Вопросы Смерти

Они стояли вокруг круглого стола, расписанного символами на языке, не принадлежащем человечеству. Десять фигур, облаченных в длинные белые одеяния, их лица сокрыты капюшонами. В свете свечей, расположенных в самом центре стола, было сложно разглядеть тонущие во мраке лица, и лишь глаза поблескивали в темноте.
Один из них, высокий мужчина, тихим голосом читал символы на столе, пока остальные терпеливо ждали, изредка повторяя за ним определенные фразы — все, кроме одного, тоже мужчины, неспокойно оглядывающего остальных.
— Ис салиг литр Лирсэатлем, — повторял высокий мужчина нараспев. Из самых недр Мерзость...
— Ли савил туиа, — повторяли за ним фигуры. Мы зовем тебя...
Беспокойный мужчина лишь молча оглядывал остальных. Он ждал, пока остальные закончат свою часть заклятия, когда настанет его очередь говорить.
Мы зовем преданную, — говорили они на древнем языке, что никогда не должен был быть произнесен человеком, — Мы делим твою кровь. Мы делим ее кровь. Мы делим свою кровь.
— Сэт лаави галалас, ста савит туиа, — высокий мужчина замолчал, поднимая взгляд на новичка.
Тот опустил беспокойный взгляд на начертанные на столе символы. С новым голосом, что взывает к тебе. Он почувствовал, как нечто обратило к нему свое внимание, ощутил тяжелый взгляд, ощутил нависшую над ним за спиной сущность — чувство, которое больше никогда не покинет его, стоит ему сказать слова.
— Мистер Амнил? — поторопил его высокий мужчина.
Амнил поднял на него взгляд, прежде чем вернуться к письменам на столе, после чего произнес с ощутимым трудом, гадая, как остальным удается выговорить чуждые слова:
— Ал саву туиа, Лирсэатлем, инул трасу лаинаст тваин…
Я зову тебя, Мерзость, и прошу милости твоей.
Из самых недр Мерзость, раздели со мной душу преданной,
И даруй мне вечную молодость,
Чтобы служить идее твоей.
Он почувствовал, как нечто тяжелое опустилось на его плечи, оседая весом на сердце. Что-то, что шептало ему в наступившей тишине. Что-то незримое и бесспорное, что-то, от чего ему теперь было не сбежать.
— Леди Анеим, — позвал высокий мужчина. — Кинжал.
— Д-да, конечно, — быстро произнесла одна из фигур в капюшоне, доставая из внутреннего кармана длинный обоюдоострый кинжал из темного металла. На конце рукояти и у самого начала лезвия красовались два изумруда, что, казалось, светились в темноте неестественным светом. Она передала его Амнилу, и их лидер произнес:
— Каждый из нас напоил это оружие нашей кровью, мистер Амнил. От меня, до леди Лере. Теперь ваша очередь.
Он закатил рукав на своем одеянии, открывая взору шрам от неглубокого пореза на предплечье. То же самое сделали и остальные. Одна из девушек, стоящая рядом с лидером, замешкалась на мгновение, и с явной неохотой закатила рукав. На ее руке, казалось, не было свободного места от порезов, и Амнил поднял на нее нечитаемый в полумраке взгляд. Она лишь глядела куда-то под себя.
Новичок закатил рукав, поднося лезвие к руке и, тихо вздохнув, надавил лезвием на кожу. С удивительной легкостью лезвие погрузилось в плоть, будто в масло, и кровь просочилась из раны — но она не стекала по руке, вместо этого поднимаясь по лезвию и будто исчезая на его гладкой поверхности. Его новый лидер улыбнулся:
— Добро пожаловать в Круг бессмертных, лорд Амнил.
 



Ее шаги раздавались в ночной тишине, эхом отражаясь от стен домов, между которыми струилась узкая улочка. Она шла, время от времени пошатываясь: тело, приведенное в движение после десятка лет кататонии, было слабо, и не хотело отзываться на команды. Но она знала имя, и она знала, куда должна идти, а потому упорно переставляла ноги, приближаясь к цели. Вскоре она вышла на широкую улицу, именуемую местными Аллеей Плачущих, и по ней двинулась в направлении старого замка. Она прошла мимо поросших лозами и кустами стен, — скорее декорации, чем настоящие защитные сооружения, всего лишь набор каменных столбов, между которыми красовались сварные заборы с острыми наконечниками. Наконец, спустя очередную сотню шагов, она остановилась у ворот, сбоку от которых красовалась надпись:
«Городская Психиатрическая Лечебница Амнила»
Она уставилась на вывеску пустым взглядом, после чего взглянула вперед, за решетчатые ворота, где располагался обширный внутренний двор. Там были сады и лабиринты из живой изгороди, и днем, наверняка, они полнились людьми, будь то пациенты или персонал. Она шагнула вперед, положив ладони на кованые ворота и, открыв одну из створок, пробралась внутрь.
Гравийные дорожки вели ее через сады к главному зданию, а ее взгляд метался от окна к окну, иногда попадая на образы, видные лишь ей: длинное лицо усталого мужчины, порезанные руки, черный кинжал с зелеными изумрудами. То и дело проваливаясь в видения, она двигалась вперед, наконец остановившись перед дверью. Подняв руку, она постучала, а затем застыла, ожидая.
Дверь отворилась, и на пороге появился мужчина, облаченный в длинное серое одеяние.
— Мисс, вы знаете, который час? — возмутился он, — Пациенты спят, мы не принимаем…
Он запнулся, глядя на бледное, будто иссохшее лицо, на усталые изумрудные глаза и выбеленные волосы посетительницы.
— Вы в порядке? — спросил он, делая шаг к ней.
В ответ она лишь пошатнулась и повалилась вперед, в его руки.

— Что случилось, Алек? — лорд Меркурий Амнил вошел в кабинет. Там, на софе, лежала без сознания истощенная на вид девушка, облаченная в зеленый плащ с накидкой и капюшоном. На ее ногах красовались кожаные сапоги, а на руках были плотно сидящие белые перчатки. Ее длинные волосы были белее бумаги, а бледное лицо будто иссохло. Он подошел к ней, пристально глядя на нее, и снял с носа свои круглые очки.
— Она пришла сюда, лорд Амнил, и просто… — доктор пожал плечами, — упала.
— Она пришла сюда? — он поднял настороженный взгляд на доктора. — Сама?
Тот кивнул, и лорд Амнил покачал головой:
— Это невозможно. Я знаю эту девушку. Она не ходила уже десять лет.
— Что ж я, врать вам буду? — развел руками Алек.
Амнил хмыкнул, прикладывая руку к шее девушки.
— Пульс медленный, насколько я могу судить, — вздохнул он. — Кажется, у нее жар, но она необычно бледна. — он поднял взгляд на Алека, — принеси-ка мне шприц с пятой смесью.
— Стимуляторы?
— Да.
— Сию минуту, лорд Амнил.
Алек поспешил к шкафу с медикаментами, откуда достал ампулу, пронумерованную цифрой «5», и небольшой металлический шприц. Наполнив шприц препаратом, он поспешил обратно, протягивая его лорду Амнилу. Тот без лишних слов принял инструмент у подчиненного, после чего вонзил иглу в шею девушке и ввел ей малую дозу препарата.
— Вы уверены, что это хорошая идея, лорд Амнил? — поинтересовался Алек. — Она справится со смесью?
— Что-то заставило ее подняться с кровати, где она провела последний десяток лет, и прийти сюда через весь город, Алек. Думаю, это что-то еще не закончило свою работу.
— Вы же не говорите про… — он замолчал, когда лорд Амнил стрельнул в него глазами.
— Именно, — кивнул Меркурий.
— Разве тогда не нужно связать ее? Ну или хотя бы отнести ее в то отделение?
— Мы не знаем, кем она одержима, — пожал плечами лорд Амнил, — да и одержима ли вообще. Это всего-то предположение, в конце-то концов. Может, виной всему мои ритуалы. Я ведь лечил ее. Может, это… — он вздохнул, замолчав, и бросил взгляд на Алека, — я не знаю. Я не знаю. Даже если она одержима, она едва дошла сюда. Не думаю, что это будет сильный дух. Подождем, пока она очнется. А пока что я напишу ее родителям. Думаю, они захотят знать, куда исчезла их дочь.
— Мне сообщить вам, когда она очнется?
— Да, будь добр. Я буду у себя в кабинете, как обычно.
Позже, дойдя до своего кабинета через небольшой коридор и лестничный пролет, лорд Меркурий Амнил, основатель и владелец единственной в городе психиатрической лечебницы, уселся за резной письменный стол. Тяжело вздохнув, оглядывая кабинет, он задержался взглядом на висящем на стене кинжале. Черное лезвие всегда притягивало его внимание, и сейчас он не мог отвести от него взгляда. Его рука заныла там, где на ней располагался шрам, и зловещее присутствие вновь дало о себе знать чувством, будто нечто необъятное нависает над ним, и стоит лишь обернуться — и он увидит его, духа, что они звали в ту ночь...
Вновь вздохнув, лорд Амнил отвел взгляд от кинжала, покачав головой. Он взял чистый лист из стопки в углу стола, и зажег настольную лампу, потянувшись за перьевой ручкой.
«Лорд Вудсмит, — вывел он на бумаге, — я пишу вам из своей клиники с известием о вашей дочери. Сегодня ночью Виктория появилась на моем пороге, где потеряла сознание. Я призываю вас не волноваться: Виктория в порядке, и сейчас находится под наблюдением моих специалистов, — он усмехнулся. Алек был хорошим человеком, и преданным работником, но специалистом он назвать его не мог. Специалисты лечебницы Амнила не относятся к пациентам как к чему-то ужасному и не поддающемуся объяснению, нет, они точно знают каждый диагноз, и знают, как обращаться с хрупким сознанием душевно больного человека. Алек же был простым служащим, клерком, записывающим людей на прием и следящим за расписанием, — которые работают с ней в соответствии с высокими стандартами моей лечебницы. Прошу вас приехать как можно скорее, чтобы обсудить состояние вашей дочери и возможные изменения в ее лечении.
С уважением,
Лорд Меркурий Амнил.»
Прежде чем отложить ручку, Меркурий взглянул на письмо, погружаясь в собственные мысли. Он достал второй чистый лист и вывел на нем:
«Леди Элет Гейт, я пишу вам с известием о судьбе вашей бывшей ученицы и подопечной, Виктории Вудсмит. Сегодня ночью она оказалась у порога моей лечебницы, и, предположительно, она пришла сюда сама. Хотя я оптимистично предположу, что наша магия привела к ее выздоровлению, я не могу отрицать возможность одержимости. Мне может понадобиться помощь Круга в решении этого вопроса, и я бы предпочел, чтобы вы выступили его представительницей, учитывая вашу историю с Викторией...»
Он вздохнул, скомкав лист, и бросив его на столе. Нет, он не мог написать ей сейчас. Лучше было рассказать ей лично — он не знал, как Элет среагирует на новости, а потому предпочел бы быть рядом, когда она получит их.

