Вопросы Смерти

 


Она замазала бесцветным раствором последнее пулевое отверстие и отступила на шаг, оглядывая результаты своей работы. Отсутствие пятен крови весьма положительно сказывалось на интерьере, хотя ей и не удалось замыть до конца кровь со ступеней, прямо под окном. Впервые за все время, что она провела здесь, она привела в порядок люстру, и теперь она освещала гостиную теплым светом. Этот свет придавал помещению уюта, даже несмотря на то, что в последние несколько недель здесь погибли двое.
Оставив перчатки и инструменты на столике внизу, Зелид направилась наверх, чтобы осмотреть одну из комнат, которой она еще не касалась. Пройдя по лоджии в коридор второго этажа, она прошла во вторую дверь, оказавшись в пыльной старой главной спальне. Одну из стен занимал длинный шкаф, заставленный декоративной посудой и небольшими фотографиями. По другую стену стоял туалетный столик и высокое серебряное зеркало. Некоторое время она осматривала комнату, оценивая объем предстоящей работы, пока не вздохнула, закрывая дверь и возвращаясь вниз за перчатками.
Когда она закончила и вынесла за дверь средних размеров мешок с мусором, на улице вновь царила темнота. Зелид остановилась, услышав вдруг до боли знакомый стрекочущий звук, и вдруг обнаружила себя на знакомой поляне, окруженной молодыми деревцами. Белые стены Нерахратема виднелись далеко за ними, местами все еще разрушенные. Дневной свет уходил под аккомпанемент сверчков, что вскоре прервали два голоса, звучащие вместе.
«Я всегда буду с тобой, как ты будешь со мной. Клянусь перед Хранителем и перед Бессмертным Светом! Клянусь!»
Она отвернулась от белых стен, чтобы увидеть Элет, молодую и счастливую, но видение растаяло, оставляя ей лишь горечь и ночное пение сверчков. Прошло некоторое время, прежде чем Зелид зашевелилась вновь, и направилась в сарай за лопатой — ей предстояло перекопать залитую кровью гравийную дорожку.
Оставив мешок с мусором сбоку от входной двери, она, впрочем, остановилась, удивленно глядя под ноги. Там, на пороге, прижатое камешком, лежало запечатанное письмо. Она подняла его и, сломав восковую печать в виде заключенного в круг кинжала, — того самого кинжала, что находился у нее под накидкой, — раскрыла, чтобы увидеть вычурный, аккуратный почерк.
«Зелид,
Ты найдешь, что ищешь в заброшенной церкви в северном районе города. Я буду ждать тебя»
Задумчиво хмыкнув, Зелид вернулась в дом.

Два-три человека мелькали за поросшим кустарником кованым забором, их усталый, скучающий взгляд осматривал окрестности. Зелид отметила закономерность в их движении: они обходили церковь по периметру раз в полчаса, после чего занимали посты у северной, юго-восточной и юго-западной стены. Прокрасться мимо них было совсем несложно, и вскоре Жнец подобралась к церкви.
Это была самая обычная церковь с колокольней, разве что совершенно пустая, с поросшими мхом стенами. Без труда открыв высокую дверь, Зелид протиснулась внутрь и огляделась. Ее взгляд прошелся по потрескавшейся, осыпающейся побелке, по пыльным скамьям и узким окнам, по сводчатым потолкам над лоджиями и по узким декоративным колоннам. Воздух здесь был затхлым, а почти все поверхности покрывал толстый слой пыли. Она двинулась было к дверям за кафедрой, когда голос, доносившийся с балюстрады, остановил ее:
— Приветствую в моем скромном логове, Жнец.
Она развернулась, чтобы наткнуться взглядом на немолодого седовласого мужчину, глядящего на нее сверху вниз холодным, непроницаемым взглядом, отражением ее собственного. Он был одет в светло-серый костюм, а на его руках красовались белые перчатки. Это был тот, кого Ноланит называл Безымянным. Оглядев Зелид, он хмыкнул.
Двери, ведущие в задние помещения, распахнулись, и оттуда вышли три вооруженных человека, не сводящих револьверов с Зелид, кои поспешили окружить ее. Еще двое вышли и встали по бокам от Безымянного, и она узнала в одном из них бессмертного, что говорил с Селен на похоронах леди Велрот. Кинжал так и просился в руки в его присутствии. Бессмертный смерил ее изучающим взглядом.
Должно быть, подумалось Зелид, это тот, что звал себя Мором.
— Я все думал, — произнес мужчина в сером, — Что же может быть причиной твоего интереса к нам? Наша вечная жизнь? Сомнительно. Наш интерес к оккультным знаниям? Возможно. Но, глядя на тебя сейчас, я гадаю, была ли это простая месть? Или, возможно, жажда спасения?
— Мерзость, — холодно отвечала Зелид.
— Ах, ты считаешь себя спасителем, Жнец? — осведомился Безымянный. — Убьешь десятерых, чтобы не дать демону захватить над нами контроль и убить сотни? Что ж, возможно я поторопился сравнивать тебя с людьми. Но теперь это не имеет значения. Капитан!
— Схватить ее! — скомандовал наемник, стоящий слева от Безымянного.

Отблески света равномерно разбегались по поверхности черного металла, собираясь на бритвенно-острых краях лезвия и поднимаясь к острию, чтобы соскользнуть с него. Этот клинок, Душелов, проходил через века, пробивая доспехи, вспарывая плоть, но это не оставило на нем и следа. Гладкий металл выглядел свежим, идеально отполированным, и ни царапины, ни единой засечки не было на нем. Несмотря на это, в черном металле не отражалось ничего, кроме света, и при свете было видно кровь одной-единственной его жертвы, несуществующим слоем покрывавшую лезвие. Андре с размаху засадил клинок в крышку своего стола и вздохнул, отпуская рукоять.
Стоило его пальцам соскользнуть с рукояти, как Андре почувствовал облегчение, и, вновь вздохнув, расслабился в своем кресле.
— Я бы оценил, — произнес Безымянный, поднимая взгляд от бумаг, — если бы ты не портил мои столы, Мор.
Андре усмехнулся при звуке своего прозвища, качнув головой.
— Как только Меркурий таскал эту штуку с собой все это время… — протянул Мор.
— Мы все «таскали эту штуку», — отозвался Безымянный, возвращаясь к бумагам. — Не будь Александра, кинжал бы был до сих пор у тебя.
— Спасибо Бессмертному Свету за Александра, — хмыкнул Мор. — И будь он проклят за то, что мне опять приходится к нему прикасаться.
— По крайней мере, — отметил Безымянный, — Жнец больше не угроза.
— Не знаю, — пожал плечами Андре. — Я чувствую нелегкость. Напряжение. Что-то не так, и я не могу понять, что.
— Я, вот, чувствую себя довольно уверенно, — пожал плечами Безымянный. — Хотя то, что Жнец угодил в ловушку, скорее его собственная заслуга. Он сглупил, придя сюда.
— Если верить Лоренсу, у нее не было выбора.
— У него, — поправил Безымянный. — Это дух, не забывай. В каком бы теле он ни находился, у него нет пола.
— Ты зовешь ее «он», — улыбнулся Андре.
Безымянный поднял на него нечитаемый взгляд. Андре пожал плечами, и бессмертный вернулся к бумагам:
— Мне еще предстоит найти способ удостовериться, что Жнец не вернется.
— И как долго будешь искать? — осведомился Мор.
— Времени у тебя будет достаточно, я думаю, — ответил Безымянный, не поднимая на него взгляда.
Андре фыркнул, схватив кинжал и с некоторым трудом вытащив его из крышки стола. Он убрал оружие в ножны на поясе, поднимаясь с кресла, и направился на выход. Взгляд Безымянного преследовал его, пока между ними не оказалась тяжелая металлическая дверь.
От каменных стен веяло холодом, и стоило лишь выйти в коридор, как он превращался в значительное неудобство. Трубы, тянущиеся через коридоры и гонящие к комнатам воду и газ, мало помогали в обогреве коридора, но хотя бы в комнатах можно было расслабиться без вездесущего холода. Жить в этих условиях было настоящим испытанием для всех, кроме, казалось, Безымянного, который проводил все свое время в этом каменном склепе. Недовольные мысли преследовали Андре вплоть до перекрестка, где тихий голос позвал его:
— Бессмертный.
Он остановился, повернувшись к восточному коридору. Там, в самом его конце, была дверь, ведущая в одну из гостевых комнат. Эта конкретная комната служила для Жнеца клеткой — дверь была заперта, а перед ней стоял наемник, охранявший ее. Андре вздохнул, направившись к двери.
— Мор, — приветливо кивнул ему наемник.
— Грегори, так? — вспомнил бессмертный его имя. — Почему бы тебе не оставить нас наедине ненадолго?
Наемник пожал плечами:
— С радостью. Сторожить эту жуткую дрянь… Этот пост меня скоро в могилу сведет.
Дождавшись, когда наемник исчезнет за поворотом, Мор подошел к двери, произнеся:
— Что, Жнец, собираешься просить свободы?
— Ты следующий, не так ли? Я чувствую это.
Голос звучал приглушенно, тихо. Гораздо тише, чем когда она подозвала его сюда. Андре медленно вздохнул, поджав губы. Он положил руку на рукоять кинжала, и словно в ответ на это Жнец произнесла:
— Не меня вам надо бояться.
— Тогда кого же? — осведомился Мор.
На мгновение повисла тишина. Казалось, Жнец раздумывала над ответом.
— Вас самих? — наконец произнесла она. — Ваше начало? Вашу самонадеянность? Выбирай.
— Ты не в том положении, чтобы играть в игры, дух, — Мор, убрав руку с кинжала, шагнул было прочь, когда Жнец произнесла, заставляя его вернуться:
— Мерзость. И наших пут.
Мор приблизился к двери.
— Ты хочешь мне что-то сказать?
— Безымянного заботили мои мотивы. А тебя?
Бессмертный оперся плечом о стену.
— Это исповедь? Мне позвать священника? — Жнец не отвечала, будто не понимая его. Андре вздохнул. — Я заинтересован.
— Разве вы не знаете, как Лоренс Алдур нашел способ прекратить старение?
— Как это относится к тебе?
— Все имеет цену. И демон, с которым Лоренс заключил сделку, потребовал душу. Я не просто пришла в этот мир за вами. Я вернулась.
Пару мгновений Андре молчал, пока не произнес, нахмурившись:
— Он продал… тебя?
— Верно. И каждый раз, когда вы создавали нового бессмертного, вы вырезали кусок моей души и закладывали его в вашего новобранца.
— Дай угадаю: — произнес бессмертный. — Каждый мой мертвый друг восстанавливает утраченную часть твоей души?
Некоторое время Жнец не отвечала. Андре хотел было окликнуть ее, когда из-за двери донесся ее тихий, — тише, чем раньше, — голос:
— Я бы поступила иначе, если бы могла. Это единственный способ уберечь этот мир от демона.
— О, так ты убиваешь ради высшего блага? Как благородно, — сдержанно проговорил Андре. Он отвел взгляд, вспоминая взгляды своих друзей, полные страсти и жизни. Он видел, как жизнь покидает взгляды этих людей, которым предстояло жить еще столетия. — Я понимаю, почему Лоренс согласился на сделку. Но почему демон согласился? Что он получил из этой сделки?
— Меня. И через меня — разум каждого из вас.
Мор выпрямился, подойдя к двери вплотную и положив руки на холодный металл.
— Говори.

