Я буду тебя помнить

рассказ в трех частях с эпилогом
   
Часть первая. Знакомство
  
Солнце лениво переваливалось через макушки сосен, бросая на террасу загородного дома длинные, дрожащие тени. Артем отложил книгу – потрепанного Хемингуэя – и потянулся, разминая затекшую спину. Городская жизнь с ее вечной спешкой и искусственным светом казалась сейчас далеким, нереальным сном. Здесь, в провинциальном коттеджном поселке, время текло медленнее, пахло лесом и травой, а тишину нарушали лишь переклички птиц.
   Отец с новой молодой женой укатил на Лазурный берег, оставив приехавшего на каникулы Артема на попечение Софьи Львовны, экономки, которая знала загородный дом отца лучше, чем он сам. Но Софья Львовна тоже уехала ухаживать за больной матерью. Вместо нее остался ее сын Марк – крепкий, жилистый парень, с руками, которые, казалось, умели делать всё – от приготовления ужина до починки забора.
   Для Марка Артем был сыном хозяина. Вежливый, но какой-то отстраненный, Марк отвечал на вопросы кратко, выполнял просьбы без лишних слов, и Артем чувствовал, что между ними лежит невидимая стена.
   Марк… Артем украдкой наблюдал за ним последние несколько дней. Он был всего на год старше Артема, но в каждом его движении чувствовались уверенность и сила. Утром он заправил бензином газонокосилку, быстро и аккуратно подстриг лужайку. А как он ловко управлялся с инструментами, когда разбирал и мыл газонокосилку… Потом он за полчаса починил капающий кран на кухне и начал готовить обед...
   Когда Артем ел простой, но очень вкусный картофельный суп, он думал, что питался бы бутербродами и пиццей, если бы не этот помощник по дому…
   Артем, привыкший к комфорту и заботе, чувствовал себя рядом с Марком немного неуклюжим. Он, студент престижного столичного вуза, знающий наизусть Шекспира и Кафку, не умел даже гвоздь забить... Когда поздно вечером книга стала выпадать из рук Артема и он понял, что пора спать, то почему-то опять подумал о Марке. Засыпать с этими мыслями было приятно. Такой хороший помощник по дому… Во сне Артему смутно представлялось, что он уже совсем взрослый и самостоятельный, живет в собственном доме, а Марк рядом и во всем помогает, заботится о нем.
   Утром Артем улыбнулся, вспоминая этот странный сон. Просто он позавидовал тому, насколько Марк уже взрослый, самостоятельный, деловой, умелый. А Артем еще в сущности ребенок, хотя и студент, сын состоятельного человека.
   В этот день Марк возился в котельной. Очевидно, летом надо было проверить и отладить всю сложную систему отопления усадьбы. Артем, набравшись смелости, подошел к Марку.
   – Может, помочь чем? – спросил он, стараясь говорить непринужденно.
   Марк поднял на него взгляд. Его глаза цвета темного янтаря были спокойными и немного отстраненными.
   – Не нужно, Артем Сергеевич. Я сам справлюсь.
   Артем почувствовал, как щеки слегка покраснели. «Артем Сергеевич…», словно между ними была пропасть, которую не перепрыгнуть.
   – Да брось, – попытался он настоять. – Мне все равно скучно. Да и интересно, как тут всё работает.
   Марк вздохнул, словно уступая неизбежному.
   – Ладно, держи. – Он протянул Артему гаечный ключ. – Попробуй открутить вот этот болт. Только осторожно, не сорви резьбу.
   Артем неуклюже взял ключ и принялся за работу. Болт поддался не сразу, он почувствовал, как на лбу выступила испарина. Марк наблюдал за ним.
   – Сильнее дави, – наконец сказал он. – И ключ держи ровно.
   Артем послушался, и болт, наконец, поддался. Он с гордостью посмотрел на Марка.
   – Получилось!
   Марк кивнул, едва заметно улыбнувшись.
   – Молодец.
   В течение следующих нескольких дней Артем старался помогать Марку во всем. Он подносил инструменты, поливал цветы, даже попытался косить траву, но споткнулся, и Марк сразу отобрал газонокосилку, опасаясь за его ноги.
   Во время работы они почти не разговаривали. Марк вообще был немногословен, отвечал на вопросы коротко и по делу. Артем чувствовал, что ему не хватает смелости заговорить с Марком о чем-то личном, что могло бы сблизить их.
   Однажды вечером, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, они сидели на террасе, уставшие после работы в саду. Марк пил чай, а Артем читал книгу.
   – Слушай, Марк, – вдруг сказал Артем, откладывая книгу. – А чем ты вообще занимаешься? Кроме того, что помогаешь своей маме?
   Марк пожал плечами.
   – Да ничем особенным. Работал на стройке, потом в автосервисе. Сейчас вот здесь.
   – А учиться не хочешь?
   Марк усмехнулся.
   – Куда мне учиться? У меня и так дел хватает.
   Артем задумался. Он понимал, что их жизни слишком разные. Марк, с его ранней самостоятельностью и практическим складом ума, и он, Артем, выросший в тепличных условиях, привыкший к тому, что все дается легко.
   Но, несмотря на это, Артем чувствовал к Марку какое-то необъяснимое влечение. Он восхищался его силой, умением, его немногословной надежностью. Он хотел бы иметь такого друга.
   – Знаешь, – сказал Артем, глядя Марку в глаза. – Мне кажется, ты очень крутой.
   Марк удивленно поднял брови, его обычно сдержанное лицо на мгновение осветилось чем-то похожим на смущение. Он отвел взгляд, уставившись на чашку с чаем.
   – Спасибо, – произнес он, и в его голосе прозвучала нотка чего-то нового, чего Артем раньше не слышал. Не просто вежливость, а… возможно, даже легкая растерянность.
   Артем почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он рискнул.
   – Просто… ты все умеешь. А я… я вот, например, даже не знаю, как правильно держать молоток.
   Марк снова посмотрел на него, и на этот раз в его глазах мелькнула искорка.
   – Это не так уж и сложно. Главное – практика.
   – А ты… ты бы мог меня научить? – выпалил Артем, и сам удивился своей смелости.