Она открыла глаза и уставилась в тонущий в полумраке потолок. Тусклый свет газовых ламп освещал комнату, отскакивая от стен и шкафов, а также от стола в углу комнаты, за которым сидел человек, встретивший ее у входа. Он сидел к ней спиной, а его голова лежала на крышке стола. Изредка он вздыхал, и тогда с его губ срывалось невнятное бормотание.
Девушка села на софе, оглядываясь, ее рука нырнула под накидку, нащупав в кармане рукоять ножа. Она поднялась, пошатнувшись, и, стараясь ступать как можно тише, приблизилась к спящему мужчине, глядя на него неморгающим взглядом. Склонившись над самым его ухом, она прошептала:
— Меркурий Амнил.
Видения вновь вспыхнули в ее сознании: уже знакомое лицо лорда Амнила произносило слова, обращаясь к спящему. Он говорил об одержимости, кататонии, но девушку это едва ли волновало. Лишь когда человек из ее видения произнес: «Я буду у себя в кабинете», она выпрямилась, отступая и отворачиваясь, потеряв интерес к спящему. Неслышно переставляя ноги, она прошла к двери, и, тихо отворив ее, вышла в коридор.
Ее встретили стены, облицованные полированными деревянными панелями с пилястрами, на которых красовались резные узоры. Окна с витражами тянулись по левой стороне коридора, а по правой были двери, каждая с табличкой с номером. Табличка на двери, из которой она вышла, гласила: «Дежурный».
Она двинулась вперед, проходя мимо палат пациентов, когда из-за одной из них донеслись звуки плача. Девушка остановилась, протянула руку, коснувшись ручки двери, чтобы почувствовать, как вес мира валится ей на плечи. На секунду все, что было важно для нее, исчезло или обратилось против нее, оставляя в ее сердце черную, тягучую массу из горечи и боли. Отшатнувшись от двери, она помотала головой, отгоняя наваждение, и двинулась дальше.
Коридор впереди сворачивал вправо, и девушка остановилась, выглядывая из-за угла. Нужная ей дверь была всего в паре десятков шагов от нее. Она двинулась было вперед, когда ручка двери провернулась. Девушка застыла: он не мог увидеть ее, не сейчас, слишком рано, она не готова. Она быстро огляделась, и без промедления нырнула за дверь одной из палат, прикрыв ее и прильнув к ней спиной.
Она оказалась в маленькой комнатушке с двумя кроватями, на которых спали люди. Рядом с каждой стояло по маленькому комоду, перед которыми стояли простые стулья. Один из комодов был завален книгами, коих было не меньше десятка. Напротив двери красовалось занавешенное окно, выходящее во внутренний двор.
Шаги раздавались из коридора, приближаясь к ее двери. Она отошла в сторону, вжавшись в угол, ожидая, пока Меркурий Амнил пройдет мимо, но вместо этого он остановился у самой двери, и девушка услышала щелчок механической ручки. Приоткрыв дверь, Амнил заглянул внутрь, оглядывая темную комнатушку. Он не видел ее, не мог видеть — дверь перекрывала ему обзор, — но легкая паника коснулась сердца девушки, заставив его биться сильнее. Она вдохнула, задерживая дыхание.
— Мистер Фогвей? — тихо произнес Меркурий. Ответа не последовало, и, удостоверившись, что его пациент спит, лорд Амнил хмыкнул и закрыл дверь. В коридоре вновь раздались шаги, на этот раз удаляющиеся, и девушка облегченно выдохнула, выпрямляясь.
Вернувшись в коридор, она поспешила в кабинет лорда Амнила, и внутри остановилась, оглядываясь. Она отметила еще одну дверь, сбоку, которая, впрочем, мало ее интересовала. Стоящие вдоль стен шкафы со стеклянными дверцами, забитые журналами, тоже заняли ее внимание ненадолго — достаточно для того, чтобы понять, что каждый из них был посвещен пациенту, имя которого красовалось на переплете.
Что привлекло ее внимание, впрочем, так это висящий на стене черный кинжал. Он был убран в кованые ножны, и два зеленых камня красовались в его рукояти, мерцая едва видимым светом. Они отразились в ее глазах — таких же зеленых. Девушка шагнула к нему, протягивая руку, ее пальцы медленно тянулись к рукояти… но на полпути застыли в воздухе. Она вздохнула, отступая прочь, пока ее разум занимали видения цепей и колючей проволоки, отрывающих от нее куски…
Она уткнулась в письменный стол, и встряхнула головой, отгоняя видения. Развернувшись, она обошла стол и взглянула на письмо, адресованное лорду Вудсмиту. Еще одно лицо всплыло в ее сознании. Немолодой мужчина с седеющими волосами, сидящий у ее кровати, рассказывающий истории, иногда играя ей музыку. Редкими ночами он плакал, держа ее за руку, умоляя ее очнуться, и неизменно его прерывала женщина:
«Юрген, — говорила она, едва сдерживая собственные слезы, — все будет в порядке, я обещаю»
«Как ты можешь знать? Столько лет, и она едва ли дважды приходила в сознание...»
«Лорд Амнил обещал нам, помнишь? Он лучший специалист во всей империи, если кто и сможет излечить ее, так это он»
Она отложила письмо в сторону, и ее внимание пало на скомканный лист бумаги, лежащий с краю стола. Она развернула его, чтобы прочитать очередное письмо, и стоило ее взгляду пасть на имя адресата, как новые видения вторглись в ее разум.
«...я хочу тебе кое-что показать, Зелид. Ты будешь первой, кто увидит это...»
Женщина стояла над ней, жадное лезвие в руке, и кровь растекалась по полированной плитке, покрывающей полы дворца. Она чувствовала холодное прикосновение к самой ее душе, когтистые пальцы на ее сознании, утягивающие ее в бездну, а женщина стояла, смотря на нее, пока клинок не выпал из ее обмякших пальцев...
Девушка помотала головой, прогоняя наваждение. Ее пальцы сжались будто сами собой, разрывая бумагу. Она стиснула зубы от злости и обиды, глядя на порванное письмо.
— Элет... — выдавила она.
Она заставила себя прочесть письмо, и ее взгляд задержался на слове «Круга». Новое видение показало ее круглый стол, покрытый письменами, и десять фигур, стоящих вокруг него...
Скомкав письмо, девушка положила его туда, откуда взяла, и протянула руку за новым листом и перьевой ручкой. Ее руки дрожали, и не слушающимися пальцами она вывела на бумаге неровным почерком:
«Лорд Амнил,
Мне нужно поговорить с вами без лишних глаз. Это касается моих родителей и Круга. Я буду ждать вас на Черной Улице следующей ночью. Только вы можете помочь мне.»
Отложив ручку, она бросила взгляд на кинжал, после чего покинула кабинет, направившись к выходу.

