После закрытия

Глава 3. Производственная необходимость

Утром Руслан проснулся оттого, что кто-то настойчиво звонил в дверь.
Не в телефон — именно в дверь.
Сначала он решил, что звук ему снится. Потом звонок повторился, длиннее и громче. Руслан открыл глаза, увидел перед собой край дивана и не сразу понял, почему спал в гостиной.
Ноутбук оставался открытым на столе. На экране застыл монтажный таймлайн. Рядом лежали наушники, пустая бутылка воды и карта памяти.
За окном уже было светло.
Звонок прозвучал в третий раз.
— Иду, — хрипло сказал Руслан, хотя за дверью его вряд ли услышали.
Он поднялся, едва не наступил на кабель зарядки и посмотрел на часы.
Десять сорок семь.
На нём всё ещё была вчерашняя футболка. Волосы, судя по отражению в тёмном экране телевизора, жили отдельной жизнью.
Руслан дошёл до прихожей, открыл дверь и увидел соседку с пятого этажа. В одной руке она держала пустую трёхлитровую банку, в другой — связку ключей.
— Руслан, у тебя вода есть?
— В смысле?
— В кране.
Он посмотрел на неё.
— Сейчас проверю.
В ванной из крана сначала вырвался воздух, потом тонкая струя воды и снова воздух.
— Почти нет.
— Опять отключили, — сказала соседка. — Я думала, только у нас.
Руслан опёрся плечом о дверной косяк.
— Наверное, ремонтируют.
— Они каждый месяц ремонтируют, а вода всё хуже.
Он кивнул, потому что другого ответа не требовалось.
Соседка посмотрела на него внимательнее.
— Ты заболел?
— Нет.
— Лицо уставшее.
— Работал ночью.
— Всё фотографируешь?
— Иногда ещё сплю.
Она не поняла, шутит он или нет.
— Ладно. Если вода появится, скажи.
— Хорошо.
Руслан закрыл дверь и вернулся в гостиную.
На телефоне было одиннадцать уведомлений.
Три от Малики.
Два от заказчиков.
Одно от матери.
Остальные — из рабочих чатов.
От Рустама сообщений не было.
Руслан открыл монтаж.
Ночью он собрал черновую версию почти до конца. Переснятые кадры легли хорошо. Панель больше не мерцала, макет выглядел чисто, а испорченный звук удалось заменить записью с другой камеры. Оставалось подобрать музыку, выровнять цвет и решить, насколько длинным должен быть финальный блок.
Он поставил ролик с начала.
На первом кадре появлялся фасад здания, затем гости входили в холл, здоровались, останавливались возле макета. Музыка была временной — слишком торжественной, с тяжёлыми барабанами и нарастающими струнными.
Когда на экране возник Рустам, говорящий со сцены о внутреннем дворе, композиция достигла такого драматического напряжения, будто через несколько секунд комплекс должен был взлететь в космос.
Руслан остановил видео.
— Нет.
Он открыл папку с музыкой.
Следующие сорок минут ушли на прослушивание одинаково безликих композиций: спокойная корпоративная, вдохновляющая корпоративная, современная корпоративная, эмоциональная корпоративная.
Все они звучали так, будто предназначались для рекламы банков, новых жилых комплексов и людей, которые улыбаются, глядя в стеклянные стены.
Руслан выбрал одну из наиболее терпимых.
Потом снова просмотрел ролик.
На этот раз всё выглядело почти готовым.
Он отправил файл на экспорт и пошёл на кухню.
Воды в кране всё ещё не было. Руслан достал из холодильника бутылку, налил немного в чайник и включил его. Потом увидел контейнер с салатом, понюхал и выбросил.
На завтрак остался сыр и хлеб.
Телефон завибрировал.
Руслан посмотрел на экран.
Рустам Каримов
Он открыл сообщение слишком быстро и сразу разозлился на себя.
Когда сможете прислать предварительную версию?
Руслан посмотрел на полосу экспорта.
Сорок три процента.
Написал:
Сегодня вечером.
Через несколько секунд пришёл ответ:
Во сколько именно?
Руслан положил телефон на стол.
Подумал.
Снова взял.
До шести.
Хорошо.
Ни приветствия, ни благодарности.
Руслан отрезал кусок сыра.
Потом телефон снова завибрировал.
Как качество переснятого материала?
Он ответил:
Чистое. Мерцания нет. Звук восстановлен.
Рустам напечатал:
Значит, больше пересъёмка не понадобится?
Руслан прочитал вопрос дважды.
Если в офисе за ночь не перестроили макет, то нет.
Ответа не было около минуты.
Потом:
Не перестроили.
Руслан улыбнулся.
Он уже собирался убрать телефон, когда появилось ещё одно сообщение:
Спасибо.
Всего одно слово.
Но после вчерашнего неловкого «на этот раз спасибо» оно почему-то выглядело почти личным.
Руслан положил телефон экраном вниз.
Через две секунды снова перевернул и перечитал.
________________________________________
К шести вечера предварительная версия была отправлена.
Руслан ожидал ответа почти сразу.
Рустам производил впечатление человека, который открывает рабочие письма раньше, чем они успевают полностью загрузиться. Но прошло двадцать минут, потом сорок, затем час.
В студии постепенно становилось тише. Малика ушла на съёмку. Азиз сидел в наушниках и монтировал интервью. За окнами медленно темнело, в стекле отражались лампы и рабочие столы.
Руслан проверил почту.
Ничего.
Открыл мессенджер.
Рустам был в сети три минуты назад.
Руслан закрыл приложение.
Ему не должно было быть интересно, смотрит ли тот ролик. Он отправил работу в срок. Теперь можно было заниматься другими заказами.
Он открыл фотографии ресторана.
Через пять минут снова проверил почту.
Ничего.
— Ты кого ждёшь? — спросил Азиз, не снимая наушников.
Руслан поднял голову.
— Никого.
— Тогда почему каждые две минуты смотришь на телефон?
— Заказчик должен прислать комментарии.
— Тот архитектор?
— Да.
Азиз кивнул так, будто получил подтверждение чему-то, что давно знал.
— Что?
— Ничего.
— Ты с Маликой одинаковые.
— Это оскорбление?
— Наблюдение.
Руслан хотел ответить, но телефон завибрировал.
Письмо.
От Рустама.
Тема: Комментарии к предварительной версии.
Руслан открыл файл.
В приложении была таблица.
Разумеется, таблица.
Слева — таймкод. В центре — комментарий. Справа — предлагаемое изменение.
00:07 — заменить кадр входной группы, слишком быстрое движение камеры.
00:19 — увеличить продолжительность общего плана макета на 1,5–2 секунды.
00:34 — логотип партнёра частично перекрыт человеком.
00:51 — переход на транспортную схему выглядит резким.
01:12 — музыка становится громче речи.
Всего двадцать три пункта.
Руслан медленно прокрутил документ до конца.
В последней строке было написано:
Общее впечатление положительное.
— Какое счастье, — пробормотал он.
Азиз снял один наушник.
— Что?
— Общее впечатление положительное.
— Поздравляю.
— Двадцать три замечания.
— Значит, действительно положительное. Если бы было отрицательное, он бы приехал лично.
Руслан открыл ролик и начал проверять таймкоды.
Первое замечание было справедливым.
Второе — тоже.
На третьем логотип действительно на мгновение закрывал плечом один из гостей, хотя заметить это можно было только при очень внимательном просмотре.
На двенадцатом Руслан перестал раздражаться.
На шестнадцатом начал понимать логику.
Рустам смотрел не просто как требовательный заказчик. Он видел ролик так же, как сам Руслан видел фотографию: замечал не только крупные ошибки, но и то, как одно движение влияло на следующее, где зритель терял внимание, где нарушался ритм.
Некоторые комментарии были излишними.
Некоторые — точными.
Последний касался музыки.
02:06 — финальная композиция создаёт впечатление чрезмерной торжественности. Проект важный, но мы не строим новый континент.
Руслан перечитал.
Потом рассмеялся.
Азиз снова снял наушник.
— Теперь что?
— Ничего.
— У тебя странный заказчик.
— Есть такое.
Руслан написал Рустаму:
Комментарии получил. По музыке согласен. Континент отменяем.
Ответ пришёл через минуту.
Это была временная дорожка?
Да.
Хорошо.
Руслан посмотрел на экран.
Добавил:
Часть замечаний лучше обсудить вместе. Например, если увеличить все кадры, которые вы отметили, ролик станет длиннее почти на минуту.
Рустам ответил:
Сколько времени займёт обсуждение?
Зависит от вашей готовности к компромиссам.
Три точки появлялись и исчезали несколько раз.
Наконец пришло:
Тогда, вероятно, долго.
Руслан улыбнулся.
Завтра после семи?
Ответ задержался.
В офисе?
Руслан хотел написать: Нет, на пляже.
Но ограничился:
Там большой экран и исходные материалы.
Хорошо. В 19:30.
Через несколько секунд:
Без опозданий.
