После закрытия

Глава 1. Презентация

В половине седьмого утра Ташкент ещё казался терпимым.
Солнце уже поднялось над домами, но асфальт не успел раскалиться, воздух сохранял ночную прохладу, а редкие машины двигались по улицам без обычной раздражённой тесноты. Рустам ехал с открытым окном, пока не свернул на проспект и не оказался рядом с автобусом, выпускавшим тяжёлый серый дым. Тогда он поднял стекло и включил кондиционер.
Телефон, закреплённый на панели, завибрировал.
На экране появилось: Ойи (узб. «Мама»).
Рустам посмотрел на время и не ответил.
Мать редко звонила так рано без причины, но сегодня причиной почти наверняка была суббота. Последние две недели она напоминала о какой-то дочери какой-то своей знакомой, которая окончила магистратуру, работала в банке и, по словам матери, была «очень спокойной девочкой».
Спокойствие девушки почему-то подавалось как главное достоинство.
Телефон перестал звонить. Через несколько секунд пришло сообщение.
Ты уже проснулся?
Рустам не открыл его.
Он остановился на светофоре и посмотрел на своё отражение в зеркале заднего вида. Спал он часа четыре. Ночью несколько раз просыпался, проверял телефон и мысленно перебирал всё, что могло пойти не так на презентации.
Экран в зале могли подключить неправильно.
Инвестор мог опоздать.
В демонстрационном ролике могли перепутать версии визуализации.
Макет могли задеть при установке.
Система кондиционирования могла не справиться с количеством гостей.
Кейтеринг мог привезти еду позже назначенного времени.
Ни одна из этих проблем не зависела напрямую от него, но именно поэтому они раздражали сильнее всего.
Когда загорелся зелёный, Рустам тронулся с места.
Офис занимал четыре этажа нового делового здания в Мирабадском районе. Стеклянный фасад по утрам отражал бледное небо, а после полудня превращал пространство перед входом в слепящее пятно. Рустам давно говорил управляющей компании, что козырёк установлен неправильно. Ему дважды обещали проверить расчёты и трижды переставали отвечать на письма.
Охранник поднялся со стула, когда Рустам вошёл.
— Ассалому алайкум (узб. «Здравствуйте»), Рустам-ака (узб. «ака» в дословном переводе «брат», в случае добавочного окончания к имени – проявление уважения в речи, зачастую замена отчества).
— Ваалайкум ассалом (узб. «Здравствуйте» в ответ на «Ассалому алайкум»). Монтажники приехали?
— Двое приехали. В зале работают. Остальные пока нет.
Рустам посмотрел на часы.
— Они должны были быть здесь в шесть.
Охранник виновато улыбнулся, будто опоздание монтажников было его личной ответственностью.
— Сейчас позвоню.
— Не надо. Я сам.
На первом этаже пахло свежей краской, кофе из автомата и пластиком от новых рекламных конструкций. Накануне холл почти полностью освободили ради презентации. У дальней стены стоял большой архитектурный макет под прозрачным колпаком, рядом располагалась интерактивная панель, а напротив неё рабочие собирали временную сцену.
Один из них сидел на корточках и затягивал крепление. Второй держал металлическую стойку и одновременно разговаривал по телефону.
— Доброе утро, — сказал Рустам.
Рабочий с телефоном быстро завершил звонок.
— Доброе утро.
— Где остальные?
— Сейчас подъедут.
— Во сколько?
— Минут через двадцать.
— В шесть вы говорили то же самое нашему администратору.
Мужчина переступил с ноги на ногу.
— Пробки.
Рустам посмотрел через стеклянные двери на почти пустую улицу.
Рабочий проследил за его взглядом и больше ничего не сказал.
— Сцену нужно закончить до восьми, — произнёс Рустам. — В девять начнётся проверка оборудования. Если вы не успеете, мы не сможем проверить свет и экраны.
— Успеем.
— Мне нужен не прогноз. Мне нужно, чтобы в восемь всё было готово.
Он отошёл к макету.
Даже под защитным колпаком на прозрачной поверхности были видны следы пальцев. Вчера вечером их не было.
Рустам достал телефон и написал администратору:
Нужно повторно протереть макет и стекло. До восьми.
Потом приблизился к интерактивной панели и включил её. На экране появилась заставка компании, затем меню с проектами. Он выбрал нужную папку.
Комплекс возник на экране медленно: четыре корпуса, внутренний двор, галерея, озеленённые террасы. Рустам провёл пальцем по поверхности, повернул трёхмерную модель и увеличил центральную часть.
Девять месяцев.
Сначала были десятки вариантов, от которых заказчик отказался. Потом согласования, новые требования, изменения высоты, парковки, въездов. Несколько недель они спорили из-за фасада третьего корпуса. Инвестор хотел больше стекла, инженеры предупреждали о перегреве, а дизайнеры утверждали, что предложенное Рустамом решение выглядит слишком строго.
В конце концов выбрали почти тот вариант, который он показал в самом начале.
Это никого не удивило.
Рустам закрыл модель и поднялся на третий этаж.
В его кабинете было темно. Он включил свет, поставил сумку возле стола и первым делом открыл презентацию на компьютере.
Слайд за слайдом.
Название проекта.
Общая концепция.
Транспортная схема.
Планировочные решения.
Фасады.
Внутренний двор.
Экономические показатели.
На двадцать восьмом слайде логотип партнёра был сдвинут на несколько миллиметров вправо.
Рустам исправил его.
Потом увеличил шрифт в подписи к схеме.
Вернул прежний размер.
Снова увеличил.
В семь двадцать в кабинет заглянула Лола.
Она работала в отделе визуализации и обычно появлялась не раньше девяти. Сегодня её волосы были собраны в небрежный хвост, а в одной руке она держала ноутбук, в другой — стакан кофе.
— Вы здесь с ночи? — спросила она.
— С семи.
— Сейчас семь двадцать.
— С половины седьмого.
— Это многое меняет.
Лола вошла и поставила кофе на край его стола.
— Мы вчера всё проверили.
— Я знаю.
— Тогда что вы сейчас проверяете?
— То, что мы вчера всё проверили.
Она подошла к монитору.
— Опять двадцать восьмой слайд?
Рустам закрыл презентацию.
— У тебя готов финальный рендер двора?
— Был готов ещё вчера.
— Там деревья слишком тёмные.
— Деревья стоят в тени.
— На экране они выглядят почти чёрными.
— Потому что вы смотрите на монитор с яркостью сто процентов.
Рустам посмотрел на настройки.
Яркость действительно была установлена на максимум.
Лола улыбнулась.
— Иногда проблема не в проекте.
— Исправь деревья.
— Рустам-ака.
— Чуть светлее.
Она вздохнула.
— Хорошо.
Лола уже собиралась выйти, когда заметила на столе пустую чашку.
— Вы завтракали?
— Да.
— Что ели?
— Не помню.
— Значит, не ели.
— Я пил кофе.
— Кофе не еда.
— Сегодня еда.
Она ушла.
Через десять минут на столе появилась самса в бумажном пакете. Рустам не видел, кто её принёс, но знал, что это была Лола.
Он собирался поесть после проверки зала.
Потом после совещания.
Потом после разговора с подрядчиками.
К одиннадцати самса всё ещё лежала рядом с клавиатурой и успела остыть.
К этому времени офис заполнился людьми.
Из кабинетов доносились голоса, звонки телефонов, звук принтеров. По коридору несколько раз прошли сотрудники с папками и кабелями. Администратор сообщила, что кейтеринг подтвердил время. Технический специалист сказал, что основной экран работает, но с одним из микрофонов возникли помехи. Представитель инвестора попросил добавить в презентацию ещё один слайд, который, по его словам, был «буквально на минуту».
Слайд занял четыре часа.
В половине первого Рустам спустился в зал.
Сцену наконец собрали. На ней стояли два кресла, небольшой стол и три декоративных растения в тяжёлых серых горшках.
Рустам остановился возле сцены.
— Растения нужно переставить.
Администратор, проходившая мимо с планшетом, замедлила шаг.
— Куда?
— Одно убрать. Два поставить по краям.
— Дизайнер сказал, что три создают композицию.
— Они закрывают экран.
— Только если смотреть сбоку.
— Гости будут смотреть не только из центра.
Администратор записала что-то в планшете.
— Хорошо.
— И кресла слишком далеко друг от друга.
— Там будет интервью.
— Людям придётся поворачивать головы, чтобы разговаривать.
— Мы переставим.
Рустам подошёл к макету. Стекло теперь было чистым. На белых миниатюрных корпусах лежал ровный свет.
Он немного расслабился.
В этот момент снова завибрировал телефон.
Мать.