«Я была в бездне, но ты дала мне крылья»
«И ты использовала их, чтобы прийти ко мне»
«Почему?»
«Потому что ты должна остановить его»

Одинокая фигура, облаченная в плащ с накидкой, шагала по Черной Улице. Он помнил волну заболеваний, охвативших тогда еще полный жизни район, помнил панику и ненависть вокруг «новой чумы». Помнил, как линчеватели сжигали дома вместе с теми, кто, по их мнению, заразился. Это было всего пятьдесят лет назад — мгновение в жизни бессмертного, — и он помнил все в ярчайших деталях. Тогда он и другие поклялись никогда не допустить такого вновь, и лишь Ноланит хранил мрачное молчание, прежде чем изречь:
«Не в наших силах изменить природу человека»
Он не согласился с ним тогда, и едва ли соглашался сейчас, но до сих пор страх был в голосах людей, когда они говорили о Черной Улице. До сих пор они обращались с местными жителями как с прокаженными. До сих пор горячая кровь била в головы молодых людей, которые с оскорбительной для человеческого достоинства регулярностью нападали на местных жителей. Со временем все, кто мог, покинули это место, пока оно не обзавелось новым, весьма подходящим названием: заброшенный район.
Теперь это были трущобы, и даже днем немногие живущие здесь старались побыстрее убраться со все еще освещенных фонарями улиц. Ночью же здесь едва ли можно было встретить другую душу, а если уж и повезло наткнуться на кого-либо...
Лорд Амнил покачал головой, сжимая рукоять черного кинжала под накидкой. Может, была какая-то правда в словах Ноланита, иначе как объяснить страх, с которым Меркурий всматривался в темноту между заброшенными, обветшалыми домами?
Проходя мимо очередного проулка, он остановился, отметив странный зеленый блеск. Не выпуская рукоять кинжала из рук, он развернулся, всматриваясь в темноту, и там увидел темный силуэт в капюшоне, опирающийся рукой о стену. Это была она — Виктория, ее зеленые глаза, казалось, светились под капюшоном, и они были прикованы к нему. Он шагнул к ней навстречу:
— Виктория?
— Лорд Амнил... — слабым голосом отозвалась она, выпрямляясь. — Я ждала вас.
— Я нашел твое письмо. Ты хотела поговорить со мной? Здесь?
Она не отвечала, молча глядя на него. Что-то было в ней, что заставляло Меркурия расслабиться, ослабить хватку на кинжале. Что-то, чего он не понимал до конца, что роднило его с нею, и он поддался, делая очереджной шаг.
— Ты писала что-то о Круге? — произнес он. — Я признаюсь, я удивлен, что ты знаешь об этом.
— Я... — отвечала она слабым голосом, — слышала многое, пока была... обездвижена. Вещи, которые никто больше не слышал.
Разум лорда Амнила тут же обратился к духам, к магии, ритуалам, о которых человеку не было положено знать. Ритуалам, что он часто проводил над ее недвижимым телом.
— Какие вещи? — с осторожностью осведомился он.
Она отвела взгляд на мгновение и Меркурию показалось, что ее глаза сверкнули зеленым светом.
— Я слышала о Круге, — отвечала она. — О Судьбах. Я слышала о Хранителе...
— Я не понимаю, — покачал головой Амнил, приближаясь, — ты говорила, тебе нужна помощь? Но как это связано с Кругом и старыми легендами?
Девушка сделала шаг назад, разворачиваясь:
— Пожалуйста, следуйте за мной. Я знаю место, где мы можем поговорить.
Она зашагала вперед, дальше по проулку, и Меркурий последовал за ней. Ее поведение казалось бы ему подозрительным, но сейчас, когда он смотрел на нее, что-то заставляло его довериться ей, и он послушно шагал следом, будто в наваждении. Они прошли через проулок, пересекли несколько улиц, прежде чем выйти к покосившимся декоративным воротам старого дома. Внутренний дворик зарос кустами и травой, а сам дом выглядел заброшенным. Виктория направилась к нему, и лорд Амнил следовал за ней.
— Это здесь? Не выглядит слишком гостеприимно, — отметил Меркурий.
Девушка остановилась у когда-то белой двери, обернувшись к нему:
— Он выглядит лучше изнутри.
Она открыла дверь, исчезая в царящей внутри темноте. Спустя несколько мгновений внутри зажегся тусклый свет, и лорд Амнил, перебарывая подозрительность, прошел следом.
Они оказались в затхлой прихожей с низеньким столиком посреди комнаты, на котором стоял подсвечник с зажженной свечой. Света он давал немного, вырывая из темноты лишь несколько шагов вокруг столика, освещая пару резных стульев, на один из которых опустилась девушка. Жестом она пригласила лорда Амнила занять второе, и тот, задумчиво хмыкнув, присел на свободное место.
— Признаюсь, — произнес Меркурий, — я не вижу улучшений. Впрочем, в этой темноте я и ухудшений не вижу, так что ты права... в каком-то смысле.
— Я должна поблагодарить вас, — произнесла девушка. — Если бы не вы и не ваши методы лечения, я бы так и не смогла подняться с постели.
— Что ты знаешь о моих методах? — поднял бровь лорд Амнил.
— Я знаю, что они необычны, — спокойно отвечала Виктория. — И действенны. Я здесь во многом благодаря им.
— Я не отмету твоей благодарности, — кивнул лорд Амнил, — но это была моя работа. Я ведь врач, я не могу оставить пациента без помощи. Но прошу, расскажи: что же ты слышала? Что-то о Судьбах? Мне казалось, Хранитель спрятал любое знание о них.
— Я слышала духов… их голоса.
— И что же они рассказали?
Она взглянула на него пустым взглядом, не отвечая. Мгновения тянулись, и когда лорд Амнил готов был окликнуть ее, она произнесла:
— Судьбы опасны, лорд Амнил. Они не должны оказаться в руках человека, даже бессмертного.
Лорд Амнил выпрямился, настороженно глядя на нее.
— Ты знаешь, кто мы?
— Да. И я знаю, что вас десять. Но я не знаю всех имен.
Вдруг наваждение, сопровождавшее лорда Амнила с самой их встречи, исчезло, забирая с собой чувство доверия и безопасности. В глаза ему бросился ее холодный, лишенный человечности взгляд, ее ледянной голос, ее необычно сдержанные движения.
— Ты не Виктория, — осенило его вдруг. Его рука сжала лезвие кинжала под накидкой, и его собеседница склонила голову набок.
— Я чувствовала это, — произнесла она. — Черное лезвие, вырезающее из меня кусок за куском. То самое лезвие, что вы принесли с собой.
— Что ты сделала с девушкой? — напряженно выговорил лорд Амнил, оглядывая ее. Ее глаза и впрямь горели зеленым, мертвенным светом, неиссякаемой, нечеловеческой мощью. То, что сидело перед ним, не было человеком, но было смертью, которую они так старались обмануть. Она была Жнецом, посланником Смерти.
— Она умерла, лорд Амнил, — отвечала его собеседница. — Но в этом нет моей вины. Ваша магия и целебные порошки не могли поддерживать в ней жизнь вечно.
— Ты здесь, чтобы убить меня, — спросил он, — Зелид?
Она слегка дернула головой при звуке собственного имени.
— Да, лорд Амнил, — спокойно произнесла она. — Это не принесет мне удовольствия.
— Но почему? Мы ведь не злодеи... мы помогаем человечеству, разве ты не видишь? Разве мы не заслужили покоя?
Девушка нахмурилась.
— Вы резали меня на куски снова и снова, — говорила Зелид. — Я лишь пришла, чтобы забрать мне принадлежащее. Вы будете сопротивляться, зная это?
— Буду, — Амнил крепче сжал рукоять.
Мгновение она молчала.
— Понимаю, — холодно произнесла она.
Она протянула руку к подсвечнику, затушив пламя свечи пальцами, и комната погрузилась во тьму. Лорд Амнил вскочил, опрокидывая стул, и звук вытаскиваемого из ножен кинжала раздался в тишине. Он всматривался в темноту, силясь разглядеть хоть что-то, но безуспешно.
— Я не знаю всех имен, — донесся до него голос Зелид. — Я знаю ваше, я знаю имя Алдура, и я знаю Элет. Почему бы вам не поделиться остальными?
Она смотрела прямо на него, хотя сам Меркурий был неспособен разглядеть что-то в темноте. Она не двигалась, не нападала, стоя в нескольких шагах от него, не то ожидая ответа, не то предоставляя ему шанс.
— С чего бы мне помогать тебе? — осведомился Амнил, покосившись на окно. Лунный свет пробивался сквозь запыленные стекла, позволяя ему разглядеть хоть что-то. Всего несколько секунд — и его глаза привыкнут в темноте, позволяя ему разглядеть силуэт Виктории, — а точнее, Жнеца, — а до того... — Они хорошие люди. Они не заслужили смерти.
— Они пользовались мной столетия, — спокойно отвечала Жнец. — Они разрезали мою душу на кусочки, лишь бы получить бессмертие. Было бы жестоко с вашей стороны лишать их покоя, что я могу принести.
Он отметил блеск зеленых глаз, лунный свет, отплясывающий от металлического подсвечника. Всего несколько мгновений...
— Ладно, — произнес он, — будь по-твоему.
Он вздохнул, тяжело и протяжно, вглядываясь в постепенно проступающие в темноте контуры.
— Ты знаешь о супругах Велрот? — осведомился он.
— Велрот? — Зелид опустила взгляд. — Звучит знакомо.
— Лере и Александр, — говорил Амнил. — Они известны своими праздниками и мероприятиями.
Он вздохнул, оглядывая проступивший в темноте силуэт, облаченный в изумрудный плащ. Он перехватил кинжал, сделав осторожный шаг вперед, а затем пригнулся, схватив со стола подсвечник, чтобы в следующее мгновение бросить его в силуэт перед собой. Зелид отшатнулась в сторону, и Амнил бросился на нее, замахиваясь для удара. Клинок блеснул в темноте, устремляясь к девушке.
...но вдруг остановился — рука Зелид с неожиданной силой сжала запястье Меркурия, отводя руку с кинжалом в сторону. Зеленые глаза сверкнули в темноте, и резкая боль в груди заставила Амнила застонать и содрогнуться. Жнец ослабила хватку, и мужчина отшатнулся, хватаясь за торчащий из груди нож.
В этот момент Зелид выхватила кинжал из его рук, и в следующий миг лорд Амнил почувствовал острую боль в шее — там, где располагалась артерия, — и прижал руку к ране, безуспешно пытаясь остановить кровь. Вскоре он повалился на пол, не сводя взгляда со стоящего над ним силуэта.
Зелид склонилась над ним, глядя ему в глаза.
— Не бойтесь, лорд Амнил, — холодно произнесла она. — Смерть несет покой.
Темнота вокруг все густела, и последний намек на свет мерк, оставляя лишь зеленые, светящиеся глаза. Свет их более не казался мертвенным, но был притягательным, и Меркурий не мог отвести от них взгляда даже когда обожженные, израненные крылья за спиной Жнеца рассекли темноту...
 


