её поставят, и я наконец-то докажу людям, что достоин их внимания. И их уважения. И, в конце концов, их денег. И мы построим себе что-то своё, а не взятое взаймы. Что-то наше. Как тебе такое?

Эрик поражён его уверенностью.

Эрик: Да, да. Конечно!

Тоби: Уговор.

Эрик: Итак, мы только что обручились?

Тоби: Думаю, мы только что это сделали.

Эрик: Чёрт возьми! Твоя сперма у меня в заднице, а мы только что обручились.

Тоби: Как там в песне у Коула Портера?

Эрик: Я люблю тебя, Тоби.

2. Интерлюдия Тоби

Морган: Да, молодцы. А теперь: почему Эрик не рассказал Тоби о квартире? Почему он решил соблазнить его, а не сообщить?

Эрик: Это ещё не точно. А Тоби так сосредоточен на написании своей пьесы.

Морган: Я думаю, есть ещё одна причина. Она связана с характером Тоби — возможно, даже с его прошлым. Я думаю, мы должны уделить время тому, чтобы изучить глубинные тайны души Тоби. Давайте начнём с его творчества, с того, что движет его персонажем.

Молодой человек 1: Тоби написал роман, основанный на своём детстве.

Морган: Превосходно. Теперь, если позволите: книга хороша, но не великолепна. Она увлекательна и остроумно написана. Немного поверхностна.

Молодой человек 1: Опубликована как роман young-adult.

Морган: Как зовут главного героя у Тоби?

Молодой человек 1: Элан.

Морган: Идеально.

Тоби: Богатый семнадцатилетний парень, выросший в Верхнем Вест-Сайде, чертовски сексуальный, саркастичный, грубый, но, несомненно, привлекательный. По сути, он — это я.

Морган: Или.

Элан — тот, кем Тоби всегда мечтал быть. Он — тот, кем, и Тоби убедил в этом и себя, и весь мир — он, Тоби, стал.

Тоби: Ты хочешь сказать, что жизнь Тоби — ложь?

Морган: Я говорю, что правда — это то, от чего он всю жизнь убегал.

Тоби: Звучит не очень весело.

Морган: Это не так.

Весна. Нью-Йоркский городской балет. Ливень.

Конец третьей сцены

СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ

 
Весна и лето 2016 года

 
1. Линкольн-центр

 
Сильный ливень. Тоби стоит под массивным карнизом, одетый в очень элегантный костюм. В его руке большой дорогой зонт.

 
Молодой человек 1 выходит из вестибюля, видит, что идёт дождь, роется в сумке в поисках зонта, но не находит его. Затем он оглядывается и замечает Тоби.

 
Молодой человек 1: Тоби? Вы ведь Тоби, да? Тоби Дарлинг?

 
Тоби: Привет, спасибо, что читаешь. Извини, у меня нет с собой ручки.

 
Молодой человек 1: Нет, я… Мы познакомились, наверное, полгода назад. В вашей квартире? Мы перепутали сумки.

 
Тоби: Ах, да. Маленький клептоман.

 
Молодой человек 1: Эй, это вы взяли мою сумку. Я Адам Лукас Макдауэлл.

 
Тоби:  О, полное имя, вау! В таком случае, я Тоби Майкл Дарлинг.

 
Адам: Как тесен мир.

 
Тоби: Мир велик. Манхеттен мал.

 
Адам: Да, наверное, так. Вы выглядите ... вау.

 
Тоби: О, спасибо. Я и рассчитывал на «вау». А ты всегда одеваешься на балет вот так?

 
Адам:  Оу.  Нет, я… Я взял билет в самый последний момент. Ваш парень с вами?

 
Тоби: Эрик сегодня вечером задержался на работе. Прекрасное место во втором ярусе осталось незанятым.

 
Адам: Я сидел сзади.

 
Тоби: Ну, кто-то же должен. И что ты думаешь?

 
Адам: А, о спектакле? Это очень хорошо. Особенно мне понравилась новая часть.

 
Тоби:  Да. Действительно что-то новенькое.

 
Адам: О! Если говорить о чем-то действительно новеньком — я прочитал вашу книгу.

 
Тоби: Да ладно! 

 
Адам: Мне очень понравилось. Так ярко, так реалистично. Почти как у Сэлинджера.

 
Тоби:  «Почти»? Что ты имеешь в виду под «почти»?

 
Адам: О! Я просто хочу сказать, что Сэлинджер — один из величайших американских писателей всех времён и…

 
Тоби: Да я просто шучу...

 
Адам: Элан —  такой энергичный персонаж. Он зажигает, понимаете? Я знаю этого парня. Я вырос с этим парнем.

 
Тоби:  —  чванливый богатенький ребёнок-гей?

 
Адам: Он не сноб, он просто привередливый.

 
Тоби: Именно так я всегда и говорю!

 
Адам: Мне очень понравилось. И я рад, что у меня есть возможность сказать вам об этом.

 
Дождь усиливается.

 
Тоби: У тебя есть зонтик?

 
Адам: Я думал, что да.

 
Тоби: Я могу проводить тебя до поезда.

 
Адам: На самом деле я живу не очень далеко отсюда.

 
Морган: Правда? Где?

 
Адам: О, эм. На 74-й улице?

 
Тоби:  И что?

 
Адам:  Риверсайд?

 
Тоби: Что, типа с дюжиной соседей по комнате или что-то в этом роде?

 
Адам: Нет, я ... я живу со своими родителями.

 
Тоби:  О. …

 
Адам: Да, правда.

 
Я не против прогулки под дождем.

 
Тоби: Ерунда. Льёт как из ведра. Ты простудишься.