Рустам отошёл к лестнице и ответил.
— Алло.
— Ты занят?
— Да.
— Я быстро.
Мать всегда начинала со слов «я быстро», после чего разговор редко длился меньше десяти минут.
— Что случилось?
— Ничего не случилось. Я утром звонила, ты не ответил.
— Я был за рулём.
— Можно было потом перезвонить.
— У нас сегодня презентация.
— Я помню. Ты говорил.
На фоне слышались голоса детей. Скорее всего, сестра привезла племянников.
— В субботу приедешь? — спросила мать.
Рустам посмотрел на сцену, возле которой рабочие передвигали кресла.
— Не знаю.
— Почему не знаешь? Сегодня четверг.
— Могут появиться дела.
— У тебя всегда дела.
— Ойи.
— Что «ойи»? Я же ничего плохого не говорю. Просто приезжай пообедать.
Рустам молчал.
Мать тоже сделала паузу, затем как будто между прочим добавила:
— Шахнозахон тоже зайдёт.
— Кто?
— Я тебе рассказывала. Она работает с тётей Зиёдой.
— Я не про неё. Кто ещё зайдёт?
— Дочка её. Мадина. Очень хорошая девочка. Училась в Москве, сейчас вернулась.
Рустам закрыл глаза.
— Ойи, я не хочу знакомиться.
— Кто говорит про знакомство? Просто вместе пообедаем.
— Если ты заранее рассказываешь мне про её образование и работу, это знакомство.
— Нельзя уже пригласить людей домой?
— Можно.
— Тогда приезжай.
— Я постараюсь.
— «Постараюсь» у тебя значит «не приеду».
В её голосе не было злости. Только обида, привычная и тихая. Именно она всегда действовала сильнее прямого давления.
Рустам посмотрел через стеклянную стену на сотрудников, которые ходили по холлу, готовили аппаратуру, раскладывали материалы. Все они выглядели занятыми и нужными. Ему вдруг захотелось вернуться к ним, где любую проблему можно было сформулировать, записать и решить.
— Я перезвоню вечером, — сказал он.
— Ты вечером устанешь.
— Всё равно перезвоню.
— Хорошо. Не забудь поесть.
Рустам посмотрел в сторону лифта.
— Не забуду.
Он завершил звонок.
Самсу он вспомнил только через час.
К тому времени есть её уже не хотелось.
________________________________________
В четыре часа началась репетиция.
На сцену вышли директор компании, представитель инвестора и ведущая. Технический специалист проверял микрофоны. На экране сменялись слайды, музыка то включалась слишком громко, то исчезала совсем.
— Двадцать третий слайд позже, — сказал Рустам из первого ряда. — После вопроса о транспортной схеме.
Ведущая кивнула.
— А если вопрос не зададут?
— Зададут.
— Мы можем переставить его заранее.
— Тогда нарушится логика.
Представитель инвестора, сидевший на сцене, поднял руку.
— Давайте без усложнений. Рустам знает проект.
Ведущая улыбнулась, хотя было видно, что она сдерживает раздражение.
— Хорошо.
Рустам сделал пометку в распечатке.
За его спиной открылись двери.
В зал вошёл незнакомый молодой мужчина с большой чёрной сумкой через плечо. Он остановился у входа, оглядел сцену, экран, гостей и почти сразу достал камеру.
На нём была чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами, тёмные джинсы и кроссовки. Волосы слегка растрепались, будто он только что снял кепку или ехал с открытым окном.
Он поднял камеру и сделал снимок.
Рустам посмотрел на часы.
Четыре семнадцать.
Фотограф должен был приехать в четыре.
Рустам вернулся к репетиции, но через несколько минут заметил незнакомца возле интерактивной панели. Тот наклонился, посмотрел на экран под углом, затем перевёл взгляд на большие окна напротив.
Рустам поднялся и подошёл к нему.
— Вы из студии «Frame»?
Мужчина опустил камеру.
— Да. Руслан Орлов.
Он протянул руку.
Рустам пожал её.
— Рустам Каримов. Руководитель проекта.
— Я догадался.
— По бейджу?
Руслан взглянул на карточку на его пиджаке.
— Бейдж я не заметил.
— Тогда почему?
— Когда вы входите в зал, люди начинают двигаться быстрее.
Рустам не сразу понял, шутит он или нет.
Выражение лица у Руслана оставалось спокойным.
— Вы опоздали на семнадцать минут.
— Был на другой съёмке.
— В договоре указано время прибытия.
— Я его видел.
— Тогда почему приехали позже?
Руслан посмотрел на часы.
— До начала мероприятия почти два часа.
— Эти два часа предусмотрены для подготовки.
— Я готов.
— Вы ещё даже не осмотрели площадку.
— Осматриваю.
Он снова повернулся к панели.
Рустам почувствовал знакомое напряжение в затылке.
— Вы ознакомились с техническим заданием?
— Дважды.
— Тогда знаете, что особое внимание нужно уделить макету и интерактивной панели.
— Знаю.
— На панели будут показываться визуализации. Их необходимо снять без бликов.
Руслан посмотрел на окна.
— Тогда нужно убрать часть света.
— Свет уже выставлен.
— Плохо выставлен.
— Его утверждал дизайнер.
— Дизайнер утверждал его для людей. Я снимаю камерой.
Рустам сдержался.
— Можно обойтись без изменений?
— Можно.
— Хорошо.
— Только на видео будут отражаться окна.
— Используйте другой ракурс.
— С другого ракурса панель перекрывает макет.
— Вы профессионал. Найдите решение.
Руслан снова поднял камеру и посмотрел в видоискатель.
— Обычно меня именно для этого и приглашают.
Он сделал несколько кадров, будто разговор закончился.
Рустам остался стоять рядом.
— Мне нужно понимать, что вы собираетесь менять в зале.
Руслан опустил камеру.
— Я ничего не буду менять без согласования. Перед началом попрошу приглушить две верхние линии света на десять минут. Сниму экран, потом их вернут.
— Почему нельзя сделать это сейчас?
— Сейчас на экране тестовая заставка. Мне нужны рабочие визуализации.
— Их можно запустить.
— Тогда запускайте.
Руслан говорил без грубости. В его голосе не было даже раздражения. Скорее, он искренне не понимал, почему они всё ещё обсуждают то, что можно просто сделать.
Это раздражало больше всего.
Рустам подозвал технического специалиста и попросил включить демонстрационный режим.
На экране появилась модель комплекса.
Руслан отошёл на несколько шагов, поменял объектив, сделал пробный кадр. Потом попросил выключить одну линию света.
— Обе, — сказал он спустя несколько секунд.
— Вы говорили одну.
— Я сказал две.
— Вы сказали приглушить две. Не выключить.
Руслан посмотрел на него.
— Хорошо. Приглушите обе на пятьдесят процентов.
Технический специалист выполнил просьбу.
Экран стал виден значительно лучше.
Руслан сделал ещё несколько кадров и показал их Рустаму на дисплее камеры.
На первом отражались окна. На втором поверхность экрана была чистой, а изображение выглядело ярче и глубже.
— Так нормально? — спросил Руслан.
Рустам внимательно посмотрел.
— Да.
— Тогда во время презентации мне понадобятся десять минут с таким светом.
— В какой момент?
— После официальной части.
— Люди будут возле макета.
— Тогда после того, как уйдут.
— Это может быть поздно.
— Я не тороплюсь.
Рустам посмотрел на него.
— Хорошо.
Руслан кивнул, снова поднял камеру и отошёл.
Разговор занял меньше пяти минут, но после него Рустам чувствовал себя так, будто провёл совещание с человеком, который намеренно отказывался признавать очевидные правила.
Лола подошла к нему сбоку.
— Это фотограф?
— Да.
— Нормальный?
Рустам посмотрел, как Руслан снимает сцену с нижнего ракурса.
— Пока неясно.
— Красивый.
Рустам повернулся к ней.
Лола невинно пожала плечами.
— Я про кадры. Наверное, красивые будут.
— Займись деревьями.
— Я уже закончила.
— Тогда проверь финальную презентацию.
— Проверила.
— Ещё раз.
Лола ушла, улыбаясь.
________________________________________
К шести часам холл изменился.
На столах появились напитки и закуски. У входа стояли сотрудники с планшетами. На экране сменялись заставки, из колонок тихо звучала музыка. Первые гости поднимались по ступенькам, задерживались возле макета и здоровались друг с другом слишком громко.
Рустам надел пиджак, хотя в зале было тепло.
Он встречал партнёров, отвечал на вопросы, следил за временем. Несколько раз замечал Руслана в разных частях холла. Тот двигался быстро, но не суетился. Он почти не разговаривал с гостями, лишь иногда просил их немного повернуться или сделать шаг в сторону.