Стерев пыль с последней полки, она бросила тряпку в ведро, уставившись в свое отражение в старом серебряном зеркале. Бледное лицо приобрело цвет, синяки под глазами почти исчезли, но она все еще выглядела слабой и слегка болезненной. Отыскав среди старых вещей потемневшую серебряную заколку, она собрала свои белые волосы в пучок на затылке, и теперь она вполне могла показаться на людях, не привлекая лишнего внимания. Впервые она обратила внимание на зеленый плащ, сидящий слегка не по фигуре, и она стянула его, направившись вниз, на первый этаж. Проходя через прихожую, она покосилась на место, где ранее было замытое пятно крови, удовлетворенно отметив, что от нее не осталось и следа.
Под лестницей, что вела на второй этаж, располагалась кладовая, и Зелид зарылась в нее в поисках ниток и игл. Найдя все необходимое, она вышла в прихожую, оглядываясь.
Воздух в помещении все еще был затхлый, но окна и поверхности лишились слоя пыли, и теперь дневной свет свободно проникал внутрь некогда заброшенного дома. Прихожая представляла из себя довольно небольшое помещение с низеньким столиком посередине и парой резных стульев. У дальней стены, между дверью на кухню и дверью в ванную, располагался комод, заставленный посудой и старыми фотографиями в рамках. Зелид еще не очистила с них пыль, да и на втором этаже она успела убраться лишь в друх комнатах, а потому разглядеть что-то на фотографиях было проблематично. Оценив масштаб предстоящей работы, она вновь направилась наверх, где, в спальне с зеркалом, расстелила на прикроватном столике свой зеленый плащ, принявшись подгонять его по фигуре.
Закончив, она накинула его на плечи, выглянув в окно, за которым свет солнца пробивался через плотные облака. Безразличным взглядом окинув небеса, она вернулась к зеркалу, таким же безразличным взглядом оглядывая результат своей работы. Удовлетворенно кивнув самой себе, она надела белые перчатки и схватила со столика черный кинжал, убирая его в скрытые под накидкой ножны, после чего направилась прочь из дома.
Снаружи она оглядела внутренний дворик. Заросший кустарником и травой, он представлял собой непривлекательное зрелище, но Зелид едва ли это волновало. Она направилась к калитке, ведущей в переулок, коротко взглянув на заросшие и никак не желавшие открываться главные ворота, и вскоре вышла на улицу. Остановившись и оглядевшись, она наткнулась взглядом на старика, тянущего за собой низенькую стремянку. Он остановился у одного из уличных фонарей, поставив лестницу, и, приветливо махнув Зелид рукой, взобрался на нее, чтобы затушить фонарь. Затем, взяв лестницу в руки, он двинулся к следующему. Девушка двинулась вдоль улицы.
— Велрот, — прошептала она, проходя мимо старика, и видения заполнили ее сознание:
Высокий человек в деловом костюме, стоящий на небольшом помосте, его голос разлетался по округе, уверенный и приятный. Она стояла среди толпы, и ловила каждое слово, каждое обещание, которое, она знала, будет исполнено — ведь нет праздника лучше, чем те, что устраивают Александр и Лере Велрот.
Лере...
Она стояла рядом с ним и чуть позади, мило улыбаясь. Радость на лицах всех этих людей, что собрались послушать речь Александра, отражалась в ее глазах. Она стояла за этим, и все знали, что это ее идеи воплощал эрл Велрот. Леди Лере, леди Праздник, как любили ее называть...
— Вы в порядке, мисс?
Зелид вынырнула из воспоминаний, обратившись взглядом к старику-фонарщику, обеспокоенно смотрящему на нее. Мгновение она смотрела на него, после чего произнесла, отворачиваясь, чтобы продолжить путь:
— Да.
Она шла по улицам, что полнились людьми тем больше, чем дальше она уходила от заброшенного района. Ее холодный взгляд падал на лица прохожих только затем, чтобы вновь вернуться к дороге. Она оглядывала дома, проезжающие по дорогам повозки, но едва ли задерживала на чем-либо свой взгляд. У нее была цель — и вскоре она достигла ее.
Это было внушительного вида поместье с садами и мощеными каменной плиткой дорожками. Его белые стены бы светились в свете солнца, который небо не желало пропускать сквозь тяжелые облака. Окна были занавешаны, и казалось, что за ними нет ни лучика света, что внутри царила тьма. Зелид остановилась у самых ворот, где перед ней встал молодой человек, вежливо поинтересовавшийся:
— Вы записаны на визит?
Зелид склонила голову набок, молча глядя на него.
— Лорд и леди Велрот заняты приготовлениями к празднику, — терпеливо объяснил мужчина, — они не принимают посетителей без приглашения в это время.
Зелид вновь взглянула на поместье, чтобы заметить в одном из окон бледную фигуру, выглядывающую наружу.
— Мне нужно увидеть эрлессу Велрот, — произнесла Зелид. — У меня есть новости касательно ее друга, лорда Меркурия Амнила.
— Простите, как вас зовут? — поинтересовался привратник. — Мне нужно проверить список, — Он выразительно похлопал по записной книжке, висящей у него на боку.
— Виктория Вудсмит, — отвечала Зелид.
— Хорошо, — он достал книжку и принялся листать ее, пока не остановился на нужной дате. Пробежав глазами по списку имен, он произнес: — Извините, но я не вижу вашего имени в списке. Возможно, вы хотели бы, чтобы я что-то передал эрлессе?
Ответа не последовало, и мужчина поднял голову, только чтобы обнаружить, что посетительницы и след простыл. Поджав губы, мужчина направился обратно к своей сторожке.