Взгляд Селен потерял и намек на подозрительность, стоило Элет повернуть к ней голову. Андре покачал головой, поправляя свой костюм. Он вспомнил Селен на званом ужине Энн Брайт, его далекой родственницы, где она носила открытый, граничащий с непристойным, наряд, не стесняясь выставлять напоказ собственное тело. Сейчас же она носила плотно сидящий кожаный костюм, закрытый и больше похожий на броню, чем на платье. Что не менялось в ней, так это ее привычка прятать настоящие эмоции под самодовольной улыбкой.
Элет стояла неподалеку от одной из множества книжных полок, занимающих подземную библиотеку Безымянного, а Андре с Селен сидели в креслах, расставленных кругом в центре комнаты.
— Ты выглядишь живой, Элет, — с улыбкой отметила Селен.
Элет слабо усмехнулась:
— Я сочту это за комплемент, Селен.
— Я слышала о твоей гостье. Довольно привлекательной, если верить слухам. Это как-то связано?
— А я уж подумала, — вздохнула Элет, — что мы обойдемся без твоей любви к пустым сплетням.
— Я бы не назвала пустыми сплетнями твою содержанку, Элет, — улыбнулась Селен. — Но я понимаю тебя. Многие знатные дамы обожают таких гостей.
— Только знатные? — вступил в диалог Андре. — Не припомню, чтобы у тебя был титул.
— О, — Селен приложила руку к груди в театральной манере, повернувшись к нему, — я знатна сердцем.
Элет терпеливо вздохнула, отворачиваясь.
— Насчет нее, — не отступала Селен. — Ты не замечала в ней ничего необычного?
Элет вновь покосилась на леди Аленет.
— Что ты хочешь сказать, Селен?
— Это интересное совпадение, не находишь? — вскинула брови Селен. — Исцеление Виктории Вудсмит и приход Жнеца в одно и то же время?
— Ты знаешь ее имя? — удивилась Элет. — Подожди, что ты говоришь? Что она — Жнец?
— Скорее, что Жнец носит ее, как костюм, — отвечала Селен.
— Сама деликатность… — покачал головой Андре
— Нет, — Элет покачала головой, отступив на шаг. — Нет, я не… это…
Она вздохнула, отворачиваясь. Селен переглянулась с Андре и тот покачал головой. Нахмурившись, леди Аленет вернулась взглядом к леди Гейт и мягко произнесла:
— Это просто предположение, Элет. Я могу ошибаться.
Элет повернулась к ней, нахмурившись.
— Чего ты не договариваешь, Селен?
— Ничего, — невинно моргнула Селен. — Я просто беспокоюсь, вот и все.
— Я знаю тебя с детства, Селен, — твердо, терпеливо произнесла Элет. — Я знаю, когда ты метишь в меня.
Леди Аленет нахмурилась:
— О, неужели? Я больше не твоя маленькая ученица, Элет. Две тысячи лет прошло.
Элет вздохнула, отворачиваясь, но ее собеседница успела заметить разочарование в ее взгляде. На несколько мгновений в комнате повисла тишина. Затем Селен вздохнула:
— Элет, я…
— Ты что? — бросила на нее сердитый взгляд Элет. — Ты думаешь, ты можешь помыкать мной, как своими проститутками? Бросить пару пустых обещаний, и я буду у тебя в кармане?
Последние следы улыбки сползли с лица Селен, и она ошарашенно уставилась на Элет.
— Я не… — начала она. — Это нечестно…
— Расскажи это ей, — отвернулась Элет.
— Что могла я сделать?! — подалась вперед леди Аленет, но Элет бросила на нее сердитый взгляд, заставив ее замолчать.
— Сдержать свои обещания, — мрачно ответила Элет.
— Тебя там не было! — повысила голос Селен. — Ты не знаешь, как… он слишком влиятелен! Слишком богат даже для нас!
— Для нас? — тихо, сердито процедила Элет, — Или для тебя?
— Опять собираешься обвинить меня?! — чуть ли не выкрикнула Селен. — Что, если под угрозой были твои школы?! Твои ученицы?!
— Она была моей ученицей, Селен, — хмуро отвечала ей Элет. — И она мертва из-за тебя.
— Я не…
— Достаточно! — сердито оборвала ее Элет. — Мы поговорим, когда Лоренс придет сюда.
Она развернулась и покинула комнату. Когда железная дверь закрылась за ней, бессмертные переглянулись, слушая, как отдаляются ее шаги. Когда ее шаги затихли, Селен упала обратно в кресло, уставившись в потолок. Андре, зная ее отношение, не спешил вмешиваться, ожидая, пока леди Аленет начнет говорить сама. К его удивлению, она повернулась к нему и серьезно произнесла:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не спрашиваешь.
— Я не хочу, чтобы и на меня наорали, — усмехнулся Мор.
Селен покосилась на него, на его неизменную улыбку, и сама улыбнулась, хотя улыбка эта и сползла с ее лица также быстро, как и появилась. Спустя несколько тяжелых мгновений она произнесла:
— Она знала.
— С чего ты взяла?
— Ты видел, как она накинулась на меня? — повернулась к нему леди Аленет. — Не в ее духе кидаться обвинениями.
— Может быть, — пожал плечами Мор. — Или она просто переживает за Викторию. Ты знаешь ее. Вечная жизнь для нее — ноша. И Виктория, если верить слухам, эту ношу облегчает. Ты сама отметила — она выглядит живой.
— Ты слышал, что Лоренс говорил — Жнец знает нас, и нас влечет к нему. К ней. Неважно.
— Помнишь, что моя дорогая родственница, Энн Брайт, говорила на званом ужине?
— Что Зелид «спасла» ее?
— Что Зелид не умеет лгать. А Элет раскусила легчайшую фальшь в твоем поведении.
Селен вздохнула, расслабляясь в кресле.
— Думаешь, она не знала?
— Думаю, она заслуживает нашего доверия, Селен. Ты знаешь, — Андре сложил ладони перед собой, задумчиво уставившись на них. — Как наш друг. Как твоя наставница.
Селен поморщилась, но не ответила, откинувшись в кресле, и направив задумчивый взгляд в потолок. Так прошли несколько мгновений, прежде чем Андре произнес:
— Жнец окликнула меня вчера. Она рассказала нечто интересное.
— Она? — усмехнулась Селен, копируя манеру речи Безымянного. — «У духов нет пола».
— Она рассказала мне, что Лоренс заключил сделку с демоном.
— Логично, — пожала плечами Селен. — Как еще бы он узнал секрет бессмертия?
— В том-то и дело. Не Лоренс дал нам бессмертие, — Андре повернулся к ней, — а Мерзость. И платой ему за это была девушка по имени Зелид.
Селен часто заморгала, переваривая информацию. Наконец, она произнесла:
— Ты шутишь, — Андре в ответ покачал головой. — Так за нами охотится не ангел Смерти, а простой призрак? Мстительный дух?
— Не совсем, — покачал головой бессмертный. — Она ангел Смерти, но она говорит о себе как о человеке. Она знает о магии, о песне, о духах. Она даже знает имя Смерти.
— Тоже мне секрет, — фыркнула Селен.
— Для тебя, может, и не секрет, — пожал плечами Мор, — ты ведь оккультистка. Но она была обычным человеком, а первое упоминание Аэйризель было найдено в… — он качнул головой, пытаясь вспомнить дату.
— Семьсот двадцатом? — неуверенно предположила Селен.
— Не важно. Важно другое. Скажи мне — чего демоны хотят?
— Чего угодно, — пожала плечами Селен. — Все духи разные. Демоны просто не любят людей. Может, они хотят выбраться из Ада, добраться до Судеб и Хранителя, может, поесть девственниц… — она замолчала на секунду, а затем усмехнулась собственным мыслям, бросив озорной взгляд на Мора. Мор вздохнул, покачав головой.
— У нас у всех есть по кусочку души Зелид, — произнес он. — Каждый раз, когда мы применяли кинжал, мы отрезали кусок от нее. Они — кусочки песни, что изменяет наши тела, дает нам бессмертие. А теперь подумай, сколько она была пленницей демона. Лере и Меркурий были последними посвященными, а это было в тысяча пятисотом. После этого нам так и не удалось повторить ритуал.
— К чему ты ведешь?
— Каждый ритуал мы взываем к демону. Я думаю, он отрезал от нее куски и… переливал часть ее души в нашего новобранца. Но после посвящения Меркурия Зелид удалось сбежать от него. Поэтому ритуал перестал работать.
— Значит, хорошо, что мы собираемся послать ее обратно, — пожала плечами Селен.
— Нет. Мы должны сделать что угодно, но не это. — Селен уставилась на него, ожидая объяснений. Мор вздохнул: — Душа Зелид связывает нас всех. И ее. Пока она была в руках демона, он мог через нее влиять на нас.
— Эти голоса… — опустила хмурый взгляд Селен. — Я думала, это просто от возраста… это был демон? — она подняла удивленный взгляд на Андре. — И они исчезли, когда она сбежала…
— …и он больше не мог влиять на нас. А мы не могли создавать новых бессмертных.
Селен выругалась. Андре усмехнулся:
— Не думал, что ты мне поверишь.
— Почему нет? — пожала плечами Селен. — Все выглядит логично. Голоса исчезли как раз после посвящения Меркурия. А учитывая, что Безымянный хочет сделать… Мы должны будем обсудить это с Лоренсом, остановить его вместе.
— Лоренс будет крайне недоволен тем, что мы узнали о его ритуале, — покачал головой Мор.
— Лучше так, чем позволять Безымянному подставить нас под угрозу снова.
— Тогда мы поговорим с Лоренсом на собрании. Безымянный огласит свой план, мы все вместе проголосуем против.
— Будем надеяться, у Лоренса и Элет хватит благоразумия на это, — проворчала Селен.

