Право на нас

Глава 13 Австрийская жизнь

Вена, 2018 год
Марк постепенно погружался в свою новую жизнь в Вене. Сначала он просто старался занять дни: подготовкой, документами, прогулками с Вольфгангом. Потом у него появилась цель, о которой он всё чаще думал перед сном.Стать самостоятельным. Ему хотелось однажды самому решать, где жить, чем заниматься и кого любить, не опасаясь, что за непослушание его снова куда-нибудь отправят.
Пока квартиру, продукты и будущую учёбу оплачивал отец. Марк понимал, что быстро изменить это не получится. Но теперь хотя бы представлял, с чего начать: выучить немецкий, получить образование, найти работу. Научиться обеспечивать себя.
Иногда он позволял себе думать и дальше. Остаться в Австрии. Обустроить здесь собственную жизнь. Возможно, когда-нибудь даже получить гражданство.
Пока это было далёкой мечтой, но ему нравилось, что она у него есть.
Здесь Марку было легче дышать. Он постепенно привыкал к тому, что двое мужчин могут держаться за руки на улице, а окружающие продолжат заниматься своими делами. Переставал вздрагивать, когда разговор случайно касался отношений. Начинал верить, что со временем сможет говорить о себе без долгой внутренней подготовки.
Возвращение в Киев он почти перестал представлять.
Там оставались родители. Наверное, они любили его — так, как умели. Марк по-прежнему помнил семейные поездки, подарки, гордость отца после соревнований. Но рядом с этими воспоминаниями теперь стояло другое: страх перед дверью собственной квартиры и невозможность сказать дома правду.
Он пока не знал, как всё это совместить.
Время шло.
Марк поступил в университет, как и хотел отец. К собственному удивлению, учиться ему даже нравилось. Он внимательно слушал преподавателей, готовился к занятиям и постепенно переставал чувствовать себя чужим среди однокурсников.
Сначала знакомые только здоровались с ним в коридорах. Потом стали приглашать сесть рядом, вместе пообедать, обсудить задание после пары. Однажды Марк поймал себя на том, что уже несколько минут смеётся над чьей-то историей и совсем не следит за тем, какое впечатление производит.
Вольфганг тоже остался рядом. Они часто виделись и незаметно стали друзьями.
Иногда гуляли после занятий, иногда сидели в недорогом кафе. Могли долго разговаривать, а могли заниматься каждый своим делом, устроившись за одним столом.
Марк записался на курсы немецкого. Учёба в университете шла на английском, но ему хотелось свободно понимать город, в котором он теперь жил.
Язык давался неожиданно хорошо. Он записывал незнакомые слова, повторял их по дороге домой, пытался читать объявления и вывески. Первые короткие разговоры без перехода на английский радовали его почти по-детски.
Однажды он вышел из магазина и сразу написал Розе:
«Я сейчас всё объяснил по-немецки. Сам. И меня поняли».
Ответ пришёл быстро:
«А ты сомневался! Скоро будешь меня учить».
С Розой Марк общался часто. Рассказывал о занятиях, отправлял фотографии, жаловался на сложные слова и делился маленькими победами. Она внимательно слушала голосовые сообщения, задавала вопросы, помнила, когда у него важная работа или проверка знаний.
С родителями разговоры становились всё реже.
Отец исправно переводил деньги. Иногда спрашивал об успеваемости. Мать звонила между делами, интересовалась, хватает ли ему одежды и не нужно ли что-нибудь прислать.
Марк отвечал. Спрашивал, как они. Слышал привычное: работы много, всё нормально.
Порой ему казалось, что после его отъезда дома почти ничего не изменилось.
— Конечно, единственный сын — и тот гей. Горе семьи, — однажды с усмешкой сказал он Вольфгангу.
Тот фыркнул, но улыбаться не стал.
— Надеюсь, хоть диплом им подойдёт.
Марк коротко рассмеялся и опустил глаза в чашку.
Шутить об этом было проще, чем признаться, что редкие звонки всё ещё его задевали.
Со временем у Вольфганга появился парень.
Узнав историю их знакомства, Марк сначала решил, что друг разыгрывает его.
— Он опрокинул на тебя обед?
— Не специально.
— Весь?
— Мне хватило и той части, которая попала на одежду.
Вольфганг рассказывал об этом, едва сдерживая улыбку. В столовой какой-то парень неловко повернулся с подносом, задел его и тут же принялся извиняться. Потом помогал собирать салфетки и пытался оттереть пятно, пока окончательно не стало ясно, что лучше уже не будет.
Тогда он предложил загладить вину чашкой кофе.
Вольфганг согласился.
Потом они встретились ещё раз. И ещё.
— И теперь вы вместе? — спросил Марк.
— Похоже на то.
Друг улыбнулся так, что дополнительных объяснений не понадобилось.
Марк искренне обрадовался за него. Расспрашивал, слушал, смеялся над подробностями их первого разговора. Но позже, уже дома, снова вспомнил эту историю.
Неловкое движение. Несколько извинений. Приглашение на кофе.
Как у людей всё это получается?
Сам Марк мог подолгу подбирать слова даже для простого сообщения. Прежде чем предложить кому-нибудь встретиться, успевал представить отказ, неловкую паузу и десяток причин, по которым человеку наверняка будет некогда.
— А ты не думал сам с кем-нибудь познакомиться? — спросил Вольфганг во время следующей встречи.
Марк пожал плечами.
— Я знакомлюсь. У меня уже довольно много знакомых.
— Ты понял, о чём я.
Он понял.
— Не знаю.
— Можно просто пригласить кого-нибудь на кофе.
Марк посмотрел на него.
— Тебе легко говорить. Тебя обедом облили. Мне теперь тоже с подносом за людьми ходить?
Вольфганг рассмеялся.
— Только не говори потом, что это был мой совет.
Марк улыбнулся, но продолжать разговор не стал.
Он учился очень многому. Жить в незнакомом городе, говорить на другом языке, справляться с бытовыми делами, строить планы. У него появились друзья, любимые места и привычный маршрут до университета.
Но вечером, возвращаясь в квартиру, он всё ещё остро чувствовал одиночество.Ему хотелось, чтобы кто-нибудь спросил, как прошёл день, и остался слушать ответ. Чтобы можно было сесть рядом, прислониться плечом, поделиться чем-нибудь смешным ещё до того, как это перестанет казаться важным.Иногда он вспоминал, что уже знал такое чувство близости. От этого становилось только тяжелее.Марк радовался успехам, о которых рассказывал Розе. Радовался за Вольфганга, когда тот, взглянув на телефон, начинал улыбаться.
А потом ловил себя на мысли, которую никому не решался произнести:
«Может, у меня больше так не получится».
Он понимал, что не может знать этого наверняка. Но в самые одинокие вечера ему казалось, будто с собственной жизнью он постепенно справляется, а вот быть кому-то по-настоящему близким больше не сумеет.


Глава 14 Дальше была жизнь

Спустя пятнадцать лет.
Вена.
— Если в следующей коробке тоже книги, я начну брать с тебя деньги за каждый этаж.
Отто остановился посреди гостиной и осторожно опустил коробку на пол.
Марк посмотрел на надпись сбоку.
— Не в следующей. В этой.
— Замечательно.
— Ты сам предложил помочь.
— Я предложил помочь человеку, который сказал, что у него немного вещей.
— Мебель привезли вчера.
— Теперь я понимаю, почему для неё понадобилась отдельная машина.
Марк рассмеялся и подошёл к нему. Отто положил ладонь ему на поясницу, притянул ближе и коротко поцеловал.
— Поздравляю с переездом.
— Спасибо.
Несколько секунд они стояли, обнявшись среди коробок, свёрнутой упаковочной бумаги и ещё не нашедших своего места вещей.
Квартира пахла деревом, свежей краской и кофе, который они успели сварить сразу по-сле приезда. В гостиной было большое окно, возле него Марк собирался поставить крес-ло. Вдоль стены уже стоял пустой книжный шкаф. Рядом с кухней помещался обеден-ный стол — достаточно большой, чтобы приглашать друзей.
Марк выбирал эту квартиру долго. Смотрел объявления, ездил на просмотры, задавал вопросы, возвращался в понравившиеся места ещё раз.
Здесь ему захотелось остаться почти сразу.
Утром в окна попадал свет. На балконе хватало места для двух стульев. До работы мож-но было добраться без долгой дороги, а неподалёку находилась маленькая пекарня, куда он уже несколько раз заходил после просмотра.
Теперь на столе лежали ключи.
Его ключи.
Отец не участвовал ни в выборе квартиры, ни в её покупке. Марк сам обсуждал условия, подписывал документы и оплачивал расходы. Даже после того, как всё было закончено, он ещё несколько дней проверял почту, словно обязательно должен был обнаружиться человек, без разрешения которого сделка не могла состояться.
Такого человека больше не было.
— Ты опять задумался, — заметил Отто.
— Смотрю.
— На коробки?
Марк покачал головой.
— На всё это.
Отто проследил за его взглядом, потом снова посмотрел на него.
— Нравится?
— Очень.
***
За годы в Вене Марк привык ко многому, что когда-то казалось почти невозможным.
Он свободно говорил по-немецки. Знал, где покупать хорошие продукты, как спорить с управляющей компанией и к кому обращаться, если в квартире что-нибудь ломалось. У него появились любимые улицы, знакомые продавцы, места, куда он водил приезжав-ших друзей.
Он окончил университет.
В день вручения дипломов Роза плакала во время видеозвонка и сердито требовала, чтобы Марк перестал двигать телефон: ей хотелось как следует рассмотреть его в вы-пускной мантии.
Родители тоже поздравили. Отец сказал, что теперь начинается настоящая жизнь.
Марк тогда промолчал.
Для него она началась гораздо раньше.
Первая работа оказалась совсем не похожей на то, что можно было представить по уни-верситетским буклетам. Были десятки отправленных заявок, собеседования, после кото-рых никто не перезванивал, и должность, на которой большую часть дня занимали таб-лицы, письма и проверка чужих расчётов.
Марк ошибался. Переделывал. Учился спрашивать, когда чего-то не понимал, и призна-вать, когда не успевал.
Первую зарплату он несколько раз пересматривал в банковском приложении.
Сумма была несопоставима с тем, что отец привык переводить ему на жизнь, но Марк до сих пор помнил, как оплатил из этих денег аренду и потом долго стоял у окна с телефо-ном в руке.
Постепенно он стал оплачивать всё сам.
Отец однажды спросил, почему сын больше не пользуется присланными деньгами.
— Мне хватает своих, — ответил Марк.
Николай Петрович помолчал, потом произнёс:
— Ну смотри.
Марк и смотрел.
За первой должностью последовали другие. Ему доверяли небольшие проекты, потом команды, потом переговоры, к которым он когда-то только готовил документы.
Сейчас он руководил направлением международных проектов в крупной компании. У него были сотрудники, серьёзные бюджеты, командировки и календарь, в котором сво-бодное время приходилось оставлять заранее.
Работа ему нравилась.
Особенно нравились моменты, когда после долгих обсуждений удавалось найти решение, которое сначала никто не видел. Он научился внимательно слушать людей. Заметил, что иногда самый тихий участник встречи предлагает то, ради чего и стоило собираться.
При этом Марк всё ещё не любил, когда в кабинете повышали голос.
В начале карьеры чужое раздражение заставляло его немедленно соглашаться. Теперь он мог спокойно попросить вернуться к разговору позже.
Иногда после таких встреч ему требовалось несколько минут, чтобы перестали дрожать руки.
Но соглашаться из страха он больше не хотел.
Телефон завибрировал как раз в тот момент, когда Марк достал из коробки первую стопку книг.
Он посмотрел на экран.
— Мне нужно ответить.
Отто кивнул и взялся за упаковочную бумагу.
Разговор занял несколько минут. В одном из проектов возникла задержка, и коллега пы-тался понять, нужно ли собирать всех на срочную встречу.
Марк выслушал его, задал несколько вопросов.
— Пришли мне итоговое письмо. В понедельник утром разберём варианты с командой. До этого решения от нас не требуется?
Он послушал ответ.
— Тогда на сегодня всё. Спасибо. Хороших выходных.
Закончив разговор, Марк положил телефон экраном вниз.
Отто поднял на него глаза.
— Мир спасён?
— До понедельника точно продержится.
— Тогда помоги мне спасти тарелки. Я не понимаю, в какой шкаф ты собираешься их поставить.
***
Отто был австрийцем. Он родился в Граце, а в Вену переехал ещё во время учёбы. Рабо-тал архитектором, любил долгие велосипедные прогулки и мог десять минут объяснять, почему в совершенно обычном доме так хорошо расположена лестница.
Марк сначала слушал эти объяснения из вежливости.
Потом начал замечать лестницы сам.
Они познакомились на дне рождения Вольфганга.
Тот за прошедшие годы успел сменить несколько рабочих мест, отрастить бороду, снова её сбрить и приобрести привычку приглашать в гости столько людей, сколько квартира вмещала с большим трудом.
Марк почти весь первый час разговаривал со знакомыми. Отто подошёл позже, когда они оказались рядом у окна.
— Вольфганг сказал, ты любишь книги.
— Это его способ представить меня людям?
— Видимо. Про меня он обычно говорит, что я могу испортить прогулку рассказом о фасаде.
Марк улыбнулся.
— А можешь?
— Конечно. Но сначала стараюсь понравиться.
Марк запомнил эту фразу.
Потом запомнил, как Отто слушал его, чуть склонив голову. Как спорил, не стараясь непременно победить. Как в конце вечера спросил, можно ли написать ему завтра.
Марк согласился.
На следующее утро сообщение действительно пришло.
Теперь они встречались уже несколько месяцев.
Отто не был безупречным. Он мог увлечься работой и забыть о времени, терпеть не мог поспешных решений и, собираясь на выходные за город, составлял такой подробный список, будто готовил небольшую экспедицию.
Марк, в свою очередь, иногда пытался организовать их свободный вечер так же тща-тельно, как рабочую встречу.
Из-за этого они уже успели поспорить.
— Мне не нужно, чтобы ты подготовил идеальный вечер, — однажды сказал Отто. — Я хочу провести время с тобой. Даже если мы просто закажем еду.
Марк тогда удивился, насколько трудно оказалось поверить в такую простую вещь.
Со временем рядом с Отто он стал меньше следить за собой. Мог признаться, что устал. Мог отказаться от прогулки и предложить остаться дома. Мог рассердиться, не ожидая, что после этого всё немедленно закончится.
Сейчас Отто сидел на полу и распаковывал посуду.
На нём была старая футболка, которую он специально надел для переезда. Волосы рас-трепались, на щеке осталась тонкая полоска пыли.
Марк присел рядом и провёл по ней большим пальцем.
— Что?
— Испачкался.
— После сегодняшнего дня это уже часть моего образа.
Марк улыбнулся.
Отто перехватил его руку и поцеловал пальцы.
***
Розе Марк позвонил ближе к вечеру.
Она ответила не сразу. Потом на экране появилось её лицо, слишком близко к камере.
— Сейчас. Подожди. Опять я что-то нажала.
— Всё хорошо, я тебя вижу.
— А я тебя пока нет. Вот. Теперь вижу.
За эти годы Роза постарела. Быстрее уставала, уже не любила долго ходить пешком, ино-гда повторяла вопрос, который задавала несколькими минутами раньше.
Но стоило ей улыбнуться, и Марк узнавал ту самую женщину, которая приносила ему чай после тяжёлых разговоров с родителями.
— Ну, показывай своё новое хозяйство.
Он прошёл по квартире с телефоном.
Роза внимательно рассмотрела кухню, одобрила окно в гостиной и потребовала повер-нуть камеру к книжному шкафу.
— Пока пустой?
— Ещё не всё распаковал.
— Вот с этого и надо было начинать.
Отто, услышав её, рассмеялся из-за кадра.
— Кто там смеётся? Отто?
— Добрый вечер, Роза.
Марк повернул телефон, и тот помахал рукой.
— Ты следи, чтобы он поел, — сказала она. — А то я его знаю. Будет книги перестав-лять, пока не упадёт.
— Мы уже заказали ужин.
— Хорошо.
Она довольно кивнула и снова обратилась к Марку:
— Тебе там нравится?
Он оглядел гостиную. Коробки. Лампу, которую пока поставили прямо на пол. Отто, пытавшегося найти место для последней тарелки.
— Да.
— Вот и славно.
После звонка Марк ещё немного держал телефон в руке.
Потом сделал фотографию гостиной и отправил Розе.
Ему хотелось, чтобы она знала, где он теперь живёт. Могла представить, как он садится вечером в кресло, как пьёт кофе, как открывает дверь гостям.
Когда-то именно она уговорила его выйти из первой венской квартиры и немного погу-лять.
Марк до сих пор помнил тот вечер.
***
Мать позвонила, когда они накрывали на стол.
— Не отвлекаю?
— Мы собираемся ужинать.
— Ты не один?
— С Отто. Я рассказывал тебе.
Пауза оказалась короткой, но Марк её заметил.
— А, да. Помню.
Он поставил на стол второй бокал.
— Как вы?
Анна Львовна рассказала о работе, о каких-то обследованиях отца, о знакомых, которых Марк почти не помнил.
Потом спросила про квартиру.
— Уже переехал?
— Сегодня.
— Мог бы заранее прислать фотографии. Мы с отцом посмотрели бы.
— Я пришлю.
— И поздравляю с завершением сделки. Папа сказал, район хороший.
Марк невольно улыбнулся.
Разумеется, отец успел выяснить.
Они ещё немного поговорили. Прощаясь, мать попросила не пропадать.
— Хорошо, мам.
Он убрал телефон.
Отто стоял у кухонной столешницы и ждал.
— Всё в порядке?
Марк кивнул.
Отношения с родителями за эти годы не стали простыми. Иногда разговоры по-прежнему оставляли неприятный осадок. Иногда ему хотелось рассказать больше, но он заранее знал, на каком месте возникнет молчание.
Теперь Марк хотя бы мог закончить звонок и вернуться к собственной жизни.
— Давай ужинать, — сказал он.
Отто подвинул к нему тарелку.