Руслан закрыл переписку.
Азиз наблюдал за ним поверх монитора.
— Что?
— Ничего.
— Не говори как Малика.
— Ты улыбаешься.
— Мне прислали двадцать три замечания.
— Именно поэтому и странно.
Руслан снова надел наушники.
— Работай.
Но улыбка осталась.
________________________________________
На следующий день Руслан приехал в девятнадцать двадцать семь.
Не потому, что боялся замечания.
Просто выехал раньше.
Охранник уже знал его и молча протянул временный пропуск.
— Рустам-ака наверху, — сказал он.
— Он просил передать, сколько я опоздал?
Охранник улыбнулся.
— Сегодня не опоздали.
— Запишите. Исторический момент.
На третьем этаже ещё оставались сотрудники. В стеклянных кабинетах горел свет, где-то звонил телефон, из принтера выходили листы.
Руслан прошёл по коридору и впервые увидел офис не пустым и не празднично подготовленным, а обычным.
Люди сидели за компьютерами, спорили над чертежами, держали стаканы с кофе. На столах лежали папки, образцы материалов, линейки, калькуляторы. Возле одной стены стояли большие панели с изображениями фасадов.
Рустам находился в переговорной.
Он стоял у экрана, разговаривал с двумя сотрудниками и показывал на план здания. Пиджак висел на спинке кресла. Рукава рубашки снова были закатаны, верхняя пуговица расстёгнута.
Руслан остановился за стеклянной дверью.
Не хотелось прерывать.
Рустам говорил спокойно, но остальные слушали внимательно. Один из сотрудников попытался что-то возразить. Рустам дождался, пока тот закончит, затем приблизил схему и показал на узкий проход.
Даже через стекло было видно, что спор закончился.
— Вы к Рустаму-ака?
Руслан обернулся.
Рядом стояла Лола с кружкой в руке.
Он узнал её по презентации.
— Да.
— По ролику?
— По ролику.
Она посмотрела через стекло.
— Ещё минут десять. У них срочное совещание.
— Я подожду.
— Можете зайти в кухню. Там есть кофе.
— Спасибо.
Лола не ушла.
Она изучала его с ненавязчивым интересом, который на самом деле был вполне навязчивым.
— Вы фотограф?
— Видеограф тоже.
— Фотографии хорошие получились.
— Спасибо.
— Особенно Рустама-ака.
Руслан посмотрел на неё.
— У него лицо подходящее.
— Для фотографий?
— Для замечаний к фотографиям.
Лола рассмеялась.
— Значит, вы уже знакомы.
Из переговорной вышли двое сотрудников. Рустам остался у экрана, собирая бумаги.
Он увидел Руслана через стекло.
На секунду выражение его лица изменилось — не улыбка, скорее короткое облегчение. Потом снова стало обычным.
Рустам открыл дверь.
— Вы уже здесь.
Руслан посмотрел на часы.
— Даже раньше.
— На три минуты.
— Можете отметить в таблице.
Лола спрятала улыбку за кружкой.
Рустам посмотрел на неё.
— Ты закончила визуализации для второго корпуса?
— Да.
— Отправь мне до ухода.
— Уже отправила.
— Тогда хорошо.
Лола ушла, бросив на Руслана короткий взгляд, значение которого он решил не расшифровывать.
Рустам пригласил его в переговорную.
На столе стоял ноутбук, рядом лежала распечатанная таблица комментариев. Каждый пункт был отмечен ручкой.
— Вы её распечатали? — спросил Руслан.
— Так удобнее.
— Файл был электронным.
— Я знаю.
Руслан поставил сумку на стул.
— Где здесь двадцать первый век?
— На экране.
Рустам включил большой монитор.
— Показывайте.
Руслан подключил ноутбук и запустил ролик.
Первые несколько минут они действительно обсуждали только работу.
На седьмой секунде Рустам попросил заменить кадр входной группы.
Руслан показал три варианта.
— Второй, — сказал Рустам.
— Первый лучше.
— Во втором виден весь фасад.
— Зато движение начинается слишком рано.
— Можно обрезать начало.
— Тогда человек справа войдёт в кадр посередине шага.
— Это важно?
Руслан повернулся к нему.
— Вы серьёзно спрашиваете?
Рустам понял.
— Хорошо. Первый.
На девятнадцатой секунде они спорили о продолжительности макета.
На тридцать четвёртой — о логотипе.
На пятьдесят первой Руслан доказал, что резкий переход нужен, иначе темп падает. Рустам согласился не сразу, но согласился.
К восьми часам сотрудники начали уходить.
Люди проходили мимо переговорной, желали спокойного вечера. Свет в соседних кабинетах гас один за другим.
Рустам всё ещё сидел рядом с Русланом.
На большом столе было достаточно места, но они устроились у одного края. Руслан управлял монтажом с ноутбука. Рустам смотрел на экран, наклонившись немного ближе.
Иногда их локти почти соприкасались.
На таймкоде 01:12 Руслан остановил ролик.
— Здесь вы написали, что музыка громче речи.
— Да.
— Я уже уменьшил её на три децибела.
— Всё равно мешает.
Руслан снял наушники.
— На колонках переговорной звук другой.
— Тогда как будем проверять?
— В наушниках.
Он протянул Рустаму запасную пару.
Тот надел их.
Руслан снова запустил фрагмент.
Несколько секунд они слушали одну и ту же запись в полной тишине. Голос директора звучал в наушниках близко, музыка едва слышно шла фоном.
Руслан остановил.
— Сейчас нормально?
Рустам снял один наушник.
— Можно ещё немного тише.
— Тогда музыка почти исчезнет.
— Может быть, это хорошо.
— Зачем вообще ролик с музыкой, если вы хотите тишину?
— Я не говорил, что хочу тишину.
— Вы весь вечер постепенно убираете все звуки.
Рустам посмотрел на него.
— Я не люблю, когда музыка объясняет зрителю, что он должен чувствовать.
Руслан перестал улыбаться.
Фраза была неожиданно точной.
— Хорошо, — сказал он. — Это понимаю.
Он уменьшил громкость ещё немного.
В этот момент свет в переговорной погас.
Экран выключился.
Кондиционер перестал гудеть.
В коридоре тоже стало темно.
Несколько секунд оба молчали.
Потом за стеклом включились аварийные лампы.
— Опять датчики? — спросил Руслан.
Рустам поднялся.
— Нет. Электричество отключилось.
— Во всём здании?
— Похоже.
Он вышел в коридор.
Руслан последовал за ним.
В дальнем конце этажа светился только зелёный знак выхода. Из одного кабинета вышел мужчина с телефоном в руке.
— Рустам-ака, всё отключилось.
— Вижу. Свяжитесь с охраной.
— Уже звоню.
Рустам посмотрел на время.
— Ноутбук работает?
— На батарее, — ответил Руслан. — Монитор нет.
— Можно продолжить на ноутбуке.
— Можно. Но вы будете говорить, что на маленьком экране всё выглядит иначе.
— Потому что так и есть.
— Тогда ждём.
Через несколько минут сотрудник сообщил, что электричество отключили на всей линии. Обещали восстановить в течение получаса.
Он ушёл.
Рустам и Руслан остались в коридоре вдвоём.
— Очень удобно, — сказал Руслан. — После закрытия ещё и без света.
— Сейчас восемь двадцать. Здание официально ещё работает.
— Вы и темноту можете оформить документально.
Рустам не ответил.
Он достал телефон, включил фонарик и вернулся в переговорную.
На столе экран ноутбука освещал бумаги и чашку с давно остывшим кофе.
Руслан сел на край стола.
— У вас есть генератор?
— Только для серверной и систем безопасности.
— А для архитекторов?
— Архитекторы могут пережить полчаса без электричества.
— Не уверен.
Рустам собрал распечатанные листы в аккуратную стопку.
Руслан наблюдал за ним.
Даже в темноте тот продолжал приводить стол в порядок.
— Вы сегодня ели? — спросил Руслан.
Рустам поднял голову.
— Да.
— Что?
— Почему всех это интересует?
— Значит, не ели.
— Обедал.
— Во сколько?
— Не помню.
— Хороший ответ.
Руслан открыл свою сумку и достал два небольших бумажных пакета.
Рустам посмотрел на них.
— Что это?
— Еда.
— Зачем вы принесли еду на просмотр ролика?
— Потому что просмотр ролика с вами длится дольше, чем некоторые свадьбы.
Он поставил один пакет на стол.
— Я не знал, что именно вы едите, поэтому взял курицу и овощи. Без острого соуса.
Рустам не притронулся.
— Это не обязательно.
— Конечно. Можете смотреть на пакет до включения электричества.
Руслан развернул свой лаваш и откусил.
Запах еды сразу заполнил переговорную.
Рустам стоял ещё несколько секунд.
Потом сел.
— Сколько я должен?
Руслан перестал жевать.
— За что?
— За еду.
— Нисколько.
— Я заплачу.
— Тогда в следующий раз покупаете вы.