   Марк помолчал, словно обдумывая предложение. Солнце уже почти село, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков, казалась особенно густой.
   – Если хочешь, – наконец ответил Марк, и в его голосе прозвучала какая-то новая теплота. – Завтра утром, после завтрака. Начнем с простого.
   Артем почувствовал, как по телу разливается волна радости. Он хотел бы иметь такого друга. И, кажется, друг у него появился.
   – Отлично! – воскликнул он, стараясь сдержать улыбку. – Я буду ждать.
   На следующий день под руководством Марка Артем неуклюже, но с энтузиазмом учился забивать гвозди, работать с отверткой и даже пытался освоить азы ремонта велосипеда. Марк терпеливо объяснял, показывал, иногда даже брал руки Артема в свои, чтобы показать правильное движение. Артем чувствовал себя неловко, но в то же время невероятно живо. Он ощущал, что делает что-то по-настоящему полезное, что требует усилий и приносит видимый результат.
   Вечерами они стали проводить больше времени вместе. Артем рассказывал о своих университетских буднях, о книгах, которые читал, о своих мечтах. Марк был очень приятным собеседником и не потому, что много говорил, а потому что умел слушать. Он слушал внимательно, иногда задавая вопросы, которые показывали, что он действительно вникает в то, о чем говорит Артем. Постепенно и Артем стал узнавать из рассказов Марка что-то о его жизни – работе, планах, его взглядах на мир. Он понял, что за внешней сдержанностью Марка скрывается глубокий и интересный человек.
   Однажды Артем рассказывал Марку о взглядах европейских философов прошлого века на любовь и человеческие отношения. Марк неожиданно сказал:
   – А мне кажется, что настоящая любовь, это когда ты можешь отдать другому самое ценное, что у тебя есть, ничего не ожидая взамен.
   Артем запомнил эти слова, их можно было обдумать на досуге.
   Вечером, когда Марк сидел на веранде и что-то смотрел в своем стареньком смартфоне, Артем подошел к нему и опять задал вопрос, который почему-то казался важным.
   – Марк, а ты… ты не хотел бы поступить учиться в университет, например?
   Марк долго молчал, глядя на воду.
   – У меня нет такой возможности, Артем Сергеевич. Мне нужно работать, зарабатывать. У меня другие заботы.
   – Но ведь… если бы ты захотел, ты бы смог. Я уверен.
   Марк повернулся к нему, и в его глазах Артем увидел что-то похожее на грусть.
   – Возможно. Но сейчас это не главное.
   Артем понял. Он понял, что их жизни действительно разные, но это не мешает им находить общий язык. Он восхищался Марком еще больше. Его сила, навыки, ответственность – все это было так далеко от его собственной жизни, но так притягательно.
   – Знаешь, Марк, – сказал Артем, глядя ему в глаза. – Я очень рад, что ты здесь. Я… я хотел бы иметь такого друга.
   Марк посмотрел на него, и на этот раз его улыбка была открытой и искренней.
   – Мне это очень приятно. Я тоже…
   И в этот момент Артем почувствовал, что летние каникулы в провинции, которые он сначала воспринял как вынужденное уединение, оказались очень яркими, оттого что он нашел друга, человека, который показал ему другую сторону жизни, другую силу и другую ценность. И он неожиданно понял, что эта дружба, зародившаяся среди запаха травы и тишины, может стать для него чем-то особенным.
   В пятницу Марк истопил баню, которую Артем всегда обожал. Это было для него одно из главных удовольствий в загородном доме отца. Артем предложил Марку:
   – Может, попаримся вместе?
   Марк, слегка улыбнувшись, ответил:
   – Нет, спасибо. У меня много дел.
   Артем не хотел сдаваться и продолжал уговаривать:
   – Ну, попарь меня веником. Я так соскучился по этому.
   Марк, наконец, согласился. Артем первым разделся и вошел в парную, теплый пар окутал его. Он сел на нижнюю полку, наверху температура была для него запредельной. О парении веником пока нельзя было и думать. Артем наслаждался жаром, который шел от раскаленных камней, лежавших вокруг котла. Вода в котле почти кипела. Пряный пар обволакивал, проникая в каждую клеточку тела.
   Когда в парную вошел Марк, Артем неожиданно почувствовал сильное возбуждение, он даже прикрылся полотенцем, на котором сидел, боясь, что Марк увидит его состояние. Его сердце быстро забилось. Он не мог отвести взгляд от мускулистого тела Марка, тот казался ему сейчас каким-то античным богом. Артем никогда не думал, что парень может вызвать в нем такое чувство восхищения, показаться настолько красивым.
   Артем удалял лишние волосы на своем теле и у других молодых парней, когда бывал в сауне или бассейне, привык видеть выбритые подмышки и пах. А у Марка там были густые темные волосы, и это почему-то нравилось Артему, даже волновало его.
   Артем смущенно отвел свой взор от тела Марка. Надо переключить внимание на что-то другое, отвлечься от этих странных и глупых мыслей. Иначе Марк увидит возбуждение Артема, а им сейчас выходить из парной, даже полотенце не сможет это скрыть. Что тогда подумает об Артеме Марк.
   Марк вышел из парной первым. Когда Артем тоже решился это сделать, опоясавшись полотенцем, поскольку возбуждение так и не прошло, Марк не смотрел в сторону Артема. Он обливался у входа в баню холодной водой из бочки. Черпал маленьким ведерком и выливал на себя, делал это вновь и вновь.
   Когда Артем опять увидел обнаженное тело Марка, будто высеченное из мрамора, но и такое теплое, притягивающее, со стекавшей по нему водой и блестевшей от воды кожей, он внезапно потерял над собой контроль. Артем почувствовал, как внутри него разгорается что-то новое, сильное и непреодолимое. Словно не понимая, что делает, он подошел к Марку и, не в силах сдержать нахлынувшие чувства, притянул его к себе и поцеловал в губы.
   На лице Марка отразилось смятение. Он отшатнулся, его глаза расширились от удивления, а затем в них вспыхнуло возмущение. Он оттолкнул Артема с такой силой, что тот полетел в предбанник на пол. Лицо Марка было красным, он тяжело дышал.
   – Что ты себе позволяешь?! – вскрикнул он, его голос был полон гнева.
