После закрытия

Глава 9. Когда доберёшься

На следующий день Рустам проснулся с ощущением, что произошло что-то важное.
Не настолько важное, чтобы внешне изменилась жизнь. В спальне было всё то же: ровный гул кондиционера, полоска света между шторами, телефон на тумбе. В календаре стояли три совещания. На почте ждали документы. Мать могла позвонить в любой момент и спросить о воскресенье.
И всё же что-то изменилось.
Рустам лежал неподвижно и вспоминал руку Руслана на своей ладони.
Прикосновение длилось несколько минут, не больше. Они даже не переплели пальцы по-настоящему. Просто сидели рядом в машине, пока за окнами двигался вечерний город, и позволяли рукам соприкасаться.
Этого оказалось достаточно, чтобы Рустам почти всю дорогу домой держал правую ладонь на руле иначе, чем обычно.
Телефон завибрировал.
Он взял его слишком быстро.
Сообщение было от Руслана.
Доброе утро.
Рустам посмотрел на время.
Семь сорок одна.
Обычно Руслан не писал так рано.
Он ответил:
Доброе. Ты уже проснулся?
Нет. Пишу во сне.
Рустам улыбнулся.
Тогда не буду мешать.
Поздно. Ты уже приснился.
Рустам замер.
Три точки появились почти сразу.
Шучу.
Разочарование оказалось быстрым и немного унизительным.
Рустам написал:
Понятно.
Через несколько секунд пришло:
Не совсем. Но пока не расскажу.
Он перечитал.
Почему?
Потому что ты на работе будешь весь день думать, что именно мне приснилось.
Я и так теперь буду думать.
Отлично. План сработал.
Рустам отложил телефон.
Через полминуты снова взял.
Ты всегда такой с утра?
Нет. Только когда выспался.
Значит, вчера рано лёг?
Нет. Просто хорошо спал.
Рустам хотел спросить почему.
Не стал.
Смысл и так был достаточно ясным, чтобы не требовать подтверждения.
Он встал, открыл шторы и пошёл готовить кофе.
В холодильнике оставалось молоко. Рустам достал его, посмотрел на упаковку, потом на банку растворимого кофе, которую держал для редких случаев.
Через двадцать минут он уже стоял в кофейне возле дома.
— Капучино без сиропа? — спросил бариста, узнав его.
Рустам кивнул.
Потом добавил:
— Два.
Бариста посмотрел на него.
— Второй тоже без сиропа?
Рустам задумался.
Руслан обычно пил обычный.
— С сиропом.
— Каким?
Он не знал.
В их вечера Руслан пил капучино, но о сиропе ничего не говорил.
— Без сиропа тоже, — решил Рустам.
Бариста записал.
— Два одинаковых?
— Да.
Когда кофе был готов, Рустам поставил один стакан в подстаканник машины.
Только после этого понял, что едет в офис, а Руслан — в студию на другом конце города.
Второй кофе не имел причины.
Рустам смотрел на два стакана.
Потом сделал фотографию и отправил Руслану.
Купил два по привычке.
Ответ пришёл через минуту.
И что теперь сделаешь со вторым?
Не знаю.
Твой любимый ответ.
Сегодня он честный.
Привези.
Рустам посмотрел на сообщение.
Сейчас?
Ты уже выехал?
Нет.
Студия почти по дороге.
Это было неправдой.
Очень заметной.
Рустам написал:
Совсем не по дороге.
Но кофе остынет.
Он посмотрел на часы.
До первого совещания оставалось больше часа.
Рустам завёл двигатель.
Буду через двадцать минут.
Руслан ответил:
На девять минут раньше?
Если не будет внезапного природного явления.
________________________________________
Студия была почти пустой.
Азиз сидел у дальнего стола и разговаривал по телефону. Малика ещё не приехала. Руслан стоял возле окна, когда машина Рустама остановилась через дорогу.
Он увидел два стакана в его руках и сразу улыбнулся.
Рустам вошёл.
— Доброе утро, — сказал он.
— Теперь действительно доброе.
Руслан взял стакан.
— Без сиропа?
— Я не знал, какой ты пьёшь утром.
— Такой же, как вечером.
— Значит, правильно.
— Ты заехал только из-за кофе?
Рустам посмотрел на него.
— Да.
Руслан слегка поднял бровь.
— Честно?
— Нет.
— Уже лучше.
— Я хотел тебя увидеть.
Азиз в глубине студии продолжал разговаривать по телефону, но Рустам всё равно снизил голос.
Руслан это заметил.
Не отстранился.
Не стал проверять, почему.
Просто сделал глоток.
— Вкусный, — сказал он.
— Нормальный.
— Хорошее «нормальный»?
— Хорошее.
Они стояли друг напротив друга.