И снова она шагала по пустым, пыльным улицам заброшенного района, обдумывая свои следующие действия. Она не могла просто прийти к ним, не с привратником, записывающим имена. Она рисковала достаточно, оставив имя Виктории на месте работы лорда Амнила, и хотя прошло уже немало времени, она все еще беспокоилась о том, что ее могут найти, пусть ее дом и располагался достаточно далеко от самой Черной Улицы. Ее размышления, однако, прервал любопытный вид:
Посреди улицы стояла светловолосая, молодая на вид женщина, оглядывающаяся по сторонам. Она была одета в светло-голубое дорожное платье с белой накидкой, а в ее волосах блестели серебряные заколки с синими камнями. Зелид остановилась в десятке шагов от нее, глядя на ее лицо, — знакомое лицо, — бледное и красивое.
Лицо лжеца и предательницы.
— Опасно гулять в подобных местах, — произнесла Зелид, приближаясь. — Особенно, если не знать, что вам нужно.
Она повернулась к ней с взглядом светло-серых глаз, и хотя лицо ее казалось беспристрастным, в ее взгляде читалась бесконечная усталость. Его можно было бы назвать холодным, но Зелид он казался мертвым.
— Странно слышать это от одинокой дамы, — бесцветным голосом отметила гостья.
— Я живу здесь, — пожала плечами Зелид. Пришелица с сомнением оглядела ее, задержавшись на серебряной заколке в ее волосах.
— Сложно представить, чтобы кто-то захотел здесь жить, — призналась она.
— Здесь... спокойно, — отвечала Зелид. — Думаю, вам здесь пришлось бы по вкусу.
В мертвых глазах гостьи сверкнул интерес.
— Интересный вывод, — произнесла она. — Почему же?
— Жизнь аристократки может быть... утомительной.
— И впрямь, — сдержанно хохотнула женщина. — Полагаю, вы знаете это из личного опыта, мисс...?
— Виктория Вудсмит, — «представилась» Зелид.
— Викто... — вздохнула с удивлением женщина. — О, Бессмертный Свет! Вы же дочь Юргена Вудсмита.
— Да, — улыбнулась Зелид, отводя взгляд. — Но я бы предпочла быть просто Викторией.
— Я так давно не видела вас… Поэтому вы здесь? — поинтересовалась пришелица. — Вы... ищете уединения?
Зелид кивнула, и женщина улыбнулась ей, вздохнув с облегчением. В ее глазах горел интерес.
— Вы знаете мое имя, — произнесла Зелид. — Как насчет вашего?
— Элет Гейт, — ответила гостья, слегка удивленно. — Хотя, я полагаю, просто Элет будет достаточно?
— Конечно, — улыбнулась Зелид, стараясь придать своему лицу как можно более естественный вид, — Элет.
— Вы ведь знаете, Виктория, — обратилась к ней Элет, — что ваши родители разыскивают вас.
— Поэтому я и здесь, — призналась Зелид. — Здесь нет титулов, нет обязанностей и этикета. Здесь мы можем быть теми, кем хотим быть.
Ее слова, казалось, лишили Элет речи, и ее взгляд заметался.
— Так... — произнесла она наконец, прервав начавшую затягиваться тишину. — Ты живешь здесь одна, Виктория?
Зелид окинула взглядом пустые дома с темными провалами окон, осыпающейся побелкой, редкие изорваные занавески, укрывающие темноту за ними.
— Здесь мирно, — отвечала она, возвращаясь взглядом к Элет. — Хотя иногда может быть одиноко.
— Что ж, — улыбнулась Элет, — я буду рада предоставить тебе мое общество, если ты не против.

— Изнутри и впрямь выглядит лучше, — с легкой улыбкой отметила Элет, проходя в гостиную. Усаживаясь на стул, Зелид покосилась туда, где еще пару ночей назад было пятно крови, но ее гостья, кажется, не замечала ничего подозрительного. — Но, кажется, тебе еще многое предстоит сделать, чтобы превратить это место в достойный дом.
— Например, починить главные ворота?
— И это, да, — усмехнулась Элет.
Она стояла посреди гостиной, увлеченно оглядывая дом. Какая-то часть Зелид даже была польщена таким вниманием к ее работе, но эта часть быстро была заглушена воспоминаниями о резкой боли в спине, о холодной мраморной плитке и удушающей хватке Мерзости...
Она качнула головой, отбрасывая наваждение. Элет, привлеченная ее жестом, развернулась, и последовала ее примеру, усаживаясь напротив нее. В этот момент Зелид отметила вмятину на подсвечнике, оставшуюся после того, как Меркурий бросил его через всю комнату. Она поджала губы на мгновение.
— Ты проделала впечатляющую работу, — произнесла Элет, которую, кажется, не заботили такие детали. — Я и не думала, что заброшенный дом можно обратить в такое уютное место в столь короткий срок. Полагаю, порой давно увядшим вещам достаточно искорки желания и заботы, чтобы вновь расцвести. И, конечно, — она улыбнулась, — немного усилий.
— Спасибо, — изобразила смущение Зелид. — Но это место все еще достаточно далеко от уюта. Как ты и сказала, у меня много работы.
— И ты справишься с ней прекрасно, если судить по работе уже проделанной.
— Льстица, — улыбнулась Зелид.
— Это преступление? — улыбнулась в ответ Элет.
Зелид сдерждано хохотнула, но на этот раз ее смущение было настоящим, к ее собственному удивлению. На мгновение ей показалось, что всего того, что привело ее сюда, не случилось. Ей показалось, что Элет не стояла над ее остывающим телом, держа кинжал в руке... но затем она вспомнила цепи и проволоку, шипы и лезвия... она подняла взгляд на собеседницу, чтобы отметить, что ее лицо, как и лицо самой Зелид, помрачнело. Взгляд Элет уплыл в сторону, и в ее глазах промелькнула грусть, а сама женщина ощутимо напряглась, сжимая ладони в кулачки. Жнец непроизвольно нахмурилась, и взгляд гостьи вернулся к ней:
— Прошу, прости меня, это, должно быть, прозвучит неожиданно и, возможно, неприемлемо, но... могу я спросить о твоей болезни?
И снова видения заполнили сознание Зелид. Воспоминания, ей не принадлежащие, отрывистые и туманные, но приносящие боль. Среди них был и голос Элет, ее надрывные рыдания, эхом раздававшиеся в памяти как Виктории, так и Зелид. Жнец вздохнула, возвращаясь к реальности. Леди Гейт отметила это и поспешила произнести:
— Тебе не нужно отвечать, если ты не хочешь...
— Нет, нет, — покачала головой Зелид. — Все в порядке. Я отвечу, на что смогу.
Элет кивнула.
— Ты была в кататонии. Ты помнишь что-нибудь?
Зелид отвела взгляд, погружаясь в воспоминания. Неясные образы несли остатки эмоций, которых она никогда не испытывала, видения лиц, которых она не видела... но чувство покоя окутывало ее, оставляя лишь привкус грусти каждый раз, когда она обращалась к ним.
Это были лица Юргена и Юны Вудсмит, ее родителей... нет, родителей Виктории. Их лица были безмятежны и радостны, когда они проводили с ней время, но стоило им уйти в другую комнату, как их голоса начинали звучать обеспокоенно. За закрытыми дверями они говорили о ее болезни, и Зелид вспоминала бесконечные посещения докторов, и, наконец, долгую поездку, по итогам которой она оказалась здесь, в этом городе.
И она помнила чувство... дома, даруемое этим городом. Казалось, сам воздух здесь был легче и приветливее. И даже посещения докторов, до того приносящие ей неудобства, теперь были неспособны расстроить ее. Она помнила визит лорда Амнила, который осмотрел ее без скорбного выражения лица, присущего другим докторам, он говорил с ней, он шутил и улыбался, и именно он привел в их новый дом женщину, что вскоре стала учительницей и близким другом Виктории...
...женщину, позже державшую на руках ее бесчуственное тело, проливая слезы и сломленным голосом произнося слова на незнакомом Виктории языке. Заклинания, что поддерживали в ней жизнь последние годы наряду с магией лорда Амнила. Заклинания, что, в конечном итоге, привлекли Жнеца.
— Я помню немногое, — тихо произнесла Зелид. — Все как в тумане.
— А что до кататонии? Ты помнишь что-нибудь? Кого-нибудь?
— Моих родителей, — пожала плечами Зелид. — Поездку в этот город.
Элет отвела взгляд, и на мгновение в нем мелькнула горечь. Она вздохнула, отягощенная собственными мыслями, после чего произнесла:
— Я надеялась, ты помнишь доктора, что помогал тебе с твоим заболеванием. Меркурий Амнил. Худощавый, темноволосый, немного бледный?
— Я помню имя, — пожала плечами Зелид. — Но не его самого.
— Я надеялась найти его здесь, — вздохнула Элет, покачав головой. — Он пропал пару дней назад.
— Ты пошла за пропавшим человеком в такое место, да еще и одна? — вскинула брови Зелид.
Элет улыбнулась. Ее рука нырнула под накидку, откуда она вытащила небольшой револьвер. Убедившись, что Зелид разглядела оружие, она спрятала его обратно.
— Я не беззащитна, — произнесла она.