   Артем, лежа на полу, чувствовал, что сейчас заплачет. Он не мог поверить в произошедшее. Что он наделал, как он мог, он всё разрушил. Теперь Марк будет презирать его. Марк, не сказав больше ни слова, быстро оделся и вышел из бани, оставив Артема с его горькими чувствами.
   Весь вечер Артем провел в своей комнате, боясь выйти из нее. Он слышал, как Марк собирает свои вещи, как хлопает входная дверь, как он заводит свой мотоцикл. И вот Марк уехал.
   Артем лежал обессиленный. Он вспоминал каждое мгновение, проведенное с Марком. Его сердце сжималось от боли и стыда. Он понимал, какую он совершил ошибку. Он перешел черту, которую не имел права пересекать.
   Потом Артем бродил по дому, пытаясь осмыслить произошедшее. Марк всё расскажет своей матери, Софье Львовне, может быть, даже отцу Артема… Нет, Марк не такой, он не станет жаловаться на Артема. Но разве от этого легче? Как теперь смотреть в глаза Марку? Тот будет его презирать. Надо будет завтра же уехать…
   Чувство стыда смешивалось с обидой и непонятной тоской. Когда Артем снова вернулся в свою комнату, он, наконец, позволил хлынуть слезам. Он плакал, уткнувшись в подушку, пока усталость не взяла свое и он не провалился в беспокойный сон…
   Глубокой ночью Артему сквозь сон показалось, что кто-то осторожно вошел в его комнату. Он еще до конца не проснулся, но сердце забилось быстрее. Артем не успел испугаться, как почувствовал тепло, ласковые руки, сильные и нежные объятия. Чьё-то тело, такое знакомое и желанное, прижалось к нему в постели. Артем замер… И тут он услышал тихий, сбивчивый шепот Марка:
   – Ты ушибся? Прости меня, Артем. Я... я не знал, как реагировать.
   Марк вернулся. И он лежал рядом с Артемом. Его голос звучал иначе – не грубо, не возмущенно, а с какой-то новой, непривычной мягкостью. Артем повернулся к нему. В темноте он видел лишь силуэт, но чувствовал, как Марк волнуется.
   – Я... я тоже не ожидал, – прошептал Артем, его голос дрожал от радости и волнения.
   Марк придвинулся ближе, его рука осторожно коснулась щеки Артема.
   – Я был напуган. Ты... ты меня удивил.
   – Я тоже, – признался Артем. – Я сам не понял, что делаю. Но... мне захотелось тебя поцеловать, признаться, какой ты прекрасный…
   Марк замер на мгновение, а затем его губы коснулись губ Артема. Поцелуй был нежным, робким, но в нем было столько невысказанного, столько скрытого. Артем ответил, и в этот момент все страхи, все недопонимания, вся неловкость исчезли.
   Они целовались долго, исследуя друг друга, словно впервые открывая новый мир. Марк шептал извинения, Артем – слова поддержки. Они говорили о том, как им нравился другой, как они старались держаться на расстоянии, боясь своих чувств.
   Оказалось, что Марк давно чувствовал в себе тягу к парням, но гнал прочь такие мысли и никогда не позволял им реализоваться. Артем показался ему существом из другого мира, умным, тонким, обаятельным, но при этом сыном хозяина, недосягаемым для него – лишь работника. Он боялся идти вместе с ним в баню, и когда почувствовал, что может не справиться с тем, что его охватывает, стал обливаться ледяной водой.
   Поцелуй Артема был для него полной неожиданностью. Он даже подумал, не выдал ли он чем-то себя перед Артемом и не решил ли тот подшутить над ним. Он ездил по лесной дороге на мотоцикле, пока не закончился бензин, и понял, что это не так.
   Он проклинал себя за то, что обидел, ударил дорогого человека, которого сейчас хотелось обнять и приласкать. И он решил вернуться, чтобы попросить у Артема прощения и во всём ему признаться. А там будь что будет… Войдя в комнату к Артему и увидев, что тот спит, он перестал себя контролировать, разделся, лег рядом и обнял его…
   Артем никогда раньше не замечал в себе тягу к парням. Марк стал его первой любовью. Сначала он увидел в нем силу и уверенность, которых ему самому не хватало. А потом он почувствовал к Марку что-то такое, чего никогда не знал. Марк стал для него важным, близким и желанным.
   Ночь превратилась в калейдоскоп прикосновений, шепота и страстных поцелуев. Они не спали, лаская тела друг друга, открывая новые грани своих желаний. Каждое прикосновение, каждый вздох были наполнены взаимным признанием и зарождающейся любовью. В эту ночь под покровом летней темноты между двумя парнями, которые еще вчера были чужими, а сегодня чуть не стали врагами, разгорелся огонь, который, казалось, мог осветить всю их дальнейшую жизнь. Они лежали, обнявшись, чувствуя тепло друг друга, и знали, что это только начало. Лишь под утро они заснули в объятиях друг друга, убаюканные радостью и спокойствием.
   Артем проснулся, чувствуя себя совершенно иначе. Солнце уже стояло высоко, золотистый свет проникал сквозь шторы. Рядом с ним, свернувшись калачиком, спал Марк. Он спал обнаженный, не покрытый одеялом, и Артем теперь без смущения, с тихой радостью и нежностью любовался его мускулистым телом, этими его густыми темными волосами на груди и ниже живота, которые показались Артему ночью не жесткими, а шелковистыми на ощупь. Лицо Марка было умиротворенным и безмятежным. Артем осторожно провел пальцем по его щеке, ощущая гладкость кожи. Вчерашние боль, страх и смятение сменились ощущением большого счастья.
   Марк пошевелился и открыл глаза. В них были легкая растерянность и что-то новое, теплое. Он улыбнулся, и эта улыбка укрепила для Артема обретенное в эту ночь счастье.
   – Привет, – тихо прошептал Марк.
   – Привет, – ответил Артем, чувствуя, как его щеки заливает румянец.
   Они лежали так еще некоторое время, наслаждаясь тишиной и близостью. Слова были не нужны. Все было сказано ночью, в объятиях и поцелуях.
   – Ты не жалеешь? – наконец спросил Марк, его взгляд был серьезным.
   Артем покачал головой.
