Право на нас

Глава 7 Признание

После этого признания Марк потянулся за телефоном. Было уже поздно, но откладывать разговор до утра он больше не хотел.
Он открыл переписку с Романом и долго смотрел на последние сообщения. Теперь осо-бенно больно было видеть, сколько из них осталось без ответа.
Марк несколько раз набирал первую фразу и стирал её. Хотелось объяснить всё сразу: свой страх, молчание, растерянность в магазине. Но получалось длинно и путано.
Он остановился, перечитал написанное и начал заново. На этот раз слова нашлись легче.
«Привет ещё раз. Прости за сегодняшний разговор. Я попросил тебя остаться, а потом снова оттолкнул. Мне было хорошо рядом с тобой. С тобой я впервые почувствовал, что могу быть собой, хотя сам же этого и испугался. Я очень хочу увидеть тебя снова. Вне магазина. Хочу сходить с тобой на свидание. Я понимаю, что после сегодняшнего ты можешь уже не захотеть. Но если у нас ещё есть шанс, дай мне знать. Пожалуйста».
Марк перечитал сообщение. На слове «свидание» задержался, чувствуя, как сильно ко-лотится сердце.
Палец замер над экраном. Ещё можно было всё стереть, отложить телефон и утром убе-дить себя, что так будет лучше.
Он нажал «Отправить».
Марк понимал, что Роман может не ответить. А если и ответит, то совсем не то, что он надеется прочитать.
И всё же написать было нужно. Он слишком долго оставлял его вопросы без ответа, за-ставляя гадать, что между ними происходит. Теперь Роман хотя бы знал, чего Марк хо-чет на самом деле. Оставалось дождаться, захочет ли он того же.
Ответ пришёл через десять минут.
Марк сразу открыл сообщение.
«Я с удовольствием схожу с тобой на свидание. Честно говоря, уже не надеялся, что ты предложишь».
Он перечитал эти слова несколько раз. Потом положил телефон рядом с подушкой и улыбнулся.
Уснуть, однако, не получалось. Сначала ему стало душно, и он откинул одеяло. Через некоторое время замёрз и снова укрылся. Переворачивался с боку на бок, поправлял подушку, поглядывал на телефон.
Роман согласился. Они пойдут на свидание.
Марк радовался и одновременно боялся. Так долго он сдерживал себя, следил за слова-ми и поступками, старался соответствовать представлениям родителей о хорошем сыне, что теперь даже собственное желание казалось чем-то, на что следовало получить разре-шение.
Как они встретятся? О чём будут говорить? Сможет ли он спокойно смотреть Роману в глаза?
Марк не заметил, как провалился в сон. И тут, в царстве Морфея, он увидел его. Того, о ком грезил и одновременно отгонял мысли от себя.
Он видел обнажённого Романа. Который лежал на огромной кровати в комнате с видом на море. Там были большие окна во всю стену и невероятно красивый закат солнца — он был словно сделан из золота.
Роман был полностью обнажён. И словно мысленно, без слов, звал Марка к себе. И тот поддался зову, зову словно от сирены.
В следующий миг он уже очутился рядом с ним в кровати, абсолютно голый. Его тела касались сильные руки. Кожи на плече — жаркие губы. Он знал, что был желанным, он знал, что впервые в жизни он желает по-настоящему сам.
Сильная рука обхватила его плоть, сжимая и двигая крайнюю плоть туда-сюда, попутно оголяя головку члена. Следом он почувствовал нежное прикосновение губами к своей плоты. Они туго обхватили его член и стали совершать движения.
Ещё миг — и Марк осознал, что он выплеснет всю страсть, всю истому, которая копи-лась в нём всё это время.
В следующий миг, будучи на пике, он услышал звук. Звук, который заставил его поки-нуть это сказочное место, словно сад Эдем. Ему было там прекрасно, спокойно и хоро-шо.
Это был звук противного будильника.
Марк открыл глаза и обнаружил, что вся простыня мокрая от его спермы. А от воспо-минания сна по телу пробежали мурашки.
Это был знак, знак того, кто он и чего хочет от Романа. Он хотел не только быть рядом с ним. Видеть его улыбку, глаза, прекрасные губы и ощущать прикосновения. Он хотел, чтобы Роман владел им, его телом и душой.
После того как Марк сменил смущённо простыни, вспоминая свой сон, он снова решил проверить телефон. Ведь даты того, когда будет их первое свидание, не было.
На удивление, он обнаружил сообщение от Романа. Короткое, но такое желанное.
«Доброе утро».
Марк сразу написал в ответ то же самое и добавил смайлик. Пошёл ставить чайник, чтобы позавтракать, и, как ему казалось на тот момент, будет прекрасно за завтраком вообще погуглить, как вести себя на свидании. Ведь он ни разу не был на них с девушкой, а уж тем более с парнем.
За завтраком он услышал звук сообщения — это был Рома. Он предложил встретиться сегодня в три часа дня на их месте, где они пили кофе в первый раз. А также в сообщении прилагалось фото самого Романа, ещё заспанного.
В ответе Марк написал, что полностью поддерживает его, и скинул, как ему казалось логично, в ответ своё фото за завтраком.
Время летело, как самолёт, и вот он уже подходил к «их месту». Там, где, по сути, началась вся эта история. Сердце билось в груди, как мотор. Он не знал, как себя вести, что можно делать, а что нет. Как нужно говорить и что лучше говорить.
Но в следующий миг он успокоился, потому что Роман был уже там. Он взял им кофе и при встрече обнял Марка очень крепко, словно боясь, что это сон, и хотел убедиться в реальности происходящего.
Потом потекла их беседа как-то сама по себе.
Марк рассказал, как они всей семьёй уехали в Испанию. Вспоминал экскурсии, прогулки по незнакомым городам, вечерний чай на балконе. Отец всё время пытался сделать общий снимок, а Роза смущалась и отходила в сторону, пока мать не возвращала её к остальным.
— Она с вами ездила? — спросил Роман.
— Да. Мама сама предложила. Роза сначала отказывалась, но, по-моему, ей понравилось. Она почти всё время проводит дома, а там мы каждый день куда-нибудь выбирались.
— А тебе понравилось?
Марк кивнул, погревая ладони о стаканчик.
— Особенно море. Я там много плавал.
Он немного помолчал и добавил:
— Хотя поначалу я просто хотел уехать подальше.
Роман посмотрел на него.
— От меня?
Марк медленно кивнул.
Произнести это вслух оказалось неприятно. Теперь, сидя рядом с Романом, он плохо понимал, почему расстояние тогда казалось ему таким спасением.
— Я рассказал Розе о тебе, — сказал он.
— И как она отреагировала?
— Совсем не так, как я ожидал. Я думал, начнёт говорить, что это неправильно. Она ведь меня с детства знает. Вырастила, можно сказать.
— А она?
Марк чуть улыбнулся.
— Взяла меня за руку. Сказала, что мне нужно самому решать, как жить. Что потом будет поздно жалеть о том, чего я не сделал из-за чужого мнения.
Роман слушал, не перебивая.
— В Испании мы снова об этом говорили. Сидели в парке, ели мороженое, а я… — Марк покачал головой. — Я опять начал спорить. Доказывал ей, что со мной что-то не так.
— Хорошо, что она была рядом.
— Да. Очень.
Некоторое время они молчали. Потом Марк спросил об университете, и Роман охотно заговорил об учёбе.
Он рассказывал о преподавателях, заданиях, которые никак не удавалось закончить вовремя, о новых знакомых. Марк постепенно расслабился. Ему нравилось наблюдать, как менялось лицо Романа, когда тот говорил о будущей профессии.
— Ты всё ещё хочешь стать хирургом?
— Конечно. Пока с этой мыслью и учусь.
— Совсем не разочаровался?
— Я ещё толком ничего не успел, чтобы разочароваться, — рассмеялся Роман. — Хотя иногда смотрю на объём того, что нужно выучить, и хочется просто лечь спать.
Марк тоже улыбнулся.
— Игорь ещё обещал узнать насчёт подработки в больнице, — продолжил Роман. — Найдётся ли что-нибудь, что я смогу совмещать с занятиями.
— Игорь — твой отчим?
— Да. Говорит, можно начать с каких-нибудь простых поручений, помогать с бумагами. Пока хотя бы посмотреть, как там всё устроено. Но мы ещё только обсуждаем.
— Ты бы хотел?
— Очень.
— Тогда надеюсь, получится.
Роман посмотрел на него и улыбнулся:
— Спасибо.
Кофе почти закончился. Марк провёл пальцем по краю крышки, собираясь с мыслями. Он понимал, что снова оттягивает то, ради чего решился на эту встречу.
— Мне нужно ещё кое-что тебе сказать.
Роман повернулся к нему.
— Я слушаю.
— Вчера я написал, что испугался. Но дело ведь не только во вчерашнем дне. Мне понадобилось много времени, чтобы хотя бы признаться себе, что ты мне нравишься.
Марк опустил глаза.
— Я всё время думал, что смогу это как-нибудь исправить. Перестану тебя видеть, займусь учёбой, работой — и всё пройдёт.
— И прошло?
Марк покачал головой.
— Я каждый день ждал, что ты зайдёшь.
Он заставил себя посмотреть на Романа.
— И Лизы нет.
Тот помолчал.
— Ты тогда придумал её?
— Да. Прости. Я растерялся и сказал первое, что пришло в голову.
— Мне было неприятно, — тихо признался Роман. — Я решил, что ты просто хотел, чтобы я отстал.
— Я знаю. Теперь понимаю, как это выглядело.
Марк сжал пустой стаканчик, и тот негромко хрустнул.
— У меня вообще никого не было. Я даже не целовался ни разу. Ни с девушкой, ни с парнем.
Последние слова дались ему почти шёпотом.
Роман ждал, не торопя его.
— Я девственник, — наконец выговорил Марк. — И я не знаю, как всё это должно быть.
Он замолчал, чувствуя, как горят щёки.
Роман осторожно коснулся его руки.
— Марк, всё хорошо.
Тот недоверчиво посмотрел на него.
— Правда?
— Правда. Спасибо, что сказал мне.
— Просто я подумал, что ты должен знать. Вдруг ты ожидаешь…
— Я хочу ещё раз увидеться с тобой, — мягко перебил Роман. — Потом ещё. Погулять, поговорить, узнать тебя. Мне некуда торопиться.
Марк выдохнул и немного ослабил пальцы.
— Ты мне сразу понравился, — продолжил Роман. — Ещё тогда, в магазине. И я хочу попробовать быть с тобой. Строить отношения, если ты тоже этого хочешь.
— Хочу.
На этот раз Марк ответил сразу. От собственного голоса ему стало немного легче.
Роман улыбнулся и сжал его руку.
— Тогда давай попробуем. Маленькими шагами.
— Я боюсь опять всё испортить.
— Если станет страшно, скажи мне. Постарайся хотя бы говорить, а не исчезать.
Марк кивнул.
— Я постараюсь.
— И дай себе время. Ты так долго с собой спорил. Даже если сегодня кажется, что уже во всём разобрался, завтра снова можешь начать сомневаться.
Марк задумчиво посмотрел на их руки.
— Наверное.
— Мне хочется, чтобы тебе было хорошо рядом со мной. Чтобы ты мог сказать, чего хочешь, а к чему пока не готов.
Роман немного помолчал, прежде чем добавить:
— Я рядом, Марк. И хочу быть рядом всегда.
У Марка защипало в глазах. Он отвернулся, сделал вид, что рассматривает проходившую неподалёку собаку, а потом тихо рассмеялся.
— Что? — улыбнулся Роман.
— Ничего. Просто мне сейчас очень хорошо.
Они ещё немного посидели, а потом выбросили пустые стаканчики и пошли гулять.
Дождя не было. После нескольких серых дней город казался светлее, и им никуда не хотелось спешить. Они сворачивали на знакомые улицы, останавливались возле витрин, спорили о том, куда пойти дальше.