Андре опустился в одно из десяти неудобных кресел, неуютно заерзав на нем. Кресла стояли вокруг круглой каменной плиты — подобия стола, — в центре круглого зала. Холод исходил от покрытых мраморной плиткой стен, за которыми, несомненно, прятались трубы. Мор уперся коленом во что-то под столом, и он согнулся в кресле, заглядывая под плиту. Трубы были и там, и они сходились в короб с вентилем и символом t. Такие же короба были и рядом с другими креслами. Покрутив вентиль и удостоверившись, что трубы начали нагреваться, Андре удовлетворенно ухмыльнулся, вернувшись к своим попыткам устроиться поудобнее в кресле.
Его недовольные вздохи эхом разносились под сводчатым потолком и прекратились лишь когда тяжелая металлическая дверь с орнаментом в виде заключенного в круг кинжала приоткрылась, впуская внутрь зала Безымянного с журналом и перьевой ручкой в руках.
— Неплохо придумано с этими трубами, — похвалил его Андре.
Безымянный заметно напрягся, остановившись как вкопанный. Хмурым взглядом оглядев Андре, он протянул:
— О чем это ты?
— О трубах? — неуверенно отозвался Андре. — Ну, тех, что под столом? Обогревают лучше камина.
— А, — с едва заметным облегчением вздохнул Безымянный. — Мне пришлось переоборудовать зал под них. Можешь себе представить, бойлер изобрели спустя несколько дней после того, как я закончил работу над этим помещением.
Он уселся в одно из кресел, напротив Мора, и открыл журнал, принявшись что-то увлеченно туда записывать. Андре по-прежнему пытался устроиться поудобнее.
— Может, тебе стоит озаботиться еще и удобными креслами? — с надеждой в голосе произнес Мор.
Безымянный поднял на него взгляд, поерзал на своем кресле и пожал плечами:
— Мне, вот, вполне удобно. Мы же тут не отдыхать собираемся. Кинжал при тебе?
— Да, — вздохнул Андре. — Приходится привыкать к нему. Вот уж не скучал я по этой кровожадной штуке…
— Хорошо, — Безымянный вернулся к своим записям.
Некоторое время спустя остальные, включая Лоренса Алдура, присоединились к ним. Заняв по настоянию Безымянного кресла, отделенные друг от друга одним свободным местом, — бессмертный объяснил это тем, что обогреватели под столом на некоторых из мест не работают, — они уставились на него в ожидании, когда он начнет говорить.
— Как вы все знаете, — начал спустя несколько мгновений Безымянный, — мне удалось пленить Жнеца. Это…
— Погоди, что? — прервала его Элет. Она оглядела остальных и, не заметив и тени удивления на их лицах, нахмурилась: — «Как мы все знаем»?! Меня что, просто можно забыть?
— Я попросил Селен известить тебя, Элет, — спокойно отозвался Безымянный. — Полагаю, мне следовало сделать это лично.
Селен поджала губы, когда Элет смерила ее хмурым взглядом.
— Что ж, хотя бы теперь я знаю, — недовольно произнесла Элет, скрещивая руки на груди.
— Мои извинения, леди Гейт, — кивнул ей Безымянный, после чего окинул взглядом остальных, продолжая: — Касательно Жнеца. Мы не можем убить его — он дух, и просто вернется спустя время. Нам надо решить, что с ним делать.
— Самое логичное решение — запереть его, — отвечал Лоренс. — Под нашим надзором и контролем.
— Неидеальное решение, — покачал головой Безымянный. — Помимо Жнеца мы также встречаем проблему… ресурсов. Половина из нас мертва, и нам необходимо восполнить утраченное.
— «Ресурсов»? — нахмурился Андре. — Как насчет «друзей»?
Элет опустила взгляд при звуке его слов, уставившись в одной ей видимую бездну.
— Само собой разумеется, — пожал плечами Безымянный.
— Что же ты предлагаешь? — задумчиво произнес Лоренс.
— То, что ты и сам однажды сделал, Лоренс, — перевел на него взгляд Безымянный. — Продать душу Зелид демону ради нашего бессмертия.
Бессмертные с изумлением переглянулись. Даже Элет, до того апатичная, подняла взгляд, вскидывая брови.
— Да, Лоренс, — вздохнул Безымянный, — мне известно о ритуале. Не зря я весь мир обыскивал в поисках гримуаров и мистических артефактов. Ты же не надеялся сохранять цену нашего бессмертия в тайне вечно?
— Это не что-то, чем я горжусь, Безымянный — произнес Лоренс. — И я предпочел бы этого не повторять.
— И все же, ты это сделал. И благодаря тебе мы все здесь. Возможно, нам придется повторить этот опыт.
Лоренс заметно помрачнел, переведя взгляд на ошеломленную Элет. Та выпрямилась в кресле, не сводя ошарашенного и одновременно сердитого взгляда с Безымянного.
— Ты не можешь предлагать это! — процедила она. — Это чистое безумие! Мы говорим не о каком-то демоне, а о самом Проклятии Ада! Мерзости! Ты не можешь просто призвать его! Ритуал посвящения позволял нам говорить с ним, не давая ему пути в этот мир, и одно это требовало жертвы! Мы не сможем повторить первый ритуал, да и не станем. Это значит, ты хочешь просто призвать его? Дать ему ключ от нашего мира и поприветствовать его здесь?!
— У меня есть меры предосторожности, и я навлеку связывающие заклятия перед призывом. У него не будет выбора, кроме как принять условия сделки снова, как он уже сделал однажды.
— Ему не нужна душа, Безымянный. Ему нужен ключ к нашему миру.
— Ты предлагаешь просто забыть об уроне, нанесенным нам Жнецом? — вскинул брови Безымянный. — Вернуть Жнеца демону в наших интересах. Это стоит риска.
Мор перекинул внимательный взгляд на Лоренса, хмуро наблюдающего за спорящими бессмертными. Безымянный бросил на их лидера быстрый взгляд, и его рука опустилась под стол, пока он обводил острым взором остальных. Андре почувствовал, как мурашки пробежали по коже, когда взгляд бессмертного опустился на него не обычным спокойным и безэмоциональным, но холодным и решительным. Он смотрел на них как на врагов.
— Демон обманет тебя, — покачала головой Элет. — Он только и ждет возможности пробиться сюда, а ты собираешься предоставить ему эту возможность?
— Я надеялся сделать это с вашей помощью, — вздохнул Безымянный, — но…
— Я согласен с Безымянным, — произнес вдруг Мор, притягивая к себе взгляды всех собравшихся. — Мы потеряли слишком многое. И нам необходимо это вернуть. Мы не сможем посвятить новых бессмертных в Круг, если Зелид не окажется в лапах демона.
Селен обдала его удивленным взглядом, но Мор едва заметно качнул головой, и она поспешно отвела взгляд.
— В этом есть смысл, — произнесла она, — но я все еще не в восторге от идеи.
— И правильно! — возмутилась Элет. — Мы не можем пойти на это, Безымянный. Это безумие!
— Элет — голос разума, — произнес Алдур, откидываясь в кресле. — Возможно, в этом есть смысл, но призывать демона, тем более прямо сейчас — безумие. Особенно учитывая то, с каким рвением ты этого хочешь, Безымянный.
Легкий запах тронул обоняние Мора, и он незаметно принюхался. Селен закашлялась, и Безымянный поднялся с кресла, вытащив из-под стола три дыхательные маски.
— Если так, то мне жаль, — произнес он, кинув одну из масок Селен, а вторую — Мору.
— Что ты делаешь? — Лоренс поднялся с кресла вслед за ним. Безымянный надел маску, и Селен с Мором последовали его примеру, также вскочив с кресел. Андре заглянул под стол, чтобы увидеть, как ранее замеченный им короб раскрылся, открывая взору клапан, через который в комнату просачивался газ. Он почувствовал, как у него закружилась голова, в его глазах потемнело, но он оперся на стену, продолжая стоять. Селен, продолжавшая кашлять, едва не упала, схватившись за стол, а Элет повалилась на него, потеряв сознание. Лоренс, пошатнувшись, вскинул руку, и магическая печать сверкнула в его руках, но прежде, чем он успел произнести заклинание, он выронил артефакт, а сам, едва стоя на ногах, оглядел Безымянного. Тот с холодной решимостью смотрел на него в ответ. Наконец, спустя пару долгих мгновений, Лоренс повалился на пол.
Безымянный наклонился под стол, и короб закрыл собой клапан.
— Мор, открой двери, — произнес бессмертный. — Вентиляция должна справиться с газом за десять минут. Потом поможешь мне оттащить их в комнаты.
 