Слова вырвались естественно.
Оба на секунду замолчали.
В следующий раз.
Руслан отвёл взгляд и сделал ещё один укус.
— Это производственные расходы, — добавил он.
Рустам посмотрел на пакет.
— Хорошо.
Он развернул лаваш.
Несколько минут они ели молча. Аварийного света хватало только для того, чтобы видеть лица друг друга и стол.
За окном город продолжал жить, будто электричество исчезло только из их здания. По улице двигались машины, светились вывески, в соседнем доме горели окна.
— Где покупали? — спросил Рустам.
Руслан назвал небольшое кафе неподалёку.
— Нормально?
— Да.
— Это похвала?
— Да.
— Нужно записать дату.
Рустам посмотрел на него.
— Вы каждый раз будете превращать мои слова в событие?
— Только редкие.
— Я часто говорю, что работа сделана хорошо.
— Вы говорите: «Можно оставить».
— Это и значит хорошо.
— Нет. Это значит, что вы временно прекратили искать недостатки.
Рустам задумался.
— Возможно.
Руслан ожидал спора, но тот не последовал.
Они доели.
Электричество всё ещё не включили.
Рустам убрал пустую упаковку и вытер стол салфеткой.
— Вы всегда носите с собой еду? — спросил он.
— Нет. Сегодня предположил, что задержимся.
— Из-за замечаний?
— Из-за вас.
Рустам поднял глаза.
Руслан понял, как прозвучала фраза.
— Из-за вашей тщательности, — уточнил он.
— Так лучше.
— Правда?
Рустам едва заметно улыбнулся.
— Нет.
Руслан тоже улыбнулся.
В темноте говорить было легче.
Не потому, что они не видели друг друга. Наоборот, видели — в слабом свете экрана, без офисной ясности и стеклянных стен. Просто пространство вокруг исчезло, стало меньше. Остались стол, два стула и тихий город за окном.
— Почему вы выбрали фотографию? — спросил Рустам.
Руслан откинулся назад, опираясь ладонями о край стола.
— Не знаю.
— Вы говорили, что учились на экономическом.
— Учился.
— Закончили?
— Да.
— И ни дня не работали по специальности?
— Три месяца.
— Где?
— В банке.
Рустам посмотрел на него с искренним интересом.
— Почему ушли?
— Каждый день казался одинаковым. Люди приходили, заполняли бумаги, спрашивали одно и то же. Я сидел под белыми лампами и думал, что если останусь ещё на год, то перестану замечать разницу между понедельником и пятницей.
— А фотография?
— Там тоже бывают одинаковые дни. Особенно на свадьбах. Одни и те же песни, одинаковые речи, похожие залы.
— Тогда в чём разница?
Руслан подумал.
— Иногда среди всего одинакового появляется что-то настоящее.
— Например?
— Человек думает, что на него никто не смотрит, и меняется.
Рустам опустил взгляд.
Руслан вспомнил фотографию возле макета.
Не стал упоминать.
— А архитектура? — спросил он. — Почему вы выбрали её?
— Мне нравилось рисовать здания.
— С детства?
— Да.
— Очень предсказуемо.
— Вы ожидали драматическую историю?
— Хотя бы одну случайность.
Рустам провёл пальцем по краю бумажного стакана.
— Отец работал инженером. Иногда брал меня с собой на стройку. Там были чертежи, планы, модели. Мне нравилось, что сначала чего-то нет, потом оно появляется.
— И остаётся.
— Не всегда.
— Но дольше фотографии.
— Фотографии тоже остаются.
Руслан посмотрел на него.
— Не все.
В переговорной снова заработал кондиционер.
Через секунду вспыхнул верхний свет.
Оба прищурились.
Большой экран включился, на нём появилось название компании.
Разговор закончился так резко, будто его выключили вместе с темнотой.
Рустам встал.
— Продолжим?
Руслан посмотрел на часы.
Было без десяти девять.
— Продолжим.
Они вернулись к ролику.
Но теперь спорили меньше.
________________________________________
Закончили почти в половине десятого.
Из двадцати трёх замечаний осталось пять. Два Руслан обещал исправить сам. Три требовали согласования с директором.
Рустам закрыл таблицу.
— Новую версию когда сможете прислать?
— Завтра вечером.
— До шести?
Руслан посмотрел на него.
— Вы запомнили.
— Я всё запоминаю.
— Это угроза?
— Наблюдение.
Они собрали вещи и спустились вниз.
Охранник уже не смотрел футбол. Он сидел за стойкой, листал новости и поднял голову при их появлении.
— Свет вернулся?
— Вернулся, — ответил Рустам.
— Я говорил, быстро сделают.
На улице было прохладнее, чем в предыдущие вечера. Поднялся лёгкий ветер, над дорогой висела пыльная дымка.
Руслан открыл приложение такси.
— Я подвезу, — сказал Рустам.
— Не обязательно.
— Я всё равно на машине.
— В прошлый раз тоже были на машине.
— И?
— И Чиланзар всё ещё не по пути к Ц-1.
Рустам помолчал.
— Вы запомнили, где я живу.
Руслан поднял взгляд от телефона.
— Я тоже всё запоминаю.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Потом Руслан отменил поиск машины.
— Хорошо.
В салоне на этот раз лежала бутылка воды.
Одна.
Рустам сел за руль, открыл бардачок и достал вторую.
Протянул Руслану.
— Спасибо.
— Вы после еды ничего не пили.
Руслан взял бутылку.
— Вы следили?
— Это было видно.
— Конечно.
Они выехали с парковки.
На первой же улице попали в пробку.
Машины медленно двигались между светофорами. Снаружи сигналили, мотоциклисты протискивались между рядами, из соседнего автомобиля громко играла музыка.
Внутри машины Рустама было тихо.
— Не хотите включить что-нибудь? — спросил Руслан.
— Что?
— Музыку.
— Вы только что два часа убеждали меня, что музыка не обязательна.
— В ролике. Не в машине.
Рустам включил аудиосистему.
Заиграла тихая инструментальная композиция.
Руслан прислушался.
— Вы это слушаете?
— Иногда.
— Не ожидал.
— Что ожидали?
— Новости. Или лекцию об организации городского пространства.
— Я не слушаю лекции за рулём.
— Почему?
— Начинаю спорить.
Руслан рассмеялся.
Рустам бросил на него короткий взгляд.
— Что?
— Ничего. Представил, как вы спорите с человеком, который не может вам ответить.
— Иногда отвечаю вслух.
— Теперь всё стало ещё лучше.
Рустам улыбнулся.
На этот раз не коротко и не случайно.
Руслан заметил, что, когда Рустам улыбался по-настоящему, возле глаз появлялись едва заметные линии. Лицо становилось мягче, почти открытым.
Руслан отвернулся к окну.
На перекрёстке они остановились надолго.
Телефон Рустама завибрировал.
На экране снова появилось Ойи.
Он не перевернул его, но и не ответил.
Руслан смотрел вперёд.
— Можете взять, — сказал он.
— Потом перезвоню.
— Вы каждый раз так говорите?
Рустам повернул голову.
— Что?
— Что перезвоните потом.
Вопрос прозвучал слишком личным.
Руслан уже хотел отступить, но Рустам ответил:
— Часто.
— И перезваниваете?
— Не всегда.
— Она, наверное, злится.
— Обижается.
— Это хуже.
— Да.
Загорелся зелёный.
Рустам тронулся.
— Она хочет, чтобы вы женились? — спросил Руслан.
В машине стало тише, хотя музыка продолжала играть.
Рустам не ответил сразу.
— Да.
— Часто говорит?
— Достаточно.
Руслан кивнул.
Он не знал, стоит ли продолжать.
— И вы?
— Что я?
— Хотите?
Рустам крепче сжал руль.
— Не знаю.
Ответ был осторожным.
Слишком осторожным для простого разговора.
Руслан посмотрел на профиль Рустама, на напряжённую линию челюсти, на руки на руле.
Он почувствовал, что подошёл к границе.
— Тогда не буду проводить интервью, — сказал он легче.
Рустам выдохнул.
— Спасибо.
— Это было бы дорого.
— Вы выставите счёт?
— Включу в производственные расходы.
Уголки губ Рустама снова дрогнули.
Разговор ушёл в сторону.
Но вопрос остался между ними.
________________________________________
У дома Руслана машина остановилась возле магазина.
Ремонт двора продолжался.
Теперь рядом с перекопанным участком стояла табличка с обещанием закончить работы до конца недели. Руслан не поверил.
Он открыл дверь.
— Новую версию пришлю завтра.
— До шести?
— Возможно, в шесть ноль одну.
Рустам посмотрел на него.
— Тогда договор расторгнем.
— Поздно. Вы уже накормили подрядчика.
— Вы сами принесли еду.
— А вы согласились на следующий раз.
Слова снова прозвучали чуть значительнее, чем должны были.
Рустам не отвёл взгляд.
— Согласился.
Руслан вышел из машины.
Достал сумку с заднего сиденья.