Киев.
Операция закончилась позже, чем планировали.
Роман снял перчатки, выслушал последние замечания коллег и только после этого поз-волил себе почувствовать усталость.
Она была знакомой, рабочей. Болели плечи, хотелось воды и нескольких минут тишины.
В коридоре его ждал молодой врач.
— Можно потом обсудить сегодняшний случай?
— Конечно. Запиши вопросы, чтобы ничего не забыть. После обхода найдём время.
Тот кивнул и поспешил дальше.
Роман посмотрел ему вслед.
Он хорошо помнил себя таким: жадным до знаний, боящимся задать глупый вопрос, го-товым задержаться ради возможности ещё немного постоять рядом с опытным хирур-гом.
Путь от первых занятий в университете до сегодняшнего дня оказался долгим.
Были годы учёбы, интернатура, первые самостоятельные решения, разговоры с настав-никами после тяжёлых дежурств. Были случаи, которыми он гордился, и те, которые до сих пор мог вспомнить в мельчайших подробностях.
Война тоже стала частью его врачебного опыта. Она принесла дежурства и лица, о кото-рых он редко рассказывал вне больницы.
Роман научился работать, когда страшно. Слушать коллег, когда сам почти уверен в ре-шении. Звать на помощь вовремя.
Сейчас его считали одним из ведущих хирургов больницы.
Ему доверяли сложные операции, приглашали на консультации, просили выступать перед молодыми специалистами. Иногда он ловил на себе такое же внимательное выражение, с каким когда-то сам смотрел на старших врачей.
К этому он привыкнуть пока не смог.
Хирургия требовала постоянной работы над собой. Чем больше Роман узнавал, тем осторожнее относился к собственной уверенности.
Он редко обещал родственникам пациентов больше, чем действительно мог сказать.
В тот день его остановила женщина возле выхода из отделения.
— Доктор…
Роман узнал её и подошёл.
Она сжимала телефон обеими руками.
— Можно узнать, как он?
Роман рассказал всё, что на тот момент было известно. Спокойно, без сложных слов. Подождал, пока она задаст вопросы.
— Спасибо, — произнесла женщина. — Простите, я, наверное, одно и то же спрашиваю.
— Ничего страшного.
Он понимал, что иногда человеку нужно услышать ответ несколько раз, прежде чем тот перестанет звучать как набор чужих слов.
Вернувшись в комнату для персонала, Роман налил воды и сел.
В телефоне было сообщение от Евгения:
«В воскресенье обедаем. Без твоего обычного “посмотрим по графику”».
Роман улыбнулся.
«Обедаем. Я свободен».
Ответ пришёл почти сразу:
«Зафиксировал. Теперь не отвертишься».
***
После той ссоры они долго не общались.
Евгений не ответил на первое извинение. На следующий день написал лишь, что ему нужно время.
Роман дал ему это время.
Когда они всё-таки встретились, он извинился ещё раз — уже глядя другу в глаза. Не стал рассказывать, как ему было плохо, и объяснять удар любовью к Марку.
Евгений выслушал его.
Дружба вернулась постепенно. Некоторое время оба осторожнее выбирали слова. Роман учился выдерживать разговоры, которые ему не нравились. Евгений перестал пытаться устраивать его личную жизнь без предупреждения.
Позже они снова смогли смеяться вместе.
Тот день всё равно остался между ними — как граница, о которой Роман больше никогда не хотел забывать.
И сообщение Марку не изменило всё за один вечер.
После слова «прощай» были бессонные ночи, тяжёлые утра, попытки снова набрать зна-комый номер. Роман ещё долго возвращался к переписке.
В какой-то момент он признал, что сам уже не справляется, и обратился за помощью. Постепенно сократил лишние смены, восстановил сон, снова начал приезжать к матери просто на ужин.
Возвращение к обычной жизни заняло время.
Но однажды он заметил, что несколько часов подряд не вспоминал о телефоне.
Потом смог зайти в книжный и действительно выбрать книгу.
Фотографию Марка он убрал со стола. Она осталась в коробке с вещами, которые Роман не хотел выбрасывать, но больше не держал перед глазами каждый день.
***
Отношения у него были.
Сначала с Алексеем.
Они познакомились через общих знакомых. Алексей умел рассмешить его даже после плохого дня, любил готовить и всегда покупал слишком много продуктов, если ждал гостей.
Роману нравилось приезжать к нему вечером. Сидеть на кухне, помогать резать овощи, слушать, как тот рассказывает о работе.
Он познакомил его с матерью и Игорем. Они ездили вместе за город, спорили из-за фильмов, строили небольшие планы.
Роман искренне пытался.
Но со временем Алексей всё чаще говорил, что ему не хватает места в его жизни.
Роман переносил встречи. Отвечал на рабочие сообщения посреди ужина. Мог пообе-щать свободный день, а потом сам соглашался подменить коллегу.
Иногда в этом была необходимость.
Иногда — привычка считать работу достаточным объяснением всему.
— Я знаю, какая у тебя профессия, — однажды сказал Алексей. — Но мне тоже нужен человек рядом.
Роман тогда обиделся.
Позже понял, что тот пытался сказать.
Они расстались после нескольких разговоров, в которых уже почти не было новых слов.
Через некоторое время появился Даниил.
С ним всё складывалось иначе. Он не требовал постоянного присутствия, сам много ра-ботал, легко относился к раздельным поездкам. Роману сначала казалось, что они нашли удобный для обоих ритм.
Потом выяснилось, что представляют дальнейшую жизнь они по-разному.
Даниил хотел переехать. Начать в другом месте, чаще путешествовать, не связывать себя надолго с одним городом.
Роман хотел оставаться в Киеве.
Здесь были больница, родители, друзья. Работа, в которую он вложил слишком много сил, чтобы легко представить её где-нибудь ещё.
Они долго искали решение, устраивавшее обоих.
Не нашли.
После второго расставания Роман некоторое время спрашивал себя, умеет ли вообще строить отношения.
Евгений однажды выслушал его, поставил на стол чашку и сказал:
— Ты умеешь. Просто иногда ведёшь себя так, будто второй человек должен сам дога-даться, что у тебя в голове.
Роман хотел возразить, но не нашёлся.
Теперь он старался говорить раньше, чем недовольство превращалось в молчание.
Получалось не всегда.
***
В тот вечер Роман вернулся домой вовремя.
Квартиру он давно обустроил по-своему. Сменил мебель, сделал ремонт, убрал вещи, которыми никто не пользовался. На кухне появился большой стол, за которым помеща-лись родители и друзья.
Он научился покупать продукты с расчётом хотя бы на несколько дней.
Снова слушал музыку.
Иногда по выходным позволял себе долго завтракать, не проверяя рабочие сообщения каждую минуту.
В холодильнике стоял контейнер, который передала мать. Роман достал его, поставил еду разогреваться и позвонил ей.
Татьяна ответила почти сразу.
— Ты уже дома?
— Да.
— Ел?
— Как раз собираюсь.
— Только не говори, что опять бутерброды.
— Твою еду, мам. Сейчас разогрею.
Она удовлетворённо вздохнула.
Они поговорили о повседневных вещах. Игорь взял трубку, спросил о работе, потом рассказал о знакомом, которого недавно встретил.
Роман слушал, стоя возле плиты.
Когда разговор закончился, он накрыл на стол и сел ужинать.
Марк иногда вспоминался ему именно в такие спокойные вечера.
Память могла вернуть какую-нибудь мелочь: как тот держал чашку обеими руками, как говорил вслух то, что собирался оставить при себе, как однажды серьёзно потребовал купить ёлку.
Роман уже не пытался угадать, где он находится.
Не знал, кем Марк стал, закончил ли учёбу, удалось ли ему отдалиться от родителей. Иногда надеялся, что всё-таки удалось.
Хотелось верить, что тот больше не боится собственной жизни.
Роман допил чай, убрал посуду и открыл сообщение от Евгения.
Друг прислал адрес ресторана.
«На час дня. И приходишь голодным».
«Хорошо», — ответил Роман.
Потом поставил телефон на зарядку и пошёл в душ.
***
Вена.
Поздно вечером в новой квартире Марка наконец стало тихо.
Большую часть коробок разобрали. Несколько оставшихся отодвинули к стене, решив, что им вполне можно уделить время завтра.
Отто вышел на балкон. Марк принёс две чашки чая и сел рядом.
Снизу доносились голоса прохожих. В окнах напротив горел свет. Где-то закрылась дверь, по улице проехала машина.
Марк вытянул ноги и впервые за день позволил себе ничего не делать.
— Устал? — спросил Отто.
— Очень.
— Тогда завтра никаких подвигов.
— Осталось всего несколько коробок.
Отто посмотрел на него.
— Марк.
— Хорошо. До завтрака не трогаем.
— Уже похоже на переговоры.
Они улыбнулись.
Некоторое время сидели молча. Марк смотрел на свет в чужих окнах, потом перевёл взгляд на Отто.
За несколько месяцев он привык к его присутствию. К голосу по телефону. К сообщени-ям среди дня. К тому, что о следующей неделе можно говорить во множественном чис-ле.
Это всё ещё иногда пугало.
Но теперь Марк понимал, что может сказать об этом вслух и остаться рядом.
Он поставил чашку на маленький столик и достал из кармана ключ.
— Это тебе.
Отто посмотрел на его ладонь.
— От квартиры?
Марк кивнул.
Отто взял ключ, повертел его в пальцах.
— Ты уверен?
— Да. Хочу, чтобы он у тебя был.
Тот ненадолго замолчал, потом накрыл его руку своей.
— Спасибо.
Марк чуть сжал его пальцы.
Из квартиры тянуло теплом. На спинке стула лежала забытая кофта Отто, на кухне сох-ли две тарелки, возле шкафа ждала последняя стопка книг.
Отто допил чай и поставил чашку рядом с его.
— Мне остаться сегодня?
Марк посмотрел на него и улыбнулся.
— Да. Я хочу, чтобы ты остался.
Марк притянул Отто к себе и стал целовать его губы. Они оторвались друг от друга лишь для того, чтобы снять с него футболку. Следом на пол отправилась и остальная одежда обоих.
Они устроились на диване в гостиной. Марк покрывал поцелуями спортивное тело Отто, постепенно спускаясь по его животу, пока не добрался до пульсирующего члена. Он жадно обхватил его губами и начал двигаться.
В следующий миг Отто приподнял Марка и произнёс:
— Я хочу войти в тебя. Хочу заполнить тебя.
Он перевернул Марка на живот, сплюнул на ладонь, провёл ею по члену и вошёл в него.
Марк вздохнул, почувствовав Отто внутри. Ему было хорошо с ним. Отто уже знал, как доставить ему удовольствие, и двигался уверенно, с каждым толчком унося Марка всё дальше от мыслей и забот этого дня.
Ещё мгновение — и они оба кончили: Марк — себе в руку, немного испачкав новый ди-ван, а Отто — в него.
Они давно перестали опасаться близости без защиты. Доверяли друг другу и были уве-рены, что никому из них не нужны отношения на стороне. Всё, чего им хотелось, они находили вдвоём.
Приняв душ, они легли в кровать. Марк устроился у Отто на груди, слушая его дыхание. После долгого дня наконец никуда не нужно было торопиться.
Некоторое время они лежали молча. Потом Марк неожиданно даже для себя спросил:
— Когда мы сможем перевезти твои вещи?
Он приподнял голову и посмотрел на Отто.
— Если ты, конечно, хочешь.
Отто вздохнул и улыбнулся.
— Очень хочу. Я уже думал, что не услышу этих слов.
Марк улыбнулся в ответ и снова положил голову ему на грудь.
Они ещё немного поговорили о вещах, которые нужно будет забрать, и о том, куда всё поставить. Потом разговор постепенно затих.
Оба уснули, так и не договорившись, в какой день начнут переезд.


