Пока не кончится зима. Книга Первая

Глава 11 Четверг

О клубе рассказал Эдик, знакомый Ильи по старой работе. У него была мастерская по ремонту магнитофонов в соседнем большом городе. По четвергам он закрывался рано, и Илья несколько лет полагал, что тот ездит к замужней женщине.
— Почти, — ответил Эдик, когда его однажды спросили. — Только женщину зовут Георгий и он не замужем.
Илья тогда засмеялся слишком громко. Они к этому разговору не возвращались до того ноября.
Теперь Эдик выслушал его, закрыл дверь мастерской и спросил:
— Тебе поговорить или выбраться куда-нибудь?
— А это разное?
— Иногда очень.
Он написал адрес. Вывески у гей-клуба не было; между собой его звали «Четвергом». В бывшем зале при ателье раз в неделю устраивали закрытые танцы. Входили по знакомству. Фотографировать не разрешали, оружие просили не приносить.
Илья рассказал Антону у Корнеева. Разговор начал, пока старик возился в котельной.
— Хочешь поехать?
Антон посмотрел на бумажку.
— Чтобы там кто-то нас увидел?
— Эдик там бывает. Говорит, можно с мужиком танцевать, хоть целоваться. Всем плевать.
— А за дверью тоже все свои?
Илья сложил адрес.
— Нет. За дверью нет.
Илья убрал адрес, не разворачивая. Он ещё не представлял, как войдёт туда с Антоном. Куда положит руку. Кому придётся объяснять, что они вместе. На базе можно было решить трудный вопрос, назначив цену или пригрозив. Здесь он не знал даже, как попросить человека потанцевать.
Антон отказался. Через два дня спросил, сколько ехать.
Выбрались в последний четверг ноября. Взяли «Крузак»: на загородной дороге уже намело снег. Пистолеты остались дома. Антон проверил карман перед выходом и на секунду замер, словно забыл ключи.
— Если не понравится, уедем, — сказал Илья.
— Я знаю.
— Я тоже волнуюсь.
Антон посмотрел на него и перестал теребить пустой карман.
Эдик встретил их возле мастерской. Был в простом сером свитере, пах свежим одеколоном. Спросил, не нужна ли гостиница. Антон слишком быстро ответил, что сами разберутся.
— Разберётесь, — согласился Эдик. — Я адрес оставлю на всякий случай.
Вход оказался со двора. На втором этаже горело одно окно, внизу торговали обувью. Мужчина возле двери пожал Эдику руку, посмотрел на гостей, попросил раздеться в гардеробе.
— Без деловых разговоров, — сказал он. — Здесь отдыхают.
Антон хотел спросить, откуда тот знает о делах, но Эдик уже вёл их по лестнице.
Сверху ударило басами. В зале курили, на подоконнике остывали чашки. Парень в блестящей рубашке тащил друга танцевать, тот отбивался и смеялся. У стены двое мужчин лет пятидесяти склонились над одной сигаретой. Один прикрыл ладонью огонёк, другой придержал его запястье. Антон задержал на них взгляд. Пришлось заставить себя отвернуться: нельзя было пялиться на людей за то, что самому хотелось делать.
Никто не замолчал, когда они вошли. Их оглядели — крупных, коротко стриженных, в дорогих куртках — и вернулись к разговорам. Антон приготовился отвечать на вопросы. Вопросов не было. Это сбивало сильнее проверки на входе.
Эдик повесил куртку, показал на свободный стол.
— Вам чай, кофе? — Эдик придержал спинку стула. — Водка тоже есть. Только потом обратно кто поведёт?
Антон сел лицом к двери. Илья устроился рядом.
— Ну? — спросил Илья.
Антон обвёл зал глазами.
— Громко.
— Уедем?
Антон покачал головой.
— Дай сначала привыкнуть.

Глава 12 Одна ночь

Первым к ним подошёл не Эдик, а незнакомый мужчина с двумя стаканами воды.
— Георгий, — представился он. — Эдик сказал, вы с дороги.
Он оказался хозяином зала. Невысокий, с редеющими волосами, в рубашке с закатанными рукавами. Возле локтя темнело пятно от кофе.
Антон поднялся из-за стола, пожал руку.
— Сиди, — сказал Георгий. — Здесь не совещание.
Он ушёл переставлять колонку. Илья проводил его взглядом.