 
Морган: Они  вместе укрылись под зонтом Тоби и вышли под ливень. В конце концов они добрались до квартиры Адама, которая была…

 
Молодой человек 1: О. Квартира с пятью спальнями и шестью с половиной ванными комнатами, с видом на парк и реку занимала  половину одиннадцатого этажа величественного неогеоргианского здания. Дело в том, что Адам Лукас Макдауэлл  неприлично богат.

 
2. Квартира Адама

 
Тоби: О, вау!

 
Адам: Можешь войти, если хочешь.

 
Тоби: Я не хочу беспокоить твоих родителей.

 
Адам: Они сейчас в Японии. У моего отца есть виски, если хочешь. Очень старый виски.

 
Тоби:  Насколько «очень старый»? Времён правления Клинтона?

 
Адам: Нет, времён Версальского мирного договора[ Версальский мирный договор, подписанный 28 июня 1919 года, официально завершил Первую мировую войну. ].

 
Тоби:  Эм, да, я выпью бокал.

 
Адам наливает Тоби выпить.

 
Тоби: Удивительное место!

 
Адам: Это просто мой дом, ничего особенного.

 
Вот, пожалуйста.

 
Тоби пробует виски.

 
Тоби:   Боже мой!

 
Адам: Всё нормально?

 
Тоби: Детка, ты только что преподнёс мне всё последнее столетие мировой истории в виде спиртного. Это в квинтиллион раз лучше, чем просто хорошо.

 
Морган: Тоби подошёл к массивному книжному шкафу. На полке, прямо перед тем, что оказалось бесценным первым изданием «Великого Гэтсби», стояла фотография Адама с президентом и его женой, сделанная в этой самой комнате.

 
Тоби: Тоби потягивал виски, зная, что каждый глоток стоит больше, чем всё, что у него есть на банковском счёте. Тоби почувствовал, как его статус стремительно падает.

 
(Адаму.) Откуда ты знаешь Обаму?

 
Адам: Моя мама училась с ним на юридическом факультете. Её сердце разбилось, когда я решил поступить в Йель.

 
Тоби: Да, я уверен, что это кошмар для любой матери.

 
Адам: Ты учился писательству в аспирантуре?

 
Тоби: Я не изучал писательство в аспирантуре.

 
Морган: Хитрый ход, лингвистическая уловка: Тоби не окончил даже среднюю школу.

 
Тоби: Что ты изучал?

 
Адам:  Английский.

 
Тоби: Да ты смельчак.

 
Адам:  Да, я знаю.

 
Тоби: И теперь ты ...?

 
Адам:  —  актер.

 
Тоби: Ну конечно! 

 
Адам: В какой школе ты учился?

 
Тоби: Ну и как —  везёт? С актёрством?

 
Адам: Мне часто перезванивают. Я пока не нашёл ничего серьёзного, но пообщался с несколькими агентами и менеджерами.

 
Тоби: Неплохо для начала.

 
Адам: У меня уже есть друзья на Бродвее.

 
Тоби: Я уверен, что ты оооочень рад за них.

 
Адам: Да.

 
Тоби: Я тебе верю.

 
Адам: Нет, правда. Просто, понимаешь …

 
Тоби: «Когда настанет моя очередь?»

 
Адам:  Да.

 
Тоби: Поверь мне, мне понятно это чувство.

 
Адам: Иногда это похоже на настоящую борьбу.

 
Тоби: Что ты, чёрт возьми, знаешь о борьбе, богатенький мальчик? Некоторым из нас пришлось вкалывать, как проклятым, чтобы стать посредственностями, которыми мы являемся сегодня. Смелый выбор, богатенький мальчик. Иди и стань творцом! Уж ты-то можешь себе это позволить.

 
Морган: Но на самом деле Тоби сказал следующее:

 
Тоби: Не сдавайся, Адам. Продолжай бороться. В конце концов, оно того стоит.

 
Адам: Спасибо. Это здорово, что ты адаптируешь свою книгу для театра. Ты знаешь, как там идут дела?

 
Тоби: Вообще-то, да. Мой агент дружит с режиссёром Томом Дарреллом. Ты его знаешь?

 
Адам: Нет, а должен?

 
Тоби: Да, вам обязательно нужно с ним познакомиться. Он гений. В любом случае, Том прочитал мою пьесу и он в восторге. Мы работали над ней и репетировали всю зиму, и в сентябре мы выступим в Чикаго.

 
Адам: Как выглядит Элан? В книге вы не описываете его внешность. Это сделано намеренно?

 
Тоби: Чтобы каждый мальчик, который это читает, мог поверить, что он — это он.

 
Адам: Именно так у меня и вышло! Уверен, что он похож на меня.

 
Тоби: Может быть, и похож.

 
Морган: Дождь прекратился.

 
Тоби: Мне пора идти.

 
Адам: Не мог бы ты сначала подписать мой экземпляр?

 
Тоби: Да, конечно.

 
Он подписывает книгу Адама.

 
Морган: «Адаму, которым я надеюсь стать, когда вырасту».

 
Адам: Спасибо тебе.

 
Тоби: Ты бы хотел поужинать у нас на следующей неделе?

 
Адам: Правда? Да, я бы с удовольствием!

 
Тоби: Великолепно! Я знаю, Эрик будет рад увидеть тебя снова.

 
Морган: Тоби ушёл, забыв свой зонт. Адам поднял его и увидел, в каком он состоянии. Он весь разошёлся по швам и был  заштопан. По правде говоря, ужасный зонт. Но издалека он выглядел ослепительно. Как и его владелец, зонт не выдерживал пристального взгляда.

 
Морган: Спускаясь на лифте с деревянными панелями в вестибюль, Тоби думал о том, что…

 
Тоби: Кто, чёрт возьми, этот парень? Боже, он так и не представился, когда мы впервые встретились.

 
Морган: Что он должен был сказать? «Привет, я Адам, и я дитя привилегий»?