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
Он закрыл дверь и пошёл к подъезду.
На полпути обернулся.
Машина всё ещё стояла.
Руслан поднял руку.
Только после этого Рустам уехал.
________________________________________
На следующий день в половине шестого новая версия была готова.
Руслан отправил файл и написал:
Континент не строим. Музыку заменил. Остальные замечания учёл.
Рустам ответил через двенадцать минут:
Смотрю.
Руслан в это время сидел в студии и обрабатывал фотографии.
Он решил не проверять телефон.
Продержался четыре минуты.
Рустам написал:
Стало лучше.
Руслан перечитал.
Это значит «хорошо» или «можно оставить»?
Ответ задержался.
Хорошо.
Руслан улыбнулся.
Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение:
Но на 01:43 можно немного увеличить общий план.
Руслан откинулся на спинку кресла.
Я знал, что рано радоваться.
Это последнее замечание.
Вы говорили так вчера.
Вчера их было пять. Сейчас одно. Есть прогресс.
Руслан открыл ролик и увеличил кадр на полторы секунды.
Отправил обновлённую версию.
Рустам написал:
Принято.
Работа была почти завершена.
Оставалось получить окончательное согласование директора и подготовить материалы для публикации. Для этого встречаться больше не требовалось.
Руслан посмотрел на переписку.
В последние дни они общались каждый вечер. Сначала только из-за пересъёмки. Потом из-за монтажа. Все сообщения имели рабочую причину.
Теперь причин почти не осталось.
Он закрыл мессенджер и заставил себя вернуться к фотографиям.
Через час пришло новое сообщение.
В понедельник директор посмотрит финальную версию. Возможно, будут дополнительные замечания.
Руслан прочитал.
Ответил:
Хорошо.
Потом добавил:
Надеюсь, не двадцать три.
Рустам написал:
Я тоже.
На этом разговор закончился.
Руслан работал до восьми.
Потом Азиз ушёл. Малика написала, что в студию уже не вернётся. За окнами стемнело.
Руслан собрал вещи и вышел на улицу.
По дороге домой он купил еду на двоих.
Уже возле кассы заметил, что автоматически взял две порции.
Несколько секунд стоял, глядя на пакеты.
Потом одну вернул.
Дома разогрел ужин, включил телевизор и почти сразу выключил. В квартире было слишком тихо.
Он открыл переписку с Рустамом.
Писать было нечего.
Руслан положил телефон рядом с тарелкой.
Через несколько минут экран загорелся.
Вы поужинали?
Он замер.
Перечитал сообщение.
Потом написал:
Это контроль или практическое наблюдение?
Ответ пришёл быстро.
Вопрос.
Руслан посмотрел на одинокую порцию на столе.
Да. А вы?
Три точки появились почти сразу.
Исчезли.
Снова появились.
Пока нет.
Руслан покачал головой.
Тогда зачем спрашиваете меня?
Чтобы выяснить, есть ли у вас основания читать мне лекцию.
Руслан улыбнулся.
Есть. Поешьте.
Рустам ответил:
Хорошо.
Руслан подождал.
Через пять минут написал:
Вы действительно едите или просто согласились?
Ответа не было долго.
Потом пришла фотография.
На ней стоял пластиковый контейнер с пловом, рядом лежала вилка. Снимок был сделан сверху, ровно и без лишних предметов в кадре.
Руслан рассмеялся.
Очень убедительное доказательство.
Вы просили.
Я не просил фотографию.
Словам вы не поверили бы.
Руслан посмотрел на снимок ещё раз.
Правильно сделали.
Он отложил телефон и продолжил есть.
Квартира не стала менее пустой.
Но тишина уже не казалась такой абсолютной.
________________________________________
В понедельник директор попросил изменить финальную заставку.
Во вторник инвестор захотел добавить логотип ещё одного партнёра.
В среду выяснилось, что для публикации нужен короткий вариант ролика — не три минуты, а сорок пять секунд.
Каждое изменение имело разумную причину.
Каждое означало, что работа продолжается.
Руслан приезжал в офис ещё три вечера.
В первый раз принёс кофе.
Один американо без сахара и один капучино.
Поставил стаканы на стол.
Рустам посмотрел на них.
— Какой мой?
— Американо.
— Почему?
— Вы выглядите как человек, который пьёт американо без сахара.
— А капучино?
— Мой.
Через полчаса Руслан отвлёкся на звонок. Вернувшись, увидел, что Рустам держит его стакан.
— Это мой кофе.
Рустам посмотрел на надпись на крышке.
— Я перепутал.
— И выпили половину.
— Не заметил.
— Значит, вам нравится капучино.
— Слишком сладкий.
— Но вы продолжаете пить.
Рустам поставил стакан.
— Возьмите мой.
Руслан попробовал американо и поморщился.
— Это не кофе. Это наказание.
На следующий вечер на столе стояли два капучино.
— Один без сиропа, — сказал Рустам.
Руслан взял стакан.
— Вы запомнили?
— Вы вчера жаловались десять минут.
— Я высказал профессиональное мнение.
— О кофе?
— У меня много специальностей.
В другой вечер Руслан принёс плов.
Не из дорогого ресторана, а из маленького места возле студии, где еду подавали в пластиковых контейнерах и всегда клали слишком много моркови.
— Это снова производственная необходимость? — спросил Рустам.
— Да.
— Мы сегодня должны закончить за час.
— С вами ничего нельзя закончить за час.
Они ели в переговорной.
Рустам сначала отделил кусок чеснока и положил его на край контейнера.
Руслан заметил.
— Не любите?
— Не перед разговорами с людьми.
— Мы уже разговариваем.
— Вы не считаетесь.
Фраза прозвучала неожиданно.
Рустам замер.
Руслан тоже.
— В хорошем смысле, — добавил Рустам.
— Не уверен, что он существует.
— Я имел в виду, что рядом с вами не нужно…
Он остановился.
— Что? — спросил Руслан.
Рустам посмотрел в контейнер.
— Ничего.
Руслан не стал настаивать.
Но позже, возвращаясь домой, снова вспомнил эту фразу.
Вы не считаетесь.
В хорошем смысле.
Возможно, Рустам хотел сказать, что рядом с ним не нужно соблюдать формальности.
Возможно, ничего такого не хотел.
Руслан не знал, какой вариант опаснее.
________________________________________
К концу второй недели у их вечеров появился порядок.
Руслан приезжал между семью и половиной восьмого.
Пропуск уже всегда лежал у охраны. Иногда Рустам спускался сам, иногда ждал наверху.
Они начинали с работы.
Обсуждали монтаж, кадры, титры.
Потом заказывали еду или пили кофе.
Иногда разговор продолжался. Иногда оба молчали, каждый занимаясь своим делом: Руслан монтировал, Рустам отвечал на письма или проверял чертежи.
Тишина перестала быть неловкой.
Руслан заметил это в четверг.
Он сидел в переговорной, редактируя короткую версию ролика. Рустам работал напротив. Между ними стояли два стакана кофе и открытая коробка с печеньем, которую кто-то оставил после совещания.
Почти сорок минут они не произнесли ни слова.
За стеклом погас последний кабинет.
Руслан поднял голову.
Рустам читал документ, слегка нахмурившись. Иногда делал пометки ручкой. Галстука снова не было, рукава были закатаны, на запястье виднелись часы с тёмным ремешком.
Руслан вдруг понял, что не чувствует необходимости заполнять тишину.
Дома она давила.
Здесь — нет.
Рустам поднял глаза.
— Что?
Руслан понял, что слишком долго смотрел.
— Ничего.
— Вы уже закончили?
— Почти.
— Тогда почему не работаете?
— Отдыхаю.
— Глядя на меня?
Руслан почувствовал, как внутри всё на секунду сжалось.
Но голос Рустама был спокойным. Возможно, он просто спросил.
— Проверяю, действительно ли вы работаете, — ответил Руслан.
— И?
— Пока нарушений нет.
Рустам посмотрел на него ещё секунду.
Потом вернулся к документу.
Уголки губ едва заметно поднялись.
Руслан снова посмотрел в экран.
Работать стало сложнее.
________________________________________
В тот вечер они закончили раньше обычного.
Было только девять.
— Я подвезу, — сказал Рустам уже как нечто само собой разумеющееся.
Руслан не стал отказываться.
В машине играла та же тихая музыка. На дороге было свободнее.
Руслан смотрел в окно и думал, что скоро проект окончательно примут.
Тогда Рустам больше не будет писать, во сколько приезжать.
Не будет оставлять пропуск.
Не будет двух стаканов кофе на столе.
Эта мысль была неприятной.
Слишком неприятной для человека, которого он знал меньше трёх недель.
— О чём думаете? — спросил Рустам.
Руслан повернулся.
— Почему решили, что я думаю?
— Вы молчите.
— Обычно это вам нравится.
— Обычно вы молчите иначе.
Руслан посмотрел на него внимательнее.
— А вы различаете?
Рустам не ответил.
Машина остановилась на красный.
