Киллер

роман в миниатюре из четырех глав с эпилогом

Глава первая

Летний воздух был густым, пропитанным запахом нагретой земли и свежескошенной травы. Спортивные сборы по вольной борьбе проходили в живописном месте, где леса сходились с широким озером. Корпуса общежития были наполнены энергией молодых спортсменов. Высокий двадцатилетний парень с густыми русыми волосами и ясными серыми глазами, студент и подающий надежды борец, вошел в комнату, номер которой ему только что сообщил комендант и в которой ему предстояло прожить две недели. В ней он увидел своего соседа, перекладывающего вещи из рюкзака в тумбочку, и протянул ему руку.
– Гена, средний вес.
– Дима, – ответил, крепко пожимая руку, симпатичный парень с короткой стрижкой, рельефными мышцами и глазами цвета ясного неба. – Тоже средний вес.
– Давно уже здесь?
– Сегодня утром приехал, вот, ждал, кто же будет соседом.
Парни улыбнулись друг другу, было видно, что соседство их не разочаровывает. Дима оказался ровесником Гены, тоже студентом, так же увлеченным спортом, но из другого города.
Первые дни прошли в привычной суете: тренировки, учебные состязания, завтраки, обеды ужины, короткие посиделки в перерывах с другими ребятами. Вечерами Гена и Дима отдыхали в своей комнате, обменивались впечатлениями, обсуждали технику борьбы и то, что произошло за день. Они быстро нашли во всем общий язык.
Постепенно Гена стал замечать, что ему хочется проводить больше времени с Димой. Они могли до поздней ночи разговаривать, причем не только о борьбе, но и о жизни, своих мечтах. Дима оказался открытым и интересным собеседником. Гена ловил себя на том, что с нетерпением ждет вечера, чтобы снова оказаться с Димой в одной комнате, услышать его смех, почувствовать его присутствие. Он видел, что и Диме приятно общаться с ним, он явно тоже ждет этих поздних вечеров вдвоем.
Однажды, во время учебного спарринга, тренер объявил:
– Гена, Дима, на ковер!
Сердце Гены забилось быстрее. Они оказались парой. Когда их тела соприкоснулись, Гена почувствовал, как по его венам разливается горячий ток. Объятия, захваты, борьба за доминирование – все это было привычно, но сегодня каждое движение Димы, каждый его вдох вызывали у Гены небывалое возбуждение. Он чувствовал силу Димы, его тепло, и это было одновременно пугающе и притягательно.
Он знал, что Дима сильный соперник, но сейчас это было не главное. Гена ощущал странное волнение. Когда их тела соприкасались, это было не просто столкновение мышц и силы. В каждом объятии, в каждом движении, в каждом напряжении чувствовалась какая-то особая, неведомая энергия. Гена старался сосредоточиться на технике, тактике, но его мысли постоянно возвращались к ощущениям. Тепло тела Димы, его дыхание, сила его рук – все это вызывало в Гене бурю эмоций, которые он не мог объяснить. Он чувствовал, как его собственное тело реагирует на каждое прикосновение, как по коже пробегают мурашки.
Когда поединок закончился и они оба лежали на мате в углу зала, тяжело дыша, Гена поднял глаза на Диму. В глазах соперника он увидел отражение своих собственных чувств – замешательство, волнение, что-то еще, что было трудно назвать. Они оба молчали, но в этой тишине были взаимные посылы, которые не требовали слов.
После этого поединка в их общении появилась какая-то недосказанность. Они продолжали разговаривать по вечерам, но при этом в их взглядах были какие-то вопросы, которые, казалось, они боялись задать друг другу. Гена понимал, что ему нравится Дима. Нравится не просто как друг, не просто как товарищ по спортивному лагерю. Нравится как человек, как парень. Но признаться себе в этом было страшно. Гена отчетливо видел, что Дима чувствует что-то похожее.
Они оба были молоды, полны амбиций, мир спорта казался им очень важным. Мысли о чем-то, что могло разрушить их спортивные мечты, были пугающими. Но каждый раз, когда их взгляды встречались, когда их руки случайно касались, когда они оказывались рядом, это невысказанное чувство становилось все сильнее, все ощутимее.
Дни сборов шли своим чередом, наполненные изнурительными тренировками и редкими моментами отдыха. Гена и Дима продолжали проводить вечера вместе. Их разговоры становились все более откровенными, касались личных переживаний, страхов и надежд. Гена с удивлением обнаруживал, как легко ему говорить с Димой о вещах, которые он раньше никому не доверял. В глазах Димы он видел такое же понимание, и это грело его душу.
Но каждый раз, когда они оказывались парой на ковре, все эти нежные чувства отступали на второй план, уступая место той электризующей смеси волнения и притяжения. Каждый их спарринг становился для Гены настоящим испытанием. Он старался не думать о том, как близко находятся их тела, как чувствуется тепло кожи сквозь тонкую ткань борцовской формы, как напрягаются мышцы под его руками. Но это было почти невозможно.
Однажды, уставшие после особенно напряженной тренировки, они сидели на скамейке в раздевалке. Дима, вытирая пот со лба, случайно коснулся руки Гены. Это было мимолетное прикосновение, но для Гены оно стало целым событием. Он почувствовал, как по его телу пробежала волна тепла, и он не мог отвести взгляд от руки Димы, которая всё еще лежала рядом с его собственной.
– Ты сегодня хорошо отработал, – сказал Дима, его голос звучал немного странно, с каким-то волнением.
Гена кивнул, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, словно птица, пытающаяся вырваться на свободу. Он хотел сказать что-то, но слова застревали в горле. Он боялся, что если он откроет рот, то все эти невысказанные чувства вырвутся наружу и это может всё испортить.
Дима, заметив его молчание, повернулся к нему. В его глазах Гена увидел тот же вопрос, ту же неуверенность, что и в своих собственных. Они смотрели друг на друга, и в этой тишине, наполненной запахом пота и спортивной экипировки, витало нечто большее, чем просто дружеское общение.
– Гена, – начал Дима, и его голос стал еще тише. – Ты... ты как?
Гена почувствовал, как краснеют его щеки. Он не знал, как ответить. Как объяснить, что его «как» зависит от того, насколько близко находится Дима? Как сказать, что каждый раз, когда он видит его улыбку, его сердце замирает?
– Нормально, – наконец выдавил Гена, чувствуя себя глупо.
Дима слегка улыбнулся, но в его глазах читалась какая-то грусть. Он отвел взгляд, и Гена не мог понять, что она означает. У Димы тоже возникли к нему чувства? Или ему кажется? Может быть, Дима просто дружелюбен? Гена постарался переключить мысли на что-то постороннее, чтобы Дима не уловил эти его странные, запретные мысли и желания. Но это не очень получалось, не думать о Диме.
