Огни цирка

повесть о любви и счастье
   
   Глава первая. Соседи
  
В старой двухкомнатной квартире с огромной кухней и широким коридором, где эхо гуляло по высоким потолкам, одну комнату снимал Саша, 24-летний программист, чьи пальцы виртуозно танцевали по клавиатуре, создавая цифровые миры. Его темно-русые волосы всегда казались слегка взъерошенными, а мягкие карие глаза излучали доброту и спокойствие. В Сашином лице не было ярких черт, но скромная улыбка и теплый взгляд создавали ощущение искренности и надежности. Его жизнь была упорядоченной, как правильно построенный алгоритм. В комнате царствовали порядок и минимализм, каждая вещь имела свое строго определенное место, всегда пульсировал свет монитора, а воздух был пропитан запахом кофе и легким ароматом озона.
   Вторую комнату долгие годы снимал Геннадий Федорович. Пожилой, интеллигентный, с мягкой улыбкой, он был идеальным соседом. Их редкие, но содержательные беседы на кухне были для Саши приятным отдыхом в его сосредоточенной жизни. Но неожиданно Геннадий Федорович уехал, наследство в виде дома в другом городе позвало его прочь, оставив в квартире тишину и легкую грусть.
   Саша, привыкший к размеренному ритму жизни, почувствовал холодок тревоги. Жившая за городом хозяйка квартиры начала подыскивать квартирантов в освободившуюся комнату. Снимать и оплачивать всю квартиру было для Саши не по карману. В своей программистской логике он уже просчитывал худшие сценарии, представлял в качестве соседей шумную многодетную семью и то, как его драгоценное спокойствие будет растоптано в пыль. Поэтому он активно включился в процесс поиска нового соседа: давал объявления, отвечал на звонки, пытаясь найти кого-то, кто бы соответствовал его негласным критериям: тихий, аккуратный, желательно не слишком общительный.
   И вот посмотреть свободную комнату приехал вежливый и доброжелательный парень, который казался воплощением юного богатыря из сказок: крепкого телосложения, с пышными кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы и ясными синими глазами, которые искрились энергией и задором. Роме исполнилось двадцать пять лет, он был гимнастом цирка. Его лицо пленяло правильными чертами и здоровым румянцем, а осанка одновременно подчеркивала силу и грацию.
   К счастью Саши, Рому сразу устроило всё: комната и квартира в целом, удобное местоположение дома, доступная цена аренды и спокойный сосед. Приехавшая на один день для оформления отношений с новым жильцом хозяйка квартиры была очень благодарна Саше за помощь. Уже через два дня второй квартирант заселился в свою комнату.
   Рома оказался не просто соседом, а настоящим подарком судьбы. Он был удивительно легким в общении, его смех звучал заразительно, а истории о цирке, сложном труде гимнаста и зрительских овациях казались Саше сказкой, ожившей в этой старой квартире. Парни начали общаться, сначала робко, потом всё смелее. Ужины, которые раньше были для Саши одиноким ритуалом, превратились в совместные трапезы. Они говорили о том, как каждый из них ищет свое место в жизни и пытается понять, чего действительно хочет от будущего, делились воспоминаниями о детстве и мечтами, которые надеялись воплотить в реальность.
   Цирковой гимнаст, с его неиссякаемой энергией, наполнил новизной размеренную жизнь программиста. Он рассказывал о своей жизни и корнях. Рома был из тех, о ком говорят: «родился в опилках арены». Его родители в молодости тоже были циркачами, и он вырос в этом особом мире. Когда он стал взрослым и самостоятельным, то решил остаться в большом городе, где закончил цирковое училище и получил место в известном цирке с хорошей репутацией.
   Саша и Рома стали добрыми соседями и товарищами. Они выручали друг друга во всем. Когда у Саши случался очередной завал на работе, Рома готовил ужин на двоих. А когда ему самому нужно было как следует выспаться после изнурительных тренировок и представлений, Саша обеспечивал в квартире идеальную тишину и ходил по магазинам, покупая всё необходимое себе и Роме. Постепенно они начали на равных вести общее хозяйство: вместе питаться, закладывать в одну стиральную машину свое белье, совместными усилиями поддерживать чистоту в доме. Общие продукты и бытовые мелочи, вплоть до зубной пасты, стали своеобразным символом их неожиданной, но крепкой дружбы.
   Саша, для которого раньше эта квартира была миром логики и строгих правил, вдруг обнаружил, что его сердце начало жить по совершенно иным законам. Он ловил себя на том, что ждет вечера, чтобы услышать голос Ромы, что его взгляд невольно ищет его в дверном проеме. Он начал замечать детали: как солнечный луч играет в волосах его друга, как изгибаются его губы, когда он улыбается, как звонко он смеется. Эти мелочи стали для Саши целым миром.
   Он уже давно знал для себя, что его эмоции не идут по привычному пути: ему нравятся парни, а не девушки. Но это знание жило где-то глубоко внутри, тихо и осторожно, словно хрупкая тайна, которую он не решался никому открыть. Он пока не имел любовных отношений и не пытался найти кого-то, с кем можно было бы разделить чувства. Когда при виде Ромы его сердце стало биться чаще, а мысли начали путаться, Саша понял, что он наконец нашел реальный объект для своих чувств – этого сильного, обаятельного, пышущего энергией парня, который даже не подозревает о переживаниях соседа и друга.
   Теперь каждый день рядом с Ромой стал для Саши одновременно тайной радостью и испытанием. Он пытался анализировать свои чувства, как будто это был сложный алгоритм. Но логика здесь не работала. Он понимал, что по уши влюблен. Влюблен в Рому, в его легкость, в его страсть к жизни, в его красоту. Но вместе с этим пониманием приходила и грусть. Он видел, что Роме без конца звонят девушки, ему нет прохода от их внимания. При этом Саша знал, что он для Ромы просто друг. Хороший, надежный друг, который всегда готов помочь. Но не более.
   Эта безответная любовь стала для Саши новым, неизведанным кодом, который он не мог ни написать, ни отладить. Он чувствовал себя потерянным в лабиринте эмоций, где каждый шаг приводил к новой стене. Он продолжал общаться с Ромой, быть рядом, но внутри него появилась тихая тоска, которую он старательно скрывал за маской спокойствия и дружелюбия. Он боялся разрушить хрупкую гармонию, которая сложилась между ними, потерять ту дружбу, которая была так дорога. И каждый раз, когда Рома делился с ним своими мечтами о будущем, где не было места для Саши в том смысле, о котором он тихо мечтал, сердце программиста сжималось от невысказанной боли.
   Однажды Рома, сияя от предвкушения, объявил, что вечером у них будут гости. Сердце Саши замерло в странном предчувствии. И вот в их квартире появились две подруги, Рома представил их: Катя и Лена. Они учились в медицинском училище. Было видно, что Рома давно знаком с яркой и эффектной Катей. Саша понял, что Лена приглашена специально для него. Видимо, таким способом его друг хотел сделать ему приятное, организовать общий праздник.
   Лена была тихой и скромной, с большими, немного испуганными глазами и мягкой улыбкой. Она держалась немного в стороне, словно не совсем уверенная в себе. Катя же, напротив, была воплощением энергии и уверенности. Вечер был наполнен смехом и оживленной беседой. Саша старался быть хорошим хозяином, наливал в бокалы девушек вино, поддерживал разговор, но его взгляд то и дело возвращался к Роме и Кате. Саша чувствовал, как внутри него нарастает горькое чувство – ревность.
   Когда пришло время расставаться, Саша вызвался проводить Лену. Он шел рядом с ней по темным улицам, слушая ее тихий рассказ о мечтах поступить в медицинский институт, стать врачом-педиатром. Саша старался быть внимательным, но его мысли были далеко. Он представлял себе Рому, такого притягательного и свободного, вместе с Катей, такой жизнерадостной и уверенной в себе.
   У подъезда Лены Саша тепло с ней попрощался и пожелал успехов, но даже не спросил ее номер телефона, не высказал желание встретиться с ней еще раз. Потом он вернулся в свою квартиру, где его ждали пустота и эхо чужого смеха. Рома, провожавший Катю, видимо, не спешил возвращаться. Дверь в его комнату была распахнута, там царил полумрак, лишь тусклый свет от уличных фонарей пробивался сквозь шторы. Саша прошел на кухню, где на столе стояла недопитая бутылка вина. Он взял было в руку бокал, но тут же поставил обратно. Вкус вина показался бы ему сейчас горьким, как его собственные чувства.