— Давно его знаешь? — Антон взял стакан, не отпил.
— Георгия? Три минуты. При тебе познакомился.
— Я про Эдика.
Илья перестал улыбаться.
— Ещё с перевозок. А ты про что на самом деле?
Илья придвинулся так, что их колени соприкоснулись.
— Тоха, посмотри сюда. — Илья подождал, пока тот повернётся. — Я с тобой приехал.
Антон поморщился. Потом, подумав, кивнул.
— Вижу.
— Тогда дай хоть чай выпить. Не допрашивай людей за то, что они со мной здороваются.
Антон поставил стакан. Возразить было нечего. Он с досадой дёрнул салфетку из стаканчика, разорвал пополам и смял обе половины.
Илья коснулся его предплечья. Не под столом, не прикрывшись газетой. Антон посмотрел на эту руку, потом в зал. Валера у стойки открыл бумажник, парень с блестящей рубашкой искал кассету. Никто не следил, что Илья делает с его рукавом. Антон осторожно повернул ладонь вверх.
Антон не убрал руку.
Чуть позже к ним подсел человек по имени Валера. Он продавал книги и сразу начал рассказывать про новый роман, который привезли из Москвы. Илья читал мало, Антон последние годы — почти ничего. Валера не расстроился, спросил, что любят смотреть. Они заговорили о кино.
Валера спросил, на каком заводе работал его отец. Антон ответил и вдруг понял, что уже пять минут говорит о станках. Не о долгах, границах и людях, которых следует «позвать». Ему даже задали вопрос, на который он знал честный ответ. За спиной открылась дверь. Впервые он не повернулся.
Кассета щёлкнула, свет приглушили. У стойки кто-то застонал: опять эта песня. Несколько пар вышли танцевать. Двое мужчин лет сорока топтались почти на месте; чуть дальше женщина засмеялась и поправила подруге руку у себя на талии.
Илья поднялся.
— Пойдём. — Илья протянул Антону руку.
— Я не умею.
— Ходить умеешь.
— Ещё и на ноги наступаю.
— Тоха.
Илья оставил протянутую руку между ними. Антон мог её не взять, и никто не стал бы смеяться. От этого вставать было страшнее: нельзя потом сослаться на уговоры или выпивку. Он поставил стакан и положил ладонь в чужую.
Илья притянул его за спину. Вокруг двигались люди; Антон сразу стукнулся локтем о чужой локоть, извинился. Они оба были слишком крупными для свободного пятачка: широкий живот Ильи касался Антонова, тяжёлые плечи закрывали свет. Антон подумал, как нелепо, наверное, смотрится со стороны. Потом Илья наклонил голову, и чужая щека оказалась у его виска. Рассматривать их мог кто угодно.
— Нас сейчас выгонят за нарушение габаритов, — пробормотал Антон.
Илья рассмеялся ему в висок.
— Тогда стой ближе.
Антон положил руку ему на бок. Почувствовал под рубашкой мягкую полноту, привычное тепло. Перестал следить за ногами.
Антон наступил ему на носок.
— Предупреждал.
— Запомню. На следующий раз сапоги надену.
Илья сказал это у самого уха. Антон сжал складку рубашки на его боку, отступил на полшага и посмотрел в лицо. Илья ждал, по-прежнему придерживая за спину.
— Нормально? — спросил Илья.
— Нормально.
— Ты зубы разожми.
Антон разжал челюсти. Илья провёл большим пальцем по его плечу, не пытаясь подбодрить словами. От этой малости свело горло. В другом городе, в другой жизни он мог бы ходить с этим человеком на танцы каждую неделю и спорить только о том, кто поведёт обратно. Сейчас у него было несколько минут, и половину он уже потратил, оглядывая дверь.
Антон взял Илью за затылок и поцеловал. Илья ответил сразу, придержал ладонью его щёку. За соседним столом уронили зажигалку. Кому-то принесли сдачу. Антон оторвался, прислушался и засмеялся — коротко, почти сердито. Илья прижался лбом к его лбу.
— Чего?
— Ничего. Ещё раз.
К столу вернулись, держась за руки.
Позже Илья вышел на лестницу подышать. Антон нашёл его возле открытой форточки. Музыка за стеной звучала глуше, пахло морозом и чужими сигаретами.
— Устал? — спросил Антон.
— Жарко.
