Розовые фламинго: 10 сибирских интервью

ПРЕДИСЛОВИЕ

Почему фламинго? Откуда эти прекрасные и странные птицы
всех оттенков розового цвета, которые стоят на одной ноге и ве­
дут свой собственный, необычный образ жизни? В 1996 году я
работала с несколькими организациями в Сан-Франциско, чтобы
провести Сибирский квир-фестиваль в Томске (названный так­
же «Кинофестиваль розовых фламинго»). Годом раньше я встре­
тила Сергея, руководителя группы поддержки сексуальных мень­
шинств, и взяла у него интервью (оно вошло в эту книгу). Тогда
мы обсудили идею фестиваля, после чего приступили к органи­
зационной работе - он в Томске, я в Сан-Франциско. Хотя публи­
ки в кинотеатре «Октябрь» было не слишком много, фестиваль
получил большую огласку и активно обсуждался по городскому
радио и на улицах в течение всей недели, пока он длился. Я при­
няла участие в ток-шоу на Томском ТВ-2, рассказала о кинофес­
тивале, не скрывая и своей собственной сексуальной ориентации.
Всю неделю на телевидении обсуждалось это событие; простые
люди высказывали свое мнение, и большей частью оно было по­
ложительным. А спустя несколько недель произошла странная
вещь: стая фламинго залетела в Томск. В начале зимы они поче­
му-то полетели не на юг, а на север. В местной прессе было много
доброжелательных шуток, связывавших их прилет с недавно за­
вершившимся фестивалем. И я решила назвать свою книгу в честь
Томского кинофестиваля и в честь бедных сбившихся с пути птиц,
которым сибирский климат не очень-то подходит.
Перенесемся на несколько лет назад, в июль 1991 года. В
Санкт-Петербурге, в Доме культуры на улице Софьи Перовской
вот-вот должен начаться Международный симпозиум геев и лес­
биянок, в рамках которого состоится кинофестиваль. Видно, что
народ колеблется, не решаясь входить в здание; некоторые выгля­
дят так, будто готовы улизнуть, если заметят что-то подозритель­
ное. Одни поджидают друзей, другие пришли поглазеть на «го­
лубых» и «розовых» из Америки, приехавших на конференцию.
Сексуальные меньшинства в России десятилетиями подверга­
лись гонениям; лишь сейчас они начали выходить на свет.
Я, член Североамериканской делегации, представляю Сан-
Франциско - международную Мекку геев, лесбиянок и других
сексуальных меньшинств. На знаменитой Кастро-стрит посто­
янно кружат геи, высматривая пару. Вы будете выглядеть там
весьма необычно, если пройдетесь под ручку с представителем
противоположного пола. Геи не прячутся по закоулкам - если
только не хотят быть узнанными бывшими любовниками. Но
так было не всегда. В начале 80-х годов Сан-Франциско был
центром политической борьбы. За демонстрациями в поддерж­
ку прав гомосексуалистов последовали выступления за адек­
ватную медицинскую помощь больным СПИДом и ВИЧ-инфи-
цированным. Консервативные силы в США до сих пор оказывают
ожесточенное сопротивление, хотя и не могут воспрепятство­
вать прогрессу в расширении семейных прав гомосексуалов.
Многие в России не знают, что США имеют собственную дли­
тельную историю достаточно жесткого преследования геев и лес­
биянок. Так было, в частности, во время и в первые десятиле­
тия после Второй мировой войны. Гонения в СССР были более
суровыми, включая допросы, принуждение к осведомительству,
заключение в лагеря и психиатрические больницы. В 1933-34
годах сталинский режим принял закон, наказывающий за муж­
ской гомосексуализм лишением свободы на срок до пяти лет. С
того времени по данной статье было осуждено и брошено за
решетку бесчисленное количество мужчин. Женщины также
подвергались преследованию за свою гомосексуальную ориен­
тацию, хотя законом это не запрещалось. Им инкриминирова­
лись другие правонарушения, нередко практиковалось помеще­
ние в психиатрический стационар. Статья 121, карающая за
мужеложество, была в конце концов отменена в 1993 году во
время правления Бориса Ельцина, но этот факт не получил
широкой огласки. Мы так и не знаем, сколько десятков тысяч
невинных людей были отправлены за решетку по этому закону,
сколько мужчин и женщин пострадали от преследований и нео­
боснованного лечения в психиатрических застенках.