   Он знал, что Рома не виноват. Рома был открытым, дружелюбным, он не мог предвидеть, что его желание устроить общий праздник с приглашением девушек вызовет такую бурю в душе Саши. Но это знание не приносило облегчения. Саша чувствовал себя призраком, наблюдающим за жизнью, которая проходит мимо него.
   Он вымыл посуду и пошел в свою комнату, где был привычный порядок. Компьютер светился мягким синим светом, предлагая уйти в мир цифр и логики. Саша сел за стол, но пальцы не спешили касаться клавиатуры. Он смотрел на экран, но видел лишь лицо Ромы, его улыбку, его глаза, полные жизни. В голове проносились обрывки разговоров, смех Кати, ее уверенный голос. Саша пытался представить, как они сейчас находятся где-то рядом. Он вздохнул. Ему были подвластны сложные логические задачи, он умел находить для них элегантные решения. Но эта задача не имела решения. Любовь, как оказалось, была куда сложнее любого алгоритма, который можно создать.
   Саша не спал и слышал, как уже глубокой ночью вернулся Рома, как он тихонько, чтобы не мешать сну друга, ходил по квартире, мылся в ванной, потом еще почему-то сидел на кухне и наконец ушел спать в свою комнату. Саша всё время думал о нем, перед его глазами были его лицо, фигура, добрый смех. Боли уже не было, только тихая, бесконечная грусть…
   Рома больше не приглашал в их общий дом девушек. Видимо, ему хватало их постоянного внимания на работе. Саша знал, что коллектив там преимущественно женский. Он был признателен другу, даже восхищался его деликатностью. Видимо, Рома понял, что проведенный вчетвером вечер не стал для Саши подлинным праздником, скорее оказался тягостным. Очевидно, Роме проще общаться с девушками на их территории, не создавая сложности для соседа, которого он ценит. Это еще больше усилило любовь Саши, такую искреннюю, но неразделенную.
   Парни по-прежнему проводили вечера вдвоем, вместе ужинали, делали дела по дому, при этом много разговаривали. Это было для Саши главной радостью после рабочего дня.
   Их общая кухня была очень просторной, у стены стоял мягкий диван-оттоманка. Однажды вечером Саша сидел на нем, уставший, с поникшими плечами. Рома, вернувшийся с тренировки, тоже зашел на кухню и тепло улыбнулся ему. Потом он заметил его усталый вид.
   – Дай-ка я тебе помогу, – предложил Рома, подходя к Саше. Его голос был мягким и заботливым.
   Саша вздрогнул от неожиданности, но кивнул. Рома сел позади него, его сильные, умелые пальцы начали разминать Сашины плечи. Саша закрыл глаза, наслаждаясь каждым прикосновением. Он чувствовал, как напряжение покидает его тело, уступая место блаженному расслаблению. Саша знал, что Рома учился профессиональному массажу. Но не это было сейчас главным. Блаженство вызывало само прикосновение рук любимого человека к его телу.
   – Ты сегодня прямо как струна натянут, – проговорил Рома, продолжая свой массаж. – Наверное, опять весь день не вставал, писал свой код?
   – Что-то вроде того, – пробормотал Саша, стараясь не выдать дрожи в голосе.
   Рома перешел к шее, его прикосновения стали еще более глубокими. Саша чувствовал, как его тело откликается на каждое движение. Он закрыл глаза и полностью отдался этому ощущению, забыл обо всем, кроме тепла рук Ромы. Но тот вдруг произнес слова, которые заставили сердце Саши сначала замереть, а затем бешено заколотиться.
   – Слушай, лучше тебе раздеться и лечь. Я тебе сделаю полноценный массаж, спину разомну, ноги...
   Саша резко открыл глаза. Его дыхание стало прерывистым. Он чувствовал, как краска заливает его лицо. Мысль о том, чтобы лежать перед Ромой обнаженным, под его ласкающими прикосновениями, была одновременно несказанно желанной и невыносимо пугающей. Он знал, что его тело, реакции – всё выдаст его. Он не мог позволить Роме увидеть это, понять подлинные эмоции и переживания. Это могло всё разрушить.
   – Нет, – выдохнул Саша, его голос был хриплым. – Нет, Рома, спасибо. Мне и так хорошо. Я просто... я не хочу.
   Он почувствовал, как Рома убрал руки. В воздухе повисла неловкая пауза. Саша боялся повернуться и увидеть недоумение на лице друга.
   – Ладно, – вдруг весело сказал Рома. – Когда захочешь, обращайся, я буду рад помочь.
   Это сразу разрядило для Саши обстановку, вернуло ощущение покоя и блаженства. Рома ушел в свою комнату и там громко с кем-то говорил по телефону, обсуждал какие-то программы акробатических номеров.
   Саша продолжал сидеть на диване. Он поднял руку и коснулся своих плеч, вспоминая тепло пальцев Ромы. Это было так реально, так осязаемо. И так близко к тому, чтобы стать чем-то большим. Его друг даже не догадывается, какую бурю эмоций он сейчас испытал, какие божественные ощущения ему были подарены. Эти ощущения еще долго, спустя много дней, были для Саши самым приятным воспоминанием.
   Следующее испытание оказалось для Саши еще более пугающим. В тот день Рома вернулся домой с сияющей улыбкой.
   – Саша! – крикнул он, входя в его комнату. – У меня сегодня ключи от сауны в училище. Там такая парилка! Пойдем сейчас вдвоем?
   Саша, уткнувшийся в монитор, вздрогнул. Сауна… вдвоем с Ромой… Его сердце бешено заколотилось. Хотя они уже несколько месяцев жили в одной квартире, во всех мелочах делили общий быт, но еще ни разу не видели друг друга полностью обнаженными. Взаимная деликатность не позволяла одному войти в ванную, когда другой принимал там душ, или выйти из нее голым. Такое не было между ними заведено. Хотя Саша мысленно представлял себе что-то подобное, но это были лишь мечты о еще большем сближении с любимым человеком. Мечты без надежды когда-либо реализовать их.
   – Сауна? – пробормотал он, стараясь скрыть волнение. – Сегодня?
   – Ну да! Чего тянуть? – Рома пожал плечами. – Там сейчас никого нет, попаримся вдвоем, расслабимся, красота!
   Саша представил себе эту картину: они вдвоем в полумраке парилки, капли пота стекают по их телам. В тесном общем пространстве они полностью обнаженные. Так естественно и без всякого стеснения друг перед другом… Он почувствовал, как краска заливает его лицо.
   – Знаешь, Ром… – начал он, откашливаясь. – Я… я сегодня не могу. У меня тут дедлайн по проекту, нужно закончить.
   Рома удивился.
   – Да ладно тебе. Какой дедлайн? Ты же гений, все успеешь. Пошли, а? Когда еще попадешь в такую сауну бесплатно!
   Саша сглотнул. Он знал, что Рома не поймет его. Он не поймет, почему для Саши это не просто поход в сауну. Он не поймет, что для Саши это испытание, которое он не готов пройти. Он не сможет сдержать свое возбуждение, не выдать свои чувства к Роме. Вдвоем в парилке, в душевой, в раздевалке… Ни в какое полотенце ему там не завернуться. Не прикрыть реакцию своего тела на вид нагого тела Ромы. Тела, которое Саша так хотел бы увидеть и о котором он столько мечтал…
   – Нет, Ром, правда, не могу, – повторил он, стараясь говорить как можно более убедительно. – Очень жаль, конечно, но работа есть работа.
   Рома посмотрел на него с огорчением. Было видно, что он искренне хотел порадовать друга таким приятным и совершенно бесплатным удовольствием и вообще провести этот вечер вдвоем.
   – Жаль, – сказал он, пожимая плечами. – Один я не пойду. Ну, ничего. Работай. Я сегодня готовлю ужин, тебя позову уже к столу.
   Саша снова уставился в монитор, но экран расплывался перед глазами. Он чувствовал себя трусом, но понимал, что поступил правильно. Он не мог рисковать. Он не мог позволить Роме увидеть его чувства. Что мог тот подумать о парне, который не справился бы со своим возбуждением, находясь рядом с другим парнем?
   Поэтому Саша останется в своей комнате и будет мечтать о том, чего он никогда не сможет получить. И будет надеяться, что благодаря выдержке и молчанию их общая жизнь в одном пространстве окажется безоблачной. Его дружба с Ромой будет оставаться лишь дружбой, а его любовь – тайной, скрытой в глубине его программистского сердца…
   