   – Нет. А ты?
   Марк отрицательно мотнул головой.
   – Ни капли. Я... я сам не понимаю, что произошло. Но я рад, что это произошло… Произошло у меня с тобой…
   – Марк…
   – Артем…
   Как прекрасно было им произносить имена друг друга. Их губы снова сомкнулись в долгом страстном поцелуе…
   Потом они встали, вместе не спеша помылись после бурной ночи в бане теплой водой. Теперь они оба нисколько не смущались. Им было приятно вновь и вновь ласково омывать тела друг друга. Когда они оделись, в их движениях появились непринужденность и легкость.
   – Скоро будем завтракать, – сказал, улыбаясь, Марк, – но я сначала заложу в стиральную машину постельное белье. Страшно видеть, во что мы его превратили ночью…
   – Мы оба выплеснули этой ночью не только накопившиеся в нас эмоции, – улыбнулся в ответ Артем.
   Оба парня весело засмеялись. Они не чувствовали сожаления или сомнений в правильности того, что случилось между ними ночью, только чувство радости и нежности друг к другу.
   – Ты знаешь, – сказал Марк, ¬– я думал, что если у меня когда-нибудь случится такое с парнем, то я после этого перестану себя уважать, буду чувствовать себя каким-то уродом. А я сейчас чувствую себя самым счастливым человеком.
   Когда Артем и Марк вместе готовили завтрак, их руки случайно касались, вызывая легкое покалывание. Их разговор стал простым и естественным. Они делились историями из детства, мечтами о будущем, смеялись над пустяками. Невидимая стена, разделявшая их раньше, рухнула безвозвратно…
   Дни шли своим чередом. Отец и его жена были далеко, Артем и Марк проводили всё время вдвоем. Они как будто нашли друг друга и боялись потерять свою находку даже на минуту.
   Они гуляли по лесу, купались в реке, вместе работали в саду. Каждый день приносил новые открытия, новые оттенки их зарождающихся отношений. Марк по-прежнему был сильным и умелым, но теперь в его глазах Артем видел не только уважение, но и нежность. Артем чувствовал себя рядом с Марком открытым и уверенным в себе.
   Он рассказывал Марку о своем детстве. Свою мать он не помнил, был совсем маленький, когда она умерла. Рос с няней. Мачеха тетя Тамара, вторая жена отца, очень хорошо относилась к Артему в детстве. Но потом они с отцом развелись. Сейчас у отца совсем молодая жена, ненамного старше Артема.
   Марк рассказывал, что всегда жил с матерью. Отец давно ушел от них, платил алименты, но сыном мало интересовался. Где он сейчас, Марк не знал, уехал куда-то искать свое счастье. Артем чувствовал, что Марк только с ним так откровенно делится глубоко личным.
   Однажды вечером, сидя на веранде и наблюдая за закатом, Артем взял Марка за руку. Марк крепко сжал его пальцы.
   – Я люблю тебя, Марк, – тихо сказал Артем, его сердце билось учащенно.
   Марк повернулся к нему, его глаза сияли.
   – И я тебя люблю, Артем. Очень.
   Они поцеловались, и этот поцелуй был уже не робким, а полным уверенности и глубокого чувства. Летние каникулы для одного, начавшиеся с неожиданной тишины и легкой скуки, и помощь матери для другого, состоявшая в обыденной работе по дому, превратились для обоих в самое важное и прекрасное время в их жизни. Время, когда они открыли для себя эту странную, удивительную любовь.
   
Часть вторая. Счастье вдвоем
  
Мысль о том, что они с Марком должны быть вместе, не давала покоя Артему. Он знал, что его состоятельный отец очень практичный человек. И когда он вернулся, Артем нашел способ. Он обратился к отцу с просьбой.
   – Папа, – начал рассуждать Артем, – в столице, на съемной квартире, мне очень тяжело одному. Учеба занимает всё время, мне некогда заниматься стиркой, уборкой, готовить. Ко мне приходят однокурсники, некоторые из них – дети больших родителей, мне хочется, чтобы они считали меня равным. Но если они узнают, что я сам стираю себе носки, жарю яичницу и мою полы в квартире после их ухода, то они будут смеяться надо мной, увы, там такие нравы. Мне нужен помощник по хозяйству.
   Артем видел, что его рассуждения очень убедительны и вызывают одобрение отца. Тот кивнул, словно хотел сказать, что в столице никто не должен считать его сына плебеем. Артем продолжил.
   – Я не хочу нанимать какую-то домработницу, которая потом будет сплетничать за моей спиной. Я думаю, что на эту работу согласится Марк, он надежный, исполнительный и мы почти подружились. Он может поехать со мной.
   Отец думал не долго. Идея иметь надежного человека, который будет присматривать за сыном в большом городе, показалась ему разумной. Марк уже зарекомендовал себя как ответственный человек и добросовестный работник.
   – Хорошо, Артем, – сказал отец, – я согласен. Марк поедет с тобой. У тебя будет возможность учиться, не отвлекаясь на быт и мелочи. Марк увидит столицу, будет тебе за это благодарен и предан.
   Так Артем и Марк оказались вдвоем в просторной столичной квартире. Она стала местом их общего счастья, пространством, в котором их любовь разгорелась с новой силой.
   Конечно, Марк не стирал Артему носки. Со стиркой их общего белья успешно справлялась стиральная машина. Марк покупал продукты, вкусно готовил и научил Артема азам кулинарии. Им очень нравилось по выходным готовить вместе, как и делать всё остальное по дому. Что же касается уборки квартиры, то они скоро придумали смешную ролевую игру тоже для выходного дня, которая очень нравилась обоим и состояла в следующем.
   Марк заставлял Артема заниматься спортом, делать пробежки, отжиматься, висеть на турнике, работать с гантелями. Если Артем не справлялся или халтурил, то он объявлялся наказанным. Наказанный должен был вымыть полы, при этом Марк покрикивал на него, как старшина на новобранца. А потом в постели Артем должен был целый час целовать каждый сантиметр тела Марка и говорить ему цветистые комплименты.