Во время фестивалей, которые состоялись в Москве и
Петербурге в июле 1991 года (еще до отмены карающей статьи),
шесть делегатов из трех далеких сибирских городов: Новосибир­
ска, Барнаула и Красноярска прибыли, чтобы принять участие в
телевизионных интервью и в организованных там демонстраци­
ях и шествиях против СПИДа и в защиту прав сексуальных мень­
шинств. Снятие покровов с тайной жизни было первым энергич­
ным шагом на пути борьбы с гомофобией в российском обществе.
На многочисленные вопросы представителей средств массовой
информации о причинах такой откровенности Наташа из Крас­
ноярска сказала: «Мы приехали сюда не для того, чтобы прятать­
ся под стулом». Ее подруги из Сибири опасались, что по возвра­
щении они лишатся работы. Одна молодая женщина боялась, что
ее мать попытается поместить ее в психиатрическую больницу. Я
была поражена мужеством этих людей и очень скоро подружи­
лась с ними. С того самого момента у меня возникло желание,
чтобы с историей их жизни могли ознакомиться и другие.
Американская делегация привезла на фестиваль матери­
алы, освещающие наш собственный опыт; мы хотели расска­
зать о конкретных случаях из «западной» жизни нашим новым
российским друзьям. Симпозиум и кинофестиваль 1991 года
послужили ареной, на которой россияне и американцы смогли
обсудить волновавшие их проблемы. Там же я стала записы­
вать некоторые из поразивших меня жизненных историй. Ког­
да вернулась домой, решила продолжить эту работу. У меня
появилось желание проехать по России и взять интервью у пред­
ставителей всего спектра так называемых «сексуальных мень­
шинств». Так родилась идея этой книги.
Книги и статьи о сексуальных меньшинствах в России уже
были написаны в нескольких странах; мне, однако, хотелось, что­
бы их жизнь была представлена их собственными словами. С 1991
года, во время моих неоднократных поездок в Россию и работы в
этой стране, я продолжала собирать интервью и говорить с людь­
ми об их отношении к проблемам геев и лесбиянок. Я преподава­
ла английский язык в Москве, а затем провела несколько лет в
Новосибирске, участвуя в проекте, финансируемом правитель­
ством США. В 1995 году у меня появилась возможность порабо­
тать с Дугласом Конрадом и Трейси Томпсон над независимым
кинопроектом, в котором были представлены видеоинтервью с
гомосексуалами из центральной Сибири (Томск, Красноярск,
Новосибирск). Всего в 1992-1996 годах я записала свыше 50 ин­
тервью и устных рассказов на аудио- и видеопленку. Самые удач­
ные из них были сделаны в 1995 году с помощью оператора Трейси
Томпсон; они и составили основу данной книги.
Ее издание стало возможным благодаря участию и про­
фессиональной помощи Московкого архива лесбиянок и геев
(особенно Елены Гусятинской, Виктора Письменного и Светла­
ны Барабановой), а также финансовой поддержке MOSAIC, жен­
ской организации в США, членом которой я являюсь. Интер­
вью, записанные на русском языке, впоследствии были
переведены на английский. Помощь в русской редактуре и пе­
реводе мне оказывали Маргарита Меклина и Лариса Равич.
Множество моих друзей и коллег годами поддерживали этот
проект, за что я им искренне признательна.
Но больше всего я благодарна тем, кого интервьюирова­
ла, - за их мужество, откровенность и надежду на лучшую
жизнь. Им, а также мужчинам и женщинам, которые не успели
рассказать мне о своей тайной жизни, я посвящаю свою книгу.
Я надеюсь, что она побудит их поделиться с другими историей
своей жизни, и в конечном счете - заставить их окружение и
общество в целом понять и принять их. Геи и лесбиянки есть
повсюду, так было во все времена. Предать гласности то, чем
пугают, что грозит осмеянием или наказанием, - вот что можно
и нужно сделать уже сейчас. Наш сборник и является реши­
тельным шагом в этом направлении.

Соня Франета

ОЛЬГА (1992 г.)

Родилась в Новосибирске в 1965 году.
Впервые я встретилась с Ольгой в 1991 году в Петербурге, на
международном симпозиуме геев и лесбиянок. Это молодая
привлекательная девушка с живыми карими глазами. Она
сказала, что этот симпозиум изменил всю ее жизнь. Тогда она
работала фельдшером и жила с мамой и бабушкой в
Академгородке, живописном месте неподалеку от
Новосибирска. Пишет стихи.
Соня: Ты говоришь, что быть лесбиянкой - это больше, чем
секс? Так что же это для тебя?
Ольга: Конечно, больше, чем секс. Очень трудно сказать.