Поначалу Марк всё ещё следил за каждым своим словом. Потом Роман рассказал какую-то нелепую историю из университета, и он рассмеялся, забыв о неловкости. И двинулись дальше вдоль знакомых улиц, надеясь остановить время и остаться в этом дне навсегда.


Глава 8 Новый ритм жизни

Жизнь постепенно вошла в привычную колею. Часто видеться Марк и Роман не могли: оба учились и работали, а свободные вечера редко совпадали. Они переписывались в те-чение дня, присылали друг другу фотографии, созванивались перед сном. Иногда разго-вор затягивался так, что утром обоим приходилось с трудом выбираться из кровати.
Редкие свидания Марк ждал особенно сильно. В них было столько нежности и внимания, что временами он терялся.
Роман казался ему уверенным в себе. Марк всё чаще думал, что должен стать таким же: спокойнее говорить, меньше сомневаться, не смущаться от каждого прикосновения. Ему хотелось нравиться Роме, и он боялся однажды утомить его своей нерешительностью.
Роман замечал эти старания.
— Тебе не нужно всё время подбирать правильные слова, — говорил он. — Мне и так хорошо с тобой. Будь собой.
Марк кивал, хотя следовать этому совету пока получалось не всегда.
Приближалась сессия. Подготовка к экзаменам занимала почти всё свободное время, но впереди были зимние каникулы. Оба надеялись, что тогда наконец смогут видеться чаще.
На одном из свиданий Роман предложил:
— Может, пойдём ко мне? Сделаю чай, посмотрим какой-нибудь фильм.
Марк замолчал.
Он знал, что Роман живёт один. Сразу после школы тот сказал матери и отчиму, что хо-чет попробовать жить самостоятельно. Они согласились, и он переехал в прежнюю се-мейную квартиру — ту самую двухкомнатную, которую его родной отец когда-то полу-чил от завода.
До сих пор они встречались на улицах, в кафе, среди людей. Дома им предстояло остать-ся вдвоём.
Марк хотел этого. Именно поэтому и волновался. Он боялся растеряться, сделать что-нибудь неловко, разочаровать Романа. Тот знал о его неопытности, но Марк всё равно никак не мог перестать думать о ней.
— Марк, ты тут? — снова обратился к нему Роман. — Такое чувство, что сам ты рядом, а мысли где-то в Космосе.
— Прости. Я слушаю.
— Так пойдём? Посидим спокойно. Обещаю, насиловать тебя не буду, — попытался по-шутить Роман.
Марк напрягся ещё сильнее.
Улыбка сразу исчезла с лица Романа.
— Прости. Глупо пошутил.
Он немного помолчал и добавил уже серьёзно:
— Я правда предлагаю чай и фильм. Если тебе пока не хочется ко мне, можем ещё погу-лять.
Марк посмотрел на него. Роман ждал ответа и не пытался его торопить.
— Хочется, — наконец сказал Марк. — Просто я волнуюсь.
— Я понял.
— Но я хочу пойти.
Роман кивнул и взял его за руку.
До дома они дошли не спеша. По дороге разговорились о чём-то повседневном, и Марк постепенно успокоился. Роман до сих пор не давал ему повода усомниться в своих сло-вах. Хотелось довериться ему и сейчас.
Поднявшись на нужный этаж, Роман открыл дверь и пропустил его вперёд.
— Заходи. Чувствуй себя как дома. Тут, конечно, всё довольно просто. Зато тепло и дождь не капает.
Марк улыбнулся и снял куртку.
Квартира действительно сильно отличалась от его дома. Здесь не было дорогой мебели и огромного телевизора. Некоторые вещи, судя по всему, стояли на своих местах ещё со времён детства Романа. На полках соседствовали книги, фотографии и небольшие пред-меты, назначение которых Марк не сразу понял.
Но было чисто и тепло. Из кухни доносился шум чайника.
Марк вымыл руки и вышел из ванной. В коридоре едва не столкнулся с Романом.
— Всё хорошо? — спросил тот.
— Да.
Роман осторожно обнял его.
— Как же я хотел, чтобы ты пришёл.
Марк поднял на него глаза. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Потом Роман приблизился, на секунду замер, и Марк сам чуть подался ему навстречу.
Поцелуй получился осторожным, нежным.
Сначала Марк почти не двигался, боясь сделать что-нибудь неправильно. Затем положил ладонь Роману на плечо и ответил ему.
Он столько раз представлял этот момент, но теперь все мысли куда-то исчезли. Остались только близость Романа, тепло его губ и собственное сердце, которое никак не хотело биться спокойнее.
Марку хотелось продлить поцелуй. Когда Роман отстранился, он невольно потянулся за ним.
Роман улыбнулся и мягко сжал его руку.
— Пойдём пить чай?
Марк кивнул, немного разочарованный тем, что поцелуй уже закончился, и пошёл сле-дом на кухню.
Они пили чай, ели печенье и разговаривали. Марк постепенно освоился, перестал сидеть на самом краю стула и даже несколько раз рассмешил Романа.
Потом устроились на диване и включили фильм.
Марк старался следить за сюжетом, но постоянно отвлекался. Роман сидел совсем ря-дом. Иногда их плечи соприкасались, и от этих случайных прикосновений становилось трудно сосредоточиться на происходящем на экране.
Марк немного помолчал, собираясь с духом.
— Рома?
— Да?
— Я хочу лечь рядом с тобой. Так, чтобы можно было тебя обнять.
Роман повернулся к нему и улыбнулся.
— Конечно. Как тебе будет удобно.
Фильм они так и не досмотрели.
Перешли в спальню, где можно было устроиться свободнее. Роман лёг первым, а Марк осторожно опустился рядом и положил голову ему на грудь. Обнял, прислушиваясь к дыханию и сердцебиению.
— Так хорошо? — тихо спросил Роман.
Марк кивнул.
Роман обнял его в ответ и провёл ладонью по волосам.
Некоторое время Марк ещё пытался что-то говорить, но вскоре замолчал. Ему хотелось просто лежать рядом и чувствовать это тепло.
Он наконец устроился удобнее, выдохнул и закрыл глаза. На фоне играла какая-то кра-сивая и романтическая музыка. Марку было очень хорошо.
Но всё хорошее рано или поздно имеет свойства заканчиваться. Но одно точно не будет иметь конца их отношения. Твёрдо для себя решил Марк.
Наступили зимние каникулы. Марк и Роман сдали все экзамены на отлично и наконец смогли немного выдохнуть.
Родители Марка решили вознаградить сына поездкой. Предлагали всем вместе отправиться в Альпы: покататься на лыжах, погулять, провести праздники вдали от города.
Марк отказался. Сказал, что в магазине уже составлен график и подменить его будет некому.
— Ты уверен? — переспросила мать. — Мы могли бы всё-таки договориться.
— Мам, я не хочу подводить Катерину Романову. Особенно сейчас, перед праздниками.
Уговаривать его долго не стали. Родители решили ехать вдвоём.
Роза тоже собиралась в дорогу. Новый год она хотела встретить у сестры в Одессе и заранее договорилась провести там все праздники.
Получалось, что две недели Марк будет предоставлен самому себе.
Когда он окончательно это осознал, в голову пришла идея, от которой стало одновременно радостно и страшно.
А что, если провести эти две недели с Романом? Вместе просыпаться, завтракать, возвращаться друг к другу после работы. Не смотреть постоянно на часы, рассчитывая, сколько ещё осталось до расставания.
Можно было остаться у Марка, но он сразу представил, как кто-нибудь из соседей замечает незнакомого парня, который приходит к нему каждый день. Ему казалось, что родители узнают об этом раньше, чем успеют вернуться.
У Романа было бы спокойнее.
Марк достал телефон и написал:
«У меня родители уезжают на две недели. Роза тоже. Как ты смотришь на то, чтобы провести это время вместе? Я мог бы пожить у тебя, если ты не против».
Ответ пришёл почти сразу.
«Ты серьёзно? Конечно, я за. Очень хочу».
Марк улыбнулся, перечитал сообщение и принялся обсуждать с ним подробности.
Перед самым отъездом родители снова заговорили о том, что он остаётся один.
— Мне всё-таки не нравится, что ты будешь встречать Новый год без нас, — сказала Анна Львовна. — Даже Розы не будет.
— Мам, я уже взрослый. Две недели как-нибудь справлюсь.
— Дело не только в этом. Ты никогда так надолго один не оставался.
— Значит, попробую.
Мать вздохнула и посмотрела на мужа.
— Пусть побудет самостоятельно, — сказал Николай Петрович. — Мы будем на связи.
Анна Львовна ещё раз напомнила сыну звонить, нормально питаться и не засиживаться допоздна. Марк обещал.
Наконец они уехали.
Он постоял в прихожей, прислушиваясь к внезапной тишине, а затем сразу набрал Романа.
— Всё, уехали. Я могу сейчас собрать вещи и приехать.
— Давай я сам за тобой заеду.
— Ты на машине?
— Да. Так что собирайся, мой ангел.
Марк невольно улыбнулся. Роман часто называл его так — и в сообщениях, и при встречах. Поначалу Марк ужасно смущался, а теперь каждый раз ждал этих слов.
— Только дай мне немного времени. Я ещё ничего не собрал.
— Хорошо. Напиши, когда будешь готов.
Договорившись о встрече, Марк пошёл в свою комнату и достал сумку.
Две недели вместе.
Он повторил это про себя и принялся складывать вещи.
Когда вещи были сложены, Марк написал Роману адрес. Через полчаса он уже сидел в его машине. Впереди их ждали две недели, которые Марк запомнит надолго.
«Всё будет хорошо», — подумал он.
— Всё будет отлично, — отозвался Роман.
Марк удивлённо посмотрел на него. Оказалось, он всё ещё не избавился от привычки произносить свои мысли вслух.
Оба улыбнулись.
Подъехав к дому, Роман помог Марку достать вещи из багажника. В лифте он то и дело поглядывал на него и улыбался. Ему всё ещё не верилось, что теперь они смогут провести вместе целых две недели.
Немногочисленные вещи Марка разобрали быстро, но за разговорами не заметили, как наступила ночь. Спать легли далеко за полночь.
Утром 31 декабря первым проснулся Марк.
Роман лежал рядом, уткнувшись щекой в подушку. Марк немного посмотрел на него, осторожно выбрался из-под одеяла и решил не будить. Хотелось пройтись по квартире, получше рассмотреть место, которое на время станет и его домом.
Обстановка была скромной, но Марку здесь нравилось. Возможно, потому, что в соседней комнате спал человек, к которому он испытывал самые нежные чувства в своей жизни. А может, потому, что здесь можно было спокойно прислушаться к собственным желаниям, не ожидая замечаний родителей.
Он заглянул в комнату, которую Роман использовал как кабинет. Вдоль стены стоял шкаф с книгами. Некоторые обложки Марк сразу узнал: эти издания Роман покупал в их магазине. На столе располагались компьютер, несколько тетрадей и фоторамка.
Марк подошёл ближе, взял её в руки и замер.
На фотографии был он сам.
Стоял за прилавком, склонившись над тетрадью, и что-то записывал. Видимо, Роман сделал снимок, пока Марк не замечал.
Он долго смотрел на фотографию. Ему трудно было разобраться в нахлынувших чувствах, но на душе стало очень тепло.
Из спальни послышался шорох.
«Наверное, проснулся», — подумал Марк и осторожно поставил рамку на место.
Вскоре в дверном проёме появился Роман. Заспанный, в одних трусах, он остановился и улыбнулся.
— Доброе утро, ангелок.
— Доброе, — улыбнулся Марк в ответ.
— Как насчёт кофе и завтрака?
— С удовольствием.
Завтрак получился простым: яичница, пара бутербродов и кофе. Марк ел и думал, что давно ему не было так вкусно. Он поглядывал на Романа, слушал его ещё немного сонный голос и каждый раз невольно улыбался.
— Итак, — произнёс Роман, отставляя чашку. — Что будем делать?
— Нужно купить ёлку.
— Ёлку?
Марк удивлённо посмотрел на него.