У Рустама оставалось сорок минут до совещания. Он мог провести здесь десять, пятнадцать. Никто ничего не требовал.
Именно поэтому уходить не хотелось.
— Что сегодня снимаешь? — спросил он.
— Портреты для одной компании. Людей будут фотографировать для сайта.
— Сколько?
— Двенадцать.
— Успеешь за день?
— Если никто не будет просить убрать подбородок в редакторе.
— Это часто?
— Постоянно.
— Можно убрать?
— Можно. Но потом человек встречается с клиентом, а подбородок возвращается.
Рустам улыбнулся.
Азиз завершил звонок и посмотрел в их сторону.
Руслан повернулся.
— Это Рустам.
Представление прозвучало просто.
Без «заказчик».
Без «архитектор с презентации».
Просто имя.
— Азиз, — сказал тот и протянул руку.
Рустам пожал.
— Мы виделись на свадьбе? — спросил он.
— Возможно. Мы часто на свадьбах. Люди думают, что это разные фотографы, но на самом деле нас всего трое.
— Очень эффективная система.
Азиз посмотрел на два стакана.
— Кофе только для избранных?
— Ты свой уже выпил, — ответил Руслан.
— Я просто уточняю иерархию.
Рустам почувствовал лёгкое напряжение.
Но Руслан спокойно сказал:
— Рустам привёз.
Азиз кивнул.
— Тогда понятно.
Никаких вопросов.
Никаких взглядов.
Он вернулся к компьютеру.
Рустам понял, что всё это время ждал реакции.
Не дождался.
Руслан смотрел на него поверх стакана.
— Всё нормально?
— Да.
— Хорошее «да»?
— Хорошее.
Он посмотрел на часы.
— Мне нужно ехать.
— Конечно.
Руслан поставил стакан.
— Спасибо, что заехал.
— Спасибо, что предложил.
— Я не думал, что ты действительно приедешь.
— Почему?
— Ты серьёзно относишься к маршрутам.
— Кофе был производственной необходимостью.
Руслан улыбнулся.
— А производство какое?
Рустам посмотрел на него.
Ответ был слишком очевидным.
— Пока не определено.
— Снова «пока».
— В этот раз оно тебе не нравится?
Руслан задумался.
— В этот — нравится.
Рустам кивнул Азизу и направился к двери.
Руслан пошёл за ним.
Они вышли на улицу.
Утренний поток машин стал плотнее. Возле соседнего магазина выгружали коробки. Кто-то громко сигналил на перекрёстке.
Руслан остановился рядом с машиной.
— Напишешь после совещания?
— Зачем?
— Чтобы я знал, что кофе не разрушил твою карьеру.
— Хорошо.
— Настоящее?
— Настоящее.
Рустам открыл дверь.
Руслан ещё стоял рядом.
— И ещё, — сказал он.
— Что?
— Мне действительно кое-что приснилось.
Рустам замер.
— Что?
Руслан сделал шаг назад.
— После совещания.
— Это нечестно.
— Знаю.
— Ты специально.
— Разумеется.
Он развернулся и вернулся в студию.
Рустам сел в машину.
До офиса ехал двадцать пять минут.
Всё это время пытался представить сон Руслана и злился на себя за то, что действительно думает только об этом.
________________________________________
На совещании обсуждали сроки конкурса.
Рустам отвечал, делал пометки, спорил о составе документов. Всё шло нормально до тех пор, пока Лола не наклонилась к нему и тихо не сказала:
— У вас на крышке написано другое имя.
Он посмотрел на стакан.
Бариста действительно написал Руслан.
Вероятно, Рустам, делая заказ, машинально назвал его имя для обоих стаканов.
Лола увидела.
Рустам поставил чашку так, чтобы надпись оказалась с другой стороны.
— Ошибка.
— Конечно.
— Слушай совещание.
— Я слушаю.
Она улыбнулась.
Рустам попытался сосредоточиться на таблице сроков.
Через час, когда все разошлись, он первым делом написал Руслану:
Совещание пережил.
Ответ:
Кофе не был выявлен как нарушение?
Рустам посмотрел на стакан.
На нём было твоё имя.
И?
Лола увидела.
И?
Ничего.
Руслан не отвечал около минуты.
Вот видишь.
Рустам перечитал.
Два простых слова.
Не обвинение.
Не урок.
Просто наблюдение.
Он написал:
Вижу.
Потом:
Теперь про сон.
Руслан ответил:
Очень занят.
Ты обещал.
Не обещал. Сказал «после совещания».
Оно закончилось.
У меня началась съёмка.
Рустам почувствовал раздражение.
Руслан прислал фотографию человека, сидящего перед серым фоном. Лицо было закрыто смайликом.
Доказательство.