Это мое лицо, это мое восприятие мира, это то, чем я живу. Че­
рез свою сексуальную ориентацию я только и могу восприни­
мать мир таким, как я его вижу. Думать и чувствовать. Это -
мое я. Такой я родилась. Это как цвет глаз, наверно.
Соня: Как и когда ты поняла, что ты лесбиянка?
Ольга: Да я знала об этом всегда. Только не хотела верить в
это.
Соня: Когда ты была маленькая?
Ольга: Да. Когда мне было три или четыре года, я в первый
раз влюбилась. У меня были больные почки, и мама меня посто­
янно возила на курорт. Мы поехали куда-то очень далеко. Жили
там в частном домике, снимали комнату. У хозяйки была дочка.
Она меня водила за руку на речку, мы с ней гуляли. Там было так
жарко. Я все любовалась на нее и влюбилась. Думала, вот бы мне
остаться с ней навсегда! Потом, когда мы уехали, я по ней тоско­
вала. С детства мне всегда нравились женщины, которые были
старше меня, мамины подруги, наши родственницы. На своих
ровесниц в детском саду и школе я не обращала особого внима­
ния. Мне всегда нравились женщины постарше.
Соня: Какие опыты были у тебя в школе?
Ольга: В школе я полюбила девочку, наверно, в классе чет­
вертом. Любила ее очень долго, года два или три. Но никакого
сексуального опыта у меня не было. Я очень боялась. Хотела
этого, но очень боялась.
Соня: Когда у тебя был первый опыт в отношениях с жен­
щинами?
Ольга: Когда мне было лет 19, наверное. У меня была под­
руга, мы вместе учились. Как-то она приехала ко мне в гости.
Мы лежали вместе, долго о чем-то болтали. Потом захотелось
большего, но собственно секса так и не получилось. Я боялась,
да и не знала толком, как это делать. Что-то такое было, мы
общались с ней полгода, но настоящего секса не было. Может
быть, мы стыдились чего-то. Не знаю.
Соня: Так когда же у тебя был первый сексуальный опыт?
Ольга: Смотря что ты называешь сексом.
Соня: Это больше, чем поцелуй.
Ольга: Когда это впервые со мной случилось? Год назад.
Впрочем, для меня это не имеет большого значения. У меня есть
одна девочка, Оля. По большому счету, я к ней абсолютно рав­
нодушна. Она ко мне иногда приезжает, но это совсем не то.
Мне все равно, есть она или нет. Эю не то, что мне нужно, это
не мое. И она об этом прекрасно знает.
Соня: Ты лесбиянка или бисексуалка?
Ольга: Я считаю, что я лесбиянка с самого рождения. Сколь­
ко я себя помню, мне всегда нравились только женщины. Я
всегда знала, что не смогу полюбить мужчину. И всегда боя­лась:
неужели мне нужно будет, как всем, создавать семью с
мужчиной! Рожать от него детей, быть с ним всегда и всюду.
Мне это казалось таким кошмаром.
Соня: Что ты думаешь о бисексуалах?
Ольга: Что я могу думать? Это прекрасно. Это самое луч­шее,
что можно придумать.
Соня: Они лучше, чем гетеросексуалы?
Ольга: Да, да. Это золотая середина.
Соня: Ты думаешь, что бисексуалок больше, чем лесбиянок?
Ольга: Да, думаю, что их больше. Но убедиться в этом на
своем жизненном опыте я не могла, потому что люди тщатель­
но это скрывают. Бисексуалам гораздо легче скрыть свои сек­
суальные наклонности, чем нам. Их труднее выявить. Даже не
всякая близкая подруга может признаться тебе в этом.
Соня: У тебя были гетеросексуальные отношения?
Ольга: Очень много. Когда мне исполнилось 20, я сказала
себе: «Хватит, смешно оставаться девочкой в таком возрасте».
Я подумала, если будет настоящий секс, может, меня это заин­
тересует? Но никакой тяги к мужчинам так и не возникло. У
меня было 15 разных мужчин, всяких, хороших и плохих, ум­
ных и дураков.
Соня: Что ты думаешь о мужчинах?
Ольга: Мужчины - это совсем другие «звери», не такие, как
мы. Это совсем другой народ. Особенно когда лежишь с ним в
постели. Он не может тебя почувствовать, не может понять, что
тебе нужно. Ему важно одно - сунуть и вынуть. Повернуться к
тебе задом и уснуть. Это все. Сначала, конечно, он будет
распинаться, ползать перед тобой на коленках, упрашивать. Но
когда добьется своего, это просто хам. Любой мужчина ведет
себя как свинья.