Илья расстегнул верхнюю пуговицу. Антон увидел перекрутившийся ворот и потянул его на место. На лестницу вышли двое с сигаретами; пальцы по привычке дёрнулись назад. Он не убрал руку. Поправил ткань, разгладил ладонью широкую грудь.
Илья посмотрел на его пальцы.
— У себя дома ты бы уже руку убрал, — сказал Илья.
— А здесь не хочу.
— Не хочу ехать обратно, — сказал Антон.
Илья накрыл его руку на воротнике.
— Я тоже.
— Завтра опять всё это.
— Завтра. — Илья отступил от форточки. — Сейчас пойдём сядем. Ноги гудят.
Антон последовал за ним. На лестнице пропустили курящего парня. На этот раз не понадобилось разойтись по разным сторонам.
Когда они вернулись, Георгий собирал деньги на починку усилителя. Антон достал крупную купюру.
— Столько не надо, — сказал тот.
— На запасной хватит.
Георгий не взял.
— По двадцать с человека. Если хочешь ещё помочь, приходи в воскресенье, проводку посмотреть.
Антон медленно убрал деньги, нашёл купюру поменьше.
— Я не электрик.
— Тогда просто приходи.
Антон убрал лишние деньги. Георгий уже спорил со следующим столом о сдаче. Ни благодарности напоказ, ни предложения «решить вопрос». На стене болтался провод с оголённым концом. Антон уставился на него: изоленту привезти, отвёртку. Хотя бы с этим здесь можно было пригодиться, не покупая себе место.
В половине третьего Эдик проводил их до гардероба. Сказал, что можно приезжать ещё.
Антон пожал ему руку, потом обнял. Эдик охнул от неожиданности и хлопнул его по спине.
За дверью оба отпустили руки. Даже не посмотрели друг на друга — сработало раньше мысли. Уже возле машины Антон остановился, будто забыл вещь. Илья ждал у открытой дверцы. В окне наверху двигались силуэты, а во дворе опять стояли два человека, которым нельзя было оказаться ближе.
Илья завёл «Крузак». Антон сел рядом, выдохнул и уставился в лобовое стекло.
— Ещё когда-нибудь приедем? — спросил Антон.
— Да, — ответил Илья.
Илья включил печку. Антон ещё раз оглянулся на освещённое окно.

Глава 13 До утра

Адрес гостиницы всё-таки пригодился.
Выехать домой ночью не хотелось. Антон устал, Илья боялся заснуть за рулём. В небольшой гостинице возле вокзала им дали номер с двумя кроватями и спросили, нужна ли квитанция.
— Не нужна, — сказал Антон.
Дежурная подвинула ключ.
— Горячая вода до четырёх. Успеете.
В номере стояли два стула и стол с тяжёлым стеклом. У зеркала лежало маленькое полотенце. Антон сел, снял ботинки, потёр ладонью лицо.
— Чего? — спросил Илья.
— За вечер ни разу не спросили, с чьей я стороны. — Антон потёр переносицу. — Сижу и жду, когда начнут. А им неинтересно.
Илья снял пальто. Закинул на стул, подумал, перевесил аккуратнее.
— Мне интересно было. — Илья перевесил пальто со спинки на крючок. — Когда ты дверь перестал проверять.
Антон встал. Илья ещё возился с пальто, когда он взял его за пояс и развернул к себе. Под рубашкой двигалась широкая грудь. Антон положил на неё ладонь, дождался, пока чужое дыхание собьётся. Весь вечер рядом были люди. Здесь оставались часы на тумбочке, две кровати и они.
— Ты когда танцевал…
— Что?
— Хорошо выглядел.
Илья приподнял бровь.
— Обычно плохо?
— Обычно тоже. Не выпрашивай.
Поцелуй оборвал разговор. Илья упёрся ладонью в шкаф за Антоновой спиной и подался к нему всем весом. Антон не отступил; сжал рубашку на боках, заставил наклониться ещё. Вблизи пахло табаком, мылом, нагретой кожей. Они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, и услышали часы. Щелчок, пауза, щелчок. Антон протянул руку и повернул их к стене.
— Мешают? — спросил Илья.
— Ты больше мешаешь. Воротник не расстегнуть.
Илья взял его за руки и поцеловал костяшки. Антон высвободил пальцы и чуть надавил ему на плечо. Илья сел на край кровати. Теперь Антон мог видеть его лицо, открытый ворот рубашки, складку ткани на животе. Он расстегнул последнюю пуговицу. Илья вытащил руки из рукавов и бросил рубашку на стул, промахнулся. Оба посмотрели, как она сползла на пол.