Это мог быть старый снимок.
Ты мне не доверяешь?
Не в этом вопросе.
Ответа не было ещё полчаса.
Рустам заставил себя вернуться к работе.
В двенадцать сорок пришло сообщение:
Мне приснилось, что ты приехал ко мне с двумя кофе.
Рустам посмотрел на два пустых стакана в урне.
Ты придумал это после того, как я приехал.
Докажи.
Невозможно.
Значит, верь.
Рустам улыбнулся.
И всё?
Руслан ответил не сразу.
Нет. Но остальное пока оставлю себе.
Рустам прочитал несколько раз.
Рабочий день окончательно потерял прежнюю ясность.
________________________________________
Следующие дни оказались удивительно обычными.
Они не встречались каждый вечер.
Руслан работал на съёмках. У Рустама началась напряжённая подготовка к конкурсу. Иногда переписка состояла только из утреннего сообщения и вопроса перед сном.
Но теперь между ними не было ощущения, что любое молчание означает отдаление.
В среду Руслан не отвечал почти пять часов.
Раньше Рустам открыл бы чат несколько раз, потом убедил себя, что написал лишнее. Теперь просто знал, что идёт съёмка.
Вечером Руслан прислал фотографию пустого свадебного зала.
Закончили.
Поел?
Да.
Фотография?
Через минуту пришёл снимок контейнера с остатками плова.
Убедительно?
Недостаточно. Почти всё уже съел до доказательства.
Могу вернуть.
Не нужно.
В четверг Рустам весь день провёл у родителей.
Отец попросил помочь с ремонтом навеса во дворе. Работа была простой, но заняла несколько часов. Рустам стоял на лестнице, измерял расстояние между опорами и спорил с мастером, который хотел закрепить балку «примерно ровно».
Телефон лежал на топчане.
Когда Руслан написал, Рустам увидел не сразу.
Как день?
Он ответил через сорок минут:
У родителей. Ремонтируем навес.
Три точки появились сразу.
Могу писать?
Рустам посмотрел на вопрос.
Раньше он бы ответил: лучше позже.
Мать находилась в летней кухне. Отец разговаривал с мастером. Сестра ещё не приехала.
Никто не видел экран его телефона.
И всё же вопрос казался проверкой.
Не Руслана.
Самого себя.
Можешь.
Руслан ответил:
Не хочу ставить тебя в неудобное положение.
Рустам написал:
Ты не ставишь.
Через несколько минут пришла фотография старого здания.
Проезжал рядом. Ты говорил, что тебе нравится этот фасад.
Рустам увеличил снимок.
Действительно говорил. Ещё в кафе, когда они смотрели старые фотографии города.
Спасибо. Хороший кадр.
Можно лучше. Снимал из машины.
Не надо возвращаться.
Поздно.
Через двадцать минут Руслан прислал вторую фотографию.
С другого ракурса.
Рустам улыбнулся.
Мать вышла из кухни с тарелкой фруктов.
— Что там?
Он автоматически заблокировал телефон.
Она поставила тарелку.
— Работа?
Перед глазами мелькнуло кафе.
Акмал.
Сухой голос.
Подрядчик.
Рустам посмотрел на мать.
— Фотография.
— Какая?
Он мог сказать: ничего важного.
Вместо этого открыл экран и показал ей фасад.
— Знакомый снял.
Мать посмотрела.
— Старое здание.
— Да.
— Красивое?
— Мне нравится.
Она вернула телефон.
— Кто знакомый?
Вопрос был обычным.
Без подозрения.
Рустам почувствовал знакомое напряжение.
Но теперь рядом с ним существовало другое знание: страх может говорить, но не обязан принимать решение.
— Руслан, — ответил он.
Мать задумалась.
— Это тот фотограф?
Рустам удивился.
— Какой?
— С вашей презентации. Ты говорил.
Он не помнил, чтобы называл имя.
Возможно, упоминал во время первого обеда. Возможно, отец видел титры ролика.
— Да.
— Хорошо снимает.
— Да.
Мать взяла тарелку и ушла.
Всего несколько фраз.
Никакой катастрофы.
Рустам смотрел ей вслед.
Потом написал Руслану:
Показал фотографию матери. Сказал, что её снял ты.
Ответа не было несколько минут.
Ты не обязан сообщать мне каждый шаг.
Рустам почувствовал раздражение.
Начал писать длинный ответ.
Стер.
Написал:
Мы это уже обсуждали. Просто прими.
Руслан прочитал.
Долго не отвечал.
Потом:
Принимаю. Спасибо, что рассказал.
Рустам выдохнул.
Пожалуйста.
Через минуту Руслан добавил:
И извини. Старая привычка.
Я заметил.
Судья?
Немного.
Скажешь, если будет много?
Скажу.