— Завтра директор смотрит окончательную версию, — сказал Руслан.
— Да.
— Если примет, работа закончена.
— Останется публикация.
— Это техническая часть.
— Возможно, появятся дополнительные правки.
— Вы на них надеетесь?
Рустам повернул голову.
Их взгляды встретились.
Красный свет отражался на лобовом стекле и лице Рустама.
— Нет, — сказал он.
Загорелся зелёный.
Машина тронулась.
Больше они эту тему не обсуждали.
У дома Руслан вышел, забрал сумку и закрыл дверь.
Рустам опустил стекло.
— Завтра я напишу после просмотра.
— Хорошо.
Руслан сделал шаг назад.
— Рустам.
Тот посмотрел на него.
Руслан впервые обратился к нему по имени без раздражения и без рабочей необходимости.
— Спасибо за кофе.
— Вы купили первый.
— А вы запомнили второй.
Рустам ничего не ответил.
Но смотрел так, будто понял, что речь была не только о кофе.
Руслан поднял руку и пошёл к подъезду.
На четвёртом этаже вода снова текла с перебоями. Лифт не работал. У соседей громко разговаривали дети.
Всё было как обычно.
Он вошёл в квартиру, включил свет и положил телефон на стол.
Сообщение пришло через две минуты.
Добрались?
Руслан посмотрел на закрытую дверь, пустую кухню и одну чашку возле раковины.
Написал:
Да.
Потом добавил:
Вы тоже напишите.
Рустам ответил не сразу.
Хорошо.
Через двадцать семь минут экран снова загорелся.
Добрался.
Руслан прочитал.
И только после этого пошёл ставить чайник.

Глава 4. Жизнь до восьми вечера

В субботу Рустам проснулся раньше будильника.
Несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок, и пытался понять, что именно его разбудило. За окном было тихо. Кондиционер работал ровно. Телефон на прикроватной тумбе не звонил.
Потом он вспомнил.
Обед у родителей.
Он перевернулся на бок и посмотрел на время.
Семь двадцать.
До назначенного часа оставалось почти пять часов. Этого было достаточно, чтобы снова уснуть, позавтракать, привести квартиру в порядок и даже закончить несколько рабочих документов. Но Рустам уже знал, что весь остаток утра будет мысленно отсчитывать время до поездки.
Он взял телефон.
Новых сообщений не было.
Последняя переписка с Русланом закончилась накануне ночью.
Добрался.
Рустам открыл чат, задержал взгляд на этой фразе и закрыл.
В пятницу директор посмотрел ролик и, к удивлению всех, не попросил ничего переделывать. Только предложил немного сократить финальную заставку. Рустам написал Руслану сразу после совещания:
Приняли.
Ответ пришёл через четыре минуты:
Совсем?
Совсем.
Потом:
Поздравляю. Континент построен.
Рустам хотел ответить, что континент они как раз отменили. Не стал.
Вместо этого написал:
Спасибо за работу.
Сообщение выглядело официально. Слишком официально.
Он долго смотрел на него перед отправкой, но так ничего и не изменил.
Руслан ответил:
И вам.
После этого переписка замолчала.
Впервые за несколько недель Рустам не ждал вечера в офисе.
Не нужно было оставлять пропуск у охраны, заказывать кофе, освобождать переговорную или спорить о длине кадра. Рабочая задача завершилась ровно так, как должна была завершиться любая задача: результат приняли, подрядчик выполнил обязательства, стороны могли перейти к следующему проекту.
Это было правильно.
Рустам перевернул телефон экраном вниз.
Он встал, открыл шторы и впустил в комнату утренний свет. Город уже начинал нагреваться. На парковке внизу мужчина протирал машину, рядом женщина в спортивном костюме выгуливала маленькую собаку. На балконе соседнего дома кто-то развешивал бельё.
Обычная суббота.
Рустам пошёл на кухню.
В холодильнике снова почти ничего не было. Он достал яйца, помидор и зелень, приготовил омлет. Пока ел, открыл рабочую почту, но быстро понял, что не читает письма, а только механически проводит пальцем по экрану.
В десять позвонила сестра.
— Ты едешь сегодня? — спросила она вместо приветствия.
— Да.
— Точно?
— Я сказал, что приеду.
— Ты часто говоришь.
— Сегодня приеду.
— Хорошо. Дети тебя ждут.
— Передай, что скоро буду.
Сестра помолчала.
— Мадина тоже придёт.
Рустам закрыл глаза.
— Я знаю.
— Мама сказала?
— Да.
— Ты не злись.
— Я не злюсь.
— Ты сейчас говоришь голосом, которым обычно злишься.
— Я просто не понимаю, почему обычный семейный обед нельзя оставить обычным семейным обедом.
— Потому что мама переживает.
— За что?
— За тебя.
— Со мной всё нормально.
— Ты один.
Рустам посмотрел на пустой стол перед собой.
— Это не болезнь.
— Я не сказала, что болезнь.
— Но ведёте себя так, будто нужно срочно лечить.
Сестра вздохнула.
— Она не хочет плохого.
— Я знаю.
Именно в этом и заключалась проблема.
Если бы мать была жестокой, грубой или равнодушной, сопротивляться было бы проще. Можно было бы злиться, спорить, ограничить общение. Но мать беспокоилась искренне. Она хотела, чтобы он приходил домой не в пустую квартиру, чтобы кто-то заботился о нём, чтобы у него были дети, семейные праздники, обычная жизнь.
Её представление о счастье было узким, но не злонамеренным.
— Просто приезжай, — сказала сестра мягче. — Поешь, посиди с детьми. Никто не заставит тебя жениться сегодня.
— Очень успокаивает.
— Я стараюсь.
— Скоро буду.
Он завершил звонок.
На экране снова открылся чат с Русланом.
Рустам не помнил, нажал ли на него сознательно.
Он написал:
Ролик сегодня опубликуют на странице компании.
Это была рабочая причина.
Почти.
Ответ пришёл не сразу.
Посмотрю.
Рустам ждал продолжения.
Его не было.
Он положил телефон в карман и пошёл одеваться.
________________________________________
Дом родителей находился в махалле недалеко от старого города.
Рустам вырос там, в невысоком кирпичном доме с виноградником над двором, летней кухней и узким проходом между стеной и соседским забором. За последние годы родители несколько раз делали ремонт: заменили окна, обновили крышу, облицевали фасад светлым камнем. Но двор почти не изменился.
Та же старая айва возле ворот.
Тот же деревянный топчан под навесом.
Та же виноградная лоза, которую отец каждую весну обещал обрезать сильнее и каждый раз жалел.
Рустам припарковался у стены.
Едва он вошёл во двор, к нему подбежал племянник.
— Тога! (узб. «Дядя»)
Мальчик врезался в него на полной скорости и обхватил руками за пояс.
— Осторожно, — сказал Рустам, удерживая равновесие.
Следом появилась младшая племянница. Она не побежала, а остановилась в нескольких шагах, будто проверяя, действительно ли он приехал.
Рустам присел.
— Ты не здороваешься?
Девочка серьёзно посмотрела на него, потом протянула маленькую руку.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
Он пожал её руку.
Она сразу рассмеялась и обняла его за шею.
Мать вышла из кухни, вытирая ладони о фартук.
— Наконец-то.
— Я не опоздал.
— На семейный обед нельзя опоздать. Можно только приехать поздно.
Она подошла и поцеловала его в щёку.
— Худой стал.
— Нет.
— Щёки провалились.
— Ойи.
— Я просто говорю.
Отец сидел на топчане с чайником и газетой. Увидев сына, он отложил очки.
— Работа закончилась?
— Какая именно?
— Твоя презентация.
— Да. Всё приняли.
— Хорошо получилось?
— Хорошо.
Отец кивнул, будто лично одобрил результат.
— Покажешь потом.
— Покажу.
Сестра вышла вслед за матерью и протянула Рустаму тарелку с нарезанными фруктами.
— Отнеси папе.
— Почему я?
— Потому что ты только приехал и ещё ничего не делаешь.
Рустам взял тарелку.
В доме пахло пловом, свежим хлебом и жареным луком. Из летней кухни доносился звон посуды. Дети бегали между комнатами, кто-то включил телевизор слишком громко.
Всё было знакомым.
Настолько знакомым, что тело расслабилось раньше мысли.
Рустам сел рядом с отцом.
— Как работа? — спросил тот.
— Нормально.
— Новый проект будет?
— Возможно. Сейчас участвуем в конкурсе.
— Большой?
— Средний.
— Хорошо. Главное, чтобы платили вовремя.
Рустам улыбнулся.
Отец никогда не спрашивал о творческой концепции, фасадах или градостроительных решениях. Его интересовали сроки, договоры и оплата. Это был его способ заботиться.
— Машину обслужил? — спросил отец.
— На прошлой неделе.
— Масло поменял?
— Да.
— В сервисе возле аэропорта?
— Да.
— Там нормально делают.
— Я знаю.
Отец налил ему чай.