— Ну конечно. Какой Новый год без ёлки?
— Просто я раньше особо этим не занимался, — признался Роман. — Обычно родители сами всё готовили.
— Так что, ёлки не будет?
— Будет, будет, — рассмеялся Роман. — Пойдём выбирать.
Они умылись, оделись и отправились за покупками.
Выбрали ёлку, а затем зашли за продуктами. Решили приготовить оливье, сделать брускетты с томатами и красной икрой, сырную и мясную нарезку. Много еды на двоих не требовалось, хотя у каждой полки хотелось добавить в корзину что-нибудь ещё.
Взяли и бутылку шампанского, чтобы в полночь поднять бокалы и загадать желания.
Дома установили ёлку и принялись готовить. Вскоре на кухонном столе почти не осталось свободного места. Они переговаривались, передавали друг другу продукты, иногда мешали один другому в тесной кухне и смеялись над этим.
Среди приготовлений Марку пришло сообщение от матери, а вскоре зазвонил телефон.
— Марк, привет! Как у тебя дела? Чем занимаешься?
Голос Анны Львовны звучал оживлённо, но Марк всё же уловил знакомый укор: мать до сих пор жалела, что он не поехал с ними.
— Всё хорошо. Понемногу готовлюсь к Новому году.
— А встречать с кем будешь?
— Сам, — тут же ответил он и почувствовал, как вспыхнули щёки.
Мать негромко хмыкнула.
— Ну хорошо. Не буду отвлекать. Отец передаёт привет.
— Ему тоже передай. И с наступающим вас.
Марк закончил разговор и положил телефон на стол.
Роман смотрел на него. В его взгляде не было упрёка, но Марк всё равно поспешил объяснить:
— Так будет лучше.
Роман немного помолчал, затем кивнул и подвинул к нему разделочную доску.
Они вернулись к готовке.
Вечер пролетел незаметно. Казалось, совсем недавно они выбирали ёлку, а теперь сидели за накрытым столом и ждали последних минут уходящего года.
Когда часы начали бить полночь, Марк крепче сжал ножку бокала и загадал желание.
— С Новым годом! — воскликнул Роман.
— С новым счастьем!
Они рассмеялись, отпили по глотку шампанского и поцеловались — нежно, осторожно, словно всё ещё боялись спугнуть происходящее.
Марку на мгновение представилось, что он сейчас проснётся у себя дома. Что Роман тоже встретит утро в своей квартире, а этот вечер останется только сном.
Он открыл глаза. Роман был рядом, улыбался ему и держал за руку.
Наступил 2018 год.
Позже они убрали со стола, прихватили мандарины и перебрались в спальню. Включили какой-то старый новогодний фильм, устроились в кровати и обнялись.
На экране разговаривали герои, звучала знакомая музыка, но оба почти не следили за сюжетом.
Марк думал о своём желании. Он загадал, чтобы они всегда были вместе. Теперь это казалось ему особенно важным: после всего, через что пришлось пройти, страшно было представить, что их близость однажды останется лишь воспоминанием.
Он чуть крепче обнял Романа.
Тот в ответ притянул его ближе. Сам он думал о том, как быстро пройдут эти две недели и как не хочется потом возвращаться к редким встречам. Ему хотелось просыпаться рядом с Марком каждый день, вместе завтракать, спрашивать о планах и знать, что вечером они снова увидятся.
Фильм продолжался. Рядом с кроватью лежали мандарины, по комнате разносился запах кожуры.
Они так и не заметили, как уснули в объятиях друг друга.


Глава 9 Когда мечта разбивается на осколки

Это, наверное, были две самые счастливые недели в жизни обоих парней.
Они жили вместе, вместе просыпались и засыпали. Постепенно привыкли к присутствию друг друга, к разговорам за завтраком, к чужим вещам рядом со своими.
Но время летело безжалостно быстро. Скоро должны были вернуться родители Марка, и ему предстояло уехать домой.
Марк всё чаще замолкал, начинал считать оставшиеся дни. Роман замечал это и сам чувствовал примерно то же самое. Ему не хотелось, чтобы их совместная жизнь снова превратилась в редкие встречи между работой и занятиями.
В последнюю ночь Марк лежал рядом с ним, держал его за руку и никак не мог уснуть.
Он давно думал об этом. Хотел испытать близость со своим Ромкой, позволить себе то, о чём до сих пор только мечтал.
Представив, как Роман целует и ласкает его, Марк потянулся к нему. Тот ответил на поцелуй, притянул ближе. Вскоре они уже целовались жадно, почти не отрываясь друг от друга.
Роман немного отстранился.
— Ты уверен?
— Да, — сразу ответил Марк.
Они стали снимать друг с друга одежду и вскоре лежали в кровати обнажёнными.
Марк целовал крепкое тело Романа, постепенно опускаясь ниже. Затем неумело обхватил его член руками и принялся ласкать. Роман вздохнул, отдаваясь ощущениям.
Поднявшись к его лицу, Марк тихо произнёс:
— Я хочу почувствовать тебя в себе.
Роман улыбнулся.
В следующий момент он уже склонился над ягодицами Марка, лаская их языком. Затем надел презерватив, воспользовался смазкой и начал медленно входить в него.
Марк зажмурился и скривился от боли. Когда Роман стал понемногу двигаться, боль постепенно сменилась приятным, возбуждающим чувством.
Роман продолжал движения, поддерживая его под животом.
— Да… Да, не останавливайся, — слышал он голос Марка.
Вскоре Роман испытал яркий оргазм и почувствовал под собой влагу. Марк тоже разрядился, даже не прикасаясь к себе руками.
После их первой близости они не сразу пошли в душ. Ещё некоторое время лежали рядом, обнявшись, наслаждаясь теплом друг друга.
Спать легли поздно. Утром нужно было рано вставать: Роман собирался отвезти Марка домой, помочь занести вещи, а затем подбросить его к университету и самому отправиться на занятия.
Утро наступило слишком быстро.
Марк сидел рядом с Романом в машине и смотрел в окно. Ему хотелось продлить дорогу, найти причину задержаться ещё хотя бы на несколько минут.
Припарковавшись возле дома, они некоторое время молчали.
Потом Марк повернулся к нему и потянулся за поцелуем. Роман обнял его, провёл ладонью по спине.
Когда они отстранились друг от друга, Марк случайно посмотрел в сторону и побледнел.
Неподалёку от машины стояли его родители.
Они только что вернулись из поездки. Возле их автомобиля ещё находились вещи, но оба уже смотрели на сына.
Глаза матери были широко раскрыты, губы приоткрыты. На лице отца застыло выражение такой ярости, что Марк невольно вжался в сиденье.
Он не мог пошевелиться.
Первой мыслью было попросить Романа уехать. Просто завести машину и увезти его отсюда, обратно домой, где ещё несколько часов назад им было спокойно и хорошо.
Роман проследил за его взглядом и сразу всё понял.
Сейчас его беспокоило только то, что эти люди могут сказать Марку. Что сделают с ним, когда он окажется за дверью квартиры.
— Мы можем уехать, — тихо произнёс он. — Вернуться ко мне. Спрячемся там.
Он попытался улыбнуться, но Марк смотрел на него с таким ужасом, что улыбка сразу исчезла.
— Нет, — наконец выговорил Марк. — Я не могу. Это ничего не решит.
Он сглотнул.
— Пойду домой. Может, получится объяснить… Сказать, что это была шутка. Или ещё что-нибудь.
Роман молчал.
— Помоги достать вещи, пожалуйста.
Они вышли из машины. Роман открыл багажник, взял сумку и передал её Марку. Тот принял её, стараясь не смотреть на родителей.
Подошёл к ним. Уже собирался что-то сказать, но встретился взглядом с отцом и снова опустил глаза.
Мать молчала.
Роман остался возле машины. Он не решался уехать, хотя не понимал, чем сейчас может помочь.
— Идём домой, — тихо сказал Николай Петрович.
От его голоса Марку стало ещё страшнее.
Он обернулся к Роману. Хотел сказать ему хоть что-нибудь, но только посмотрел — испуганно, почти умоляюще.
Уезжай. Пожалуйста, уезжай.
Затем пошёл за родителями.
В лифте никто не произнёс ни слова. Молчали и в прихожей, пока снимали верхнюю одежду.
Роза всё ещё была у сестры.
Марк поймал себя на отчаянном желании увидеть её сейчас на кухне, услышать знакомый голос. Он даже не представлял, что она могла бы сделать, но рядом с ней было бы хоть немного легче. Они сели за стол. Первой заговорила мать.
— Марк… Как так? Как это вообще могло произойти?
Она запнулась. Женщина, которая уверенно выступала в суде и находила слова в самых сложных спорах, сейчас не могла закончить предложение. Марк смотрел на собственные руки.
— Так что, — произнёс отец, — ты у нас в голубые заделался?
Марк вздрогнул.
— В педики подался? Да, сучонок?
Николай Петрович ударил кулаком по столу. Анна Львовна резко отшатнулась.
Марк невольно поднял голову.
— Чего молчишь, размазня? Нечего сказать?
Слова вырвались прежде, чем он успел подумать:
— Я люблю его.
Мать закрыла лицо ладонью и заплакала.
Отец вскочил.
Он кричал, обзывал сына, требовал объяснений и не давал произнести ни слова. Потом повернулся к жене и начал обвинять её: избаловала, испортила, не так воспитала. Нужно было строже. Намного строже.
Марк почти перестал различать отдельные фразы.
Он сидел неподвижно, глядя на столешницу. Казалось, всё происходило где-то далеко, хотя голос отца звучал совсем рядом.
Зазвонил телефон.
Марк машинально достал его и увидел на экране имя Романа.
Николай Петрович тоже увидел.
Выхватил телефон из его руки и швырнул в стену.
От резкого удара Марк вздрогнул всем телом. Телефон упал на пол, рядом разлетелись мелкие осколки.
Отец продолжал кричать.
И вдруг в прихожей повернулся ключ.
Роза вернулась из Одессы. Она вошла с дорожной сумкой, ещё улыбаясь после поездки, но, услышав голоса, остановилась.
— Только не это, — прошептала она.
Быстро сняла обувь и поспешила на кухню.
Марк сидел за столом, сгорбившись и опустив голову. Анна Львовна плакала. Николай Петрович, словно не замечая возвращения Розы, продолжал оскорблять сына.
— Хватит! — громко сказала она.
Он обернулся.
Роза подошла к Марку и положила ладонь ему на плечо.
— Достаточно. Он ничего плохого не сделал.
— Да что вы говорите? — Николай Петрович смотрел на неё с недоверием. — Мы видели его с этим… с его так называемым парнем.
— И что?
— Что значит «и что»?
— Он любит парня. Это всё тот же Марк. Ваш сын.
— Мой сын не может быть педиком!
Роза крепче сжала плечо Марка.
Николай Петрович снова повернулся к нему:
— Значит так. Ты больше никогда его не увидишь. Слышишь? Мы сделаем тебя нормальным.
— Нормальным? — переспросила Роза. — А сейчас он какой?
Отец посмотрел на неё.
— Он прекрасный человек, — продолжила она. — Вы знаете его всю жизнь.
— Я буду решать, что делать, Роза. Не ты. Я знаю, как лучше.
— Вы всегда знаете, что и кому делать, Николай Петрович. Даже как прожить чужую жизнь.
Он замер.
С ним редко позволяли себе говорить таким тоном. Тем более здесь, в его собственном доме.
Но прежде, чем отец успел ответить, заговорил Марк.
Тихо, сбивчиво, словно наконец услышал вопрос, который ему задали много минут назад.
Он рассказывал, какой Роман хороший. Как внимательно слушает его, как поддерживает. Как спокойно Марку рядом с ним.
— Я правда люблю его, — повторил он.
Николай Петрович снова ударил по столу.
— Достаточно!
Марк замолчал.
— Ты уедешь. Далеко. Чтобы этот твой Роман больше до тебя не добрался.
Роза выпрямилась.