Вечером, когда лагерь погрузился в тишину, Гена и Дима были в своей комнате и уже готовились ко сну. Неожиданно Дима захотел показать Гене один необычный захват. Сердце Гены учащенно забилось, с каким-то непонятным предчувствием он согласился. Дима сел рядом на его кровать и стал что-то объяснять, при этом одну свою руку он положил Гене на плечо, показывая захват, а второй рукой стал жестикулировать у него под носом, очевидно, изображая подсечку и последующий бросок. Парни были в одних трусах, они ведь уже собирались ложиться спать.
Гена ничего не соображал, рука Димы на его плече вызывала в нем такую бурю эмоций, что разум отключился. Казалось, что вся вселенная сейчас сосредоточена в этой Диминой руке на его голом плече. Гена испытывал какое-то невероятное наслаждение от этого прикосновения. Это явно было не демонстрацией борцовского приема, а чем-то интимным, удивительно прекрасным и совершенно новым в их отношениях. Дима продолжал что-то говорить и не убирал свою руку с плеча Гены, как будто он не хотел, не мог прервать это прикосновение. Гена молчал, он только сидел и часто дышал.
И тогда Дима медленно притянул его к себе и поцеловал в губы. Этот поцелуй был робкий, неуверенный, но полный невысказанных желаний. Гена страстно ответил на него, и в этот момент все сомнения и весь страх исчезли, растворившись в их подлинных чувствах друг к другу. Поцелуй становился глубже, руки сами собой скользили по телам, ощущая знакомые мышцы, но теперь с новым, трепетным смыслом.
Дима отстранился на мгновение, его дыхание было прерывистым.
– Гена... – прошептал он, и в этом одном слове было столько всего: удивление, облегчение, и немой вопрос.
Гена не мог говорить. Он просто смотрел в глаза Димы, в которых отражался тот же огонь, что горел в нем самом. Необъяснимое притяжение, которое они оба так долго отрицали, теперь вырвалось на свободу, сметая все преграды.
– Я... я не знаю, что это, – наконец выдавил Гена, но его голос дрожал от волнения, а не от сомнения.
Дима улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней, которую Гена когда-либо видел.
– Я тоже не знаю. Но мне нравится…
И в этот момент, словно по негласному соглашению, они повалились на кровать и стали с каким-то неистовством целовать друг друга… Потом они лежали обнаженные, их тела, свидетели долгих тренировок и невысказанных желаний, сплелись. Это было уже объятие не борцов, а двух влюбленных. Их кожа соприкасалась, и каждое прикосновение было электрическим разрядом. Гена почувствовал, как его тело отзывается на каждое движение Димы, как его собственное желание нарастает с каждой секундой.
Каждый поцелуй, каждое ласковое прикосновение были открытием. Они исследовали друг друга с жадностью, с нежностью, с той страстью, которая копилась в них так долго. Борьба, которая свела их вместе, теперь стала метафорой их отношений – борьбой за близость, понимание, наслаждение, желание слиться в единое целое.
Они никогда раньше не обдумывали, не примеряли на себя технику всего того, что они сейчас вместе вытворяли. Но каким-то волшебным образом их чувства подсказывали, что именно нужно делать, как доставить друг другу наслаждение. Они делали это без всяких слов.
Когда оба достигли финала и сели на кровати, глядя в разные стороны и тяжело дыша, голову Гены переполняли противоречивые мысли. Неожиданно для себя он повернулся к Диме.
– Смотри, если кому-то расскажешь про это, убью…
– Я не сошел с ума, чтобы такое рассказывать, – улыбнулся Дима.
Не говоря больше ни слова, Дима выключил свет и лег на свою кровать. Парни продолжали молчать, но оба не спали. Через окно приникал слабый лунный свет. Гена смотрел на потолок, пытаясь разобраться в себе. Он лежал и думал, что Дима всё понимал, когда предложил показать этот захват, он хотел, чтобы случилось именно то, что между ними сейчас случилось. Гена думал, что такие отношения между парнями… это ошибка, и это не должно повториться.
Так прошло около получаса. Чувствовалось, что Дима тоже не заснул. Потом Гена, словно стряхнув с себя все эти мысли, молча встал, сделал шаг и лег в кровать к Диме. Дима крепко обнял его. Они продолжали молчать, наслаждаясь этой близостью, слова оказались им больше не нужны.
Словно два магнита, они притянулись друг к другу. Их первая ночь в объятиях была полна чувств, которые долго копились, как вода под давлением. В эту ночь они открыли друг в друге нечто новое, неизведанное. Их тела, привыкшие к физической борьбе, нашли новое измерение близости, где не было соперничества, а только полное доверие и желание быть рядом.
Следующие дни были наполнены этой новой, пьянящей реальностью. Они просыпались в объятиях, засыпали, чувствуя тепло друг друга. Тренировки стали еще более яркими, а вечера – еще более желанными. В их глазах отражалось нечто большее, чем просто спортивный азарт. Это была зарождающаяся любовь, такая неожиданная, такая странная, но такая настоящая.
Однажды вечером, лежа на кровати в обнимку с Димой и слушая его тихое дыхание, Гена наконец нашел в себе силы произнести:
– Дима… я… я люблю тебя.
Сердце Гены при этом билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Дима прижал его крепче, уткнувшись лицом в его волосы.
– Я тоже тебя люблю, Гена, – прошептал он, и в его голосе звучали облегчение и нежность.
Гена поднял голову, чтобы посмотреть на Диму.
– Ты… ты моя первая любовь. Такая… такая неожиданная.
– И моя, – улыбнулся Дима, касаясь рукой щеки. – Такая странная, но… настоящая.
Они лежали так еще долго, в тишине, наполненной их признаниями, их страхом и их счастьем. Каждый шорох, каждый звук снаружи казались далекими и неважными. Важным было только это тепло, эта близость, это чувство, которое связало их так крепко…
Время шло неумолимо. Последний день сборов наступил слишком быстро. Упакованные сумки стояли у кроватей, напоминая о предстоящем расставании. Воздух в комнате снова стал густым, но теперь от предчувствия разлуки.
Дима крепко обнял Гену, вдыхая запах его волос.
– Спасибо за всё, что ты мне подарил.
– Спасибо за то, что ты есть, – ответил Гена.
Потом они еще стояли у дверей общежития, прощаясь. Вокруг суетились другие спортсмены, смеялись, шутили, тоже прощались, желали друг другу удачи и побед. Но для Гены и Димы существовали только они одни.