   Артем учил Марка разговорному английскому языку, которым владел в совершенстве. Оказалось, что брат матери Марка живет за границей, Марк мечтал съездить к дяде в гости и очень переживал, что не знает ни одного иностранного языка, чтобы хоть как-то изъясняться в чужом месте. Если Марк забывал уже выученные слова или делал непростительные ошибки в грамматике, то наказанным объявлялся он. Тогда он драил полы, а потом в постели ласкал Артема и при этом должен был называть его по имени и отчеству, как в первые дни знакомства.
   Им обоим нравились обе роли – и командовать и быть наказанными. Когда квартира сияла чистотой, они придумывали другие наказания, насколько позволяла их буйная, молодая фантазия. Однажды Марк, зажав одной своей сильной рукой наказанного Артема поперек туловища и держа его при этом на весу, другой рукой спустил с него штаны и отшлепал как маленького.
   – Ай… Ай…, больно…, и ты меня уронишь, – визжал при этом Артем, хотя ему было забавно, а не больно, и он знал, что Марк его никогда не уронит.
   В другой раз Артем заставил наказанного Марка бегать по квартире с Артемом, сидящим у него на плечах, и повторять спряжения неправильных английских глаголов.
   Эти игры были их общей тайной, как и их любовь, они добавляли перцу в их без того яркие отношения. Засыпая потом обнявшись, они говорили друг другу о своей любви и чувствовали себя спокойными и умиротворенными. Они поклялись, что если когда-нибудь поссорятся, то оба будут многократно наказаны, когда помирятся. Но они вообще не ссорились.
   Учеба занимала у Артема львиную часть времени. К приходу Артема у Марка был накрыт стол, друзья вместе обедали и общались. Утром они всегда вставали одновременно и вместе завтракали. Артем ехал на учебу, а Марк ходил по магазинам, занимался домашними делами. По ночам они хронически не высыпались, спасали только воскресные дни, когда не надо было рано вставать и организм мог получить дополнительный отдых. Иногда ночью, когда их молодые тела никак не могли успокоиться и продолжали упоительный танец любви, Марк говорил:
   – Тёма, родной, тебе надо спать, иначе завтра ты уснешь на занятиях, я ведь дома, а тебе нужна свежая голова, успеем всё в следующий раз.
   Артем не уставал удивляться, каким нежным, ласковым, мягким был ночью Марк, казалось бы такой твердый и брутальный днем.
   Воскресные дни, праздники и редко выпадавшие будни, в которые у Артема не было занятий, были полностью посвящены друг другу.
   Артем с восторгом показывал Марку столицу. Они бродили по городу, каждый раз открывая для себя его новые уголки, сидели в кафе и уютных ресторанчиках. Их свободные вечера часто проходили в театрах и на концертах. Марку неожиданно очень понравилась опера. По его просьбе на «Аиду» они ходили даже дважды.
   – Sacerdote, io resto a te!* – стал шутливо приветствовать Артем по вечерам Марка.
   * Жрец великий, я пленник твой – итал., заключительная фраза предпоследней сцены оперы Дж. Верди «Аида».
    Артем редко приглашал в гости однокурсников, но когда это случалось, он представлял им Марка как своего земляка и друга. Их взаимные отношения никого не касались и ни перед кем не раскрывались.
   Как бы они не уставали днем, их ночи, наполненные любовью, лаской и нежностью, были их самым сокровенным временем. В объятиях друг друга они находили главную радость и безграничное счастье.
   Однажды в зимнее воскресное утро, когда им обоим не хотелось вылезать из теплой постели и они лежали обнявшись, Артем прошептал:
   – Марк, я так счастлив.
   Марк, прижимая его к себе, ответил:
   – И я, Артем. Я никогда не думал, что такое возможно.
   Их любовь, родившаяся в тишине провинциального лета, расцвела в шумной столице, доказывая, что истинные чувства не знают границ и условностей. Они были вместе, счастливые и влюбленные, готовые встретить любые вызовы, которые бросит им жизнь, зная, что они есть друг у друга. Их счастье, которое вначале казалось им хрупким, как тонкое стекло, теперь стало казаться прочным, как выкованный металл.
   Артем, который раньше был погружен лишь в учебу и нехитрые студенческие радости, чувствовал, как благодаря Марку его жизнь наполнилась счастьем. Марк, в свою очередь, открывал для себя новые грани цивилизации, которые раньше казались ему недоступными, и новые духовные запросы в самом себе. Он чувствовал, как благодаря Артему его кругозор расширился, а жизнь вышла за те привычные границы, в которых она всегда протекала.
   Марк стал надежным тылом для Артема. Однажды в январе, после напряженной недели экзаменов Артем почувствовал себя очень уставшим. Он сидел на диване и не мог преодолеть накатившую от перегрузки дурноту. Марк, заметив его состояние, подошел и тихо сел рядом. Он не задавал вопросы, просто обнял Артема и начал гладить его по волосам.
   – Всё хорошо, Тёма, – говорил Марк. – Ты справишься. А я всегда буду рядом.
   Эти простые слова, сказанные с такой искренностью, были для Артема лучшим лекарством. Он прижался к Марку, чувствуя тепло его тела и спокойствие, которое исходило от него. В этот момент Артем понял, что их отношения – это не просто страсть и нежность, это еще и глубокая поддержка, опора, которая поможет ему преодолеть в жизни любые трудности.
   Артем иногда задумывался о будущем. О том, что будет, когда он закончит университет. О том, как отреагирует отец, если, не дай Бог, всё узнает о них с Марком. Но эти мысли быстро улетучивались, когда он видел улыбку Марка, чувствовал его теплое прикосновение. Сейчас они были вместе, и этого было достаточно.
   Марк тоже старался не думать о том, что будет дальше. Он жил настоящим, наслаждаясь каждым днем, проведенным с Артемом. Он знал, что его роль – быть рядом, поддерживать, любить. И он делал это всем сердцем. Он видел, как Артем расцветает под его заботой. И это было для него самой большой наградой.
   Однажды, когда зимние морозы остались позади и мартовское солнце наполнило город, они гуляли в выходной день вдвоем по парку. Не растаявшие сугробы еще лежали в тенистых местах, но воздух уже был напоен весенними ароматами. Артем сказал:
   – Знаешь, Марик, мы с тобой знакомы всего восемь месяцев, а мне кажется, что всю жизнь. Я думаю, что мы нашли свое собственное солнце. Здесь, в столице, где так много теней. Наше тайное солнце.