— А если решишь, что можешь перечить, — продолжил отец, — я запихну тебя в психушку. Там эту голубизну вылечат. Сделают из тебя нормального мужчину.
Роза скривилась от его слов.
— Лечить его не от чего.
Но Николай Петрович уже не слушал.
Анна Львовна всё это время сидела рядом. Ей хотелось остановить мужа, обнять сына, сказать хоть что-нибудь, что уменьшило бы его страх. Она видела, как он сжался на стуле.
Но стоило вспомнить увиденное возле машины, как мысли снова путались.
Она представляла его будущее совсем иначе. Учёба, карьера, жена, дети. Когда-нибудь — внуки, с которыми они с Николаем могли бы проводить время. Теперь ей казалось, будто этот привычный порядок рушится прямо у неё на глазах.
Она снова промолчала.
— Собирай вещи, — сказал отец. — Я знаю, куда ты поедешь. В Австрию. В университете там работает мой близкий друг. Я договорюсь, чтобы тебя приняли.
Марк поднял на него глаза.
— Английский знаешь. Этого хватит. Я заплачу за учёбу. И за то, чтобы тебя взяли сейчас, посреди года, тоже заплачу.
Он говорил быстро, уверенно, уже составляя план.
— И даже не думай выходить из дома и бежать к своему голубку.
Николай Петрович вышел из кухни. Анна Львовна поднялась и пошла за ним.
Роза обняла Марка.
— Всё будет хорошо, мой малыш, — прошептала она. — Пожалуйста, не падай духом.
Он уткнулся лицом ей в плечо.
Роза заварила чай и принесла его в комнату Марка.
Они сидели рядом, слыша, как за стеной снова повышает голос отец. Мать пыталась его успокоить. До Марка долетали отдельные слова, но вслушиваться он больше не мог.
— Роза, — наконец произнёс он. — Это конец.
Она посмотрела на него.
— Я больше никогда его не увижу.
Роза не нашла, что ответить. Ей хотелось возразить, пообещать, что всё обязательно изменится, но после случившегося одних обещаний было слишком мало.
Она осталась рядом.
В тот вечер Марк почти не говорил. Собрал сумку, поставил её возле кровати и долго сидел, глядя перед собой. От страха и усталости было трудно даже думать.
Затем лёг и не заметил, как уснул.
Роман весь день не находил себе места. Звонил, писал, снова открывал переписку. Марк не появлялся в сети и не отвечал.
После утренней встречи это молчание пугало особенно сильно.
Роман пытался убедить себя, что Марк просто занят разговором с родителями. Что скоро всё-таки напишет. Хотя бы несколько слов.
Он хотел знать, что тот в порядке.
Утром Марк вышел из комнаты и увидел, что родители уже сидят на кухне. Роза поставила перед ним завтрак.
Он смотрел в тарелку. Есть не хотелось.
— Ты собрался? — нарушил тишину отец.
— Да.
— Хорошо. Я созвонился с Андреем. Он сказал, что сможет помочь с университетом. Обойдётся дорого, но это неважно. Главное, чтобы ты был подальше от этого педика.
Марк молчал.
Ещё совсем недавно он мог сказать родителям «нет». Теперь после вчерашних криков и угроз любое возражение казалось опасным. Он боялся, что отец действительно выполнит сказанное, если попытаться сопротивляться.
— Билеты я взял. Тебе и себе. У матери много дел, она останется дома.
Марк кивнул.
Вскоре они вышли из квартиры.
У подъезда стоял Роман.
Он приехал несколько часов назад. Номера квартиры не знал, поэтому решил ждать возле дома — вдруг Марк хотя бы выйдет на занятия.
Увидев его, Николай Петрович остановился. Уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но Марк опередил его.
— Дай нам попрощаться. Пожалуйста.
Отец посмотрел на сына, затем на Романа.
— Только быстро.
Он пошёл к машине, продолжая следить за ними.
Марк подошёл к Роману и обнял его.
Тот сразу обхватил его руками. Прижал к себе, словно всё утро ждал только возможности убедиться, что Марк действительно здесь.
— Что случилось? — тихо спросил он.
Марк не ответил. Только ещё крепче вцепился в его одежду.
Потом немного отстранился, поцеловал в щёку и произнёс:
— Я люблю тебя. Я буду помнить тебя всегда.
Роман смотрел на него, не понимая.
— Прощай.
Эти слова заставили его похолодеть.
Несколько секунд они ещё стояли, обнимаясь. Потом раздался автомобильный гудок.
Марк отпустил его.
На лице были слёзы. Он хотел что-то добавить, но губы дрогнули, и ни слова больше не получилось.
Развернулся и пошёл к машине.
Роман остался стоять у подъезда. Смотрел, как Марк садится рядом с отцом, как закрывается дверь, как автомобиль выезжает со двора и скрывается за поворотом.
Всё произошло слишком быстро.
Только что он держал его в объятиях. Теперь Марка не было.
Роман стоял неподвижно, не замечая холода. Ему казалось, что он только что попрощался с любовью всей своей жизни.
— Я больше никогда тебя не увижу, — произнёс он почти беззвучно.
И впервые за долгое время заплакал.


Глава 10 Жизнь без тебя

Вена встретила Марка холодным воздухом и серым небом.
Пока отец разговаривал по телефону, он стоял рядом с сумкой и смотрел на людей, выходивших из аэропорта. Кто-то торопился к такси, кто-то обнимал встречающих. Марк невольно задержал взгляд на молодой паре, а потом отвернулся.
Ещё утром он держал Романа в объятиях.
Теперь между ними было расстояние, которое он даже не пытался представить.
— Андрей нас уже ждёт, — сказал Николай Петрович, убирая телефон. — Поехали.
Марк взял сумку и пошёл следом.
Андрей оказался приветливым мужчиной с негромким голосом. С отцом они поздоровались как старые знакомые, обменялись несколькими фразами, после чего тот повернулся к Марку.
— Ну, здравствуй. Как долетели?
— Нормально, спасибо.
— Устал?
— Немного.
Андрей кивнул и больше не стал расспрашивать. Марк был благодарен ему за это.
По дороге отец говорил о будущем сына. Объяснял, что тот хорошо знает английский, отлично учится и уже сдал первую сессию в Киеве.
— Ему нужно продолжить образование здесь, — сказал Николай Петрович. — Чем быстрее, тем лучше.
Марк смотрел в окно. За стеклом тянулись незнакомые улицы, вывески, фасады домов. Он старался слушать разговор, но мысли всё время возвращались к утреннему прощанию.
Роман, наверное, до сих пор пытался ему дозвониться.
Марк привычно потянулся к карману и остановил руку.
Телефона больше не было.
Первые дни прошли в разговорах, поездках и разборе документов.
Отец устроил их в снятой квартире и почти сразу занялся делами. Он звонил Андрею, уточнял стоимость обучения, обсуждал жильё и расходы. Марк слышал своё имя, названия программ, суммы, но редко находил в себе силы вмешаться.
Через несколько дней они приехали в университет.
Webster Vienna Private University располагался во дворце Венкхайм, на Пратерштрассе, 23. Марк остановился у входа и прочитал название. Здесь ему предстояло учиться, знакомиться с людьми, каждый день куда-то ходить. Пока всё это казалось далёким, почти не связанным с ним.
— Пойдём, — позвал отец.
Внутри слышалась английская речь. Мимо проходили студенты, кто-то смеялся, кто-то на ходу просматривал бумаги. Марк вдруг почувствовал неловкость из-за отца, стоявшего рядом и отвечавшего за него на вопросы.
Андрей провёл их туда, где можно было спокойно поговорить.
— Мы обсуждали Business Administration, — сказал он, раскладывая перед ними материалы. — Управление бизнесом. Для начала нужно разобраться с документами и тем, как может продолжиться твоя учёба после Киева.
Последние слова он адресовал Марку.
— Это как раз то, что нужно, — ответил Николай Петрович. — Потом сможет работать со мной.
Андрей посмотрел на него, затем снова повернулся к Марку.
— А ты что скажешь?
Марк поднял глаза. Вопрос застал его врасплох.
— Я… учился на экономическом.
— Отец говорил. Как прошла первая сессия?
— Всё сдал на отлично.
— Хорошо. Значит, будем смотреть документы о предыдущем обучении. И школьные тоже понадобятся.
Николай Петрович подался вперёд.
— Когда он сможет приступить к занятиям?
— Сначала нужно подать заявление и уточнить условия. Я помогу вам сориентироваться, но решение о зачислении принимает университет.
— Мы готовы оплатить всё необходимое.
— Я понимаю. Давай начнём с оформления. Когда будет ясность, можно будет говорить о сроках.
Отец нахмурился, но спорить не стал.
Марк слушал и постепенно начинал понимать: его новая жизнь ещё только складывалась. Нужно было собирать бумаги, выяснять, что потребуется для поступления, ждать ответов. Завтра утром никто не посадит его за парту и не заставит одним движением забыть всё, что осталось дома.
Андрей придвинул к нему лист с записями.
— Посмотри спокойно. Если чего-то не понимаешь, спрашивай.
Марк взял его.
— Спасибо.
Некоторое время Николай Петрович оставался в Вене. Улаживал бытовые вопросы, обсуждал с Андреем дальнейшие действия и каждый вечер спрашивал, всё ли Марк понял.
Марк отвечал коротко.
Он боялся снова услышать угрозы. Пока отец был рядом, даже обычный вопрос заставлял сначала подумать, какой ответ тот хочет получить.
Перед возвращением в Киев Николай Петрович ещё раз заговорил об учёбе:
— Используй эту возможность. Здесь у тебя будет хорошее образование.
Марк кивнул.
Когда отец уехал, квартира стала непривычно тихой.
Марк долго сидел за столом, не включая свет. Потом поднялся, разложил оставшиеся в сумке вещи, поставил книги на пустую полку. Выбрал место для документов, записал адрес университета и несколько необходимых дел на ближайшие дни.
Постепенно он начал выходить один.
Запоминал дорогу, находил магазины, учился замечать знакомые ориентиры среди чужих улиц. На английском можно было объясниться, но вокруг постоянно звучал немецкий, и от этого он особенно остро чувствовал, как далеко оказался от дома.
Иногда ему даже становилось интересно. Он задерживался возле витрины книжного, рассматривал обложки, пытался разобрать названия.
Потом вспоминал Романа.
Хотелось рассказать ему о городе, о странном ощущении внутри университета, об Андрее, который задавал вопросы и действительно ждал его ответа. Марк заранее знал, с каким вниманием Роман стал бы слушать.
От этих мыслей было труднее всего.
По вечерам он возвращался в квартиру и заставлял себя заниматься бумагами. Перечитывал информацию об обучении, проверял, всё ли подготовлено, составлял новые списки.
Ему казалось, что, если заполнить дни делами, со временем станет легче.
Однажды он отложил документы и тихо произнёс:
— Мне нужно тебя забыть, Рома.
Некоторое время сидел неподвижно. Затем снова придвинул к себе бумаги и принялся читать с того места, которое уже несколько раз перечитывал за вечер.
В Киеве Роман всё ещё пытался связаться с Марком.
Вернувшись домой после их прощания, он несколько раз набрал его номер. Слушал знакомое сообщение о недоступности абонента, сбрасывал вызов и через некоторое время звонил снова. Потом открыл их переписку.
«Марк, что происходит? Куда ты уехал?»
Сообщение осталось без ответа.
Роман сел на край кровати. Ещё утром Марк был здесь: собирался, искал свои вещи, разговаривал с ним. Теперь в квартире стояла тишина, к которой за прошедшие две недели он успел отвыкнуть.
Он посмотрел на соседнюю подушку и снова взял телефон.
«Пожалуйста, дай знать, что с тобой всё хорошо».
Евгению он позвонил ближе к вечеру.
Сначала собирался просто спросить, свободен ли тот, но, услышав знакомый голос, надолго замолчал.
— Рома? Ты чего?
— Он уехал.
— Кто?
Роман сглотнул.
— Марк.
— Подожди. Что значит уехал?