– Я никогда тебя не забуду, – сказал Дима, его глаза блестели. – Ты… ты всё изменил.
– И я, – ответил Гена, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Я всегда буду помнить.
Они обнялись в последний раз, долго и крепко, словно пытаясь удержать друг друга в этом объятии навсегда. Затем Дима повернулся и пошел к автобусу, который должен был увезти его домой. Гена смотрел ему вслед, пока силуэт Димы не растворился в толпе. Он пошел к товарищам из своего города, чтобы вместе ждать свой автобус.
Летний воздух все еще был густым, но теперь он казался наполненным не только запахом нагретой земли и травы, но и горечью расставания, а также сладким воспоминанием о первой, такой странной, но настоящей любви. Впереди были учеба, тренировки, обычная жизнь. Но Гена знал, что эта любовь, зародившаяся в объятиях и признаниях, останется жить в их сердцах, несмотря на расстояние и время.

Глава вторая

Максим почувствовал внезапную боль в области сердца, ему показалось, что он падает куда-то в пустоту… Через несколько минут отпустило. Он подумал, что всё-таки надо провериться, пройти обследование, но отогнал эти мысли. Это всего лишь нервы дают себя знать…
Ему было сорок два, и он чувствовал себя застрявшим в липкой паутине чужих решений. Он был должностным лицом в фирме своего тестя, но по сути – всего лишь наемным работником, пусть и с красивым названием должности. Женился он по любви, это было в юности, когда мир казался простым и понятным. Сейчас с женой они виделись редко, она чаще жила за границей, где училась их дочь.
Тесть тяжело болел. В конце года он должен был отойти от дел. Максим жил этой надеждой. Он мечтал, что тот передаст бизнес ему, а сам останется лишь получателем дохода, все бразды правления окажутся в руках Максима. Наконец-то он станет самостоятельным, хозяином своей жизни, а не просто исполнителем чужих приказов.
Сейчас всем в фирме руководил Виктор Иванович, старый друг и помощник тестя. Он был опытным управленцем, но относился к Максиму прохладно, видел в нем лишь зятя, а не достойного преемника своего патрона. Виктор Иванович был всего лишь временным наемным управляющим. Тесть должен был передать новому руководителю бизнеса не только должность генерального директора, но и контрольный пакет голосующих акций, то есть право на принятие стратегических решений. Разорвать эти две ипостаси в их бизнесе означало бы разрушить ту модель управления, которая сложилась за долгие годы.
Максим понимал, что тесть не может передать бизнес чужому человеку, пусть даже и проверенному временем. Это было бы нелогично, несправедливо по отношению к своей семье. Дочь не хотела заниматься делами, внучка была еще юной и тоже не стремилась к решению экономических задач. Оставался только зять, то есть он, Максим. Тем более что он много лет работал на эту фирму, знал все тонкости производства, все нюансы рынка. При таком самом логичном решении жена и дочь Максима со временем наследовали бы право на получение дохода от деятельности фирмы по неголосующим акциям, но управлял бы всем бизнесом единолично Максим.
Однако Виктор Иванович словно не понимал этой простой логики. Он как будто не чувствовал себя временным руководителем, принимал решения, не советуясь с Максимом, осуществлял собственные планы в выборе партнеров и привлечении инвестиций. Казалось, что у него есть какой-то «козырь в рукаве». Это тревожило Максима.
А больше всего его тревожила необходимость тщательно скрывать свою тайну, бояться чем-то неосторожным выдать ее. Это грозило бы для Максима до получения в руки бизнеса тестя полным крахом.
Максим никогда не изменял жене с другими женщинами, но в нем таилось влечение, которое он скрывал от всех долгие годы. Пару раз в месяц, когда чувство становилось острым, он отправлялся в массажный клуб, где никто не знал его настоящего имени. Там в полумраке он находил утешение в объятиях очередного молодого массажиста, позволяя себе на несколько часов забыть о своей основной открытой жизни.
Но полгода назад закрытая для всех часть его жизни существенно изменилась. У Максима появился молодой любовник, причем их чувства оказались взаимными. Случилось это так.
Максим в очередной раз поехал в командировку в другой город, где у фирмы был филиал. Он, как всегда, остановился в принадлежащем фирме гостевом доме, а в качестве помощника, порученца на время командировки к нему прикрепили Славу, работника филиала. Это был худенький двадцатичетырехлетний парень с открытым взглядом и легкой улыбкой. Слава был полон энтузиазма, с готовностью отвечал на все вопросы Максима и точно выполнял его указания, мелкие поручения.
Не зная как лучше скоротать один из вечеров, Максим пошел на оперный концерт в городскую филармонию. Он попросил Славу составить ему компанию, сидеть в зале одному казалось Максиму непривычным и даже неудобным. Одинокий мужчина мог странно выглядеть, другое дело – в компании. Слава с благодарностью принял приглашение.
Концерт сначала показался Максиму «так себе». Какой-то лысоватый баритон спел что-то из Рахманинова. Потом было болеро Елены из «Сицилийской вечерни»[1]в исполнении очень полной примадонны, причем объявлявшая номера ведущая не смогла даже правильно произнести название оперы, сказала «сицилианская». Максим усмехнулся, он хорошо знал и любил оперу.
А потом вышли они – две исполнительницы неопределенного возраста, скорее всего лет сорока-сорока пяти, в платьях с блестками. Было ощущение, что эти платья уже сотни раз убирали в какой-то сундук и доставали снова, они уже не выглядели нарядными. В программке было написано: солистки филармонии, ни званий, ни лауреатства – ничего, что можно было присовокупить к их фамилиям с инициалами.
Но когда они запели, в душе Максима что-то перевернулось. Нет, голоса не были какими-то необыкновенными. Можно даже сказать, были заурядными. Но техника исполнения была удивительной, виртуозной в самом высоком смысле этого слова. Они пели дуэт Нормы и Адальджизы[2]. Максим сиял, он уже не жалел, что пришел на концерт. Он знал, насколько сложен для исполнения этот дуэт. Сопрано и меццо-сопрано сливались в волшебную симфонию, это исполнение завораживало. Казалось, что Норма вкладывает в каждую ноту всю свою трагедию, всё отчаяние, ее голос был как буря, несущая в себе грозу и молнию. А Адальджиза, с ее наивной преданностью и зарождающейся любовью, отвечала мелодиями, полными света и чистоты. Ее голос был как ручей, журчащий среди камней, отражающий небо и дарящий прохладу.