Один из официантов едва не задел его подносом. Руслан отступил, не опуская камеры, и свободной рукой поймал бокал, который начал падать.
Официант испуганно прошептал:
— Спасибо.
Руслан поставил бокал на ближайший стол и продолжил снимать.
В шесть тридцать началась официальная часть.
Рустам стоял сбоку от сцены. Он знал презентацию почти наизусть, но всё равно следил за каждым слайдом.
Директор говорил уверенно. Представитель инвестора немного дольше, чем было запланировано, рассказывал о будущем района. Ведущая задала вопросы в нужной последовательности. На двадцать третьем слайде действительно спросили о транспортной схеме.
Рустам заметил, что улыбнулся.
Когда пригласили его, он поднялся на сцену.
Яркий свет ударил в глаза. Люди в зале превратились в размытые силуэты. Рустам взял микрофон, повернулся к экрану и начал говорить.
Первые несколько секунд голос звучал слишком сухо. Потом он увидел знакомые линии проекта, планы, фасады, разрезы — и перестал замечать аудиторию.
Он объяснял, как организовано пространство двора, почему входы расположены именно так, каким образом разделяются потоки машин и пешеходов. Говорил о тени, озеленении, шуме, доступности. О том, что комплекс не должен выглядеть отдельным закрытым островом.
Проект был понятнее людей.
У него имелись границы, размеры, расчёты. Любое решение можно было объяснить.
На одном из последних слайдов Рустам заметил Руслана.
Тот стоял в проходе между рядами и смотрел не на экран, а на него через объектив.
На мгновение Рустам сбился.
Совсем немного — едва заметная пауза между двумя предложениями.
Руслан опустил камеру.
Рустам продолжил.
Аплодисменты прозвучали в конце, как и планировалось.
После официальной части гости снова собрались возле макета. Рустам отвечал на вопросы, знакомил людей, слушал замечания. Кто-то хвалил фасады. Кто-то спрашивал о сроках. Один пожилой мужчина долго доказывал, что парковочных мест недостаточно, хотя не имел отношения ни к инвестору, ни к будущим пользователям здания.
К восьми вечера у Рустама начала болеть голова.
Он пил воду, но она не помогала.
В половине девятого зал постепенно опустел. Остались сотрудники, несколько партнёров и представители инвестора.
Рустам стоял возле стеклянной стены и разговаривал с заместителем директора, когда рядом появился Руслан.
— Мне нужно снять макет без людей.
Заместитель директора посмотрел на часы.
— Сейчас?
— Пока его не начали разбирать.
— Его сегодня не будут разбирать, — сказал Рустам.
— Тогда пока вокруг него не начали убирать.
Заместитель директора хлопнул Рустама по плечу.
— Помоги ему. Ты всё равно один знаешь, что там нужно показать.
— Я могу объяснить.
— Вот и объясни.
Он ушёл к выходу, не дожидаясь ответа.
Руслан поставил сумку на пол возле макета.
— Сначала нужен общий план. Потом подсветка каждого корпуса отдельно.
— Подсветка управляется отсюда.
Рустам подошёл к панели управления.
— Хорошо. Ещё нужно убрать карточки с именами гостей.
На столе возле макета действительно лежали таблички.
Рустам начал собирать их.
— Странно, — сказал Руслан, устанавливая штатив.
— Что?
— Вы умеете делать что-то руками.
Рустам выпрямился.
— Какое впечатление я произвёл?
— Что вы руководите даже движением воздуха.
— Оно плохо справляется.
Руслан посмотрел на него.
На этот раз улыбка появилась быстро и открыто.
Она изменила его лицо. Убрала спокойную профессиональную отстранённость, сделала моложе.
Рустам неожиданно улыбнулся в ответ.
Всего на секунду.
Потом снова повернулся к панели.
— Какой корпус включить первым?
— Центральный.
Рустам нажал кнопку.
Внутри макета зажёгся мягкий свет.
Они работали ещё почти сорок минут.
Руслан несколько раз передвигал штатив на несколько сантиметров, просил изменить яркость и включать подсветку в разной последовательности. Рустам сначала следил за каждым его движением, потом перестал.
В пустом холле стало тихо. Сотрудники ушли. Официанты собирали посуду у дальней стены, стараясь не шуметь.
— Теперь внутренний двор, — сказал Руслан.
Рустам включил нужную секцию.
— Медленнее.
— Что медленнее?
— Переключайте не сразу. Оставьте предыдущий свет на две секунды.
— Зачем?
— Переход будет мягче.
Рустам повторил.
— Так?
— Да.
Руслан посмотрел отснятый материал.
— Ещё раз.
— Вы сказали, что хорошо.
— Было хорошо. Может быть лучше.
Рустам сделал глубокий вдох.
— Вы всегда так работаете?
— Как?
— Переделываете то, что уже получилось.
Руслан, не отрываясь от камеры, ответил:
— Вы спрашиваете это как человек, который девять месяцев проектировал один комплекс?
Рустам замолчал.
Возразить было нечего.
Когда они закончили, было почти десять.
Руслан начал складывать технику. Рустам выключил подсветку макета и заметил на одном из столов бумажный пакет.
Самса, которую Лола принесла утром.
Кто-то, видимо, спустил её из кабинета вместе с его вещами.
Руслан проследил за его взглядом.
— Ваш ужин?
— Завтрак.
— Сейчас десять вечера.
— Я в курсе.
— Вы весь день её носили?
— Не я.
Руслан застегнул сумку.
— Надеюсь, вы не собираетесь её есть.
— Нет.
— Хорошо. У нас и без того технических проблем достаточно.
Рустам взял пакет и выбросил его в урну.
— Когда будет предварительный монтаж?
— Через три дня.
— В договоре указано два.
— В договоре указано до трёх рабочих дней.
— Сегодня считается первым.
— Нет. Сегодня считается съёмкой.
— Материал уже у вас.
— Материал появится у меня, когда я скопирую его на компьютер.
— Это формальность.
Руслан надел сумку на плечо.
— Для человека, который считает миллиметры на слайдах, вы удивительно свободно относитесь к формальностям.
Рустам посмотрел на него.
Руслан снова улыбнулся, но уже сдержаннее.
— Через три дня, — повторил он. — Возможно, раньше.
Они вышли из здания вместе.
Ночной воздух оказался тёплым и сухим. Возле дороги ещё двигались машины, светились окна кафе, кто-то разговаривал у входа в соседнее здание.
Руслан остановился у тротуара и достал телефон.
— Вы на машине? — спросил Рустам.
— Нет. Сейчас вызову такси.
— Техника дорогая.
— Я знаю.
— Ночью лучше не ездить с ней в случайной машине.
Руслан посмотрел на него.
— Это забота или замечание?
Рустам не нашёлся с ответом сразу.
— Практическое наблюдение.
— Я уже много лет как-то справляюсь.
На телефоне появилась информация о машине.
— Пять минут, — сказал Руслан.
Рустам кивнул.
Он мог уйти на парковку. Однако остался возле входа.
Несколько секунд они молчали.
— Презентация прошла хорошо, — сказал Руслан.
— Да.
— Вы не рады.
— Почему?
— У вас лицо человека, у которого нашли ошибку в фундаменте.
— Я устал.
— Это ближе к правде.
Рустам посмотрел на дорогу.
— Вы много фотографировали меня?
— Достаточно.
— Пришлите кадры до публикации.
— Зачем?
— Я должен их согласовать.
— Компания должна согласовать фотографии проекта и гостей. Ваше лицо не архитектурный объект.
— Всё равно пришлите.
Руслан убрал телефон в карман.
— Вы не любите фотографироваться?
— Не люблю, когда не знаю, что меня снимают.
— Тогда получаются лучшие фотографии.
— Почему?
— Человек не успевает стать тем, каким хочет выглядеть.
Подъехало такси.
Руслан открыл заднюю дверь, поставил сумку на сиденье и обернулся.
— Спокойной ночи, Рустам Каримов.
— Спокойной ночи.
Машина уехала.
Рустам ещё несколько секунд стоял у входа. Потом спустился на парковку.
По дороге домой он вспомнил, что обещал перезвонить матери.
Было уже поздно.
Он решил позвонить утром.
________________________________________
Квартира встретила его тишиной.
Рустам включил свет в прихожей, снял пиджак и аккуратно повесил его в шкаф. На кухне открыл холодильник.
Внутри стояли вода, яйца, половина лимона и контейнер с едой, которую мать передала ему три дня назад.
Он разогрел её, но есть не стал.
Телефон лежал на столе экраном вниз.
Рустам перевернул его.
Девять сообщений.
Три рабочих.