   Глава вторая. Неожиданный поворот
  
Однажды Рома вернулся домой, наполненный какими-то особыми эмоциями, которыми сразу же поделился.
   – Саш, к нам в цирк на несколько дней приезжает Илья. Он для меня как старший брат. Даже больше. Мы росли вместе, я у него учился, всегда на него ровнялся. Он не просто циркач, а артист с большой буквы. Я предложил ему остановиться у меня. Ты не против?
   – Ты мог меня не спрашивать, тебе самому решать, кто будет твоим гостем, – искренне ответил Саша. – А я буду очень рад познакомиться с человеком, которого ты считаешь старшим братом.
   Саша был искренне рад. Он надеялся, что присутствие, пусть недолгое, в их квартире нового человека станет для него своего рода спасением. В живом общении Ромы со своим другом и наставником Сашины чувства, которые стало всё труднее скрывать, возможно, будут менее заметными.
   Илья был лишь на четыре года старше Ромы, но при этом казался его противоположностью. Если Рома был ярким, искрящимся фейерверком, то Илья – спокойным, уверенным в себе мужчиной с проницательным взглядом и легкой, но ощутимой аурой мудрости. В их отношениях чувствовались действительно братская теплота и при этом легкое подтрунивание друг над другом.
   Совместный ужин втроем в день приезда Ильи прошел в очень приятной атмосфере. Саша, обычно немногословный, стал рассказывать о будущем компьютерного программирования, о том, насколько могут изменить мир и привычную жизнь принципиально новые технологии. Илья слушал с неподдельным интересом, задавал вопросы, которые заставляли Сашу думать, а не просто рассказывать. Рома при этом был счастлив видеть, что его друзья оказались интересными друг другу, его глаза светились радостью.
   Следующий день был воскресеньем, Саша, Рома и Илья провели его вместе. Они гуляли по городу, были на выставке современного искусства, где Саша с удивлением обнаружил, что Илья разбирается в живописи не хуже, чем в акробатике. Вечером Илья по просьбе Ромы пожарил мясо по своему особому рецепту – с красным вином и специями. Саша и Рома искренне признались, что давно не пробовали такого изысканного блюда.
   Саша наблюдал за Ромой, за тем, как он смеется над шутками Ильи, как его лицо озаряется улыбкой, когда тот вспоминает их детство, насколько он серьезно относится к его рассказам и оценкам, относящимся к цирковому миру. При этом Саша чувствовал какую-то странную, тихую радость. Он видел Рому счастливым, и это было для него самым важным.
   Вечером, когда уставший Илья уже спал, Саша и Рома убирали на кухне посуду.
   – Знаешь, Саша, я так рад, что Илья приехал. Он мне очень помог с одним элементом, который я никак не мог придумать для нового номера, – сказал Рома. – Илья всегда умел помочь и найти самое нужное. И я так рад, что ему понравился ты – мой настоящий друг.
   Эти слова, сказанные так просто, так естественно, прозвучали для Саши как самая большая награда. Он поднял глаза на Рому, и в этот момент в мягком электрическом освещении их общей кухни он увидел не только объект своей безнадежной влюбленности, но и верного друга, человека, для которого он был ценен и важен.
   На следующий день Рома на сутки уехал на «халтуру», так он называл частные представления, за которые хорошо платили наличными. Саша в этот день допоздна сидел за монитором. Наконец, довольный результатами своей работы, он лег спать. Илья, который в этот день занимался своими делами и был на ногах с раннего утра, уже давно отдыхал в комнате Ромы. Саша долго лежал в своей постели и думал о Роме, представлял его в блестящем трико, выполняющим сложные номера под аплодисменты публики. Он гордился Ромой. Под эти мысли он незаметно уснул.
   Сначала его сон был глубоким и безмятежным. Но поздно ночью, возможно, даже под утро, ему стало сниться что-то волнующее. Он стоял на арене цирка, залитой яркими огнями. В центре, под куполом, парил Рома, его тело изгибалось в грациозных движениях. Саша смотрел на него, затаив дыхание, и вдруг почувствовал, как чьи-то руки обнимают его со спины. Он обернулся и увидел Рому. Рома улыбался, его глаза сияли любовью. Он притянул Сашу к себе и стал его нежно целовать. Невероятное блаженство наполнило тело Саши. Его самая заветная мечта сбылась. Он стал страстно отвечать на эти поцелуи.
   Сон и реальность перепутались для Саши. Он ощущал сквозь сон эти объятия и поцелуи, но не хотел просыпаться. Сквозь пелену сна он чувствовал тепло какого-то близкого тела, слышал тихое дыхание. Неужели это Рома? Неужели его сон стал реальностью? Наконец он медленно открыл глаза. В темноте своей комнаты он всё же увидел лицо человека, который лежал с ним рядом в его постели и нежно ласкал его. Это был не Рома. Это был Илья.
   Он смотрел на Сашу с улыбкой. Его глаза, днем обладавшие каким-то особым блеском, сейчас в темноте едва угадывались.
   – Прости, ты никак не хотел просыпаться, но тебе это нравилось, – тихо прошептал он.
   Саша не мог вымолвить ни слова. Он был парализован удивлением и… чем-то еще. Чем-то, что заставляло его сердце бешено колотиться.
   Илья крепко прижал его к себе, его дыхание опалило щеку Саши. Он провел рукой по его волосам, и Саша вздрогнул.
   – Ты очень милый, когда спишь, – еще тише прошептал Илья.
   Саша не знал, что делать. Он должен был оттолкнуть его, сказать, что это ошибка. Но его тело не слушалось его. Он чувствовал, как его охватывает волна жара, как его разум затуманивается. Илья поцеловал его в губы. Это был не нежный поцелуй из сна. Это был поцелуй, полный страсти и желания. Саша ответил на него, забыв обо всем на свете.
   Ночь прошла как в тумане. Саша потерял счет времени. Он отдавался своим чувствам, позволяя Илье вести его за собой. Он забыл о Роме, о своей безнадежной любви, о том, что это неправильно. Он просто хотел чувствовать, хотел быть любимым.
   Илья был нежным и страстным любовником. Для Саши, на его двадцать пятом году жизни, это был первый опыт интимных отношений. И этот опыт его не разочаровал. Он словно раздвинул горизонты, наполнил окружающую действительность совершенно новыми красками.
   Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, Саша лежал рядом с Ильей, нежно обнимая его и чувствуя странное опустошение одновременно с каким-то новым, пугающим возбуждением. Илья спал, его лицо было расслабленным, но в нем все равно читалась та самая цирковая харизма. Саша осторожно смотрел на него, стараясь не разбудить. В голове крутились обрывки мыслей. Что произошло? Как он мог? И что теперь будет, когда вернется Рома?
   Он вспоминал свой сон, яркий и полный надежды, и сравнивал его с реальностью, которая оказалась куда более запутанной и неожиданной. Илья подарил Саше ночь, о которой он даже не смел мечтать. И вместе с тем это было не то, о чем он мечтал. Это был не Рома. Эта двойственность не давала покоя. Саша знал, что должен что-то сделать, что-то сказать Илье, когда тот проснется. Но что именно? Сделать вид, что ничего особенного не произошло? Или признаться, насколько ему было хорошо с ним ночью? Оба варианта казались невыносимо сложными.
   Саша чувствовал себя растерянным. Он только что провел волшебную ночь с Ильей, но понимал, что его чувства к Роме никуда не делись. Они стали только сильнее, хотя смешались с каким-то стыдом. Что теперь будет? Как он будет жить дальше в этой квартире с Ромой, скрывая то, что произошло? Ночь с Ильей была страстной, но она не принесла ему того, чего он так жаждал – любви. Он не знал, что делать дальше. Он мог только отчетливо признаться себе, что любит Рому… Но он провел ночь с Ильей, ему это понравилось, и он хочет повторения.
   Когда Илья проснулся, Саша уже немного успокоился. Они лежали обнявшись и молчали.
   – У тебя было много парней? – этот единственный вопрос почему-то, неожиданно для себя самого, задал Саша.
   – У нас, цирковых, такое случается… – неопределенно ответил ему Илья и улыбнулся.
   Потом он принялся негромко напевать какую-то оперную арию.
   
   Ты не знаешь, как совесть сурово
   Душу гложет мою и терзает…
   Ни мольба, ни жестокое слово
   Не вольны над любовью моей.
   Я признаюсь, как долго и тщетно
   Я боролся со страстью запретной,
   Как молил я у Неба пощады,
   О которой ты просишь меня…[1]
   