— И что же мы сможем с этим сделать в подземелье, полном наемников, подчиняющихся напрямую ему? — осведомился Мор.
— Мои люди вскоре поймут, что что-то не так, — пожала плечами Селен. — Они знают об этом месте, и их вполне достаточно, чтобы остановить Безымянного.
— Они поймут это до или после того, как старый безумец проведет призыв? — Селен нахмурилась, отведя взгляд, и Андре продолжил: — Я даже не уверен, дал бы он тебе дыхательную маску, если бы ты высказалась против.
— Лоренс и Элет высказались, но они живы, хоть и взаперти.
— У Лоренса и Элет нет проблем с дыханием, которые могли бы их убить.
Селен поджала губы, недовольно выдохнув.
— Что же теперь нам делать? — угрюмо поинтересовалась она. — Выбирать между одержимостью и смертью?
— У нас были сотни лет, чтобы это выбрать, Селен, — не менее угрюмо произнес Андре. — Пора бы уже выбрать окончательно.

Запертая металлическая дверь отделяла Элет от свободы. Ее хмурый взгляд обшаривал небольшую комнатушку, освещенную газовой лампой. У стены слева от входа стояла кровать, рядом с которой расположился небольшой комод, а на другой стороне комнаты стояли стул и шкаф со стеклянными дверцами. Расхаживая от одного края комнаты до другого, Элет думала о своих планах, думала, как ей выбраться отсюда, а заодно — как она попала сюда.
— О чем ты только думала, Зелид?! — процедила она.
За дверью послышались приближающиеся шаги, и Элет вновь осмотрела комнату. Ее взгляд упал на остекленный шкаф — ее единственный способ выбраться, если ее задумка сработает. Со вздохом леди Гейт принялась стягивать с себя платье.
Когда она закончила, она принялась рвать одежду на куски, после чего надела изрядно изорванное платье обратно, и принялась обматывать руку обрывками ткани. Когда шаги за дверью начали возвращаться, Элет с размаху ударила по стеклянным дверцам шкафа, и звон битого стекла заполнил комнату. Леди Гейт схватила стул и спешно отошла к двери со стороны петель и, замахнувшись, принялась ждать.
Не прошло и нескольких мгновений, как из-за двери донеслось:
— Эй, что происходит?
Элет не отвечала, и снаружи донеслась приглушенная ругань. Когда до нее донесся звон ключей, леди Гейт глубоко вздохнула. С тихим щелчком ключ провернулся в замке, и дверь открылась. В комнату вошел мужчина, обеспокоенно оглядываясь.
— Мор меня убьет, если с ней что-нибудь… — проворчал он.
Его речь прервалась, когда на его голову с гулким стуком опустился стул. Вскрикнув, наемник отшатнулся, наваливаясь на шкаф. Элет ударила его снова, а затем прижала стулом к шкафу, заставив мужчину стонать от боли. Убедившись, что он не может двигаться, Элет протянула руку к его поясу и вытащила из кобуры револьвер. Отбросив стул в сторону и отступив, она нацелила оружие на наемника.
— Э-эй, полегче! — примирительно поднял руки он. — Ты не хочешь делать этого. Выстрел услышат.
Элет покосилась на пистолет.
— Спасибо за предупреждение, — холодно произнесла она, принявшись обматывать оружие тканью. Закончив, она спросила: — Где вы держите другую девушку?
Наемник посмотрел на револьвер, затем — снова на Элет.
— Западный коридор, после центрального зала. В самом конце, — он замолчал, с плохо скрываемым страхом глядя на нее. После пары мгновений тишины, когда Элет двинулась к двери, он произнес: — Ты ведь не собираешься стрелять, так? Почему бы тебе просто…
Элет закрыла дверь, а затем грохот, немного приглушенный плотной тканью, заполнил помещение. Наемник дернулся, и брызги крови осели на полки шкафа. Его тело повалилось на пол.
Леди Гейт напряженно вздохнула, с усилием отведя взгляд от мертвого тела, и, выйдя в коридор, закрыла за собой дверь, провернув ключ. Взяв связку с собой, она поспешила по коридорам к месту, названному наемником. Она останавливалась у поворотов, осторожно выглядывая, чтобы проверить, был ли кто на пути. Пару раз ей приходилось ждать, пока коридоры опустеют, но она добралась до нужного перекрестка почти без проблем, когда на последнем повороте она лицом к лицу столкнулась с Мором.
Он остановился, удивленно глядя на нее. В его руках была связка ключей. Ножны на его поясе были пусты.
— Где кинжал? — холодно осведомилась Элет.
— А я-то думал, что что-то упало, — произнес Мор, глядя на простреленную ткань, намотанную на трофейное оружие Элет. — Полагаю, правильнее будет сказать, что кто-то упал.
— Кинжал, Андре! — требовательно произнесла Элет.
— Безымянный забрал его, — скривился Мор. Увидев ошарашенный взгляд бессмертной, он принялся оправдываться: — Что я мог сделать? Если бы я выступил против него, я был бы заперт с вами, или и того хуже — мертв.
— Если он проведет ритуал, — прошипела в ответ леди Гейт, — даже смерть не спасет нас.
— Я знаю. Я собирался выпустить тебя и Лоренса. Почему ты здесь? Лоренса держат в другом месте.
— Я здесь за Зелид. Только она теперь может помочь.
— Бессмертный Свет, — вздохнул Андре, — Селен была права. Ты знала.
— Отойди в сторону, Андре, — холодно произнесла Элет.
— Элет…
— В сторону, — она навела пистолет на Мора, и тот, вздохнув, послушно отступил в сторону.
— Она в конце восточного коридора, — произнес он.
— Восточного? — Выгнула бровь Элет. — Наемник, что сторожил меня, сказал, что мне нужен западный.
— Тогда, полагаю, он жалеет о своей лжи в Аду, — пожал плечами Мор.
— Не играй со мной, Мор.
— Она в конце восточного коридора, — повторил Мор. — Ее сторожит наемник. Надеюсь, ты знаешь, что ты делаешь.
— Исправляю старые ошибки, — произнесла Элет, проходя мимо.
Она минула центральный зал, — пустой, как и большинство помещений здесь, — и направилась к перекрестку. Там она свернула налево, прямо к скучающему на посту наемнику, привалившемуся к стене. Завидев ее, он выпрямился, делая шаг вперед:
— Баронесса Гейт? Разве вы…

Выстрел раздался из-за двери. Зелид вскочила с кровати, подойдя к двери, и прислушалась. Снаружи донесся звон, а затем звук, с каким ключ вставляется в замок. Зелид отступила. Из-за двери донеслась тихая ругань знакомым голосом, а затем снова звон — и звук ключа.
— Элет? — Жнец прислонилась к двери. — Что ты делаешь?
— Что я делаю?! — возмущенно донеслось с другой стороны двери. — О чем ты только думала, придя сюда?! — она едва не сорвалась на крик. — Я не могу даже представить количество слов, нужных, чтобы описать, как по-идиотски это было! Они могли убить тебя!
Зелид молча опустила голову. Единственным, что прерывало тишину, были звуки ключей и слова, что звучали эхом в разуме одной из них.
— Может, это к лучшему, — тихо, на удивление ровно произнесла Зелид.
Спустя несколько попыток, правильный ключ провернулся в двери, и Зелид отступила на шаг, позволяя ей открыться. Элет показалась на пороге. За ее спиной по каменному полу растекалась кровавая лужа под все еще корчащимся в агонии наемником.
— Что с твоей одеждой? — Зелид изумленно оглядела изорванное платье.
— Они… — Элет запнулась, покачав головой. — Бессмертный Свет, ты хоть представляешь, как глупо это было?!
— Они что?
— Безымянный собирается призвать демона, — со вздохом произнесла Элет.
— Где кинжал? — нахмурилась Зелид.