Несколько минут они сидели молча.
С матерью молчание всегда означало, что разговор отложен. С отцом оно ничего не означало. Можно было просто сидеть рядом и пить чай.
Рустам посмотрел на детей, которые спорили из-за игрушечной машины.
— Они выросли.
— Дети растут, — сказал отец. — Это ты не замечаешь, потому что редко приезжаешь.
В словах не было упрёка, но Рустам всё равно почувствовал его.
— Работа.
— Работа всегда будет.
— Знаю.
Отец развернул газету.
— Мать приготовила слишком много еды.
— Как обычно.
— Будут гости.
Рустам посмотрел на него.
Отец не поднял глаз.
— Ты тоже знаешь?
— Что?
— Зачем придут гости.
— Твоя мать приглашает кого хочет.
— Папа.
Отец наконец посмотрел на сына.
— Она переживает.
— Все переживают.
— Потому что ты ничего не говоришь.
— О чём?
Отец поправил очки.
— О своей жизни.
Рустам отвёл взгляд.
Во дворе племянник упал, сразу поднялся и продолжил бежать, будто ничего не произошло.
— У меня обычная жизнь, — сказал Рустам.
— Работа и квартира — не вся жизнь.
— Для кого как.
Отец вздохнул, но спорить не стал.
— Пойди помоги матери.
Рустам поднялся.
Это тоже был способ закончить разговор.
________________________________________
Мадина приехала около часа дня вместе с матерью.
Шахнозахон была женщиной лет пятидесяти, громкой, улыбчивой и сразу занявшей пространство вокруг себя. Она обняла мать Рустама, расцеловала сестру, похвалила детей и только потом повернулась к нему.
— Рустамжон, сколько лет не виделись.
Рустам был уверен, что они никогда раньше не встречались.
— Ассалому алайкум.
— Ваалайкум ассалом. Совсем взрослый мужчина стал.
Он не нашёл, что ответить.
Рядом стояла Мадина.
На вид ей было около двадцати восьми. Светлая блузка, тёмные брюки, аккуратно собранные волосы. Она держалась спокойно и, судя по выражению лица, чувствовала себя не менее неловко, чем Рустам.
— Это моя дочь Мадина, — сказала Шахнозахон. — Работает в банке, в отделе международных операций.
— Мама, — тихо произнесла Мадина.
— Что? Я просто рассказываю.
Рустам поздоровался.
— Очень приятно.
— Взаимно, — ответила она.
Их посадили рядом за столом.
Разумеется.
Мать делала вид, что это случайность. Сестра избегала смотреть в сторону Рустама. Отец занимался пловом и, кажется, искренне не участвовал в происходящем.
Первые десять минут все говорили одновременно.
Шахнозахон рассказывала о знакомой, чья дочь уехала в Корею. Мать спрашивала Мадину о работе. Дети требовали сок. Сестра пыталась заставить племянника сидеть ровно.
Рустам ел и отвечал на вопросы, когда они обращались к нему.
— Рустамжон тоже много работает, — сказала мать. — У них недавно большая презентация была.
— Архитектура — очень интересно, — произнесла Мадина.
— Иногда, — ответил Рустам.
— Вы проектируете жилые дома?
— Не только. Сейчас больше общественные и многофункциональные здания.
— Наверное, сложно.
— Бывает.
Шахнозахон улыбнулась.
— Мадина тоже постоянно на работе. Они оба трудоголики.
Рустам посмотрел на Мадину.
Она едва заметно закатила глаза.
Он неожиданно понял, что она всё видит и понимает.
Это немного облегчило ситуацию.
Позже, когда женщины ушли на кухню, а отец вышел ответить на звонок, Рустам и Мадина остались за столом почти одни. Дети играли на полу, сестра собирала тарелки.
— Извините, — тихо сказал Рустам.
Мадина подняла глаза.
— За что?
— За весь этот спектакль.
Она усмехнулась.
— Вы думаете, это впервые?
— Надеялся.
— У моей мамы большая сеть знакомых.
— У моей тоже.
— Возможно, они работают сообща.
Рустам улыбнулся.
— Скорее всего.
Мадина взяла стакан воды.
— Не переживайте. Я тоже не знала, что это будет знакомство.
— Вам сказали, что просто идёте в гости?
— Сказали, что нужно навестить тётю. Потом попросили надеть что-нибудь «не слишком рабочее».
Рустам тихо рассмеялся.
— Мне ничего не сказали про одежду.
— Мужчинам проще. Достаточно прийти.
В этот момент мать выглянула из кухни.
— Вы чего там смеётесь?
— Ничего, — одновременно ответили они.
Мать улыбнулась и скрылась.
Мадина покачала головой.
— Теперь они решили, что всё получилось.
— Боюсь, да.
— Может, дадим им пять минут счастья.
— Жестоко.
— Зато тихо.
Они продолжили разговор уже без напряжения.
Мадина рассказывала о работе, о том, как вернулась из Москвы после учёбы, потому что не хотела оставлять мать одну. Рустам говорил о проекте, но коротко, без профессиональных деталей.
Она была умной, спокойной и приятной.
Именно такой, как обещала мать.
Рустам мог представить, что при других обстоятельствах они стали бы друзьями. Возможно, даже хорошими.
От этого становилось тяжелее.
Если бы Мадина была неприятной, ему было бы проще отказаться. Но она не заслуживала, чтобы её использовали как удобное решение чужой проблемы.
— Вы не обязаны давать мой номер, — сказала она неожиданно.
Рустам посмотрел на неё.
— Что?
— Сейчас наши мамы обязательно предложат обменяться номерами. Я просто предупреждаю.
Он почувствовал одновременно облегчение и стыд.
— Я не хотел бы поставить вас в неловкое положение.
— Мы уже в нём.
— Да.
— Но можно не продолжать.
Рустам кивнул.
— Спасибо.
Мадина посмотрела на детей.
— У вас кто-то есть?
Вопрос прозвучал без любопытства, скорее как попытка понять.
Рустам не ответил сразу.
Перед глазами почему-то возникло сообщение:
Добрался.
Потом бумажный пакет с едой.
Два капучино.
Руслан, сидящий на краю стола в темноте.
— Нет, — сказал Рустам.
Это было правдой.
Почти.
Мадина кивнула.
— Тогда просто не хотите?
— Не хочу того, что от меня сейчас хотят.
Она посмотрела на него внимательнее, но не стала спрашивать дальше.
— Понимаю.
Вернулись матери.
Как и предсказывала Мадина, через несколько минут Шахнозахон предложила обменяться номерами.
— Молодые люди сами договорятся, — сказала она. — Может, сходите куда-нибудь, кофе выпьете.
Мадина посмотрела на Рустама.
Он увидел в её взгляде усталость.
— Думаю, не стоит, — сказал он.
За столом стало тише.
Мать замерла с чайником в руке.
Шахнозахон улыбнулась чуть напряжённее.
— Почему не стоит? Просто пообщаетесь.
— Мадина очень приятный человек. Но я не хочу давать ей неверное впечатление.
— Какое впечатление? — спросила мать.
— Что я заинтересован в знакомстве.
Сестра перестала собирать чашки.
Мадина опустила взгляд.
Рустам продолжил:
— Это будет нечестно.
Шахнозахон первой восстановила улыбку.
— Конечно. Молодые сами знают.
Она быстро перевела разговор на детей.
Но мать больше почти не говорила.
________________________________________
После ухода гостей Рустам помог сестре убрать со стола.
Мать находилась на кухне и складывала еду в контейнеры. Движения у неё были резкими, хотя посуду она ставила осторожно.
Рустам вошёл.
— Ойи.
Она не ответила.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Меня ты не обидел.
Это означало обратное.
— Мадина хорошая девушка.
— Я знаю.
— Тогда почему ты даже не захотел попробовать?
— Потому что не хочу.
— Ты её первый раз увидел.
— Дело не в ней.
Мать закрыла контейнер крышкой.
— Тогда в ком?
Рустам молчал.
Она повернулась к нему.
— Я не понимаю тебя. Работа хорошая, квартира есть, возраст уже не маленький. Чего ты ждёшь?
— Я ничего не жду.
— Так нельзя жить всю жизнь.
— Почему?
— Потому что человек не должен быть один.
Рустам почувствовал знакомое напряжение.
Не злость.
Страх.
Она говорила о будущем, которого для него не существовало в том виде, в каком она его представляла. И каждый её вопрос требовал либо лжи, либо признания, к которому он не был готов.
— Мне нормально, — сказал он.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда.
— Нет. Ты приходишь домой поздно, питаешься неизвестно чем, работаешь по выходным. Это не нормально.
— Это не связано с женитьбой.
— Всё связано.
Рустам выдохнул.
— Ойи, я не могу жениться только потому, что тебе так будет спокойнее.
Мать посмотрела на него.
В её глазах появилась боль.
— Я хочу, чтобы тебе было спокойно.
Эта фраза попала точнее любого упрёка.
Рустам отвёл взгляд.