Два от сестры.
Четыре от матери.
Последнее:
Не забудь, что в субботу ждём. Мадина тоже будет.
Рустам закрыл переписку.
Затем открыл почту.
Новых писем не было.
Он сам не понимал, почему ожидал увидеть сообщение от фотографа, который уехал менее часа назад и обещал прислать монтаж через три дня.
Рустам налил воду и подошёл к окну.
С высоты город выглядел спокойным. Свет фар двигался по улицам, в соседних домах горели окна. За каждым из них кто-то ужинал, спорил, укладывал детей, смотрел телевизор или просто находился рядом с другим человеком.
Он допил воду и вернулся к телефону.
На экране появилось уведомление о новом письме.
Отправитель: Руслан Орлов.
Тема: Фотографии. Предварительный отбор.
Рустам открыл письмо.
Внутри было короткое сообщение:
Вы просили прислать кадры с вами до публикации. Здесь несколько штук. Остальные позже.
Ни приветствия, ни подписи.
К письму прилагались семь фотографий.
На первой Рустам стоял у сцены и разговаривал с директором.
На второй показывал что-то на макете.
На третьей держал микрофон во время презентации.
Он пролистал дальше.
На шестом снимке Рустам смотрел на экран, слегка нахмурившись.
На последнем — улыбался.
Он не помнил, в какой момент была сделана эта фотография.
Улыбка выглядела естественной и почти незнакомой. Не той, которой он встречал партнёров или благодарил гостей. На снимке он смотрел куда-то в сторону, и выражение его лица было неожиданно спокойным.
Рустам увеличил фотографию.
Потом посмотрел на время отправки.
Руслан отправил письмо пять минут назад.
Рустам начал писать ответ:
Последнюю фотографию не использовать.
Перечитал.
Стер.
Написал:
Получил. Спасибо.
Он уже собирался отправить, но добавил:
Последний кадр где был сделан?
Ответ пришёл почти сразу.
Возле макета. Когда вы забыли, что вас снимают.
Рустам смотрел на сообщение дольше, чем следовало.
Потом выключил экран телефона и оставил его на столе.
Через несколько секунд взял снова.
Открыл фотографию.
И впервые за весь день не стал искать, что в ней нужно исправить.

Глава 2. Техническая ошибка

Руслан вернулся домой почти в полночь.
Такси остановилось не у самого подъезда, а возле магазина на углу. Дальше водитель ехать отказался: во дворе снова перекопали асфальт, между домами стояла строительная техника, а узкий проезд был заставлен машинами.
— Здесь нормально? — спросил водитель, уже включая поворотник.
Руслан посмотрел в окно.
До подъезда оставалось метров двести.
— Нормально.
Он расплатился, вытащил с заднего сиденья сумку с техникой и вышел.
Ночная жара ещё держалась между домами. Днём бетонные стены и асфальт набрали столько тепла, что теперь медленно отдавали его обратно. Возле магазина сидели трое мужчин, пили холодный чай из пластиковых стаканов и негромко обсуждали футбол. Чуть дальше мальчишки лет двенадцати катались на велосипедах, хотя было уже поздно.
Руслан перекинул ремень сумки через плечо и пошёл к дому.
Квартира бабушки находилась на четвёртом этаже старой девятиэтажки. Лифт работал через раз и сегодня, судя по тёмной кнопке вызова, решил отдохнуть.
Руслан посмотрел на сумку.
Внутри лежали две камеры, объективы, карты памяти, микрофоны и аккумуляторы. Подниматься с ней пешком не хотелось.
Он нажал кнопку ещё раз.
Ничего не произошло.
— Конечно, — пробормотал он.
На втором этаже пахло жареным луком. На третьем кто-то громко смотрел сериал. Из-за одной двери раздавался детский плач, за другой смеялись женщины.
На четвёртый Руслан поднялся уже без всякой торжественности.
Ключ застрял в замке, как всегда. Нужно было сначала немного потянуть дверь на себя, потом повернуть ключ вправо, вернуть обратно и только тогда открыть.
Бабушка делала это одним движением.
Руслан жил здесь почти три года и всё ещё каждый раз раздражался.
В квартире было душно. Перед уходом он закрыл окна, потому что синоптики обещали пыльный ветер. Ветра не было, а воздух за день стал неподвижным и тяжёлым.
Руслан поставил сумку возле стола, включил кондиционер и первым делом проверил, не оставил ли утром что-нибудь на плите.
Он знал, что ничего не оставил.
Всё равно проверил.
Потом открыл холодильник.
Там лежали две бутылки воды, соус, кусок сыра, яйца и пластиковый контейнер с остатками салата, который уже лучше было не трогать.
Руслан взял воду и выпил половину бутылки прямо перед открытым холодильником.
Есть хотелось, но готовить — нет.
Он закрыл дверцу, достал телефон и посмотрел уведомления.
Шесть сообщений от заказчиков.
Одно от матери.
Два из рабочего чата.
И короткое сообщение от Рустама:
Пришлите несколько кадров до публикации.
Руслан прочитал его ещё раз.
Они уже обсуждали это у входа. Он мог ответить утром. Мог вообще не отвечать, пока не сделает предварительный отбор.
Но почему-то открыл сумку.
Он достал карты памяти, подключил одну к ноутбуку и запустил копирование.
На экране появились папки, полоска загрузки и расчёт оставшегося времени.
Сорок семь минут.
Руслан снял рубашку, бросил её на спинку стула и прошёл в ванную.
Зеркало над раковиной было старым, с тёмными пятнами по краям. Бабушка отказывалась его менять, говорила, что новое зеркало всё равно не сделает человека красивее.
Руслан включил воду и долго стоял под прохладным душем.
Потом вернулся на кухню в футболке и домашних шортах, разогрел на сковороде два яйца и съел их с хлебом.
Ноутбук продолжал копировать материалы.
Телефон снова завибрировал.
Мама.
Руслан посмотрел на время.
В Москве было на два часа раньше.
Он ответил по видеосвязи.
На экране появилось лицо матери. Она сидела где-то на кухне, волосы были собраны, на носу очки.
— Ты дома? — спросила она.
— Уже да.
— Поздно.
— Работа.
— Ты ел?
Руслан посмотрел на пустую тарелку.
— Только что.
— Что?
— Яичницу.
— Нормально поесть нельзя?
— Яичница — нормальная еда.
— С хлебом хотя бы?
— Даже с солью.
Мать недовольно посмотрела в камеру.
— Очень смешно.
Она выглядела уставшей. За её спиной стоял чайник и сушилась посуда. Квартира была не та, где Руслан вырос. Мать снимала жильё в Подмосковье вместе с женщиной, с которой работала в салоне красоты. Руслан видел эту кухню только через экран.
— Как съёмка? — спросила она.
— Нормально.
— Что снимал?
— Презентацию архитектурного проекта.
— Интересно?
— Люди показывали другим людям макет большого здания и объясняли, почему им нужно дать ещё больше денег.
— Ясно. Значит, интересно.
Руслан усмехнулся.
— А у тебя как?
— Работа. В субботу опять выхожу.
— Ты же говорила, что отдыхаешь.
— Девочка заболела. Некому заменить.
Руслан хотел сказать, что ей нужно отказаться, что она не обязана постоянно кого-то заменять, что в прошлый раз у неё уже болела спина. Но знал, чем закончится разговор.
Мать скажет, что деньги лишними не бывают.
Потом спросит, не нужны ли деньги ему.
Поэтому он промолчал.
— Ты отцу звонил? — спросила она.
— Нет.
— У него на прошлой неделе был день рождения.
— Я написал.
— Сообщение — не звонок.
— Он ответил.
— Что ответил?
— «Рахмат».
Мать вздохнула.
— Всё равно мог позвонить.
Руслан посмотрел на полоску копирования.
Оставалось двадцать четыре минуты.
— У него новая семья, мама. Там было кому звонить.
— Ты тоже его семья.
— Он об этом знает?
Она сняла очки и протёрла их краем футболки.
— Не начинай.
— Я не начинал.
Несколько секунд они молчали.
Руслан не злился на отца постоянно. Для постоянной злости требовалось слишком много сил. Скорее, внутри оставалось ровное, привычное разочарование, которое иногда напоминало о себе в дни рождения и праздники.
Отец ушёл, когда Руслану было четырнадцать.
Не исчез полностью. Просто постепенно стал человеком, который звонил реже, чем обещал, переводил деньги без комментариев и каждый раз говорил, что обязательно встретится на следующей неделе.
Потом у него родилась дочь.
Потом ещё одна.
Следующая неделя так и не наступила.
— Ты спать собираешься? — спросила мать.
— Скоро.
— У тебя лицо уставшее.
