Пока не кончится зима. Книга Первая

Глава 21 Копировальная бумага

Нина остановила Илью возле лестницы за неделю до Нового года.
— Минуту есть?
Он посмотрел на часы.
— Есть.
— Не здесь.
Они вышли к речному причалу. Ветер с воды пробирался под пальто. Нина закурила, прикрыв сигарету ладонью.
— Борис хочет подписать переуступку на два склада.
— Знаю.
— Не знаешь. Получатель — фирма Грачёва. Через ещё одну, но это они.
Илья сунул руки глубже в карманы. Пальцы уже не согревались.
— Документы видел юрист?
— Он их и принёс.
Нина достала из папки копию. Илья узнавал номера складов. На одном они недавно меняли отопление. Деньги на ремонт Борис занял под будущие поступления.
— Зачем ты мне показываешь?
Нина посмотрела в сторону базы.
— Потому что я подписала ведомость о выдаче денег на перевозку. А никакой перевозки не было. Машина ушла пустая, вернулась ночью. Водителя я знаю. Он с автобазы Грачёва.
Илья вспомнил Серого.
Она стряхнула пепел мимо урны.
— Я не знаю, что они делали. И знать не хочу. Но теперь мне предлагают переделать дату. На неделю раньше.
Он взял бумагу, не складывая.
— Копия у тебя осталась?
— Конечно.
Вечером Антон принёс свои сведения. Пьяный водитель Грача жаловался Шило, что ему не заплатили за ночной перегон. В гараже после той поездки меняли чехлы. Сам водитель говорил, что возил «одного слишком разговорчивого».
Антон не знал, кто нанёс Серому последний удар. Но теперь мог проследить машину до гаража Грача, а деньги — до Нининой ведомости. В рассказах старших оставалось всё меньше места для случайности. Илья сидел напротив, гладил ногтем край копии. Его подписи на листе ещё не было, но Антон уже видел, как с него сделают виноватого.
Они сидели в квартире с оранжевой лампой. На кухонном столе между бумагами стояла остывшая кастрюля.
— Твой Борис с Грачом договорился, — сказал Антон.
— Похоже.
— А при людях нам велят друг с друга спрашивать. Удобно.
Илья прочёл последнюю страницу ещё раз.
Борис отдавал склады за свой долг. Илья узнал сумму: столько собирали на ремонт всей базой. Паша ругался, что урезали заработок, водители сами покупали детали. Теперь людям предстояло узнать, что они скидывались Борису. Проще было устроить войну. На войне пропадали и склады, и неудобные люди; задавать вопросы после считалось чуть ли не предательством.
— Кто ещё знает? — спросил Антон.
— Нина. Может, юрист.
— Её надо отсюда убрать.
Илья поднял глаза. Антон уже искал ручку и чистую бумагу, чтобы записать номера. Он умел решать чужие судьбы таким движением: приказал, расплатился, дальше пусть делают. Здесь на листе предстояло уместить Нинину жизнь и жизнь её сына. Антон заметил, как Илья смотрит на него, и перестал шарить по столу.
— У неё сын здесь учится.
— Значит, с сыном.
Они позвонили ей с квартиры. Нина выслушала молча. Потом попросила не звонить больше на рабочий номер.
— У сестры поживу, — сказала она. — Копии вам передам. Только меня не ищите потом.
— Не будем, — пообещал Илья.
Когда Илья положил трубку, Антон сидел, глядя в стену.
— Лёхе надо сказать, — произнёс Антон.
— Ты уверен?
— Он Серого видел перед смертью.
Илья не ответил.
— Дай копии. Пусть сам решит. — Илья подождал. — Только меня не выгораживай. У нас на базе это делалось, я рядом ходил и не замечал.
Антон кивнул и отделил два листа. Хотел позвонить Лёхе немедленно, но часы показывали второй час ночи.

