Yulie_Dream
"Место, названное зимой": роман о праве не выбирать
Вынужденный бежать, Гарри отправляется в канадские прерии, где ему обещают бесплатные 160 акров земли в местечке под названием Уинтер («Зима»). Новая реальность оказывается куда более жесткой, чем он ожидал: суровая природа и неласковая земля, тяготы фермерства, Первая мировая война, — череда личных потерь и травм, повлекших за собой принудительное пребывание в психиатрической лечебнице Эссондейл и на ферме-лечебнице Вефиль.
Проходя через серьёзные испытания, герой сталкивается не только с внешними препятствиями, но и с необходимостью честно взглянуть на собственную природу и принять ту часть себя, которую эпоха и общество стремятся объявить болезнью.
Патрик Гейл опирается на реальные семейные архивы (судьбу своего прадеда Гарри Кейна), и эта документальная основа придаёт повествованию особую весомость.
При этом книга отнюдь не сухой документ эпохи — читатели высоко оценили её за сдержанный, «британский» слог, за умение говорить о сложных вещах без надрыва и отдельно за финал, в котором сквозь трагедию пробивается осторожная надежда. В отзывах часто подчёркивают, что это не просто история о принятии себя, а многослойный портрет человека, оказавшегося чужим в собственной эпохе, — и именно эта тесная связь личной драмы с историческим контекстом и делает роман особенно запоминающимся. Для Патрика Гейла это история не о том, кого Гарри Зоунт полюбил, а о том, кто и как решал, что с ним «не так».
Но практически никто из читателей не замечает другой линии романа — не менее важной, а по ряду признаков и главной. Дело в том, что рабочее название книги Harry Two Souls — «Гарри две души». Указание это не случайное: вторая линия связана с Урсулой-Медвежонком, одной из самых сильных фигур романа.
Урсула — человек из кри, индейского народа Канады, которого Гарри встречает в Вефиле. Ей двадцать с небольшим.
Имя «Урсула» — это перевод: «как звал меня мой отец… об индейские слова язык сломаешь». В женском обличье она чувствует себя гармоничнее; в мужской одежде она Медвежонок — Little Bear.
Судьба у этого персонажа почти невероятная в своем драматизме. Джеймса (имя при крещении) забрали из семьи в двенадцать лет, хотя в родном племени его с детства признали двуликим и держали на особом счету: «учили таинствам, тому, чего обычные мальчики никогда не узнают».
Затем — английская школа-интернат, где «священник постоянно подвергал издёвкам особенности его натуры и… пользовался ими таким образом, что это вызвало бы громкий скандал, сообщи об этом кто-нибудь в суд»; не удивительно, что в какой-то момент Джеймс попытался отравить священника. Его преследовали и пытались лечить за «периодический религиозный фанатизм и постоянную склонность к трансвестизму». Это фигура трагическая — и в то же время вдохновляющая для Гарри.
Кто же такой этот человек «двух душ»? В культуре кри так обозначается человек третьего гендера. Сам термин Two-Spirit — современный: его предложила в 1990 году активистка из народа кри Майра Ларами, чтобы заменить колониальный и оскорбительный антропологический термин. У равнинных кри документировано собственное слово — ayahkwêw, «мужчина, одевающийся, живущий или принимаемый как женщина» (и наоборот — iskwêw ka-napêwayat); в языке кри нет грамматического рода, а эти слова не несли негативной окраски.
Подчёркивают носители традиции и ключевое различие: наличие двух душ — не ориентация, а сакральная, церемониальная роль, признаваемая общиной; такие люди занимали особые позиции — целителей, хранителей церемоний, посредников между мужским и женским мирами. Европейская колонизация загнала эту традицию в подполье, и возвращение её началось лишь в конце XX века.
Урсула распознаёт в Гарри родственную душу — такого же человека, застрявшего между мирами и чужого для окружающих. В одной из самых пронзительных сцен ближе к концу книги она описывает его состояние: «Это настоящая удача и настоящее проклятие. Ты сильнее других вот здесь, — кончиком указательного пальца она легонько постучала его по лбу, — но тебе постоянно приходится смотреть вдаль. Ты так много смотришь, что не успеваешь жить. Ты выбрал ивовые прутья, а не лук и стрелы, но никто не сказал, что нужно выбрать только одно».