Элет покинула ее дом довольно поздно, когда солнце начало окрашивать небеса в багровые тона, и Зелид отказалась отпускать ее одну. В конце концов, какой вред может нанести ее миссии проведенное с ней время? Будь то эхо прошлой жизни или слабая надежда на то, что Элет сможет ей помочь, но что-то не давало Зелид просто отпустить ее.
А потому Элет наняла извозчика, и вместе они поехали к западной площади города, где располагалось имение леди Гейт. По пути она посвящала Зелид в происходящее в городе, будь то недовольства в связи с закрытием крупной фабрики или предстоящий визит графа Алдура к королевскому двору.
Лишь к самой ночи они достигли имения леди Гейт. Это был внушительный дом, не меньше имения Велрот, отделанный темным камнем, черным на фоне темнеющего неба. Он был окружен огражденной рощицей с россыпью выкрашенных в белый беседок, фонтанов и скамеек, что в ночной темноте казались призрачными фигурами, прибавляя к и без того зловещему виду самого поместья.
— Леди Виктория, — улыбнулась Элет, покидая повозку, — не зайдете ли на ужин?
— С радостью, — улыбнулась в ответ Зелид.
Изнутри имение, вполне ожидаемо, ощутимо отличалось от ставшего привычным для Зелид за последнюю неделю дома. Стены были отделаны красным деревом с пилястрами, все покрыто резными узорами и отполировано до блеска. Досчатые полы были укрыты элегантными коврами, а окна закрывали красноватые зановески. В довершение, обширные залы и комнаты заливались желтоватым светом светильников и люстр, придающих помещениям уютную атмосферу. Восторг, должно быть, отразился на лице Зелид, потому что Элет произнесла:
— Я рада, что тебе нравится. Я потратила много времени, декорируя это место...
Библиотека, куда Элет распорядилась принести их скромный ужин, отличалась лишь масштабами: высокие, заставленные книгами шкафы, конечно, с резными узорами, тянулись вдоль стен, у западной стены обраховывая своеобразные перегородки, между которыми были обустроены места для чтения — по три роскошных кресла, окружающих низенькие столики. В одном из таких мест они и расположились, недалеко от двери в серевном конце комнаты, что вела, по-видимому, в кабинет.
— Судя по тому, как твои глаза обшаривают комнаты, — улыбнулась Элет, — мои навыки в обстановке интерьера все еще способны впечатлить.
Зелид повернулась к ней, возможно чуть более резко, чем хотела. На мгновения ей показалось, что они вновь стоят в обширном, пустом каменном зале, но видение быстро оставило ее — они все еще были в уютном имении, обставленным с особым вкусом, а то место, тот зал, остался далеко в прошлом, и как бы Зелид не хотелось, случившегося там было не изменить.
— Ты в порядке? — Элет с беспокойством склонила голову. — Ты выглядишь обеспокоенной.
Зелид застыла в поисках ответа. Отсутствующим взглядом она обвела библиотеку, пока вдруг не наткнулась им на пустующий книжный шкаф. Торопясь сменить тему, она произнесла:
— Я просто... что с этим шкафом?
К ее облегчению, Элет отвернулась, позволив ей тихо выдохнуть, похоже, не обратив особого внимания на ее наваждение.
— Ох, это... — произнесла она, поднимая чашку с напитком со стола. — Ничего особенного. Просто ножка треснула, я распорядилась убрать с него книги, — она покачала головой, вздохнула. — Так невовремя. Я должна была просмотреть письма Меркурия, чтобы найти хоть какую-то зацепку, но тут это...
Вновь вздохнув, она указала на треснувшую ножку. Проследив за ее взглядом, Зелид наткнулась на небольшую шкатулку, подпирающую шкаф рядом с ножкой.
— Это не выглядит безопасно, — произнесла она.
— Я думала позвать мастера на выходных, — пожала плечами Элет. — Пока что шкатулки будет достаточно. Надеюсь, — Приложившись к напитку, она окинула взглядом Зелид, отмечая: — Ты так и не притронулась к еде.
Зелид протянула руку и, игнорируя тарелку с легким блюдом, взяла чашку, стараясь избегать взглядом Элет. Выходило у нее скверно.
Некоторое время они провели за разговорами о незначительных вещах, о многих из которых Зелид приходилось лишь гадать. Она позволяла Элет говорить, и та с радостью делала это, получая удовольствие от, казалось, одного факта, что Зелид ее слушает. Они обсуждали архитектуру, этикет, различные слухи, касающиеся тех или иных знатных господ и дам, пока их разговор не зашел на тему празднеств.
— Элет, — обратилась к собеседнице Зелид. — Ты, должно быть, в хороших отношениях с лордом и леди Велрот, да?
— Конечно, — слегка удивленно отвечала леди Гейт. — Они известные люди, каждый в городе знаком с ними... — она неопределенно качнула головой, — более или менее.
— Я слышала, они готовят праздник...
— Да, День Основания, — кивнула Элет. — Я помогаю им с организацией каждый год. Конечно, Лере делает основную работу, обдумывая детали и мероприятия... почему ты спрашиваешь?
— Я надеялась пойти на празднование с тобой.
— Ты же знаешь, что тебе не нужно мое разрешение, верно? — улыбнулась Элет. — Ты же бывала там раньше.
— Раньше? — вскинула брови Зелид.
— О, — вздохнула Элет, — прости меня, я забыла о твоей... проблеме с памятью. Как я говорила, тебе не нужно мое разрешение. Что тебе нужно — так это платье. И я могу помочь тебе с этим. Как тебе такое предложение?
«Вы уже уходите, леди Гейт?»
«К сожалению, у меня дела, иначе бы я осталась с тобой подольше, Виктория. Я дам тебе домашнее задание, через пару дней вернусь, и мы продолжим наши занятия? Как тебе такое предложение?»
«Это было бы прекрасно, леди Гейт»
Она помнила ожидание. Она помнила радость, когда голос Элет раздался из прихожей. Она помнила, как она оступилась, сбегая по ступеням, а затем она помнила боль. Ее голова, казалось, раскололась, и ее сознание утопало в темноте, когда обеспокоенная учительница подхватила ее бессознательное тело, моля на незнакомом языке сохранить ей жизнь...
— Это было бы прекрасно, — улыбнулась Зелид.

Менее всего Зелид ожидала, что ее разбудит кошмар. Хотя она открыла глаза, но силуэты, стоящие над ней, не желали пропадать. Это были мужчина и женщина, последняя держала в руках черный кинжал, точно такой, что прятался в сложенной в стороне от кровати оджежде. Она повернулась к окну — и лунный свет, пробивающийся через зановески, разогнал тени прочь. Сев на кровати и выровняв неровное дыхание, она потянулась, с некоторым удовлетворением отмечая то, как ощущалось ее тело после сна. Хотя она все еще предпочла бы не наблюдать ночных кошмаров, она не могла отрицать положительное влияние сна на ее самочувствие.
В ночной тишине звук отворяемой двери ее комнаты звучал непривычно громко. Украдкой выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет, Зелид, мягко ступая, вышла из комнаты, направляясь к библиотеке. Половина ламп поместья была затушена, оставляя коридоры в полумраке, что был бы неприятен глазу человека, но для Зелид едва ли был препятствием.
Она шла по коридорам, оглядывая узоры, казавшиеся рубленными в таком свете, напоминая шрамы. Сам дом в ночной тишине казался мертвым, заброшенным, даже больше, чем ее собстивенное логово на Черной Улице. Стараясь игнорировать эти мысли, Жнец двигалась вперед.
Минуя гостинную, она прошла в библиотеку, оттуда — к двери кабинета леди Гейт. Она прижалась к двери ухом, надеясь не услышать ни звука, и ей, кажется, повезло — в кабинете было тихо. Подождав несколько мгновений, Зелид повернула ручку двери и вошла внутрь.
Ее встретило небольшое помещение с украшенным резьбой письменым столом в центре. У стены справа от двери стоял полупустой сервант, внутри которого виднелись журналы и различные бумаги, а также некоторые украшения, вроде статуэток и небольших картин. Оглядев его без интереса, Зелид обошла стол, усаживаясь в кресло перед ним, и принялась разглядывать бумаги, наваленные на нем.
Она просматривала доверенности, отчеты и письма в поисках имен, что могли бы дать ей подсказки для выявления ее следующей цели. Несколько раз она натыкалась на имена Александра и Лере Велрот, а один из документов упоминал леди Велрот по фамилии Анеим — видно, девичья фамилия. Так продолжалось, пока она не наткнулась на письмо, написанное знакомым почерком, подписанное Меркурием Амнилом. Она поднесла его к глазам, высматривая в темноте начертанные на бумаге символы.
«Почтенная Магистра Гейт, — начиналось оно. — Мне удалось связаться с Виктором Ноуром и убедить его вернуться к нам. К сожалению, его постигла наша профессиональная болезнь, и он утратил веру в Круг, но мне удалось убедить его, что надежда есть, по крайней мере достаточно, чтобы он согласился вернуться к нам и обсудить наши планы. Он прибудет в Лондон до Сентября, где я и встречу его. К осени мы вернемся...»
— Виктор... — протянула Зелид, откладывая письмо в сторону.
Ее взгляд наткнулся на обгоревший лист бумаги в небольшой стопке на самом краю стола. С удивлением она узнала в неровном почерке свой собственный — это было письмо, оставленное ею на столе лорда Амнила в психиатрической лечебнице. Огонь пожрал бумагу, не оставив намека на отправителя.
Она просидела там еще некоторое время, пробираясь сквозь письма лорда Амнила, пока не наткнулась на неотправленное письмо, адресованное Юргену Вудсмиту. Убедившись, что это то самое письмо, где упоминался визит Виктории в лечебницу, Зелид скомкала его, спрятав в карман и быстро вернув остальные бумаги на место.
Она провела еще немного времени, выискивая имена и места интереса, но чаще натыкалась на уже знакомые имена Меркурия, Александра и Лере. Пару раз ей попадалось имя Лоренса Алдура, и она стискивала зубы при одном его упоминании. Часто ей попадались названия организаций, вроде Армии Спасения, госпиталя Виктора Ноура или школы и института для девочек под спонсорством леди Гейт.
Закончив осмотр, Зелид вернула бумаги на свои места, после чего вернулась в комнату, так любезно предоставленную ей Элет.