Глава 22 Цена подписи

Нина передала копии в пакете из-под детской обуви. Встречу назначила у аптеки, велела из машины не выходить. Антон сел за руль Land Cruiser, Илья — рядом: прохожему с тротуара Антона было хуже видно за высокой дверцей.
Нина открыла дверь, села сзади.
— Я деньги не беру, — сказала она сразу.
Илья убрал руку с кармана, где лежал конверт.
— На дорогу хотя бы, — сказал он.
— На дорогу есть. Мне надо, чтобы сына не трогали.
Антон встретился с ней глазами в зеркале. Нина просила обещания, которое ему самому сейчас было негде взять. Он мог заплатить, отвезти, дать номер. «Не тронут» прозвучало бы красиво. Он потёр руль ладонью и выбрал слова похуже, зато честнее.
— Куда едете, не говорите, — сказал он. — И на базу больше не звоните.
— Я не собиралась.
Нина положила пакет между сиденьями. Пальцы потрескались от холода. Она глянула на часы, подобрала сумку поближе к двери.
— Там ещё ведомость, — сказала она. — Борис долги списывал из общей кассы. Номера свои посмотрите. Ваши подписи тоже есть.
Илья повернулся.
— Моя?
— За деньги на ремонт. Вы получали одну сумму, в отчёте другая. Подпись ваша, лист поменяли.
Он долго смотрел на пакет.
— Почему раньше не сказала?
Нина улыбнулась без веселья.
— Вы бы у кого стали спрашивать? У Бориса. Я бы здесь с вами уже не сидела.
Илья опустил глаза. Он действительно принёс бы бумагу Борису. Спросил бы при Нине, почему суммы не сходятся. Потом уехал по делам, довольный, что не дал себя обмануть. Нина осталась бы в кабинете. Он сложил лист и сразу развернул обратно: по сгибу проходила его подпись.
Когда Нина вышла, Антон не сразу завёл мотор.
— А ты ведь к нему бы и пошёл. — Антон кивнул на пакет.
Илья смотрел ей вслед.
— Да.
На базе Борис встретил его спокойно. Налил чай, показал договор на новые поставки. Потом спросил о Нине.
— Сын заболел, наверное, — ответил Илья.
— Все что-то болеют под конец года.
Он отложил договор и посмотрел в окно, где был виден Land Cruiser.
— Тойоту пока здесь оставляй на ночь. На ней груз забирать удобнее.
— Она моя.
— Я помню, чья.
Борис доливал чай, держа носик над чашкой. Ждал кивка. Илья вспомнил, как Антон почти рычал «моё» возле своего шкафа и старой тормозной колодки. Он тогда смеялся. Теперь понимал, зачем так держаться за ключи.
— Тогда давай оформим аренду, — сказал он.
Борис медленно повернулся.
— Ты серьёзно?
— Ты же говоришь, для работы.
Некоторое время они смотрели друг на друга. Борис усмехнулся, будто услышал шутку.
— Езжай. После праздников разберёмся.
Илья добрался до машины и закрыл дверцу. Рубашка прилипла к спине. Документы лежали в бардачке, ключ оставался в руке; этого оказалось недостаточно, чтобы чувствовать машину своей. Он завёл мотор. Перед тем как выехать, позвонил с проходной Антону. Сказал только, что задержится на полчаса. Очень хотелось услышать его голос, но это он оставил при себе.
Вечером Антон разложил на столе свои документы. Паспорт, бумаги на S600, книжку с записями о долгах.
— Это зачем? — спросил Илья.
— Чтобы знать, что можно забрать, если быстро.
Илья сел рядом.
Из первой пачки вычли чужой задаток. Из второй — долг Лёхе. Илья записывал суммы на обороте продуктового чека, Антон пересчитывал. Они ещё недавно спорили, кто больше потратил на ужин, чтобы другому не пришлось платить. Теперь сидели над общими деньгами и не знали, на сколько дней их хватит. На три месяца, если снять комнату. Меньше, если кто-то заболеет.
— Мало, — сказал Илья.
— Зато понятно сколько.
Антон убрал документы в конверт. На обороте написал два номера: Корнеева и человека, который мог помочь продать машину.
Илья достал из кармана ключи от «Крузака», положил рядом.
— Не хватит — продадим мой. — Илья передвинул ключи к бумагам. — Только по отдельности давай не решать. Ни про машину, ни про деньги.
Антон посмотрел на него и кивнул.
— Ладно. — Антон подтолкнул ключи обратно к Илье. — Пока у тебя. Мать ещё отвозить.