   Саша уже знал, что у Ильи разносторонние вкусы и широкая эрудиция. Он смотрел, как тот напевает, и неожиданно ему стало весело, тревога прошла. Илья поцеловал его в губы. Саша страстно ответил на этот поцелуй…
   Потом Илья пошел в ванную и стал быстро собираться на работу. Саша успел приготовить ему бутерброды и кофе.
   На прощание Илья опять крепко поцеловал Сашу и сказал ему много искренних и ласковых слов. Он был счастлив от их знакомства и от того, что случилось между ними ночью. Он оставил свои контакты.
   – Я уже сюда не вернусь, вечером уезжаю. Ромку увижу в цирке, он меня, наверное, проводит на поезд, – сказал Илья и почему-то добавил, – будьте счастливы!
   После ухода Ильи квартира погрузилась в привычную тишину. Саша долго стоял под душем, потом не спеша завтракал и думал о том, какие странные сюрпризы преподносит порой жизнь. Он не жалел о том, что случилось, и уже не терзал себя возникшей двойственностью.
   Он сел за свой компьютер, пытался, но не мог сосредоточиться. Наконец он взял телефон и написал Илье сообщение.
   – Спасибо! Ты подарил мне что-то новое и незабываемое. Будет ли у нас повторение?
   Неожиданно через час от Ильи пришел ответ. Он был странный.
   – Повторения у нас с тобой не будет. Вы оба заслуживаете лучшего – любви и верности. Я сейчас кое-что перешлю тебе, прочитай. Это не совсем красиво. Вернее, это совсем некрасиво и не в моих правилах – разглашать доверенные мне тайны. Но тут исключение. Это на пользу…
   Через несколько минут удивленный Саша получил от Ильи сразу целый пакет сообщений. Это была копия большой и давней переписки. Переписки между Ильей и… Ромой.
   Саша стал быстро, но внимательно читать. Мир для него перевернулся. Рома открывал Илье как старому и верному другу свою душу, свои самые сокровенные чувства. Видимо, так у них повелось с детства: доверять любые тайны и не бояться признаться в том, чего нельзя сказать никому другому. Саша читал сообщения Ромы и не верил своим глазам.
   – Ты открыл мне в юности мир любви, но настоящую любовь я узнал только сейчас…
   – Мне очень захотелось жить с ним под одной крышей, хотя дом далеко от работы и квартплата высокая…
   – Когда он мне улыбается, я просто теряю голову. Я чувствую себя неуклюжим, как в детстве на первых репетициях, когда я не мог удержаться на трапеции…
   – Я расстался с Катей, сказал ей, что мое сердце занято. Она хотела на прощание провести ночь вместе. Но я не остался. Я хотел в эту ночь открыться ему. Хотел быть с ним. Но я оказался трусом, не решился…
   – Он слишком логичен и рационален. Он не примет мои чувства. В лучшем случае отмахнется, как от какой-то блажи…
   – Но я люблю его. Мне мало одной дружбы. Я хочу засыпать с ним в одной постели, вместе встречать рассвет…
   – Я делал всё так, как ты советовал. Я думал, мои руки во время массажа скажут ему то, что нельзя передать словами. Но он не захотел…
   – Каких трудов мне стоило получить ключи от сауны. Я думал, когда мы будем там вдвоем, между нами всё случится само собой. Но он был занят и не пошел со мной…
   – Я всё время мечтаю его обнять и поцеловать. Я не могу больше держать это в себе…
   – Если бы ты мог приехать и увидеть его своими глазами, ты бы меня понял…
   Саша читал, и каждое слово пронзало его насквозь. Рома. Его Рома. Влюблен в него. В Сашу. Он читал о том, как Рома наблюдал за ним, восхищался его умом, спокойствием, добротой. О том, как он боялся испортить их дружбу, быть отвергнутым. Саша чувствовал, что слезы наворачиваются ему на глаза, но это были слезы облегчения, радости и какой-то невероятной нежности.
   Он перечитал полученные сообщения несколько раз, пытаясь уложить в голове эту новую реальность. У него словно открылись глаза на очевидные вещи, которые он долго не замечал. Рома, этот сильный и мужественный парень, был очень скромным, даже застенчивым человеком. Он боялся признаться в своих чувствах, хотя его явная симпатия к Саше проявлялась во всех его поступках. Саша не мог или не решался это правильно истолковать. А теперь мир, который он считал незыблемым, вдруг перевернулся с ног на голову, но при этом оказалось, что на самом деле он стоит на прочном фундаменте взаимности.
   Был уже вечер, когда ключ повернулся в замке и дверь открылась. Рома вошел, устало улыбаясь, с сумкой через плечо.
   – Привет, Саш, – сказал он, бросая сумку на пол.
   Потом он принялся рассказывать о прошедшем дне, что он очень устал, что он проводил Илью на вокзал. Саша понял, что Рома ничего не знает и ни о чем пока не догадывается. Ни о том, что случилось в их квартире ночью. Ни о том, что Саша посвящен в его переписку с Ильей. Рома еще не знает главного. Отныне всё будет не так. Их любовь взаимна!
   Саша не мог произнести ни слова. Он просто смотрел на Рому, на его глаза, на легкую улыбку, которая всегда завораживала. В этот момент страх, который сковывал его так долго, испарился. Он видел перед собой не просто соседа, не просто друга, а человека, который чувствовал то же самое, что и он.
   Рома заметил его странное молчание и подошел ближе.
   – Саш? Всё в порядке?
   Сердце Саши колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Он сделал шаг к Роме, потом еще один. Рома смотрел на него с недоумением, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. И тогда Саша, не имея сил больше сдерживаться, поцеловал Рому. Это был нежный, робкий поцелуй, полный невысказанных слов и долгого ожидания. Рома сначала замер, а потом ответил, крепко обнимая Сашу.
   Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Глаза Ромы сияли.
   – Саша… я давно хотел тебе сказать… – начал он, но Саша перебил его.
   – Я тоже хотел сказать, что давно люблю тебя. Я боялся. Но теперь… теперь всё по-другому.
   Они стояли так, обнявшись, в тишине их квартиры, которая казалась наполненной новой, волшебной атмосферой. Мир кода и мир акробатики больше не казались такими далекими. Они слились воедино, как два сердца, наконец-то нашедшие друг друга. В этот момент Саша понял, что иногда самый сложный алгоритм – это просто открыть свое сердце. И чтобы взломать самую надежную систему, достаточно порой одного искреннего поцелуя.
   Их объятия стали первым шагом в новую реальность, где страх уступил место нежности, а сомнения растворились в признании. Рома, всё еще немного ошеломленный, тепло улыбался.
   – Я… я не могу поверить, – прошептал он, его голос был полон смеси удивления и счастья. – Я думал, что моя любовь к тебе навсегда останется моей тайной.
   Саша мягко отстранился, чтобы посмотреть Роме в глаза.
   – Рома, я тоже не знал, как тебе это сказать. Ты для меня… ты как самая сложная, но самая красивая головоломка, которую я когда-либо пытался решить.
   Рома рассмеялся, его смех был легким и звонким, как колокольчик. Потом он задумался и спросил:
   – Это Илья тебе что-то рассказал про мои чувства к тебе?
   Саша решил не выдавать их общую с Ильей тайну. Теперь он понимал иначе всё, что произошло недавно.
   – Он только намекнул мне. Остальное мне подсказало моё сердце.
   Они снова обнялись, на этот раз крепче, чувствуя, как их тела прижимаются друг к другу, как будто они наконец-то нашли свое место. Тишина квартиры больше не была пустой, она была наполнена их дыханием, биением их сердец, признаниями, которые теперь обрели особый смысл.
   Рома снова поцеловал Сашу, на этот раз более уверенно, более глубоко. Его поцелуй говорил о взаимной любви, которая наконец-то нашла свой путь.
   Эта ночь была для Саши совсем не такой, как предыдущая страстная ночь с Ильей. Нежные взаимные ласки с Ромой были как будто даже невинными. Словно им обоим хватало для полного счастья лишь легких прикосновений друг к другу и этой переполнявшей их души радости – радости от взаимности их чувств. Губы Ромы нежно касались губ Саши, каждый поцелуй был наполнен какой-то осторожностью и тем волнением, которое возникает, когда находишь то, что так долго искал. Пальцы Саши, словно бабочки, порхали по спине Ромы. Рома отвечал тем же, его пальцы ласково скользили по щеке Саши, по его шее и плечам, словно пытаясь запомнить каждую черточку, каждое прикосновение.
   В этих прикосновениях не было той страсти, которая сжигает дотла, а была тихая, глубокая любовь, которая согревает изнутри. Это было счастье быть рядом, чувствовать дыхание друг друга, ощущать единый ритм сердец. В этот момент не существовало ничего на свете, кроме их двоих, нежности и взаимных чувств.
   Саша лежал, уткнувшись носом в шею Ромы. Он ощущал запах его кожи, легкий аромат волос, и это было самое лучшее, о чём он мог мечтать. Рома обнял его крепче, его рука нежно исследовала спину Саши.
   – Я люблю тебя, и я так счастлив, – прошептал Рома.
   Саша поднял голову и посмотрел в глаза Ромы. В них отражались тот же свет и та же нежность.
   – Я тоже, – ответил он, и в этом простом слове было всё: и облегчение, и радость, и безграничная любовь.
   Впервые засыпая обнявшись, Саша и Рома чувствовали себя так, будто они покорили самую высокую вершину, достигли самой сложной цели. Их миры, такие разные, сплелись в один, создав новую, общую и светлую реальность, в которой они нашли свою любовь. Реальность, в которой тайны, раскрытые благодаря доброму другу, должны были стать началом их общей прекрасной истории.
   