Среди самых популярных тем для разговора Зелид всегда находила войну. Будь то взволнованные шепотки или ярые споры, война редко покидала умы людей города, а антивоенная пропаганда, у сердца которой стояла, в том числе, и леди Гейт, напоминала о ней еще чаще, заставляя людей задуматься об ужасах военного времени. Но чем ближе становился День Основания, тем охотнее люди отбрасывали эту тему в сторону. Антивоенные листовки сменялись объявлениями о концертах и праздничных мероприятиях, разговоры все больше переходили к повседневным делам и слухам, что повлияло и на настроение в городе — даже Зелид, почти безразличная к окружающему, подмечала улыбающиеся лица людей, часто наслаждающихся свободным временем вместо того, чтобы куда-то спешить. Элет даже шутила, что город на время праздника переставал быть частью Англии — настолько другим он ощущался от остальных частей страны. И хоть Зелид никогда не видела другие города Империи, она верила ее словам.
— Разве это разумно? — спросила ее однажды Зелид, после одного из мероприятий. — Ваши... послания могут показаться неприемлимыми для других городов.
— Мы делаем это не первый год, Виктория, — с улыбкой отвечала ей Элет. — Правда, иногда мы можем быть раскритикованы за открытость, за наши убеждения, но в конечном итоге наш народ нас любит. Ты бы видела, сколько самых зажатых аристократов покидали наши вечеринки с улыбками на лицах! Так что поверь, моей репутации ничто не угрожает.
И наконец, наступила ночь, когда сотни людей собрались на главной площади, где лорд и леди Велрот готовили свои мероприятия. Зелид едва ли интересовалась тем, что они подготовили, но, в основном благодаря Элет, обзавелась подобающим платьем. Это было закрытое, светлое одеяние, простое для своего времени, но не лишенное вкуса. Были на нем и украшения, и всевозможные узоры, но самым неприятным для Зелид был корсет, оказавшийся слегка меньше, чем следовало бы. Предвкушение праздника витало в воздухе, и Зелид даже почти позволила себе забыть, зачем на самом деле пришла сюда.
Обилие улыбающихся лиц заставляло ее вспоминать Ночь Спасителя Судеб — некогда великий праздник из давно утраченной жизни, который она неизменно посещала с тогда еще юной Элет. Она помнила горящий в их сердцах интерес к старым легендам, нескончаемые рассказы о природе человечности, что казались им малозначительными тогда, помнила, как ждала праздника, чтобы увидеть, как Элет будет управляться с мечом на выступлении в честь Хранителя — каждый раз как новый…
Она тряхнула головой, прогоняя старые воспоминания.
— Давно я не видела столько счастливых лиц, — отметила Зелид.
Элет, последнее время переживавшая о мелочах и деталях предстоящих мероприятий, казалась уставшей, но сейчас, оглядывая счастливых людей, их направленные на нее улыбки, позволила улыбке коснуться и своих собственных губ.
— Да... — выдохнула она. — Мы сделали многое, чтобы воплотить праздник, чтобы позволить людям отвлечься от невзгод. Я почти забыла, что и мне самой стоило бы им насладиться.
— Я думаю, твое упорство сделало этим день особенным, — улыбнулась Зелид.
— Льстица, — хохотнула Элет.
— Это преступление? — усмехнулась Зелид.
Элет сдержанно хохотнула, оглядывая толпу, когда вдруг она застыла, и улыбка сползла с ее лица. Зелид проследила за ее взглядом, чтобы наткнуться на нечто, что разрушило ее иллюзию покоя, напомнив ей, зачем она пришла сюда, напомнив ей обо всей ее лжи, обо всей ее боли, обо всех веках, проведенных в темной бездне. Источник всей ее боли стоял там, среди людей, улыбаясь — высокий, статный и сдержанный человек с каштановыми длинными волосами и красивым, но безразличным лицом, облаченный в деловой костюм, оглядывающий собеседника холодной сталью своих голубых глаз. Лоренс Адлур, первый из Круга. Жнец глубоко вздохнула, душа поднявшуюся было ярость, и сердце ее забилось столь рьяно, что, казалось, его вот-вот услышит Элет.
— Ты в порядке, Виктория? — в голосе Элет звучало беспокойство, будто она и впрямь услышала ее сердце.
Зелид опустила взгляд, неопределенно покачав головой.
— Да... — неуверенно произнесла она. — Просто голова немного закружилась.
— Может, тебе стоит отдохнуть?
— Нет-нет, это просто... — она запнулась на мгновение, вновь взглянув на Алдура, — здесь так много народу...
Злет схватила ее за руку и потянула за собой через толпу. Едва не столкнувшись с кем-то по пути, она вывела ее к ограждению парка, после чего повела ее к одной из беседок. Там, усадив Зелид на скамейку, она наклонилась к ней:
— Ты уверена, что все в порядке? — она звучала обеспокоенно. — Как дыхание?
— Я в порядке, Элет, правда...
— Это не просто головокружение. Ты дрожала! — она вздохнула. — Следовало, может, оставить корсет…
— Не буду лгать, — усмехнулась Зелид, — это звучит как хорошая идея.
Элет протяжно вздохнула, выпрямляясь. Беспокойство ускользнуло из ее взгляда, пусть и не бесследно.
— Подожди меня здесь, ладно? — попросила она. — Я принесу тебе что-нибудь попить.
Зелид хотела было возразить, но Элет прервала ее строгим голосом:
— Никаких возражений. Я ожидаю вернуться сюда и увидеть тебя на этой самой скамейке.
— Я подожду, — покорно вздохнула Зелид, отводя взгляд.
— Хорошо.
Элет удалилась, направляясь обратно в толпу, и Зелид проследила за ней взглядом, пока ее светлая фигура не исчезла среди людей. Тогда она обратилась взглядом к помосту в центре парка. Там, во всей своей славе, стояли супруги Велрот — высокий и статный мужчина, чье тронутое возрастом лицо обрамляли убранные в аккуратную прическу темные волосы, эрл Александр читал речь, в которую Жнец не желала вслушиваться. Вместо этого она сфокусировала свое внимание на стоящей позади него женщине. Она была невысока, с вытянутым лицом, обрамленным аккуратными иссиня-черными волосами и зелеными глазами, в тон ее бледно-зеленому платью и золотым украшениям с зелеными камнями. Она улыбалась, оглядывая толпу. Несомненно, это была Лере, и, глядя в ее лицо, находя своим острым взглядом зеленых глаз ее глазща, Зелид узнала, услышала ее, как однажды узнала и услышала лорда Амнила. Она вздохнула, потянувшись рукой в складки платья, где прятались ножны с черным лезвием:
Она была следующей, девятой из Круга.
Жнец закрыла глаза, взывая к утраченной части себя, той части, что покоилась в душе Лере, и когда она раскрыла глаза, они светились зеленым.
— Усэлилем лаиа, — прошептала она, не сводя немигающего взгляда с леди Велрот, — туриалвс, ита ал сэтилем...
Услышь меня, предавшая, ибо я здесь...
Лере поднесла ладонь ко лбу, озадаченно осмотревшись.
— Стуаин салтурлем та, сига лаиа лаинус.
...чтобы забрать то, чего меня лишили...
Зеленый свет отразился в глазах Лере, и она повернулась было к Александру, но не решилась прерывать его. Сдержанно, почти элегантно, она развернулась, чтобы сойти с помоста. Толпа, наблюдающая за лордом Велрот, будто и не заметила ее ухода. Зелид поднялась, направившись следом за своей целью.
Пробираясь через толпу в своем платье, вдруг показавшимся ей таким неудобным, она ненадолго остановилась, услышав голос Элет, о чем-то спорившей с Лоренсом Алдуром под молодым деревом. Прижавшись в одному из бюстов, украшавших дорожки парка, она вслушалась в их диалог.
— ...просто так исчезнуть, Элет, — тихо, но сердито говорил Алдур. — Безымянный параноик, но даже Виктор чувствует, что что-то не так! Черт подери, я и сам чувствую угрозу. Мы должны что-то предпринять, пока Безымянный не сделал что-то, о чем мы все потом пожалеем. Ты просто не можешь сидеть в поместье со своей метрессой...
— Хватит, Лоренс! — в тон ему отвечала Элет. — Даже если бы она была метрессой, что происходит в стенах моего имения — мое дело, и мне не нужно твое разрешение, чтобы жить так, как я того хочу!
— Разве ты не находишь это слишком удобным? Меркурий исчезает как раз, когда появляется она? Ты даже не подумала, что она может быть в этом замешана? Или что Жнец использует ее, чтобы добраться до нас?
— Как ты даже не подумал, что паранойя заразительна!?
— Даже если это просто паранойя, она все еще угроза! Твоя жизнь, твоя репутация под угрозой. Я не могу…
— Я сказала, хватит! — выпалила Элет. — Не находишь это занимательным, Лоренс? Как каждый раз, когда я слушаю тебя, я теряю что-то?! Я не позволю тебе диктовать, как мне жить! Неужели ты думаешь...
Толпа взревела, раздавшись апплодисментами, перекрикивая тихие голоса, и Зелид двинулась прочь.