В голове Максима промелькнула аналогия. Если дать скрипачу, высочайшему виртуозу, совершенно заурядную скрипку, не Страдивари или Гварнери, а ту, что продают в магазинах для начинающих учеников, то подлинный виртуоз и на ней своей техникой сможет поразить публику. Так и эти исполнительницы…
Потом они спели в два голоса еще несколько оперных отрывков, в том числе без тенора – большой кусок из «Травиаты»[3]. Максим понял из программки, что тенор был заявлен на концерте, но почему-то его не было. Может быть, заболел или запил, а замены не нашлось. Но Максим слушал бы весь вечер только этих двух удивительных, так взволновавших его солисток. Неожиданно он заметил, насколько концерт нравится Славе, тот с восхищением и благодарностью смотрел то на сцену, то на Максима, пригласившего его сюда, оплатившего недешевый для Славы билет.
Когда после концерта, воодушевленные классической музыкой, они вышли из здания филармонии, то стали громко, с искренним интересом обсуждать услышанное. Было уже поздно, Слава был нужен Максиму завтра с утра, поэтому он предложил ему переночевать в гостевом доме, там была свободная комната. Предложил скорее формально, думал, что тот откажется. Но Слава опять с благодарностью согласился, ему не пришлось ехать к себе в общежитие на другой конец города.
Максим угостил Славу ужином, благо холодильник в гостевом доме был наполнен продуктами и полуфабрикатами, и налил ему виски, тот опять не отказался и с каким-то восторгом слушал Максима, рассказывающего ему, как он был несколько лет назад на Байрёйтском фестивале[4]и в Римской опере. Оказывается, Слава любил классическую музыку, но на оперном концерте сегодня побывал впервые.
Максим попросил Славу рассказал о себе: откуда он приехал, какие у него планы на жизнь. Слава явно не знал города, в котором сейчас жил и работал, Максим это заметил. Слава рассказал, что он приехал в этот город недавно, приехал из столицы. Пока он начинающий сотрудник, набирается опыта. Максиму показалось очень странным, нелогичным, что столичный житель приехал в этот провинциальный город, чтобы жить в общежитии и работать на заурядной должности. Когда он попытался расспросить его подробнее, Слава покраснел, стал что-то говорить про развод родителей. Максим понял, что Славе этот разговор неприятен, и завел речь снова про искусство.
Максим ловил себя на том, что ему очень нравится Слава, этот робкий красавец с каштановыми кудрями, голубыми глазами и ослепительной улыбкой. Ему нравятся его искренность, его молодость, его открытость. Он чувствовал, как что-то внутри него откликается на эту энергию, на эту непосредственность. В какой-то момент, когда их взгляды встретились, Максим почувствовал, как сердце его забилось быстрее.
За приятным разговором опустела бутылка виски. Время было за полночь. Максим и Слава разошлись по своим комнатам. Максим уже лежал в своей постели и смотрел перед сном блокнот с записями своих планов на завтра, когда в его комнату неожиданно вошел Слава. Было видно, что на него очень подействовал выпитый за ужином алкоголь, щеки были красные и улыбка не сходила с лица. Слава стал путано говорить, что зашел пожелать Максиму спокойной ночи, что он очень благодарен ему за этот чудесный вечер, что он восхищен Максимом как удивительным, прекрасным человеком, что Максим ему очень нравится.
И тут, неожиданно, Слава наклонился и робко поцеловал Максима в щеку, потом смутился и стал извиняться. Но Максим уже не слушал его, он притянул Славу к себе и страстно поцеловал его в губы. Все его скрытые желания, тайные мысли вырвались наружу. Они оказались в объятиях друг друга, в одной постели, где сплелись страсть и взаимное влечение. В эту ночь Максим почувствовал, что его двойная жизнь, возможно, обретает новый, неожиданный смысл.
Утро встретило их тишиной и мягким светом, пробивающимся сквозь шторы. Максим проснулся первым, ощущая непривычную легкость и одновременно волнение. Рядом, мирно посапывая, спал Слава. Максим смотрел на него, пытаясь осмыслить произошедшее. Это было не просто мимолетное увлечение, не очередная тайная встреча в массажном клубе. В глазах Славы, в его прикосновениях, в их разговоре было что-то настоящее, что-то, что заставило Максима почувствовать себя живым, как никогда раньше. В то же время Максиму показалось, что Слава очень опытен в любви. Никто и никогда не дарил Максиму такое наслаждение, как в минувшую ночь.
Он осторожно приподнялся, чтобы не разбудить Славу, и подошел к окну. Город за окном жил своей обычной жизнью, не подозревая о том, что произошло здесь, в этой комнате. Максим думал о жене, о дочери, о своей работе, о той жизни, которую он так тщательно выстраивал. Но теперь эта жизнь казалась ему блеклой, неполной. Встреча со Славой открыла новые грани. Максим понял главное: насколько сильнее ощущения от близости с человеком, если эта близость основана на взаимной симпатии и общих желаниях.
Слава проснулся от легкого движения. Он открыл глаза и увидел Максима, стоящего у окна. На его лице опять появилась та самая искренняя улыбка.
– Доброе утро, – тихо сказал Слава.
Максим подошел и поцеловал Славу. Неловкость, которая могла бы возникнуть, не появилась. Вместо нее были понимание, нежность и предвкушение. Они провели весь день вместе в постели, их ласки прерывались только завтраком, обедом, потом ужином. Максим был один в гостевом доме, он не любил, чтобы кто-то из обслуживающего персонала появлялся во время его пребывания здесь. Он был куратором филиала и здесь ни перед кем не отчитывался, а Слава был в его распоряжении.
Они весело разговаривали, смеясь, делясь своими мыслями и чувствами. Максим видел, как с каждым словом, с каждым взглядом укреплялась связь между ними. Он понял, что для него это не просто мимолетная интрижка. Поздно вечером они опять уснули вместе, обнявшись.
Когда через два дня Максиму пришло время уезжать, они договорились, что через месяц Максим приедет опять. Слава был от этого в восторге, он будет с нетерпением ждать. Максим очень деликатно завел речь о том, что хотел сделать Славе подарок на память, но не успел его купить. Он достал крупную сумму и попросил Славу купить самому подарок от него. Слава деньги не взял, в этом он был категоричен, но не обидел отказом Максима. Слава сказал, что он и так счастлив. А если их знакомство продолжится, то потом Максим сможет подарить ему что-нибудь на день рождения.
В следующие полгода Максим приезжал в филиал четыре раза, по целой неделе они проводили вместе со Славой. Им было хорошо вдвоем. Максим теперь чувствовал себя другим человеком. В его сердце поселилась новая мелодия, мелодия надежды и предвкушения, мелодия, которую он хотел слушать снова и снова.