Глава 15 Возращение

За первый год совместной жизни Марк и Отто успели привыкнуть к тому, что теперь у каждого из них есть ещё один человек, с которым нужно считаться даже в самых про-стых вещах.
Быт, которого Марк втайне немного опасался, оказался вполне посильным.
Они спорили из-за посуды, забытых покупок и планов на выходные. Иногда Марк при-носил домой слишком много работы, а Отто раздражался, когда тот отвечал на сообще-ния посреди ужина. Иногда уже сам Отто увлекался новым проектом и вспоминал о времени только после звонка Марка.
Случалось, оба уставали настолько, что пустяк превращался в ссору.
Потом остывали, разговаривали, учились предупреждать друг друга и просить о помощи раньше, чем появлялось раздражение.
Постепенно у них сложились свои привычки. Кто раньше вставал, тот варил кофе. Про-дукты чаще покупали вместе. По выходным старались хотя бы один вечер оставлять свободным от работы.
Получалось не всегда, но они продолжали пытаться.
Марк получил повышение и стал заместителем председателя правления компании. Вме-сте с должностью прибавилось ответственности, встреч и поездок. Иногда, открывая ка-лендарь, он сам удивлялся, как собирается всё успеть.
Отто тоже продвинулся в работе. Он стал главным архитектором компании, собрал соб-ственную команду. Теперь они занимались проектами и для города, и для частных заказ-чиков.
Домой Отто порой возвращался с таким количеством идей, что ещё за ужином продол-жал что-то чертить на первом попавшемся листке.
Марк слушал его, задавал вопросы. Отто постепенно научился разбираться в его рабочих историях и уже не путал людей, о которых тот рассказывал.
Так шла их жизнь.
Однажды они всерьёз задумались о собаке.
Началось всё с прогулки: возле кафе к ним подошёл пёс, которого хозяин ненадолго оставил на длинном поводке. Отто присел, чтобы его погладить, а потом ещё полчаса возвращался к этой теме.
Дома они посмотрели фотографии, поспорили о размере будущего питомца и даже попы-тались представить, где поставят лежанку.
Потом открыли свои расписания.
— Он будет видеть нас реже, чем твою Розу по видеосвязи, — заметил Отто.
Марк вздохнул.
Оба понимали: собаку нельзя завести на свободные выходные, а в понедельник отложить до лучших времён. Ей нужны были ежедневное внимание, прогулки и человек рядом.
Пока дать ей всё это они не могли.
Решили вернуться к разговору позже.
***
Раз в неделю у Марка была встреча, которую он старался не переносить.
Он ходил к психологу.
Эльзе было сорок пять лет. Спокойная, уверенная в себе женщина с многолетней практи-кой, она внимательно слушала и редко торопилась с ответом. Перед первой встречей Марк изучил сведения о её работе и прочитал отзывы — ему хотелось заранее убедиться, что он делает правильный выбор.
Её контакт дал Отто.
Однажды после тяжёлого разговора с родителями Марк долго не мог успокоиться. Не-сколько раз пересказал одни и те же фразы, пытаясь понять, не ответил ли слишком рез-ко.
Отто выслушал его, а потом осторожно предложил обратиться к специалисту.
Марк согласился не сразу. Но номер сохранил.
Через несколько дней записался.
На первой встрече почти половину времени занимали паузы.
Эльза задавала вопросы, давала ему время подумать. Марк отвечал коротко, иногда начинал фразу и останавливался.
Он ведь сам решил прийти. Сам выбрал день, приехал, сел в это кресло. Теперь остава-лось объяснить, что именно его беспокоит, — и это оказалось самым сложным.
Они поговорили о работе, переезде, совместной жизни с Отто.
Уходя, Марк чувствовал неловкость: казалось, он так и не сказал ничего важного.
Но впереди была целая неделя, чтобы подумать.
На вторую встречу он пришёл с несколькими заметками в телефоне.
Заглянул в них один раз.
Потом слова потекли сами.
Он рассказал об отце и матери. О Розе, которая знала его лучше всех. О первой работе в книжном магазине. О Романе и внезапном отъезде из Киева.
Говорил о том, как боялся собственных чувств. Как учился принимать себя. Как даже теперь, добившись многого и давно обеспечивая себя самостоятельно, мог после корот-кого разговора с родителями снова почувствовать себя растерянным мальчиком.

— Я понимаю, что имею право жить так, как хочу, — сказал он тогда. — Только иногда мне всё равно кажется, что я их подвёл.

На этих словах они задержались надолго. Позже возвращались к ним снова. Марк посте-пенно замечал, как часто пытался заслужить чужое спокойствие. Соглашался, прежде чем успевал понять, чего хочет сам. Извинялся за несогласие. Перебирал в памяти разговор, если собеседник остался недоволен.

С Эльзой они разбирали такие моменты по отдельности: что произошло, чего он испу-гался, за что действительно отвечал.
Ему становилось легче отличать собственную ошибку от чужого разочарования.
Он мог любить родителей, скучать по ним и при этом выбирать жизнь, которую они для него не представляли.
Это понимание приходило постепенно.
Однажды после небольшой ссоры с Отто Марк поймал себя на привычном желании не-медленно уступить во всём. Помолчал, собрался с мыслями и всё-таки объяснил, что его задело.
Отто выслушал.
Они поговорили и помирились.
Позже Марк рассказал об этом Эльзе. Событие казалось совсем небольшим, но он поче-му-то запомнил его очень хорошо.
***
За год эти встречи многое изменили.
Марк давно позволил себе любить мужчину. Теперь он всё реже чувствовал, что должен оправдывать эту любовь перед кем-то ещё.
Родители когда-то представляли рядом с ним красивую девушку, будущую жену. Его жизнь сложилась иначе.
По утрам рядом спал Отто.
Иногда он отбирал одеяло, иногда первым вставал варить кофе. Мог спросонья обнять Марка и попросить ещё пять минут полежать вместе.
Всё это стало их повседневностью.
И теперь Марк всё чаще встречал такое утро со спокойной радостью, позволяя себе про-сто быть дома.

Эльза не помогла Марку забыть Романа. Она помогла ему принять, что тот был важной частью его жизни — вместе с первой любовью, счастьем и болью разлуки.
Марк мог сохранить эти воспоминания и продолжать жить дальше. Ему больше не тре-бовалось вычёркивать прошлое, чтобы позволить себе новое счастье.

Эту страницу он перевернул.

Теперь рядом с ним был Отто. Они делили дом, строили планы, ссорились и мирились, узнавали друг друга всё лучше. Марк любил его и хотел продолжать ту жизнь, которую они создавали вместе.
***
Об отпуске они говорили уже давно.
Каждый раз находилась причина отложить поездку: у Марка начинался важный проект, Отто не мог оставить команду, дома оставались дела, которые хотелось закончить прежде, чем куда-нибудь уехать.
В этот вечер они наконец решили перестать переносить отдых на потом.
После ужина Марк открыл ноутбук, Отто сел рядом. Они выбрали даты и купили билеты в Рим.
Некоторое время оба смотрели на подтверждение бронирования.
— Всё, — произнёс Отто. — Теперь придётся ехать.
— Звучит как угроза.
— Я давно хотел в Италию. Есть пиццу, гулять, посмотреть Пизанскую башню…
Марк повернул к нему голову.
— Ты же знаешь, что она не в Риме?
Отто посмотрел на него с притворной обидой.
— Спасибо за уточнение.
— Просто проверяю профессиональную подготовку архитектора.
— Разумеется, я знаю, где она находится. Но нам никто не мешает из Рима поехать в Пизу. Потом во Флоренцию. Устроим небольшое путешествие по Италии.
— Отто, у меня максимум две недели. Вместе с дорогой.
Тот задумался.
— Тогда начнём с Рима. Остальное решим на месте.
— Договорились.
Они ещё немного посмотрели фотографии города, обсудили, что хотят увидеть, потом закрыли ноутбук.
Приняли вместе душ и легли спать.
Марку приснилось, что они уже в Италии. Сидят за небольшим столиком на улице, едят пасту, разговаривают. Отто что-то рассказывает, размахивая вилкой, а Марк смеётся и просит его быть осторожнее с соусом.
***
Из сна его выдернул резкий звонок.
Сначала он решил, что это будильник. Потянулся к телефону, приоткрыл глаза и посмотрел на часы возле кровати.
Два часа ночи.
На экране высветилось: «Мама».
Марк мгновенно проснулся.
В груди неприятно кольнуло.
Только бы всё было нормально.
Он ответил.
— Мам?
В трубке послышалось сбивчивое дыхание.
— Марк…
— Что случилось?
Мать пыталась что-то сказать, но слова прерывались плачем.
— Папа умер.
Марк сел.
— Что?
— Папы больше нет…
Он смотрел перед собой, не различая предметов в темноте спальни.
Ещё вечером они выбирали билеты. Он думал, какие вещи взять, шутил с Отто, представлял отпуск.
— Мам, я приеду, — произнёс он. — Слышишь? Я приеду.
Он не сразу понял, закончился ли разговор. Некоторое время просто держал телефон возле уха, потом опустил руку и встал.
Нужно собрать вещи.
Документы. Зарядку. Одежду.
Марк открыл шкаф, достал сумку и начал складывать в неё всё, что попадалось под руку.
Отто проснулся от шума.
Несколько секунд он лежал, пытаясь понять, почему в комнате горит свет. Потом приподнялся на локте.
— Марк? Что происходит?
Тот не обернулся.
— Мне нужно в Киев.
— Сейчас? — сонно переспросил Отто и попытался улыбнуться. — Тебя вдруг потянуло на родину?
— Отец умер.
Марк остановился с рубашкой в руках.
Произнести это оказалось почти так же трудно, как услышать.
Улыбка исчезла с лица Отто.
Он сел, но Марк уже отвернулся, положил рубашку в сумку, достал из ящика паспорт и старый ключ от киевской квартиры.
Потом схватил телефон и вышел в коридор.
Отто поспешил за ним, запутавшись ногами в одеяле.
Марк сидел на краю скамьи у входа и пытался завязать шнурки. Пальцы не слушались. Он затягивал узел, снова распускал его, тихо ругался и начинал заново.
Отто опустился рядом.
— Подожди. Марк, посмотри на меня.
Тот поднял голову.
В глазах стояли слёзы.
— Звонила мама, — повторил он. — Сказала, что отец умер. Я сказал, что приеду. Вот и пытаюсь приехать.
Отто положил ладонь ему на плечо.
— Я понял.
Марк выдохнул и провёл рукой по лицу.
— Она говорила, что у него в последнее время часто болело сердце. Думали, возраст, переутомление… Он ведь так и не научился доверять свою фирму кому-нибудь ещё. Всё сам. Всё нужно проверить, везде успеть.
Он замолчал.
— Может, сердце не выдержало. Я не знаю, Отто. Пока ничего не знаю.
Отто молча слушал.
— Но я должен поехать, — добавил Марк. — Это же мой отец.
Он поднялся, потянулся к ручке двери, но Отто взял его за руку.
— Я еду с тобой.
Марк посмотрел на него.
— А твой проект?
— Я предупрежу команду.
— Но…
— Сейчас я хочу быть рядом с тобой.
Марк несколько секунд смотрел ему в лицо, потом кивнул.