Головные боли и голоса не были таким уж редким опытом для бессмертных, но приятного в них все же было мало. А потому, стараясь избегать чужого внимания, Лере направилась к своему шатру, установленному на другом конце парка на время праздника. Внутри, под прикрытием плотной ткани, она тяжело вздохнула, присев на табурет у маленького столика. Когда содержимое стоящего на нем графина наполнило ее стакан, лга залпом осушила его, и тяжело вздохнула. Несколько мгновений спустя головная боль пошла на спад, и леди Велрот позволила себе расслабиться.
Отдыхать, впрочем, ей было недолго. Пора было возвращаться — для людей на площади и в парке праздник был беззаботным временем, но ей, как и Александру, было, чем заняться, пусть в основном ей и оставалось лишь приглядеть за некоторыми из заготовленных активностей. Взяв себе столько свободного времени, сколько могла, Лере поднялась и направилась к пологу, готовясь вернуться к своим обязанностям, и отдернула его.
Вместо ночной темноты ее встретил холодный взгляд зеленых глаз. Лере охнула, непроизвольно отступив.
— Леди Лере, — приветственно кивнула девушка на пороге, делая шаг вперед. Плотная ткань укрыла их обеих, и Лере отступила. Она оглядела платье девушки и вдруг вспомнила эскизы, что она делала для новой подруги Элет.
— Вы Виктория, да? — вздохнула Лере. — Признаться, вы напугали меня...
— Зелид, — не сводя глаз с леди Велрот, представилась девушка.
Лере резко выдохнула. Она сложила ладони вместе, пытаясь скрыть дрожбь, и отступила. Девушка сделала шаг вперед, не позволяя ей отойти далеко.
— Лоренс говорил о тебе... — тихо произнесла она, сама того не понимая, отступая назад, пока ее ноги не уперлись в сундук, на который она и присела, не в силах оставаться на ногах. — Он говорил, что Жнец придет за нами...
Она думала закричать, но ее дыхание вдруг перехватило. Она вздохнула, глядя на Зелид со страхом и безысходностью.
— Почему? — прошептала она. — Чем мы это заслужили? Мы не сделали ничего дурного...
— Напротив, — спокойно произнесла Зелид. — Неужели вы ни разу не поинтересовались у Лоренса Алдура, что значат заклинания, которые вы читали? Не поинтересовались, почему тот, к кому вы взывали, называется Мерзостью?
— Я... я не понимаю, — запинаясь, говорила женщина.
Зелид оглядела ее безразличным взглядом, будто раздумывая, что сказать дальше. Спустя несколько мгновений, она произнесла:
— Вы были обмануты, леди Лере. Ваше бессмертие имело цену, и до сего момента я платила ее за вас. Теперь я пришла, чтобы забрать то, что по праву принадлежит мне.
— Но почему сейчас? Мы столь многого не успели...
— Я искала вас века. Вы должны были ожидать меня раньше.
— Пожалуйста... — только и могла произнести женщина.
— Скажите мне, леди Лере, — не сводя с нее взгляда, говорила Зелид, — кто посвящал вас в Круг? Кто был восьмым из десяти? Это был Александр? Ноланит? Виктор?
Лере вздрогнула при звуке его имени.
— Пожалуйста! Он не сделал ничего дурного. Он не заслужил смерти! Он просто доктор!
Жнец присела перед ней, нереагируя на ее мольбы и не сводя с нее холодного взгляда.
— Вам будет больно всего мгновение, — пообещала она. Когда она заговорила снова, ее шепот казался интимным. — Посмотрите мне в глаза, леди Лере. Посмотрите в глаза той, чью душу вы носите в себе.
И она посмотрела. Утопая в изумрудных глазах, она едва ли заметила блеск черного кинжала, за которым последовала резкая боль в шее. Но вскоре боль исчезла во всепоглощающем чувстве покоя, в этих холодных, зеленых глазах, чей свет с каждым мгновением казался все мягче и приятнее. И даже опаленные, израненные крылья за спиной ее убийцы не были способны отнять ее внимание от этих глаз, пока она обессиленно сползала на землю, истекая кровью, погружаясь во тьму.

— Вот, — Элет протянула Зелид серебряный кубок, наполненный каким-то напитком. Зелид приняла его и сделала пару маленьких глотков, распознав вкус древнего целебного отвара. — Прости за задержку. Как ты? Все еще есть недомогание?
Зелид покачала головой.
— Ты и впрямь выглядишь... здоровее, — отметила Элет, склонив голову. — Что же, тогда вернемся?
— Честно говоря, — слегка смущенно улыбнулась Зелид, — я бы предпочла оставаться подальше от толпы.
— Как и я, — улыбнулась леди Гейт. — Но День Основания — это в первую очередь ответственность. Есть дела, за которыми я бы хотела присмотреть. Мы можем уединиться позже, если ты того желаешь.
— Ладно... — вздохнула Зелид, поднимаясь.
Они направились обратно на площадь, лавируя между заполнившими ее людьми. Над парком разносилась музыка — на помост, где недавно стоял Александр Велрот, зашли музыканты. Зелид же это мало волновало. Не потому, что это не относилось к ее цели здесь, больше нет, но потому, что она чувствовала... вину, глядя на Элет. Она встряхнула головой, отгоняя это чувство, и лишь тяжесть на груди не позволяла ей забыть о нем.
— Как странно, — произнесла Элет, оглядываясь, — я не вижу Лере.
— Не переживай об этом, — Зелид поспешила взять ее за руку, забирая все ее внимание. — У нас вся ночь впереди.

Она остановилась, оборачиваясь. Ее взгляд вновь обшарил имение леди Гейт, ставшее ей привычным за последние две недели. Что-то притягивало ее к этому месту, что-то, из-за чего каждый шаг прочь казался тяжелее предыдущего. Но она не могла остаться. А потому она отвернулась и зашагала прочь, погружаясь в собственные мысли.
Вскоре новости о смерти леди Велрот достигнут Элет, достигнут остальных, и тогда у них не останется сомнений, что Зелид вернулась. Они поймут, что нужно действовать, и лишь обрывки разговором могли поведать Зелид об их планах. Выжидать больше было нельзя, ведь какой бы тяжелой ни была ноша вечной жизни, они сделают все, что в их силах, чтобы остановить ее.