Соня: Где вы встречаетесь?
Ольга: Где мы встречаемся или где знакомимся?
Соня: Встречаетесь.
Ольга: Да нигде не встречаемся. По переписке иногда на­
значаем встречи, у меня дома или где-нибудь в городе. Но в ос­
новном попадаются довольно пошлые девчонки. Общаться с
ними неинтересно, мы быстро расстаемся. У нас есть своя тес­
ная компания, собираемся у меня.
Соня: И нет никаких мест, где встречаются лесбиянки?
Ольга: Нет ничего, куда можно было бы прийти, посидеть,
познакомиться. Идти в кафе - это очень дорого. Мы не можем
позволить себе даже чашку кофе и булочку.
Соня: У тебя есть место для интимных встреч?
Ольга: Конечно, есть.
Соня: Где?
Ольга: Не важно, где заниматься сексом, важно им зани­
маться хоть где-нибудь.
Соня: Считаешь ли ты лесбийскую любовь извращенной?
Ольга: Нет.
Соня: Многие ли лесбиянки так считают?
Ольга: Насколько я знаю, нет.
Соня: Существуют ли садо-мазохистские отношения?
Ольга: Среди лесбиянок? Наверно, существуют. Но я с этим
не сталкивалась.
Соня: Ты спрашиваешь у своих партнеров, чего они хотят в
сексе?
Ольга: У меня не было партнеров, с которыми я могла бы
говорить об этом.
Соня: Но ты говоришь с ними открыто о сексе?
Ольга: С гетеросексуалами? С лесбиянками?
Соня: С лесбиянками.
Ольга: С лесбиянками, да. Совершенно открыто говорю.
Ведь у нас нет информации о лесбийском сексе. Нет таких книг,
телевизионных каналов, на которых можно смотреть такие
фильмы. Поэтому общение нам необходимо. Все делятся своим
опытом. Это нужно нам друг для друга. Очень часто разговари­
ваем на эти темы.
Соня: С близкими знакомыми?
Ольга: Да, конечно, с близкими.
Соня: У тебя были проблемы из-за того, что ты лесбиянка?
Ольга: Я всегда сталкивалась с одной проблемой. Чувства,
которые возникают у меня, не могут вызвать ответного чувства
у той женщины, которая мне нравится. Она не может понять
мои чувства. Это всегда доставляло мне много боли. Я не пони­
мала этого и ужасно мучилась. Думала, что так не должно быть.
И мне было стыдно. Думала, что я извращенка или больная. Я
боялась, что об этом кто-нибудь узнает, поэтому была такая
одинокая. И в своем одиночестве задыхалась. Не знала, что
делать и с кем поделиться.
Соня: У тебя сейчас есть постоянный партнер?
Ольга: Нет.
Соня: Тебя больше привлекают длительные отношения или
ты предпочитаешь часто менять партнеров?
Ольга: Нет. Только длительные отношения, постоянные и
глубокие. Не люблю менять партнеров.
Соня: Хочешь ли ты создать семью? И как ты это сделаешь?
Ольга: Как бы я это сделала? Сначала партнера надо найти,
а потом думать о семье. Думаю, что все будет. По крайней мере,
я на это надеюсь. Что делать, это потом можно решить.
Соня: Ты хочешь ребенка?
Ольга: Пока не хочу. Хочу только женщину.
Соня: Бывают ли у тебя чувства страха или одиночества?
Ольга: Больше одиночества, но бывает и страх. Из-за того,
что тот, кого я люблю, не может воспринимать это. И ничего с
этим не поделаешь. Конечно, приятно видеть вокруг себя счас­
тливые пары, что у них все хорошо, но сама я не в состоянии
справиться со своими бедами.
Соня: Что ты думаешь о будущем?
Ольга: Я ничего не загадываю. Ничего не думаю. У меня
очень грустная жизнь, наверно, потому что я сама такая. Я очень
быстро устаю от общения. Мне очень часто надо оставаться од­
ной, подумать над чем-то. Бывает, чье-то присутствие настоль­
ко угнетает, что лишаешься всяких сил, здравого ума, стано­
вишься как тряпка.
Возможно, я очень дорожу своим одиночеством, и из-за этого
мои проблемы. Я слишком разборчива в людях, предъявляю к
ним чересчур большие требования. Слишком много хочу дать.