   Глава третья. Испытание
  
Прошло полгода с тех пор, как Саша и Рома признались друг другу в своих чувствах и стали парой. Их отношения переросли из дружбы в нечто гораздо более глубокое и значимое – в настоящую любовь, в союз двух разных, но дополняющих друг друга людей. Эти отношения были их тайной, их крепостью, которую они бережно охраняли от посторонних глаз. Каждое утро они просыпались вместе и понимали, что нашли друг в друге свою половину. Это был новый уровень близости, где нет места страхам и сомнениям. Напряженность и недомолвки ушли в прошлое, оставив лишь общие радости, заботы и мечты о будущем.
   Их любовь была не только страстью и эмоциями, но и глубоким пониманием, что рядом есть человек, на которого можно положиться в любой ситуации. Они смогли построить свой маленький мир, в котором царили гармония и счастье. За эти полгода они не только стали страстными любовниками, но и увидели друг в друге настоящую семью, о которой каждый из них раньше мог только мечтать.
   В один из вечеров Саша и Рома сидели на кухне, пили чай и с любовью смотрели друг на друга.
   – Знаешь, – тихо сказал Саша, – последние полгода самые счастливые в моей жизни. Я никогда не думал, что смогу так полюбить кого-то и испытать взаимность. Раньше я боялся открываться, прятал свои чувства, а теперь… теперь всё иначе.
   Рома улыбнулся, его пальцы скользнули по руке Саши.
   – Я тоже, – ответил он. – Ты стал для меня опорой, домом. Каждый день с тобой – это маленькое чудо, которое я не хочу отпускать. Я верю, что мы всегда поддержим и выручим друг друга, как настоящая семья.
   – Спасибо за то, что ты есть, – сказал Саша. – За то, что мы вместе.
   Рома ответил улыбкой, полной оптимизма и уверенности. Глядя друг на друга, они знали: вместе им всё под силу.
   Но вскоре идиллия их отношений подверглась серьезному испытанию.
   В один из дней Рома с утра уехал в цирк. Саша, напряженно работавший весь день за компьютером, уже под вечер решил сходить в магазин.
   Выходя из подъезда, он неожиданно столкнулся с Леной. Той самой Леной, подругой Кати, которую он провожал когда-то до ее дома, которая рассказывала ему о своей мечте стать педиатром.
   Саша дружелюбно, но при этом удивленно улыбнулся ей.
   – Лена, привет, какими судьбами?
   – А я к вам. Мне нужно серьезно поговорить с Ромой.
   Удивление Саши сменилось беспокойством.
   – Рома будет сегодня очень поздно. Но ему можно позвонить.
   – Это не телефонный разговор, – сказала Лена, она показала на скамейку возле газонов. – Давай присядем. Мне, наверное, даже легче передать всё это Роме через тебя. Я почему-то очень тебе доверяю, Саша. И знаю, что вы не просто соседи, а друзья, и Рома прислушивается к твоему мнению.
   Когда они сели на скамейку, у Саши появилось предчувствие чего-то важного, но тревожного. И это предчувствие не обмануло.
   – Это касается Кати, – продолжила Лена. – Катя… она родила. И ребенок… от Ромы.
   Саша замер. Эта новость стала для него громом с ясного неба. У них с Ромой уже давно не было секретов друг от друга. Рома подробно рассказал о своем, на самом деле, не очень богатом опыте любовных отношений. Илья в юности стал его наставником не только в мире цирка, но и в науке любви. Потом несколько раз Рома пытался завести отношения с девушками, но эти отношения не приносили ему особого удовлетворения. С Катей у него был короткий, но бурный роман.
   Катя мечтала о замужестве. Но когда она узнала, что Рома не имеет собственного жилья, у нее явно пропал интерес к нему как к потенциальному супругу. Остался интерес только к любовнику. Но тут у Ромы возникли чувства к Саше. В тот вечер, когда Саша быстро проводил Лену, Рома долго провожал Катю, они всё выяснили между собой и, по сути, расстались навсегда.
   Эти секреты, поведанные Ромой, мелькнули в голове Саши. А между тем Лена, не замечая его волнения, просто и бесхитростно начала свой рассказ. Оказалось, что у Кати в ее родном поселке был ухажер – мужчина намного старше ее. Катя сначала планировала после окончания медицинского училища вернуться домой и выйти за него замуж. Но потом в ее планах появился Рома. Когда же ее надежды зацепиться в большом городе, выйдя замуж за красавца-гимнаста, не оправдались, она решила, что немолодой мужчина в ее поселке – это та самая «синица в руке». И в этот самый момент она поняла, что беременна от Ромы.
   – Она подумала, что сможет обмануть своего жениха в родном поселке, – объясняла Лена. – Она поспешила к нему, сказала, что очень его любит, не может ждать до окончания училища и свадьбы… Хочет начать взрослые отношения уже сейчас… Она рассчитывала, что он потом поверит ей, что это его ребенок, который родился раньше срока, недоношенным…
   Из дальнейшего рассказа Лены Саша понял, что Катя, пытаясь обмануть всех, по сути, обманула сама себя. Она скрыла от Ромы беременность. Но ребенок на самом деле родился недоношенным. И Катя поняла, что он родился слишком рано. Обман теперь не удастся. Для всех в ее поселке будет очевидно, что этого ребенка она «нагуляла» в городе. И Катя не нашла ничего лучшего, как сообщить своему жениху, что ребенка она потеряла. Хотя мальчик жив, он сейчас в больнице…
   Саша замер, его лицо стало пепельным. Это был шок. У Ромы… у его Ромы родился ребенок… Лена, не замечая его реакции, продолжала.
   – Теперь она хочет отказаться от ребенка, не забирать его из больницы. Но я решила, что Рома должен знать, что у него есть сын…
   Саша забыл про свои планы зайти в магазин, он проводил Лену и на прощание крепко сжал ее руку.
   – Ты всё решила правильно. Я обязательно поговорю с Ромой. Он должен встретиться с тобой и, главное, с Катей…
   Поздно вечером Саша с Ромой сидели на кухне. Рома был ошеломлен, растерян. У него родился сын. И это сейчас, когда на носу зарубежные гастроли. Саша так за него радовался, говорил, что эти гастроли станут важным этапом в карьере… А сейчас Саша сказал совсем другое:
   – Ты должен что-то сделать. Это твой сын. Ты не можешь просто… бросить его.
   Рома и сам это хорошо понимал. Но слова Саши словно увеличили тяжесть свалившегося на него груза. При этом Рома чувствовал и какое-то новое для него трепетное волнение. Он стал отцом. У него появился продолжатель рода, а возможно – и цирковой династии… Но он не любит Катю, не видит своего счастья с ней. Его счастье сейчас – остаться с Сашей. Как же быть?
   Кухня погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов. Рома смотрел в пустоту, его разум, казалось, был где-то далеко. Саша чувствовал, как его собственное сердце сжимается от этой внезапной новости, которая может всё разрушить. Рома сидел, сгорбившись, его руки лежали на коленях. Казалось, что он утратил свою характерную грацию. Саша смотрел на него, чувствуя себя беспомощным. Он обнял его, хотел ободрить, но слова застревали в горле. Наконец Рома поднял голову. Его глаза были полны растерянности.
   – Саш, я… я не знаю, что делать.
   Саша взял руки Ромы в свои. Они были холодными. Это было так непохоже на всегда пышущего энергией богатыря.
   – Рома, – начал Саша, его голос был тихим, но твердым. – Я понимаю, насколько это неожиданно для тебя. Это… это огромная ответственность.
   Рома кивнул, не поднимая глаз.
   – Но ты не один, – продолжил Саша, его взгляд был полон решимости. – Мы вместе. Ты недавно говорил, что мы сможем стать друг для друга настоящей семьей.
   Рома наконец поднял на него глаза, в них мелькнула искра надежды.
   – Если ты решишь признать его, – сказал Саша, его голос стал еще более уверенным. – Если ты решишь взять на себя эту ответственность… то это будет наш общий сын.
   Рома смотрел на него, его губы дрогнули.
   – Наш… общий?
   Да, – подтвердил Саша, сжимая его руки. – Наш. Мы справимся. Вместе.
   На глазах Ромы выступили слезы. Он притянул Сашу к себе, крепко обняв. Саша почувствовал, как плечи Ромы сотрясаются от волнения. В этом объятии была вся их любовь, вся их поддержка, вся их надежда на будущее, которое только что стало намного сложнее.
   – Саша... – прошептал Рома. – Ты… ты хорошо подумал?
   – Да, – ответил Саша, прижимаясь к нему. – Я люблю тебя, Рома. И если этот ребенок – часть тебя, то он станет частью и меня. Мы не можем просто оставить его. В семье все должны заботиться друг о друге.
   Рома отстранился, его глаза сияли сквозь слезы. В них были благодарность, облегчение и новая, неведомая ему раньше решимость.
   – Я был уверен, Саша, что ты всегда меня поймешь и поддержишь. Даже не знаю, как тебя благодарить.
   – Не нужно благодарить, – улыбнулся Саша. – Мы вместе справимся. Сначала нужно поговорить с Катей. Узнать всё. А потом… потом мы будем думать, как жить дальше.
   Следующие недели стали для Ромы большим испытанием, они были наполнены вихрем эмоций и решений. От зарубежных гастролей, своей давней мечты, ему пришлось отказаться. Несколько раз он встречался с Катей. К удивлению, на этих встречах присутствовала и Лена, как их общая поддержка. Катя не ожидала от Ромы такой решимости полностью взять на себя воспитание ребенка. Но постепенно во всём был найден общий язык…
   И вот настал тот момент, когда в квартиру Саши и Ромы привезли маленького Ванечку. Теперь оба парня жили в одной комнате, а вторая комната стала детской. Катя приходила кормить малыша, иногда молоко приносила Лена, иногда его доставка поручалась Саше.
   Первые месяцы были полны бессонных ночей и бесконечной любви. Саша и Рома справлялись с этим вместе, как настоящая команда. Саша, несмотря на всю свою занятость, находил время для кормления, смены подгузников и укачивания малыша. Рома, полностью погруженный в отцовство, с радостью брал на себя все заботы, чувствуя себя невероятно счастливым. Их квартира, некогда их уютное убежище, теперь наполнилась детским криком. Но парни быстро научились жить в новом ритме. Их любовь, проходя через такое неожиданное испытание, стала только крепче.
   Ваня родился недоношенным, с дефицитом веса. Но он быстро набрал вес до нормы своего возраста. Когда Саша и Рома кормили его из бутылочки, он всегда был готов поглощать молоко до тех пор, пока оно ему предлагалось.
   – Самый голодный ребенок в мире, – шутил Саша, – будет потом таким же богатырем, как отец.
   Было непросто. Саша сидел с Ванечкой днем, а Рома – вставал к нему ночью. Потом ему, толком не выспавшемуся, было очень тяжело на репетициях и представлениях. Но он не унывал. Саша научился работать над кодом и одновременно следить за малышом, он тоже был полон задора и оптимизма. Во всяком случае шум в квартире больше не казался ему трагедией.
   Всё равно парни одни бы не справились. Но помогала Лена. Она жила с бабушкой, неожиданно бабушка Лены Клавдия Ивановна тоже проявила желание поучаствовать в жизни малыша. Она вырастила нескольких детей и внуков. Раньше она в шутку говорила Лене, что повозиться с правнуками уже не успеет, а ей так хотелось бы. Лена пока не собиралась замуж, готовилась к поступлению в мединститут. Сейчас, несмотря на преклонный возраст, Клавдии Ивановне захотелось вновь испытать эти знакомые чувства: повозиться с совсем маленьким ребенком.
   Она стала приходить к Ванечке почти каждый день. Её опыт и навыки были бесценны. Принимая на руки ревущего малыша, которого рано утром пытался успокоить Рома, а потом после его ухода на работу укачивал Саша, Клавдия Ивановна называла его «ты наше Переходящее Красное знамя». Саша вырос в ту эпоху, когда такое выражение уже вышло из оборота, но он улыбался. Ванечка наконец засыпал.
   В один из вечеров, когда все добровольные помощники уже оставили их квартиру, Саша, Рома и Ваня сидели на кухне, на той самой оттоманке, на которой когда-то Рома неудачно пытался сделать Саше массаж, выразить руками свою тайную любовь. Точнее говоря, сейчас Ванечка лежал между ними, укутанный пледом, как символ центра их нынешнего мира, их общая радость и надежда.
   Саша осторожно поддерживал малыша за спинку, а Рома нежно гладил Ванечкину крошечную ладошку. Мальчик пытался сосредоточенно смотреть на них, словно стараясь понять, кто эти двое, которые так тепло улыбаются ему и говорят тихими, ласковыми голосами.
   – Смотри, – прошептал Рома, – он уже узнает нас. Видишь?
   Саша улыбнулся, глядя на Ванечку. Малыш моргал, слегка поворачивал головку, а потом вдруг широко раскрыл глаза и зажмурился, словно удивляясь собственным ощущениям.
   – Он такой маленький, – тихо сказал Саша, – а уже понимает, как ему хорошо жить с нами.
   Рома кивнул.
   – Помнишь, как я боялся, что мы не справимся?
   – А теперь? – улыбнулся Саша. – Теперь мы понимаем, что это самое настоящее счастье. Наш сын.
   Ванечка вдруг дернулся, потянулся маленькими ручками, словно пытаясь дотянуться до их лиц. Саша осторожно взял его за ладошку, а Рома наклонился ближе, чтобы малыш мог почувствовать тепло дыхания отца. Саша посмотрел на Рому и улыбнулся, чувствуя, как в груди разливаются спокойствие и любовь.
   – Мы вместе, – сказал он, – и это главное. Никакие трудности не страшны, если мы вместе.
   Малыш издал тихий звук, похожий на смех, и оба парня рассмеялись ему в ответ. Ванечка учился смотреть на мир, а Саша и Рома понимали, что любовь дает им неисчерпаемую силу.
   Через несколько месяцев Катя уехала к себе в поселок. Там она вскоре вышла замуж. Она иногда писала Роме в их секретном чате, спрашивала о Ване. Лена поступила в мединститут на факультет педиатрии. Саша подтрунивал, что Лена уже проходит у них учебную практику. Ваня начал делать первые шаги. Он уже уверенно, словно маленький капитан, сидел на своем стульчике, внимательно изучая всё вокруг и показывая пальцем на то, что ему нравилось. Он пытался складывать звуки. Рома надеялся, что его первым словом будет «папа». А Клавдия Ивановна, когда оставалась с малышом, настойчиво учила его говорить «баба Клава».
   