Глава 23 Второе января

На автобазе пахло мандаринами. Секретарша резала упаковочную бумагу для подарков, в кабинете Грача стояла маленькая искусственная ёлка.
— Второго числа поговорим с Речными, — сказал Грач. — Без толпы. Ты, я, Сафонов. Борис своих пришлёт.
Антон сел напротив.
— Где?
— На старом складе. После праздника тихо будет.
Антон повторил назначенный час. Грач кивнул. У него даже не возникло сомнений, что Антон поедет: получит конверт, передаст поручение, сядет в машину. Несколько лет так и было. Антон разжал пальцы на колене и спросил про Сафонова.
— Сафонову передать?
— Передашь.
Грач придвинул к нему конверт.
— Твоё за месяц.
Антон не взял сразу.
— За Серого разобрались?
Грач потушил сигарету.
— Там и разберёмся.
Лёхи возле машины не было. С тех пор как он узнал, ездили порознь. Здоровались, передавали деньги, обсуждали ремонт. Ничего лишнего. Антон раньше думал, что молчание — удобная вещь. Теперь его хватало ровно на дорогу до следующего разговора с Ильёй.
Антон нашёл его в гараже. Лёха снимал колесо с «девятки».
— Поговорить надо.
— Говори.
Антон рассказал о водителе, о документах на склады, о встрече второго января. Шило медленно выпрямился.
— Бумаги сам видел? — спросил Шило.
— Видел.
— От Сафонова?
— Нина с базы передала Илье. Илья показал мне.
Шило вытер руки.
— Дашь копию?
Антон протянул сложенные листы. Лёха прочитал, сел на перевёрнутый ящик. На щеке у него осталась чёрная полоса.
— Серый к Грачу за долей ходил, — сказал Шило. — Там денег не на один конверт было.
— Знаю.
— А нас за лохов держат.
Он посмотрел на Антона. Впервые за несколько недель прямо.
— Ты что делать будешь?
Антон долго молчал.
— Уеду.
Лёха кивнул, будто ждал именно этого.
— Далеко?
— Не решил.
— Со своим?
— С Ильёй. — Антон заставил себя не отвести глаза. — Да, вместе уедем.
Шило потёр щёку, размазал масло. Подошёл к верстаку, вернулся с тряпкой, снова положил её. Кивнул только со второго раза.
— Услышал. Не тупой.
— Я знаю.
— Вот и не объясняй, как маленькому.
— Машину свою не бери. Сразу узнают.
— Другой нет.
— Найдём.
Антон хотел поблагодарить, но Лёха нагнулся к колесу.
— Я ещё ничего не сделал, — сказал Шило.
На квартире Илья варил суп. Услышав про второе января, выключил газ и остался стоять у плиты.
— Борис меня отдельно вызывал, — сказал он. — Велел не брать людей. Говорит, надо доверие показать.
Антон сел на край стола.
— Уезжать надо, — сказал Антон.
Илья не ответил.
— Ты слышишь?
— У меня мать.
— Заберём.
— Она не чемодан, Тоха. У неё врач, квартира, сестра в области.
Антон уже видел трассу, две сумки, заправку за городом. Мать туда не помещалась — не потому, что он хотел её оставить, а потому, что для неё требовался ещё один план. Он разозлился на Илью за то, что тот заставляет остановиться и подумать. Илья услышал, как он втянул воздух, и выпрямился.
— Тогда к сестре отвези.
— Нине обещал помочь.
— Нина уедет.
— И люди на базе. Им что сказать?
Антон ударил ладонью по столу. Крышка кастрюли звякнула.
— Всех я не вывезу! Тебя хочу вывезти, понимаешь? Ты туда поедешь — я за тобой. А там уже без разницы, что у нас с деньгами и матерью!
Илья повернулся.
— Тогда перестань со мной разговаривать, как Грач. — Илья сдвинул крышку с края плиты. — Тоже за меня всё решил. Хорошо придумал.
Антон спустил ногу со стола. У Ильи дрожали руки. Он не отказывался уезжать — пытался не бросить людей, пока Антон требовал посмотреть только на него.
— Я не знаю, как тебя попросить. — Антон сказал это с трудом. — Илья. Не езди.
Илья подошёл. Положил руки ему на плечи.
— Не поеду. — Илья сел рядом. — Мать отправлю к сестре. Через знакомых узнаю, добралась ли Нина до сестры. Ты пока деньги собери. Потом вместе решим, куда.
Они просидели за столом до утра. Суп так и остался недоваренным.