Не хочется иметь дело с кем ни попадя. Может, я и сама не слиш­
ком хороша. Так что в том, что я одна, виновата больше всего я
сама. Пока не могу понять, как это исправить. Наверно, я бы
даже не смогла постоянно жить с одним человеком, каждый
день видеть его, все время с ним общаться. Мне были бы нужны
какие-то передышки. Меня нужно иногда оставлять одну.
Соня: Ты довольна своей жизнью?
Ольга: И довольна, и не довольна. Что-то хорошо, что-то
плохо.
Соня: А что именно?
Ольга: Что-то должно быть плохо, все хорошо никогда не
бывает.
Соня: Какая у тебя работа?
Ольга: Я - фельдшер.
Соня: Нечто вроде врача. Чем она тебе нравится?
Ольга: На работе я чувствую, что что-то из себя представ­
ляю. Чувствую, что я нужна. Я нужна уже потому, что могу спа­
сти человека. И сама работа интересная. Здесь нужно думать
самостоятельно, быстро принимать решения и отвечать за свои
действия. Конечно, бывают всякие ситуации. У нас плохая ме­
дицина. Не хватает рук, не хватает лекарств, постоянно лома­
ются машины. Иногда не можешь оказать человеку элементар­
ную помощь только из-за того, что нет того, что положено иметь.
Но все же работа очень интересная.
Соня: На работе знают, что ты лесбиянка?
Ольга: Знают. Теперь все знают. Когда я вернулась с кон­
ференции, я всем рассказала. Сначала они отнеслись к этому
как-то настороженно. Стали расспрашивать: неужели ты никог­
да не хочешь мужчину, как ты занимаешься сексом, говорить,
что это неполноценно, ненормально. Я отвечала: каждому свое.
Кому-то и так нравится. Ну, и все вроде бы успокоились. Но
мой друг, который работает со мной, очень хороший друг, ска­
зал мне: «Когда ты выходишь из комнаты, насчет тебя отпуска­
ют разные шуточки».
И вскоре я почувствовала охлаждение со стороны коллег.
Никто ко мне не подходит, не делится своими проблемами, не
шутит. Вообще не замечают. Какое-то время было очень труд­
но. А потом я подумала: «Ну и ладно, раз вы такие люди, раз не
можете понять такую простую вещь, значит, нет нужды с вами
общаться!» Потому что те люди, что мной дорожат, от меня не
отвернулись.
Соня: В семье знают о том, что ты лесбиянка?
Ольга: Мама знает, но она просит, чтобы я ничего не гово­
рила брату. Она думает, что брат это воспримет плохо, да и жена
брата, злая на язык женщина, будет издеваться. Но я думаю,
что они догадываются, потому что у меня в комнате очень мно­
го вещей, которые об этом говорят. Иногда они подшучивают
на эту тему, но открытого разговора с ними не было.
Соня: Ты сама не хотела ничего говорить брату?
Ольга: У него столько своих проблем, что я думаю, ему все
равно. Он любит меня как сестру, и не думаю, что станет хуже
относиться из-за того, что я лесбиянка.
Соня: Твоя мама поддерживает тебя?
Ольга: Да. Она дает мне полную свободу. Не мешает об­
щаться с теми, кто мне нравится. Помогает во многом.
Соня: Ты не боишься общественного осуждения, тюремно­
го заключения или психиатрической больницы?
Ольга: Раньше это надо было скрывать ото всех. Сейчас я
чувствую себя свободно. Но есть люди, перед которыми я до
сих пор не могу держаться открыто. Они просто меня не пой­
мут, не захотят со мной общаться, а мне не хотелось бы портить
с ними отношения. Что касается психиатрии, был момент, ког­
да меня хотели лечить принудительно. Но, слава богу, мне по­
пался неплохой врач, который со мной очень хорошо погово­
рил и меня успокоил. Конечно, он посоветовал мне лечиться,
дал адрес, сказал, что можно все это вылечить. Но в то же вре­
мя дал мне понять, что и так можно жить. И поэтому я никуда,
конечно, не пошла.
Соня: Ты не боишься, что он о тебе написал в какие-то ин­
станции?
Ольга: Чтобы меня отправили в дурдом? Это было как раз
тогда, когда меня хотели увезти туда.
Соня: Кто хотел?