Настоящее?
Настоящее.
Рустам убрал телефон.
Мать позвала обедать.
За столом говорили о ремонте, соседях и племянниках. Имя Руслана больше не звучало.
Но теперь оно существовало в этом дворе.
Пока только как имя фотографа.
Этого было немного.
И всё же не ничего.
________________________________________
В пятницу они встретились после работы.
Не в ресторане.
Руслан предложил пройтись по вечернему центру и показать Рустаму несколько зданий, которые недавно фотографировал.
— Это свидание или экскурсия? — спросил Рустам в переписке.
Руслан ответил:
Если экскурсия окажется плохой, можно считать свиданием.
Они встретились возле театра.
Руслан пришёл с камерой, но почти не снимал. Только иногда останавливался, поднимал объектив и ловил свет на фасадах.
Рустам наблюдал.
— Ты сейчас работаешь? — спросил он.
— Нет.
— Тогда зачем камера?
— Мне без неё непривычно.
— Как мне без папки с документами?
— Ты принёс?
Рустам показал пустые руки.
— Прогресс.
Они шли рядом, не касаясь друг друга.
На улице было много людей. Молодёжь сидела возле фонтанов, дети катались на самокатах, продавцы предлагали холодные напитки. Никто не обращал на них внимания.
Руслан показывал детали, которые обычно оставались незаметными: старую надпись под новым слоем краски, необычную решётку на балконе, маленькое окно над входом.
Рустам рассказывал, почему один фасад выглядит гармоничным, а другой — будто его собирали разные люди, не разговаривавшие друг с другом.
— Ты всё оцениваешь? — спросил Руслан.
— Не всё.
— Что не оцениваешь?
Рустам посмотрел на него.
— Сейчас опасный вопрос.
— Почему?
— Потому что ты ожидаешь красивый ответ.
— Не ожидаю.
— Врёшь.
Руслан улыбнулся.
— Немного.
Они остановились возле киоска с мороженым.
Руслан выбрал фисташковое. Рустам — ванильное.
— Очень предсказуемо, — сказал Руслан.
— Ванильное нормальное.
— Оно существует для людей, которые боятся вкуса.
— Ты взял зелёное мороженое.
— Это фисташка.
— Очень приблизительно.
Они продолжили идти.
Руслан ел быстро. Рустам — медленно, стараясь не испачкать рубашку.
— Ты даже мороженое ешь серьёзно, — заметил Руслан.
— Оно тает.
— В этом и смысл.
— Смысл мороженого — не испачкаться.
— Нет. Это твой смысл.
На углу улицы стояла небольшая толпа. Люди фотографировали музыканта с гитарой.
Пришлось пройти ближе друг к другу.
Плечо Руслана коснулось руки Рустама.
Рустам почувствовал напряжение.
Но не отодвинулся.
Несколько метров они шли почти вплотную.
Потом пространство расширилось, и Руслан снова отошёл.
Отсутствие прикосновения ощущалось сильнее, чем само прикосновение.
— Ты сегодня у родителей? — спросил Руслан.
— Нет. Завтра поеду.
— Мать снова спрашивала про знакомство?
— Пока нет.
— Хорошо.
В голосе было слишком заметное облегчение.
Рустам посмотрел на него.
— Ты действительно ревнуешь к Мадине?
— Я уже признавался.
— Думал, это была шутка.
— Немного шутка.
— А остальное?
Руслан выбросил салфетку в урну.
— Она существует в мире, где тебе всё объяснили заранее.
— Что именно?
— Как должно быть.
Рустам молчал.
— Родители хотят, чтобы ты женился. Она подходит. Вы одного возраста, образованные, семьи знают друг друга. Если бы ты решил согласиться, всем стало бы легче.
— Кроме меня.
— Возможно, ты бы привык.
Рустам остановился.
Руслан тоже.
— Ты действительно так думаешь?
— Нет.
— Тогда зачем сказал?
Руслан посмотрел на дорогу.
— Потому что иногда боюсь, что ты сам так подумаешь.
Рустам почувствовал раздражение.
Но не хотел снова превращать его в спор о прошлом.
— Я уже отказался.
— Знаю.
— И сказал матери, что дело не в Мадине.
— Знаю.
— Тогда верь мне.
Руслан опустил взгляд.
— Стараюсь.
— Это не всегда видно.
— Рустам…
— Нет. Мы договорились говорить.
Руслан кивнул.
— Говори.
— Мне неприятно, когда ты представляешь, что я могу жениться и привыкнуть. Не потому, что это невозможно в теории. Люди так делают. А потому, что после всего, что я тебе сказал, ты всё равно допускаешь, что я выберу удобную жизнь и просто забуду тебя.
Руслан молчал.