 
Тоби: Да! Я бы напечатал открытки, заказал бы футболки с надписью!

 
Морган: О, Тоби.

 
Итак, теперь у нас есть Эрик, у нас есть Тоби и у нас есть Адам. Пора собрать всех троих вместе.

 
Молодой человек 1: Неделю спустя Адам прошёл двадцать кварталов на север и присоединился к Эрику и Тоби за ужином.

 
3. Квартира Эрика и Тоби

 
Эрик: Ты вправду никогда не видел фильмов Трюффо?

 
Тоби: Ладно, успокойся. Ему всего двадцать один. Откуда ему знать?
Эрик: Но он вырос на Манхеттене!

 
Адам: Мои родители не очень любят кино. Но мы ходили на бродвейские представления каждый День благодарения.

 
Эрик: Ладно, хотя бы так. Твоя любимая пьеса всех времён?

 
Адам: «Мамма Миа»!

 
Эрик:  Давай лучше начнём с фильмов. Можно ли предположить, что если фильм чёрно-белый, то ты его не смотрел?

 
Адам: Да.

 
Эрик: Отлично! Мы должны начать с французской Новой волны, а затем добавим американское кино семидесятых.  «400 ударов».

 
Тоби:  —  это не фильм о минетах[ Blow - удар, blowjob - минет.].

 
Эрик: «Жюль и Джим».

 
Тоби:  —  это не фильм о гомиках. «Бонни и Клайд».

 
Эрик:  «Разговор». А ещё есть современная классика. Мы должны показать ему «Хорошую работу»!

 
Тоби: О боже! Не показывай ему эту чёртову «Хорошую работу».  Беги, Адам! Спасайся.

 
Эрик: А лучше так: что ты никогда не видел, но тебе всегда было любопытно? Неправильного ответа не существует.

 
Адам:  Хорошо. Я всегда хотел посмотреть «Охотника на оленей».

 
Эрик и Тоби смотрят друг на друга.

 
Эрик: Оо.

 
Тоби: Я имею в виду, это классика.

 
Эрик: Отличный актёрский состав.

 
Тоби: Эпичный замес.

 
Эрик: Мерил Стрип.

 
Тоби: Просто оно немного, ну …
Эрик: Тяжёлое.
Тоби: Длинное.
Адам:  О. Да, всё нормально. Можем посмотреть то, что вы хотите...

 
Эрик: Знаешь что? К чёрту всё. Давай посмотрим «Охотника на оленей».

 
Адам: Нет, мы вовсе не должны смотреть это сегодня вечером.

 
Эрик: Когда мы расширяем свой кругозор, в нашем словаре нет слова «нет».

 
Тоби: Если только Эрик не считает, что у тебя дерьмовый вкус.

 
Морган: И вот они посмотрели «Охотника на оленей». На следующий вечер Адам вернулся для…

 
Молодой человек 7: «Бездыханного».

 
Морган: А затем следующий вечер для —

 
Молодой человек 2: «Жюля и Джима».

 
Морган: Эрик и Тоби взяли Адама под своё крыло той весной и  в начале лета, впустив его в свою жизнь, словно он всегда был с ними. Адам всё чаще бывал у Эрика и Тоби и даже оставлял свою одежду в  гостевой спальне.

 
Молодой человек 1: Между ними возникла привязанность и близость, которых Адам никогда раньше не испытывал с мужчинами-геями постарше.

 
Эрик: Постарше?!

 
Тоби: Иди к чёрту, пацан.

 
Молодой человек 1: По сути, это была первая взрослая дружба в жизни Адама.

 
Морган: Эрик с удовольствием восполнял пробелы в культурном образовании Адама, регулярно посещая с ним…

 
Молодой человек 5:  — Кинофорум —

 
Молодой человек 6:  — и MOMA.

 
Молодой человек 8: Они посетили Делакорте —

 
Молодой человек 3 — отправились на однодневную экскурсию на пляж Джейкоб Риис —

 
Молодой человек 4: — и в пеший поход на Медвежью гору.

 
Морган: Эрик научил Адама готовить и познакомил его со своими любимыми писателями.

 
Тоби: Тоби участвовал в этих мероприятиях, но не так часто и всегда думая о другом. Большую часть того лета он лихорадочно переписывал свою пьесу.

 
4. Адам и Эрик

 
Адам: Я хочу тебя кое о чём спросить, потому что я не знаю, как спросить Тоби.

 
Эрик: Хорошо …

 
Адам: Как ты думаешь, Тоби разрешит мне попробоваться в его пьесу?

 
Эрик: Не понимаю, почему нет. Почему бы тебе не спросить у него?

 
Адам:  Я надеялся, что ты спросишь его обо мне. Я не чувствую такой же близости с Тоби, как с тобой. Вернее, я не знаю точно, как Тоби ко мне относится.

 
Эрик: Тоби обожает тебя.

 
Адам: Иногда он бывает холодным и резким.

 
Эрик:  О, Адам. Тоби не любит нежностей, это правда. Но я знаю, что ты ему очень нравишься.

 
Адам: И всё же, не мог бы ты поговорить с ним обо мне?

 
5. Эрик и Тоби

 
Тоби: Пустая трата времени.

 
Эрик: Сколько времени это может занять? Это всего лишь прослушивание.

 
Тоби: Он даже не профессиональный актёр. У него степень бакалавра в Йельском университете по специальности «минеты».

 
Эрик: Если он не подойдёт, ты отправишь его домой, вот и всё. Ты хотя бы поговоришь с ним?

 
6. Тоби и Адам

 
Тоби: Во-первых, в следующий раз, когда тебе понадобится моя помощь, спрашивай меня, а не Эрика, хорошо?

 
Адам: Я не хотел тебя беспокоить.