***
На сборы ушло около пятнадцати минут.
Дольше всего Отто искал паспорт. Сначала проверил ящик, потом сумку, потом снова ящик, пока наконец не нашёл документ среди бумаг.
Марк стоял у двери с рюкзаком на плече.
Отто быстро проверил ближайшие рейсы до Варшавы и купил два билета. До вылета оставалось несколько часов.
Прямо в Киев попасть было невозможно. После недавнего окончания боевых действий пассажирское авиасообщение ещё не возобновили. Из Варшавы им предстояло добраться автобусом до Львова, а оттуда — дальше в Киев.
Марк слушал, кивал и почти ничего не спрашивал.
В машине они сначала молчали.
Он смотрел на дорогу, но перед глазами почему-то стояло совсем другое.
Отец держит его маленького на руках. Подбрасывает вверх, ловит, смеётся. Марк визжит от восторга, а мать рядом возмущается:
«Коля, осторожнее!»
Потом отец прижимает его к себе, и маленький Марк обхватывает его шею.
Он так давно не вспоминал этого.
В памяти чаще оставался другой отец: суровый, недовольный, уверенный в праве решать за него.
Теперь оба воспоминания возникали рядом, и Марк не понимал, что с ними делать.
— Марк.
Голос Отто вернул его в машину.
— Сбавь скорость.
Он взглянул на спидометр.
Допустимую скорость он превысил почти вдвое и даже не заметил этого.
— Прости.
Марк ослабил давление на педаль.
Отто подождал, пока машина поедет медленнее, и только потом снова откинулся на спинку сиденья.
До аэропорта они добрались без разговоров.
***
В ожидании вылета Марк написал председателю правления компании. Несколько коротких строк: умер отец, ему необходимо срочно ехать в Киев, утром на работе его не будет.
Отто тоже предупредил коллег в общем чате. Попросил перенести одну встречу, по другому вопросу оставил короткие указания.
Потом убрал телефон и сел рядом.
Ему хотелось найти слова, которые хоть немного помогли бы Марку. Но всякий раз, когда он начинал что-то придумывать, это казалось лишним.
Поэтому он просто оставался рядом. Приносил воду, следил за объявлениями, напоминал, когда нужно идти на посадку.
Марк почти не разговаривал.
В самолёте он некоторое время смотрел в окно, потом закрыл глаза. Отто решил, что тот уснул, но вскоре почувствовал, как Марк крепче сжал его руку.
После Варшавы были ожидание автобуса, долгая дорога, остановки. Во Львове — ещё одна пересадка.
Время стало измеряться билетами, зарядом телефона и вопросом, сколько осталось ехать.
Марк несколько раз звонил матери. Разговоры получались короткими. Она говорила тихо, отвечала не сразу. Он повторял, что уже едет, скоро будет.
Слово «скоро» каждый раз давалось всё тяжелее.
***
Когда они добрались до Киева, в дороге прошло больше суток.
Марк сел в такси возле окна и назвал адрес.
Город за стеклом был знакомым и чужим одновременно.
Он узнавал отдельные улицы, повороты, дома. Потом возникало новое здание или непривычная развязка, и Марк снова терял понимание, где находится.
Здесь многое изменилось.
На некоторых домах ещё оставались следы разрушений. Где-то шли работы, где-то окна были закрыты временными щитами. Марк смотрел на них и думал, как много всего произошло в городе за годы, пока он жил вдали.
Отто сидел рядом.
Не расспрашивал, не просил показать знакомые места. Только иногда касался его руки.
У подъезда Марк остановился.
Поднял голову, посмотрел на окна.
Ему вдруг захотелось, чтобы всё оказалось ошибкой. Чтобы сейчас он открыл дверь, услышал голос отца и привычно напрягся ещё до того, как тот закончит первую фразу.
Они поднялись к квартире.
Марк достал ключ.
— Они могли сменить замок, — тихо сказал он.
Отто пожал плечами.
Марк вставил ключ и повернул.
Замок поддался.
Не сменили.
Он почему-то задержался на этой мысли, прежде чем открыть дверь.
***
В квартире было темно.
Марк шагнул внутрь и прислушался.
Тишина пугала. Он помнил этот дом наполненным звуками: телефонными разговорами, шагами, телевизором из гостиной, голосом Розы с кухни.
Теперь пахло лекарствами и давно проветренными комнатами.
Они разулись. Отто поставил сумки у стены и остался возле входа, пока Марк прошёл дальше.
— Мам? — негромко позвал он.
Ответа не было.
В спальне дверь оказалась приоткрыта.
Марк осторожно заглянул.
Мать спала поверх покрывала. Одна рука лежала возле лица, другая — на краю кровати. Рядом стоял стакан воды.
Он давно не видел её так близко.
По видеосвязи всё выглядело иначе. Сейчас особенно заметными казались седые пряди, морщины возле глаз, усталость на лице. Даже во сне она выглядела измученной.
Марк постоял в дверях.
Потом тихо отступил и прикрыл дверь.
Отто нашёлся на кухне. Сидел на стуле и смотрел в окно. Услышав шаги, обернулся.
— Спит?
Марк кивнул.
Он оглядел кухню.
Почти всё оставалось на своих местах. Шкафы, стол, часы на стене. Даже чашки стояли там, где он привык их искать.
— Значит, здесь прошло твоё детство, — негромко произнёс Отто.
— Да.
Марк провёл ладонью по спинке стула.
— И юность тоже.
Он посмотрел в сторону коридора.
— А потом… Потом ты знаешь.
Отто кивнул.
Марк поставил чайник, достал две чашки. Потом вспомнил, что они только с дороги, и показал Отто ванную.
Когда они вернулись на кухню, вода уже закипела.
Марк заварил чай и сел напротив него.
Несколько минут они молча пили.
Он всё ещё не понимал, что должен чувствовать. Горе было тяжёлым и неровным. Иногда отступало, позволяя заметить чайную ложку, пятно на столе, знакомый узор на чашке. Потом снова приходила мысль: отец умер.
И каждый раз звучала почти как новая.
Из коридора послышались шаги.
Марк поднял голову.
В дверях стояла мать.
Спросонья она несколько секунд смотрела на них, словно не могла понять, кто сидит на её кухне.
Потом узнала сына.
Лицо дрогнуло.
— Марк…
Он сразу встал.
Мать сделала шаг ему навстречу, и он обнял её.
Она прижалась к нему, вцепилась пальцами в его одежду и тихо заплакала.
Марк держал её, чувствуя, какой маленькой она вдруг стала в его руках.
— Я приехал, мам, — прошептал он. — Я здесь.
Отто молча отодвинул свой стул, оставляя им место.


Глава 16 Последний долг

День выдался серым и дождливым.
С самого утра над городом висели низкие тучи. Дождь то ненадолго затихал, то снова усиливался, барабаня по раскрытым зонтам и оставляя тёмные пятна на одежде.
На кладбище собралось много людей: коллеги Николая Петровича, родственники, друзья, давние знакомые. Они подходили к Волковым, негромко выражали соболезнования, пожимали Марку руку.
Он благодарил почти машинально.
Мать стояла рядом. Иногда кивала в ответ на чужие слова, но взгляд оставался неподвижным. Казалось, она всё ещё пыталась осознать, что происходит.
Сейчас Анна Львовна не плакала. За последние дни слёз было так много, что на новые будто не осталось сил.
С другой стороны от Марка стоял Отто. Он держал зонт, стараясь прикрыть их обоих.
Разговоры вокруг оставались для него непонятными. Кто-то говорил по-украински, кто-то по-русски. Отто знал лишь несколько слов, которым научил его Марк: «привет», «пока», «как дела».
Но смысл происходящего он понимал по голосам, взглядам, осторожным прикосновениям к плечу.
Иногда, когда Марк особенно крепко сжимал челюсти, Отто ненадолго касался его спины.
Кто-то тронул Марка за руку.
Он повернулся.
Под зонтом стояла пожилая женщина. На мгновение он растерялся: знакомое лицо казалось непривычно маленьким, почти затерявшимся под платком.
Потом она попыталась улыбнуться.
— Здравствуй, Марк. Мой мальчик.
— Роза…
Он сразу наклонился и крепко обнял её.
Они часто разговаривали по видеосвязи. Он видел, что она стареет. Но только сейчас, почувствовав под ладонями её хрупкие плечи, понял, как давно не обнимал её по-настоящему.
Роза прижалась к нему, потом немного отстранилась и посмотрела в лицо.
— Прими мои самые глубокие соболезнования.
— Спасибо. Я очень рад тебя видеть. Спасибо, что приехала.
— Я не могла иначе.
Марк кивнул, всё ещё держа её за руки.
Роза перевела взгляд на Отто.
— А вот и Отто. Наконец-то увиделись не через экран.
Она чуть наклонилась к Марку и добавила тише:
— Красавец у тебя.
И едва заметно подмигнула.
Марк неловко улыбнулся и невольно посмотрел на мать. Ему не хотелось сейчас тревожить её разговором о своей личной жизни. Он всё ещё опасался, что даже несколько тёплых слов могут задеть что-то болезненное.
Но Анна Львовна смотрела перед собой и, кажется, ничего не услышала.
Марк перевёл Отто слова Розы. Тот мягко улыбнулся и ответил, что тоже рад наконец встретиться с ней лично.
Они обменялись ещё несколькими фразами. Марк переводил, стараясь говорить негромко.
Потом Роза коснулась его руки.
— Я подойду к маме.
Анна Львовна узнала её сразу. Они обнялись и некоторое время стояли молча.
***
Когда церемония подошла к концу, люди стали понемногу расходиться.
Кто-то ещё раз подходил к семье. Кто-то задерживался неподалёку, не решаясь уйти первым. Постепенно голоса отдалились.
У могилы остались мать и сын.
Отто вместе с Розой отошли к дорожке, давая им возможность попрощаться перед тем, как могилу засыплют землёй.
Марк смотрел на мокрые цветы.
Он так и не нашёл слов, которые хотел бы сейчас сказать отцу. Слишком многое осталось между ними недоговорённым. Даже здесь мысли путались: воспоминания о детстве сменялись последним отъездом из Киева, потом снова возникал отец — молодой, смеющийся, держащий его на руках.
— Знаешь, — тихо произнесла мать, — он тебя очень любил.
Марк повернул к ней голову.
— Это правда, — добавила она.
Он молчал.
Анна Львовна опустила взгляд.
— С ним было непросто. Я знаю. Многие слова он говорил сгоряча…
Она остановилась, словно сама услышала, как мало объясняют эти слова.
Дождь стучал по зонту.
— В последние годы он часто говорил, что жалеет, — продолжила мать. — О том, как поступил с тобой. О том, что заставил тебя пережить.
Марк снова посмотрел на могилу.
— Если бы ты знал, как он жалел…
Она прислонилась головой к его плечу.
Некоторое время они стояли так, поддерживая друг друга.
— Я знаю, что он любил меня, мам, — наконец ответил Марк. — Я тоже его любил. И буду любить.
Он сглотнул.
— Только я остался собой. Все эти годы, которые мы провели порознь, ничего не изменили.
Мать чуть отстранилась и посмотрела на него.
— Я всё тот же, мам, — тихо добавил он.
Анна Львовна ничего не ответила.
Только негромко вздохнула, поправила край платка и медленно пошла к выходу с кладбища.
Марк остался у могилы ещё на несколько секунд.
Когда он обернулся, Отто стоял на дорожке рядом с Розой и ждал его.

На поминальном ужине к Марку подошёл невысокий седой мужчина в тёмном костюме.

Он немного помедлил, прежде чем заговорить.

— Марк Николаевич? Игнат Игоревич. Я работал заместителем вашего отца.

Марк пожал протянутую руку.

— Примите мои соболезнования, — продолжил мужчина. — Мы с Николаем Петрови-чем много лет проработали вместе. Для всех нас это большая потеря.

— Спасибо.

Игнат Игоревич кивнул и понизил голос:

— Я понимаю, что сейчас неподходящий момент. Но хотел бы договориться с вами о встрече.

Марк вопросительно посмотрел на него.

— Когда ваш отец заболел, текущие дела перешли ко мне. Я и сейчас занимаюсь управ-лением. Работа продолжается, обязательства выполняются. Но людям важно понимать, что будет дальше.

— Что именно вы хотите обсудить?

— Вам нужно ознакомиться с положением дел. Я считаю, вы должны возглавить компа-нию.

Марк не сразу ответил.

Он посмотрел в сторону матери. Та сидела за столом рядом с Розой и почти не притра-гивалась к еде.

— Я не понимаю, почему именно я, — произнёс он, снова повернувшись к мужчине.

— Вы его сын. Это дело вашей семьи. Николай Петрович много лет строил компанию, и для него всегда было важно, чтобы вы продолжили начатое.

Марк почувствовал знакомое напряжение.

Снова прозвучало то самое «должны», которое когда-то определяло почти всю его жизнь.

— У меня есть работа в Вене.

— Я знаю. Ваш отец рассказывал о ваших успехах. Поверьте, мы понимаем, какой опыт вы приобрели. Именно такой человек сейчас и нужен компании: с современным взгля-дом, с пониманием международного бизнеса. Свежая кровь.

Игнат Игоревич говорил уверенно. Похоже, будущее Марка он уже представлял гораздо яснее, чем сам Марк.

— Давайте обсудим это в другой день, — сказал тот. — Сегодня я хотел бы побыть с матерью.

Мужчина проследил за его взглядом.

— Конечно. Простите, я не хотел вас задерживать.

Он помолчал и тут же добавил:

— Тогда завтра в десять. Я подготовлю всё необходимое.

Марк на секунду опустил глаза.

Он ещё ничего не решил. Пока соглашался только приехать и выслушать.

— Хорошо. Я буду.

Игнат Игоревич назвал адрес, потом повторил номер здания. Марк сохранил его в теле-фоне.

— Буду ждать вас, — сказал мужчина и отошёл.

Вскоре рядом появился Отто.

— Что он хотел? — негромко спросил он по-немецки.

Марк убрал телефон.

— Это заместитель отца. Считает, что теперь я должен заняться фирмой.

Отто посмотрел на него.

— А ты?

— Пока хочу вернуться к маме.

Тот кивнул, и они вместе пошли к столу.

***

На следующий день к десяти утра Марк и Отто приехали в офис.

В просторном холле было тихо. Светлый камень, деревянные панели, мягкий свет — всё выглядело продуманным и дорогим. За стеклянной перегородкой виднелась небольшая зона ожидания.

Отто бегло осмотрел помещение и остановился рядом с Марком у стойки приёмной.

За ней сидели две девушки.

— Доброе утро. Мы к Игнату Игоревичу, — сказал Марк. — У нас назначена встреча на десять.

Одна из девушек подняла глаза от монитора.

— Доброе утро. Меня зовут Юлия. Как вас представить?

— Марк Николаевич Волков.

Её пальцы замерли над клавиатурой.

Она снова посмотрела на него — теперь внимательнее. На мгновение Марку стало не по себе: словно девушка увидела перед собой кого-то, кого здесь быть не могло.

Потом Юлия кивнула.

— Одну минуту, пожалуйста.

Она подняла трубку и набрала внутренний номер.

— Игнат Игоревич, к вам приехал Марк Николаевич Волков.

Выслушала ответ, положила трубку и встала.

— Вас ждут. Пройдёмте.

Марк поблагодарил её. Отто пошёл рядом.

Пока они пересекали холл, вторая девушка за стойкой кому-то негромко позвонила. Марк услышал лишь начало фразы, но уже через несколько минут ему показалось, что о его появлении знает весь этаж.

Мужчина возле кабинета прервал разговор и проводил его взглядом. Две сотрудницы у принтера притихли, когда они приблизились.

— Сын Николая Петровича, — донеслось вслед.

Марк выпрямился.

Он привык к деловым встречам, чужим офисам и вниманию незнакомых людей. Обыч-но понимал, чего от него ждут и зачем он пришёл.

Здесь каждый взгляд будто содержал вопрос, на который у него ещё не было ответа.

Он чувствовал себя выставленным на обозрение: вот он, сын хозяина, наконец появился. Теперь можно рассмотреть, обсудить, решить, похож ли на отца.

Отто ненадолго встретился с ним взглядом.

Марк едва заметно кивнул и снова посмотрел вперёд.

Юлия остановилась возле двери кабинета.