Максим мог помочь Славе с карьерой в фирме, но Слава не просил и Максим не предлагал. Он решил, что это упущение он сразу наверстает, когда получит от тестя статус главы фирмы. Сейчас главное – это не подставиться, не выдать себя. Никто не должен узнать об отношениях между Максимом и Славой.

Глава третья

Максим сидел в своем кабинете, уставившись в монитор. В бухгалтерских документах он нашел очень странную информацию. Оказывается, люди из окружения Виктора Ивановича вели какую-то непонятную возню вокруг филиала, который курировал Максим и который теперь стал для Максима поводом для командировок в тот город и ночей в объятиях Славы. Было несколько непонятных денежных переводов, несколько непонятных поездок сотрудников фирмы в командировки в филиал. Всё это никак не могло идти в обход Максима как куратора филиала, но шло…
Неужели Виктор Иванович и его помощники что-то узнали о подлинных целях поездок Максима в филиал, о его отношениях со Славой? Нет, это невозможно, Максим был предельно осторожен. Но что это тогда?
Максим решил отвлечься, он включил свой личный ноутбук и стал листать фотографии красивых парней. Он никогда не оставлял на рабочей технике опасных следов, информации о посещении таких веб-страниц. Максима перестал интересовать массажный клуб. После таких настоящих, глубоких отношений, которые завязались у него со Славой, его это больше не увлекало. Но виртуально, для развлечения и успокоения нервов посмотреть предложения любви от парней было можно.
Максим листал самую полную, столичную, базу анкет, смотрел страницы за последнюю неделю. Нет, подобные фальшивые красавцы его больше не привлекают…
И вдруг он увидел объявление: «Вип-эскорт для состоятельных мужчин. Любые желания и фантазии». Клиенты приглашались для конфиденциальных встреч в уютную столичную квартиру. В объявлении были указаны расценки за час, за ночь, и еще в нем были фотографии… несколько фотографий Славы, его Славы. Вот он в деловом костюме, вот он с голым торсом на велосипеде, вот он обворожительно улыбается с бокалом в руке, словно манит клиентов присоединиться к нему.
Мир вокруг Максима рухнул. Он не мог поверить своим глазам. Слава? Этот робкий, худенький юноша – столичная элитная проститутка? Это было невозможно. Он пересматривал фотографии снова и снова, пытаясь найти хоть какую-то ошибку, хоть какой-то намек на то, что это не он. Но это был именно Слава, его любовник.
В голове запульсировала четкая и холодная мысль. Это подстава. Он вспомнил о предстоящей смене главы фирмы, о тех взглядах, которые исподтишка бросали на него люди из окружения Виктора Ивановича. Они как-то узнали о тайной страсти Максима. Они выкопали его тайну и собираются использовать Славу, чтобы опорочить Максима в глазах тестя, навсегда вытолкнуть из семьи и из фирмы. Вот чем вызвана странная возня вокруг филиала. Вот почему молодой парень приехал из столицы в провинцию. Вот почему он так опытен в любви и может доставить такое наслаждение. Вот почему он не взял деньги и изображает влюбленность.
Максим всё понял. Ни в каком общежитии Слава не живет и постоянно в филиале не работает. Он приезжает из столицы перед приездом Максима в город, где находится филиал. Он нанят для этого за хорошие деньги. Его специально подвели к Максиму, и он клюнул на Славу, красавца, признавшегося в любви к нему, человеку, который на восемнадцать лет старше.
Максим почувствовал сильную боль в области сердца, ему показалось, что он долго падает куда-то в пустоту… Отпустило не сразу. Это опять нервы…
Он постарался успокоиться, стал напряженно думать. Он не будет паниковать, не собирается сдаваться. Он не позволит им разрушить его жизнь и карьеру. Максим не оставил никаких следов своих отношений со Славой. Он ни разу не позвонил, не написал что-то Славе, что-то такое, что хотя бы гипотетически могло попасть в чужие руки и быть использовано против Максима.
Он заранее официально сообщал в филиал о своей инспекционной поездке, его встречал Слава, Максим брал в филиале бумажные документы и работал с ними в гостевом доме, Слава был при нем в качестве порученца, каждый день он отвозил в филиал какие-то уже изученные документы и привозил другие, которые дополнительно требовались куратору. Их совместное пребывание в гостевом доме было идеально мотивировано, обосновано. Они ничего не докажут. Максим будет с гневом всё отрицать. Нет, он будет со смехом отрицать все гнусные инсинуации.
Максим должен был ехать в очередную командировку в филиал через две недели. Теперь он понимал, что, очевидно, именно в эту поездку его ждет какая-то провокация, которая долго и тщательно готовилась, плелась, как паутина. Их кто-то застигнет вдвоем в постели, будет сразу несколько свидетелей, а Слава подтвердит, что Максим его домогался, принудил… Или будет что-нибудь другое, но подобное по сути. Значит, Максим отменит поездку. Он порвет все контакты со Славой. Между ними ничего не было. Никто не докажет обратное.
Нет, понял Максим. Не поможет. Этим не обойтись. Нужно, чтобы Слава исчез. Исчез вообще и навсегда. Это спутает врагам Максима все карты. А Максим поедет в командировку, как и запланировано. Небрежным тоном он спросит, где Слава, равнодушно отреагирует на его отсутствие и выберет себе нового порученца, лучше девушку. И будет потом сидеть в гостевом доме и действительно работать с документами. Он будет строг и деловит.
Максим понял, что Слава должен исчезнуть. Еще он понял, что пойдет до конца, что не остановится ни перед чем в борьбе за свое будущее…
На следующий день, выходя из здания фирмы, Максим зашел в комнату охраны, увидел там Игната, подал ему руку, улыбнулся и попросил помочь ему выгрузить из багажника и потом донести до нужного адреса тяжелые вещи. Игнат с радостью на лице последовал за ним, сел в его машину, он преданными глазами смотрел на Максима.
Этот парень работал в охране благодаря Максиму. Год назад Игнат, высокий, крепкий молодой человек, искал работу, участвовал в конкурсе, объявленном фирмой, надеялся на постоянное трудоустройство, но почему-то не прошел по конкурсу. Он подкараулил Максима после работы и стал просить ему помочь. Максим формально был руководителем конкурсной комиссии, но в детали никогда не вникал и сам с соискателями не встречался. Он только подписывал итоговый протокол комиссии. Но Игнат чем-то понравился Максиму, он распорядился, и Игнат был принят на работу. Через несколько дней Игнат опять подкараулил Максима, чтобы выразить свою благодарность. При этом он добавил, что будет рад выполнить любые поручения Максима, всегда будет готов сделать всё, что нужно Максиму.