Рассказать всё по телефону не получилось. Слова путались, приходилось останавливаться, чтобы справиться с голосом.
— Ты дома? — спросил Евгений.
— Да.
— Я скоро буду.
Когда он приехал, Роман всё ещё сидел в комнате с телефоном в руках.
Евгений поставил принесённый пакет с едой на кухонный стол, снял куртку и сел рядом.
— Рассказывай.
На этот раз Роман начал с самого начала. О том, как отвёз Марка домой. Как они поцеловались в машине, не заметив родителей. Как изменилось лицо Марка, когда он увидел отца.
— Я предлагал уехать, — тихо сказал Роман. — Вернуться сюда. Но он решил, что должен поговорить с ними.
— А дальше?
— Дальше ничего. Телефон недоступен. В сообщения не заходит.
Он показал переписку, хотя Евгению было достаточно его слов.
— Сегодня я приехал к дому. Думал, дождусь, когда он выйдет на занятия. А он вышел с сумкой. С отцом.
Роман провёл ладонями по лицу.
— Он обнял меня, сказал, что любит. Что будет помнить всегда. И попрощался.
Евгений молчал.
— Жень, он говорил так, будто всё уже закончилось. А я даже не понял, куда его везут.
— Ты успел спросить?
— Почти ничего не успел. Отец начал сигналить.
Роман опустил голову.
— Я видел, как ему страшно.
Евгений положил ладонь ему на плечо.
— Пока ты не знаешь, что там произошло.
— В этом и дело. Я ничего не знаю.
Он снова посмотрел на телефон.
— Даже помочь не могу.
Евгений остался с ним до позднего вечера. Уговорил поесть, посидел рядом, выслушал ещё несколько раз одну и ту же историю. Роман постоянно возвращался к отдельным словам, движениям, взглядам, словно в них можно было найти объяснение.
Перед уходом Евгений сказал:
— Звони мне. Даже если просто не захочешь сидеть один.
Роман кивнул.
Родителям он рассказал на следующий день.
Татьяна сразу заметила его состояние. Отложила свои дела, подошла ближе.
— Ромочка, что случилось?
Роман опустил глаза.
— Я хотел познакомить вас с Марком.
Она немного помолчала, ожидая продолжения.
— Всё думал, что ещё успеем, — добавил он. — А теперь даже не знаю, где он.
Татьяна осторожно обняла сына. Несколько секунд Роман стоял неподвижно, потом прижался к ней и почувствовал, что снова не может сдержать слёз.
Позже они сели на кухне вместе с Игорем.
Роман рассказал, как познакомился с Марком в книжном, как долго они пытались понять друг друга и какими счастливыми оказались последние две недели. Иногда он невольно улыбался, вспоминая какую-нибудь мелочь, но вскоре голос снова начинал дрожать.
Татьяна и Игорь слушали. Они ещё ни разу не встречались с этим парнем и теперь узнавали его по тому, с какой нежностью Роман о нём говорил.
Потом он дошёл до утра возле дома.
— Его родители увидели, как мы целуемся. После этого он перестал отвечать. А на следующий день вышел с сумкой. С отцом.
— И ничего не объяснил? — спросил Игорь.
— Я почти не успел спросить. Он обнял меня, сказал, что любит… И попрощался.
Татьяна накрыла его руку своей.
— Ты не знаешь, куда они поехали?
Роман покачал головой.
— Телефон недоступен. Сообщения в чате без ответа. Я всё время думаю, что с ним могли сделать дома.
Он замолчал.
Мать придвинулась ближе.
— Останься сегодня у нас.
— Мам, я…
— Просто побудь с нами, Ромочка.
Он посмотрел на неё и кивнул.
Игорь некоторое время сидел молча, затем сказал:
— Я не знаю, что сейчас происходит у Марка. Но ты можешь говорить с нами обо всём этом. Столько, сколько нужно.
Роман вытер лицо ладонью.
Ему хотелось когда-нибудь привести Марка сюда, сесть вместе за этот стол, увидеть, как мать расспрашивает его об учёбе, а Игорь предлагает ещё чаю.
Он думал, впереди будет достаточно времени.
Проходили дни.
Номер Марка оставался недоступным. Сообщения не получали ответа.
Роман всё реже рассказывал об этом вслух, хотя Евгений продолжал звонить, а мать каждый раз спрашивала, как он себя чувствует. Ему казалось, что он уже сказал всё, что мог. Новостей не было.
Постепенно он начал заполнять делами каждую свободную минуту.
На занятиях старательно записывал за преподавателями, после оставался разбирать сложные темы. Брался за учебники сразу по возвращении домой. Если замечал, что снова думает о Марке, открывал следующую страницу, выписывал термины, заставлял себя повторять материал вслух.
Он по-прежнему хотел стать хирургом. Учёба оставалась важной частью его жизни, и теперь он держался за неё особенно крепко.
Подработка в больнице тоже помогала занимать время. Там всегда находились бумаги, которые нужно было отнести, папки, которые следовало разобрать, мелкие поручения. Роман охотно задерживался и соглашался помочь, если кто-нибудь просил.
Возвращаться в пустую квартиру хотелось всё меньше.
Однажды Игорь осторожно заметил:
— Ты совсем перестал отдыхать.
— Отдыхаю.
— Когда?
Роман пожал плечами.
— Мне так проще.
Игорь посмотрел на него, но спорить не стал.
Дни складывались из занятий, работы и дороги. Роман уставал, иногда засыпал над учебником, просыпался от неудобного положения и долго не мог понять, сколько времени прошло.
Но стоило лечь в кровать, как мысли снова возвращались.
Он вспоминал Марка на своей кухне. Его смущённую улыбку, тихие просьбы, привычку иногда произносить мысли вслух. Вспоминал, как тот сам взял его за руку во время прогулки.
Особенно тяжело было по утрам. Роман ещё не успевал окончательно проснуться, а уже поворачивался к соседней подушке.
Потом вспоминал.
Иногда ему хотелось рассердиться. Сказать себе, что нельзя так ждать человека, который не отвечает. Но следом перед глазами возникало заплаканное лицо Марка возле подъезда, и злость исчезала.
Он не знал, что с ним происходит. Эта неизвестность мучила сильнее всего.
Поздно вечером Роман снова открывал переписку.
Набирал длинное сообщение, перечитывал, стирал. В итоге отправлял всего несколько слов:
«Надеюсь, ты в порядке. Если сможешь, напиши».
Потом ставил будильник, подключал телефон к зарядке и оставлял рядом с подушкой — так, чтобы обязательно услышать, если Марк позвонит.


Глава 11. Новая жизнь

Вена, зима 2018 год
Вечер наступил незаметно. Марк поднял глаза от учебника и только тогда заметил, что за окном уже стемнело.
Он которую неделю привыкал к новому месту жительства. Иногда ему удавалось ненадолго отвлечься, но потом он снова вспоминал, при каких обстоятельствах оказался здесь. Всё произошло так стремительно, что он до сих пор порой просыпался с уверенностью, будто находится в своей комнате в Киеве.
Вена казалась другим миром. Марк смотрел на прохожих и думал, что они живут свободнее. Говорят то, что хотят, одеваются так, как им нравится, и не проверяют при этом, кто на них смотрит. Возможно, ему только казалось. Он ведь почти ничего ещё не знал об этом городе и его жителях.
Большую часть времени Марк проводил за книгами, готовясь к поступлению. Здесь у него не было никого, с кем можно было бы просто выйти на прогулку, поболтать о пустяках, а потом неожиданно рассказать о том, что болит.
Единственным знакомым оставался Андрей, друг отца. Мужчина помогал ему с обустройством, интересовался подготовкой, иногда звонил. Но откровенничать с ним Марк не решался. Любое его слово могло дойти до родителей, а представлять реакцию отца не хотелось.
— Очередной вечер за учебниками, — тихо проговорил он.
И тут же прислушался к тишине квартиры. Зачем он понизил голос? Здесь никто не мог услышать его и сказать, что он опять чем-то недоволен. Привычка осталась с ним даже вдали от дома.
Марк откинулся на спинку стула и вспомнил Розу.
Как она там? Наверное, ей тяжело оставаться в киевской квартире после всего, что произошло. После того, как она спорила с отцом, защищая его.
Нужно написать ей. Почему он не сделал этого раньше?
Марк взял телефон и открыл переписку.
«Роза, привет. Как у тебя дела? Очень надеюсь, что всё хорошо. Знаешь, я ужасно скучаю по нашей вечерней болтовне. Надеюсь, мы ещё сможем увидеться».
Он перечитал сообщение. Последняя фраза почему-то показалась слишком грустной. Марк хотел её удалить, но всё-таки оставил и нажал «Отправить».
Ответ пришёл минут через десять.
«Марк, здравствуй! Как же я рада получить от тебя весточку. У меня всё хорошо. Я уже уехала из Киева. Не могу больше видеть твоего отца. Прости, но он идиот».
Марк невольно усмехнулся и продолжил читать.
«Теперь живу у сестры в Одессе. Она уже такая же винтажная, как я, так что нам будет очень комфортно вместе. Надеюсь, ты там уже немного освоился? Посмотрел Вену? Или всё время сидишь дома, спрятавшись за книгами?»
Он посмотрел на раскрытый учебник.
Как будто Роза стояла за его спиной и всё видела.
«К сожалению, второй вариант. Немецкого я пока не знаю и боюсь заблудиться. А по-английски объясниться получается не всегда. Иногда мне кажется, что здесь его вообще никто не понимает».
Ответа долго ждать не пришлось.
«Марк, солнышко, а может, стоит решиться на небольшую авантюру? Выйди погулять. Купи себе что-нибудь вкусное. Устрой маленькое приключение в новом городе. Ты ведь не можешь всё время сидеть в четырёх стенах».
Марк ещё раз прочитал её сообщение и перевёл взгляд на окно.
А почему бы и нет? Он просто немного пройдётся. Необязательно сразу отправляться на другой конец города.
«Хорошо, уговорила. Потом напишу, как всё прошло».
«Вот и договорились. Только оденься тепло».
Он улыбнулся.
«Обязательно».
Попрощавшись с Розой, Марк закрыл учебник и пошёл одеваться.
Квартиру для него снимал отец. Он же оплачивал продукты, подготовку к поступлению и все остальные расходы. Марк по-прежнему зависел от него, и каждый раз, когда доставал банковскую карту, вспоминал об этом.
Отец отправил его сюда, подальше от Романа, а теперь исправно перечислял деньги, будто этого было достаточно, чтобы у сына всё стало хорошо.
От его Романа.
Марк остановился у двери.
Нет. Просто от Романа. Он не мой.
Вздохнув, он проверил, взял ли ключи, и вышел из квартиры.
На улице оказалось оживлённее, чем он ожидал. Люди возвращались с работы, заходили в магазины, останавливались у освещённых витрин. Кто-то торопился, кто-то шёл медленно, разговаривая по телефону.
Мимо прошли двое парней, держась за руки. Один что-то рассказывал, второй смеялся. Марк невольно проводил их взглядом.
Они не отпускали рук, когда рядом появлялись другие прохожие. Не озирались. Чуть дальше он заметил ещё одну пару: мужчина поправлял шарф на шее своего спутника, а тот терпеливо ждал, улыбаясь.
Марк оглянулся на окружающих. Никто даже не остановился.
Удивительно.
Он пошёл дальше, понемногу переставая следить за каждым поворотом. Иногда задерживался возле витрин, разглядывал незнакомые вывески, заглядывал в узкие боковые улицы.
Ему всё ещё было одиноко. Но теперь хотя бы не хотелось немедленно вернуться в квартиру.
Роза права. Нельзя всё время прятаться. Если уж ему предстоит здесь жить, стоит узнать этот город.
Из небольшой пекарни пахло свежей выпечкой. Марк остановился, немного помедлил и вошёл.
Сначала он растерялся перед незнакомыми названиями, но продавец ответил ему по-английски. Разговор получился коротким и немного неловким, однако вскоре Марк уже стоял на улице с горячим чаем и бумажным пакетом.