   Марк, убедившись, что никого нет рядом, взял его за руку и ответил:
   – Да, Тёма. Наше солнце. И оно светит только для нас двоих.
   Они оба знали, что их любовь, хоть и тайная, была самой настоящей и самой яркой звездой в их жизни. Они были счастливы. И это счастье, сотканное из нежности, доверия и взаимной любви, было их самым ценным сокровищем.
   
Часть третья. Расставание
  
В апреле Марк уехал хоронить бабушку, умерла долго болевшая мать Софьи Львовны. Артем скучал, каждый день писал ему сообщения в их общем чате, Марк отвечал. Вернулся он через две недели.
   Радость встречи была взаимной. Было воскресенье. Марк принялся было что-то стряпать, а Артем – ему помогать, но потом они отложили приготовление праздничного обеда и оказались в постели в обнимку. Словно они не виделись целую вечность. Их тела никак не могли насытиться взаимным упоением. Обнимая Марка, Артем тем не менее чувствовал, что он ему что-то не договаривает, чем-то серьезно озабочен, и что им предстоит какой-то очень важный, возможно, даже тревожный разговор. Когда они почти одновременно достигли финала и лежали, прижавшись друг к другу, Артем был готов услышать это что-то важное.
   Марк понял, что Артем всё это почувствовал. Сначала он хотел отложить этот разговор на день или даже несколько дней, не портить радость встречи, но теперь решил рассказать всё сразу.
   То, что услышал Артем, показалось ему внезапным и полным крушением всего, что составляло его счастье…
   На похороны приезжал дядя Марка – Семён Львович. Он жил за границей, имел там развивающийся бизнес. После похорон он уговорил сестру, Софью Львовну, переехать с Марком жить к нему. Та согласилась, после смерти матери здесь ее ничего больше не удерживало. Дядя Сёма планировал для Марка большое будущее, ему нужен был надежный помощник в бизнесе. Родной племянник идеально подходил на эту роль. Марк молод, в его возрасте можно быстро освоиться в новом месте, всему выучиться, построить новый фундамент своей жизни. Софья Львовна ни на минуту не сомневалась, что ее единственный сын поедет с ней, будет ей опорой в старости.
   – Когда Вы уезжаете? – только и смог выдавить из себя Артем.
   – Через два месяца.
   – А сколько времени осталось у нас с тобой?
   – Через месяц я должен уехать, буду помогать матери собираться в дорогу.
   Артем молчал, потрясенный тем, что он услышал, что обрушило все его мечты об общем будущем с Марком. Молчал и Марк, только еще крепче обнял Артема.
   А что мог сказать Марку Артем?
   Не уезжай? Не будь вместе со своей матерью? Откажись от своего будущего, которое возможно в другой стране?
   А какое будущее здесь ждет Марка? Они живут вдвоем на деньги отца Артема в квартире, им же оплачиваемой. А если отец всё узнает?
   Они оба понимают, что Марк не прислуга, не наложник для Артема, а его душа, его любовь, его единственный. Но, по сути, Марк выполняет за плату работу по обеспечению бытовых потребностей Артема. Временную работу, на которую его нанял отец Артема.
   А что будет дальше? Сказать всем открыто о своих отношениях они не смогут. И как долго они будут скрываться от всех?
   Главное, Артем по-настоящему полюбил Марка. Он понимал, что у любимого человека появился реальный шанс изменить свою жизнь, стать кем-то большим, чем разнорабочий на стройке, слесарь в автосервисе, прислуга в богатом доме. Шанс реализовать себя в новой стране и в новой жизни. Возможно, сделать карьеру в бизнесе дяди. Такой шанс дается судьбой лишь один раз.
   Марк должен сам оценить этот шанс. Это его выбор. Артем не имеет морального права отговаривать Марка, если любит его, если Марк не игрушка для его утех. Это решение Марка, и Артем должен его принять, каким бы они ни было.
   – А нельзя уехать позже? – только и спросил Артем.
   – Нельзя. Дядя Сёма приедет за мамой через два месяца, мы поедем вместе, надо будет еще собраться, там много проблем, – ответил Марк, – и добавил, – спасибо тебе за английский, дядя Сёма удивился, как хорошо я стал говорить.
   Было видно, что Марку предстоящее расставание не менее тяжело, чем Артему. Только он сильнее и привык скрывать эмоции.
   Словно пытаясь подсластить горькое осознание утраты своего сегодняшнего счастья, оба начали говорить о том, что будут переписываться в чате и созваниваться, что Марк будет приезжать в гости к Артему, что Артем обязательно приедет на каникулы навестить Марка, ему давно хотелось побывать в той стране. Но оба понимали, что это совсем не то. Это не общее будущее, о котором они мечтали. Эти редкие встречи будут лишь светлыми воспоминаниями об общем прошлом.
   Артем положил руку на грудь Марка, провел рукой по его животу к бедрам, вновь ощутил при этом шелковистые волосы… Марк был готов их сбрить, но Артем попросил, чтобы всё осталось, как раньше… Он прислонился носом к плечу Марка и ощутил запах его кожи, ставший привычным, родным. Как он наслаждался этим запахом тела Марка, когда просыпался раньше него и тихо лежал рядом. Ему чудились в нем одновременно что-то невероятно чистое, свежее и какие-то волнующие терпкие ароматы: то ли горная лаванда, то ли мускус с корицей…
   Артем вспомнил, как он скучал последние две недели без постоянного живого общения с Марком, без возможности поговорить с ним, рассказать свои новости, спросить совет, почувствовать поддержку. Они привязались друг к другу всей душой. Как он теперь будет жить один, без Марка? Но им придется расстаться. Казалось, это нельзя принять, с этим невозможно согласиться. Но придется…
   Он крепко поцеловал Марка и сказал:
   – Любимый, я хочу, чтобы ты был счастлив. У нас остался месяц... Целый месяц… Только месяц…
   Этот месяц стал для них драгоценным, вымоленным у судьбы временем. Они пытались насытиться друг другом, как путники, забредшие в оазис после долгой пустыни. Каждый вечер был наполнен разговорами, долгими, откровенными, такими, которые случаются только тогда, когда знаешь, что время на исходе. Они делились самыми сокровенными мыслями, самыми смешными воспоминаниями, самыми нежными мечтами, которые теперь, увы, не могли стать общими.
