Немецкий секс, или Рукопись, найденнная при странных обстоятельствах.

 
На безрыбье. "Пойду в эскорт".
Что-то у него там крепко произошло с братом в смысле их отношений; я писал выше. Они (старший) переросли их. Вот уже и 22 года, чопорная Германия сменилась в 2010-м на санни Калифорниа. Плати деньги, будь кем хочешь, делай что хочешь. Билл на протяжении достаточно долгого времени психологически оставался один. Подростковая романтика исчезла, началась взрослая жизнь - в чужой стране. Три фиаско. Точнее, два. Последний эпизод был вообще не поймёшь что. Я всё понимал, поэтому без обиняков посоветовал:
"Какие проблемы? Пойди в массажный салон, тебе не нужны уличные проститутки. Сделают всё на высшем уровне. Не забывай, есть такая штука как венерические заболевания. Так что пользуйся резиной".
Его очередное сообщение сразило меня наповал:
"Наверное, я пойду работать в эскорт" - 
"??"
После дальнейших диалогов до меня наконец дошло, что парень до сих пор девственник.
Круглый; в хорошем смысле этого слова. Я никогда не задавал ему дурацкие вопросы вроде того, скольких девок ты ёб, и тому подобное. И из уважения, да и вообще, не моё дело. Учитывая, сколько у него было фанаток, и то что он упоминал каких-то из них, я допускал, что какой-то гетеросексуальный опыт у него мог быть, и наиболее счастливым удавалось затащить мальчика в постель.
Как в сердцах воскликнул Николай Озеров, "Го-о-ол!!! Хуй.. штанга..."
Никакого опыта кроме как с, у него не было, а все отношения с противоположным полом - были платоническими, и дальше этого не шло. Совсем недавно, по какой-то причине он считал, что для занятия сексом с девушкой, необходимо на ней жениться. Теперь эта бредовая идея начать работать в эскорте. Нуачо. И целомудренно, и баба трахнет. "Deuce Bigalow" что-ли насмотрелся?
Ему позарез хотелось секса, причём с женщиной. Подозреваю, старший в это время закрутил с кем-то отношения, и младшему хотелось того же. Испробовать, а заодно и... хм, рога наставить? Полагаю, ревности подвержены все, и Arianne подобные моменты хорошо описала. 
Странный способ лишить себя девственности, подумалось. Я подводил его к мысли, что секс можно (нужно!) получить легко, безопасно, и не прибегая к услугам намазанных уличных шалав.
"Говорю тебе, сходи на массаж. Заплатишь тип, и получишь то, что хочешь. Не забудь гандон".
"Я подумаю об этом".
Давай, думай. А я пока тоже к кореянкам на массаж сгоняю.
 
Комната плыла и качалась перед глазами, хотя Том пробыл здесь всего минут сорок. Георг хлопнул его по спине и сказал, что теперь он мужчина, а настоящие мужики пьют крепкое залпом. Том засмеялся, и согласился, что это так, после чего выпятил грудь и опрокинул три рюмки горькой водки.
Он поднёс пиво к губам и огляделся, часто моргая. Он не мог точно припомнить, пошёл ли Билл вообще с ними. Он был в баре с Георгом, Густавом и кучей девок. Билл в картинке отсутствовал.
— Где Билл? — невнятно спросил Том, поворачиваясь сначала к Густаву, а потом к Георгу.
Георг пожал плечами: — Нравится пиво? Его, кажется, варят прямо здесь, в этом городе.
Том поморщился: запах у пива был отвратительным. — Билл, — снова выдавил он, с трудом сглотнув. — Ебать, голова раскалывается.
— Завтра у него будет уморительное похмелье, — заметил Густав, неспешно потягивая тёмный эль. — Правда, дружище?
Том лишь нахмурился и развернулся, облокотившись на барную стойку. Он окинул взглядом клуб: повсюду кишели люди — в основном едва одетые девицы. Он облизнул губы и кивнул одной из них; та в ответ хихикнула. Том усмехнулся: всё было чрезвычайно просто.
— Кто пойдёт с тобой домой? — громко спросил Георг, толкнув Тома локтем.
Том поморщился. Он собирался домой, к Биллу. — М-м, где Билл? — снова спросил он. — Он мне нужен.
— Тебе, — с хитрой ухмылкой произнёс Георг, — нужен ещё один шот.
— И это тоже! — заявил Том и принял у Георга предложенную стопку. Он залпом выпил содержимое и почувствовал, что ему стало получше. Вскоре он уже сидел в отдельной кабинке среди компании. Здесь были Дэвид, Саки, Георг, Густав и куча девчонок.