— Камера плохая.
— Камера у тебя дорогая.
— Эта — телефонная.
— Не спорь.
Руслан улыбнулся.
— Хорошо.
— И позвони отцу.
— Посмотрим.
— Руслан.
— Мам.
— Ладно. Я поняла.
Она тоже улыбнулась, но грустно.
— Приезжай осенью.
— Постараюсь.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что билеты стоят как хороший объектив.
— Тебе только объективы важны.
— Объективы хотя бы не спрашивают, почему я до сих пор не женился.
Мать на секунду замолчала.
В других семьях после такой фразы обычно начинался разговор. У них — нет.
Она знала.
Руслан рассказал ей два года назад, во время её короткого приезда в Ташкент. Не планировал. Просто устал отвечать на вопросы о девушках и однажды сказал прямо.
Мать тогда долго сидела молча.
Потом спросила, уверен ли он.
Потом — давно ли знает.
Потом плакала в ванной, думая, что он не слышит.
Утром приготовила ему сырники и сказала, что всё равно любит.
С тех пор они почти не говорили об этом. Но и притворяться, что ничего не было, она его не заставляла.
— Я не спрашиваю, — сказала мать.
— Знаю.
— У тебя кто-то есть?
Руслан опустил взгляд на стол.
— Нет.
— Совсем никого?
— Совсем.
Она хотела спросить что-то ещё, но передумала.
— Ладно. Спи.
— Ты тоже.
— У нас ещё только десять.
— Всё равно спи.
— Напиши завтра.
— Хорошо.
Экран погас.
Руслан некоторое время сидел, держа телефон в руке.
Потом ноутбук подал сигнал: копирование завершено.
Он мог оставить всё до утра.
Нужно было просто поставить аккумуляторы на зарядку, убрать карты памяти и лечь спать.
Вместо этого Руслан открыл папку с фотографиями.
Первый просмотр он всегда делал быстро. Удалял очевидный брак: закрытые глаза, смазанные лица, случайные кадры пола, потолка, спины людей, которые в последний момент вошли в объектив.
Презентация была снята хорошо.
Свет в зале, несмотря на его опасения, оказался терпимым. Гости выглядели естественно. Макет на фотографиях смотрелся даже лучше, чем вживую. Белые корпуса выделялись на тёмном фоне, а стеклянный колпак почти не давал отражений.
Руслан пролистывал кадры один за другим.
Вот директор компании пожимает руку инвестору.
Вот ведущая поправляет микрофон.
Вот официант ловит чей-то пустой бокал.
Вот Рустам стоит возле сцены с распечаткой в руке и смотрит на экран так, будто лично отвечает за каждый пиксель.
Руслан задержался на фотографии.
На снимке Рустам выглядел немного старше, чем при разговоре вблизи. Свет подчёркивал усталость под глазами и резкую линию скул. Пиджак сидел идеально, рубашка была застёгнута до верхней пуговицы, хотя галстука не было.
Лицо оставалось спокойным.
Только пальцы слишком сильно сжимали бумагу.
Руслан перешёл к следующему кадру.
Рустам у макета.
Рустам на сцене.
Рустам слушает вопрос.
Рустам отвечает.
Через объектив он выглядел иначе, чем в разговоре.
Не менее сдержанным, но живым. На сцене от привычной сухости почти ничего не оставалось. Когда Рустам говорил о проекте, лицо менялось. Взгляд становился яснее, движения — свободнее.
В одном из кадров он на секунду посмотрел прямо в объектив.
Руслан хорошо помнил этот момент.
Рустам сбился, хотя, вероятно, никто больше этого не заметил.
Он пролистал дальше.
Последняя фотография была сделана возле макета.
Рустам тогда ответил на его шутку про движение воздуха. Улыбка появилась неожиданно — короткая, почти неуверенная.
Руслан успел нажать кнопку.
Он увеличил снимок.
Хороший кадр.
Не для отчёта и не для сайта компании. Слишком личный для официальной подборки. Но именно такие фотографии люди обычно сохраняли.
Руслан выбрал семь кадров и отправил их Рустаму.
Почти сразу пришёл ответ:
Получил. Спасибо. Последний кадр где был сделан?
Руслан посмотрел на фотографию ещё раз.
Написал:
Возле макета. Когда вы забыли, что вас снимают.
Ответа не последовало.
Руслан закрыл переписку.
— Ну и прекрасно, — сказал он вслух.
В квартире никто не ответил.
Он открыл видеофайлы.
И только тогда понял, что вечер ещё не закончился.
________________________________________
Первые несколько фрагментов выглядели нормально.
Общий план зала.
Гости у макета.
Речь директора.
Панель с визуализацией.
Руслан смотрел материал на ускоренной скорости, отмечая удачные моменты. Иногда останавливался, увеличивал изображение, проверял резкость.
На съёмке всё казалось чистым.
На большом мониторе недостатки становились заметнее.
Сначала он увидел тонкую горизонтальную полосу на интерактивной панели. Она проходила сверху вниз, почти незаметная на одном кадре, но повторялась на следующем.
Руслан остановил видео.
Перемотал назад.
Запустил снова.
По экрану пробежало мерцание.
Он нахмурился.
Открыл другой файл.
То же самое.
На крупных планах частота обновления панели не совпала с настройками камеры. Глаз во время съёмки этого не видел. На маленьком дисплее камеры тоже всё выглядело приемлемо. Теперь же по изображению двигались тёмные полосы.
Руслан изменил частоту воспроизведения, попробовал программную коррекцию.
Немного лучше.
Но не настолько, чтобы материал можно было спокойно отдать клиенту.
Он открыл запись выступления.
Первые минуты звук был чистым. Потом появился слабый треск. Ещё через несколько секунд — короткая помеха, совпавшая с важной фразой представителя инвестора.
Руслан выругался.
Прослушал ещё раз.
Помеха шла от радиосистемы.
Часть звука можно было заменить записью с камеры, стоявшей ближе к сцене. Часть — почистить. Но два фрагмента оставались испорченными.
Он откинулся на спинку стула.
На часах было почти два ночи.
Руслан снял наушники и потёр глаза.
Можно было сделать вид, что всё исправимо.
Потратить два дня на обработку, собрать ролик, скрыть дефекты быстрым монтажом. Большинство заказчиков ничего бы не заметили.
Но Рустам заметил бы.
Это раздражало.
Руслан снова открыл файл с панелью.
Полоса медленно прошла по фасаду центрального корпуса.
Он представил лицо Рустама.
Не злое. Рустам вообще не выглядел человеком, который кричит.
Хуже.
Он просто посмотрит так, будто Руслан лично подвёл весь проект.
— Отлично, — пробормотал Руслан.
Он закрыл ноутбук.
Через пять секунд открыл снова.
Нужно было понять точный объём пересъёмки.
До четырёх утра Руслан составил список.
Интерактивная панель — три общих плана и четыре крупных.
Макет — один плавный проход, где в конце в кадр вошёл официант.
Запись звука — две реплики, которые можно было переснять отдельно, если получить чистую дорожку.
Общий ролик не был потерян.
Но без повторной съёмки хорошим он не станет.
Руслан сохранил список и лёг на диван прямо в одежде.
Заснуть не получилось.
Кондиционер работал слишком громко. Из соседней квартиры доносился телевизор. Кто-то во дворе завёл машину и долго не уезжал.
Руслан перевернулся на спину.
На потолке отражался свет фонаря.
Он подумал, что надо было проверить настройки панели заранее.
Потом вспомнил, что проверял.
Нужно было изменить выдержку.
Но на маленьком экране мерцания не было видно.
Он мог установить дополнительный монитор.
Не установил.
Можно было обвинить техников, радиосистему, освещение, сроки.
Никому от этого не станет легче.
В половине пятого Руслан снова взял телефон.
Открыл переписку с Рустамом.
Последним сообщением оставалось:
Возле макета. Когда вы забыли, что вас снимают.
Руслан представил, как пишет:
У нас проблема.
Но звонить в четыре утра было уже слишком даже для человека, который руководил движением воздуха.
Он поставил будильник на девять и наконец уснул.
________________________________________
Будильник прозвонил трижды.
Руслан выключал его, не просыпаясь до конца.
В десять пятнадцать он открыл глаза и несколько секунд не понимал, почему лежит на диване.
Потом увидел ноутбук на столе.
Всё вспомнил.
Голова болела. Во рту пересохло. Кондиционер всё ещё гудел, но в комнате стало жарко.
Руслан поднялся, поставил чайник и проверил телефон.
Два пропущенных звонка от заказчицы, чью свадьбу он должен был снимать в воскресенье.
Сообщение из студии.
Реклама доставки еды.