Глава 24 Две сумки

Днём тридцатого декабря Антон купил сумку в хозяйственном магазине. Продавец предложил большую, клетчатую, но он взял тёмную спортивную. Дома положил в неё бельё, свитер, документы, фотографию отца. Потом достал фотографию из рамки: стекло могло разбиться.
Остальное заняло меньше времени, чем он ожидал.
Диван они с Шило тащили на третий этаж, ободрали косяк и потом до ночи пили на кухне. Стиральную машину Антон купил матери незадолго до её смерти; забрал к себе, когда разбирали квартиру. Теперь обошёл комнату и не нашёл, что положить в сумку. Даже желание уехать могло оказаться жадным: хотелось унести целую жизнь и не платить за её вес.
В гараже были деньги. Не все его: часть предназначалась на расчёт за машины. Антон отделил своё, потом пересчитал чужое и положил в конверт. Написал на нём имя Шило.
Телефон зазвонил, когда он вернулся на квартиру с оранжевой лампой.
Илья ещё не приехал. Антон поднял трубку, ожидая услышать его.
— Где ты, не говори, — произнёс Шило. — Слушай. Грач знает.
Антон упёрся рукой в стену.
— От тебя?
На той стороне стало тихо.
— Нет, — сказал Лёха наконец. — Твою машину у дома видели. Два раза. Сегодня Ромка за тобой ходил.
Антон закрыл глаза. Лёха всё ещё говорил. Только что он обвинил единственного человека, который успел предупредить. Не потому, что знал, — потому что испугался и нашёл ближайшего виноватого. Ромка тем временем ходил за ним, а он даже не оглянулся.
— За тобой скоро поедут. Домой не ходи. На встречу второго ты ему уже не нужен.
— Ты где?
— На автобазе. Отсюда и звоню.
— Лёха…
— Не трать время.
Шило отключился.
Антон подошёл к окну, посмотрел вниз. Во дворе женщина тащила ёлку, за ней шёл мальчик с пустыми санками. Никакой подозрительной машины он не увидел. Это ничего не значило.
Илья пришёл через десять минут. С пакетом хлеба, мандаринов и батареек. Антон сразу забрал у него пакет.
— Сейчас уезжаем, — сказал Антон.
Илья выслушал, не снимая пальто.
— Матери надо сказать лично. Она трубку не возьмёт, когда в ванной. Может час не брать.
— Я с тобой.
— Твоя машина приметная. Я быстро.
Антон потянулся за ключами — уже поднял руку. Сам отвезёт мать, сам проследит дорогу. Илья не отступил, только посмотрел на его пальцы. Антон остановился. Вспомнил Бориса: «Тойоту здесь оставляй». Убрал руку и поставил пакет.
— Где встретимся?
— У Корнеева. Через час, — ответил Илья.
— Если не приедешь?
Илья помолчал.
— Жди ещё полчаса. Потом уезжай.
— Нет.
— Тоха.
— Нет.
Илья распахнул пальто и шагнул к нему. Антон сам подался навстречу. Антон вцепился в пальто. Под тканью стучало сердце — часто, совсем не так, как у человека, который обещает вернуться через час. Он прижал ладонь к груди и поднял лицо.
— Поцелуй меня хоть.
Илья наклонился. Антон держал его так крепко, что потом пришлось разжимать пальцы по одному.
— Я приеду, — сказал Илья.
Они расстались в подъезде. Илья пошёл вниз первым, Антон досчитал до ста. Потом вернулся, проверил, закрыт ли кран, выключил лампу, забрал сумку.
На кухне остались две чашки и герань. Впервые за зиму на ней появился новый лист.
Он дошёл до двери, вернулся за горшком. Можно было оставить хозяйке, полить на прощание, не таскать по морозу. Антон завернул герань в полотенце. Илья несколько недель ждал от неё нового листа. Пусть сам решит, нужна она ему дальше или нет.