Том продолжил веселье, забыв о Билле. Билл остался дома. Должно быть, так оно и было.
Том не заметил, как это произошло, но он вдруг оказался в обнимку с девушкой. Дальше — больше, — и он уже целовался с ней взасос. Она была красивой, приятно пахла и была весьма откровенно одета. Даже Дэвид одобрительно похлопал его по спине.
— Хочешь свалить отсюда? — прошептала девушка Тому на ухо, щекоча губами его шею.
Том ошарашенно вытаращил на неё глаза. — Что?
— Ты милый, — сказала она, дернув его за одну из дредов. — И я хочу, чтобы ты меня выебал.
Том чуть не поперхнулся выпивкой. — Ты хочешь...
Она кивнула, и в её глазах блеснул огонек. — Пойдём. Твой язык так хорош у меня во рту — хочу узнать, на что ещё он способен.
Георг, должно быть, услышал её слова и громко засмеялся, поглядывая на Тома. Том чувствовал, как сознание туманится, а тело наливается тяжестью. Хуй его стоял. Ему нужно было трахнуться.
— Э-э... — пробормотал он. — А где Билл?
— Да какая разница, — сказала девушка. — Поехали ко мне или к тебе.
Том часто заморгал и позволил ей небрежно поцеловать себя. — А Билл там будет?
Она рассмеялась и потянула его к выходу. — Конечно, будет.
Том улыбнулся и позволил ей затащить себя в такси. Там должен был быть Билл — именно к нему они и направлялись. И как же здорово, что она взяла его с собой.
**
В номере, где они вместе жили, Билла не оказалось. Обе кровати пустовали, и девушка подтолкнула Тома, повалив его на кровать Билла.
Тому пришла в голову странная мысль: на самом деле, Билл ведь никогда не спал в своей постели, хотя все его вещи были разбросаны именно там. Том смахнул на пол косметичку Билла и позволил девушке снять с себя рубашку.
У неё были длинные ногти — почти как у Билла, — и она провела ими по его груди. Он зашипел от смеси удовольствия и растерянности: он был не настолько глуп, чтобы не понимать, к чему всё идёт, но был сбит с толку, чтобы осознать, почему это вообще происходит. Член болезненно ныл, и Том потянул вниз трусики девушки. Он был до того пьян, что хотел тут же войти в неё, едва успев вытащить член из штанов.
— Билл, — произнёс он, но она тут же зажала ему рот ладонью.
— Это пригодится, — сказала она. Она достала презерватив и провела им по его члену. Том целую вечность — больше года, если уж на то пошло, — не пользовался презервативами. Со своей последней девушкой он спал всего несколько раз, и в тот раз они их использовали. Том их терпеть не мог.
Он дал ей надеть презерватив, но, когда его охватило ее тесное, горячее тепло, думал только о Билле. Что сейчас происходит? Кто она такая? Где Билл?
Он никогда не хотел никого, кроме Билла. Никогда. Он не был слеп к красоте в девчонках, но сама мысль о близости с ними вызывала у него тошноту.
— Так неправильно, — простонал он. Да, ощущения были приятными. Он ухватил её за бёдра и зажмурился. У Билла сзади было теснее, но Том смог представить, что это его брат — горячий, извивающийся, скачущий у него на хую. Билл умел это делать мастерски: знал, как именно нужно покачиваться, когда резко опуститься вниз, заставляя их обоих кричать от наслаждения.
Том закричал в экстазе, пока она яростно двигалась на нём, и не заметил растерянного выражения на ее лице, когда с его губ сорвалось имя брата.
Впрочем, она тоже была пьяна, поэтому этот момент быстровылетел у неё из головы; они продолжали заниматься сексом, пока не кончили и не отрубились вместе на кровати Билла. Том встал рано утром и его стошнило — хотя, Георг поразился бы, похмелья у него не было.
Он посмотрел на полуголую девушку в постели Билла, и его вырвало снова.
И где, чёрт побери, Билл?
**
— А вот и он, — громко сказал Георг, отрываясь от завтрака. Сидевший рядом Густав рассмеялся.
Том, пошатываясь, подошёл к столу, где завтракали остальные участники группы. Он тёр лоб и держался за живот. Чувствовал он себя неловко — ведь только что пришлось выставить из его гостиничного номера всё ещё пьяную биксу. — М-да, — пробурчал он.
Он поморгал, пытаясь сфокусировать взгляд, и посмотрел в другой конец стола. Там сидел Билл, уставившись в свою тарелку.