— Иди сюда, — позвал Илья.
— Приказ?
Илья выпустил его запястье.
— Нет. Ты же сам стоишь и мучаешься.
Антон наклонился и поцеловал его. Уже не ради ответа.
— У нас до утра, — сказал Антон.
— Знаю.
За дверью прошла дежурная. Антон застыл над ним, прислушиваясь. Илья коснулся губами его щеки, потом места за ухом. Он мог отвлечь, поторопить, сделать вид, что ничего не слышит. Вместо этого дождался, пока шаги стихнут.
— Дверь заперта, — сказал Антон сам себе.
— Заперта.
Антон провёл ладонью по его груди, по тёплому полному боку. Илья прикрыл глаза, и от этого доверчивого движения в Антоне что-то отпустило. Он перестал слушать коридор.
Кровати пришлось сдвинуть. Железные ножки взвизгнули по полу, и оба замерли, потом Илья зажал рот ладонью, чтобы не засмеяться слишком громко. Антон оттащил с середины колючее покрывало. Ложились уже без спешки. Было куда деть руки, можно было устроиться боком, подтянуть одеяло, попросить повернуться. Антон раньше не знал, что от такой свободы тоже может дрожать голос.
Потом он лежал, прижавшись к Илье грудью, и чувствовал под ладонью его дыхание. На стене подрагивал свет от поезда.
— Ты весь вечер на меня смотрел, — сказал Илья.
— Ты тоже.
— Я и не прятался.
Антон приподнялся на локте. Нашёл в полумраке чужой рот, поцеловал ещё раз. На этом спор закончился.
Утром Илья стоял у зеркала в майке и брюках. Поднял локоть, подравнивая бороду, и открылась полоска живота над поясом. На боку белела складка от простыни. Антон смотрел с кровати, не отводя глаз. Ночью он касался этой кожи, чувствовал её тепло, а теперь Илья снова становился человеком, который застегнёт пальто, сядет за руль и заговорит с ним при чужих на «вы». Хотелось задержать хотя бы утро.
Надо бы встать. Но тогда Илья отойдёт от зеркала и придётся одеваться, ехать обратно.
— Что смотришь? — спросил Илья, поймав его взгляд в зеркале.
— Бороду испортишь.
— Иди покажи, как надо.
Антон подошёл, поправил рукой линию у щеки. Илья поймал его пальцы, поцеловал ладонь.
На выезде из города они заехали завтракать. В придорожном кафе сидели водители, спорили о ценах на бензин. Антон и Илья снова разговаривали через стол и не касались друг друга.
Когда официантка спросила, какой чай второму, Антон ответил, не уточняя:
— Чёрный. Сахар отдельно, он сам положит.
Илья поднял на него глаза. Антон продолжал смотреть в меню, но улыбку уже не прятал.

Глава 14 Серый

Серого нашли утром возле гаражей. Он лежал между рядами, где летом вырастал лопух, а зимой снег не убирали совсем.
Антон приехал раньше милиции. Серого уже накрыли старым брезентом. Из-под края торчал ботинок с незавязанным шнурком.
Они не были друзьями. Серый любил хвастаться, перебивал за столом и однажды обманул Шило при продаже запчастей. Но неделю назад просил Антона достать велосипед сыну к весне. И Антон обещал узнать.
Антон вспомнил обещанный велосипед. Серый говорил: к весне, сейчас не горит. Антон тогда ответил «узнаю» и тут же забыл. Теперь мог достать хоть пять велосипедов. Он отвернулся от ботинка и пошёл к машине.
В кабинете на автобазе Грач принимал людей по одному. Антона позвал последним.
— Речные, — сказал он.
— Кто видел?
— Тебе фамилии нужны?
— Да.
Грач поднял глаза от стола.
Когда-то Грач сам мыл руки в шиномонтаже. Теперь водитель носил ему хлеб, секретарша — чай, а Антону напоминали, кто устроил его на склады. Долг не уменьшался, сколько бы он ни работал. Грач умел давать человеку деньги так, что потом приходилось расплачиваться годами.
— Есть сведения, — сказал он. — Серый на рынок их не пускал.
— Там много кто его не любил.
— Ты сейчас кого защищаешь?