От Рустама ничего.
Руслан сделал кофе, сел перед ноутбуком и ещё раз просмотрел испорченные фрагменты.
За ночь они не стали лучше.
В половине одиннадцатого он набрал номер Рустама.
Ответили после второго гудка.
— Да.
Голос звучал так, будто Рустам уже несколько часов работал и успел быть недоволен половиной мира.
— Доброе утро.
— Доброе. Что-то с фотографиями?
— С фотографиями всё нормально.
Руслан сделал паузу.
— У нас проблема с видео.
На другом конце стало тихо.
— Какая?
— На крупных планах панели мерцает экран. Камера поймала частоту обновления. Ещё на двух фрагментах испорчен звук.
— Насколько всё плохо?
Руслан посмотрел на монитор.
— Если вам нужен ролик для внутреннего отчёта, можно собрать. Если собираетесь показывать инвесторам или выкладывать публично — лучше переснять.
Слово «лучше» прозвучало слишком мягко.
Руслан исправился:
— Нужно переснять.
Рустам молчал.
Руслан слышал на фоне голоса и звук закрывающейся двери.
— Вы сейчас где? — спросил Рустам.
— Дома.
— Материал можно восстановить?
— Частично.
— Почему вы не увидели это во время съёмки?
Вопрос был ожидаемым.
Всё равно неприятным.
— На дисплее камеры мерцания не было видно. На большом мониторе появилось. Со звуком помехи от радиосистемы.
— Вы же проверяли аппаратуру.
— Проверял.
— Тогда как это произошло?
Руслан почувствовал раздражение.
— Техника иногда даёт ошибки, даже если её проверяют.
— Это не ответ.
— Это и есть ответ.
В трубке снова повисла пауза.
Руслан встал и подошёл к окну.
Во дворе женщина развешивала бельё. Возле подъезда двое мужчин спорили с рабочим, который перекрыл проход лентой.
— Что нужно для пересъёмки? — спросил Рустам.
— Макет, панель и доступ к демонстрационным материалам.
— Зал уже разобран.
— Зал не нужен.
— Когда?
— Сегодня вечером.
— Сегодня невозможно.
— Тогда завтра.
— Завтра у меня совещание до семи.
— После семи.
— Офис закрывается в восемь.
— Значит, у нас будет час.
— За час вы успеете?
Руслан посмотрел на список.
— Если всё будет подготовлено — да.
— В прошлый раз всё тоже было подготовлено.
Теперь это прозвучало уже не как вопрос.
Руслан сжал чашку.
— Рустам, я позвонил не для того, чтобы объяснить, что мне самому нравится переснимать материал бесплатно.
На другом конце стало совсем тихо.
Руслан впервые назвал его только по имени.
Он заметил это уже после того, как сказал.
— Я понимаю, — ответил Рустам.
Голос стал спокойнее.
— Хорошо.
— Что именно нужно подготовить?
Руслан перечислил.
Панель.
Макет.
Чистую звуковую дорожку.
Возможность выключить часть света.
— В половине восьмого, — сказал Рустам. — Я предупрежу охрану.
— Хорошо.
— Руслан.
— Да?
— На этот раз без технических проблем.
Руслан закрыл глаза.
Можно было ответить резко.
Сказать, что он тоже предпочёл бы не тратить вечер на исправление ошибки.
Сказать, что заказчики обычно не помогают, когда разговаривают с подрядчиком как с неисправной деталью.
Вместо этого он произнёс:
— Я тоже был бы не против.
И завершил звонок.
Несколько секунд Руслан смотрел на погасший экран.
Потом поставил чашку на подоконник.
— Прекрасно поговорили.
Злость держалась минут десять.
Потом осталась только работа.
Он проверил камеры, формат карт памяти, аккумуляторы. Подобрал настройки под частоту панели. Собрал дополнительный монитор, который мог подключить прямо на месте. Позвонил знакомому звукорежиссёру и спросил, можно ли очистить испорченные фрагменты.
— Можно попробовать, — ответил тот. — Но если есть возможность переснять, пересними.
— Спасибо за поддержку.
— Всегда пожалуйста.
К часу дня Руслан отправился в студию.
Она находилась недалеко от старого центра, в помещении, которое раньше было магазином бытовой техники. Внутри остались большие витринные окна и низкий потолок. Одну часть занимали рабочие столы, другую — серый фон, стойки со светом и несколько стульев для портретной съёмки.
В студии работали ещё двое.
Азиз монтировал рекламный ролик за дальним столом. Малика разбирала фотографии на ноутбуке и одновременно ела яблоко.
— Ты живой? — спросила она, когда Руслан вошёл.
— Временно.
— Вчера поздно закончил?
— Почти в десять.
— Для презентации это рано.
— Потом до четырёх смотрел материал.
Малика перестала жевать.
— Что случилось?
— Панель мерцает. Звук испорчен.
Азиз повернулся на кресле.
— Какая камера?
Руслан назвал модель и настройки.
— Частота? — спросил Азиз.
— Пятьдесят.
— Надо было ставить двадцать пять кадров.
— Я уже понял.
— На экране камеры не видно было?
— Нет.
Азиз пожал плечами.
— Бывает.
И это короткое «бывает» подействовало лучше, чем все объяснения Рустама.
Руслан поставил сумку на стол.
— Сегодня переснимаю.
— Клиент орёт? — спросила Малика.
— Нет.
— Значит, хороший.
Руслан посмотрел на неё.
— Почему?
— Когда клиент не орёт из-за пересъёмки, это уже хороший клиент.
— Он не орёт. Он разговаривает так, будто составляет акт о нарушении.
Азиз усмехнулся.
— Архитектор?
— Откуда знаешь?
— Кто ещё будет составлять акт голосом?
Руслан включил компьютер.
— Ведущий специалист. Тридцать два года. Пиджак даже в жару. Смотрит так, будто ты неправильно установленная колонна.
— Красивый? — спросила Малика.
Руслан бросил на неё взгляд.
— Какая разница?
— Просто вопрос.
— Нормальный.
Азиз и Малика одновременно посмотрели друг на друга.
Руслан заметил это.
— Что?
— Ничего, — сказала Малика. — Обычно у тебя люди либо красивые, либо нет. «Нормальный» — новая категория.
— Работайте.
Он открыл файлы.
Через несколько минут Малика подошла к его столу и увидела фотографию Рустама возле макета.
— Это он?
Руслан свернул окно.
— Ты почему смотришь?
— У меня глаза есть.
— Возвращайся к своим фотографиям.
— Красивый.
— Ты уже спрашивала.
— Теперь утверждаю.
Руслан надел наушники.
Малика ушла, но перед этим успела сказать:
— Пиджак действительно лишний.
В течение дня Руслан старался не думать о вечерней встрече.
У него были другие заказы. Нужно было выбрать фотографии для ресторана, ответить невесте, подтвердить воскресную съёмку, выставить счёт.
Но всякий раз, когда телефон загорался, он ожидал увидеть сообщение от Рустама.
Сообщение пришло в шесть двадцать.
Пропуск будет у охраны. Панель и макет доступны.
Руслан ответил:
Буду в 19:30.
Рустам написал:
Без опозданий.
Руслан несколько секунд смотрел на экран.
Потом набрал:
Постараюсь не столкнуться с внезапным природным явлением в виде ташкентских пробок.
Стер.
Написал:
Хорошо.
________________________________________
Он выехал из студии в половине седьмого.
Навигатор показывал тридцать пять минут.
Через десять минут маршрут стал красным.
Пробка началась возле перекрёстка и почти не двигалась. Водитель такси нервно перестраивался из ряда в ряд, каждый раз выигрывая по два метра и снова останавливаясь.
Руслан посмотрел на время.
Девятнадцать ноль пять.
Потом девятнадцать пятнадцать.
В девятнадцать двадцать восемь до офиса оставалось ещё два квартала.
Телефон завибрировал.
Вы где?
Руслан ответил:
Подъезжаю.
Водитель посмотрел на него в зеркало.
— Там быстрее пешком.
Руслан оценил расстояние.
— Остановите здесь.
Он вышел, перекинул сумку через плечо и пошёл быстрым шагом.
У входа в офис Рустам стоял с временным пропуском в руке.
На нём не было пиджака. Рукава светлой рубашки были закатаны до локтей. Без официальной одежды он выглядел менее строгим, но выражение лица оставалось прежним.
Руслан посмотрел на часы.
Девятнадцать тридцать девять.
Рустам тоже посмотрел.
— Девять минут.
— Добрый вечер.
— Семь тридцать девять.
— Я умею определять время.
— В договоре указано семь тридцать.
— В договоре вообще указана вчерашняя съёмка.
Рустам протянул пропуск.