Они доехали до пустыря, Максим вышел из машины и прошел немного вперед, Игнат с вопросительным выражением лица следовал за ним.
– Нам здесь никто не помешает говорить, – сказал Максим. – Мне нужна твоя помощь.
– Буду очень рад Вам помочь, что я должен делать? – ответил Игнат.
Максим смотрел на Игната. Молодой, но уже битый жизнью, опытный. Из бывших спортсменов, получил травму, не смог нормально устроиться в жизни. Очень нуждается в деньгах, наверняка циничен, готов на всё ради денег, больших по его мерке денег. Максим начал разговор.
– Я знаю, что ты хотел получить ипотечный кредит, собирал на работе справки для банка.
– Да. У меня нет жилья. Мне нужен такой кредит, но пока в банке мне его не одобрили.
– Тебе не потребуется кредит. Ты получишь деньги на жилье, всю сумму наличными, получишь от меня. Через месяц ты купишь себе квартиру и справишь новоселье. Тебе не придется десять лет гасить кредит. Ты получишь всё и сразу. Ты мне веришь?
– Да… – Игнат, казалось, всё-таки не мог поверить такому счастью. – Что я должен делать? Я всё сделаю! Никто так не постарается, как я!
Максим достал свой телефон и показал ему аккаунт Славы. Игнат нашел на своем телефоне этот же аккаунт, там были все контакты молодого парня: телефон, адреса в мессенджерах. Максим специально не хотел передавать Игнату что-то, что может оставить следы, даже пересылать ссылку на аккаунт, Игнат быстро нашел всё сам. Максим стал ему объяснять задачу.
– Это плохой, опасный человек, он должен исчезнуть, исчезнуть навсегда. Он живет и работает в столице, оказывает эскорт услуги. С ним легко познакомиться под видом клиента, попасть к нему в дом. На выходных ты поедешь в столицу. Если нужно, возьмешь неделю отпуска…
Игнат молчал и внимательно слушал. Ни тени сомнения, неприятия того, о чем с ним вел речь Максим, не мелькнуло на его лице. Максим продолжил.
– Всё должно выглядеть как несчастный случай. Например, стоял на балконе, потерял равновесие, выпал. Или попал под колеса. В крайнем случае бытовая ссора, ограбление. Это не должно быть похоже на заказ…
Игнат продолжал напряженно слушать. Никаких глупых сантиментов. Казалось, его голова уже обрабатывает полученное задание, ищет правильные способы его выполнения.
Максим стал уточнять детали. Игнат не должен покупать билеты в столицу и обратно по своему паспорту. Его лицо не должно нигде попасть на камеры видеонаблюдения. Нужны шарф, капюшон, очки, что-то еще, что скроет лицо. Одежду, обувь, в которой он поедет в столицу, потом надо сразу же выбросить. Главное, нигде не должны остаться отпечатки пальцев. Быть только в перчатках.
– Это мне можно не говорить, я всё хорошо понимаю, – неожиданно сказал Игнат.
Максим сразу успокоился. Этот действительно продумает всё даже лучше него. Выполнит задание аккуратно и сразу вернется, поиски его в столице будут безрезультатными.
Как нанимают киллера – это Максим знал только из сериалов. Но он чувствовал, что ему нужен не профессионал. Профессионала надо искать через каких-то посредников, а чем больше посредников, тем выше будет вероятность разоблачения. Почерк профессионала укажет на заказ. Станут искать, кому выгодно, кто мог быть заказчиком. А несчастный случай или бытовуха… дело быстро закроют, мало ли на кого мог нарваться парень, занимающийся таким ремеслом.
В пятницу утром Максим передал Игнату аванс – треть оговоренной суммы. Остальные две трети Игнат получит после выполнения задания.
В ту же пятницу вечером Игнат стоял в поезде и смотрел в окно на мелькающие перед ним виды, поезд нёс его в столицу.

Глава четвертая

Вадиму было двадцать девять лет. В столице он жил недавно, приехал сюда в надежде на новый старт. У него были сбережения для этого старта, он был умен, здоров и энергичен. Он сразу снял однокомнатную квартиру, стал активно искать работу. Но ему не везло. Скоро он начал понимать, что случайные приработки или постоянная маленькая зарплата его проблемы не решат. Еще месяц и прежние сбережения закончатся. И тогда в его голову пришла идея оказывать мужчинам эскорт услуги.
Вадим был красив уже не юной, а зрелой мужской красотой, атлетически сложен, обаятелен, умел поддержать разговор. Вот только эскортом он никогда раньше не занимался. Что же делать. Придется попробовать, придется научиться, хотя это и неприятно.
Свои русые короткие волосы Вадим покрасил, получился красивый каштановый оттенок. Его съемная квартира была в удобном месте и выглядела прилично. В ней была двуспальная кровать, Вадим купил для предстоящих утех с клиентами новый модный пружинящий матрас. Вот только он никак не мог заставить себя разместить в интернете на всеобщее обозрение свои фотографии в объявлении такого характера.
Ему в голову пришла мысль разместить в аккаунте чужие фотографии. Вадим стал искать подходящие и скоро нашел их в социальных сетях. Парня на фото звали Слава, у него тоже были голубые глаза, каштановые волосы, по-юношески симпатичная внешность, он жил в провинции, его фотографии в интернете не были защищены от копирования. Этот наивный паренек никогда не узнает о том, что кто-то использует его фото на сайте знакомств для мужчин. Слава был чем-то похож на Вадима в юности. Правда, на пять лет моложе, это заметно. Но Вадим подумал, что когда клиент приедет к нему, то подумает, что он разместил свои старые фото, во всяком случае вид красавца Вадима клиента не должен разочаровать. Главное – это завлечь клиентов.
И вот в зарегистрированном Вадимом аккаунте появились фотографии Славы. Всё было сделано в лучшем виде. Однако клиентов пока не было, хотя прошло уже больше недели. Было много какой-то пустой переписки, которая ничем реальным не заканчивалась. Были предложения от непонятных типов приехать к ним куда-то «к чёрту на рога» за смешные денежные суммы. Но продавать себя задешево Вадим не собирался, тем более – куда-то далеко ехать без всяких гарантий.
И вот в субботу утром Вадиму наконец повезло. Ему написал состоятельный клиент, предложил сумму больше, чем запрашивал Вадим, ангажировал Вадима на всю ночь. Правда писал клиент с какого-то явно «левого» адреса, не сообщил свой телефонный номер.
– Ничего, – подумал Вадим, – просто клиент шифруется, всё-таки деликатная тема…
В субботу вечером Вадим побрился, принял душ с ароматным гелем, одел цветастую открытую майку, подчеркивающую его атлетическую фигуру, и стал ждать клиента. Вскоре трель домофона известила, что клиент прибыл. Вадим открыл ему дверь с улыбкой на лице.