 
Тоби: Во-вторых, ты далеко не уйдёшь в этом бизнесе, если будешь бояться беспокоить людей. Итак, ты хочешь попробоваться в  мою пьесу?

 
Адам: Да.

 
Тоби: Почему?

 
Адам: Это отличная роль.

 
Тоби:  Ни хрена себе! Это единственная причина?

 
Адам: Я хочу тебе доказать, что я могу.

 
Тоби: Мне? Почему мне?

 
Адам: Потому что я восхищаюсь тобой, Тоби.

 
Это застаёт Тоби врасплох. Он меняет тему.

 
Тоби: Эта роль —  Эверест.

 
Молодой человек 3: О боже!

 
Тоби: Элан находится на сцене на протяжении всей пьесы. У него больше реплик, чем у Гамлета.

 
Молодой человек 7: Серьёзно, Тоби? Гамлет?

 
Тоби: Заткнись!

 
(Адаму) Думаешь, ты справишься с этим?

 
Адам: Да.

 
Тоби: Ну тогда ладно. Но тебе лучше подготовиться. Я не собираюсь поручаться за тебя только для того, чтобы ты облажался, как только войдёшь в комнату.

 
7. Тоби и Эрик

 
Тоби: Бог мой, он словно превратился в Элана прямо там, в комнате прослушиваний.

 
Эрик: Так он получит эту роль?

 
Тоби:  Ещё нужно, чтобы его выбрали. Но пока он всеобщий фаворит. Этот парень действительно особенный, Эрик.
Эрик: Да, детка. Я говорю тебе это уже несколько недель.

 
Тоби: Я имею в виду как актёр. Точнее, как этот персонаж. Если вдуматься, сходство почти идеальное.

 
Эрик: Что ты имеешь в виду?

 
Тоби: Ну, Адам — богатый избалованный мальчик.

 
Эрик: Адам не избалован.

 
Тоби: Я только хочу сказать, что у них с Эланом похожее воспитание.

 
Эрик: Они очень разные люди, Тоби.

 
Тоби: Что ты знаешь? Элан — мой персонаж.

 
Эрик: А Адам — мой друг.

 
Тоби:  Он и мой друг тоже.

 
Эрик: Тогда будь с ним повежливее.

 
Тоби: Ради всего святого, может быть, это я даю ему первую профессиональную работу? Могу ли я быть ещё добрее? Будем надеяться, что он не облажается.

 
8. Эрик и Адам

 
Адам: Когда ты понял, что Тоби —  тот мужчина, за которого ты хочешь выйти замуж?

 
Эрик: Ну,  если честно, думаю — в ту  ночь, когда я впервые встретил его. Следующие семь лет были, по сути, проверкой. Но ты помнишь: когда мы с Тоби познакомились — и уж точно, когда мы росли, — не было возможности никакого брака. Я просто знал, что с ним я могу провести всю свою жизнь. Ты думаешь о том, чтобы сделать кому-то предложение?

 
Адам: Нет. Мне просто интересно, какие у вас отношения. Кто кому сделал предложение?

 
Морган: Эрик сделал предложение Тоби.

 
Адам: Ты встал на одно колено?

 
Эрик: Как сказать … В тот момент я вроде как стоял на обоих коленях.

 
Адам: У вас с Тоби будут дети?

 
Эрик: Думаю, да. Мы говорим об усыновлении. Я бы хотел иметь детей. Я всегда об этом мечтал.

 
Морган: Правда? Замечательно!

 
Эрик:  Но… у Тоби было трудное детство. Я даже не знаю всей истории. Он переехал в Нью-Йорк, когда ему было семнадцать.

 
Адам: Я думал, он вырос в Нью-Йорке.

 
Эрик: Это запутанная история.

 
Морган: Родители Тоби умерли, когда он был маленьким.

 
Адам: Я этого не знал.

 
Эрик:  Я знаю  историю Тоби лишь в общих чертах. Он не рассказывает о своём прошлом — даже мне.

 
Адам:  Тебя это беспокоит?

 
Эрик:  Раньше беспокоило. Но Тоби позволил мне узнать его так, как никто другой. Я научился понимать, как выглядит любовь в его глазах.

 
Адам: На что, по-твоему, похожа любовь?

 
Эрик:  Наверное, заботиться о Тоби. Потому что никто никогда этого не делал.

 
Адам: Вы с Тоби  ещё занимаетесь сексом?

 
Морган: Да.

 
Эрик:  Я имею в виду... не так часто, как раньше, но... у нас всё хорошо.

 
Адам: Ты ... когда-нибудь занимался сексом с другими людьми?

 
Эрик: Скажем так: есть разница между моногамией и монотонностью.

 
Адам: Вы с Тоби когда-нибудь ... хотели бы заняться со мной сексом?

 
Эрик: Оо.

 
Адам: Извини.

 
Эрик: Нет. Нет, не извиняйся. Это очень лестное и заманчивое предложение.

 
Адам: Ты не должен –

 
Эрик: Нет, правда. Ты очень привлекателен. И при других обстоятельствах я бы набросился на тебя. Или отдался бы, как тебе больше нравится.

 
Но вот почему я думаю, что это не очень хорошая идея: если ты получишь роль в пьесе Тоби, ты не захочешь, чтобы эта энергия мешала вам работать. А если ты не получишь эту роль… что ж, может быть, эта дружба о чём-то другом. Другими словами: давай не будем портить хорошие отношения.

 
Адам: Да. Да, ты прав. Прости.

 
Эрик: Не извиняйся.

 
Адам: Я правда не понимаю, что делаю.

 
Эрик: По-моему, ты всё делаешь правильно.

 
Адам: Могу я… продолжать с тобой говорить? Например, могу ли я иногда… обращаться к тебе за советом? Или подсказкой?