— Мне нужно ехать.
— Конечно. У тебя работа.
— Не работа.
— Тогда что?
Он не ответил.
Потому что ответа не было.
Никаких планов у него не было. Никто его не ждал. Руслан, вероятно, снимал очередное мероприятие или монтировал в студии. Их работа закончилась.
Но оставаться в доме после этого разговора Рустам не мог.
Он попрощался с отцом, обнял детей и вышел.
Сестра догнала его у ворот.
— Ты всё правильно сказал, — тихо произнесла она.
Рустам посмотрел на неё.
— Правда?
— Да. Но мама будет переживать.
— Она всегда переживает.
— Потому что ничего не понимает.
— Я тоже не всё понимаю.
Сестра хотела что-то спросить.
Рустам увидел это по её лицу.
Но она только сказала:
— Приезжай на следующей неделе. Без гостей.
— Постараюсь.
— Не говори так.
Он улыбнулся.
— Приеду.
________________________________________
Руслан в это время стоял в углу свадебного зала и менял карту памяти.
Свадьба началась два часа назад, но уже казалась бесконечной.
Гостей было около трёхсот. Музыка звучала так громко, что пол дрожал под ногами. Ведущий переходил с русского на узбекский и обратно, каждый раз повышая голос, словно боялся, что его перестанут слушать. Дети бегали между столами, официанты носили горячие блюда, родственники по очереди выходили произносить тосты.
Руслан работал вместе с Маликой и двумя операторами.
Невесту звали Сабина. Жениха — Бекзод.
Сабина нервничала с самого утра. В гримёрной она трижды спрашивала, не слишком ли яркий макияж, потом переживала из-за фаты, потом из-за того, что жених долго не отвечал на сообщения.
Бекзод опоздал на двадцать минут и, когда приехал, первым делом спросил, где фотограф.
Руслан ожидал претензий.
Но жених просто хотел показать коробку с кольцами и уточнить, с какой стороны лучше встать, чтобы кадр получился красивым.
Теперь они сидели за главным столом и улыбались гостям.
Руслан поднял камеру.
Через объектив всё выглядело безупречно.
Сабина наклонялась к жениху.
Бекзод держал её за руку.
Позади сияли цветы и декоративные огни.
Руслан нажал кнопку.
Следующий кадр.
Ещё один.
Потом музыка изменилась, и ведущий пригласил родителей.
Мать невесты вышла на сцену первой.
Она говорила недолго. Несколько раз останавливалась, пытаясь не заплакать. Сабина уже плакала, жених держал её за плечо.
Руслан снимал.
Он знал, когда нужно приблизить лицо, когда отойти на общий план, когда переключить внимание на отца, который стоял чуть в стороне и быстро вытирал глаза.
Семейные эмоции имели свою композицию.
Даже настоящие.
Особенно настоящие.
Во время следующего танца Малика подошла к нему.
— Ты ел?
— Нет.
— На кухне есть плов.
— Потом.
— Потом всё съедят.
— Значит, судьба.
Она посмотрела на него.
— Ты сегодня странный.
— Я работаю.
— Ты всегда работаешь.
Руслан проверил настройки камеры.
— Тогда всегда странный.
Малика не ушла.
— Архитектор написал?
Руслан поднял глаза.
— При чём здесь он?
— Ни при чём. Поэтому ты сразу понял, о ком я.
— Работа закончена.
— И?
— Что «и»?
— Ничего.
Она улыбнулась и ушла.
Руслан снова поднял камеру.
На сцене танцевали родственники. Люди хлопали, снимали на телефоны, смеялись. Всё было громким, тёплым и переполненным жизнью.
Руслан любил свадьбы не всегда.
Иногда они казались ему спектаклем, в котором все заранее знали свои роли. Невеста должна была плакать. Родители — благословлять. Друзья — шутить. Гости — говорить о вечной любви, даже если сами давно не разговаривали со своими супругами.
Но иногда среди всего этого появлялся момент, который невозможно было подготовить.
Сегодня он случился возле служебного коридора.
Сабина вышла из зала поправить платье. Бекзод пошёл за ней. Руслан оказался рядом, но не стал сразу поднимать камеру.
Невеста стояла спиной к стене, усталая, с размазанной у глаз тушью.
— Я больше не могу улыбаться, — сказала она.
Бекзод засмеялся.
— Ещё два часа.
— Я уйду.
— Куда?
— Домой.
— Мы уже дома.
Она посмотрела на него и неожиданно тоже рассмеялась.
Бекзод снял салфеткой тёмную точку у её глаза.
Сделал это осторожно, почти сосредоточенно.
Руслан поднял камеру.
Они не заметили.
Он снял три кадра.
На последнем Сабина положила лоб жениху на плечо, а тот закрыл глаза.
Никаких цветов.
Никакой сцены.
Белая стена, служебная дверь и два уставших человека, которым на минуту стало не нужно изображать счастье для других.
Руслан посмотрел на экран.
Хороший кадр.
Настоящий.
Такие фотографии люди сохраняли.
Телефон в кармане завибрировал.
Руслан не мог проверить сразу.
Он вернулся в зал, снял танец, затем тост друзей, потом традиционный обряд. Только через двадцать минут выбрался в коридор.
Сообщение было от Рустама.
Ролик опубликовали.
Ни ссылки, ни комментария.
Руслан открыл страницу компании. Видео уже набрало несколько сотен просмотров. В комментариях хвалили проект, спрашивали адрес и сроки строительства.
Он написал:
Вижу. Хорошо выглядит.
Рустам ответил:
Да.
Руслан подождал.
Больше ничего.
Он убрал телефон.
Через минуту снова достал.
Написал:
У вас сегодня выходной?
Стер.
Написал:
Вы сегодня работаете?
Снова стер.
Это было глупо.
Проект завершился. Рустам сообщил о публикации, потому что это касалось работы. Не нужно было придумывать дополнительные смыслы.
Руслан вернулся в зал.
________________________________________
К девяти вечера он чувствовал только ноги.
Свадьба продолжалась.
На столах уже меняли блюда. Гости становились громче. Кто-то просил Руслана сфотографировать большую семью, потом ещё одну, потом мужчину с двумя друзьями, которые никак не могли встать ровно.
— Ещё один кадр, — говорил Руслан.
Люди улыбались.
Вспышка.
Следующие.
Около десяти позвонила мать.
Руслан отклонил звонок и написал:
На съёмке. Позвоню позже.
Она отправила сердечко.
В половине одиннадцатого молодожёны разрезали торт.
В одиннадцать начались проводы.
Сабина снова плакала, обнимая мать. Бекзод стоял рядом, растерянный и серьёзный. Родственники теснились вокруг, кто-то мешал кадру, дети бегали под ногами.
Руслан снимал.
Он видел эту сцену десятки раз.
Но каждый раз в ней было что-то тяжёлое. Возможно, потому что все вокруг говорили о начале новой жизни так, будто прежняя должна была закончиться.
Когда молодожёны уехали, зал начал быстро пустеть.
Малика села на стул и сняла туфли.
— Я больше не человек.
— Ты была человеком до этого? — спросил Руслан.
— Молчи.
Операторы собирали стойки и свет. Руслан проверял карты памяти.
— Поедешь домой? — спросила Малика.
— Да.
— Азиз говорил, можно оставить технику в студии.
— Мне завтра монтировать.
— Завтра воскресенье.
— Именно.
Малика посмотрела на него.
— Пойдём поедим. Мы весь день ничего не ели.
Они зашли на кухню.
Там оставались контейнеры с пловом, салаты и остывшая выпечка. Сотрудник зала дал им пластиковые вилки.
Руслан сел у стены.
После двенадцати часов музыки тишина кухни звенела в ушах.
Малика ела быстро.
— Хорошая свадьба, — сказала она.
— Нормальная.
— Невеста красивая.
— Да.
— Они любят друг друга.
Руслан посмотрел на неё.
— Откуда знаешь?
— Видно.
— На свадьбе все выглядят так, будто любят.
— Не все.
Она доела и закрыла контейнер.
— Ты циник.
— Я работаю в индустрии любви.
— Это не индустрия любви.
— Скажи это ценам на свадебные залы.
Малика засмеялась.
Потом стала серьёзнее.
— Ты один поедешь?
— Да.
— Вызови нормальное такси.
— Обязательно.
— И напиши, когда доберёшься.
Руслан посмотрел на неё.
— Ты теперь тоже?
— Что?
— Все спрашивают, добрался ли я.
Малика пожала плечами.
— Значит, кому-то не всё равно.
Она ушла помогать с техникой.
Руслан остался за столом.
Телефон лежал рядом.
Он открыл переписку с Рустамом.
Последнее сообщение:
Да.
Руслан написал:
Свадьба закончилась.
Сразу понял, что сообщение бессмысленное.
Он не отправил.
Стер.
Закрыл чат.
________________________________________
Рустам после разговора с матерью не поехал домой.
Он долго ездил по городу без цели.