Оказалось, купить себе ужин было совсем не страшно.
В небольшом парке он нашёл свободную скамейку, сел и обхватил стакан ладонями. Выпечка ещё не успела остыть. Марк отломил кусочек и впервые за весь день понял, насколько проголодался.
Мимо проходили люди. Иногда кто-нибудь смотрел на него чуть дольше обычного. Несколько раз ему даже показалось, что во взглядах молодых парней мелькал интерес.
А может, он просто слишком много думал об этом.
Марк сделал глоток чая и посмотрел на дорожку перед собой.
Спокойно. Ему было спокойно.
Вскоре рядом кто-то остановился. Молодой парень, на вид лет двадцати с небольшим, указал на свободное место и что-то спросил по-немецки.
Марк понял только жест и кивнул.
Незнакомец сел, повернулся к нему и заговорил снова.
Марк напрягся. Он не понимал ни слова и не знал, как прервать этот неожиданно начавшийся разговор. Машинально проверил, на месте ли телефон в кармане, и тут же почувствовал себя глупо.
С чего он вообще решил, что его хотят обокрасть?
Парень тем временем продолжал говорить, видимо принимая молчание за внимание.
— Простите, — наконец произнёс Марк по-английски. — Я не говорю по-немецки. Если вы знаете английский, мы могли бы поговорить.
Он замялся, не зная, нужно ли добавлять что-то ещё.
Незнакомец на секунду замолчал, а потом улыбнулся.
— Конечно, знаю. Прости, я не подумал спросить. Меня зовут Вольфганг.
— Марк.
— Приятно познакомиться, Марк. Я сам из Берлина. Приехал сюда поступать.
Марк немного расслабил плечи.
— Я тоже готовлюсь к поступлению.
— Значит, уже есть о чём поговорить, — улыбнулся Вольфганг. — А я решил, что ты местный. Просто увидел, что ты сидишь один и какой-то грустный. Подумал: вдруг тебе нужна компания.
Марк опустил взгляд на стакан. Неужели это так заметно?
— Надеюсь, я тебя не напугал? — спросил Вольфганг. — Иногда начинаю говорить раньше, чем успеваю подумать, хочет ли человек меня слушать.
— Немного, — честно ответил Марк. — Я просто не ожидал.
— Тогда извини.
Вольфганг помолчал, давая ему возможность ответить, а потом добавил:
— Если хочешь побыть один, я пойду. Без обид. А если нет, можем немного пройтись и поболтать. Решать тебе.
К собственному удивлению, Марк согласился.
— Можно пройтись, — ответил он и поднялся со скамейки.
Вольфганг встал следом и кивнул в сторону дорожки.
— Туда?
Марк пожал плечами:
— Я всё равно пока не знаю, куда здесь идти.
— Отлично. Тогда, если заблудимся, виноватых не будет.
Марк улыбнулся и выбросил пустой пакет в урну.
Некоторое время они шли молча. Теперь, когда незнакомец оказался рядом, Марк снова почувствовал неловкость. С чего начинать разговор с человеком, о котором знаешь только имя?
Вольфганг избавил его от необходимости придумывать первый вопрос.
— А ты откуда?
— Из Киева.
— Давно здесь?
— Несколько недель.
— И как тебе?
Марк посмотрел на освещённые окна домов.
— Пока непривычно. Красиво, конечно. Только я почти ничего не успел посмотреть.
— Всё время учишься?
— В основном.
— Тогда я удачно подошёл. Ещё немного — и ты бы начал готовиться к экзаменам прямо на скамейке.
— Возможно, — усмехнулся Марк. — Только учебники дома остались.
— В следующий раз проверю, прежде чем предлагать прогулку.
С ним оказалось удивительно легко разговаривать. Вольфганг не торопил, не пытался заполнить каждую паузу вопросом. Иногда останавливался перед витриной или обращал внимание Марка на что-нибудь по пути, а потом возвращался к разговору.
— Расскажи про Киев. Я там никогда не был.
Марк сначала не нашёлся с ответом.
Обычно, когда его спрашивали о родном городе, он называл какие-нибудь достопримечательности. Сейчас почему-то вспомнился книжный магазин: звон колокольчика над дверью, тесная подсобка, кошка, мешающая распаковывать коробки.
— Там осталась моя работа, — сказал он. — Я работал в книжном.
— Серьёзно?
— Да. Небольшой магазин возле моей школы. Я с детства туда ходил, а потом решил устроиться на лето. В итоге остался и после каникул.
— Любишь читать?
— Очень.
— Тогда работа подходящая.
— Я тоже так думал. Там хорошая хозяйка. Катерина Романова. Они открыли магазин вместе с мужем, а после его смерти она продолжила заниматься им сама. Ещё у неё есть кошка, Агнесса. Она каждый день приходила с ней.
— Тоже работала?
— Скорее руководила, — Марк улыбнулся. — Обычно с коробки, которую нам срочно нужно было открыть.
Вольфганг рассмеялся.
И Марк вдруг поймал себя на том, что ему хочется рассказывать дальше. Про магазин, про коллег, про Розу, которая впервые привела его туда за книгами. Про знакомые улицы, по которым он раньше ходил, почти не замечая их, а теперь мог вспоминать каждую вывеску.
Вольфганг слушал, изредка задавал вопросы. Не перебивал даже тогда, когда Марк путался в словах и пытался подобрать нужное выражение по-английски.
— Ты говоришь так, будто очень хочешь вернуться, — заметил он наконец.
Марк помолчал.
— Наверное, хочу.
— Тогда почему выбрал Вену?
— Я не выбирал.
Ответ прозвучал быстрее, чем он успел подумать.
Вольфганг повернул к нему голову.
— Это отец решил, — добавил Марк.
— Из-за университета?
— Он так говорит.
Они дошли до перекрёстка и остановились у перехода. Марк смотрел на красный сигнал светофора, чувствуя, как снова хочется спрятаться за привычным ответом: всё хорошо, просто готовлюсь к поступлению.
Вольфганг ничего не спрашивал.
И именно это молчание почему-то помогло продолжить.
— В Киеве остался человек, которого я люблю.
Сказав это, Марк невольно посмотрел на своего спутника.
Лицо Вольфганга оставалось внимательным.
— Мы познакомились в том магазине, — продолжил Марк. — Его зовут Роман.
Он замолчал, ожидая хотя бы едва заметной перемены в выражении лица. Но Вольфганг только кивнул.
— Он знал, что ты собираешься уехать?
— Я и сам не знал.
Загорелся зелёный. Они перешли дорогу, и Марк заговорил снова.
Сначала осторожно, выбирая, что можно сказать. Потом всё быстрее, словно боялся остановиться и больше не решиться.
Он рассказал, как долго избегал Романа, хотя сам ждал каждой встречи. Как придумывал причины не отвечать на сообщения. Как боялся даже признаться себе, что хочет быть рядом с другим парнем.
— Я даже сказал ему, что у меня есть девушка, — признался Марк. — Хотя никакой девушки не было.
Вольфганг чуть нахмурился.
— Чтобы он оставил тебя в покое?
— Да. Только потом оказалось, что я совсем этого не хочу.
Он коротко усмехнулся, но Вольфганг не улыбнулся в ответ.
Марк рассказал о Розе. О том, как она выслушала его, а он испугался её поддержки едва ли не сильнее, чем возможного осуждения. О том, сколько времени ему понадобилось, чтобы наконец написать Роману самому.
Когда он дошёл до новогодних каникул, голос стал тише.
— Мы две недели жили вместе. Родители уехали отдыхать, Роза была у сестры. Я подумал, что это наш шанс.
В памяти возникла квартира Романа. Ёлка. Чашка на кухонном столе. Сонный голос по утрам.
— Мне было хорошо, — сказал Марк. — Правда хорошо. А потом он привёз меня домой. Мы поцеловались в машине. И отец увидел.
Вольфганг перестал смотреть по сторонам.
— Что произошло дальше?
— Дома был скандал. Он кричал. Говорил, что я больной, что меня нужно лечить. Рома звонил, а отец разбил мой телефон.
Марк говорил, глядя под ноги. Ему казалось, что стоит поднять голову — и он больше не сможет продолжать.
— Роза заступилась за меня. Они сильно поругались. А потом отец решил, что мне нужно уехать. У него здесь друг. Он помогает мне с документами и всем остальным.
— И ты согласился?
Марк провёл ладонью по лицу.
— Я не знал, что делать. Всё произошло очень быстро. Отец говорил, что так будет лучше. Что я забуду Романа и начну нормально жить.
Рядом стало тихо.
Когда Марк наконец посмотрел на Вольфганга, тот уже не улыбался. Губы были плотно сжаты, между бровями появилась складка.
— So ein Arschloch, — негромко произнёс он, а потом добавил ещё что-то по-немецки.
Перевод Марку не понадобился.
— Ты сейчас про моего отца?
Вольфганг выдохнул и посмотрел на него.
— Да. Прости.
— Роза тоже его примерно так называет.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом Марк неожиданно рассмеялся. Коротко, почти растерянно. Вольфганг тоже улыбнулся, хотя злость с его лица ещё не исчезла.
— Он оплачивает эту квартиру, — сказал Марк чуть позже. — И учёбу будет оплачивать. Всё остальное тоже. Иногда я думаю, что не имею права жаловаться.
— Почему?
— Потому что у меня есть всё.
Вольфганг ненадолго задумался.
— Я бы всё равно жаловался, — сказал он. — Если бы меня увезли от человека, которого я люблю, я бы очень громко жаловался.
Марк опустил глаза и улыбнулся уголком рта.
Они свернули на другую улицу. Здесь было меньше людей, и разговаривать стало легче.
— Прости, — сказал Марк. — Ты предложил прогуляться, а я рассказал тебе всю свою жизнь.
— Не всю. Про школу почти ничего не было.
— Могу исправить.
— Давай оставим что-нибудь на следующую прогулку.
Марк посмотрел на него.
На следующую.
Вольфганг произнёс это совершенно буднично, а Марк вдруг понял, как давно не слышал ничего подобного. Последние недели все его планы состояли из документов, занятий и поручений отца. Теперь кто-то просто предлагал увидеться ещё раз.
Ему стало легче.
Он всё ещё скучал по Роману. Всё ещё не знал, что будет дальше. Но идти рядом с человеком, которому не приходилось объяснять, почему он не считает случившееся заботой, оказалось неожиданно приятно.
— Теперь твоя очередь, — сказал Марк. — А то я знаю только, что ты из Берлина и любишь разговаривать с незнакомыми людьми.
— Последнее я уже начинаю считать своим достоинством.
— Возможно, сегодня оно пригодилось.
Вольфганг улыбнулся.
— Я давно хотел уехать из Берлина. Не потому, что мне там плохо. Просто хотелось пожить где-нибудь ещё. В другом городе, а лучше — в другой стране.
— Родители не были против?
— Мама спросила, почему я не могу проявлять самостоятельность поближе к дому. Потом прислала мне список вещей, которые нужно взять с собой.
Марк усмехнулся.
— Длинный?
— Очень. Половины вещей у меня вообще нет. Думаю, часть списка она составляла для другого сына. Более организованного.
— А отец?
— Спросил, на что я собираюсь жить. Пришлось подготовить ответ.
Вольфганг сунул руки в карманы куртки.
— Я нашёл одну стипендиальную программу. Подал заявку, отправил всё, что от меня требовали. Потом долго ждал. Если честно, был уверен, что ничего не получится.
— Но получилось?
— Да. Когда пришло письмо, я сначала решил, что неправильно его понял. Несколько раз перечитал.
— Значит, ты уже поступил?
— Пока нет. Стипендию дадут, если поступлю. Весной буду подавать документы. А сейчас приехал осмотреться, разобраться, что к чему. Хотел понять, действительно ли готов здесь жить.
— И как?
Вольфганг оглядел улицу с таким серьёзным видом, будто собирался вынести окончательное решение.