Вырезанные символы отразились на черном лезвии. Десять пьедесталов окружали круглый деревянный стол, на котором были высечены символы нечеловеческого языка, высечены вокруг каменной чаши. Безымянный оглядел свои приготовления и тяжело вздохнул, в последний раз с тенью сомнения взглянув на кинжал.
Он понимал Лоренса. Он понимал вину Элет. Он, как и они, видел сотни войн, тысячи смертей. Но это все, все, что случилось, было напрасно, если он не сделает этого.
«Я потерял так много. Я не потеряю остальное. Я отдам ему Зелид, и тогда все будет, как раньше. Наш идеальный мир не умрет невоплощенным»
Он окинул взглядом четырех наемников, по одному на каждом входе в зал, и Селен, мрачно наблюдающую за ним. Он кивнул ей:
— Мы делаем, что нужно сделать, Селен, — произнес он с фальшивым спокойствием. Бессмертная отвела взгляд. Безымянный же поднял со стола свой журнал и раскрыл его, вглядываясь в текст. Перечитав свои записи, он кивнул сам себе и начал: — Ис салиг литр Лирсэатлем — он подошел к первому из десяти пьедесталов, на котором лежал флакончик с кровью, — ал саву туиа, ат инула туинса ал галвру.
Из самых недр Мерзость, я зову тебя, от имени десяти я говорю…
— Ат инула, — он взглянул на флакон. — Лоренс Алдур, тринсэвэалг туиа.
Призвавший тебя…
Он вспомнил один из своих визитов в поместье Лоренса, когда тот выпил пару лишних бутылок вина, и весь вечер просил у него прощения за свои деяния. Среди его слов в тот вечер были слова о демоне и ритуале. Безымянный шумно выдохнул, двинувшись к следующему пьедесталу, на котором лежал другой флакон с кровью. Он продолжал говорить, на этот раз об Элет:
— Ат инула Элет, туринуавс рати туиа.
Предавшая ради тебя.
Он подумал о порезах на ее руках, обо всех тех случаях, когда она оказывалась на краю смерти, проклиная со слезами на глазах свое бессмертие. И все же, она использовала его ради улучшения положения женщин в стране и мире, она стала голосом тех, кого не было принято слушать, и ее было невозможно игнорировать — она использовала свое богатство и влияние, чтобы удостовериться в том, что слова ее и ее последователей были слышны по всей Империи. Но сколько бы жизней она ни улучшила — их было недостаточно, чтобы изгнать вину из ее глаз. Он двинулся дальше.
— …Селен, — произнес он, и женщина, стоявшая у стены, подняла на него взгляд. На ее пьедестале также лежал флакончик крови — как и на его собственном, и на пьедестале Мора. Когда Элет привела к ним Селен, тогда еще молодую и с горящими глазами, она была облачена в доспехи, а на ее коже не было свободных мест от полученных в боях травм. С тех пор она залечила свои шрамы и превратилась в нечто иное. Она содержала публичный дом, приносящий значительный доход Кругу — иногда больше, чем фабрики и шахты. Но даже сейчас Безымянный видел остатки того пламени в ее глазах, душу воина, похороненную под прагматичностью и напускным эгоизмом. Или, возможно, он лишь хотел это видеть… — алтвинурлус ат сита.
Отвернувшаяся от себя…
Рядом со склянкой крови опустился древний амулет, что Селен передала ему, и он подошел к своему собственному пьедесталу. Он вспомнил о своем видении тогда, когда он только-только вышел на след Круга. Все казалось таким ясным, и ему казалось, что он в точности знает, как исправить этот сломанный в самом его основании мир…
— Ат салатуиг инула салалг сига, — прочел он в своих записях.
От забытого имени самого себя…
Теперь от его мечтаний не осталось и следа. Сомнения ютились в его разуме, подточенном их голосом, что неизменно появлялся, чтобы сбить его с пути. Теперь он собирал знания, все, какие мог, чтобы найти способ изменить мир, но чем больше он находил, тем меньше надежды оставалось в нем. Он достал из кармана дешевое медное кольцо, сохранившее свой блеск лишь благодаря тому, сколько труда он вкладывал в уход за ним. Оно принадлежало одной из тех, кто отказался вступать в Круг, и единственной, чьи голос и лицо он был не в силах забыть. Он положил кольцо рядом со склянкой своей крови.
«Тебе не нужно это, чтобы изменить мир. Мы меняем его каждый день тем, что мы честны с собой»
Он вздохнул, направившись к следующему пьедесталу. Рядом со склянкой крови лег оплавленный металлический осколок. Когда-то он принадлежал мечу, которым Андре Брайт сразил демона, чем и заслужил себе место в Круге. Андре всегда выступал медиатором, когда Круг не мог решить какую-либо проблему, и Безымянный вспомнил, насколько ему облегчило душу то, что он согласился на призыв. Если бы не это, ему было бы сложно перебороть сомнения.
— Ат инула Андре, — произнес он, — утинус тилаал.
Убийца демона.
— Ат инула Александр, — на следующий пьедестал опустился медальон с выгравированной на ним звездой. Лорд Велрот однажды оставил его в поместье Лоренса после одной из встреч. Он говорил, этот знак напоминал ему о доме, и вместе с этим — о разочаровании. Он покинул Нерахратем в упадке и с мечтой построить лучшую жизнь для лучших людей. Даже когда вера в их идею угасала, Александр не переставал следовать ей, пусть в последние годы он делал это больше из упрямства, чем из веры. В каком-то смысле он хранил Круг от распада, и это Безымянный и сказал о нем: — лас гралалсиг.
Следующим был Ноланит. Одаренный мистик и оккультист, знающий многое как о магии, так и о людях, он был энтузиастом, и его глаза горели их идеей. Когда ему пришлось увидеть войны и руины его родного города, его вера была отравлена горечью, а позже — алкоголем. И хотя с годами ему удалось преодолеть тягу к спиртному, жизнь в его глаза так и не вернулась.
— …Ноланит, тусаи талагасэи.
Духом погасший.
Остановившись у пьедестала Виктора, Безымянный нахмурился — ему нечего было положить на него. Виктор никогда не был мистиком, не был сведущим в магии, не полагался на знания древних. Вместо этого, он всегда смотрел вперед, разбирался в науке и обладал обширными умениями врачебного дела. Его достижения продвигали вперед как хирургию, так и биологию, и хотя он не находил себе места среди мистиков и магов, он заслуживал своего места в Круге. За неимением лучшего, Безымянный взял черный кинжал и вырезал имя Виктора на пьедестале.
— Ат инула Виктор, тусаи гааринв. Ат инула Лере, — он шагнул дальше. — тусаи гааринв.
Духом горящие…
Это относилось к ним обоим в равной степени. Хотя они по-разному смотрели на их идею, ни Виктор, ни Лере не были готовы разочароваться в ней. Мир кидал им в лицо войну за войной, предрассудки и ханжество, но они всегда делали то, во что верили. Обручальное кольцо леди Велрот легко на пьедестал. Хотя их с Александром брак был лишь формальностью, он принес им власть и репутацию, и был символом для Лере. Безымянный вздохнул, подойдя к последнему пьедесталу.
Со стороны одного из коридоров раздался приглушенный грохот, но Безымянный будто и не заметил его. Наемники обеспокоенно переглянулись, но прежде, чем они сумели что-то сказать, Селен произнесла:
— Я проверю.
Ее уход также остался без внимания Безымянного.
— Ат инула Меркурий, — произнес он, — триинла лаа.
Пример нам. Меркурий был высечен из редкого камня. Одаренный мистик, опытный алхимик и выдающийся психиатр и психолог, продвинувший эти направления науки на десятилетия вперед. Течение лет неизменно брало свое, подтачивая его волю к жизни, но он не сдавался, опираясь на идею Круга и на самих бессмертных в той же степени, в которой они опирались на него. Те из них, что находили в себе силы довериться другому, в любом случае. Сам Безымянный почти не знал его, и лишь его достижения говорили о нем. Как и с Виктором, он высек его имя на пьедестале.
А затем он подошел к центру.
— Ат инула Зелид, — произнес он, протягивая руку и размещая кинжал над чашей лезвием вниз. Он вздохнул — неестественное нетерпение нахлынуло на него, нечто, сродни торжеству, и все сомнения, что у него были, отошли на второй план. — Ли савил туиа, стуаи туалем туин та, сига ти сэтатилем!
Мы зовем тебя, чтобы дать тебе то, чего ты жаждешь…
Он отпустил рукоять и кинжал завис в воздухе. Бессмертный отошел на несколько шагов, глядя на него, и вдруг…
…чувство торжества покинуло его. Сомнения неостановимым потоком ударили в голову, и его взгляд, до того холодный и невыразительный, наполнился ужасом — осознание того, чьи мысли обитали в его голове, настигло его, но было уже слишком поздно.
Пьедесталы вспыхнули пламенем, и предметы на них плавились, испарялись. Пузырьки с кровью лопнули, их содержимое испарялось, и сам камень, казалось, плавился под воздействием потустороннего огня. Пламя языками обратилось к центру, к кинжалу, и дым плотным облаком скопился над ним, оседая вниз, на черном лезвии черной же массой. Жар заполнил комнату, — разгоряченный воздух разрушающихся магических пут, — и Безымянный попытался рвануться к кинжалу, отбросить его, прервать ритуал, но что-то оттолкнуло его в сторону, и он ударился спиной о каменную стену.
Сдержанный, ядовитый смех отозвался в его разуме… Пропитанный ненавистью и презрением, он нес с собой отравляющий смрад, заполонивший комнату.
Безымянный огляделся, отмечая ужас в глазах наемников. Те, казалось, не видели ничего, кроме бушующего пламени и дыма, мерзкой маслянистой субстанцией стекающего вниз, наполняющего чашу. Одна из дверей в помещение открылась, и женская фигура появилась в проеме, но бессмертному уже не было до нее дела. Собрав всю свою волю, он шагнул навстречу пламени, и сам воздух воспротивился ему. Но, шаг за шагом, он приближался к центральному пьедесталу.
Оказавшись достаточно близко, он протянул руку в обжигающее облако и схватил кинжал, вырывая его из невидимой хватки…
Взрыв откинул его к стене. Едва устояв на ногах, он огляделся, бросил взгляд в сторону пьедестала, где черный дым непроницаемой завесой висел в воздухе. Он обратился взглядом к женской фигуре в дверном проеме, и в ответ на него с удивлением уставилась Элет.
— Прости меня! — выкрикнул он. — Я… Я был глупцом!
За спиной леди Гейт появилась фигура в зеленом плаще, и Безымянный устремился к ней. Наемники, пришедшие в себя после взрыва, похватались за оружие, но бессмертный остановил их:
— Не стрелять!
Он подошел к двери и взглянул на Жнеца, протягивая ей кинжал. Та приняла оружие, и Безымянный произнес:
— Андре Брайт.
Элет расширила глаза.
— Ты… — произнесла она, но Безымянный ее будто и не слышал:
— Я надеюсь, тебе не придется использовать это имя. Но если придется… сделай свою работу, Жнец. Сделай все, что можешь…
Он обернулся, чтобы заметить, что дым рассеивается. На полу лежали осколки пьедесталов и расколотая надвое чаша, измазанная в черной жиже. Нахмурившись, Безымянный обратился взглядом к одному из наемников:
— Исполнить одиннадцатый приказ.
Наемник поднял на него удивленный взгляд.
— Ты слышал меня, Конрад! Выполняй!
— Да, господин, — кивнул наемник и обратился к остальным в комнате: — Занять позиции! Уничтожить распределительные механизмы! Роберт, собери остальных и слуг, и выбирайтесь отсюда. Нас не жди.
Наемники в спешке покинули комнату, и Безымянный повернулся к Элет:
— Бегите, пока не поздно! Мои люди уничтожат катакомбы, и если есть бог на небе, то и шанс Мерзости пробраться в этот мир.
И они бежали. Они пробегали длинные коридоры и повороты, пробегали по забитым наемниками комнатам — те собирались, чтобы вместе покинуть подземелья через другие выходы, — и направлялись наружу. На одном из перекрестков Зелид столкнулась лицом к лицу с Мором, и тот застыл, глядя ей в глаза. Жнец отвернулась, чтобы поспешить на выход вместе с Элет.
Они взбежали вверх по мраморным ступеням, и вскоре выбежали из тайного хода в церкви одними из первых. Элет, озадаченно оглядев Зелид, потянула ее прочь, и вскоре они остановились за стенами старого здания.
Спустя всего несколько минут, когда еще с десяток человек покинули церковь, направившись прочь, земля содрогнулась. Камень осыпался со старых, потрескавшихся стен церкви, и часть крыши провалилась внутрь. С грохотом и звоном колокольня рухнула на землю, исчезая в поднятых клубах пыли.
Переводя дыхание, Элет смотрела на развалины, а Зелид не сводила взгляда с нее. Леди Гейт выпрямилась, восстанавливая дыхание, и, наконец, к удивлению Зедид, произнесла:
— Ты отпустила Андре. — Она повернулась к ней, встретив ее изумленный взгляд, лишенный и намека на обычную холодность. Она качнула головой, но так ничего и не сказала. И Зелид не отвечала, глядя на нее в ответ. Они стояли так несколько долгих мгновений, и когда Жнец хотела было что-то сказать, Элет вздохнула, опуская взгляд: — Пойдем. Нам здесь больше нечего делать.
Зелид кивнула, не найдя слов.
 