— Я боюсь, — продолжил Рустам. — Я медленный. Иногда слабый. Но я не настолько пустой.
Слова прозвучали резче, чем он хотел.
Руслан поднял глаза.
— Я не считаю тебя пустым.
— Тогда не говори так.
— Хорошо.
Рустам посмотрел.
Руслан сразу исправился:
— Настоящее.
Они стояли посреди тротуара. Люди обходили их с двух сторон.
Руслан выдохнул.
— Извини. Я не хотел тебя обесценить.
— Я знаю.
— Но сделал.
— Да.
Несколько секунд они молчали.
Потом Руслан сказал:
— Иногда я боюсь не того, что ты меня забудешь.
— А чего?
— Что ты не забудешь. Будешь жить так, как от тебя хотят, и всё равно вспоминать меня. А я стану красивой грустной историей, которую ты никому не рассказываешь.
Рустам почувствовал боль.
Не только за Руслана.
За себя в этой возможной жизни.
Жена.
Дети.
Семейные фотографии.
И где-то внутри воспоминание о вечерах после закрытия.
Он не мог сказать, что такой вариант невозможен. Слишком многие люди именно так и жили.
— Я этого не хочу, — произнёс Рустам.
— Знаю.
— Не просто сейчас. Вообще.
Руслан смотрел на него.
— Тогда что ты хочешь?
Рустам почувствовал знакомый страх перед прямым вопросом.
Но теперь у него был ответ.
Не полный.
Достаточный.
— Хочу выяснить, что у нас получится, если мы оба перестанем заранее готовиться к худшему.
Руслан медленно улыбнулся.
— Звучит почти оптимистично.
— Не привыкай.
— Поздно.
Они пошли дальше.
Через несколько минут Руслан неожиданно протянул ему камеру.
— Подержи.
Рустам взял.
— Зачем?
Руслан отошёл на несколько шагов и встал возле старой стены.
— Сфотографируй меня.
— Я не умею.
— Кнопку нажмёшь.
— А настройки?
— Уже выставлены.
Рустам поднял камеру.
На экране появился Руслан.
Он стоял не позируя: одна рука в кармане, вторая свободно опущена, за спиной тёплый свет витрины.
— Что делать? — спросил Рустам.
— Смотреть.
— Я смотрю.
— На кадр, не на меня.
Рустам понял, что действительно смотрит поверх камеры.
Он опустил взгляд в экран.
Руслан улыбался.
Не профессионально.
Не для клиента.
Ему.
Рустам нажал кнопку.
— Ещё, — сказал Руслан.
Он сделал второй кадр.
На третьем Руслан отвернулся к улице.
На четвёртом снова посмотрел прямо в объектив.
— Всё, — сказал Рустам.
Руслан подошёл и просмотрел снимки.
— Неплохо.
— Это значит «можно оставить»?
— Один можно.
— Какой?
Руслан показал последний.
На фотографии он смотрел в камеру почти серьёзно. Только возле глаз оставалась улыбка.
— Почему этот?
— Там я знаю, кто снимает.
Рустам почувствовал тепло.
— Пришлёшь?
— Нет.
— Почему?
— Оставлю себе.
— Нечестно.
— Ты тоже сохранил свою фотографию.
— Откуда знаешь?
Руслан улыбнулся.
— Знаю.
Рустам не стал отрицать.
________________________________________
Они дошли до машины около десяти.
За несколько часов город успел немного остыть. На парковке было тихо, только издалека доносились голоса.
Руслан остановился возле пассажирской двери.
— Поедем ко мне? — спросил он.
Рустам замер.
Вопрос прозвучал спокойно.
Но смысл был слишком широким.
Руслан заметил его реакцию.
— Чай, — уточнил он. — Просто чай.
— Я понял.
— Не похоже.
— Я думаю.
— Можешь отказаться.
Рустам посмотрел на него.
Он уже бывал возле дома Руслана много раз. Видел окна, подъезд, магазин на углу. Но ни разу не входил в квартиру.
Войти означало пересечь ещё одну границу.
Не публичную.
Личную.
— Поедем, — сказал он.
Руслан кивнул.
Не улыбнулся слишком широко.
Не стал превращать согласие в событие.
За это Рустам был благодарен.
________________________________________
Квартира Руслана оказалась меньше, чем он представлял.
Небольшая прихожая, гостиная с диваном и рабочим столом, отдельная кухня. На стенах висели старые семейные фотографии и несколько собственных снимков Руслана. Возле телевизора стояла книжная полка, половину которой занимали объективы, коробки и провода.
— Проходи, — сказал Руслан. — Только не оценивай планировку.
Рустам снял обувь.
— Уже поздно.
— И?
Он посмотрел вокруг.
— Нормальная.
— Хорошее «нормальная»?