Антон заставил себя сесть. Стоя он ощущал, как сильно хочет уйти.
— Надо знать, кого спрашивать.
Грач открыл ящик, достал сигареты.
— С Сафоновым поговори. Вы вроде язык нашли.
У Антона дёрнулась мышца под глазом. Он посмотрел на пачку сигарет, лежавшую у локтя Грача, и заставил себя не переводить взгляд на телефон. Ещё до ответа понял, что говорит слишком ровно.
— По делам общаемся.
— Вот и пообщайся.
На улице Шило ждал возле машины. Увидев лицо Антона, перестал возиться с зажигалкой.
— Что?
— Ничего.
— Не начинай.
Антон сел за руль, закрыл дверь. Шило некоторое время стоял снаружи, потом обошёл машину и сел рядом.
— Серый к Грачу ходил, — сказал он. — За день до того.
— Зачем?
— Деньги хотел. За рынок ему меньше отдавали, чем обещали.
— Сам говорил?
— При мне ругался. Я думал, помирились.
Они поехали к Серому домой. В прихожей пахло варёным луком и мокрой одеждой. Его жена принимала конверты и не считала деньги. Сын сидел на кухне в школьной форме, хотя в школу уже не пошёл.
Антон посмотрел на мальчика и понял, что никогда не спросил, как его зовут.
Вечером он встретился с Ильёй на просёлочной дороге.
— Ваши? — спросил без приветствия.
Илья отстранился.
— Нет.
— Мне надо знать.
— Я ответил.
— Ты не про всех знаешь.
— А ты?
Антон открыл рот и закрыл. Илья сидел неподвижно, только пальцы на руле побелели.
— У нас водителя позавчера избили, — сказал он. — Машину забрали. Сказали, Заводские. Мне теперь тебя допрашивать?
Антон смотрел на трещину возле бардачка. Уже знал её на ощупь: однажды в темноте вёл пальцем, пока Илья держал его другую руку. Теперь заставлял человека отвечать, словно приехал сюда по поручению Грача. Что, собственно, и было правдой.
— Я его сегодня видел, — произнёс он. — Серого.
Илья выдохнул сквозь зубы. Убрал руку с руля, положил Антону на затылок.
— Не надо сейчас.
Ладонь исчезла сразу.
Антон поймал его запястье.
— Не это. Я не это сказал.
Он прижал чужую руку к своей щеке. Илья подвинулся ближе.
— Я тебе не для этого дверь открываю, — сказал Илья. Он подвинулся, но руку не отнял. — Хочешь спросить про Бориса — спрашивай. Только не сажай меня рядом с ним одним словом.
В темноте Антон с трудом различал его лицо.
— Верю.
— Тогда слушай ответ. Даже когда он тебе не нравится.
Антон кивнул. Вопрос про Бориса всё равно остался. Он задал его — тише, уже без нажима. Илья ответил, где видел старшего в ту ночь и чего сам не знает. Ответ ничего не доказывал. Зато впервые за вечер они говорили друг с другом.

Глава 15 Ресторан Северный

В «Северный» их вызвали через четыре дня после похорон Серого.
Место выбрали люди Бориса. Зал большой, вход отдельный, хозяин знакомый. Решили поговорить при свидетелях, чтобы потом никто не передавал слова по-своему. Заодно отмечали юбилей поставщика с оптовой базы: приличная причина собрать обе стороны за одним столом.
Антон приехал на S600 с Шило. Land Cruiser Ильи уже стоял у бокового входа, тёмный кузов покрывала дорожная соль. Антон узнал машину раньше, чем успел вспомнить, что сегодня не должен искать её глазами.
В гардеробе Илья оказался рядом. Они обменялись короткими кивками. Гардеробщица не могла найти номерок на пальто Антона; он ждал, глядя в зеркало мимо чужого лица.
— Щека зажила, — сказал Илья одними губами.
Антон провёл пальцем по царапине. Илья был так близко, что хотелось поправить ему шарф. За спиной хохотнул Ромка. Антон опустил руку и забрал номерок. До конца вечера ему предстояло смотреть на человека через чужие головы и не выдать, куда смотрит.
Внутри было шумно. Синтезатор играл слишком громко, певица проверяла микрофон. На одном конце длинного стола сидели Заводские, на другом Речные. Между ними — юбиляр с женой, бухгалтер, хозяин ресторана и несколько людей, которые рассчитывали поесть и уйти.