Его нет.
Ее шаги разносились по пустой мощеной улице, отталкивая тишину. Кинжал, все также требовавший крови, висел нежеланной ношей в скрытых под накидкой ножнах, и мысли Зелид возвращались к тишине — ни следа высокого, напоминавшего скрежет металла голоса. Ни следа яда, витавшего в воздухе. Ее разум освещала мысль, надежда, что ослабленный переходом, демон не выдержал огня.
Знакомой дорогой она миновала сгоревшие дома, войдя на тонущие во тьме улицы заброшенного района. Тишина, будто выбравшись из объятий ее мыслей, поджидала ее и здесь. Она миновала знакомые переходы и вышла во двор своего дома. Взгляд ее обшарил фасад, но был направлен куда-то еще. По усыпанной старым гравием дорожке она дошла до двери, чтобы коснуться холодной ручки и потянуть на себя.
Темнота поприветствовала ее объятиями и Зелид вздохнула. Звук втягиваемого воздуха разошелся по заполненной тишиной комнате. За ним последовал звук шагов и тихий скрип досок, что раздавались, пока Зелид поднималась наверх. Дверь спальни, также со скрипом, открылась, впуская ее внутрь. Устало упав на старую кровать, она уперла взгляд в потолок.
Она вновь обратила внимание на давящий вес тела, что цепью сковывало дух. Вдох. Выдох. Столь многое необходимо людям для жизни, столь обременительной, когда дело доходит до сравнения… но прямо сейчас ее это не волновало. Ее мысли отошли вскоре от конкретной темы и, сомкнув глаза, она погрузилась в сон.

Солнечный свет с особенным упорством пробивался через облака, чтобы добраться до улиц города. Отражаясь от стекол, он добирался до мест, обычно остававшихся без его внимания. Он проникал в пустые комнаты заброшенных домов, касался бледной травы, выхватывал плывущую в воздухе пыль. Свет достигал и глаз Зелид, отражаясь от аккуратной медной рамки и тонкого стекла.
Под слоем пыли, покрывавшем фото, обнаружились два силуэта. Одетые в почти идентичные наряды, они стояли рядом, но время не пощадило изображение, и Зелид не могла бы сказать ничего ни об их возрасте, ни об их внешности, ни даже о выражении на их лицах. Держа фото в руке, она подошла к окну, выглядывая наружу.
Там ее встретил ее заросший дворик, потрескавшиеся стены, пустые окна. Но дворик сохранял часть своего обаяния даже с разросшимися растениями, потрескавшиеся стены не казались такими запущенными, а внутри многих окон мелькали люди, стоило лишь присмотреться. Зелид сделала шаг назад, не спуская взгляда с улицы. Заброшенный район более не казался вымершим, скорее слегка запозднившимся в своем пробуждении.
Еще шаг назад, и она развернулась. Ее шаги раздались в коридоре, затем – на лестнице. Ступени привычно скрипнули, когда она спускалась в гостиную, окидывая ее взглядом. Ее вдруг посетила мысль, что комнате не помешает декора, и она бы с радостью уделила время на ее обустройство, но сейчас… сейчас ей было не до того.
Она подошла к низкому столику, хмуро оглядев погнутый подсвечник. Положив фото рядом с ним, она взяла его в руки, оглядывая деформированный металл. Вскоре, однако, подсвечник вернулся на стол, а взгляд Зелид — к фотографии.
Глядя на нее вновь, она смогла разобрать больше деталей. Она видела детей, стоящих друг с другом, и на их размытых, выцветших лицах различались улыбки.
Рядом с подсвечником легла пара белых перчаток, а Зелид направилась к выходу. С тихим скрипом дверь отворилась, выпуская ее навстречу легкому, прохладному ветру. Остановившись на пороге, она потянулась к жестким ножнам.
Со щелчком скрытые крепежи отцепились, позволив ей взять ножны в руки и взглянуть на них. Она вытянула руку, лишь бы подальше оказались зеленые камни в рукояти, подальше оказалось уродливое оружие… и чем дальше от ее взгляда оказывались камни, тем легче она себя ощущала, пока, наконец, она не расправила ладонь, слегка наклонив ее.
Тяжелый кинжал, поддаваясь собственному весу, опускался все ниже, и Зелид оцепенело смотрела на него. Наконец, сорвавшись с ладони, оружие с тяжелым стуком упало вниз, на порог.
Зелид отвернулась, прижимая ладонь к себе, и, протяжно вздохнув, позволила себе улыбнуться, направляясь прочь.