— Маленькая, но удобная.
— Это квартира бабушки.
— Ты говорил.
На полке стояла фотография пожилой женщины в платке. Рустам узнал черты Руслана в её лице: форма глаз, линия подбородка.
— Она? — спросил он.
— Да.
Руслан подошёл ближе.
— Это было лет десять назад.
На фотографии бабушка сидела на топчане во дворе, рядом стоял молодой Руслан с длинными волосами и слишком большой камерой.
— Ты здесь совсем другой.
— Мне девятнадцать.
— Волосы.
— Не напоминай.
— Тебе шло.
Руслан посмотрел на него с недоверием.
— Ты серьёзно?
— Да.
— У тебя странный вкус.
— Возможно.
Руслан снял сумку и положил камеру на стол.
— Чай или кофе?
— Чай.
— Какой?
— Обычный.
— Слово «обычный» очень опасное.
— Чёрный.
— Уже конкретнее.
Рустам прошёл на кухню.
— Можно помочь?
— Можешь достать чашки. Верхний шкаф.
Он открыл дверцу.
Внутри стояли разные чашки: белые, цветные, с надписями, одна с маленькой трещиной.
Рустам взял две одинаковые белые.
Руслан заметил.
— Разумеется.
— Что?
— Выбрал одинаковые.
— А нужно разные?
— Нет. Просто ты последователен.
— Это плохо?
— Иногда очень удобно.
Чайник зашумел.
Руслан достал печенье, поставил тарелку на стол.
Они сели друг напротив друга.
Кухня была настолько маленькой, что колени почти соприкасались.
За окном горели окна соседнего дома. Из двора доносились голоса подростков.
— Ты часто приглашаешь людей? — спросил Рустам.
— Друзей.
— Малику и Азиза?
— Да.
— Ещё кого-то?
Руслан посмотрел на него.
— Это ревность или опрос?
— Вопрос.
— Были люди.
Рустам почувствовал неприятное напряжение.
Руслан увидел.
— Но давно, — добавил он.
— Ты не обязан объяснять.
— Знаю.
— Тогда почему объяснил?
— Потому что хотел.
Рустам кивнул.
— Хорошо.
— Настоящее?
— Настоящее.
Они пили чай.
Руслан рассказывал о бабушке. О том, как она не разрешала менять зеркало в ванной, потому что новое всё равно не сделает человека красивее. Как хранила пакеты внутри других пакетов и считала любую покупку техники бессмысленной.
Рустам слушал.
В этой квартире Руслан был другим.
Не более открытым — скорее более цельным. Здесь существовало его прошлое, которое в студии и на съёмках оставалось невидимым.
— Она знала? — спросил Рустам осторожно.
Руслан понял.
— Нет.
— Совсем?
— Думаю, догадывалась, что я не такой, как ждут. Но мы не говорили.
— Жалеешь?
Руслан посмотрел на чашку.
— Иногда.
— Почему не сказал?
— Боялся.
Рустам почувствовал неожиданное облегчение.
Не потому, что Руслан тоже скрывал.
Потому что впервые увидел границу его уверенности.
— Ты редко говоришь, что боялся, — заметил он.
— Потому что не люблю.
— Почему?
— Тогда сложнее обвинять тебя.
Рустам улыбнулся.
Руслан тоже.
— На самом деле, — продолжил он, — я не всегда был таким, каким выгляжу сейчас.
— Каким?
— Человеком, который знает свои границы и красиво о них говорит.
— Ты и сейчас не всегда красиво говоришь.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Руслан положил руки на стол.
— После тех отношений я долго учился говорить «нет». Сначала делал это слишком поздно. Потом начал говорить заранее, даже когда меня ни о чём не просили.
— Как со мной.
— Как с тобой.
— И до меня?
Руслан усмехнулся.
— Ты думаешь, я сидел и ждал архитектора?
— Не знаю.
— Нет. Были встречи. Несколько.
— Серьёзные?
— Нет.
— Почему?
— Иногда человек нравился мне, но я не нравился ему. Иногда наоборот. Иногда оба хотели близости, но не хотели ничего строить.
Рустам отвёл взгляд.
Руслан заметил.
— Тебе неприятно?
— Немного.
— Ты сам спросил.
— Знаю.
— У тебя никого не было?
Вопрос прозвучал осторожно.
Рустам почувствовал, как внутри всё сжалось.
Руслан сразу добавил:
— Можешь не отвечать.
— Было.
— Отношения?
— Нет.
— Никогда?
— Нет.
Руслан смотрел внимательно.
Без жалости.
Это было важно.
— Почему? — спросил он.
Рустам некоторое время молчал.
— Я всегда останавливался раньше.
— Раньше чего?
— Раньше, чем становилось сложно.
— А близость?