— Билл, — позвал Том, направляясь к нему.
— Том, Том, Том… Та девчонка… — ухмыльнулся Георг. 
— Она была ничего, — простонал Густав. — Когда она вот так вот вытаскивала тебя из клуба.
— Ну скажи хоть, что ты с ней… ну, это самое, — добавил Георг. — Господи, я с ума сойду, если нет. Буду чувствовать себя так, будто тоже облажался.
— Так и есть, — подтвердил Густав, ухмыляясь.
Том нахмурился, не сводя глаз с Билла. Он знал: Билл в курсе того, что произошло. Знал, что притворяться бесполезно.
Поэтому просто кивнул и сел.
— Просто охуеть, — сказал Георг, похлопывая Тома по плечу. — Твоя первая фанатка. Как мило.
Том поморщился; сейчас его начало мутить сильнее, чем когда-либо за последнее время. — Эй, — тихо сказал он Биллу. — Где ты ночевал?
Билл наконец поднял взгляд на Тома, и тот тут же отвёл глаза. Он не мог выдержать того, как пристально смотрел на него Билл. Билл покачал головой, встал и вышел из комнаты.
Том бессильно осел на стул, потирая лицо.
------------------------------------------------------------------------------
— Ты сам меня заставил, — это первое, что мог сказать Том, когда наконец остался с Биллом наедине. Они жили в одном номере, так что разговора было не избежать.
— Я представлял себе всё иначе, — сказал Билл, сидя на своей кровати. Он не смотрел на Тома. — Думал, ты сначала поговоришь со мной об этом. Думал, ты подождёшь. Не знал, что тебе так не терпится… 
— Билл, господи, — Том покачал головой. Дреды хлестнули его по губам; он сделал осторожный шаг к брату. — Мне не «не терпелось», это вышло случайно, правда, и мне даже не особо понравилось.
— Не ври мне, — сказал Билл. — Тебе должно нравиться. Это же секс. Просто не ври. Я думал, ты мне расскажешь. Думал, мы, может быть, вместе решим, кто это будет. Думал, я буду знать. А не торчать всю ночь за дверью собственного номера, пока ты трахаешь какую-то девчонку.
Билл поднял взгляд на Тома — в его глазах блестели слезы, — и вся злость и раздражение Тома мгновенно улетучились. Он опустился перед Биллом на колени и обхватил его ноги. Билл попытался отстраниться, но Том лишь крепче прижал его к себе.
— Прости, прости меня, — сказал он. — Я не подумал. Это ничего не значит, я просто… мне это далось с таким трудом. Клянусь.
Сердце Билла сжалось при виде этой сцены. Том был на грани слез, шмыгал носом и глубоко дышал. Билл положил руку Тому на голову и провёл по волосам. — Я просто хотел бы…
— Я знаю, я знаю.
— Нет, — сказал Билл, качая головой. — Ты не знаешь. Впрочем, наверное, это уже неважно.
— Билл, не надо.
Билл нахмурился, отступил на шаг и высвободился из объятий Тома. — Я могу тебе доверять?
Глаза Тома расширились, он поднял взгляд. — Ты думал, что нет?
Билл медленно пожал плечами. — Не могу поверить, что ты это сделал, Томи.
Том судорожно выдохнул и сел на пол, подтянув колени к груди. Он чувствовал себя опустошённым, глупым и измотанным. Взгляд Билла был невыносим — Том боялся его.
— Я был в растерянности, думал, что, может быть, делаю то, чего ты хотел, — сказал Том, вытирая глаза. — Что ты сам этого хотел.
Билл вздохнул и слез с кровати. Он сел рядом с Томом и прислонился к его плечу. — Я не хочу ссориться, мне просто больно. Наверное… я был к этому не готов. Я думал, что буду, что мы… не знаю, разберёмся во всем вместе. Ты и я. Как всегда.
Том кивнул и уткнулся лицом в шею Билла. — Я никогда раньше не причинял тебе такой боли. Не знаю, что делать дальше.
Билл ласково взъерошил волосы Тома, успокаивая его. — Ты ведь сделал это ради нас, правда? 
— Да. Я бы не стал просто так…
— Окей, — сказал Билл. — Окей. Значит, так тому и быть. Ты сделал это ради нас. Я не злюсь. У нас и раньше были девушки, ты даже спал с ними — это то же самое.
— Я люблю тебя, — сказал Том. Он крепко обнял Билла, поцеловал его в шею и провёл руками по всей его спине.
Билл вздохнул и прижался к Тому. — Всё хорошо, Томи, я люблю тебя.