Ольга: О! Это длинная история. Я любила одну девочку, впа­
ла из-за этого в депрессию и стала пить таблетки. В итоге оказа­
лась в реанимации - я ими отравилась. Потом, когда меня под­
лечили, все продолжалось в том же духе. Я ведь никому,
конечно, не сказала о причинах. Мне просто некому было ска­
зать об этом. Снова стала пить таблетки, и однажды не вышла
на работу, потому что не могла встать с постели. Разразился скан­
дал, на работе решили, что я наркоманка. Стали смотреть мои
вены, всю меня проверять, таскать по психиатрам. Со мной бе­
седовали многие, но я никому не говорила о том, что именно
меня угнетает. Я знала, что это не будет воспринято адекватно,
что меня будут считать психически больной. Но, видимо, они
все же что-то как-то почувствовали и решили лечить.
Я знаю, что такое дурдом, что там не лечат, а калечат. Себя я
калекой не считала, поэтому твердо решила этого не допустить.
Они меня послали к тому самому психиатру, чтобы я лечилась,
но он со мной очень хорошо поговорил, сказал, что мне не надо
лечиться; я обрела какую-то почву под ногами.
Соня: Когда это было?
Ольга: Четыре года назад. Кстати, мама в то время очень
переживала. Она поняла, что со мной что-то не так. Об этом я
узнала недавно от моей подруги Ольги, которую очень любила.
Узнала, что мама ей звонила, плакала, читала ей мои стихи, спра­
шивала совета. Они и решали вместе, что мне делать. Потом мама
поехала в город в психиатрическую консультацию, взяла мне
талон, передала его Ольге, а та мне. Я ей призналась, что с дет­
ства люблю женщин и что люблю ее. Она дала мне этот талон,
чтобы я лечилась. Было ясно, что она меня не поняла, ведь я
вовсе не считала себя ненормальной. Теперь я знала, что она
никогда меня не поймет, не сможет любить меня, как я ее. Но я
ее поблагодарила. Я выбросила талон и сказала спасибо.
Соня: Со своей мамой ты говорила о сексе?
Ольга: Нет, с мамой никогда.
Соня: Когда ты сказала ей, что ты лесбиянка?
Ольга: Когда вернулась с конференции. Она сказала: «Да?
Я не знала, что у тебя такие проблемы!» Отреагировала спокой­
но, потом сказала, что сама что-то стала замечать еще весной.
Какие-то подруги, куда-то без конца срываешься, едешь, ка-
кие-то интересы, какие-то звонки бесконечные. К тому же она
прочитала статью в газете. Она поняла, что у меня какие-то дела
с этими людьми, но не подавала виду.
Соня: А как твоя бабушка отреагировала?
Ольга: Она хитрая бабка, ходит везде, вынюхивает, высмат­
ривает, шарит... Она все знает. Но ничего не говорит.
Соня: У тебя есть желание открыться обществу, что ты лес­
биянка?
Ольга: Какому обществу? Я и так уже открылась! Я это не
скрываю.
Соня: Знаешь ли ты геев и лесбиянок старшего поколения,
как они живут?
Ольга: Знаю старше меня лет на пять, на семь.
Соня: Гордишься ли ты тем, что ты лесбиянка?
Ольга: Конечно! Мне кажется, что это элита общества. Это
самые утонченные женщины.
Соня: Есть ли в России знаменитые актеры, музыканты, по­
литики, о которых люди знают, что они гомосексуалисты?
Ольга: Да, есть. Например, один певец в Москве, Сергей Пен-
кин. Он даже по телевизору открыто заявил, что он голубой. Он
хорошо поет. Его многие любят.
Соня: А еще?
Ольга: Очень много артистов, которые не признаются откры­
то. Все знают, что они голубые, видели их на «плешке», и так
далее. Их любят, признают, но открыто не говорят об их ориента­
ции. Хотя даже по их внешности легко понять, что они голубые.
Раньше я так не сказала бы, но сейчас у меня есть возможность
общаться с голубыми, гак что могу узнать их манеры.
Соня: Хотела бы ты встретиться с кем-нибудь из них?
Ольга: Конечно. Маша Распутина мне очень нравится. Жан­
на Агузарова.
Соня: Они что? Лесбиянки?
Ольга: Они певицы. Они тоже открыто ничего не заявляют.
Очень много певцов-геев, очень интересных. Я бы и с ними не
отказалась пообщаться.
Соня: У тебя висит портрет Аллы Пугачевой. Расскажи о ней.
Ольга: Я не хотела бы про нее говорить, потому что это не
расскажешь в двух словах. Для меня это целая жизнь. Из ее пе­
сен, интервью, пресс-конференций я взяла очень много. Не могу
сказать, бисексуалка ли она, хотя об этом поговаривают, и я
знакома с девочкой, которая вроде с ней была. Не знаю, можно
ли доверять таким рассказам. С одной стороны, похоже на сплет­
ни. Но, судя по ее поведению, по ее раскованности, она все-таки
бисексуальна. Думаю, она себе не откажет, если представится
возможность. Точно известно, что она очень любит голубых. У
нее есть свой театр, она собирает таких мальчиков. И живет она
полтора года с одним голубым.