— Пробки?
— Нет. Я специально девять минут стоял за углом, чтобы вас раздражать.
Рустам нахмурился.
Руслан забрал карточку.
— Конечно пробки.
— В Ташкенте они возникают каждый день. Это не внезапное природное явление.
Руслан посмотрел на него.
Фразу, которую он стёр из сообщения, Рустам произнёс почти дословно.
— Я выехал заранее.
— Недостаточно заранее.
— Завтра выеду вчера.
Рустам ничего не ответил, но в уголках его губ что-то дрогнуло.
Почти улыбка.
Почти.
Охранник у входа кивнул им.
— До скольких будете?
— До девяти, — сказал Рустам.
Руслан посмотрел на него.
— Вы сказали, что у нас час.
— Я договорился, чтобы здание оставили открытым дольше.
— Значит, всё-таки верите, что за час я не успею?
— Я верю в необходимость запаса времени.
Они прошли в лифт.
Внутри было прохладно и слишком тихо.
Руслан поставил сумку на пол.
Рустам нажал кнопку третьего этажа.
— Вы всегда встречаете подрядчиков лично? — спросил Руслан.
— После закрытия вход по пропускам.
— Это не ответ.
— Я всё равно спускался.
— Зачем?
— Проверить, приехали ли вы.
— Можно было посмотреть по камерам.
Рустам повернул голову.
— Вы хотите работать или обсуждать, как я вас встретил?
— Работать.
Двери открылись.
Офис после окончания дня выглядел иначе.
Днём здесь постоянно звонили телефоны, ходили сотрудники, открывались двери. Теперь коридор был пуст. За стеклянными перегородками темнели рабочие места, мониторы были выключены, кресла задвинуты под столы.
Горел только свет возле переговорной и в демонстрационной зоне.
— Все ушли? — спросил Руслан.
— Почти. На втором этаже ещё бухгалтерия.
— Бухгалтерия никогда не уходит.
— У них отчётный период.
— У бухгалтерии всегда отчётный период.
Рустам посмотрел на него.
На этот раз почти улыбка стала заметнее.
Руслан сделал вид, что не увидел.
Они подошли к панели.
Рядом уже стоял стол, на котором лежал ноутбук. На экране была открыта трёхмерная модель комплекса.
— Всё подготовлено, — сказал Рустам.
— Вижу.
Руслан поставил сумку на пол и начал доставать технику.
Камера.
Объектив.
Монитор.
Штатив.
Кабели.
Рустам стоял рядом.
— Вы будете всё время смотреть? — спросил Руслан.
— Я должен управлять моделью.
— Пока я собираю камеру — нет.
— Могу помочь.
Руслан поднял голову.
— Вы умеете?
— Что именно?
— Собрать систему внешнего мониторинга, подключить питание и выставить частоту.
— Нет.
— Тогда просто стойте красиво.
Рустам посмотрел на него без выражения.
— Для кадра?
— Для моральной поддержки.
Руслан подключил монитор и включил камеру.
Потом попросил запустить модель.
Рустам провёл пальцем по панели. На экране появился комплекс.
Руслан сделал пробную запись.
Они вместе посмотрели результат на внешнем мониторе.
Мерцания не было.
— Нормально, — сказал Рустам.
— Это только проверка.
— Но нормально?
— Пока да.
— Значит, проблема решена.
Руслан повернулся к нему.
— Вы всегда делаете вывод по трём секундам материала?
— Если результат очевиден.
— Результат никогда не очевиден по трём секундам.
— В архитектуре иногда очевиден.
— Поэтому здания потом ремонтируют через год?
Рустам медленно выдохнул.
— Начинайте съёмку.
Руслан улыбнулся и снова повернулся к камере.
Первые двадцать минут прошли почти без разговоров.
Руслан снимал общий план панели, крупные планы фасадов, переходы между зонами. Рустам управлял моделью по его командам.
— Медленнее.
Рустам уменьшил скорость вращения.
— Ещё.
— Так зритель уснёт.
— Зритель не знает проект наизусть.
— Он должен видеть динамику.
— Он должен успеть понять, что видит.
— Это очевидно.
Руслан опустил камеру.
— Для человека, который девять месяцев смотрел на этот комплекс, возможно.
Рустам посмотрел на экран.
Потом ещё уменьшил скорость.
— Теперь?
Руслан проверил кадр.
— Теперь нормально.
— Можно было сразу сказать конкретно.
— Я сказал «медленнее».
— Это не конкретно.
Руслан подумал.
— Хорошо. Уменьшите скорость вращения модели примерно на двадцать процентов.
Рустам изменил настройки.
— Так лучше.
— Я уже понял.
Руслан снова нажал запись.
Через несколько минут он попросил остановить модель на внутреннем дворе.
Рустам сделал это слишком резко.
— Плавнее.
— Она не может останавливаться плавнее. Здесь стандартная анимация.
— Тогда вручную.
— Это займёт время.
— Мы для этого и пришли.
Рустам посмотрел на часы.
— У нас осталось чуть больше часа.
— Вы же договорились до девяти.
— Именно.
Руслан протянул ему стилус.
— Попробуйте вот так.
Он подошёл ближе и показал движение на экране.
Плечом случайно коснулся руки Рустама.
Совсем легко.
Но оба на секунду замолчали.
Руслан первым отступил.
— Медленно проведите и в конце задержите палец.
Рустам повторил.
Переход получился мягче.
— Вот, — сказал Руслан. — Уже лучше.
— Это неудобный интерфейс.
— Конечно. Во всём виноват интерфейс.
Рустам посмотрел на него.
— Вы всегда спорите с заказчиками?
— Только с теми, кто стоит рядом и комментирует каждое движение.
— Я отвечаю за проект.
— А я за съёмку.
— Поэтому мы оба здесь второй вечер.
Фраза попала точно.
Руслан не нашёл, что ответить.
Он снова посмотрел на монитор.
— Ещё раз.
Рустам молча повторил движение.
На этот раз идеально.
— Хорошо, — сказал Руслан.
— Можно переходить дальше?
— Да.
В половине девятого они закончили с панелью.
Остался макет.
Его перенесли в небольшую демонстрационную комнату на втором этаже. Там было теснее, но свет можно было полностью контролировать.
Они спустились по лестнице.
— Почему не лифт? — спросил Руслан.
— Он долго едет.
— Мы экономим время?
— Да.
— После того как десять минут спорили о скорости вращения?
— Спорили вы.
— Я работал.
Рустам открыл дверь демонстрационной комнаты.
Макет стоял в центре, накрытый прозрачным колпаком. В темноте миниатюрные корпуса выглядели как ночной город.
Руслан включил одну лампу.
На стекле появились отражения.
Он передвинул её.
Рустам стоял у двери.
— Здесь мало места, — сказал он.
— Я вижу.
— Раньше макет стоял в большом зале.
— Я тоже помню.
— Может, перенесём обратно?
— Нет.
— Почему?
— Потому что половина сотрудников ушла. Мы вдвоём его не понесём.
— Он на колёсах.
Руслан посмотрел вниз.
Под платформой действительно были небольшие колёса.
— Хорошо. Вы победили.
— Я не соревнуюсь.
— Это заметно.
Они выкатили макет в коридор, где было больше пространства.
Руслан установил свет.
Рустам включал подсветку корпусов по очереди.
На этот раз они работали слаженнее.
Руслан почти не объяснял повторно. Рустам быстро запомнил последовательность команд и иногда включал нужную секцию раньше, чем тот успевал попросить.
— Центральный, — говорил Руслан.
Свет зажигался.
— Двор.
Рустам переключал.
— Общий.
Макет освещался полностью.
После нескольких дублей Руслан заметил, что Рустам смотрит не на модель, а на монитор.
— Хотите сами снять?
— Нет.
— Тогда почему контролируете?
— Я не контролирую.
Руслан медленно повернулся к нему.
Рустам посмотрел на камеру.
— Проверяю.
— В чём разница?
— Контроль предполагает вмешательство.
— А вы не вмешиваетесь?
— Сейчас нет.
— Исторический момент.
Рустам покачал головой.
— Снимайте.
Последний проход получился чистым.
Руслан остановил запись и сразу просмотрел материал.
Изображение было ровным. Ни мерцания, ни отражений. Переходы подсветки выглядели плавно.
— Всё, — сказал он.
Рустам не сразу поверил.
— Точно?
— Сейчас точно.
— Проверили?
— Да.
— На большом мониторе?
Руслан указал на подключённый экран.
— Он достаточно большой?
Рустам посмотрел на изображение.
— Достаточно.
Руслан начал собирать технику.
В коридоре автоматически выключился верхний свет.