 
Эрик смотрит на Моргана, ожидая ответа, прежде чем понимает, что спрашивают его.

 
Эрик: Ты хочешь совета ... от меня?

 
Адам: Да. Очень хочу.

 
Эрик: Оо. Что ж.

 
Морган: Как насчёт того, чтобы вместо этого взглянуть на ситуацию с другой стороны?

 
Эрик: О чём бы ни шла речь...
Адам:  Да. С другой стороны... Мне нравится. Спасибо, Эрик.

 
Морган:  У Эрика никогда не просили секса и совета в одном разговоре. Всю свою жизнь он был чьим-то сыном, младшим братом или учеником. У него всегда был кто-то, на кого можно равняться. Ему никогда не приходило в голову, что однажды кто-то будет равняться на него.

 
Эрик: Просьба Адама заставила Эрика почувствовать себя ценным — возможно, даже важным — таким, каким он никогда прежде себя не чувствовал.

 
Молодой человек 3: Простите, можно задать ещё один вопрос? Вы как-то сказали, что Эрик ничем не примечателен. Вы действительно так считаете?

 
Морган: Я сказал, что Эрик не считает себя особенным.

 
Молодой человек 3: Но с чего он это взял? Мне он кажется замечательным.

 
Морган: Ты только что нащупал великую тайну, о которой не знает даже Эрик. Эрик Гласс ошибался в отношении себя во всех возможных смыслах. Он не только самый храбрый человек, он способен изменить мир в гораздо большей степени, чем Тоби или любой другой из бесчисленных блестящих людей, которыми Эрик себя окружает. Всё, что Эрик Гласс думает о себе, ошибка. Он просто ещё не знает об этом.

 
Эрик:  Как он узнает?

 
Морган: Разбитое сердце.

 
Итак, Адам получает работу?

 
Все ребята этого хотят. Все смотрят на Тоби.

 
Тоби: Да, чёрт с вами! Давайте дадим ему работу.

 
9. Эрик, Тоби и Адам

 
Адам: Не могу в это поверить!

 
Тоби: А я могу. Ты серьёзно напрягся ради этого.

 
Эрик: Поздравляю, Адам!
Адам: Я хочу сделать эту потрясающую работу для тебя, Тоби!
Тоби: Лучше бы тебе постараться, парень!

 
Адам: Обещаю. Я выучу всё наизусть к первому дню.

 
О чёрт, это реально, да? Я сыграю эту роль.

 
Морган: Тоби вывел Адама на террасу, и прежде чем Эрик успел присоединиться к ним, дверь закрылась, разделив их. Эрик наблюдал через панорамное окно, как Тоби и Адам обнимаются, смеются и мечтают о чём-то вместе.

Конец четвёртой сцены

СЦЕНА ПЯТАЯ
Осень 2016 года

Молодой человек 7: После Дня труда Тоби и Адам уехали в Чикаго,

Эрик остался один.

Молодой человек 8: Эрику почти сразу стало одиноко.

Молодой человек 4: Впервые за много лет в его любимом доме стало тихо.

Молодой человек 1: Но однажды утром случайная встреча со старым другом не только нарушила тишину, но и изменила всю его жизнь.

Молодой человек 4: Воссоединение произошло, как ни странно, в лифте дома Эрика.

1. Лифт

Эрик: Уолтер?

Уолтер: Эрик Гласс?

Эрик: Боже мой, привет. Ты приехал к кому-то в гости?

Уолтер: Нет, мы с Генри сняли жильё на несколько месяцев, пока ремонтируем наш новый дом.

Эрик: Стоп. Мы с Тоби живём на пятнадцатом этаже.

Уолтер: Понятно.

Лифт звякнул, подъехав, когда они вошли в вестибюль.

Эрик: Послушай, Уолтер! Мне очень жаль, что я порвал с вами в прошлом году.

Уолтер: «Порвал»?

Эрик: Исчез с лица земли после… ну, ты понимаешь…

Уолтер: Я же сказал тебе выбросить это из головы.

Эрик: Да, я знаю, ты говорил, но… ну, я не был уверен, что это выбросишь из своей головы ты. И поэтому я просто… Ну, я поступил скверно. Прости.

Уолтер: Извинения приняты. Сейчас, если ты не возражаешь –

Эрик: Я бы с удовольствием пригласил вас с Генри на ужин как-нибудь вечером.

Уолтер: Генри в Лондоне до Дня благодарения.

Эрик: Аа. А Тоби в Чикаго. Похоже, этой осенью мы оба предоставлены сами себе.

Уолтер: Да, похоже, так и есть.

Молодой человек 2: Неделю спустя Эрик подсунул Уолтеру под дверь записку:

Эрик: «Уолтер, если не возражаешь, я бы с удовольствием пригласил тебя завтра на ужин. Приходи к семи, если хочешь. Квартира 15А. Эрик».

Молодой человек 3: Ровно в семь раздался звонок в дверь.

2. Квартира Эрика и Тоби

Эрик: Проходи, пожалуйста.

Молодой человек 6: В Уолтере ощущалась какая-то необычная слабость.

Молодой человек 2: То, что раньше казалось его отстранённостью, загадочностью, теперь стало больше похоже на призрачность.

Молодой человек 4: Эрик инстинктивно положил руку на спину Уолтера, словно поддерживая его, когда тот проходил мимо. Пожилой мужчина отмахнулся от него, не сказав ни слова.

Эрик: Эрик заметил, что Уолтер сильно похудел, когда кости его позвонков оказались в руке Эрика на краткий миг соприкосновения.

(Уолтеру) Знаешь, мне кажется, мы с тобой впервые остались наедине.

Уолтер: Не может быть.

Эрик: Похоже, да. Что, если мы обнаружим, что Генри и Тоби — любопытные персонажи, а нам с тобой на самом деле нечего сказать друг другу?