Соня: Расскажи немного о том, что ты пишешь.
Ольга: Мои стихи я вынашиваю долго. Потому что для
чувств, что внутри, очень трудно найти слова. Даже когда гово­
ришь с любимым человеком, хочешь сказать ему что-то, слов
часто нет, тех слов, какие нужны.
Соня: Ты пишешь медленно?
Ольга: Когда как. Бывает, выплескиваю за 10 минут. Но ни
один стих не приходит ниоткуда, просто так. Подспудно где-то
зреют идеи, собираются слова. Незаметно, может быть. А потом
вдруг приходит какое-то чувство, может быть грусть, не знаю.
Иногда проходит полгода. Есть идея, но чего-то не хватает, ка­
кого-то толчка, какого-то стресса, чтобы довести замысел до
конца.
Соня: О чем ты пишешь? О женщинах?
Ольга: Я пишу о своих чувствах. Но я стараюсь не называть
прямо женщин, потому что для чувств неважно, женщина это
или нет. И для тех, кто будет читать мои стихи, это также не
имеет особого значения.
Соня: Расскажи о своей любимой женщине.
Ольга: Правда? С начала и до конца? Два года назад она
пришла работать в нашу смену. Я сразу обратила на нее внима­
ние. Она такая приятная была. Осанка прямая, всегда подтяну­
тая. Очень свежо выглядела. Смуглая, интересная. Она тоже сра­
зу обратила на меня внимание, потому что я у них самая веселая.
Хожу без конца, шучу, смеюсь, над всеми подшучиваю.
Соня: Так она с тобой работала?
Ольга: Да и сейчас работает.
Соня: И кто же она?
Ольга: Фельдшер, как и я. Она меня сразу выделила из всех.
Мы стали общаться, болтать, вместе ходили курить. Смеялись.
Она мне все говорила: «Пойдем ко мне жить!». Я отвечала: «Да
ну тебя!». Я ее побаивалась немного, но было приятно, что она
меня отличает от других. Хвалила, что я хорошо работаю, гово­
рила, что я самая умная на подстанции. Мы с ней часто спорили
на всякие медицинские темы. Ей нравилось, что я спорю, не
соглашаюсь.
Однажды мы праздновали Рождество в ресторане. Долго
болтали, курили. Потом она стала звать меня к себе домой. Я
говорю: «Нет, не пойду, зачем вся эта канитель?» Во-первых, я
ее боялась. И потом, она ведь не лесбиянка, просто я ей понра­
вилась. Начну к ней приставать, она подумает, что я чокнутая.
Нет уж, думаю, лучше не надо.
Она привязалась: пойдем да пойдем. Я говорю: только если
будешь спать со мной. Она сказала, что согласна. Пошли к ней.
Она постелила мне в одной комнате, а сама пошла в другую. Я:
«Нет, мы так не договаривались! Ты мне обещала!». Она: «Да?
Ну ладно!» И сразу на меня набросилась. Она оказалась ужасно
темпераментной. Она так меня хотела! Я просто растерялась. Не
знала, что делать. Для меня это оказалось шоком.
Я очень испугалась, просто как ребенок. А она ждала от меня
вполне конкретных вещей, и хотела мне делать то же самое. Но
я ничего не могла, я смертельно испугалась, и ничего ей не по­
зволила. Я была просто дура, не знала, что делать с этим счасть­ем,
которое так нежданно на меня свалилось.
Потом какое-то время у нас еще сохранялись теплые отно­
шения, но по-прежнему без секса. Я боялась многого: что она
будет меня хотеть, а я нет, что ей слишком много лет - она вдвое
старше, ей 52 года. И в сексуальном плане, мне казалось, я ни­
чего не умею, ничего не чувствую.
А когда после приезда из Москвы, я открыто заявила, что
лесбиянка, она демонстративно от меня отвернулась. Переста­
ла здороваться и вообще делала вид, что не хочет общаться с
такой извращенкой. Боялась, что на работе заподозрят, что у
нас с ней что-то есть или было и поэтому демонстративно от
меня отворачивалась. Но я никаких поводов для сплетен не да­
вала, так что она зря боялась.