Глава 25 Свет в окне

Илья нашёл мать в халате, с мокрыми волосами. На плите варилось что-то праздничное. Телевизор в комнате показывал концерт.
— К сестре надо съездить, — сказал он.
— Сегодня? Я ей завтра обещала.
— Сегодня, мам.
Она посмотрела на него, выключила газ.
Собиралась быстро. Паспорт, таблетки, бельё. Попросила достать с антресолей маленький чемодан, потом передумала и взяла обычную сумку. Ключи оставила соседке, с которой тридцать лет делила площадку и десять лет не могла договориться о коврике.
Внизу их ждал сосед Виктор на «москвиче». Илья заранее попросил его отвезти мать в область, заплатил за бензин. Виктор задавал вопросы, пока не увидел его лицо.
Мать остановилась у машины.
— Антон с тобой?
— Будет.
Она кивнула. Поправила ему шарф, тот самый, который несколько недель носил Антон.
— Позвони откуда сможешь.
— Позвоню.
— И не говори, что всё хорошо, если плохо.
Она поцеловала его в щёку и села. Илья постоял, пока машина не скрылась за поворотом.
Возле «Крузака» его ждал Паша Рыжий.
Он стоял один. Машину оставил дальше, у магазина.
— Борис тебя ищет.
— Я ему позвоню.
— Сейчас поехали.
Илья открыл дверцу. Паша придержал её рукой.
— Сказал же, поехали.
Семь лет Илья возил Пашу в больницу, забирал из отделения, ссужал до получки. Теперь тот прижал дверцу и не поднимал глаз. Илья узнал это выражение: человек получил приказ и заранее старается не думать, к чему тот приведёт. Сам столько раз так стоял.
— Нина уехала, — сказал он. — Ты знаешь куда?
— Не знаю.
— И бумаги пропали.
Илья оглянулся на подъезд. Если Паша не отойдёт сейчас, придётся вести его за собой к Корнееву.
— Паш, отойди.
Тот толкнул дверцу. Она ударила Илью по плечу. Он шагнул вперёд, получил кулаком в щёку и почувствовал вкус крови.
Второй удар Илья отвёл плечом. Паша поскользнулся; Илья поймал рукав и прижал его к крылу. Металл коротко грохнул. Развернул кисть, услышал, как трещит чужой шов. Можно было дожать. Паша зашипел и вдруг посмотрел на него теми же глазами, что люди на базе смотрели на них обоих. Илья ослабил хватку раньше, чем услышал просьбу.
— Не надо, — выдохнул Паша.
Илья отпустил.
Они стояли рядом, тяжело дыша. Возле подъезда собрались двое детей. За стеклом первого этажа отодвинулась занавеска.
— Не езди за мной, — сказал Илья.
Паша вытер нос рукавом.
— Борис тебя найдёт. Думаешь, из-за одного мужика можно всё бросить?
Илья уже держался за руль. На секунду захотелось выйти, отвести Пашу за угол, заставить забрать слова. Он закрыл дверцу. Антон ждал у бани; тратить на Пашу ещё хоть минуту было жалко.
Илья сел за руль. В зеркале видел, как тот достаёт сигареты дрожащими руками.
У Корнеева уже стоял «мерседес». Рядом, под тусклым фонарём, ждал Антон без куртки.
Он подошёл прежде, чем Илья успел закрыть дверь.
— Кто тебя?
— Потом.
Антон взял его за щёки, повернул к свету. На скуле распухал след, губа была рассечена. Он отпустил сразу, как Илья поморщился. Потом поймал его руку и сжал между своими. Пальцы у Антона замёрзли до боли: сколько стоял снаружи, он не помнил.
— Мать?
— Уехала. Всё нормально.
— А это нормально?
Илья накрыл его руки своими.
— Я здесь.
Корнеев кашлянул с крыльца.
— Внутрь зайдите. Чего людей морозить.
В котельной стояла их сумка, а возле неё герань в горшке. Илья посмотрел на Антона.
— Серьёзно?
— Замёрзла бы там.
Илья попытался рассмеяться и тут же зашипел. Антон намочил угол полотенца, стал стирать кровь. На миг всё сузилось до чужой губы и собственной неловкой руки. Кто ударил, зачем, как далеко они успеют уехать — об этом он спросит потом. Сейчас Илья сидел перед ним и позволял прикасаться к разбитому лицу.
Снаружи зашумели моторы.
Корнеев подошёл к выключателю и погасил свет во дворе.