Уолтер: Вот для чего нужен алкоголь.

Эрик: Не хочешь ли бокал вина?

Уолтер: Я в порядке, спасибо. Твоя квартира огромная.

Эрик: О, да. Как долго вы с Генри вместе?

Уолтер: Оо. Более тридцати шести лет.

Эрик: Потрясающе!

Уолтер: На самом деле в этом нет ничего особенного. Просто череда ужинов.

Эрик: Хотел бы я знать Генри лучше.

Уолтер: Не уверен, что это возможно. Даже спустя тридцать шесть лет я не думаю, что знаю его полностью.

Эрик: Я чувствую то же самое по отношению к Тоби. О! Мы с Тоби поженимся в следующем году.

Уолтер: Серьёзно? Поздравляю.

Эрик: Спасибо.

Уолтер: Мне всегда казалось, что вы с Тоби не подходите друг другу.
Эрик: Да?

Уолтер: Значит, я не прав.

Эрик: Точнее и не скажешь.

Уолтер: Уверен, что так оно и есть.

Да: противоположности притягиваются.

Эрик: Аа.

Уолтер: Некоторым отношениям напряжённость только на пользу.

Эрик: Я бы не сказал, что между нами всегда напряжённость.

Уолтер: Возможно, противостояние.

Эрик: Мне кажется, мы прекрасно ладим.

Уолтер: Знаешь, я думаю всё-таки выпить немного вина.

Эрик наливает вино в два бокала.

Насколько велика эта квартира?

Эрик: Три спальни, две ванные. Все остальные квартиры в этом доме были поделены и снова поделены за эти годы, превращены в кондоминиумы. Это единственная, которую можно сдать в аренду. 

Уолтер: Вы снимаете эту квартиру?

Эрик: Бог мой, да, я не могу позволить себе такую собственность. Это арендованное жильё. Я плачу за всё это всего пятьсот семьдесят пять долларов в месяц

Молодой человек 2: Что?!

Молодой человек 8: Да ладно.

Молодой человек 4: Я имею в виду, что, реально?

Эрик: Мой отец вон там сделал свои первые шаги. Моя мать сидела в этом самом кресле, в котором ты сейчас, когда мой отец сделал ей предложение. Не думаю, что я хоть раз праздновал День благодарения или Песах где-то ещё.

Уолтер: Я завидую тебе в этом смысле.

Эрик: Не стоит. Наши Седеры длятся бесконечно.

Уолтер: Нет, я имею в виду связь истории вашей семьи с этим домом. Жить там же, где вырос твой отец, — это замечательно.

Эрик: Должно быть, это очень многое говорит о в твоей жизни.

Эрик замолкает.

Уолтер: Я сказал что-то не так?

Эрик: Дело в том, что меня, скорее всего, выселят отсюда в конце года.

Уолтер: Оо. Мне жаль.

Эрик: Договор аренды нерушим. Если моя бабушка не живёт здесь больше года, они имеют право расторгнуть договор.

Уолтер: Где она сейчас?

Эрик: В той урне, что стоит на каминной полке прямо у тебя за спиной.

Я имею в виду, что формально она всё ещё здесь, но я не думаю, что они с этим согласятся.

Мои родители борются, но… дела не особо успешно. Если смотреть на это позитивно, думаю, здорово начать новую главу в моей жизни. Но это будет другое место и другая история. Зато в любом случае у меня будет Тоби.

Я решил подружиться с тобой и Генри, потому что подумал: «Когда-нибудь так будет и у меня с Тоби. Вот бы мне узнать, как им это удалось».

Уолтер: Да, я так и подумал. По правде говоря, я плохо схожусь с новыми людьми. Генри так много путешествует. Мы часто оказываемся в новом городе и никогда не задерживаемся надолго. За все эти годы мы ни разу не оставались на одном месте подолгу.

Эрик: Это, должно быть, трудно.

Уолтер: Часть сделки.

Эрик: Ты считаешь свои отношения «сделкой»? Прости. Это было грубо. Не отвечай.

Уолтер: Все отношения в жизни Генри — это своего рода сделка. Он такой.

Эрик: А ты?

Уолтер: Я?

       Я — мужчина, который влюбился в Генри Уилкокса.

Генри родился в Огайо в конце 1950-х. Он был звездой лёгкой атлетики. Первый в своём классе, президент студенческого союза. Такой же американец, как симфония Аарона Копленда. Он женился на Патриции Фицджеральд, ещё учась в колледже. Вскоре у них родились двое сыновей, и Генри стоял на пути к успешной, трудолюбивой и размеренной англиканской жизни. А если у надёжных, уверенных в себе молодых людей с блестящим будущим и прекрасной семьёй были тайные желания и постыдные влечения, они скрывали их от мира и от самих себя. Генри усердно работал, не высовывался и не распускал руки. В конце концов, упорный труд привёл его со Среднего Запада в самое сердце американского бизнеса, а также в самое сердце американского искушения — Нью-Йорк. Уилкоксы приехали 3 июля 1981 года. Тем же летом, что и я.

       Как и многие до меня, я приехал в Нью-Йорк, чтобы сбежать из дома, где не мог оставаться. Я с ранних лет понимал, что вызываю у людей дискомфорт. Я был пухлым и женоподобным. Но в маленьких городках странным образом привыкают терпеть своих хрупких, утончённых мальчиков — при условии, что они родились в богатых и (излишне говорить) белых семьях. Но когда я достиг половой зрелости, родители стали водить меня к священникам, психиатрам и даже инструкторам по фитнесу. Каждая прогулка по городу представляла опасность, каждый учебный день мог обернуться насилием. Я крал у матери снотворное, копил его, планируя самоубийство. Я смотрел на таблетки по ночам, держал их в руке, говорил себе, что это способ избавиться от боли, что это исцелит меня лучше, чем любой психиатр, что оно сильнее молитвы. Я смотрел и смотрел на них, пока однажды ночью, находясь в опасной готовности проглотить их, я осознал, что не хочу меняться и что я ненавижу не свою натуру, а скорее обстоятельства. И тогда я ушёл… чтобы искать не славу и уж точно не богатство, а скорее — и просто — своё достоинство.