Ему хотелось поскорее оказаться внутри, подальше от перешёптываний. За несколько минут дороги по коридору он успел почувствовать себя музейным экспонатом.
Увидев их, Игнат Игоревич поднялся из-за стола.
— Марк Николаевич, очень рад, что вы приехали. Проходите, присаживайтесь.
Он перевёл взгляд на Отто.
— А это ваш адвокат?
Марк обернулся к нему. Отто разглядывал кабинет, но, заметив обращённые на него взгляды, вопросительно посмотрел на Марка. Разговора он не понимал.
— Нет, это…
Марк замялся всего на секунду.
Ещё в коридоре ему было неприятно от чужого внимания. Теперь предстояло объяснить, кто именно приехал вместе с ним. Он почти произнёс привычное «мой парень», но вдруг представил, как эти слова повторяют за дверью кабинета.
— Это мой лучший друг и коллега из Вены. Отто.
Последние слова прозвучали поспешнее, чем ему хотелось.
— Разумеется, — ответил Игнат Игоревич.
Он кивнул Отто, потом снова посмотрел на Марка. В его голосе не было ничего откровенно насмешливого, но Марку показалось, что объяснение никого не убедило.
От этого стало ещё неловче.
Отто сел рядом. Марк заметил, как тот ненадолго задержал на нём взгляд, ожидая перевода, но вместо объяснения повернулся к хозяину кабинета.
— Так о чём конкретно вы хотели поговорить?
Игнат Игоревич занял своё место.
— Основное я обозначил вчера. Нужно обсудить дальнейшее управление компанией. Я подготовил для вас информацию о текущих делах: проекты, обязательства, финансовые показатели. Всё, с чем необходимо ознакомиться в первую очередь.
Он придвинул к Марку папку.
— А здесь документы, которые вам нужно подписать.
Марк посмотрел на лежавшие перед ним бумаги.
События снова развивались так, будто его участие уже было решённым вопросом. Он приехал на встречу, чтобы разобраться, что происходит с фирмой отца. Игнат Игоревич, похоже, ждал от него следующего шага.
Марк открыл папку.
Отто сидел рядом, молча наблюдая за разговором.
И прежде чем прочитать первую строчку, Марк ещё раз услышал собственные слова:
«Мой лучший друг».

Марк открыл папку с отчётами.
Первые несколько страниц он просмотрел быстро, затем вернулся к отдельным показателям и задержался на них внимательнее.
Крупные постоянные клиенты. Новые контракты. Растущая выручка. Компания продолжала развиваться, несмотря на болезнь и смерть владельца.
По представленным данным дела шли хорошо.
Марк поднял глаза на Игната Игоревича.
— Вы сохранили устойчивые показатели.
— Старались.
— И новые договоры заключили.
Мужчина кивнул.
— Работу нельзя было останавливать.
Марк снова посмотрел в документы.
Заместитель знал своё дело. Отец оставил после себя компанию, которая могла продолжать работать, и человека, способного ею руководить.
Следом Марк открыл вторую папку.
Здесь лежали бумаги, связанные с дальнейшим оформлением компании и его участием в управлении. На одной из страниц уже были указаны его имя и место для подписи.
Он задержал на ней взгляд.
На мгновение всё представилось пугающе просто: одна подпись — и эта фирма становится его жизнью.
Разумеется, впереди оставались формальности, обсуждения, решения. Марк хорошо это понимал. Но за аккуратно подготовленными документами уже чувствовалось чужое ожидание: он займёт кабинет отца, возьмёт на себя его дела, останется в Киеве.
Он повернулся к Отто.
Тот сидел рядом, наблюдая за ним. Встретившись с ним взглядом, чуть улыбнулся.
Марк почувствовал, как сжалось горло.
В Вене была их квартира. Работа. Привычный маршрут домой, общие выходные, вещи Отто на соседней полке.
Здесь — мать, переживающая утрату, фирма отца и люди, которые словно заранее знали, как ему следует поступить.
Он закрыл папку.
— Мне нужно подумать.
Игнат Игоревич сложил руки перед собой.
— Конечно.
— Я не могу сейчас ничего подписывать. У меня есть обязательства в Вене. Работа, дом. Вся моя жизнь находится там.
Мужчина слушал, не перебивая.
— Я вижу, что компания в хорошем состоянии, — продолжил Марк. — Вы справляетесь. Поэтому прошу дать мне время разобраться и понять, какое участие я готов принять. Я с вами свяжусь.
Игнат Игоревич медленно кивнул.
— Хорошо. Когда будете готовы продолжить разговор, приезжайте.
Марк уже собирался подняться, но мужчина добавил:
— Только подумайте как следует. Это дело всей жизни вашего отца.
Он произнёс это негромко, почти доверительно.
— Николай Петрович очень многим пожертвовал ради компании. Нам всем хотелось бы сохранить то, что он создал. И он, конечно, надеялся на вас.
Марк молчал.
— Вы не можете просто уехать и забыть обо всём этом, — сказал Игнат Игоревич. — Не сейчас. Пожалуйста, не подведите его.
Знакомые слова прозвучали особенно тяжело.
Марк опустил взгляд на папки.
— Я вас услышал.
***
Из кабинета они вышли под те же любопытные взгляды.
Кто-то здоровался, кто-то отворачивался слишком поздно. Марк слышал приглушённые голоса, но уже почти не разбирал слов.
На улице он остановился и глубоко вдохнул.
Отто посмотрел на него.
— Пройдёмся?
Марк кивнул.
Они дошли до небольшого сквера неподалёку и сели на скамейку. Отто попытался заговорить о чём-то простом, заметил вывеску кафе, предложил кофе.
Марк отвечал рассеянно.
Тогда Отто немного помолчал и спросил:
— Что это были за документы?
— Отчёты. Показатели компании.
— И как дела?
— Хорошо. Даже очень. Игнат Игоревич справляется.
Отто ждал продолжения.
— Но они хотят, чтобы я возглавил фирму.
— А ты чего хочешь?
Марк посмотрел на свои руки.
Обычно слова находились быстро. Он проводил сложные встречи, обсуждал условия договоров, отвечал на вопросы, к которым никто не мог подготовить его заранее.
Сейчас он не знал, что сказать человеку, с которым жил.
— Я пока не понимаю.
Отто кивнул.
— Хорошо.
— Это дело всей жизни отца. Я не могу просто закрыть папку и сделать вид, что ко мне всё это не относится.
— Я и не предлагаю.
Марк повернулся к нему.
— Но остаться здесь… Я понимаю, что не могу попросить тебя просто бросить всё.
— Попросить ты можешь, — ответил Отто. — Я только не смогу согласиться.
Он произнёс это спокойно.
От этого слова прозвучали ещё отчётливее.
Марк отвёл взгляд.
— Я люблю тебя, — продолжил Отто. — И хочу, чтобы ты разобрался. Спокойно, без решения, о котором потом будешь жалеть. Но моя жизнь в Вене.
Он ненадолго замолчал.
— Там мой дом. Работа, команда, проекты, которыми я занимаюсь. Люди, с которыми я дружу. Я не готов всё это оставить и переехать в город, где почти ничего не знаю и даже не могу сам поддержать разговор.
— Я понимаю.
Отто посмотрел на него.
— И ещё кое-что.
Марк напрягся.
— Как ты представил меня тому мужчине?
Несколько секунд он молчал.
— Другом, — наконец ответил он. — И коллегой из Вены.
Отто опустил глаза.
Марк тут же захотел объяснить. Рассказать о взглядах в коридоре, об этом кабинете, о страхе, возникшем так внезапно, что он не успел с ним справиться.
— Я растерялся.
— Я заметил.
— Это не значит, что я стыжусь тебя.
Отто снова посмотрел на него.
— Мне всё равно больно это слышать.
Марк сжал пальцы.
— Прости.
Тот кивнул, но отвечать сразу не стал.
По дорожке прошли люди. Где-то за деревьями смеялись дети.
— В Вене мне спокойно, — произнёс Отто чуть позже. — Я привык, что могу назвать тебя своим партнёром и не готовиться к чужой реакции. Сегодня я видел, как тяжело тебе это сделать. И мне страшно представить, что так будет выглядеть наша повседневная жизнь.
Марк слушал, глядя перед собой.
— Я не знаю, как всё сложилось бы здесь, — добавил Отто. — Но сейчас я не готов переехать. Хочу, чтобы ты это понимал.
— Понимаю.
— При этом я не понимаю другого. Если компания работает хорошо и заместитель справляется, почему обязательно должен остаться ты?
Марк медленно выдохнул.
— Наверное, потому что все этого ждут.
Он впервые произнёс это вслух.
Отто ничего не ответил.
— Я ещё толком не успел разобраться, — добавил Марк. — Всё произошло сразу. Отец, похороны, теперь эта фирма…
— Тогда дай себе время.
Они долго сидели молча.
Потом Отто посмотрел на телефон.
— Мне нужно возвращаться к работе. Я смогу ещё несколько дней побыть здесь, но потом придётся ехать.
У Марка неприятно сжалось сердце.
Он знал это и раньше. Но до этой минуты почему-то представлял, что они уедут вместе.
— Хорошо, — сказал он.
— Это не значит, что ты должен немедленно принять решение.
— Я понял.
Отто осторожно взял его за руку.
Марк ответил на прикосновение.
***
Билеты они смотрели вместе.
На подходящие даты прямых билетов до Вены не оказалось. После нескольких попыток выбрали дорогу через Варшаву.
Отто забронировал место на поезд из Киева. Отправление было через два дня.
Марк смотрел на подтверждение и никак не мог привыкнуть к простой мысли: Отто уедет, а он останется.
Они любили друг друга. Ещё совсем недавно выбирали билеты в Рим, а теперь обсуждали, что Отто заберёт с собой, когда позвонит после границы и как дальше доберётся до дома.
Марк понимал его.
Но легче от этого не становилось.
***
На вокзал они приехали заранее.
Отто проверил номер вагона, убрал документы и поставил сумку возле ног.
До отправления оставалось немного времени.
— Мне просто нужно разобраться, — сказал Марк.
За последние два дня он повторял это уже несколько раз.
Отто повернулся к нему.
— Я знаю.
— Я не хочу, чтобы ты думал…
Марк остановился.
Отто подождал, потом сам взял его за руку.
— Сейчас мы не расстаёмся, Марк. Я возвращаюсь домой, а ты остаёшься решить то, что тебе нужно решить. Мы будем разговаривать.
Марк кивнул, глядя на сцепленные пальцы.
— А если я всё-таки останусь здесь?
Отто ответил не сразу.
За их спинами прошли пассажиры. Кто-то торопливо катил чемодан, кого-то провожали всей семьёй.
— Тогда нам придётся честно обсудить, как жить дальше, — сказал он. — Мне будет больно. Но я услышу тебя.
Марк поднял глаза.
— Я хочу, чтобы ты вернулся, — продолжил Отто. — Очень. Только мне важно, чтобы ты сам этого хотел. Чтобы потом мы могли строить нашу жизнь без постоянного сожаления о той, от которой ты отказался.
У Марка задрожали губы.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже.
Они обнялись.
Марк крепко прижал его к себе и на несколько секунд закрыл глаза. Хотелось задержать это прикосновение, отложить отправление, получить ещё хотя бы один вечер, в котором ничего не нужно было решать.
Потом Отто чуть отстранился.
— Позвоню из дороги.
— Хорошо.
Он поднял сумку и посмотрел на Марка.
— До скорой встречи.
Марк попытался улыбнуться.
— До встречи.
Отто вошёл в вагон.
Через некоторое время поезд тронулся.
Марк стоял на перроне, пока не перестал различать окна. Потом ещё немного смотрел вдоль путей.
Телефон завибрировал у него в руке.
«Уже скучаю», — написал Отто.
Марк перечитал сообщение несколько раз.
«Я тоже».
***
Дома его встретила мать.
Роза ещё оставалась в Киеве, помогая ей после похорон. Из кухни доносились тихие звуки посуды.
— Проводил? — спросила Анна Львовна.
Марк кивнул.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Иди, садись. Чай будешь?
— Буду.
Некоторое время они сидели за столом втроём. Роза спросила о дороге Отто, потом поднялась и сказала, что ей нужно немного отдохнуть.
Марк остался с матерью.
Анна Львовна повернула чашку в руках.
— Ты из-за фирмы здесь задержался?
— Да.
— Что сказал Игнат?
Марк рассказал о встрече. Об отчётах, подготовленных документах, ожиданиях сотрудников.
— Он хочет, чтобы я занял место отца.
Мать слушала молча.
— Компания в хорошем состоянии. Он сам отлично справляется. Я понимаю, что можно обсуждать разные варианты. Но каждый раз, когда думаю об отъезде, кажется, будто я всё бросаю.
— Что именно?
Марк не сразу нашёл ответ.
— Фирму. Тебя. То, что осталось после отца.
Анна Львовна опустила взгляд.
— А когда думаю, что останусь, — продолжил он, — вижу квартиру в Вене. Работу. Отто. Всё, что я столько лет строил.
Он провёл рукой по лицу.
— Я не знаю, мам. Ещё недавно мне казалось, что я хорошо понимаю свою жизнь. А теперь…
Она долго молчала.
Потом негромко спросила:
— Если бы ты не боялся нас подвести, ты захотел бы здесь остаться?
Марк посмотрел на неё.
Ответа не было.
— Подумай об этом, — сказала мать. — О том, чего хочешь ты.
Он опустил глаза на чашку.
— А отец?
Анна Львовна сжала пальцы.
— Папы больше нет, Марк.
Произнести это ей всё ещё было трудно.
Она помолчала и добавила:
— А тебе жить дальше. Слушай своё сердце. Разберись, чего ты действительно хочешь, и только потом принимай решение.