   Глава четвертая. Невидимые нити
  
Две недели в больнице показались Саше бесконечной чередой тревожных часов. Ваня, его маленький, смешливый Ваня, с которым они уже научились строить башни из кубиков и который так любил слушать сказки, которые он ему читал, боролся с болезнью. Саша, обычно спокойный и рациональный, чувствовал себя беспомощным как никогда.
   К счастью, его несколько раз подменяла Лена. Пока она была с Ваней, Саше удавалось выспаться дома. На работе он взял отпуск, работа не была главной проблемой. Сашу беспокоило то, что Рома наконец реализовал свою мечту, поехал на месяц на зарубежные гастроли. Уже там он узнал про внезапную болезнь сына. И вместо того чтобы спокойно выступать на арене и отдавать этому все силы, полноценно отдыхать и быть всегда в хорошей форме, Рома несколько раз на день писал сообщения в чате, спрашивал про Ваню, волновался и ждал ответов. А ведь Саша ему обещал, что он может спокойно ехать на гастроли и ни о чем не беспокоиться, Саша это гарантировал.
   Возвращение Ромы должно было стать праздником, но вместо этого воздух их общего дома был пропитан напряжением. Рома, приехав из аэропорта, выглядел изможденным, в его глазах читалось беспокойство за сына. Он сразу же направился в комнату, где Ваня, бледный, похудевший, но уже выздоравливающий, с проблесками прежней улыбки на лице, спал в своей кроватке. Рома долго сидел рядом и смотрел на него. При этом казалось, что накопленная тревога постепенно уходит с его души. Рома начал улыбаться.
   Потом они ужинали вместе с Сашей и долго разговаривали. Рома рассказывал про свой успех на гастролях, про то, как ему предлагали длительный контракт, но он отказался. Саша радовался за своего любимого, за его успех и за то, что семья для него важнее всех выгодных контрактов. В свою очередь, он рассказывал, как помогала Лена, когда Ваня заболел. Как внимательны были в больнице врачи, как профессионально они действовали. Как пожилой лечащий врач, объясняя Лене тактику лечения ребенка, всё время добавлял: «Видите ли, коллега». И студентка мединститута горделиво краснела при этом.
   Саша долго объяснял Роме причины заболевания Вани, симптомы, ход болезни. Он заверил, что угрозы для будущего здоровья ребенка нет. Теперь необходимо лишь несколько недель реабилитации. Ваня наберется сил. Рома сможет взять отпуск и провести его с сыном. Рому всё это до конца не убедило. Он сказал, что завтра с утра он будет внимательно читать всю пухлую папку с историей болезни. Потом сам будет разговаривать с врачами. Это его упущение: он как отец даже ни разу не был с Ваней в поликлинике, всегда доверял это Лене или Саше.
   С утра Рома действительно принялся изучать медицинские документы, которые Саша аккуратно сложил на столе. Он перелистывал страницы, смотрел заключения, результаты анализов, назначения. И вдруг его взгляд замер.
   – Что за ерунда, – сказал он. – Чьи это анализы? Четвертая группа крови? У кого?
   – Ты действительно многое упустил, – улыбнулся Саша. – Ты что, до сих пор не знал, что у твоего сына четвертая группа крови?
   – У моего сына не может быть четвертой группы!
   – Почему это?
   – Потому что у меня первая! Генетика этого не допускает. Если у отца первая группа, у сына не может быть четвертая!
   Саша сразу же перестал улыбаться. Его лицо стало растерянным. Он этого не знал. Никогда об этом не думал. Для него было аксиомой, что Ваня – сын Ромы, его любимого Ромы, значит, и его сын тоже. Их общий сын. Хотя рациональный Саша никогда не предлагал Ване называть его тоже папой. С того момента, когда Ваня начал говорить, Саша был для Вани только «Сашей». Ваня в силу возраста еще глубоко не задумывался над смыслом слов. Слова «папа» и «Саша» были для него равнозначными: он одинаково любил обоих.
   – Я не знаю… как это, – наконец растерянно выдавил из себя Саша и зачем-то добавил, – главное, что Ваня пошел на поправку… он уже почти совсем выздоровел…
   Рома снова и снова смотрел медицинские документы, пытаясь найти ошибку, опечатку, что угодно, что могло бы объяснить этот абсурд. Но цифры и буквы оставались неизменными. Четвертая группа крови у сына. Притом что у отца первая. Это невозможно.
   Саша предложил сделать генетическую экспертизу, она сразу же объяснит этот парадокс. Это сейчас делают быстро. Недешево. Но деньги не главное. Ване всё равно на днях будут брать кровь на анализ. Капельку крови возьмут в отдельную пробирку. Рома поедет с ней в специализированный медицинский центр. Рома как будто ухватился за эту мысль и сразу успокоился. Результаты генетики обязательно развеют все нелепые сомнения, иного быть просто не может.
   Однако через неделю результаты генетического анализа однозначно показали: Рома не является биологическим отцом Вани. Рома впал в какой-то ступор, стал безразличным ко всему. Саша откладывал серьезный разговор, который был неизбежен. Он хотел дать Роме время на то, чтобы осмыслить эту шокирующую новость.
   Тайна о результатах экспертизы была открыта Сашей только Лене. Казалось, что она была ошарашена, раздавлена этой новостью еще больше, чем Рома. Она была стопроцентно уверена, что Катя родила ребенка от Ромы. И главное, что она твердо знала: в этом же была уверена сама Катя – и когда она скрывала свою беременность от Ромы, и после родов. Интимные отношения с женихом в родном поселке начались уже во время беременности.
   Лена вспомнила, что однажды Катю провожал какой-то случайный парень. Она потом его отшила, сказала Лене, что они только целовались и он не идет ни в какое сравнение с Ромой. Получается, что Катя не открыла ей всю правду…
   И вот, наконец, в один из вечеров, когда Ваня уснул и парни были вдвоем на кухне, Саша сказал Роме, что им надо серьезно поговорить, всё решить для себя. Нельзя больше жить с недомолвками.
   – О чём тут говорить? – как-то отстраненно произнес Рома. – Ваня не мой сын. Меня обманули, использовали. Я признал чужого ребенка.
   – Ваня для тебя чужой? – не мог поверить Саша. – Наш Ваня стал тебе чужим? Ты его больше не любишь?
   Их слова повисли в воздухе, тяжелые и острые, как осколки стекла. В глазах Ромы было что-то такое, чего Саша никогда раньше не видел: смесь боли и какой-то ненависти.
   – Да! Меня обманули! – повторил Рома – Я отказался от всего ради родного сына! Мне предлагали контракт на три года за границей, Саша! Три года! Я мог реализовать себя и обеспечить безбедное будущее. Но я остался. Я остался ради сына. А теперь оказалось, что он мне не родной.
   – Не родной? – Саша почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева, смешанного с отчаянием. – Рома, ты серьезно? Я полюбил Ваню как родного. Мне не важно, какая у него кровь. Неужели, для тебя это иначе?
   Парни в первый раз не могли понять друг друга, были на грани серьезной ссоры.
   – Пойми, я гимнаст, – сказал Рома и начал ходить по кухне. – Мое тело – это моя жизнь. Моя сила, моя ловкость, моя генетика – всё это важно для карьеры. Я думал, что у меня будет сын, который продолжит мою линию, который будет похож на меня. А теперь...
   – А теперь у тебя есть Ваня, – Саша повернулся к нему, его глаза горели решимостью. – У нас есть Ваня, которого мы решили вместе растить, воспитывать, любить. Ты хочешь от этого отказаться?
   Рома отвернулся, его плечи поникли.
   – Я не знаю, Саша. Я чувствую себя преданным, обманутым. Я не понимаю, как это могло произойти.
   – Это произошло, потому что жизнь сложнее, чем контракты и генетика, – Саша подошел к Роме и положил руку ему на плечо. – Это произошло потому, что мы – семья. А семья – это не только кровь. Это любовь. Это забота. Это то, что мы строили вместе, Рома. Ты думаешь, что одна генетическая экспертиза может разрушить всё это?
   Рома молчал, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Саша почувствовал, как его собственное сердце сжимается от боли. Он никогда не видел Рому таким сломленным и таким… чужим.
   – Рома, – тихо сказал Саша. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Мне тоже тяжело. Но мы не можем позволить этому разрушить наш общий мир. Мы отвечаем за Ваню. Он только что перенес болезнь. Ему нужны наша поддержка, наша любовь. Ему нужен ты. Не как биологический отец, а как тот, кого он знает и любит.
   В глазах Ромы всё еще была боль, но теперь в них промелькнуло и что-то другое: сомнение, может быть, надежда.
   – Я... я не знаю, как это принять, Саша, – прошептал Рома уже без гнева, с какой-то растерянностью в голосе.
   – Мы примем это вместе, – Саша обнял Рому. – Мы будем поддерживать друг друга. Потому что мы – пара. И потому что мы любим нашего Ваню…
   В этот момент в своей комнате заплакал Ваня. Оба парня одновременно бросились к нему. Рома, словно повинуясь какому-то внутреннему импульсу, подошел к кроватке и осторожно взял сына на руки. Ваня прижался к нему, закрыл глаза и снова заснул. Видимо, ему просто приснилось что-то тревожное. Саша смотрел на Рому с Ваней на руках: в глазах Ромы была прежняя нежность.
   В их квартире воцарилась тишина, тревога ушла. Невидимые нити, которые связывали их всех, казалось, натянулись до предела, но не порвались. Они были готовы к тому, чтобы переплестись заново, став еще крепче. Рома прижимал Ваню к себе, вдыхая знакомый запах детской кожи. Этот запах, такой родной, такой успокаивающий, казалось, снимал и боль, и растерянность.
   Рома вспоминал первые бессонные ночи, когда он укачивал Ваню, еще совсем маленького, пел ему колыбельные, которые сам же и сочинял. Он вспоминал, как Ваня впервые сказал «папа», и как это слово эхом отозвалось в его сердце. Он почувствовал облегчение и какое-то умиротворение. Боль не ушла полностью, но она перестала быть всепоглощающей. Рома осторожно положил Ваню обратно в кроватку. Мальчик лишь слегка поморщился, но не проснулся. Рома посмотрел на него с нежностью, которая теперь смешивалась с новой решимостью.
   Когда они тихонько вернулись на кухню и сели за стол, Рома уже спокойно сказал:
   – Ты прав. Ваня – наш. И мы его любим. Мы не позволим никаким открывшимся тайнам разрушить нашу семью.
   Он посмотрел на Сашу, и в его глазах появилась улыбка – слабая, но искренняя.
   – Спасибо, Саша. За то, что ты есть. За то, что ты такой. Я... я не знаю, что бы я делал без тебя.
   Саша взял Рому за руку.
   – Мы вместе, Рома. Всегда вместе. И мы справимся. Мы всегда справлялись.
   Они смотрели друг на друга с прежней любовью. Невидимые нити, которые связывали их, оказались прочнее генетических кодов и прошлых ошибок. В тот момент, когда мир вокруг оказался таким сложным и непредсказуемым, они опять смогли найти опору друг в друге. Они были единым целым, спаянным не только любовью, но и общей ответственностью за маленькую жизнь, которая полностью зависела от них. А Ваня спал в своей кроватке, не подозревая о бурях, которые разразились и утихли в их доме. Но он знал, что его любят. И это было самое главное.
   