Едва ли она смотрела по сторонам, двигаясь по вновь ожившим улицам, но не замечать приветливо улыбающихся знакомым прохожих она не могла. Не могла она и не заметить тон, с каким люди обсуждали привычные для них дела. Среди разговоров попадались и угрюмые, мрачные темы, но их было куда меньше, чем Зелид казалось ранее, и залитые теплым солнечным светом улицы казались довольно приветливыми, как и незнакомые лица.
Но мысли Зелид занимало другое — слова. Что ей сказать? Как ей это сказать? Куда проигрывавшийся в ее голове диалог приведет их? Ответы запаздывали, не появившись и когда она приблизилась ко входу в поместье.
Тяжелый, гравированный ключ отворил двери, пуская ее внутрь. Она прошла обширный зал, ненадолго остановившись в центре, позволив своему взгляду прогуляться по узорчатым стенам, после чего направилась к библиотеке, к кабинету.
Она остановилась лишь у самой двери, когда ее рука коснулась холодной ручки. Она стояла совершенно неподвижно, и лишь ее взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь угнаться за мыслями. Наконец, она выдохнула, качнув головой, и, постучав, прошла в кабинет.
На мгновение она увидела улыбку на лице Элет, но что-то побудило леди Гейт сдержать ее.
— Элет, — приветственно кивнула Зелид. Элет ответила ей тем же, убирая бумаги в сторону.
— Ты исчезла так внезапно, — произнесла она, — я боялась, ты не вернешься… — она запнулась, и ее лицо приобрело озабоченное выражение: — Ты же здесь не из-за… него?
— Нет, — поспешила покачать головой Зелид. — Нет. Я не чувствовала и следа демона. Я думаю… — она запнулась, слабо улыбнувшись своим мыслям. Демона нет, и одна надежда на это заставляла ее чувствовать… радость? Облегчение? Невыносимая ноша, что она взвалила на себя, больше не была необходимой, и Зелид была счастлива скинуть ее с плеч.
— Конечно, нет, — Элет выдохнула, прикрыв глаза.
— Я, — Зелид замолчала, прикусив губу. Затем усмехнулась. — Я не придумала, что сказать, но… я подумала…
Элет подняла руку, прерывая ее, после чего поднялась сама, отложив в сторону перьевую ручку. Зелид отметила, что сегодня она носила простое платье, так непривычно отличавшееся от ее обычного одеяния.
— Не тут, — произнесла она. — Я не могу думать о работе, и, раз уж ты здесь… — она оглядела гостью и позволила себе улыбнуться. Улыбка отразилась на лице Зелид. — Пойдем.
Зелид последовала за ней сначала лишь озадаченным взглядом, но вскоре поравнялась с ней, и вместе они прошли главный зал, свернув в один из коридоров, что вел к заднему двору. Через неприметную дверь они вышли в небольшой сад с выкрашенной в белое беседкой по центру. Сад был окружен высоким кованым забором, по которому взбирались извивающиеся растения, огораживающие сад от остальной улицы, создавая достаточно уединенное место. Леди Гейт остановилась у самой беседки, чтобы обернуться и прислониться спиной к гладкому белому дереву. Ее взгляд устремился к небу, и она произнесла, глядя сквозь густую листву садовых деревьев:
— Не помню, когда в последний раз было так… — ее голос звучал тихо, но Зелид ловила каждое слово. — …ясно. Может, — она вернулась взглядом к своей гостье, — мы увидим звезды.
Зелид лишь сцепила ладони, вновь пытаясь подобрать слова.
— Тебе следует чаще выходить без этого капюшона, — произнесла Элет. — И перчаток. Негоже прятаться под такой одеждой, когда ты выглядишь так... — она вздохнула, улыбнувшись, и Зелид отозвалась:
— Я боюсь, мой гардероб нуждается в пополнении.
— Я могу помочь тебе с этим, — усмехнулась леди Гейт.
Ненадолго повисла тишина. Зелид отметила, как Элет оглядывает ее, погруженная в собственные мысли, и сделала шаг вперед, произнеся:
— Я… бы хотела остаться с тобой.
Элет вскинула брови, возвращаясь взглядом к ней. На мгновение в ее глазах мелькнуло что-то тяжелое, и она опустила взгляд. Ее тихий голос прорывался сквозь шелест листвы:
— Я не… Почему ты делаешь это?
«Они заслуживают смерти?»
«Ты пострадала из-за них. Ты – единственная, кто способен ответить на этот вопрос, Зелид…»
Зелид нахмурилась, собираясь с мыслями. Она почти чувствовала отчаяние, исходящее от Элет, тяжелым монолитом подавляющее душу, надежду…
Надежду, что Зелид разделяла.
— Ты не заслуживаешь этого, — произнесла она.
— Разве? — натянуто усмехнулась Элет. Ее голос дрогнул. — Я обманула тебя. Я предала тебя. Я ударила тебя этим кинжалом, приговаривая тебя к Аду, и никакие мои сожаления не исправят этого…
Зелид шагнула вперед, и Элет вжалась спиной в подпорку, не поднимая взгляда.
— Я все еще помню их… — произнесла Зелид.
…белые стены в нескольких часах от молодого леса. Все еще покрытые трещинами и ожогами, но медленно восстанавливающиеся трудом сотен рабочих, они дарили жителям чувство спокойствия и надежды. Здесь, в отдалении, на небольшой поляне, окруженной молодыми деревьями, они сидели, читая старые книги, что Зелид стащила из сундука своей названой матери, забитые историями о битвах и героях. Они делились своими любимыми частями друг с другом, делились своими фантазиями, представляя себя на месте героев, и рассуждая, что бы они делали на их месте…
Там, рядом друг с другом, они были счастливы, несмотря ни на что. Когда их руки касались друг друга, Зелид не могла думать о чем-либо, кроме ее серебряных глаз…
— …что бы мы делали на их месте… — она запнулась, позволив мыслям зайти слишком далеко, и лишь добавила: — Мы были счастливы. Не смотря ни на что. Я не готова забыть это из-за одной ошибки…
— Ошибки… — горько усмехнулась леди Гейт, бросив украдкой взгляд на Зелид. Та сделал очередной шаг вперед:
— Мне не хватает твоего голоса. Мне не хватает звука моего имени с твоих губ. Мне не хватает тебя.
Мне не хватает нас.
Казалось, даже шелест листвы притих на мгновение. Элет подняла на свою гостью полные сожаления глаза, но было в них и что-то еще. Что-то, что было в глазах Зелид, и что Зелид желала увидеть. Элет смотрела на нее, и видела свою жертву. Свою гостью. Свою подругу. Свою семью.
С трудом она разлепила губы и, борясь с парализовавшей ее горло горечью, произнесла:
— Зелид…
Она шагнула ей навстречу, чтобы утонуть в ее объятиях. Зелид крепко прижала ее к себе, дрожащую, безуспешно пытавшуюся сдержать слезы. Она принимала ее горечь, ее вину, ее саму, как она однажды приняла ее — полностью и безусловно. И слеза скатилась и по ее щеке. Ее сердце бешено колотилось, в такт тихим всхлипам леди Гейт, пока тишина не укутала их, и Зелид не могла бы сказать, сколь долго они стояли так, пока не послышался тихий голос:
— Я не хочу, чтобы этот момент кончался…
Зелид улыбнулась.
— Мы можем подождать, пока не увидим звезды.