Глава 17 Здраствуй

Дни в Киеве постепенно складывались в привычный порядок.
Марк всё ещё жил у матери и пока не подписал никаких документов. Роза решила задержаться ещё ненадолго. По утрам они завтракали вместе, обсуждали повседневные дела, стараясь понемногу привыкнуть к тому, что Николая Петровича больше нет.
С Отто Марк разговаривал каждый день.
Иногда долго, по видеосвязи. Иногда успевали только обменяться несколькими сообщениями между встречами и делами. Отто рассказывал о работе, присылал фотографии из квартиры, спрашивал, как чувствует себя Анна Львовна.
Марк делился тем, что мог объяснить словами.
О решении они пока не говорили.
В то утро мать неожиданно отложила ложку и посмотрела на него.
— Знаешь, я только сейчас вспомнила. Папины вещи, кажется, всё ещё в больнице.
Марк поднял глаза.
— Какие вещи?
— Личные. То, с чем его привезли. Мы ведь ничего не забрали.
Она помолчала, глядя на чашку.
— Наверное, нужно съездить. Не оставлять же их там.
Марк кивнул.
— Конечно. Скажи, куда ехать.
Мать продиктовала адрес, потом нашла в телефоне название клиники и показала ему.
— Я сама могла бы…
— Я съезжу, мам.
Она не стала возражать.
***
Больница оказалась частной клиникой с просторным светлым холлом.
Марк остановился у входа, оглядываясь. Мягкие кресла, аккуратные растения, негромкие голоса. За стойкой регистрации женщина что-то объясняла посетителю.
Он дождался своей очереди и подошёл.
— Здравствуйте. Меня зовут Марк Николаевич Волков. Здесь лежал мой отец, Николай Петрович.
Женщина внимательно посмотрела на него.
— Я приехал забрать его личные вещи, — продолжил Марк. — После его смерти мы… Мать только сегодня вспомнила, что они остались здесь. Если их ещё можно получить.
— Да, конечно. Подождите, пожалуйста, я уточню.
Она задала несколько вопросов, сверилась с информацией и кивнула.
— Всё собрано. Мы ждали, когда кто-нибудь из семьи сможет забрать. Присядьте пока, пожалуйста. Я сейчас вернусь.
— Спасибо.
Марк отошёл к креслам и сел.
На столике лежали журналы. Он взял один, открыл на середине и почти сразу положил обратно.
Через стеклянную дверь проходили люди. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то ждал, глядя в пол.
Марк подумал, что отец тоже оказался здесь среди этих стен. Возможно, сердился из-за отменённых встреч. Просил принести телефон. Спрашивал, когда сможет вернуться к работе.
Теперь от него остался пакет, за которым нужно было приехать.
Марк опустил глаза на свои руки.
***
Возвращаясь с вещами, сотрудница клиники у поворота едва не столкнулась с Романом.
— Осторожнее, — сказал он, придерживая дверь.
— Спасибо. Не заметила вас.
Он посмотрел на пакет в её руке.
— Передаёте родственникам?
— Да. Пришли за вещами Николая Петровича Волкова.
Роман замолчал.
Фамилию он узнал сразу.
Он помнил этого пациента. Помнил, как его привлекли к обсуждению возможной операции, как просматривал результаты обследований. Узнал и самого Николая Петровича — постаревшего, ослабевшего, совсем не похожего на человека, которого когда-то увидел рядом с Марком у машины.
Воспоминания тогда пришлось отложить. Перед ним находился пациент, которому нужна была помощь.
Личная история ничего не меняла в работе.
Спасти Николая Петровича не удалось.
— Его жена приехала? — спросил Роман.
— Нет, сын.
Он поднял глаза.
— Сын?
Женщина чуть удивлённо посмотрела на него.
— Да.
— Марк?
— Марк Николаевич. Ждёт возле регистрации.
Несколько секунд Роман не двигался.
— Давайте я отнесу, — произнёс он.
— Вы знакомы?
— Да. Давно знакомы.
Он взял пакет и направился к холлу.
Шёл быстро, потом заставил себя замедлить шаг.
Когда-то он представлял эту встречу. Придумывал вопросы, ответы, целые разговоры. Позже перестал. Жизнь продолжалась, и со временем ему стало казаться, что при случайной встрече он просто поздоровается.
Теперь ни одного подготовленного слова не осталось.


***
Марк сидел вполоборота к окну.
Роман узнал его сразу.
Перед ним был взрослый мужчина в хорошо сидящей одежде, с немного уставшим лицом. Изменилась осанка, выражение глаз, даже то, как он держал руки.
Но, когда Марк чуть нахмурился и провёл большим пальцем по костяшке другого, Роман вспомнил его за стойкой книжного.
Потом — на своей кухне.
Совсем близко.
— Марк.
Тот поднял голову.
Сначала посмотрел на пакет. Затем на лицо человека, стоявшего перед ним.
Несколько секунд просто смотрел.
Знакомый голос словно не совпадал с тем, что он видел: больничная одежда, пропуск, взрослое лицо.
А потом совпал.
— Рома?..
Роман кивнул.
Марк медленно встал.
— Это ты?
— Я.
Они молчали.
Марк не знал, куда деть руки, стоит ли подойти ближе. В голове возникали обрывки воспоминаний, совсем не связанные с тем, зачем он сюда приехал.
Его Роман.
Так мгновенно отозвалось что-то внутри — ещё до того, как он успел напомнить себе, сколько прошло времени и насколько другой теперь стала его жизнь.
— Ты здесь работаешь? — спросил Марк.
— Да. Я хирург.
— Ты стал хирургом…
В его голосе на мгновение появилась улыбка.
— Стал.
Роман тоже попытался улыбнуться.
Потом посмотрел на пакет в своей руке.
— Это вещи твоего отца.
Марк опустил глаза.
— Да. Спасибо.
Он принял пакет, но уходить никто из них не спешил.
— Ты торопишься? — спросил Роман.
Марк покачал головой.
— У меня сейчас есть немного времени. Здесь во дворе можно посидеть. Если хочешь.
Он произнёс последнее осторожнее, чем собирался.
— Хорошо, — ответил Марк.
***
Во внутреннем дворе было тихо.
Несколько деревьев, дорожки, скамейки. От входа сюда доносились лишь приглушённые звуки.
Они сели рядом. Пакет Марк поставил возле ног.
Некоторое время оба смотрели перед собой.
— Прими мои соболезнования, — первым заговорил Роман. — По поводу отца.
— Спасибо.
Марк провёл ладонями по коленям.
— Всё произошло быстро. Сначала ему стало лучше. Мама уже думала, что скоро выпишут…
Он не закончил.
Роман кивнул.
— Ты знал, что он здесь?
— Да. Я участвовал в обсуждении его лечения.
Марк повернулся к нему.
— Не знал.
Роман выдержал его взгляд.
— Мне очень жаль.
Марк опустил голову.
— Я понимаю.
Снова возникла пауза. Вопросов было слишком много, и ни один не казался подходящим для первых минут.
Наконец Роман спросил:
— Могу узнуть, куда тебе увезли?
— В Вену, Автрия – сказал Марк.
— Тяжело было ?
— Да.
— Как тебе там?
Марк посмотрел на него и тихо усмехнулся.
— Если бы ты спросил в первые недели, я бы ответил совсем иначе.
— Тяжело было?
— Очень. Я почти никуда не выходил. Учился, готовился к поступлению. Потом постепенно появились знакомые. Друзья. Начал учить немецкий.
Он замолчал, словно пытался уместить в несколько фраз годы.
— Университет окончил. Работать устроился. Сначала на самую обычную должность.
— А теперь?
Марк назвал компанию и свою нынешнюю должность.
Роман чуть приподнял брови.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
— Рад за тебя.
Прозвучало просто, и Марк почувствовал, что тот действительно рад.
— Сам иногда удивляюсь, — признался он. — В первый рабочий день я боялся лишнее письмо отправить.
— А книги?
Марк улыбнулся.
— Что книги?
— Всё ещё читаешь?
— Конечно. Недавно переехал. Большую часть коробок занимали книги.
Роман рассмеялся.
В этом смехе Марк вдруг узнал его особенно ясно.
— А ты? — спросил он. — Расскажи про себя.
Роман немного пожал плечами.
— Университет, потом интернатура. Работа. Много учёбы уже после учёбы.
— Здесь давно?
— Несколько лет.
Он рассказал о больнице, коллегах, о том, как постепенно стал заниматься более сложными случаями. Без перечисления заслуг, иногда останавливаясь, чтобы подобрать понятные слова.
Марк слушал внимательно.
Когда-то Роман говорил о будущей профессии с таким увлечением, что хотелось верить во всё, что тот задумывал.
Теперь он говорил о своей работе.
О настоящей жизни, которая прошла без Марка.
— Тебе идёт, — произнёс тот.
— Что?
Марк указал на его больничную одежду.
Роман улыбнулся.
— Спасибо.
***
Разговор понемногу становился легче.
Они вспоминали какие-то мелочи, спрашивали о знакомых, рассказывали то, что удавалось объяснить коротко. Иногда замолкали, понимая, сколько остаётся за этими словами.
Потом Роман спросил:
— У тебя кто-нибудь есть?
Марк повернул голову.
Вопрос прозвучал спокойно, но ответить сразу он не смог.
Он подумал об Отто. О вчерашнем звонке, знакомой кухне на экране, вопросе: «Как ты сегодня?»
Вспомнил и собственные слова в кабинете Игната Игоревича.
«Мой лучший друг».
Ещё раз прятать человека, с которым делил жизнь, ему не хотелось.
— Да, — ответил Марк. — Его зовут Отто.
Роман едва заметно кивнул.
— Он австриец. Архитектор. Мы живём вместе в Вене.
— Понятно.
Роман посмотрел на дорожку перед собой.
Марк видел, что тот слушает, и всё же ему стало неловко продолжать. Потом он напомнил себе: Отто существовал и был дорог ему независимо от того, как трудно сейчас произнести это вслух.
— Он приезжал со мной, — добавил Марк. — После звонка мамы сразу собрался. Несколько дней назад вернулся домой. Работа ждёт.
— Он поддержал тебя.
— Да.
Марк помолчал.
— Очень.
Роман провёл ладонью по краю скамейки.
— А у тебя? — осторожно спросил Марк.
— Сейчас никого.
— Сейчас?
— Отношения были. Не сложилось.
Роман чуть пожал плечами.
— Наверное, это длинный разговор.
Марк кивнул.
Он не стал спрашивать дальше.
***
— Ты надолго в Киеве? — спросил Роман.
— Пока не знаю.
— Из-за мамы?
— И из-за неё тоже. Но ещё фирма отца.
Марк вздохнул.
— Его заместитель хочет, чтобы я возглавил компанию. Подготовил документы, показал отчёты. Считает, что я должен продолжить дело.
Роман посмотрел на него внимательнее.
— А ты?
— Не уверен. Там всё работает. Заместитель справляется. Есть разные варианты, и мне нужно разобраться. Просто все говорят так, будто решение очевидно.
Он ненадолго замолчал.
— Моя жизнь в Вене. Дом, работа, Отто. Я столько лет к этому шёл. Но здесь мама. И всё, что отец оставил.
Роман слушал.
Одна фраза задержалась в голове сильнее остальных.
«Пока не знаю».
Значит, Марк ещё останется. Они смогут встретиться. Поговорить без пакета с вещами отца у ног, без больничных стен и необходимости уместить годы в короткий перерыв.
На мгновение Роман позволил себе подумать и о большем.
Вдруг у них всё-таки появился ещё один шанс?
Он тут же вспомнил об Отто.
Марк ясно сказал, что живёт с другим человеком. Не жаловался на отношения, не давал обещаний.
И всё же надежда уже возникла.
— Не торопись, — произнёс Роман. — Если можешь дать себе время, дай.
Марк кивнул.
— Пытаюсь.
***
Телефон Романа зазвонил неожиданно громко.
Он взглянул на экран и ответил. Выслушал, задал короткий вопрос.
— Хорошо. Сейчас подойду.
Убрав телефон, повернулся к Марку.
— Прости, мне нужно вернуться к пациенту.
— Конечно.
Они поднялись.
Марк взял пакет.
На этот раз уходить предстояло действительно. Оба почувствовали это по неловкой паузе, возникшей между ними.
— Слушай, — начал Роман. — Можешь дать мне свой номер?
Марк посмотрел на него.
— Я бы хотел ещё поговорить. Когда будет больше времени.
Вопросов, которые он так и не задал, по-прежнему оставалось много. Сейчас он не стал их перечислять.
— Хорошо, — ответил Марк. — Давай.
Роман достал телефон.
Марк продиктовал номер. Тот повторил цифры, сохранил контакт и отправил короткое сообщение.
Телефон Марка завибрировал.
— Есть.
Они посмотрели друг на друга.
— Береги себя, — сказал Роман.
— Ты тоже.
Марк направился к выходу.
Роман проводил его взглядом и лишь на несколько секунд задержался возле двери.
Встреча закончилась. Во дворе снова было тихо.
Он посмотрел на сохранённый номер.
Когда-то ему казалось, что он уже сказал Марку всё, отправив одно короткое слово: «Прощай».
Теперь у него снова появилась возможность написать.
Он убрал телефон и вернулся в отделение.
А по дороге поймал себя на том, что мысленно ищет свободный вечер в расписании.