   Глава пятая. Обретение счастья
  
Следующий год был очень сложным. Тяжело заболела и умерла Клавдия Ивановна, бабушка Лены. Не стало человека, готового в любой день подменить парней, посидеть с Ваней. Лена без бабушки чувствовала себя очень одиноко в своей квартире и часто приходила к Ване. Бывало, в одной комнате Саша писал свой код, а в другой – Лена готовилась к занятиям в институте. При этом общими усилиями они успевали следить за Ваней, кормить его, гулять с ним, отвечать на все его бесконечные «А почему?».
   Лена никогда не заводила речь о тайне генетической экспертизы, которую ей доверил Саша. Но в ее сознании укрепилась мысль, что она тоже отвечает за Ваню. Ведь именно она невольно выступила инициатором того, что ребенок оказался у Саши с Ромой. Помогать им теперь – ее долг. А Ваня полюбил Лену так, как, наверное, маленькие дети любят только ласковую маму.
   Когда Ваня был еще совсем маленьким и отцовство Ромы не ставилось под сомнение, Катя несколько раз тайно приезжала к сыну, привозила гостинцы и даже несколько раз передавала деньги. Теперь она не могла больше приезжать: у нее в браке родились девочки-двойняшки, кроме того, на ней было большое подсобное хозяйство. Она иногда писала Саше, рассказывала о себе. В будущем она намеревалась признаться мужу, которого искренне полюбила, в ошибках своей юности, в том, что у нее есть старший сын. Но пока она боялась сделать это – у мужа было больное сердце. Саша отправлял ей фотографии Вани. Общение Кати с Ромой полностью прекратилось. Рома не хотел выяснения отношений и не желал ничего слышать о Кате. Он сам признал себя отцом, оспаривать это он никогда не будет.
   Стало немного легче, когда Ване исполнилось три года и он пошел в детский сад. Рано утром туда его отводил Рома. Забирали из детского сада его Лена или Саша. Ваня любил, чтобы это делала Лена, она обязательно по дороге покупала ребенку какое-нибудь угощение. Когда у Вани был насморк или поднималась температура и он оставался дома, хлопоты по уходу за ним ложились на Сашу.
   Рома опять на месяц собирался на зарубежные гастроли. Он всё время учил язык и очень волновался, в хорошей ли он спортивной форме. Перед отъездом Саша крепко обнял его и сказал:
   – Я верю в тебя. У тебя всё получится. Ты сможешь поразить зрителей своей техникой, своим искусством. Мы будем за тебя болеть. Будем тебя ждать. Не беспокойся о нас.
   Рома уехал. Сначала он писал сообщения каждый день. Потом стал писать реже…
   Через месяц Рома написал, что он заключил за границей длительный контракт. Это его шанс, его призвание. Он не может от этого отказаться. Приехать скоро у него не получится. Он будет посылать сыну денежные переводы…
   Саше сначала было очень тяжело принять то, что их совместному счастью с Ромой пришел конец, что их общей семьи больше нет. Но он справился. Ежедневные заботы о Ване не оставляли времени на переживания. Он понимал, что Рома просто устал, не выдержал этого напряжения. Он не пытался анализировать, поступил бы Рома именно так или иначе, если бы Ваня был его родным сыном. Он лишь сознавал, что прочность связывавших их невидимых нитей оказалась не беспредельной. Саша искренне желал Роме успеха.
   Рома написал Саше:
   – Любовь к тебе – самое сильное и светлое чувство, которое было в моей жизни. Я всегда буду хранить эту любовь в моем сердце.
   Саша ответил:
   – Я тоже.
   Он сразу же оформил на полгода временную опеку над Ваней. Саша хорошо понимал все риски. Еще в прошлый отъезд Ромы, когда Ваня был в больнице, лечащий врач объяснил ему, что больница просто закрыла глаза на то, что ребенка забирает чужой человек – сосед отца. Врачи видели, что Саша всё время был с Ваней в больнице, заботился о нем, как о сыне. Но при формальном подходе Ваню могли ему просто не отдать.
   Рома прислал нотариальное согласие на временное опекунство Саши над Ваней. Такое же согласие оформила приехавшая в их город на полдня Катя. Она посмотрела на Ваню, всплакнула, передала для сына большой пакет гостинцев и игрушек, а потом уехала домой.
   Саше было некогда скучать с Ваней. Мальчик не был капризным, он рос любознательным, веселым, энергичным. Иногда он озоровал, как все дети. Саша никогда его не наказывал. Ваня очень любил, чтобы Саша читал ему книжки про динозавров или инопланетные цивилизации. В свободные часы они вместе рисовали или смотрели передачи про животных и мультфильмы. Воспитатели в детском саду хвалили Ваню, хорошо отзывались об уровне его развития. Саша был горд за своего сына.
   Еще задолго до окончания полугодового срока временной опеки Саша собрал весь пакет документов для оформления постоянной опеки над Ваней – до его совершеннолетия. Собрал и передал в органы опеки. Там уже хорошо знали Сашу, в свое время даже выделили ему с Ваней бесплатные билеты на красочное детское новогоднее представление с дорогими подарками. Теперь Сашины документы приняли… И вскоре Саша получил отказ в постоянной опеке над Ваней.
   Органы опеки учли, что ребенок живет с Сашей с рождения. Что Саша хорошо заботится о нем, любит его. Ребенок отвечает ему тем же. Это установил детский психолог, который беседовал с Ваней. Но Саша не был родственником Вани. Саша был одинок, он не состоял в браке. У Саши не было родственников, которые могли ему помочь в заботе о ребенке, подменить его в случае Сашиной болезни. Главное, у Саши не было собственного жилья.
   Саша понял, что по истечении срока временной опеки у него заберут Ваню. Его Ваню, которого он уже давно считал сыном, который был дороже всего на свете. Что было делать? Пытаться прятать Ваню от органов опеки? Не получится! Мальчик должен посещать детский сад, поликлинику… Потом он пойдет в школу. Перевести ребенка на нелегальное положение не получится. Но и смириться с тем, что Ваню заберут в детский дом, Саша не мог.
   Он написал Кате. Написал Роме. Изложил возникшую проблему. Просил о помощи. Катя приехать не могла: муж был в больнице, болели маленькие дочери, на ней было большое подсобное хозяйство. Рома тоже не мог приехать. Он отрабатывал свой контракт, отлучиться было невозможно. Рома присылал денежные переводы, эти суммы полностью покрывали арендную плату за обе комнаты их старой квартиры и расходы на содержание ребенка. Но приехать Рома не мог, хотя переживал, чувствовал свою вину.
   И тогда Саша понял, что есть только один выход…
   В воскресный день приехала Лена. Саша ждал ее и готовился к непростому разговору.
   Когда Лена переступила порог, Ваня играл на ковре, строя из кубиков башню.
   – Лена пришла! – закричал он, подбежал и сразу же повис у нее на шее.
   Саша отправил его собрать кубики и навести порядок в своей комнате, а сам прошел с Леной на кухню. Лена выгружала из своей сумки и убирала в холодильник молочные продукты для Вани. Саша давал ей деньги на покупки, Лена очень выручала их во всех делах по хозяйству. Она рассказывала, что вчера сдала сложный экзамен по физиологии, сегодня с утра побежала по магазинам. Саша смотрел на нее и восхищался ее бодростью, уверенностью в себе, оптимизмом. Он только никак не мог собраться с духом и начать свой важный разговор.
   Он поставил на плиту разогреваться обед. Сейчас они втроем сядут за стол. Ваня с Леной будут общаться во время еды. Она будет спрашивать его о чем-то, а он будет радостно тараторить… Нет. Важный разговор должен состояться сейчас. До обеда. Без Вани. Саше было неудобно, тягостно говорить о том, что он собирался сказать. Но выбора не было.
   – Лена... – начал он, голос чуть дрожал. – Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Это... не совсем просто.
   Лена посмотрела на него внимательно, мягко улыбаясь.
   – Говори, Саш. Ты знаешь, что я всё пойму.
   Он глубоко вздохнул, собравшись с силами.
   – Ты знаешь, как я боюсь, что Ваню у меня заберут... Опека мне окончательно отказала. Они не бюрократы. Они даже сочувствуют. Но они говорят, что не вправе оформить опеку. Я Ване официально никто. У меня нет своего жилья. Нет семьи. Если я заболею, попаду в больницу, с кем будет ребенок хотя бы временно? Формально они правы. Но это формально. А на самом деле Ваня – мой сын, хоть и не по документам. Я не могу его потерять.
   Лена молча слушала и не перебивала Сашу, ее глаза были наполнены теплом и пониманием.
   – Я писал Роме, писал Кате, – говорил Саша. – Они не могут помочь. Мне можешь помочь только ты. Хотя мне стыдно такое предлагать тебе, стыдно такое просить. Но у меня нет выхода. Я не могу допустить, чтобы Ваню забрали…
   Лена напряженно слушала.
   – Я подумал... – продолжил Саша, – если ты согласишься оформить со мной фиктивный брак, то нам двоим разрешат опеку. Стопроцентно разрешат. Полная семья. У тебя есть своя квартира. Мы знаем ребенка с рождения, и он нас любит. Это установит любой психолог. И у нас никогда не отберут Ваню…
   В комнате повисла тишина. Лена опустила взгляд, словно взвешивая Сашину просьбу. Она понимала, что это не просто формальность – это шаг, который изменит их жизни. Саша сидел напротив, сжав руки в кулаки, в его глазах читались одновременно надежда и страх. Он боялся, что такая просьба и отказ Лены могут всё разрушить, поставить между ними невидимую стену. Лена подняла глаза, встретилась с его взглядом и тепло улыбнулась.
   – Саша, – спокойно и уверенно сказала она, – я согласна. Конечно, я согласна. Ради Вани. Он мне дорог, как и тебе.
   Саша почувствовал, как напряжение медленно уходит, уступая место благодарности и радости. Он крепко сжал ее руку.
   – Спасибо, Лена... Ты спасла меня и Ваню!
   Потом они обедали втроем. Ваня, с набитым едой ртом, спешил поделиться своими маленькими радостями и переживаниями. Но Саша не делал ему замечаний, а Лена его внимательно слушала. Саша смотрел на них и улыбался, он снова верил, что впереди у них светлая дорога.
   Через месяц Саша и Лена зарегистрировали брак. Саша с Ваней переехали жить в квартиру Лены. Иначе было нельзя. Органы опеки приходили потом с проверкой условий жизни мальчика.
   Они договорились, что Саша снимает у Лены комнату. Она отказалась брать с него деньги. Но Саша полностью взял на себя расходы по квартплате и общему быту. Он оплачивал продукты, постоянно делал Лене подарки, покупал вещи. Он хорошо зарабатывал и, кроме того, каждые два - три месяца поступали достойные переводы от Ромы.
   Неожиданно они поняли, что жить втроем, вести общее хозяйство гораздо удобнее. Лене не надо было больше метаться между учебой, своим домом и заботой о Ване в съемной квартире Саши. Лена больше не чувствовала себя в своей квартире одиноко. Саша теперь ощущал постоянную поддержку Лены. Радостнее всего перемены воспринял Ваня. Сбылась его мечта каждый день быть с Леной. Вскоре Саша и Лена официально стали его опекунами, получили необходимые документы.
   Пожалуй, Саше было только немного грустно расставаться со своей старой съемной квартирой. В последний вечер, когда свои и Ванины вещи он уже перевез к Лене и смотреть квартиру приходили новые квартиранты, Саша сидел один на кухне и вспоминал свое счастье в этой квартире: счастье вдвоем с Ромой, потом – втроем с Ромой и Ваней. Да, не всё сложилось так, как мечталось. Но Саша смотрел вперед, а не назад. Он был оптимистом…
   