Клиент сразу прошел в квартиру Вадима, прямо в комнату, не снимая обуви и куртки, даже не скинув с головы капюшон. Он не взглянул на лицо и телосложение Вадима, не оценил их. Он начал что-то резко и быстро говорить. Вадим стоял и не улавливал суть. Тогда клиент с силой толкнул Вадима в грудь, тот полетел на кровать, стоявшую в глубине комнаты. Вадим лежал на купленном им для утех модном пружинящем матрасе, хлопал глазами и смотрел на этого странного клиента…

А Слава в этот день ехал к Максиму. Ехал и улыбался, восхищался собой, какой он всё-таки сообразительный. Заболела девушка, курьер, отвозившая обычно из филиала в центральный офис фирмы срочные бумажные документы. Слава вызвался съездить в командировку вместо нее. Один из пакетов был для куратора, Максима.
Слава специально приехал в субботу. Дежурные в фирме принимали документы круглосуточно и без выходных. В субботу Максима на работе, естественно, не было. Слава передал все пакеты, а пакет для Максима передавать отказался. Он изобразил из себя простачка, сказал, что не получал указание передавать куратору пакет через канцелярию. А, вдруг, это очень срочный пакет. Он готов доставить его куда угодно, быстро, не хуже фельдъегеря, либо он отдаст пакет всё-таки в канцелярию, если получит такое указание непосредственно от куратора филиала.
Дежурному не хотелось звонить Максиму в выходной день, беспокоить его. Подумав, он дал его номер Славе, пусть звонит сам. Но Славе не нужен был номер, он уже сам выяснил, где искать Максима. В одной нотариальной доверенности, имевшейся в филиале, он подглядел и записал адрес, по которому был зарегистрирован Максим. Ему нужно было только обосновать, залегендировать свою встречу с ним. Чтобы все знали, что курьер привез документы, искал куратора и поэтому встречался с ним.
Слава знал, что Максим сейчас живет один. Он очень обрадуется, когда увидит Славу. А когда он узнает, как ловко Слава мотивировал, прикрыл их встречу, то осторожный Максим его похвалит. Возможно, они проведут вместе ночь, а то и сутки.
Когда Слава ехал к Максиму, то почему-то думал, что в этот раз он расскажет любимому человеку больше правды о себе. На самом деле Слава приехал не из столицы, он приехал из глухого поселка, где они с матерью жили в старом доме без горячей воды и с дощатым туалетом во дворе. Слава действительно жил в столице – две недели гостил у отца, который оставил их с матерью, перебрался в столицу, снимал там жилье. Поэтому Слава считал себя вправе слегка лукавить, говорить, что он тоже из столицы. Не рассказывать же про родной поселок.
Славе нравились именно взрослые мужчины, которые были старше его. Максим словно открыл Славе новый мир. Этот большой, разносторонний человек, такой глубокий, эрудированный. Он слушал Вагнера в Байрёйте! Он курировал их филиал в центральном аппарате и при этом оказался таким добрым, внимательным, заботливым. Главное, он искренне любил Славу, простого паренька из глубинки. Никто так раньше Славу не любил, даже отцу с матерью часто было не до него.
Слава слышал, что Максим со временем станет главой фирмы. С таким человеком Славу ждет большое будущее. О деталях этого будущего он пока не задумывался. На нынешнем этапе ему было достаточно их тайной любви. Слава не должен ни в чем подвести любимого человека…

Максим поставил машину и медленно шел к подъезду своего дома. Он был раздавлен. Верный человек только что сообщил, что тесть передал пост генерального директора Виктору Ивановичу, контрольный пакет голосующих акций передан в доверительное управление, управляющим назначен тоже Виктор Иванович. Об этом будет официально объявлено в понедельник. Получателями всех доходов фирмы по неголосующим акциям будут жена и дочь Максима. А Максим останется клерком на работе и придатком в семье. У него больше нет будущего, своего настоящего будущего.
Максим пытался позвонить тестю. Ему сказали, что тот в постели и никого не может принять. Максим с ужасом думал о том чудовищном задании, которое он сгоряча дал Игнату. Он продал свою душу дьяволу и продал ее зазря! Скоро надо будет ждать расплату, этого не миновать.
Когда Максим уже подошел к своему подъезду, то увидел Славу, который стоял возле подъезда с каким-то пакетом в руках и с торжествующей улыбкой на лице смотрел на него. Словно хотел сказать, что он победил, а Максим проиграл… Это конец, понял Максим. Игнат сдал его. Это та самая расплата…
Появилась нестерпимая боль в области сердца, Максиму показалось, что он падает в бесконечную пропасть. Ноги стали ватными, сознание меркло. А боль не отпускала…
Слава успел подхватить Максима, вернее, лишь смягчить его падение, положить прямо на дорогу. Мимо проходила какая-то женщина, она сразу же подошла, уверенными движениями расстегнула Максиму ворот и стала искать пульс. Наверное, она оказалась врачом. Потом она оттянула веки, посмотрела закатившиеся глаза Максима и гаркнула на Славу:
– Что застыл, как столб, вызывай скорую, скажи, похоже на инфаркт, пусть сразу присылают бригаду реанимации. Если вообще успеют доехать…

Эпилог

Игнат даже не собирался выполнять то злодейское поручение, которое он получил от Максима…
Сначала его обрадовала постоянная работа в охране фирмы, до этого он несколько месяцев вообще не мог найти себе никакую работу. Но когда банки отказали ему в ипотечном кредите по причине маленькой зарплаты, он понял, что в провинции у него нет будущего. Он твердо решил уехать в столицу и пытаться стартовать там, стал копить деньги, необходимые для переезда.
Когда Максим начал с ним свой разговор, в нем затеплилась надежда, сердце радостно забилось. Но когда он услышал, что именно ему предлагается… Как такое только могло прийти в голову… чтобы он стал киллером, чтобы нанимать его на грязное, подлое дело! Всякое уважение к Максиму исчезло мгновенно. Но Игнат не подал вида. Он сразу всё решил для себя. Он возьмет у Максима аванс, уедет с ним в столицу и уже не вернется, там он сможет стартовать на эти деньги. А Максим пусть думает про него, что хочет, его это не интересует. В столице он его не найдет и через суд требовать свой аванс обратно не станет. Пусть ищет других исполнителей для своих замыслов.