   Артем слушал, как Марк рассказывает о Софье Львовне, о ее надеждах, о том, что он должен быть рядом с ней. В его голосе звучала любовь и ответственность, и Артем понимал. Он понимал, что не может просить Марка отказаться от семьи, от своего долга. Но от этого понимания сердце сжималось еще сильнее.
   Они гуляли по вечерним улицам, держась за руки так крепко, словно пытались удержать ускользающее время. Смотрели на звезды, которые казались такими далекими и равнодушными к их маленькой трагедии. Каждый поцелуй был прощанием, каждое прикосновение – попыткой запечатлеть в памяти тепло другого.
   – Мы будем помнить друг друга, Марк, – шептал Артем, прижимаясь к нему. – Всегда.
   – Держись, Тёма, ты у меня сильный. Не забрасывай учебу. У тебя талант, ты должен реализовать себя, – говорил Марк. – А мои мысли будут с тобой всегда.
   – Всегда, – повторял Артем, чувствуя, как слова застревают в горле.
   Он знал, что это правда. Они будут помнить. Но память – это лишь эхо, а им хотелось целой жизни.
   Последнюю ночь они не спали, просто лежали обнявшись. Марк уезжал утром. Слова казались лишними, когда всё было сказано. Когда наступило это утро, утро расставания, Артем почувствовал себя опустошенным, но старался держаться. Он провожал Марка на вокзал, стараясь не показывать, как дрожат его руки.
   На вокзале было людно и шумно. Поезд стоял, готовый унести Марка в неизвестность. Артем крепко обнял его, чувствуя, как его собственное тело дрожит.
   – Я люблю тебя, – прошептал Артем, и в его голосе звучала вся боль мира.
   – И я тебя, – тихо ответил Марк.
   Когда поезд медленно тронулся, Артем стоял на перроне, глядя, как удаляется вагон, в который вошел Марк. Он видел его силуэт в окне, его прощальный взмах руки. И в этот момент, когда поезд увозил любимого человека, Артем почувствовал, как что-то внутри него отрывается и уносится вместе с этим стальным чудовищем. Это навсегда уходит не просто часть его сердца, но и его душа, его надежда, его будущее. Он остался один, в городе, который теперь казался чужим и холодным.
   Он вернулся домой, но этот дом уже не был их общим домом. Каждый предмет напоминал о Марке: книга, которую он читал, чашка, из которой он пил чай. Их общая постель еще хранила запах тела Марка. Глаза Артема стали влажными от выступивших слез. Он бродил по квартире, как призрак, касаясь вещей, словно пытаясь удержать ускользающее тепло.
   Ночь принесла с собой бессонницу. Артем лежал в кровати, где еще утром ощущал тепло тела Марка, где по-прежнему лежала вторая подушка, сохранившая отпечаток его головы, и смотрел в потолок. В голове прокручивались их разговоры, их смех, их обещания.
   – Мы будем помнить друг друга, Артем. Всегда.
   Слова Марка звучали в его ушах, но теперь они казались насмешкой судьбы. Как можно жить дальше и помнить, когда часть тебя уехала?
   Он надеялся, что Марк будет счастлив. Он хотел этого для него. Но эта мысль не приносила утешения, лишь усиливала чувство потери. Артем представлял себе Марка в другой стране, рядом с матерью и дядей, строящего новую жизнь. Но эта новая жизнь не включала его, Артема.
   Дни тянулись медленно, наполненные пустотой. Учеба теперь казалась бессмысленной, а сокурсники – далекими. Артем чувствовал себя отрезанным от мира, запертым в своей боли. Он пытался найти утешение в любимых книгах, но слова теряли смысл, а сюжеты казались блеклыми по сравнению с реальностью, которую он пережил. Артем не думал, что ему будет настолько тяжело.
   Иногда он ловил себя на том, что ищет Марка в толпе, что его сердце замирает при виде знакомого силуэта. Но это были лишь миражи, порожденные отчаянием. Он знал, что должен жить дальше. Что время лечит раны. Но сейчас казалось, что рана слишком глубока, а время остановилось.
   Он вспоминал, как Марку нравилась опера, как он обещал сводить его на «Набукко», даже рассказал сюжет. Марк загорелся желанием, но они не успели…
   Артем достал телефон и нашел на плеере нужный трек, зазвучала музыка. Её плавный медленный темп нес в себе скорбную гармонию и ощущение утраты, но в то же время это звучала исповедь души, обращенную к небу, полная надежды и непокорности судьбе.
   
   Del Giordano le rive saluta,
   Di Sionne le torri atterrate…
   
   Le memorie nel petto riaccendi,
   Ci favella del tempo che fu…
   
   O t’ispiri il Signore un concento
   Che ne infonda al patire virtù![1]
   
   Когда трек закончился, на экране высветилась фотография, где они с Марком смеются, прижавшись друг к другу. Артем провел пальцем по изображению, чувствуя, как по щекам текут слезы. Он мог прямо сейчас позвонить Марку или написать. Но что он мог сказать?
   – Я скучаю? Мне плохо?
   Марку тоже плохо без него, Артем это знал. Но он должен начать новую жизнь. Артем закрыл глаза, пытаясь представить Марка счастливым. И в этот момент, сквозь боль, пробился слабый лучик надежды. Любовь, которую они пережили, была настоящей. Она оставила след в его душе, сделала его сильнее, он многому научился. И даже когда их пути разошлись, эта любовь навсегда останется частью его жизни.
   
Эпилог
  
В мае стояла прекрасная, почти летняя погода, но она не радовала Артема, лишь напоминала о том, как быстротечно счастье. Они переписывались с Марком в чате, не каждый день, чтобы не рвать друг другу душу, а два – три раза в неделю. Марк писал о том, как они с матерью готовятся в дальнюю дорогу. Потом о том, как приехал дядя, как он планирует новую жизнь Марка.