      Единственное место, куда я мог поехать, был Нью-Йорк. Я читал о событиях июня 1969 года. Это было единственное место в мире, где, как я знал, можно было найти таких молодых людей, как я.

      Представьте меня в 1981 году на Таймс-сквер в возрасте 19 лет — 120 фунтов, кожа такая бледная, что практически просвечивает, в руках старый мамин чемодан Samsonite, спрашиваю у прохожих, как добраться до гостиницы «Стоунволл».

     В конце концов, очень дружелюбный сутенёр указал мне маршрут.

       Я ехал в метро в центр города, так крепко сжимая свой чемодан, что на руках у меня появились волдыри. Я добрался до знаменитой гостиницы «Стоунволл» только для того, чтобы обнаружить, что она превратилась в… китайский ресторан.

      Можешь представить моё разочарование. 

Но я был очень голоден. И я никогда раньше не ел китайскую еду. Поэтому я остался и заказал ужин. Должно быть, владелец увидел во мне такого же незнакомца в чужой стране, как и он сам, потому что принёс мне гораздо больше, чем я заказал, а также добавил несколько бутылок пива. Я сидел в «Империи Дим Сам» мистера Шуна и понимал, что принял правильное решение.

       Между тем Генри не был в этом так уверен. Ему двадцать четыре, он уже отец двух маленьких мальчиков, он зарабатывает за месяц больше денег, чем большинство мужчин вдвое старше его за год. У него дом с четырьмя спальнями в Уайт-Плейнс, и он ежедневно ездит на работу в свой офис в центре города. Вот Генри, пьёт мартини со своими коллегами после работы. Генри сидит в парилке клуба «Ист Сайд». Вот Генри в 23:30 в поезде, который везёт его домой к семье. Вот Генри в душе, раскаявшийся и кающийся, пытающийся смыть с кожи свою страшную тайну. Вот Генри ложится в постель в час ночи рядом с женой, которая понимает больше, чем показывает.

       Мы встретились на крыше с видом на Кристофер-стрит. Генри снял квартиру в Виллидже, пока его семья проводила лето на Кейп-Коде. Я замечаю его первым и поражаюсь его внешнему виду. Медово-каштановые волосы, слегка отросшие, как было модно в то время. Хорошо развитая грудь, угрожающая целостности рубашки-поло, которую на нем надета. Я встаю так, чтобы он меня заметил. Долго ждать не приходится. Мы болтаем, сколько можем, а потом отправляемся в его квартиру и в его постель.

        Генри был первым и единственным мужчиной, которого я когда-либо любил. Нет, это откровенная ложь, и мне стыдно за то, что я это говорю. Генри Уилкокс был единственным мужчиной, которого я когда-либо хотел любить. Именно во взгляде Генри, в его поцелуях и прикосновениях я наконец-то увидел свою ценность. Я по уши влюбился в красоту Генри, в его ум, в его возможности — нет, не в его возможности… в его уверенность.

        Я никак не должен был стать спутником жизни Генри. Я просто оказался тем, с кем он танцевал, когда музыка внезапно замолкла. К тому моменту слухи о болезни превратились в сплетни. Сплетни стали историями. А истории оказались правдой. Генри пришёл на вечеринку как раз к её концу.

         В течение пяти лет мы с Генри держались друг друга ради безопасности, ради утешения, пока город вокруг нас горел. К лету 1987 года мы устали от похорон, визитов в больницу и вида некогда живых людей, превратившихся в развалины. Мы искали дом как можно дальше от цивилизации. В конце концов мы наткнулись на старый фермерский дом на просёлочной дороге, в трёх часах езды к северу отсюда, построенный в конце XVIII века. Он стоял в стороне от дороги, так что создавалась иллюзия, будто мы одни во всём мире. А перед домом — моя любимая часть участка: огромное вишнёвое дерево, которое растёт здесь с тех времён, когда Джордж Вашингтон терроризировал местных жителей. Дважды в год оно устраивает потрясающее представление. Осенью оно горит тёмно-оранжевыми и красными листьями, будто дерево в огне. А весной распускаются яркие цветы, лепестки которых в конце концов мягко опускаются на землю в своеобразном воздушном балете.

Уолтер погружается в свои воспоминания. Затем продолжает:

        И — не знаю, поверите ли вы мне, но это правда — глубоко в стволе дерева находится комплект свиных клыков, которые были помещены туда не знаю сколько поколений назад. Местные жители верили, что если погрызть кору дерева, это излечит от всех болезней.

Эрик: Это правда?

Уолтер: Нет. Конечно, это не так. Чистое суеверие. И всё же там, в деревне, на холмистых пастбищах, в лёгком бризе, среди цветов и вишнёвых деревьев, в коре которых застряли свиные зубы, не было смерти, не было болезней, не было потерь или опасности. Генри купил его на следующий день, и мы прожили там год безвыездно. Мы готовили, ухаживали за садом, читали под вишнёвым деревом. И избегали всех новостей из внешнего мира.