Антон сел рядом с Шило. Илья напротив, через два места.
Сначала всё шло обычно. Вставали, чокались, обсуждали машины. Паша Рыжий рассказывал, что на рынке появились краденые магнитолы. Ромка громко спросил, кто именно их туда поставляет.
— Ты по делу спрашиваешь или просто говорить хочется? — ответил Паша.
Шило положил вилку.
Грач видел, как Ромка поднялся. Не мог не видеть. Борис тоже повернул голову и снова занялся юбиляром. Антон почувствовал, как под рубашкой вспотела спина: оба старших ждали, пока молодые сделают грязную работу. Он отодвинул стул.
— Ром, сядь, — сказал он.
Тот уже стоял.
— Я у человека спросил.
— Сядь.
Певица начала песню, мужчина у колонки прибавил звук. На секунду слова за столом пропали в музыке. Антон увидел, как Ромка полез под пиджак.
Он успел только выругаться.
Первый выстрел был оглушительным. Паша отшатнулся, за его спиной разлетелось стекло. Женщина возле юбиляра закричала. Кто-то опрокинул столик с посудой. Вторая вспышка появилась с другого края зала.
Шило повалился вместе со стулом. Антон схватил его за рукав и тут же выпустил: место напротив оказалось пустым. Только скатерть качалась над полом. Илья сидел там секунду назад. Антон видел тарелку, край стула, чужую ногу. Илью — нет.
Музыка ещё играла. Певица лежала за стойкой, микрофон катился по полу и давал протяжный свист. В воздухе пахло порохом и горячим проводом.
Один из Речных стрелял в сторону Ромки. Между ними пригнулся официант. Держал поднос двумя руками и никак не выпускал.
— Ложись! — заорал Антон.
Он не знал, ему или всем сразу.
Шило ударил его по плечу, показал на дверь. В ту же секунду Антон заметил Илью у перевёрнутого стола. На рукаве расплывалось тёмное пятно. Рядом лежала юбилярова жена, прижимая к себе сумку.
Он бросился к перевёрнутому столу. Кто-то закричал его имя, Шило дёрнул за полу пиджака. Антон вырвался, наступил на скатерть. Посуда потянулась за ним, под ногами хрустнуло. Ему хватило ума пригнуться, но не хватило остаться на своей стороне зала.
До Ильи оставалось несколько шагов. Слева треснул ещё один выстрел. Антон выстрелил в ответ, почти не слыша собственного оружия. Мужчина возле стены отступил за колонну. Потом кто-то наконец выключил музыку.
Зазвенело в ушах. Антон слышал собственный хрип, а потом крики у колонны.
Люди кричали из разных мест. Хозяин ресторана полз к официанту, оставляя на белой рубашке жирные следы от пола. Из служебной двери выбежала повариха, увидела зал и застыла.
Илья схватил Антона за запястье.
— Живой. На меня посмотри. Теперь пригнись, придурок.
— Рука?
— Царапнуло.
— Покажи.
— Потом.
Он помог женщине подняться. Антон подхватил её с другой стороны. Вместе отвели за барную стойку, где уже сидели двое гостей.
Официант лежал у колонны. Нога была в крови, лицо серое. Пистолетов возле него не было, только рассыпавшиеся вилки.
— Скорую вызвали? — спросил Антон.
Никто не ответил.
Он схватил хозяина ресторана за плечо.
— Звони.
В зале вдруг прозвучал голос Грача:
— Всем убрать! Хватит!
Люди послушались не сразу. Кто-то продолжал ругаться, кто-то не мог разжать пальцы. Борис стоял у выхода с таким лицом, будто его обманули при расчёте.
Антон присел рядом с официантом. Тот смотрел прямо на него и повторял:
— Я работаю здесь. Я просто работаю.
— Знаю, — сказал Антон.
Антон хотел велеть ему не двигаться, но тот и так не мог. Он оглянулся на хозяина: где же скорая?
Илья опустился рядом. Он пытался придержать рукав здоровой рукой, но пальцы скользили по крови. Антон достал платок и прижал ткань к ране. Ничего другого под рукой не нашлось. Белый квадрат пропитывался, Илья смотрел ему в лицо. На этот раз ни один не стал делать вид, что всё в порядке.
Шило увидел этот жест. На секунду задержал взгляд, потом отвернулся к двери, пропуская людей в белых халатах.