— Пока кормят хорошо. Это весомый аргумент в пользу Вены.
Марк рассмеялся.
— А какой университет ты выбрал?
— Webster Vienna.
Он остановился не сразу. Сделал ещё несколько шагов и только потом повернулся к Вольфгангу.
— Что?
Тот повторил название.
— Я туда же собираюсь, — сказал Марк.
— Правда?
— Да. Отец хочет, чтобы я изучал управление бизнесом.
— Подожди. То есть мы можем оказаться в одном университете?
— Получается, можем.
Удивительно.
Ещё час назад Марк сидел на скамейке и думал, что не знает в этом городе ни одного человека, которому мог бы довериться. А теперь рядом шёл парень из Берлина, уже знавший о нём больше, чем многие знакомые в Киеве.
— Тогда хорошо, что я всё-таки подошёл, — сказал Вольфганг.
— Да, — ответил Марк. — Хорошо.
На этот раз он произнёс это без колебаний.
К дому Марка они подошли, когда улицы уже заметно опустели. Он остановился у подъезда и достал ключи.
— Спасибо, что проводил.
— Спасибо, что согласился погулять, — ответил Вольфганг.
Марк улыбнулся. Прощаться почему-то не хотелось, хотя ещё совсем недавно он мечтал поскорее вернуться в квартиру и снова спрятаться за учебниками.
— Знаешь… — Вольфганг замялся, посмотрел на дверь подъезда, а потом снова на него. — Я ведь тоже такой, как ты. Мне тоже нравятся парни.
Марк чуть удивлённо поднял брови.
За всю прогулку он ни разу не решился об этом спросить.
— Просто хотел, чтобы ты знал, — добавил Вольфганг. — И здесь можно не прятаться. Если когда-нибудь захочешь сходить в гей-клуб или ещё куда-нибудь… Я могу составить компанию. Стать твоим проводником, так сказать.
Он неловко усмехнулся.
— Если захочешь, конечно.
Марк на мгновение представил незнакомое место, громкую музыку, чужие взгляды. Ещё несколько часов назад даже заговорить с продавцом было для него маленьким испытанием. К таким приключениям он пока точно не был готов.
— Спасибо, — ответил он. — Но в клуб я, наверное, пока не решусь.
— Тогда просто погуляем ещё раз.
— Это можно.
Они обменялись номерами. Когда телефон Вольфганга коротко завибрировал от пробного сообщения, тот поднял его и кивнул:
— Есть. Теперь не потеряемся.
— Хорошего вечера.
— И тебе, Марк.
Они попрощались уже без той неловкости, с которой начали разговор. Марк вошёл в подъезд, поднялся к себе и, едва успев снять куртку, достал телефон.
Ему хотелось немедленно рассказать всё Розе.
Он сел на край кровати и начал печатать:
«Докладываю: из дома выбрался, не заблудился, купил чай и выпечку. А ещё познакомился с одним парнем. Его зовут Вольфганг, он из Берлина. Представляешь, тоже собирается поступать в мой университет».
Марк остановился, перечитал сообщение и продолжил:
«Мы долго гуляли и разговаривали. Я почему-то рассказал ему почти всё. Про Романа тоже. Он спокойно выслушал меня. Только на отца выругался по-немецки. Думаю, вы бы с ним поладили».
Он улыбнулся и дописал:
«Спасибо, что вытащила меня сегодня из квартиры. Сам бы я, наверное, так и просидел весь вечер за учебниками. Мне стало легче. Правда».
Отправив сообщение, Марк ещё немного смотрел на экран. Потом добавил:
«И я тепло оделся. Можешь не переживать».
Телефон он положил рядом с подушкой.
В квартире было всё так же тихо, но теперь эта тишина не давила. Марк лёг поверх покрывала, решив лишь ненадолго закрыть глаза. Перед сном ещё нужно было умыться и убрать со стола учебники.
Он вспомнил, как Вольфганг серьёзно рассуждал о хорошей еде как о причине остаться в Вене, и невольно улыбнулся.
Сам того не заметив, Марк уснул.


Глава 12 Прощай

Киев, зима 2018 года.
— Рома, ты в воскресенье тоже сможешь выйти?
Он поднял голову от списка смен, лежавшего на столе.
— Смогу.
— Ты же в субботу работаешь.
— Знаю. В воскресенье тоже смогу.
Женщина, составлявшая график, задержала на нём взгляд.
— А учёба?
— Успеваю.
Роман ответил так быстро, будто давно подготовил эту фразу.
Ему было нужно, чтобы воскресенье оказалось занято. Желательно с самого утра и до вечера. Чтобы после смены можно было зайти в магазин за чем-нибудь готовым, добраться домой, принять душ и уснуть раньше, чем появятся силы думать.
Правда, со сном этот план работал всё хуже.
В больнице для него всегда находились простые поручения: отнести документы, помочь разобрать привезённые вещи, принести из кладовой то, что попросили сотрудники. Ничего, что требовало бы врачебных знаний или позволяло почувствовать себя будущим хирургом. Но Роман охотно соглашался на любую работу.
Особенно если кто-нибудь просил остаться подольше.
Он почти перестал отказываться.
После занятий ехал в больницу. В свободные дни брал дополнительные смены. Вечерами открывал учебники, конспектировал, повторял материал. Если обнаруживал, что уже несколько минут смотрит в одну точку, заставлял себя начать страницу заново.
Учиться он по-прежнему хотел. Только теперь между ним и словами в учебнике словно что-то стояло. Раньше достаточно было прочитать абзац, чтобы понять его. Теперь иногда приходилось возвращаться к одной и той же строчке по нескольку раз.
На занятиях Роман всё чаще терял нить объяснения.
Однажды преподаватель задал ему вопрос, ответ на который он знал ещё вчера. Роман поднялся, посмотрел на доску и вдруг понял, что не может вспомнить нужное слово.
После пары он долго злился на себя.
Нужно больше заниматься. Меньше отвлекаться. Лучше высыпаться.
Последнее почему-то никак не получалось.
Домой он возвращался уставшим, иногда настолько, что не хотелось даже разуваться. Но стоило лечь, как сон исчезал. Роман прислушивался к звукам из соседних квартир, смотрел на полоску света под дверью спальни и вспоминал.
Как Марк ходил по кухне в его футболке.
Как спрашивал, куда убрать чашки.
Как однажды уснул раньше него, положив руку ему на грудь.
Роман почти перестал заходить в кабинет. Фотография Марка всё ещё стояла возле компьютера. Убрать её он не мог, а смотреть на неё каждый день становилось всё тяжелее.
Зато телефон всегда оставался рядом.
Он брал его в больницу, клал возле конспектов, проверял между занятиями. Иногда доставал просто для того, чтобы убедиться: звук включён, заряд есть, пропущенных звонков нет.
Сообщения Марку постепенно становились короче.
Сначала Роман пытался объяснить всё, что чувствовал. Потом спрашивал, где тот находится. Позже писал лишь:
«Ты в порядке?»
Ответа не было.
В книжный Роман пришёл в один из немногих свободных дней.
Он сказал себе, что ему нужна книга. Даже заранее вспомнил название, чтобы не стоять у входа с пустыми руками и не чувствовать себя человеком, который снова пришёл непонятно зачем.
Колокольчик над дверью прозвенел так же, как всегда.
За стойкой кто-то стоял, склонив голову над раскрытой тетрадью.
На мгновение Роман остановился.
Похожий рост. Тёмные волосы. Знакомое движение руки.
Человек поднял голову.
— Добрый день. Вам что-нибудь подсказать?
Это был другой парень.
Роман смотрел на него чуть дольше, чем следовало.
— Нет. Спасибо. Я сам.
Он прошёл к ближайшему стеллажу и только там выдохнул.
Глупо.
Он ведь знал, что Марка здесь не будет. Во всяком случае, никаких причин думать иначе не появилось. И всё же по дороге успел представить, как откроет дверь и увидит его за кассой. Марк поднимет глаза, улыбнётся, а потом скажет что-нибудь простое.
«Привет. Ты за книгой?»
Роман провёл пальцем по корешку и не смог прочитать название.
— Роман?
Он обернулся.
Катерина Романова стояла у прохода в подсобку.
— Здравствуйте.
— Давно вас не было.
— Да. Учёба, работа…
Он посмотрел в сторону кассы.
Катерина проследила за его взглядом.
— У нас новый сотрудник, — сказала она. — Пришлось искать человека. Мы некоторое время справлялись своими силами, но работы много.
— Конечно.
Он кивнул.
Разумеется, они не могли бесконечно ждать. Магазину нужен был человек, который приходил бы на смены, разбирал коробки, помогал покупателям. Роман всё это понимал.
Только от чужого голоса за знакомой стойкой почему-то становилось больно.
Катерина помолчала.
— Вы ничего не знаете о Марке?
Он поднял на неё глаза.
— А вы?
Женщина покачала головой.
— Я писала ему. Звонила. Сначала думала, что случилось что-то с учёбой или дома. Он ведь всегда предупреждал, если не мог выйти. А тут… — Она нахмурилась. — Просто пропал. Я волновалась.
Роман посмотрел на книгу в своей руке. Он даже не помнил, когда снял её с полки.
— Он не бросил вас, — тихо сказал он.
— Я и не думаю, что бросил. Просто хочу понять, что произошло.
Возле них остановилась покупательница, спросила, где найти детские энциклопедии. Катерина объяснила и снова повернулась к Роману.
— Давайте отойдём. Если вы можете рассказать.
Они остановились у небольшого столика в глубине зала. Здесь было тише.
Роман положил книгу на край стола.
— Мы с Марком были вместе.
Он произнёс это и замолчал.
Катерина не перебила его.
— Я имею в виду… Мы встречались.
— Понимаю, — спокойно ответила она.
Роман коротко кивнул.
— Его отец увидел, как мы целуемся. Я привёз Марка домой, а родители как раз вернулись. Потом Марк перестал отвечать. Я звонил, приезжал… А когда всё-таки увидел его, он уже уезжал. С отцом. С чемоданом.
Катерина медленно опустилась на стул.
— Куда?
— Не знаю.
Сказать это вслух оказалось унизительно тяжело.
Он не знал, где находится человек, с которым совсем недавно делил постель, завтрак и планы на следующий день.
— Марк успел попрощаться, — продолжил Роман. — Только отец стоял рядом. Нормально поговорить мы не смогли.
— Он сам хотел уехать?
Роман посмотрел в сторону окна.
— По тому, как он выглядел… Я не думаю.
Катерина некоторое время молчала. Потом поправила лежавшую на столе салфетку, хотя та и без того лежала ровно.
— Бедный мальчик, — произнесла она.
Роман сжал пальцы.
Ему хотелось услышать что-нибудь ещё. Что Катерина знает, куда Марка увезли. Что у неё есть другой номер. Что завтра тот обязательно позвонит.
Но женщина знала меньше него.
— Если он свяжется с вами… — начал Роман.
— Я скажу вам, — ответила она. — Оставьте свой номер.
Он продиктовал цифры и подождал, пока она сохранит контакт.
— Спасибо.
Катерина подняла на него глаза.
— И вы приходите. Даже если книга пока не нужна.
Роман попытался улыбнуться.
Агнесса появилась из-за стеллажа, неторопливо подошла к столику и потёрлась о его ногу. Он наклонился, провёл ладонью по её спине.
Марк наверняка сейчас присел бы рядом. Начал бы разговаривать с ней так серьёзно, будто она понимала каждое слово.
Роман убрал руку.
— Я зайду, — сказал он.
И действительно стал приходить.
Почти каждые свободные выходные, если удавалось выбраться до закрытия.
Иногда покупал книгу. Иногда подолгу ходил между стеллажами и уходил ни с чем. Катерина здоровалась с ним, Аристарх Игнатович кивал из своего отдела, Настя однажды спросила, как идут дела в университете.
Роман отвечал: нормально.
Он уже почти не смотрел на нового сотрудника. Тот ни в чём не был виноват.
Но всякий раз, открывая дверь, Роман сначала искал глазами Марка.