Сначала свернул к центру, потом оказался возле Анхора, затем снова выехал на проспект. В субботу вечером улицы были заполнены машинами. Люди ехали в рестораны, на встречи, в гости.
Рустам остановился возле кофейни.
Внутри было многолюдно. Почти все столы заняты. За одним сидела компания молодых людей, за другим — пара с ребёнком. У окна мужчина работал за ноутбуком.
Рустам заказал американо.
Когда бариста поставил стакан на стойку, он неожиданно сказал:
— Можно капучино?
Парень посмотрел на уже готовый напиток.
— Вместо американо?
— Да.
— С сиропом?
Рустам вспомнил слова Руслана.
Это не кофе. Это наказание.
— Без сиропа.
Он сел у окна.
Капучино оказался слишком мягким и всё равно немного сладким.
Рустам выпил половину.
На телефоне открылась публикация компании.
Он посмотрел ролик с начала до конца, хотя видел его уже десятки раз. Теперь, когда работа была завершена, смотреть стало иначе. Он замечал не замечания, не переходы и не логотипы.
Он видел вечера.
Вот кадр панели, которую они переснимали.
Вот макет, возле которого отключился свет.
Вот общий план, который Руслан не разрешил сократить.
В ролике не было ни одного кадра с ними вдвоём.
Но Рустам помнил каждый момент за пределами изображения.
Он открыл переписку.
Написал:
Ролик опубликовали.
Руслан ответил:
Вижу. Хорошо выглядит.
Рустам написал:
Да.
Потом долго смотрел на экран.
Хотел спросить, где Руслан.
Хотел написать, что сегодня ездил к родителям.
Хотел рассказать про Мадину, хотя не понимал зачем.
Ничего из этого не имело естественной причины.
Рустам убрал телефон.
Через несколько минут заметил, что снова держит его в руке.
Он открыл страницу Руслана в социальной сети.
До этого не искал.
По крайней мере, сознательно.
Профиль был рабочим. Фотографии свадеб, мероприятий, портреты, короткие ролики. Сам Руслан появлялся редко. На одном снимке он стоял с камерой возле гор. На другом сидел за столом в студии. Ещё на одном смеялся вместе с двумя коллегами — девушкой и мужчиной.
Рустам задержался на фотографии.
Подпись была двухлетней давности.
Он пролистал ниже.
Потом понял, что делает, и закрыл страницу.
Кофе остыл.
На соседний стул села молодая пара. Они говорили тихо, иногда касались друг друга руками. Мужчина что-то показывал на телефоне, второй наклонился ближе.
Рустам сразу отвёл взгляд.
Не потому, что в их поведении было что-то заметное. Возможно, они были просто друзьями. Но этого оказалось достаточно, чтобы внутри возникло напряжение.
Он вдруг подумал, что Руслан мог бы сидеть здесь спокойно.
Не демонстративно.
Просто не испытывая стыда за само присутствие рядом с другим мужчиной.
Рустам допил кофе и ушёл.
________________________________________
Руслан вернулся домой после часа ночи.
Лифт снова не работал.
Он поднялся пешком, открыл дверь и поставил технику на пол.
В квартире было темно и жарко. Руслан включил кондиционер, потом свет на кухне.
Телефон завибрировал.
Мать:
Ты дома?
Он ответил:
Да. Позвоню завтра.
Потом Малика:
Добрался?
Да.
Руслан поставил аккумуляторы на зарядку.
Снял футболку, умылся и открыл холодильник. Там почти ничего не было, но после плова есть не хотелось.
Он сел за стол.
Тишина после свадьбы казалась физической. Она давила на уши, как вода.
Руслан включил телевизор.
На экране шло ночное ток-шоу. Люди спорили о чём-то, размахивали руками. Он уменьшил звук, потом выключил совсем.
Телефон лежал рядом.
Руслан открыл фотографию Сабины и Бекзода у белой стены.
Она получилась очень хорошей.
Он увеличил кадр.
Усталость на лицах.
Рука жениха у виска невесты.
Закрытые глаза.
В этом было больше близости, чем во всех постановочных снимках дня.
Руслан подумал, что люди часто становятся настоящими только тогда, когда перестают знать, что их видят.
Вспомнил фотографию Рустама возле макета.
Открыл её.
Снимок всё ещё лежал в отдельной папке.
Рустам улыбался куда-то в сторону.
Руслан уже знал куда.
На него.
Он закрыл фотографию.
Потом снова открыл переписку.
Никаких новых сообщений.
Руслан написал:
Как прошёл выходной?
Не отправил.
Стер.
Написал:
Ролик набирает просмотры.
Снова стер.
Телефон погас.
Он оставил его на столе и пошёл в душ.
Когда вернулся, экран светился.
Сообщение от Рустама.
Вы ещё не спите?
Руслан остановился.
Ответил:
Только вернулся.
Со свадьбы?
Руслан нахмурился.
Откуда знаете?
Три точки появились почти сразу.
Вы говорили, что сегодня съёмка.
Руслан не помнил, когда именно говорил.
Возможно, в одном из вечерних разговоров. Возможно, вскользь, во время монтажа.
Рустам действительно всё запоминал.
Да. Только закончили.
Устали?
Есть немного.
Пауза.
Поели?
Руслан рассмеялся.
Да. А вы?
Ответ пришёл не сразу.
Да.
Фотография будет?
Через минуту Рустам отправил снимок пустого бумажного стакана на столе в кофейне.
Руслан увеличил.
Это не еда.
Я был у родителей. Там ел.
Руслан посмотрел на сообщение.
Значит, Рустам был у семьи.
Он хотел спросить, как всё прошло.
Не решился сразу.
Тогда принимается.
Рустам написал:
Как свадьба?
Руслан задумался.
Обычно на такой вопрос отвечали: хорошо, красиво, устал.
Он написал:
Громко.
Через несколько секунд:
Но были хорошие моменты.
Какие?
Руслан открыл фотографию у белой стены.
Палец завис над кнопкой отправки.
Это был рабочий материал. Не опубликованный, не согласованный. Посылать его нельзя.
Поэтому он написал:
Когда люди забывали, что их снимают.
Ответ не приходил долго.
Потом:
Как на моей фотографии?
Руслан замер.
Рустам помнил.
Да. Примерно так.
Снова пауза.
Вы её сохранили?
Руслан посмотрел на кадр.
Да.
Он мог добавить: все фотографии хранятся в архиве.
Не добавил.
Рустам написал:
Почему?
Вопрос был простым.
Ответ — нет.
Руслан набрал:
Хороший кадр.
Отправил.
Через несколько секунд добавил:
Вы там настоящий.
После отправки стало жарче, хотя кондиционер работал.
Рустам долго не отвечал.
Руслан уже решил, что сказал лишнее.
Потом экран загорелся.
А обычно нет?
Он улыбнулся.
Обычно вы стараетесь выглядеть человеком, у которого всё под контролем.
А на фотографии?
На секунду забыли.
Рустам написал:
Из-за вашей шутки.
Руслан перечитал.
Значит, у меня есть профессиональная заслуга.
Не преувеличивайте.
Поздно.
Пауза стала короче.
Вы завтра работаете? — спросил Рустам.
Руслан посмотрел на время.
Было почти два.
Монтирую. А вы?
Тоже.
В воскресенье?
Несколько документов.
Руслан покачал головой.
Вам нужно отдыхать.
Вы сами будете работать.
Я не пример.
Тогда рекомендация не прошла экспертизу.
Руслан рассмеялся вслух.
Фраза была его.
Рустам запомнил и её.
Вы украли мою реплику.
Использовал по назначению.
Руслан лежал на диване, держа телефон над собой.
Усталость никуда не исчезла.
Квартира не стала меньше.
Но одиночество отступило на несколько шагов.
Они переписывались ещё почти полчаса.
О работе.
О свадьбах.
О том, что Рустам не любит громкую музыку, а Руслан не любит тишину дома.
Рустам написал:
Почему не включаете музыку?
Иногда от неё квартира кажется ещё пустее.
После этого сообщения он пожалел, что отправил.
Слишком честно.
Рустам не ответил несколько минут.
Потом написал:
Понимаю.
Без вопросов.
Без совета.
Просто понимает.
Руслан положил телефон на грудь.
Через секунду пришло ещё одно сообщение:
У меня так же.
Он прочитал его несколько раз.
Затем написал:
Значит, оба плохо умеем отдыхать.
Похоже.
Было уже после двух.
Руслан спросил:
Вы спать собираетесь?
Да.
Тогда спокойной ночи.
Рустам ответил:
Спокойной ночи, Руслан.
Без фамилии.
Без формальности.
Руслан посмотрел на своё имя.
Потом набрал:
Спокойной ночи, Рустам.
Он выключил свет.
В темноте квартира всё ещё была пустой.
Но теперь где-то в другой части города человек тоже лежал один, смотрел на экран телефона и, возможно, чувствовал то же самое.
Этого было мало.
Но впервые за долгое время Руслану не казалось, что мало — значит ничего.