Рустам почувствовал жар.
Руслан не отводил глаз.
— Была, — ответил он.
— Понял.
— Всё?
— А что ещё?
— Не знаю.
Руслан улыбнулся.
— Ты ожидал допрос?
— Возможно.
— Мы договорились не проводить экзамены.
Рустам выдохнул.
Руслан сделал глоток чая.
— Я не хочу знать подробности.
— Хорошо.
— Только одно.
— Что?
— Почему сейчас не остановился?
Вопрос повис между ними.
Рустам смотрел на него.
На маленькую кухню.
На чашку с чаем.
На семейную фотографию в дверном проёме.
Он мог ответить красиво.
Сказать, что Руслан особенный.
Что никогда раньше не чувствовал подобного.
Это звучало бы убедительно.
Но правда была проще.
— Не успел, — сказал Рустам.
Руслан поднял бровь.
— Очень романтично.
— Ты появился, начал спорить со мной о свете, потом опоздал на девять минут. Я был занят раздражением.
— И пропустил момент для побега?
— Да.
Руслан улыбнулся.
— А потом?
Рустам стал серьёзнее.
— Потом стало поздно.
— Потому что привык?
— Потому что захотел ещё.
Руслан не двигался.
— Ещё один вечер, — продолжил Рустам. — Ещё один разговор. Ещё один раз отвезти тебя домой. Потом мне стало мало работы. Потом мало переписки.
Он остановился.
— Теперь мало чая? — спросил Руслан тихо.
Рустам посмотрел на него.
— Да.
Руслан опустил глаза.
В чайнике тихо щёлкнул остывающий металл.
За стеной кто-то включил воду.
Обычные звуки квартиры.
Рустам чувствовал собственное сердцебиение.
Руслан поднялся из-за стола.
Сначала Рустам подумал, что он хочет убрать чашки.
Но Руслан обошёл маленький стол и остановился рядом.
Расстояние между ними оказалось совсем небольшим.
Рустам поднял голову.
Руслан положил руку на спинку его стула.
— Можно? — спросил он.
Рустам понял, о чём речь.
Слова застряли.
Он кивнул.
Руслан не двинулся.
— Скажи.
Рустам почувствовал смущение.
Но понимал, почему ему нужен голос, а не кивок.
— Можно.
Руслан наклонился.
Поцелуй получился осторожным.
Настолько, что в первые секунды Рустам чувствовал только тепло чужого дыхания и лёгкое прикосновение губ. Руслан не торопился. Не давил. Оставлял ему возможность отступить.
Рустам не отступил.
Поднял руку и коснулся его запястья.
Руслан задержался ещё на секунду, потом медленно отстранился.
Они смотрели друг на друга.
Рустам не знал, что должен чувствовать человек после первого поцелуя с тем, о ком думал несколько недель.
В фильмах обычно появлялась музыка.
У них за стеной работала стиральная машина соседей.
Это почему-то казалось правильным.
— Ну? — спросил Руслан.
— Что?
— Ты смотришь так, будто проверяешь качество.
Рустам выдохнул.
— Я думаю.
— Опять?
— Да.
Руслан улыбнулся, но в глазах появилась тревога.
Рустам заметил.
Он встал.
Теперь они оказались почти одного роста. Руслан был чуть ниже.
— Можно ещё раз? — спросил Рустам.
Тревога исчезла.
— Можно.
Второй поцелуй был увереннее.
Рустам сам сократил расстояние. Положил ладонь Руслану на шею, почувствовал под пальцами тёплую кожу. Руслан коснулся его талии.
Ничего резкого.
Ничего, что требовало продолжения.
Просто близость, которую они слишком долго обсуждали, объясняли и боялись.
Когда они отстранились, лбы на мгновение соприкоснулись.
Рустам закрыл глаза.
Руслан тихо рассмеялся.
— Что?
— Ничего.
— Говори.
— Ты даже целуешься серьёзно.
Рустам открыл глаза.
— Это жалоба?
— Пока наблюдение.
Он улыбнулся.
Руслан коснулся большим пальцем его щеки.
Движение было настолько мягким, что Рустам почувствовал боль где-то внутри.
Не неприятную.
Слишком долго неиспользованную.
— Останешься? — спросил Руслан.
Вопрос прозвучал тихо.
Рустам сразу понял, что речь могла идти просто о времени.
И не только.
Он почувствовал страх.
Руслан заметил.
Убрал руку.
— Не обязательно.
— Я знаю.
— Можем просто ещё посидеть.
— Я знаю.
— Рустам.
— Я хочу остаться.
Руслан ждал продолжения.
— Но сегодня не до утра, — сказал Рустам.
— Хорошо.
Он посмотрел.
Руслан добавил:
— Настоящее. И без обиды.