В этом фрагменте нет диагноза, вместо медицинского термина жест. Урсула обходится без клинического словаря Ормшоу, потому что ей не нужен; её знание — прикосновение к виску.
«Смотреть вдаль» равно со стороны: то есть жить «снаружи, заглядывая внутрь», — а «не успеваешь жить» показывает цену этого дара. Наконец, «ивовые прутья» и «лук и стрелы» — гендерный код, закодированный в быту: у равнинных кри плетение — женское занятие, охота и война — мужское.
Урсула поясняет суть через предметы, и ударная фраза «никто не сказал, что нужно выбрать только одно» звучит как почти прямое определение двух душ: не «между», а «и то и другое», отказ от выбора как таковой.
Ормшоу описывает Гарри на языке психиатрии эпохи — «инверсия», дегенерация, болезнь. Урсула говорит на языке традиции, где для существования между мирами есть имя, место и роль — не диагноз, а статус. Никакого «ты излечился»: вместо этого — «тебе не обязательно выбирать». Ормшоу выдаёт приговоры, Урсула снимает дилемму. После этого разговора Гарри впервые начинает понимать и принимать собственную двойственность, и, возможно, весь сюжет романа строится именно на этом — на постепенном признании себя тем, кто он есть. Только Урсула видит и воспринимает Гарри целиком.
Итак, вернемся к главной задумке Патрика Гейла в этом романе. Кто же и каким образом решал, что именно с Гарри Зоунтом «не так»?
В романе активно действует некто Троелс Мунк — воплощение грубой неприкрытой угрозы. Он жесток, глубоко аморален и вершит зло напрямую, ни за чем не прячась и ничем не оправдываясь. Агрессивный хищник не без харизмы, явный жулик, оказывающий покровительство герою и поначалу откровенно смеющийся над его слабостью и слабостями. В интервью Патрик Гейл очень точно характеризует этого персонажа как «нарцисса-психопата».
Но как в большой литературе обычно и бывает, роль Троелса в судьбе Гарри далеко не однозначна. Есть и те вещи, за которые он наверняка ему благодарен.
В жизни Гарри Зоунта случается так много трагедий и потерь, что это приводит его в психиатрическую лечебницу. Это государственная институция, где зло и насилие над человеком узаконены. Роман начинается с того, как в Эссондейле пациентов «успокаивают», окуная с головой в ванну и удерживая под водой — штатная процедура той эпохи.
И вот из государственной больницы герой попадает в Вефиль, на ферму-лечебницу доктора Гидеона Ормшоу. Отец оставил ему достаточно средств, чтобы обеспечивать этот эксперимент.
Мы помним, что в описываемую эпоху считалось, что гомосексуальность — болезнь и она подлежит «исправлению». Успешно излеченные пациенты — капитал специалиста.
Упомянем и о ещё более страшных вещах: в начале XX века евгеникой всерьёз предлагалась стерилизация «дефектных» и «аморальных» — включая гомосексуальных мужчин — как «дешёвое и лёгкое средство очищения генофонда». Просто заметим это, не развивая.
Да, на фоне своей эпохи доктор Ормшоу выглядит революционером. Он достаточно прогрессивен, чтобы признать: психиатрическая медицина напрасно убеждена, будто знает, что делает.
Его Вефиль — простор, а не тюрьма, добровольность, а не смирительная рубашка. Он делает хорошее дело: все, кого он взял в свои пациенты, выбрались из «ужасных мест». Но всё не так однозначно. Важно помнить: для Ормшоу гомосексуальность и душевные расстройства остаются патологией — такой, которую нужно не карать, но изучать и мягко вести. Он проявляет «особый интерес к душевному состоянию сексуальных девиантов», и Гарри в итоге становится «подопытным случаем доктора Гидеона». Пациенты для него — не люди, которых надо отпустить жить, а материал для научной картины.