       Через год Генри заскучал. Он начал ездить в Лондон, чтобы запустить первое из своих многочисленных предприятий, которые в конечном итоге сделали его очень богатым человеком. Без него я начал тосковать — и однажды утром решил вернуться в город. Я не был там больше года. Я как раз собирался пойти пообедать, когда встретил нашего старого друга. Его звали Питер Уэст. Дорогой Питер. Милый человек, умнее всех, кого я знал. И красив, как грех. Я бы не узнал его, если бы он не окликнул меня с другой стороны Пятой авеню. У Питера был «тот самый вид» — явный признак того, что он заражён. Красивое лицо осунулось и побледнело, мышцы обмякли. Я выяснил, что он к тому же, по сути, бездомный. Его выгнал домовладелец. Он много лет не общался со своей семьёй. Ему некуда было идти. Мы сели на следующий поезд до северной части штата, а оттуда вызвали такси. Бросив один взгляд на Питера, водитель скрылся. Мы находились в четырёх милях от моего дома и могли добраться туда только пешком. День был прекрасный, и Питер улыбался, вдыхая сельский воздух своими хриплыми лёгкими. Солнце уже садилось, когда мы подошли к дому. Я почувствовал, как тело Питера ослабело. Я отнёс его в одну из комнат наверху. Следующие пять дней Питер медленно умирал в спальне наверху. Я обтирал его, когда он ходил под себя. Я обнимал его, когда он плакал от горя. Я успокаивал его, когда он кричал от боли. Я и не подозревал, что у меня столько сил. На четвёртый день пребывания Питера в доме из Лондона вернулся Генри. Когда я сказал ему, что Питер наверху, Генри впал в ярость, обвинял меня в предательстве, в том, что я принёс чуму в наш дом. Я никогда не видел такого страха, какой был на лице Генри в тот день, ни у одного мужчины. Он сел в машину и уехал. Питер умер на пятый день после восхода солнца. Генри вернулся в Лондон, оставив меня одного на несколько месяцев, без единого звонка. Первые несколько недель своего одиночества я провёл в раздумьях, был ли я неправ, проявив подобную доброту к другу. Но, о Эрик, вспоминая измученное лицо Питера и его испуганные глаза, я понял, что если бы оставил Питера на том тротуаре и вернулся в свой тихий уголок без него, то разрушил бы этот дом для себя гораздо больше, чем для Генри. В конце концов я понял, что уехать из города и бросить наших друзей было самой непростительной трусостью в моей жизни. Я осознал, что нужно не закрываться от мира, а распахнуть двери и впустить его. И поэтому, пока яростное молчание Генри угрожало мне из-за Атлантики, я приглашал в дом других людей в их последние дни. Ситуация повторялась снова и снова с друзьями, знакомыми и, в конце концов, незнакомцами. Один за другим они оказывались в моём доме и один за другим умирали.

Через несколько месяцев Генри попросил своих юристов оформить документы, чтобы я стал единственным владельцем дома. Дом стал моей собственностью из-за смерти Питера. Он не стал бы тем благословенным местом, каким является сейчас, если бы прежде Питер не страдал так сильно и не умер здесь. Генри не может этого понять, и это дело Генри. Я думаю, что даже спустя тридцать шесть лет мы с Генри всё ещё разбираемся с этим. Если когда-нибудь разберёмся.

Тишина.

Эрик: Я не могу представить, какими были те годы. Я даже не знаю, как…
        Я могу понять, что это было. Но я не могу почувствовать, что это было.

Уолтер: Назови мне имя одного из твоих самых близких друзей.

Эрик: Тристан.

Уолтер: Представь, что Тристан мёртв. Назови другого.

Эрик: Джаспер.

Уолтер: Джаспер тоже мёртв.

Эрик: Джейсон.

Уолтер: Джейсон находится в больнице Святого Винсента уже две недели. Из-за токсоплазмоза у него развилась деменция.

Эрик: Джейсон, его муж.

Уолтер: Поскольку они не могли быть женаты по закону, разрыв был проще. Джейсон бросил его.

Молодые люди: Патрик мёртв.

Алекс мёртв.

Колин мёртв.

Лукас заражён.

Зак умирает от пневмоцистной каринии.

Крис здоров. Его партнёру только что поставили диагноз.

Ты только что навестил Марка в больнице. Сегодня вечером ты навестишь Уилла.

Завтра похороны Эдди.

Тело Майкла покрыто поражениями от саркомы Капоши.

Джеффри инфицирован, но у него болезнь протекает бессимптомно.

Ник мёртв.

Дэниел мёртв.

Стивен заражён.

У партнёра Брайана периферическая нейропатия. Он кричит от боли при малейшем прикосновении.

Скотт в Париже, надеется получить HPA-23.

Хавьер вернулся домой, чтобы умереть в доме своей матери.

Семья Джонатана не примет его обратно.

Брэндон мёртв.

Мэтью мёртв.

Лео заражён.

Курт заражён, но он об этом не знает. Дэвид, его напарник, узнает об этом первым.

Сестра Фрэнки звонит тебе, чтобы сообщить, что он умер.

Эндрю вообще исчез.

Филипп мёртв.

Тревор мёртв.

Кевин заражён.

Ходят слухи о том, что геев сажают в тюрьму в качестве меры предосторожности.

Политики начинают открыто обсуждать массовый карантин.

Ходят разговоры о запрете гомосексуализма, слухи о депортациях.

Насильственные меры против геев ужесточаются.

Американская общественность возмущена эпидемией: её возмущает не сама болезнь, а люди, которые ею болеют.

Предприятия отменяют полисы медицинского страхования для сотрудников, больных СПИДом.

В штатах принимаются законы, обязывающие продавцов жилья сообщать, если в доме когда-либо жил человек со СПИДом.

Сэм мёртв.

Марк мёртв.

Мигель заражён.

Это у Пола.

Это у Бена.

Это у Карлоса.

Уэсли мёртв.

Калеб мёртв.

Дэвид мёртв.

Джейкоб мёртв.

Уолтер: Вот что это было.

Конец первого акта