Рустам выдохнул.
— Спасибо.
— Не благодари меня за нормальную границу.
— Я благодарю, что понял.
— Это другое.
Они вернулись в гостиную.
Руслан включил небольшой свет возле дивана. На столе лежал ноутбук, рядом камера и книги. Рустам сел.
Руслан устроился рядом.
Не вплотную.
Через несколько минут их плечи соприкоснулись.
Они не обсуждали поцелуй.
Это было легче.
Руслан показал ему фотографии с прогулки. Рустам критиковал перспективу одного здания. Руслан обвинял архитекторов в том, что они проектируют фасады, которые невозможно нормально снять.
Потом разговор стал медленнее.
Они сидели рядом, иногда касаясь друг друга руками.
Руслан положил голову Рустаму на плечо.
Движение было простым.
Рустам замер.
— Неудобно? — спросил Руслан.
— Нет.
— Ты перестал дышать.
— Дышу.
— Очень редко.
Рустам заставил себя расслабиться.
Через несколько минут прикосновение перестало казаться чем-то, что нужно правильно выдержать.
Он положил руку поверх ладони Руслана.
Тот переплёл их пальцы.
Так они просидели почти час.
Ничего не произошло.
И произошло очень многое.
________________________________________
В одиннадцать Рустам поднялся.
— Мне пора.
Руслан кивнул.
Не пытался удержать.
Это помогло Рустаму не почувствовать побег.
В прихожей он долго надевал обувь, хотя шнурки были простыми.
Руслан стоял у стены.
— Напишешь, когда доберёшься? — спросил он.
Рустам выпрямился.
— Напишу.
— Настоящее?
— Я всегда писал.
— Почти.
— Когда не писал?
Руслан задумался.
— Никогда.
— Тогда почему спрашиваешь?
— Нравится.
Рустам улыбнулся.
Они стояли возле двери.
Прощальный поцелуй казался естественным.
И всё равно никто не двигался.
Руслан первым наклонился.
На этот раз поцелуй был совсем коротким.
Будничным.
Почти как обещание следующего.
Рустам коснулся его руки.
— Спокойной ночи.
— Ещё не добрался.
— Тогда хорошей дороги.
— Спасибо.
Он открыл дверь.
На лестничной площадке горел тусклый свет. Лифт работал.
Рустам вошёл.
Перед тем как двери закрылись, Руслан сказал:
— Рустам.
Он поднял голову.
— Что?
— Я рад, что ты не остановился раньше.
Двери начали сходиться.
Рустам успел ответить:
— Я тоже.
________________________________________
В машине он несколько минут сидел неподвижно.
Губы всё ещё хранили ощущение чужого прикосновения.
Рустам посмотрел на окна четвёртого этажа.
Свет горел.
Телефон завибрировал.
Ты ещё стоишь?
Он улыбнулся.
Да.
Почему?
Думаю.
О качестве?
Рустам рассмеялся.
О тебе.
Ответ не приходил долго.
Потом:
Езжай осторожно.
Хорошо.
Настоящее?
Настоящее.
Он завёл машину.
По дороге домой город выглядел тем же.
Те же перекрёстки.
Те же ночные кафе.
Те же машины, которые перестраивались без поворотников.
Но Рустам чувствовал себя иначе.
Не свободным.
Не бесстрашным.
Скорее человеком, который впервые позволил себе двигаться не только туда, где безопасно.
У дома он припарковался, поднялся в квартиру и включил свет.
Тишина встретила его как обычно.
Только теперь не показалась пустотой.
Рустам снял часы, положил ключи на полку и написал:
Добрался.
Ответ появился сразу.
Хорошо.
Он посмотрел на слово.
Раньше оно закрывало разговор.
Теперь означало, что человек на другом конце ждал.
Рустам написал:
Тебе всё ещё нравится спрашивать?
Да.
Почему?
Три точки появились, исчезли, снова появились.
Потому что раньше мне было некому.
Рустам почувствовал, как сжалось горло.
Он сел на край кровати.
Написал:
Теперь есть.
Ответ пришёл не сразу.
Теперь есть.
Рустам выключил свет.
Через несколько секунд телефон снова загорелся.
Спокойной ночи.
Он ответил:
Спокойной ночи, Руслан.
Потом добавил:
Увидимся завтра?
Руслан написал:
Завтра у меня съёмка до девяти.
Рустам почувствовал разочарование.
Через секунду пришло продолжение:
После девяти можно.
Он улыбнулся в темноте.
После закрытия?
Руслан ответил:
Нет. Просто после работы.
Рустам смотрел на эти слова.
Разница была небольшой.
Почти незаметной для любого другого человека.
Для них она означала всё.
Хорошо, — написал он.
И сразу добавил:
Настоящее.