В одном из интервью Гейл говорит об этом прямо: «Гидеон экспериментирует на своих пациентах». Точное название этой деятельности — «интрузивная забота»: помощь, которая служит в первую очередь тому, кто её оказывает.
Дальше двойственность раскрывается глубже. Ормшоу не может не понимать, что перед ним не патология, а человеческая природа — по той простой причине, что... гомосексуален сам. Он принимает любовника под покровом ночи и никак не проявляет чувств к Сэмуэлу на людях; Гарри обнаруживает их случайно, остальные, скорее всего, не знают.
И если Гидеон по ночам с Сэмуэлом, то Вефиль перестаёт быть исследовательской площадкой — он становится личным укрытием, единственным способом, каким мужчина той эпохи мог окружить себя такими, как он, не называя этого вслух. Клиника и «наука» — легенда, позволяющая держать желанных мужчин рядом легально, не вредя своей репутации.
Как будто бы Гидеон Ормшоу сам — первый случай своего исследования, но «исцелить» его означает стереть всё, что он есть. Его образ трагичнее Гарри. Его двойственность налицо: днём он врач, изучающий «тип», ночью тот самый тип.
Гарри и Урсула сближаются. Смутно помня шаманские практики из детства и понимая, что Гарри нужна более глубокая помощь, чем та, что может оказать ему Ормшоу, она тайком ведёт его в лес, и они жуют некий корень-галлюциноген. Перед глазами героя встают забытые им травмирующие картины из недавнего прошлого. Так читатель узнаёт правду о поступках Гарри, ему было необходимо вспомнить всё.
А в это самое время Урсула едва не гибнет, тут же в лесу. Новая попытка самоубийства пациентки — сигнал провала «терапии». И Ормшоу не пересматривает методы, а принимает решение вернуть Урсулу в Эссондейл. Формально «ей нужна другая помощь», но по сути он избавляется от бракованного образца, не подтвердившего гипотезу. Возможно, и от свидетеля: Урсула — человек между мирами, а такие люди читают скрытое лучше других.
Очень важны слова Ормшоу, обращённые к Гарри: «Уезжай, ты не болен (...) Ты пережил серьёзную травму, но я верю, что твоё исцеление — в твоих руках». Признание того, что человек здоров, в ту пору — единственное спасение: снятие клейма, отправка в жизнь, а не обратно в Эссондейл (чего Гарри боялся).
Две неудачи Ормшоу: обоих пациентов так или иначе убирают из Вефиля. Гарри думает о том, чтобы забрать Урсулу к себе в Уинтер. Кто знает, может, он и сделает это позже...
«Ты не болен» — слова, которые Гидеон не может сказать себе, не может выписать самого себя.
Гарри исцелен, Гидеон неизлечим?..
В завершение ещё буквально несколько интересных моментов, связанных с романом.
Рабочее название Harry Two Souls подразумевало, что линия Урсулы и Гарри — стержень произведения. Финальное название, включившее в себя слово «зима» — это и о новом месте жительства героя, и о его внутреннем состоянии — спасительном холоде и замирании — в трудные, порой невыносимые моменты.
Хочется сказать несколько слов и об авторе. «Место, названное зимой» — первая книга Патрика Гейла, переведённая на русский язык. А тем временем, англичанин Патрик Гейл (род. 1962) — автор почти двадцати романов, среди которых выделяют Notes from an Exhibition и A Perfectly Good Man.
Роман «Место, названное зимой» (2015) попал в шорт-листы премий Costa Novel Award 2015 и Walter Scott Prize 2016. Интересно, что премия Вальтера Скотта присуждается именно за исторический роман.
Хотя Гейл не является историком, метод его работы преимущественно архивный: он провёл три недели в канадских прериях, отыскивая точные координаты дома прадеда близ ныне мёртвого городка Уинтер, — что сближает его прозу с документальной реконструкцией.
Тем, кому захочется изучить тему глубже, пригодятся материалы, не вошедшие в рецензию: интервью с писателем, его комментарии о семейной легенде (незаконченные мемуары бабушки, история прадеда).
И — читайте роман, он точно достоин вашего внимания!