С тех пор наши отношения остаются натянутыми. Но она
никогда не видела от меня ничего плохого. Если ей что-то было
нужно, я ей все доставала и все делала, чего бы мне это ни сто­
ило, денег, усилий. Ей даже не надо было меня просить, я легко
догадывалась, что ей что-то надо. Она всегда знала, что я сде­
лаю для нее все и не буду ничего просить взамен. Видимо, это ее
как-то успокоило.
А потом у нее умер муж. Незадолго, за месяц до того, я на­
писала ей письмо, такое письмо, вроде как признание в любви.
Я и не думала, что смогу отдать его, оно пролежало месяц у
меня дома. Я знала, что ей очень тяжело, хотя многие так не
считали. Поговаривали, что она не любила мужа, что она с ним
не очень хорошо жила. Но я знала, что это был человек очень
близкий ей по духу, и что для нее это невосполнимая утрата. Ей
стало не с кем говорить, общаться. Я отправила ей это письмо,
потом написала еще одно. Написала, что очень ее люблю, что
ей сейчас трудно, но, может быть, мысль о том, что ее любят,
поможет ей преодолеть эти трудности. Когда она прочитала, то
сказала, что ей трудно понять все эти вещи. Мы с ней очень
долго разговаривали. В том числе про ее интимную жизнь. Она
сказала, что раньше ни с кем про это не говорила, что ей это
тяжело и неприятно. С мужем она не получала физического
удовлетворения, но даже и думать не могла о каких-то других
мужчинах, не могла ему изменять, считала ниже своего досто­
инства. Она страдала из-за этого, не знала, что делать, советова­
лась с сексопатологами. И кто-то якобы ей сказал, что раз не
хочет с мужчинами, можно попробовать с женщинами. Ей та­
кая мысль никогда не приходила в голову. Она не хотела ника­
кую женщину, и мне сказала, что не знает, что ее ко мне толк­нуло.
Но я уверена, она не была вполне искренней, и не думаю,
что решила со мной попробовать просто так, ради любопыт­
ства. Она действительно меня захотела, это точно. И сказала,
что я у нее первая и последняя женщина, что ей не понрави­
лось, что это не для нее, и что она очень извиняется, что дала
мне какую-то надежду.
Мне, разумеется, было очень неприятно такое услышать.
Ведь она сама, можно сказать, раздела меня и затащила в по­
стель. А потом стала отворачиваться, говорить, что она не та­
кая, что это извращение и все такое прочее. Но как же тогда все
это могло случиться? Она ведь очень рассудочный человек, все­
гда думает прежде, чем что-то сделать. В моей голове это не
укладывается. Почему я попала к ней в постель? Ведь после все­
го, что случилось, я до сих пор не могу ее расхотеть.
Конечно, она не лесбиянка. Но думаю, что если бы в ту ночь
я дала ей то, чего она ожидала, и она сама смогла бы мне дать
то, что хотела, сейчас бы она так не говорила. Просто я сделала
большую глупость. Для нее ведь было очень трудно сделать та­кой шаг,
решиться на такое. И раз она не получила того, ради
чего все и предприняла, то теперь пошла на попятную. Это уже
не вернуть. Она считает меня хорошим человеком, но все равно
отношения остаются холодными. Она сказала, что когда я вер­
нулась с конференции, все по углам посмеивались надо мной,
отпускали шуточки по моему поводу. Она тоже считала это из­
вращением, думала, что так нельзя.
Потом, спустя какое-то время, она все же изменила свое мне­
ние. Теперь готова признать, что такие отношения существуют,
что голубые и лесбиянки имеют право жить так, как считают
нужным. Она понимает, что у них своя жизнь, свои проблемы.
Что нельзя к этому относиться легкомысленно, поскольку от
этого зависит вся их жизнь.
Но моей любви она принять не может. Говорит: «Господи,
вокруг столько молодых красивых девочек! Что ты уцепилась
за старуху?! Ты просто спятила!» Я ей говорю: «Да ты краси­
вая!». А она: «Нет, это не нормально, никогда я тебя не пойму, и
не хочу, и ничего не будет».
Соня: Она тебе звонит?
Ольга: Она? Нет. Я иногда ей звоню. Но мне всегда страшно
звонить ей, говорить, что это я, общаться с ней. Я всегда перед
ней робею, не знаю почему. Думаю, будь я похитрей, посмелей,
поинтересней, я бы все изменила. Она бы стала «нашей», пото­
му что просто так такие вещи не происходят. Я имею в виду все,
что было между нами. Она просто очень твердая женщина и не
может позволить себе расслабиться, сделать то, что считает сла­
бостью. Но она мне нравится.

Полный текст книги в файлах для скачивания