   Артем писал, что рад за него. Он писал Марку и другие письма, но не отправлял их, оставлял для себя в черновиках. В них он выплескивал всю свою тоску, всю свою любовь, все свои невысказанные слова. Он писал о том, как скучает, как ему одиноко, как он мечтает о том, чтобы все было иначе. Он представлял, как Марк читает эти письма где-то далеко в новой жизни и надеялся, что хоть на мгновение он почувствует его присутствие. Но он не имеет права отправить эти письма Марку…
   Несколько раз они созванивались. Оба бодрились. Говорили о том, как встретятся через год, как обнимутся. Артем чувствовал, что Марку тоже очень тяжело. Он тоже скучает по нему. И предстоящая новая жизнь его чем-то пугает. Чужая страна, другой уклад жизни…
   Так прошел месяц. Они договорились, что возьмут паузу в переписке. Марк напишет через неделю, когда они уже приедут с Софьей Львовной в свой новый дом, Марк поделится первыми впечатлениями. Артем будет ждать.
   За этот месяц Артем научился жить с пустотой внутри. Он научился улыбаться, когда его спрашивали, как дела, научился делать вид, что всё в порядке. Боль потери как будто притупилась. Он со всей силой окунулся в учебу, это отвлекло его от невыносимой тоски. Он смирился, и это смирение, осознание, что надо жить дальше, принесло успокоение. Но внутри он знал, что часть его души навсегда осталась на том перроне, вместе с поездом, унесшим Марка.
   В тишине ночи он слышал в своем воображении смех Марка, чувствовал его прикосновение. Эти моменты были одновременно и мучительными, и спасительными. Они напоминали ему о том, что их любовь оставила след в его сердце, который не смогут стереть ни время, ни расстояние.
   Артем знал, что их совместная жизнь, пусть тайная, пусть закончившаяся, останется навсегда частью его самого. И он будет помнить Марка как самую яркую и самую горькую звезду на небе своей юности. И каждый раз, когда он будет видеть поезд, уносящийся вдаль, он будет чувствовать, как его сердце сжимается, вспоминая общее счастье, которое оказалось таким коротким и вместе с тем таким бесконечным…
   Июнь в столице был жарким. Очередное утро показалось Артему очень душным. Он проснулся рано и со странным предчувствием. Как будто сегодняшний день подарит ему что-то новое. Это будет или новое знакомство, или что-то другое, важное для него, судьбоносное. Но день прошел обыденно. Закончились занятия, шли зачеты, пока формальные для Артема, поскольку он набрал в ходе семестра баллы, достаточные для их получения автоматом. Предстояли экзамены. Ничего важного в этот день не произошло.
   Пообедав в университетской столовой, он возвращался домой разочарованный. На улицах было многолюдно, но каждый шел своей дорогой и никому из прохожих не было дела до Артема.
   Но почему-то в этой серости, монотонности, обыденности у него оставалась смутная надежда на чудо…
   И чудо случилось…
   Артем отпер замок, вошел в свою квартиру и не поверил своим глазам…
   Сначала он подумал, что сходит с ума. Потом он словно остолбенел…
   На диване в гостиной сидел Марк. Немного осунувшийся, в новой рубашке, которую Артем раньше не видел. Но это был он… Его Марк. Он сидел и смущенно улыбался…
   Артем стоял замерший, не в силах что-то сказать или сделать.
   Марк сгреб его в свои объятия.
   – Ну вот, – сказал он, – сначала я дядю Сёму огорошил, когда за день до отъезда сказал ему, что я не поеду, остаюсь… А теперь тебя напугал, Тёма. Ты весь дрожишь. Или не рад мне? Я, кстати, увез ключи от твоей квартиры. Мы оба не вспомнили, когда прощались…
   Дальше Марк рассказывал, что у дяди Сёмы две взрослые дочери и внуки. Софье Львовне не будет с ними скучно. А Марк будет приезжать к матери в гости каждый год.
   Марк рассказывал, что он понял, что не сделает никакой карьеры на чужой земле, не владея хорошо языком, не зная местных правил и обычаев. Что он не сможет там прижиться…
   Марк говорил, что они с Артемом молодые и здоровые, сумеют построить общее будущее. У него есть руки, а у Артема – голова. Марк может работать сварщиком и зарабатывать достаточно, чтобы содержать и себя, и Артема. Не обязательно сварщиком, но Марк найдет хорошую работу…
   Артем молчал в объятьях Марка. Как будто это был сон. Как будто это происходило не с ним.
   Марк продолжал. А через год он поступит в технический университет на заочное отделение. Он уже решил. Будет работать и учиться. Только ему придется сдать ЕГЭ, он будет год готовиться, и он сдаст, поступит.
   – Ты будешь этот год моим репетитором? – спросил Марк, тормоша Артема.
   – Отпусти меня, – сказал Артем, – я тут чуть не умер без тебя, а ты не мог мне позвонить, сказать, что возвращаешься…
   – Не отпущу, – сказал Марк, еще крепче сжимая в своих объятиях Артема. – Не отпущу, пока ты не пообещаешь быть моим репетитором.
   Артем, чувствуя себя в объятиях Марка, как в тисках, понимал, что не может даже пошевелить руками. Но у него были свободны губы, и эти губы припали к губам Марка.
   Казалось, они оба задохнутся в этом жадном нескончаемом поцелуе…
   Артем вспомнил когда-то сказанные Марком слова о том, что любовь – это когда ты отдаешь другому самое ценное, ничего не ожидая взамен. Он понял, что Марк не сказал ему главное. А главное состояло в том, что Марк отказался от всего ради него, Артема. Он отдал все свои перспективы успешной жизни в новом месте, лишь бы быть вместе с ним, и не потребовал взамен никаких гарантий.
   И теперь они обязаны сберечь свою любовь, пронести ее сквозь годы, не расплескать, не растратить по мелочам…
   Когда Марк, наконец, отпустил его из своих объятий, Артем тихо сказал:
   – Это я тебя больше никогда не отпущу. Ты мой, мой навсегда…

[1]Поприветствуй берега Иордана, разрушенные башни Сиона… Пробуди память в сердце, расскажи о былом времени… Пусть Господь внушит тебе мелодию, которая даст нам силы страдать! – итал. Хор пленных из оперы Дж. Верди «Набукко».