Когда Игнат стоял у окна поезда, навсегда уезжая с вещами из опостылевшего ему города, только одно сомнение грызло ему душу. Он взял грязные деньги, словно согласился стать киллером. На эти грязные деньги он собирается начинать строить свое светлое будущее…
Потом Игнат придумал, как успокоить свою совесть. Часть этих денег он отдаст этому самому пареньку. Он предупредит, что его заказали, что надо удалить все контакты, прекратить заниматься этим ремеслом. Он швырнет ему в лицо деньги. Может быть, даже слегка двинет по морде в воспитательных целях.
В столице он сразу начал реализовывать свой план, даже не успев еще определиться, где будет ночевать. Он списался с этим эскортником, узнал его адрес, договорился о встрече у него на ночь. Сдал вещи в камеру хранения, погулял по городу, вкусно пообедал в каком-то кафе. Всё в столице ему нравилось, грудь широко дышала, словно открывался новый простор…
Зайдя в квартиру, он даже не обратил внимание на то, что ее хозяин не похож на того парня, который был на фотографиях. После темноты улицы его на несколько секунд ослепил яркий свет в квартире. На лицо встречавшего его парня он даже не посмотрел, увидел лишь облегавшую фигуру цветастую майку. Ошибки быть не могло: ему ответили по домофону и встречали явно как клиента.
Игнат прошел в комнату и стал быстро говорить парню, что пришел его убивать, его заказали, но убивать его он не будет, наоборот, хочет предупредить, чтобы тот «завязывал» заниматься тем, чем он занимается. Эскортник стоял, удивленно глядел и явно не верил. Игнат не выдержал и слегка двинул ему, тот полетел на кровать.
Стало жарко, Игнат наконец откинул капюшон, расстегнул куртку и решил вынуть деньги, чтобы швырнуть их в лицо этому тупому парню, а потом медленно ему еще раз всё объяснить. Но тут он услышал такое… Сначала не понял, потом будто земля стала уходить из под ног...
Пошел совсем странный диалог.
– Я никому про нас с тобой никогда не рассказывал, – сказал эскортник. – Ты мне говорил: «Если кому-то расскажешь про это, убью». Но я никому не рассказывал. И я не думал, что через столько лет ты меня найдешь именно затем, чтобы убивать.
– Дима?! Это ты?!
– Я, кто же еще! Правда, меня давно никто не называл, как в детстве, Димой. Я уже привык, что все зовут, как в паспорте, Вадим.
– Я это помню: звали все тебя Димой, а в таблице состязаний писали – Вадим… У тебя красивые имена – и детское, и взрослое. А я в детстве стеснялся своего имени Игнат. Дома меня звали Геной… и в школе, и в спортклубе… А как еще было называть, не Игнашей же. А сейчас тоже привык: как в паспорте записано, так и зовут…
– А я тебя все эти годы помнил и помню… Одно время очень скучал, страдал, мечтал опять тебя увидеть, обнять.
– Я тебя тоже помнил… А ты, значит, эскортом теперь занимаешься?
– Хотел заниматься… Ты мой первый клиент. Видимо, и последний… Угрожаешь убить. Как ты меня вообще нашел? Ты что, Генка, ревнуешь меня что ли? Столько лет мы не виделись… А тут я только дал объявление, и ты сразу явился меня убивать…
– Нет, Дима, я тебя любил и до сих пор люблю. Ты самое светлое, что у меня было. Прости, что сразу не узнал, затмение какое-то. Смотрел не в лицо тебе, а на эту твою ужасную цветную майку… А про остальное… я потом тебе еще раз толком всё объясню. А сейчас давай… удаляй все эти свои объявления на сайтах и в чатах.
– Раскомандовался тут. То убью, то люблю, то майка у меня ужасная, то удаляй объявления… Не поймешь тебя, Гена…
– А я, Дима, сегодня утром приехал в столицу и даже пока не задумался, где буду ночевать. Я как знал, что думать об этом не надо, вопрос решится сам собой.
– А я, Гена, тоже всё думал в последнее время, где найти хорошего товарища, чтобы снимать эту квартиру на двоих. Тогда бы получилось свести концы с концами. С деньгами туго. А для ночлега место тебе найдется. Только кровать у меня одна, второй нет.
– Сойдет и одна, она, я вижу, двуспальная. Мы когда-то с тобой вместе на односпальной были счастливы. А деньги я тебе привез, за этим и шел.
– А приставать ко мне ночью будешь?
– А как ты хотел? Сколько лет не виделись. Между прочим, это ты, Димка, меня первый поцеловал, соблазнил тогда невинного мальчугана.
– Ладно, невинный мальчуган, снимай уже свою куртку. В ванной чистое полотенце, иди умывайся, ужин скоро будет готов…
– Подожди одну минуту, Дима, дай я на тебя еще раз посмотрю…
– И я на тебя, Гена…
Они долго смотрели друг на друга, потом обнялись, прижались телами, как когда-то, и снова стояли. Им предстояло еще многое рассказать друг другу о себе, поверить, что это не сон, что судьба снова свела их вместе. Но они оба неожиданно для себя, не сговариваясь, без всяких слов, вдруг поверили в то, что смогут найти свое место в этом большом городе, успешно стартовать, если будут делать это вдвоем, общими усилиями, если сохранят свою первую любовь, которая оказалась самой светлой и самой сильной, так и не угасла, сохранилась в их сердцах.
И теперь они, не те юные романтики, которые впервые встретились в спортивном лагере, а взрослые и опытные мужчины, уже никому не позволят отнять у них эту любовь, снова разлучить их. Их поцелуй был таким долгим и жадным, словно они никак не могли насытиться им, как будто они хотели восполнить им потерянные годы, которые провели порознь, выразить всё, что не успели сказать друг другу.
Их молчание говорило больше, чем тысячи слов. Говорило о том, что настоящая любовь не знает времени и расстояний. Она живет в сердцах, ожидая своего часа, чтобы вновь расцвести, еще ярче и сильнее. Им казалось, что годы разлуки были лишь долгим, но необходимым сном, после которого они проснулись, чтобы продолжить свою историю любви. И теперь эта любовь была уже не юношеским порывом, а осознанным выбором, закаленным временем и наполненным глубоким смыслом. Их первый поцелуй после стольких лет ожидания нес в себе надежду на перемены в их жизни, начало новой главы, написанной любовью, которая оказалась сильнее всего на свете.

[1]Известная ария из оперы Дж. Верди.
[2]Дуэт из оперы В. Беллини «Норма».
[3]Опера Дж. Верди.
[4]Байрёйтский фестиваль (нем. Bayreuther Festspiele) – ежегодный фестиваль, на котором исполняются произведения Рихарда Вагнера, основан самим композитором и проходит в Баварии, в г. Байрёйте, является старейшим оперным фестивалем мира.