   Прошло несколько лет. Саша и Ваня по-прежнему жили в квартире Лены. Ваня пошел в школу. Лена получила диплом врача-педиатра, как и мечтала когда-то. По случаю окончания института Саша подарил Лене дорогой гарнитур ювелирных украшений с натуральными бриллиантами. Лена о таком не могла даже мечтать. Саша хорошо зарабатывал. Он руководил масштабным проектом в сфере информационных технологий, уже не всегда работал дома, часто ездил в офис, давал задания своим подчиненным – команде молодых программистов, смотревших на Сашу как на корифея.
   Примерив украшения с бриллиантами и для вида поохав по поводу таких денежных трат, Лена с улыбкой сказала, что у неё тоже есть подарок для Саши... У них скоро будет второй ребенок…
   Брак Саши и Лены уже давно не был фиктивным, они жили в одной комнате. Их отношения, которые начались с совместной заботы о Ване, строились на уважении, поддержке и любви, которая возникла постепенно и стала взаимной. Для Саши она была не бушующим пламенем, как с Ромой, а чистым прекрасным озером.
   Саша восторженными глазами смотрел на Лену. Второй ребенок! Такого подарка он не получал еще никогда. И никогда он не испытывал такой радости, как в этот момент. Это было обретение нового и самого главного в жизни счастья.
   Девочку, которая родилась в начале следующего года, назвали Дашей. Ваня, потеряв значительную часть внимания родителей, сначала ревновал, но потом он нежно полюбил сестренку и всегда о ней заботился. Лену и Сашу он давно уже называл мамой и папой. Они официально усыновили его через год после оформления опеки. Катя и Рома прислали свои нотариальные согласия на усыновление и этим добровольно отказались от родительских прав.
   Ваня знал, что где-то в огнях цирковой арены есть еще его первый папа – Рома. Но он его совсем не помнил, детская память оказалась короткой. Он рос не в тепличных условиях, рано стал самостоятельным и во всём старался помогать родителям. В комнате детей висела фотография Клавдии Ивановны. С доброй улыбкой она, казалось, наблюдала со стены за своими правнуками.
   
   Эпилог
   Эти дни составляли тайную, но важную для Саши часть его жизни. Они выпадали редко: всего лишь пять – шесть раз в год. В такой день для всех на работе Саша был в отъезде, а для домашних – на важном мероприятии, его телефон был отключен. Это было для него отдушиной, островком свободы, возможностью ощутить свою внутреннюю сущность. Сегодня был как раз такой день.
   Саша находился в гостиничном номере, в постели со своим возлюбленным, они уже насытились страстью, лежали обнявшись и разговаривали. Для фона была негромко включена классическая музыка, звучал волшебный голос Пласидо Доминго.
   
   Nessun dorma! Nessun dorma!
   Tu pure, o Principessa,
   Nella tua fredda stanza
   guardi le stelle che tremano
   d’amore e di speranza...
   
   Dilegua, o notte! Tramontate, stelle!
   Tramontate, stelle!
   All'alba vincerò!
   Vincerò! Vincerò![2]
   
   – Ты знаешь, – говорил Саша, – Даша, она совсем не такая, каким был в этом возрасте Ваня. Тот был ураганом, везде лез, я всё время боялся, что он оборвет мне на компьютере провода. А эта спокойная, но упрямая. Капризничать не будет, но сделает всё по-своему, как будто у нее уже есть свое мнение… Я их обоих так обожаю! Не могу без них…
   Какая-то особенная, мягкая улыбка озарила лицо Саши. Он продолжал:
   – Ваня просто молодец в математике. Ему не будет цены как программисту. А он хочет стать спортсменом. Скажи, Илюша, как мне его убедить, что спорт – это увлечение, но не профессия?
   – Я могу его пристроить в цирковое, – веселым тоном ответил Илья, – могу подыскать ему хорошего наставника в училище…
   – Не вздумай! Даже не шути так! – Саша не выдержал и тоже рассмеялся.
   Илья крепче обнял его и поцеловал в висок.
   – Я так тебе благодарен за всё, – сказал Саша. – За нашу с тобой первую ночь, которую я никогда не мог забыть. За нашу романтику с Ромой, ведь это ты тогда свёл нас. За то, что моя жизнь сложилась именно такой, какая она есть. И сейчас я всё время жду, когда ты в следующий раз придешь на эти свои мастер-классы, жду нашего с тобой дня… Если бы еще ты мог приезжать почаще…
   – Вы оба молодцы с Ромкой, – в голосе Ильи были теплота и уверенность. – Оба добились, чего хотели. Вы испытали вместе счастье – это главное. А то, что оно не могло быть вечным, – так устроена жизнь…
   Саша вспомнил Рому, каким он его увидел в первый раз: богатыря из сказки. Недавно на сайте зарубежной цирковой ассоциации он нашел его фотографии. Это был уже не юный богатырь, а зрелый атлет с ослепительной улыбкой. Рома писал редко, но ни разу не забыл поздравить Ваню с Новым годом, а на его день рождения всегда приходил денежный перевод. Рома приезжал несколько раз навестить своих родителей, которые жили в другом городе, но при этом в их город не заехал. За границей он получил вид на жительство, женился, у него родился сын, возможно, продолжатель цирковой династии.
   – И вы оба заслужили своё счастье, – продолжил Илья.
   – Сейчас мое счастье – это ты, я люблю тебя! – Саша нежно поцеловал его в губы.
   Илья страстно ответил на поцелуй, а потом сказал:
   – И я тебя люблю, Саша!

 [1]Ария Риккардо из оперы Дж. Верди «Бал-маскарад».
 [2]Ария Калафа из оперы Дж. Пуччини «Турандот» (итал.), в вольном переводе: «Ночь бессонна. Ночь бессонна. И ты в своих чертогах в ожидании взгляд брось на небо, там звезды грёз любовных хранят сияние… Рассейся ночь, померкните же звёзды, я на рассвете одержу победу! И буду я с тобою! Навсегда!».