Легко представить, что они лежали, держась за руки, на поляне в лесу недалеко от белых стен. Было легко представить, что звездное небо, открывавшееся их взгляду, было тем самым, представить, что не прошли все эти годы, и Зелид тонула в этом чувстве, теплом разливавшемся в груди.
Перемигиваясь разными цветами, звезды медленно двигались по небу, и глядя на них, Зелид хотелось остаться так подольше, а то и вовсе потянуться к Элет, вновь заключив ее в объятия. Будто в ответ на ее мысли, Элет покрепче сжала ладонь Зелид, отправив новую волну тепла к ее беспокойному сердцу.
— Ты подрастеряла свои навыки, — произнесла с улыбкой Элет.
Зелид повернулась к ней с удивлением во взгляде.
— Я помню наряды, что ты шила, — произнесла Элет. — Еще там, в Нерахратеме. Ткань была твоим пергаментом, а игла — твоими словами, с которыми обращалась не хуже Алкея или Сапфо. Я бы не сказала этого о последнем одеянии, к которому ты приложила руку.
— У меня не было материалов! — отозвалась Зелид. — И все то время…
— О, не волнуйся, — вновь улыбнулась Элет, переворачиваясь на бок. — Я могу придумать несколько способов отточить твое мастерство.
— И что же это за способы? — Зелид почти не слышала ее, глядя в ее серебряные глаза, погружаясь в них все глубже и глубже, пока ее слова не стали приглушенным шумом.
— Я думаю переделать интерьер, — произнесла Элет, глядя на нее, и ее глаза казались больше обычного. — Может, помочь тебе обустроить твой дом. Я была бы счастлива поработать над этим с тобой.
Зелид также перевернулась на бок, оказавшись ближе к лицу Элет, чем предполагала. Ее глаза захватывали внимание, сражаясь за него с ее улыбкой. Ее ладонь, сцепившись с ладонью Элет, прижалась к животу, и, прежде чем Зелид успела понять, что делает, она вытянулась вперед, поцеловав леди Гейт.
Момент застыл в тишине. Зелид со вздохом отшатнулась, увидев ошарашенный взгляд Элет, и попыталась пробормотать что-то в качестве извинения. Она попыталась убрать руку, но Элет не отпускала, и ее гостья застыла, глядя в глаза леди Гейт. Удивление сменилось чем-то иным, чем-то глубоким, отзывающемся волнением в груди Зелид, и бессмертная, взглянув на нее по-новому, приподнялась, упираясь руками Жнецу в плечи.
Она перевернула Зелид на спину, нависнув над ней, и ее губы приоткрылись, выпуская вздох. Элет смотрела ей в глаза, жадно впиваясь в них взглядом, затем прошептала:
— Ладно…
И ее лицо опустилось к лицу Зелид.
Их уста сошлись в поцелуе, и на мгновение все перестало существовать для Зелид, кроме ее колотящегося сердца, поднимающегося в груди жара и столь притягательной девушки, лежащей на ней. Ее руки обвились вокруг талии леди Гейт, и она вздохнула, на мгновение — только на мгновение, — прервав их поцелуй.
Руки Элет потянулись к заколке на накидке Зелид, раскрывая ее, затем — к пуговицам ее плаща, неуклюже расстегивая их.
— Проклятье, — возбужденно прошептала Элет, приподнимаясь, чтобы быстро расстегнуть плащ Зелид, и та приподнялась, помогая ей. Вскоре они растянулись на плаще, и руки Зелид потянулись к застежкам на платье леди Гейт.
Элет помогла ей стянуть платье, после чего принялась за рубашку, случайно сорвав пару пуговиц, а затем перешла к ее брюкам. Зелид охнула, опускаясь на землю, не смея отвести взгляда от леди Гейт, и та протянула руку к ее лицу, коснувшись кончиками пальцев края ее губ.
— Расслабься, — прошептала Элет, подарив Зелид нежный поцелуй и вернувшись к оставшейся одежде.
Сапоги Зелид, как и изысканные туфли леди Гейт, были отброшены в сторону вместе с платьем и брюками, и тяжелое дыхание пришло на смену тишине. Сердце Зелид неустанно барабанило в груди, отзываясь на прикосновения Элет, и сама Элет сладко постанывала, получая ласку от рук своей гостьи.
Они потерялись друг в друге, исследуя каждый сантиметр тела друг друга, выжимая друг из друга вздохи и стоны, в которых терялся шепот, произносящий их имена. Время, звуки, дела, все перестало существовать, кроме двух разгоряченных тел, дарующих друг другу наслаждение.
Их мир переливался красками и взрывался, позволяя им немного отдохнуть в объятиях друг друга, после чего они неизменно поддавались страсти вновь, пока они не расслабились, завернувшись в плащ, чувствуя тепло друг друга и осыпая друг друга поцелуями, будто им недоставало тех, что они уже оставили на своих телах.
— Спасибо, — прошептала Элет, прижимаясь покрепче к Зелид. — Я…
Вместо слов она лишь вновь поцеловала Зелид, и та ответила ей.

Над ней оказался привычный деревянный потолок. Зелид медленно оглядела старую спальню, после чего села на кровати. За окном ее ждала темнота, и ни намека на звезду или луну не было на черном небе. Она встала с кровати, подойдя к окну, обнаружив тонущие во мраке улицы заброшенного района. Черные провалы окон мрачно глядели на нее, а покосившиеся фонарные столбы напоминали ей о прошедшей бойне.
Со вздохом она отступила от окна, разворачиваясь, и скрипучие доски сопроводили ее дальше по коридору, к гостиной в мертвой тишине. Она оглядела ее, пустующую и нежилую, ее взгляд упал на пыльный маленький столик с погнутым подсвечником, свеча на котором горела блеклым, неприятным светом. Он отплясывал на почерневшей фотографии, на битом стекле и искаженных лицах, на которых более было не разглядеть эмоций.
Входная дверь скрипнула, привлекая ее внимание, и Зелид повернулась к ней. Холодный ночной воздух, пробирающий до костей, пробрался в комнату, устремившись к ней. Взяв ее в ледянящие объятия, он заставил ее поежиться, приобняв себя руками. Мягкими, напряженными шагами она приблизилась к двери, и снаружи ее поприветствовала все та же тишина, тот же холод. Ступая по гравийной дорожке, она оглядывалась по сторонам, чувствуя чье-то присутствие, и знакомое чувство настигло ее. Она запустила руку под накидку, чтобы нащупать кровожадное лезвие, и вздохнула, опуская взгляд.
Вместо гравийной дорожки под ее ногами были обломки окровавленных костей, наполовину погруженные в пепел. Чувствуя приближающийся страх, она вновь огляделась по сторонам, подняла взгляд к черной бездне над головой.
Она не смотрела на него.
Но видела…
Каждое движение…
Каждый изгиб…
Видела, как тонкие губы медленно растягиваются в ядовитой ухмылке. Видела заостренные, искаженные черты лица, почти нечеловеческого. Видела потрескавшуюся кожу вокруг глаз и уголков губ, что медленно, неторопливо приблизились к ее уху, растягиваясь в улыбке, приоткрываясь, обнажая мелкие, острые зубы, сжатые вместе.
Она услышала, как он мерно втягивает воздух сквозь зубы, а затем с шипением выпускает его из своих прогнивших легких, наполняя воздух ядом ненависти и презрения, а вместе с ним выходил и высокий голос, напоминавший скрежет ржавого металла. Медленно, размеренно, едва сдерживая торжество, он произнес:
— Поприветствуй меня, мой маленький ангел…

«Его нет»
Зелид нервно усмехнулась.
Его не было лишь там, где ему самое место.
Она осторожно выбралась из объятий Элет и встала с кровати, стараясь не разбудить женщину. Та лишь что-то пробормотала во сне, вновь заворачиваясь в одеяло. Бросив на нее обеспокоенный взгляд, Жнец принялась одеваться, так тихо, как могла. Когда дверь спальни леди Гейт закрылась за тее спиной, она позволила себе ускориться, направляясь наружу, и оставила поместье позади.
Обяъятия, вкус ее губ, ее прикосновения и горящее в груди пламя исчезли, оставляя Зелид лишь мерзкий привкус презрения. Она шла, почти бежала к Черной Улице, назад в ее «дом», назад к кинжалу. Минуя окна, проулки и фонарные столбы, она видела цепи, проволоку, шипы и лезвия.
Горящие фонари заброшенного района встретили ее безразличным светом. Она миновала дома, не позволяя даже взгляда на пулевые отверстия, трещины, выбоины. Свернув в знакомый проулок, она направилась дальше, и вскоре достигла ворот, ведущих в ее заросший дворик. По гравийной дорожке она дошла до порога, где уставилась на доски — кинжала не было на месте. Со сжавшимся сердцем она обратилась к приоткрытой двери и потянулась к ручке.
Внутри ее встретил свет свечи. Стоящий на столе погнутый подсвечник держал ее, поливая светом лежащее на нем фото и вынутое из ножен черное лезвие. Рядом с ним лежал клочок бумаги, и Зелид приблизилась, взяв его в руку.
«Он вернулся, Жнец. Если ты читаешь это, я полагаю, ты знаешь это. Я также полагаю, ты не просто потеряла кинжал. Сделай, что должна. Найди меня. Я буду ждать.
Как и Элет.
Безымянный»
Зелид расширила в страхе глаза, и, схватив кинжал со стола, устремилась прочь, обратно к поместью Элет. Она неслась по темным улицам, едва ли обращая внимание на прохожих, мимо которых пробегала, и пару раз едва не угодив под повозки, но не позволяла себе останавливаться. Лишь глубокой ночью она достигла имения леди Гейт, и когда ее ключ открыл для нее двери, она поспешила внутрь.
— Элет! — звала она, едва ли заботясь о панике в своем голосе, едва ли смотря по сторонам…
Пока холодная сталь не остановила ее, уперевшись в горло.
— Вы только посмотрите, — ядовито прошипела Селен Аленет. — Она здесь. Как я и говорила.
Зелид отшатнулась, потянувшись к рукояти кинжала, но сильная рука ухватила ее за запястье, и уверенный голос Лоренса Алдура произнес слова на древнем языке, заставляя Зелид почувствовать, как силы покидают ее. Из последних сил она попыталась вернуть свой разум к действительности, чтобы противостоять заклинанию, но все, о чем она была способна думать, все, о чем хотела думать, была Элет…
…и ее лицо она видела, пока заклятие бессмертного погружало ее во тьму.