Глава 18 Пора домой

Вечером Марк сидел с матерью на кухне и пил чай.
Роза уже уехала в Одессу. После её отъезда квартира стала тише. Анна Львовна несколько раз собиралась что-то сказать, но каждый раз возвращалась к своей чашке.
— Знаешь, кого я встретил в больнице? — заговорил Марк.
Мать подняла голову.
— Кого?
— Рому.
Она несколько секунд смотрела на него.
— Того самого, — добавил он. — С которым нас тогда разлучил отец.
Анна Львовна опустила глаза.
— Да… Я знаю, что он там работает. Мы столкнулись, когда папу положили в больницу.
Марк медленно повернул чашку за ручку.
— Мы поговорили. Он предложил встретиться ещё раз. Поужинать.
— Поужинать? — переспросила мать.
— Да. Просто пообщаться.
Она немного помолчала.
— Значит, ты решил остаться в Киеве?
Марк посмотрел на неё.
— С чего ты взяла?
— Я подумала… Компания, Роман здесь. Возможно, вы могли бы попробовать снова.
— Мам, прошло очень много времени.
Она хотела ответить, но он продолжил:
— Мы уже другие люди. И у меня есть любимый человек. Отто.
— Я помню.
— Тогда не пытайся удержать меня здесь с помощью Романа или фирмы отца.
Анна Львовна замерла.
Марк выдохнул, стараясь говорить спокойнее.
— Я понимаю, что тебе тяжело. Мне тоже. Но нельзя просто собрать здесь всё, что когда-то было важным для меня, и решить, что я должен вернуться.
Мать молчала.
— Я отказался от мысли руководить компанией, — сказал он. — Завтра поговорю с Игнатом Игоревичем.
— Почему?
— Потому что мой дом в Вене.
Он посмотрел на неё прямо.
— Когда-то отец сам отвёз меня туда, чтобы оградить от Романа. А теперь там моя жизнь. Работа, друзья, квартира. Отто. Я люблю его и хочу вернуться к нему.
Анна Львовна провела пальцем по краю чашки.
— Когда ты это решил?
— Внутренне — ещё два дня назад. Просто нужно было самому перестать спорить с этим решением.
Разговор затих.
Чай давно остыл. За окном постепенно темнело, но ни один из них не вставал, чтобы включить свет.
Потом мать негромко произнесла:
— Ты прав.
Марк поднял глаза.
— Я только что опять начала решать за тебя, — продолжила она. — Подумала, как хорошо было бы, если бы ты остался. И сразу нашла причины, почему тебе тоже должно этого хотеться.
Она покачала головой.
— Мы с отцом тогда причинили тебе много боли. Он принял решение, а я не остановила его.
Марк слушал, не перебивая.
Анна Львовна посмотрела на него. Глаза блестели.
— Я не знаю, какой была бы твоя жизнь, останься ты здесь. Возможно, вы с Романом были бы счастливы. Возможно, нет. Но выбрать вам тогда не дали.
Она сглотнула.
— Я не хочу снова стать человеком, из-за которого ты откажешься от своего счастья.
Марк опустил взгляд.
— Конечно, мне хочется, чтобы ты был рядом, — призналась мать. — Особенно сейчас. Но я понимаю, что у тебя есть своя жизнь.
Слеза скатилась по её щеке.
— Возвращайся к тому, кого любишь. Я поддерживаю твоё решение, сынок.
Он придвинулся ближе и обнял её.
— Спасибо, мам.
Она прижалась к нему.
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
***
На следующее утро Марк снова сидел в кабинете Игната Игоревича.
На этот раз он знал, что скажет.
— Я решил вернуться в Вену, — начал он. — Руководить компанией лично я не буду.
Мужчина отложил ручку.
— Марк Николаевич, это дело всей жизни вашего отца.
— Я понимаю. Поэтому и хочу спокойно договориться, как будет организована дальнейшая работа. Но моя жизнь находится в другой стране. Я не собираюсь её оставлять.
Игнат Игоревич посмотрел на него внимательнее.
— Работа?
— И работа тоже. Дом. Человек, которого я люблю.
Мужчина ненадолго отвёл взгляд.
— Тот, который приезжал с вами?
— Это не…
Марк остановился.
Снова готовый привычный ответ. Снова возможность спрятаться за словами, которые позволят избежать неловкости.
Он выпрямился.
— Да. Отто — мой парень. Мы живём вместе. Я люблю его и возвращаюсь к нему.
Игнат Игоревич молчал.
— Я принял решение, — продолжил Марк. — И не хочу скрывать, почему оно для меня важно. Независимо от того, что подумаете вы или кто-нибудь ещё.
Он немного помолчал и вернулся к деловому тону:
— Вы хорошо управляете компанией. По отчётам это видно. Я хотел бы обсудить дальнейшее сотрудничество и порядок отчётности. Но занимать кресло отца не буду.
Игнат Игоревич медленно кивнул.
— Понимаю.
— Если на сегодня всё, я…
— Подождите, Марк Николаевич.
Марк остановился.
Мужчина несколько секунд смотрел на лежавшие перед ним документы.
— В прошлый раз я на вас давил, — произнёс он. — Простите. Мне казалось, что я защищаю компанию. Что должен убедить вас сохранить то, что создал Николай Петрович.
Он поднял голову.
— На самом деле я давно знаю, почему вы оказались в Вене. Вернее, почему вас туда отвезли.
Марк замер.
— Отец рассказал?
— Да. Мы были близкими друзьями. Не только коллегами.
Игнат Игоревич помолчал.
— Я не могу сказать, что поступил бы так со своим сыном. У Николая Петровича были убеждения, которые я не разделял. Спорить с ним, как вы знаете, было непросто.
Марк ничего не ответил.
— Вы имеете право жить с тем, кого любите, — продолжил мужчина. — И выбирать, где вам строить свою жизнь. Я это понимаю.
Напряжение в плечах Марка немного ослабло.
Игнат Игоревич придвинул к себе папку.
— Давайте решать практические вопросы. Я готов продолжать управление. Буду присылать вам актуальные отчёты, сообщать о важных изменениях. Всё необходимое обсудим и оформим.
Он чуть улыбнулся.
— Но вечную службу обещать не могу. Возраст уже такой, что о пенсии иногда думается с удовольствием.
Марк невольно улыбнулся в ответ.
— Когда решите уходить, мы заранее найдём вам замену.
— Вот именно. Заранее. Чтобы передать дела спокойно.
— Договорились.
Мужчина поднялся.
— Живите, Марк Николаевич. А здесь мы пока справимся.
Марк пожал ему руку.
— Спасибо. Я очень рад, что у отца есть такие друзья.
Он осёкся.
— Были.
Игнат Игоревич крепче сжал его ладонь.
На этот раз никто не стал заполнять паузу.
***
Впереди оставался ещё один разговор.
***
К Роману он приехал вечером.
Дом оказался знакомым до неприятного ощущения под рёбрами. Марк вспомнил подъезд, лифт, ожидание перед дверью. На мгновение даже возникло чувство, будто сейчас ему снова восемнадцать и он не знает, как вести себя рядом с человеком, которого так сильно хочет обнять.
Но дверь открыл взрослый Роман.
— Привет. Проходи.
— Привет.
Марк вошёл и огляделся.
Планировка осталась прежней, но квартира изменилась. Новый ремонт, другая мебель, светильники. Он узнавал пространство и одновременно видел, сколько жизни прошло здесь без него.
— Куртку можешь повесить сюда, — сказал Роман.
Марк снял её, вымыл руки и прошёл на кухню.
Стол уже был накрыт.
— Я приготовил ужин. Надеюсь, ты голодный.
— Да. Спасибо.
Роман немного замялся.
— Не знал, пьёшь ты сейчас или нет. Взял вино. Белое и красное. И газированную воду на всякий случай.
Марк улыбнулся.
— Мне воды, пожалуйста.
— Конечно.
За ужином они постепенно разговорились.
Обсуждали работу, поездки, повседневные привычки. Роман рассказал забавную историю о коллеге. Марк рассмеялся, потом поделился похожим случаем из своей компании.
Иногда возникали паузы, но уже не такие неловкие, как в больнице.
Роман спрашивал, Марк отвечал. Потом они менялись местами.
При этом оба чувствовали, что главный разговор ещё не начался.
Когда убрали со стола, Роман предложил перейти в гостиную.
Марк сел на диван. Посмотрел на окно, на книжную полку у стены.
Здесь они провели те самые две недели.
Тогда ему казалось, что достаточно остаться в этой квартире — и никто больше не сможет вмешаться в их жизнь.
Роман сел рядом.
Некоторое время они продолжали говорить о чём-то повседневном. Потом он замолчал и повернулся к Марку.
— Мне нужно сказать тебе кое-что важное.
Марк поднял глаза.
Роман провёл ладонью по колену.
— Я понимаю, сколько прошло времени. Понимаю, что мы изменились. И я помню, что ты рассказывал об Отто.
Он сделал паузу.
— Но после нашей встречи я всё время думал… Вдруг это шанс?
Марк напрягся.
— Рома…
— Подожди. Я попробую объяснить.
Роман говорил негромко, иногда сбиваясь.
— Я столько лет представлял, что сказал бы тебе, если бы мы встретились. Потом перестал. Убедил себя, что всё давно прошло. А тут ты появился в больнице — и я понял, что это не совсем так.
Он посмотрел на Марка.
— Мне кажется, я всё ещё люблю тебя.
Марк опустил глаза.
— Ты сейчас здесь. У тебя есть возможность остаться. Компания отца, мама… Я тоже здесь. Мы могли бы попробовать. Без того, что тогда мешало.
Роман чуть улыбнулся, но в улыбке чувствовалось напряжение.
— Ты занимался бы компанией, я работал бы в больнице. Мы могли бы построить хорошую жизнь. Вместе.
Он потянулся к руке Марка, взял её и немного приблизился.
Марк отстранился.
Роман сразу остановился.
Несколько секунд оба молчали.
— Пожалуйста, выслушай меня, — сказал Марк. — Дай мне договорить до конца.
Тот медленно кивнул.
Марк осторожно высвободил руку.
— Я очень сильно тебя любил, Рома. Правда.
Роман смотрел на него, не двигаясь.
— Хотел быть с тобой. Когда меня увезли в Вену, я каждый день думал, как было бы хорошо снова увидеть тебя. Обнять. Просто поговорить, как раньше.
Марк сглотнул.
— Мне долго было тяжело. И я знаю, что тебе тоже. То, что с нами произошло, было несправедливо.
Он ненадолго замолчал, подбирая слова.
— Но с тех пор прошла целая жизнь. У каждого из нас. Мы не можем вернуться в неё только потому, что наконец получили возможность выбирать.
Роман отвёл взгляд.
Марк продолжил тише:
— Встреча с тобой очень многое во мне подняла. Воспоминания, чувства, всё, что я когда-то пережил. Но я больше не люблю тебя, Рома.
Слова прозвучали тяжело.
Марк не стал смягчать их обещанием, которого не мог дать.
— Я понимаю, как больно это слышать. Но я не хочу лгать тебе. Не хочу, чтобы ты ждал от меня того, чего я не могу обещать.
Роман молчал.
— Я уже решил вернуться в Вену. Ещё до нашего сегодняшнего ужина. Утром поговорил с Игнатом Игоревичем и отказался от руководства компанией.
Марк посмотрел на него.
— Я люблю Отто. У нас есть жизнь, которую мы строим вместе. Я хочу продолжать её с ним.
Роман медленно кивнул, но ничего не сказал.
— Мне дорого то, что у нас было, — добавил Марк. — И я рад, что встретил тебя снова. Правда рад. Но начать отношения заново я не хочу.
Он сделал паузу.
— Я очень хочу, чтобы ты был счастлив.
— Мне, пожалуй, лучше уйти, — тихо сказал Марк.
Роман опустил глаза.
Несколько секунд Марк сидел рядом, не решаясь подняться. Ему хотелось найти ещё какие-нибудь слова, которые сделали бы этот разговор менее болезненным. Но всё важное уже было сказано.
— Я рад, что мы увиделись, — добавил он. — Что смогли поговорить. Мне этого не хватало.
Роман медленно кивнул.
— Спасибо тебе за то, что у нас было.
Марк встал.
В прихожей поспешно надел куртку. Пальцы плохо слушались, молния не сразу поддалась.
Перед выходом он обернулся.
— Береги себя, Рома.
Тот стоял в дверях гостиной.
— Ты тоже.
Марк вышел и осторожно закрыл за собой дверь.
На лестничной площадке остановился. Положил ладонь на перила и несколько секунд просто дышал.
Ноги дрожали.
Он снова увидел человека, которого когда-то так сильно любил. Побывал в квартире, где впервые почувствовал себя желанным и счастливым. Услышал слова, о которых мечтал в первые месяцы после отъезда.
И всё-таки ушёл.
Теперь ему становилось понятнее, что продолжало болеть все эти годы. Их историю оборвали. Не дали выяснить, какими они были бы вместе за пределами тех двух недель, как справлялись бы с повседневностью, ссорились, мирились, взрослели.
Возможно, они расстались бы сами.
Возможно, прожили бы вместе много лет.
Марк никогда этого не узнает.
Но сегодня у него наконец появилась возможность ответить самому.
Он выбрал свою нынешнюю жизнь.
В Вене его ждал человек, с которым можно было завтракать, спорить о планах на выходные, вечером рассказывать о прошедшем дне. Отто, который иногда забывал о времени за работой и смеялся, когда Марк пытался составить расписание даже для отдыха.
Марк хотел вернуться к нему.
Обнять. Почувствовать знакомое тепло. Услышать, как тот спрашивает, будет ли он кофе.
Он спустился по лестнице и вышел на улицу.
***
Дома мать ещё не спала.
Услышав дверь, вышла в коридор.
— Всё хорошо?
Марк кивнул, хотя ответить сразу не смог.
— Просто устал.
Анна Львовна посмотрела на него и не стала расспрашивать.
Позже они сели на кухне.
— Завтра у меня поезд до Варшавы, — сказал Марк. — Оттуда дальше в Вену.
Мать ненадолго опустила глаза, потом улыбнулась.
— Значит, всё решил.
— Да.
Она кивнула.
— Я буду скучать.
Марк протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.
— Я тоже, мам.
В этот вечер они ещё долго разговаривали. О дороге, о квартире, о том, что нужно будет прислать ей фотографии. Обычные разговоры, за которыми обоим было легче пережить приближавшийся отъезд.
***
Утром пришло сообщение от Романа.
«Когда ты уезжаешь?»
Марк некоторое время смотрел на экран.
Машинально набрал: «Завтра», — потом стёр.
«Сегодня. Через Варшаву».
Ответ появился быстро.
«Я провожу тебя».
Марк положил телефон на стол, провёл ладонью по лицу.
Потом снова взял его.
«Рома, я не думаю, что это хорошая идея».
Он остановился, перечитал и продолжил:
«Я не хочу, чтобы после нашего разговора у тебя оставались ложные надежды. Моё решение не изменится. Я всегда буду помнить нашу историю, но она осталась в прошлом. Пожалуйста, не приезжай на вокзал. Мне нужно попрощаться с мамой и ехать домой.
Прости. Прощай, Рома».
Он ещё раз прочитал сообщение.
Потом отправил.
***
Мать поехала провожать его.
На вокзале они немного постояли возле табло, хотя номер пути уже знали. Потом прошли к поезду.
Марк поставил сумку рядом и повернулся к ней.
— Я очень хочу, чтобы ты приехала к нам погостить.
Анна Львовна поправила край шарфа.
— Приеду.
— Правда ? Отто тоже будет рад.
— Обязательно приеду, сынок.
Марк посмотрел на неё внимательнее.
— А ты здесь…
— Со мной всё будет хорошо, — перебила она мягко. — Не переживай.
Он хотел что-то сказать, но мать продолжила:
— В конце концов, у меня тоже есть доля в компании. И сама я всю жизнь работала. Голодной не останусь.
Она чуть усмехнулась.
— Мам, я не об этом.
— Я знаю.
Анна Львовна взяла его за руку.
— Мне будет непривычно. Мы столько лет прожили с твоим отцом… Теперь многое придётся делать иначе. Но я справлюсь.
Марк молча слушал.
— Моя жизнь здесь, — сказала она. — В Киеве. Здесь мой дом, знакомые люди, работа. Я хочу остаться.
Она немного помолчала.
— А твой дом теперь в другом месте. Я понимаю.
Марк сжал её ладонь.
По громкой связи объявили о скором отправлении. До отхода поезда оставалось пять минут.
— Передавай Отто от меня привет, — попросила мать.
— Передам.
— И скажи, что я приеду. Пусть привыкает к этой мысли.
Марк улыбнулся.
Анна Львовна тоже попыталась улыбнуться, но глаза уже наполнились слезами.
— Будьте счастливы, сынок.
Он обнял её.
Она крепко прижалась к нему. Некоторое время они стояли молча, среди шагов, голосов и стука чемоданных колёс.
Потом мать сама разжала руки.
— Иди. Тебе пора.
Марк поднял сумку.
— Позвоню из дороги.
— Хорошо.
Он вошёл в вагон, нашёл своё место и поставил вещи. Затем подошёл к окну.
Мать всё ещё стояла на перроне.
Увидев его, подняла руку.
Марк помахал в ответ.
Когда поезд тронулся, Анна Львовна сделала несколько шагов рядом, потом остановилась.
Сын уезжал.
Ей было больно от расставания, но в этот раз она не пыталась придумать причину, по которой ему следовало остаться. Не возвращала его к долгу, фирме, прошлому.
Он ехал к человеку, которого любил.
Анна Львовна смотрела вслед поезду и понимала: сейчас поддержать сына означало позволить ему уехать без чувства вины.
Она ещё раз подняла руку, хотя Марк уже вряд ли мог её увидеть.
В Вену Марк приехал рано утром в понедельник.
Первым делом написал председателю правления: попросил ещё один день, чтобы отдохнуть после дороги и немного собраться с мыслями перед возвращением к работе.
Ответ пришёл почти сразу:
«Конечно, без проблем. Отдыхайте. Во вторник утром жду у себя».
Марк поблагодарил его, затем написал матери, что добрался, всё хорошо и дорога прошла спокойно.
После этого поехал домой.
Он надеялся застать Отто в квартире, но внутри оказалось тихо. Только тогда Марк посмотрел на время и вспомнил, что у того уже начался рабочий день.
Всё было знакомым: кофта на спинке стула, чашка возле кофемашины, оставленная у двери обувь.
Марк поставил сумку и на несколько секунд остановился посреди прихожей.
Он вернулся.
Принял душ, переоделся, наскоро поел. Потом снова взял ключи.
Ждать вечера не хотелось.
***
Перед входом в архитектурное бюро Марк неожиданно замедлил шаг.
А вдруг Отто не обрадуется?
Мысль возникла внезапно. За время дороги он столько раз представлял эту встречу, что теперь испугался: вдруг всё произойдёт иначе? Вдруг за дни разлуки что-то изменилось?
Он вспомнил их разговор на вокзале. Сообщения, звонки, знакомый голос, спрашивавший, как прошёл день.
Отто обещал дать ему время.
Теперь Марк знал, что хочет сказать.
Он вошёл.
В приёмной ему сообщили, что Отто у себя. Марк прошёл по коридору, остановился возле кабинета и негромко постучал.
Ответа не последовало.
Дверь была приоткрыта. Он осторожно заглянул внутрь.
Отто сидел спиной ко входу, склонившись над разложенными на столе чертежами. Рядом лежали карандаш, несколько листов с пометками и чашка кофе.
Марк вошёл.
Несколько секунд просто смотрел на него.
— Отто.
Тот повернулся.
Сначала посмотрел рассеянно, словно ожидал увидеть кого-нибудь из сотрудников. Потом замер.
— Марк?
— Привет.
Отто поднялся так быстро, что кресло откатилось назад. В несколько шагов оказался рядом, обнял его и поцеловал.
Марк крепко прижал его к себе.
Только сейчас он почувствовал, насколько устал. От дороги, разговоров, необходимости всё время объяснять свой выбор.
Отто немного отстранился, всё ещё держа его за плечи.
— Это не сон?
Марк улыбнулся.
— Нет.
— Ты здесь?
— Я вернулся.
Отто снова обнял его. На этот раз надолго.
Потом тихо спросил:
— А компания? Мама?
— С мамой всё будет хорошо. Мы поговорили.
Марк посмотрел ему в глаза.
— Она обещала приехать к нам погостить. Просила передать тебе привет.
Отто чуть улыбнулся.
— Правда?
— Правда.
— А фирма?
— В надёжных руках. Игнат Игоревич продолжит руководить. Мы договорились об отчётах, будем обсуждать важные решения. Когда он соберётся на пенсию, найдём другого человека.
Отто слушал внимательно.
— Тебе не нужно оставаться в Киеве?
— Нет. Я не буду управлять компанией оттуда. Свою работу здесь тоже оставлять не собираюсь.
Отто провёл ладонью по его плечу, будто всё ещё убеждался, что Марк действительно стоит перед ним.
— Значит, ты всё-таки решил вернуться? — спросил он тише.
Марк накрыл его руку своей.
— Я решил вернуться к тебе. В наш дом.
Марк притянул Отто к себе и поцеловал. Проходившие мимо открытой двери кабинета коллеги невольно улыбались, глядя на этих двоих влюблённых.