***
— Ты опять на работе? — спросил Евгений по телефону.
— Да.
— Вчера тоже был.
— И что?
На том конце ненадолго замолчали.
— Ничего. Хотел предложить встретиться.
— Не сегодня.
— Тогда завтра.
— Завтра после пар тоже смена.
— А выходной у тебя когда?
Роман посмотрел на часы.
— Женя, я не знаю. Мне сейчас некогда.
Он отключился и сразу почувствовал раздражение. На Евгения за вопросы. На себя за тон. На часы, которые показывали, что до конца смены оставалось ещё слишком много времени.
Мама тоже звонила чаще обычного.
Спрашивала, ел ли он. Предлагала приехать. Говорила, что приготовила то, что он любит, и может передать контейнеры с едой.
Роман обещал заехать и снова не приезжал.
Ему было стыдно сидеть у неё на кухне и смотреть, как она старается его разговорить. Ещё тяжелее — отвечать Игорю, когда тот спрашивал, как идут занятия и хватает ли сил на работу.
Сил не хватало.
Но оставаться дома было хуже.
Роман перестал готовить. Покупал что-нибудь по дороге, иногда забывал поесть, а потом обнаруживал нетронутый пакет на кухонном столе. Чашки с засохшим чаем скапливались возле раковины.
В какой-то момент он заметил, что больше не включает музыку.
Раньше она почти всегда играла, когда он убирал или собирался утром. Теперь тишина раздражала, но выбирать, что послушать, тоже не хотелось.
Он называл всё это усталостью.
Вот закончатся особенно тяжёлые дни — станет легче.
Вот удастся нормально поспать.
Вот придёт сообщение.
Дни заканчивались, сообщения не приходили, а утром снова нужно было вставать.
***
Встретиться с Евгением он согласился после очередного звонка.
— На час, — предупредил Роман. — Потом мне заниматься.
— На час, — согласился тот. — Просто выпьем кофе.
В кафе Евгений уже сидел за столиком у окна. Увидев Романа, поднял руку.
— Выглядишь паршиво.
— Спасибо. Рад тебя видеть.
— Я тоже.
Евгений подвинул к нему меню, но Роман даже не открыл его.
— Мне обычный кофе.
— И что-нибудь поесть.
— Женя.
— Ты ел сегодня?
Роман посмотрел в окно.
— Возьму сэндвич.
— Отлично.
Некоторое время они говорили об учёбе. Евгений рассказывал что-то о своей неделе, Роман слушал вполуха, иногда вставлял короткие замечания.
Потом телефон друга завибрировал. Тот прочитал сообщение и взглянул на дверь.
— К нам сейчас один мой знакомый подойдёт. Денис.
Роман медленно повернулся к нему.
— Какой Денис?
— Хороший парень. Я подумал, можно посидеть вместе.
— Ты же говорил, что мы просто встретимся.
— Мы и встретились.
В дверь вошёл молодой мужчина в тёмном пальто. Евгений помахал ему и поднялся.
Денис оказался приветливым. Поздоровался, пожал Роману руку, спросил, можно ли сесть рядом. У него была спокойная улыбка и немного смущённый вид человека, который пришёл в незнакомую компанию.
Роман ответил на приветствие и отодвинул свой стакан, освобождая место.
— Женя говорил, ты учишься в медицинском? — спросил Денис, когда принесли заказ.
— Да.
— Давно хотел?
— Давно.
Повисла пауза.
Роман понимал, что ведёт себя невежливо. Денис не сделал ему ничего плохого. Он попытался задать встречный вопрос, выслушал ответ, даже улыбнулся чему-то, что тот рассказал.
Но всё время чувствовал на себе внимательный взгляд Евгения.
И от этого хотелось немедленно встать и уйти.
Денис пробыл с ними около получаса. Допил кофе, посмотрел на время и сказал, что ему пора.
— Было приятно познакомиться, — произнёс он, обращаясь к Роману.
— Взаимно.
Роман пожал ему руку и дождался, пока за ним закроется дверь.
— Зачем ты это устроил?
Евгений откинулся на спинку стула.
— Что именно?
— Не делай вид, что не понимаешь.
Друг отвёл взгляд к окну, потом снова посмотрел на него.
— Ладно. Я хотел тебя с ним познакомить.
— Я заметил.
— Денис нормальный парень. Спокойный, интересный. Ты мог бы хотя бы попробовать пообщаться.
— Я общался.
— Ты отвечал так, будто он тебя допрашивал.
Роман отодвинул чашку.
— Я не просил искать мне кого-то.
— А я не предлагал тебе завтра с ним съезжаться. Просто кофе.
— Тогда почему ты не сказал заранее?
Евгений помолчал.
— Потому что ты бы не пришёл.
— Вот именно.
Роман поднялся и достал кошелёк.
— Я пойду.
— Подожди.
— Мне заниматься нужно.
Евгений тоже встал. Они расплатились и вышли на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо. Роман застегнул куртку и направился к остановке, но друг догнал его.
— Рома, стой. Давай поговорим нормально.
— О чём? О том, что мне срочно нужно найти другого?
— О том, что с тобой происходит.
Роман остановился.
— Со мной всё нормально.
Евгений коротко усмехнулся, но веселья в этом звуке не было.
— Ты себя видел? Ты не спишь, почти ни с кем не разговариваешь. Работаешь каждый раз, когда тебя зовут. Если не работаешь — сидишь дома или идёшь в тот магазин.
— И что?
— Ты ждёшь, что однажды Марк просто окажется за кассой?
Роман отвернулся.
Попал.
Именно этого он и ждал. Как бы ни убеждал себя в обратном.
— Это моё дело, — сказал он.
— Я знаю. Но я твой друг и вижу, что тебе плохо.
— И решил привести мне замену?
— Денис не вещь, Рома. Его не привели вместо кого-то.
Роман сжал челюсти.
— Я не могу предать Марка.
Евгений устало потёр лицо ладонями.
— Выпить кофе с человеком — это уже предательство?
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
— А ты понимаешь, что нельзя бесконечно жить только ожиданием?
Мимо прошли двое прохожих. Роман дождался, пока они отойдут.
— Он сказал, что любит меня.
— Я помню.
— Тогда чего ты от меня хочешь?
— Чтобы ты хоть немного пришёл в себя. Чтобы ел, спал, встречался с людьми. Чтобы у тебя осталось что-то, кроме больницы, учебников и телефона.
— У меня есть Марк.
Евгений посмотрел на него. В его лице было столько усталости, что Роман на секунду захотел прекратить разговор.
Но друг заговорил снова:
— Где он, Рома?
Тот молчал.
— Ты знаешь, где он сейчас?
— Нет.
— Знаешь, когда вернётся?
— Нет.
— Он тебе написал хоть раз?
— Не начинай.
— Я не пытаюсь сделать тебе больно.
— А получается очень хорошо.
Евгений резко выдохнул.
— Чёрт, я уже не знаю, как с тобой говорить. Марк далеко. Его здесь нет. А ты здесь. Ты живёшь — или должен хотя бы пытаться жить дальше.
Роман почувствовал, как в груди поднимается знакомая тяжесть.
— Ты ничего не знаешь.
— Да, не знаю. И ты не знаешь. Может, он тоже пытается начать новую жизнь. Может, у него уже кто-то появился.
— Замолчи.
— Рома…
— Я сказал, замолчи.
Евгений шагнул ближе.
— Ты не можешь быть уверен, что он всё ещё ждёт тебя так же, как ты его.
Роман ударил его.
Коротко, резко, в лицо.
Евгений отступил на шаг и замер. Несколько секунд он просто смотрел на Романа, будто не мог понять, что произошло.
Потом коснулся губы пальцами.
Роман увидел кровь.
Всё, что он собирался сказать, исчезло.
— Женя…
Евгений поднял на него глаза.
В них уже не было раздражения. Только боль и недоверие.
— Ты меня ударил.
Роман стоял, не двигаясь.
— Прости. Я…
Он потянулся к другу, но тот отстранился.
— Не надо.
— Женя, пожалуйста.
— Я пытался тебе помочь.
Роман опустил руку.
Несколько мгновений Евгений смотрел на него, потом достал из кармана салфетку и прижал к губе.
— Не звони мне сегодня, — сказал он.
И пошёл прочь.
Роман сделал шаг следом, но остановился.
Он смотрел, как друг уходит по улице, не оборачиваясь. Хотел окликнуть ещё раз, объяснить, что не собирался, что всё произошло слишком быстро.
Но Евгений уже услышал бы это как оправдание.
А ударил его Роман.
Домой он добрался почти не помня дороги.
В прихожей снял куртку, повесил её на крючок и долго стоял, глядя в пол.
В квартире было тихо.
Он прошёл на кухню, открыл холодильник и закрыл, ничего не достав. Налил воды, сделал глоток. Стакан остался на столе рядом с двумя немытыми чашками.
Роман достал телефон.
Открыл переписку с Евгением.
Последним было сообщение друга:
«Я уже на месте. Столик у окна».
Роман долго смотрел на эти слова.
Потом написал:
«Прости, что ударил тебя. Я не должен был этого делать».
Перечитал и отправил.
Ответа он не ждал. Во всяком случае, старался не ждать.
В спальне всё осталось так, как утром: скомканное одеяло, раскрытый учебник на краю кровати, зарядный провод на полу.
Роман сел.
Он хотел защитить то, что осталось у него от Марка. Так ему казалось ещё полчаса назад. Теперь перед глазами стояло лицо Евгения после удара.
Друг приходил, звонил, звал его встретиться. Иногда говорил лишнее, иногда раздражал, но был рядом.
Роман закрыл лицо ладонями.
Ему было стыдно. И страшно от того, насколько легко он потерял над собой контроль.
На телефоне появилось напоминание о завтрашней смене.
Он убрал уведомление и открыл расписание занятий. Потом посмотрел на учебник.
Нужно было готовиться.
Роман взял книгу, попытался читать и через несколько минут понял, что снова не запомнил ничего.
Он положил её обратно.
Скоро всё наладится, привычно подумал он. Просто нужно пережить эту неделю.
Но он уже не помнил, сколько недель повторял себе одно и то же.
Раньше работа хотя бы ненадолго отвлекала. Теперь и во время смены он чувствовал ту же пустоту, с которой просыпался утром. Дома ждал окончания вечера, в университете — конца занятий, в больнице — момента, когда можно будет уйти.
А уйдя, не знал, куда себя деть.
Роман лёг, не раздеваясь, и посмотрел на телефон.
Ни от Марка, ни от Евгения сообщений не было.
Будильник стоял на шесть утра.
Он погасил экран и остался лежать в темноте с открытыми глазами.
Через несколько минут Роман снова взял телефон и открыл переписку с Марком.
Он пролистал свои сообщения. Вопросы, просьбы ответить, короткие пожелания доброй ночи. Всё это оставалось без ответа.
Роман коснулся строки ввода и написал:
«Прощай».
Палец задержался над кнопкой отправки. Ему хотелось хотя бы сейчас получить возможность самому закончить этот разговор, который так долго вёл в одиночку.
Он нажал «Отправить».
Потом положил телефон экраном вниз и закрыл глаза.
Через минуту перевернул его обратно.
Ответа не было.
Роман смотрел на отправленное сообщение и вдруг с мучительной ясностью понял: всё это время он гнался за призраком их прежней жизни. Приходил в книжный, проверял телефон, ждал — словно однажды всё могло вернуться к тому утру, когда Марк ещё спал рядом.
«Женя был прав. Мне нужно жить дальше. Нужно отпустить его».
Роман закрыл глаза. Тонкая слеза медленно скатилась по щеке и затерялась у виска.
Он всё ещё любил Марка. От этой любви нельзя было отказаться одним сообщением. Но ждать его возвращения каждый день, забывая о собственной жизни, больше не хотел.
Роман глубоко вдохнул и положил телефон на тумбочку.
— Прощай, Марк, — прошептал он.
И впервые позволил себе представить завтрашний день, в котором не будет ждать его звонка.