Осталась только аварийная лампа и мягкая подсветка макета.
Рустам поднял голову.
— Датчик движения.
— Атмосферно, — сказал Руслан.
— Не вижу ничего атмосферного.
— Пустой офис, белые здания, два человека, которых забыли закрыть внутри.
— Нас не забыли. У охраны есть список.
Руслан застегнул сумку.
— Вы даже романтическую ситуацию превращаете в административную процедуру.
Слова вырвались сами.
Он понял это сразу после того, как произнёс.
Рустам стоял напротив.
В полумраке выражение его лица было трудно разобрать.
Руслан почувствовал неловкость.
— Я не имел в виду…
— Я понял.
Голос Рустама звучал спокойно.
Слишком спокойно.
Руслан наклонился к кабелям и начал складывать их тщательнее, чем требовалось.
— Завтра пришлю тестовый монтаж, — сказал он.
— Хорошо.
Рустам подошёл к стене и поднял руку. Свет снова включился.
Момент исчез.
Они вернули макет в комнату.
Когда вышли в холл, охранник уже собирал вещи.
— Закончили? — спросил он.
— Да, — ответил Рустам.
Они вышли на улицу.
Было почти девять.
Воздух оставался тёплым, но после кондиционированного офиса казался тяжёлым. Возле дороги стояло несколько машин. Из кафе через улицу доносилась музыка.
Руслан достал телефон.
— Такси?
— Да.
— Я подвезу.
Руслан поднял глаза.
Предложение прозвучало буднично.
— На Чиланзар?
— Вы говорили, что живёте там?
Руслан не помнил, когда говорил.
Потом вспомнил разговор у входа после презентации. Кажется, они обсуждали только такси и дорогую технику.
— Не говорил.
Рустам на секунду замялся.
— В договоре указан адрес.
— Вы читали мой адрес в договоре?
— Я читал договор.
— Конечно.
Руслан посмотрел на приложение.
Машину обещали через двенадцать минут.
Он отменил заказ.
— Хорошо.
Парковка находилась за зданием.
Автомобиль Рустама был чистым настолько, насколько машина вообще могла оставаться чистой летом в Ташкенте. В салоне не лежало ничего лишнего. Ни бутылок, ни чеков, ни зарядных проводов. Только на заднем сиденье была папка с документами.
Руслан положил сумку рядом и сел вперёд.
Рустам завёл двигатель.
— Адрес?
Руслан назвал ориентир.
Они выехали на дорогу.
Первые несколько минут ехали молча.
В машине тихо работал кондиционер. На панели не играла музыка. Телефон Рустама лежал экраном вниз возле рычага переключения передач.
— Вы всегда ездите без музыки? — спросил Руслан.
— Почти.
— Почему?
— В течение дня слишком много шума.
Руслан посмотрел в окно.
— Справедливо.
Ташкент за стеклом казался ярче, чем днём. Светились вывески, окна кафе, фары машин. На тротуарах было много людей: после жары город оживал только к вечеру.
Рустам вёл спокойно, не перестраивался без необходимости и держал обе руки на руле.
— Вы давно фотографируете? — спросил он.
— Профессионально лет семь.
— А до этого?
— Тоже фотографировал, только бесплатно и плохо.
— Где учились?
— На экономическом.
Рустам повернул голову, но тут же снова посмотрел на дорогу.
— Почему экономика?
— Отец сказал, что фотография — не профессия.
— А сейчас?
— Сейчас он спрашивает, почему я не устроюсь в банк.
— Значит, мнение не изменилось.
— Нет. Просто теперь у него больше аргументов.
Рустам кивнул.
— А вы сразу выбрали архитектуру?
— Да.
— Родители не возражали?
— Отец хотел, чтобы я пошёл в строительство. Считал архитектуру слишком творческой.
Руслан усмехнулся.
— Забавно.
— Что?
— Мой отец считал фотографию слишком творческой. Ваш — архитектуру. Есть профессия, которую отцы считают достаточно серьёзной?
— Вероятно, та, которую выбрали они сами.
Они остановились на светофоре.
Руслан посмотрел на Рустама.
Тот тоже слегка улыбался.
— Вот, — сказал Руслан.
— Что?
— Вы умеете шутить.
Улыбка исчезла.
— Это не была шутка.
— Тогда ещё лучше.
Загорелся зелёный.
Когда до дома оставалось несколько кварталов, телефон Рустама завибрировал.
На экране появилось Ойи.
Рустам быстро перевернул телефон дисплеем вниз.
Руслан заметил, но ничего не сказал.
Через минуту телефон завибрировал снова.
Рустам не ответил.
— Можете взять, — сказал Руслан. — Я не обижусь.
— Не срочно.
— Откуда знаете?
— Если бы было срочно, позвонила бы сестра.
Руслан повернулся к окну.
Он понял, что разговор окончен.
Во дворе пришлось остановиться возле того же магазина, где его высадили ночью. Проезд всё ещё был перекрыт.
— Дальше пешком, — сказал Руслан.
Рустам посмотрел вперёд.
— Далеко?
— Метров двести.
— Я могу подъехать с другой стороны.
— Там тоже перекопано.
Руслан открыл дверь.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что подвезли.
— Это по пути.
Они оба знали, что не по пути.
Руслан вышел, достал сумку с заднего сиденья и закрыл дверь.
Рустам опустил стекло.
— Когда будет тестовый монтаж?
— Завтра вечером.
— Вы уверены?
Руслан посмотрел на него.
— Хотите, я скажу «через три рабочих дня»?
— Завтра вечером нормально.
— Тогда завтра вечером.
Он сделал несколько шагов, потом услышал:
— Руслан.
Руслан обернулся.
Рустам держал руку на руле.
— На этот раз спасибо.
Фраза прозвучала почти неловко.
Руслан кивнул.
— На этот раз пожалуйста.
Он пошёл к дому.
У подъезда обернулся.
Машина Рустама ещё стояла возле магазина.
Потом включила поворотник и уехала.
________________________________________
В квартире было так же душно, как накануне.
Руслан включил свет и поставил сумку на пол.
Телефон сразу завибрировал.
Сообщение от Малики:
Переснял?
Он ответил:
Да.
Она написала:
Клиент жив?
Руслан подумал.
Пока да.
Через несколько секунд:
Красивый клиент подвёз тебя домой?
Руслан нахмурился.
Ты откуда знаешь?
Я ничего не знаю. Просто спросила.
Он не ответил.
Поставил аккумуляторы на зарядку, достал карту памяти и подключил её к ноутбуку.
Пока материалы копировались, Руслан открыл холодильник.
Там ничего не изменилось.
Он закрыл дверцу.
Телефон снова завибрировал.
На этот раз Рустам.
Вы добрались?
Руслан посмотрел на сообщение.
Он находился дома уже минут десять. Рустам, вероятно, только выехал со двора.
Руслан написал:
Да.
Подумал и добавил:
А вы?
Ответ пришёл не сразу.
Ещё еду.
Руслан хотел написать: Не переписывайтесь за рулём.
Потом заметил, что сам уже перешёл в мыслях на «ты», хотя вслух они всё ещё обращались друг к другу официально.
Он стёр фразу.
Написал:
Тогда смотрите на дорогу.
Ответ появился через минуту.
Стою на светофоре.
Руслан улыбнулся.
Всё равно смотрите.
Рустам ничего больше не написал.
Копирование завершилось.
Руслан открыл первый файл.
Панель вращалась медленно, изображение оставалось чистым. Никаких полос.
Он переключил на макет.
Мягкий свет зажигался в корпусах один за другим. Камера плавно двигалась вдоль внутреннего двора.
Всё получилось.
Руслан откинулся на спинку стула.
Рабочая проблема была решена.
Он должен был почувствовать облегчение.
Вместо этого в памяти снова возник тёмный коридор, подсвеченный макет и лицо Рустама после слов о романтической ситуации.
Руслан закрыл видео.
Открыл переписку.
Последнее сообщение Рустама:
Стою на светофоре.
Он посмотрел на него, потом отложил телефон.
Через несколько минут экран снова загорелся.
Добрался.
Всего одно слово.
Руслан не сразу понял, почему оно его обрадовало.
Он ответил:
Хорошо.
Потом вернулся к монтажу.
За окном постепенно стихал двор. Гасли окна, переставали ездить лифты, кто-то в соседней квартире выключил телевизор.
Руслан работал до двух ночи.
На одном из кадров в чёрной поверхности выключенной панели отражались двое мужчин.
Один стоял возле камеры.
Второй — рядом, немного наклонившись к экрану.
Лица были почти неразличимы.
Руслан мог вырезать этот момент.
Вместо этого оставил его в отдельной папке.
Не для ролика.
Просто так.