Эпилог

Роман встретил Антона через несколько месяцев после отъезда Марка.
Они познакомились на медицинской конференции. После одного из докладов задержались в зале, обсуждая услышанное, потом продолжили разговор в коридоре и едва успели вернуться к началу следующего выступления.
Антон работал врачом в другой клинике. Был примерно одного возраста с Романом, любил старые фильмы и совершенно не умел коротко рассказывать забавные истории: обязательно отвлекался, вспоминал подробности, возвращался к началу.
Роман слушал и улыбался.
Во время обеда Антон упомянул бывшего парня. Сказал это спокойно, продолжая разговор, а потом спросил, не хочет ли Роман выпить кофе после окончания конференции.
Тот согласился.
Они стали встречаться.
Сначала виделись редко: мешали дежурства, работа, усталость. Но оба старались находить время. Антон понимал, почему после тяжёлого дня иногда хочется помолчать. Роман учился говорить, что с ним происходит, вместо того чтобы исчезать за коротким «всё нормально».
У них оказалось много общего. Они могли долго обсуждать работу, а потом внезапно перейти к спору о фильме, который один считал прекрасным, а другой — безнадёжно скучным. Любили готовить, хотя Антон постоянно забывал, куда положил нужную ложку, и открывал шкафы, пока Роман молча не протягивал её ему.
Постепенно в квартире появились его вещи.
Сначала зарядка для телефона. Потом книга возле дивана, запасная рубашка, любимая чашка.
Однажды утром Роман проснулся от негромкого звона на кухне.
Антон готовил завтрак. Стоял босиком, пытался одной рукой перевернуть что-то на сковороде, другой придерживал телефон и вполголоса спорил с голосовым сообщением друга.
Роман остановился в дверях.
— Ты с кем разговариваешь?
Антон обернулся.
— Пока сам с собой. Очень содержательная беседа.
Роман рассмеялся и подошёл ближе.
Антон поцеловал его, потом указал на стол.
— Садись. Сейчас всё будет.
В тот день никуда не нужно было торопиться.
Роман сел, посмотрел на две чашки, на хлеб, который Антон нарезал слишком толстыми ломтями, и почувствовал тихую радость.
Ему было хорошо.
Они ещё многого не знали друг о друге. Иногда спорили, учились договариваться, искали удобный для обоих ритм. Но Роман уже с удовольствием строил планы, в которых присутствовал ещё один человек.
В воскресенье Евгений позвонил и предложил встретиться.
— Сегодня не получится, — ответил Роман.
— Только не говори, что опять взял смену.
— Нет. Мы с Антоном собирались провести день вместе.
На том конце ненадолго замолчали.
— Тогда хороший план. Передавай ему привет.
Роман убрал телефон.
Антон поднял голову от своей чашки.
— Всё хорошо?
— Да.
Роман протянул руку через стол и накрыл его ладонь своей.
— Всё хорошо.
***
Через год после возвращения Марка в Вену к ним приехали Анна Львовна и Роза.
На вокзале Марк заметил их раньше, чем они увидели его.
Мать стояла возле чемодана и что-то объясняла, заглядывая в телефон. Роза слушала с таким выражением лица, будто давно решила, что разбираться в маршруте совершенно необязательно: Марк всё равно их найдёт.
Он помахал рукой.
Роза увидела первой.
— Вот он!
Марк подошёл, обнял мать, потом наклонился к Розе.
— Как доехали?
— Доехали, — ответила она. — Теперь вези нас домой. Всё остальное расскажем там.
Отто взял чемоданы. Анна Львовна поблагодарила его, а Роза окинула обоих внимательным взглядом.
— Хорошо выглядите.
Марк улыбнулся.
— Ты тоже.
— Не начинай льстить с порога.
***
Первые часы они провели дома.
Роза устала с дороги, поэтому дальние прогулки решили оставить на потом. Марк показывал квартиру, рассказывал, что изменилось с тех пор, как они в последний раз разговаривали по видеосвязи.
Анна Львовна задержалась возле книжного шкафа.
— Всё это прочитал?
— Почти.
Отто что-то добавил по-немецки.
Марк рассмеялся и перевёл:
— Говорит, несколько коробок я ещё не успел разобрать.
Мать улыбнулась.
На кухне она без долгих уговоров села за стол и позволила налить себе кофе. Спрашивала Отто о работе, внимательно слушала перевод, рассматривала фотографии одного из его проектов.
Марк иногда замолкал посреди разговора.
Ему хотелось запомнить эту простую картину: мать и Роза у них дома, голос Отто с кухни, чашки на столе. Они обсуждали, куда пойдут завтра, что хотят посмотреть, сколько времени понадобится Розе на отдых.
Всё это наконец происходило по-настоящему.
***
К вечеру накрыли стол.
Отто готовил, Марк помогал ему и несколько раз без необходимости проверял карман домашних брюк.
Небольшая коробочка оставалась на месте.
Он купил кольцо заранее. Долго выбирал, представлял, как задаст вопрос, потом каждый придуманный вариант начинал казаться слишком сложным.
Сегодня ему хотелось сделать это дома.
Рядом с людьми, которые были ему дороги.
За ужином Роза рассказывала о сестре. Анна Львовна вспоминала одну из их прежних поездок. Марк переводил, иногда Отто понимал смысл раньше, чем тот успевал закончить, и все начинали смеяться.
Когда разговор ненадолго затих, Марк поставил бокал на стол.
— Отто.
Тот повернулся к нему.
— Да?
Марк посмотрел на мать, затем на Розу.
Обе замолчали.
Он поднялся, подошёл к Отто и взял его за руку.
— Я целый день подбирал слова, — признался он.
Отто смотрел на него, уже перестав улыбаться.
— А сейчас почти всё забыл.
Марк выдохнул, достал коробочку и опустился перед ним на одно колено.
Роза прикрыла рот ладонью.
— Я люблю тебя, — сказал Марк. — Люблю нашу жизнь. Наш дом, разговоры за ужином, твои рассказы о зданиях, возле которых мы обязательно должны остановиться.
Отто коротко рассмеялся, но глаза у него блестели.
— Я хочу прожить с тобой ещё очень много таких дней.
Марк открыл коробочку.
— Ты станешь моим мужем?
Отто несколько секунд молчал.
Потом крепко сжал его руку.
— Да.
Марк улыбнулся.
— Правда?
— Конечно, да.
Отто потянул его к себе, помог подняться и обнял. Они поцеловались, на мгновение забыв о столе, ужине и гостях.
Когда Марк отстранился, мать вытирала глаза.
Роза смотрела на них и улыбалась.
Переводить ответ Отто никому уже не понадобилось.
— Ну вот, — негромко произнесла Роза. — Как хорошо.
Анна Львовна поднялась и обняла сына. Потом повернулась к Отто и обняла его тоже.
— Будьте счастливы, — сказала она.
Марк перевёл.
Отто улыбнулся и поблагодарил её.
***
Они снова сели за стол, но продолжить ужин сразу не получилось.
Отто всё смотрел на кольцо, потом на Марка. Наконец покачал головой и рассмеялся.
— Мне тоже нужно тебе кое-что показать.
— Что?
— Подожди.
Он вышел из комнаты и вскоре вернулся с маленькой коробочкой.
Марк посмотрел на неё.
— Ты серьёзно?
— Совершенно.
Внутри лежало ещё одно кольцо.
— Я купил его перед той поездкой, — сказал Отто.
— Какой поездкой?
— В Рим.
Марк поднял на него глаза.
Отто немного смутился.
— Я ведь не просто так предложил именно Рим. Хотел сделать тебе предложение возле фонтана Треви.
Марк молчал.
— Кольцо уже лежало в дорожной сумке, — продолжил Отто. — Потом позвонила твоя мама. Мы уехали в Киев. После возвращения я решил подождать, пока ты придёшь в себя. А дальше всё собирался придумать подходящий момент.
Он посмотрел на руку Марка.
— В итоге ты меня опередил.
Марк тихо рассмеялся и обнял его за плечи.
— Ты мог сказать.
— Ты тоже.
Они посмотрели друг на друга и снова засмеялись.
Роза вопросительно взглянула на Анну Львовну. Марк поспешил объяснить, и вскоре уже обе слушали историю несостоявшегося предложения.
— Значит, в Рим всё-таки нужно съездить, — заметила мать, когда он закончил.
— Обязательно, — ответил Марк.
Отто достал кольцо из коробочки.
— А пока…
Марк протянул ему руку.
Когда кольцо оказалось на пальце, он некоторое время смотрел на него. Затем переплёл свои пальцы с пальцами Отто.
***
Ужин продолжался долго.
Остывшую еду разогрели. Разлили чай. Строили планы, возвращались к истории с кольцами, спорили, когда лучше ехать в Италию.
Позже Роза подозвала Марка к себе.
Он наклонился.
Она положила ладонь ему на щёку, внимательно посмотрела в глаза.
— Счастлив?
Марк повернулся к Отто. Тот стоял возле стола и что-то показывал матери в телефоне, стараясь объяснить жестами, пока она улыбалась и терпеливо ждала перевода.
— Да, Роза.
Он снова посмотрел на неё.
— Очень.
Она кивнула и погладила его по щеке.
— Тогда иди. Тебя там ждут.
Марк вернулся к столу. Отто сразу взял его за руку и подвинул соседний стул.
Рядом были люди, которых он любил. На завтра у них уже имелись планы, а впереди оставалась целая жизнь, которую можно было прожить вместе.
Так завершилась история скромного мальчика по имени Марк, однажды решившего выбирать собственную жизнь.