— Правда?
— Да. — Билл кивнул, слегка улыбаясь, хотя ему всё ещё было больно. Он несколько раз часто моргнул — глаза тоже наполнились слезами, — и глубоко вздохнул. — Господи, какая глупость. Том, ты ведь, конечно, не хотел причинить мне боль. Правда?
Том лишь крепче обнял Билла, растопырив пальцы на его затылке и перебирая волосы. — Билл, перестань. Ты же знаешь… 
— Да. Да-да, — поспешно сказал Билл, кивая. — Прости, Томи, прости меня.
— Теперь ты извиняешься? — Том тихо рассмеялся; он наконец улыбнулся, поверив, что всё будет хорошо. — Перестань, ну ты и дурачок.
Билл легонько ударил Тома в плечо. — Поцелуй меня.
Том усмехнулся и притянул Билла для долгого, глубокого поцелуя. Когда они отстранились, оба улыбались — почти испуганно.
— Пожалуй, из этого вышло кое-что хорошее, — тихо сказал Билл.
— М-м?
— Георг и Густав, конечно же, видели, как ты ушёл с ней, — сказал Билл, морща нос. — Может, Густав теперь отстанет от нас?
— Пожалуй, ты прав — согласился Том.
Билл мягко коснулся скулы Тома пальцами и тихо спросил: — Но ведь было не так уж здорово, да? С ней?
Том покачал головой, склонился и поцеловал пальцы Билла. — Ничего особенного. Я мог думать только о тебе.
— Правда? — прошептал Билл. Он пододвинулся ближе, почти забираясь Тому на колени. — Со мной тебе лучше?
— Конечно, — сказал Том. — Конечно, Билл. Я не хочу делать это ни с кем другим. Ты намного лучше.
— Да же? — Губы Билла коснулись губ Тома, и они повалились на пол. Том прижался к Биллу всем телом, целуя его шею.
— Ты — мой Билл, — хрипло произнес Том.
Билл ухмыльнулся и выгнулся навстречу. — Докажи.
Том провёл ладонями по всему телу Билла, стараясь доказать, как сильна его любовь к брату.
**
Том прижал Билла к полу и двигался на нём, пока тот сладостно извивался внизу. Их губы слились в поцелуе: Билл втянул в рот нижнюю губу Тома, обводя языком пирсинг и наслаждаясь вкусом губ брата.
Они были дома — выдался небольшой перерыв между концертами. Мама и Гордон ушли на весь день, и близнецы воспользовались возможностью побыть вдвоём в знакомой спальне — на той самой кровати, где всё началось много лет назад. Биллу нравился запах комнаты Тома (которая когда-то была и его собственной). Здесь было тепло и уютно, и он чувствовал себя невероятно счастливым.
— Когда она обещала вернуться? — прошептал Билл. Он почувствовал, как член Тома упирается в его проход. Билл вздрогнул, подаваясь навстречу прикосновению. — Сколько ещё..?.. Ох...
Том подался вперёд, не входя в Билла, а скользя между его горячими бедрами. — Билл, т-с-с, не говори о маме, пока мы...
— Знаю, знаю, — ответил Билл, ухмыляясь и целуя Тома в шею. Он зажал член Тома между бёдрами и сжал их. — Ты такой твёрдый, твёрдый как... Почему?
— Ты шутишь? — Том замер и снова прижал Билла к полу. — Билл...
— М-м, — только и смог выговорить Билл, закрывая глаза и освобождая член Тома из плена своих бёдер. — Войди в меня сейчас, я готов.
— Дай я возьму ещё смазки, — сказал Том, и Билл хлопнул его по руке. — Ай!
— Никакой смазки, — заявил Билл. — Ты дразнил меня целую вечность, а времени у нас мало.
— Мама говорила, что её не будет весь день. — Том снова ткнулся членом в Билла, и оба они застонали. — Томи, я жду уже целый день, — заныл Билл. Он потёрся носом о нос Тома. — Просто отъеби меня уже.
Том застонал, а затем ухмыльнулся, наваливаясь на Билла и вдавливая его в матрас. — Просто… наберись терпения.
— М-м, — тихо простонал Билл, глядя снизу вверх на брата. У Тома перехватило дыхание: Билл под ним выглядел таким соблазнительным, и ему не хотелось ничего, кроме как прижаться к его телу и войти в него. 
— Томи, ты слишком долго тянешь… Слишком долго.
— Так будет лучше, у меня от тебя такой стояк, — прошептал Том. — Твоя попка… Билл, аа-х...
Билл улыбнулся и заёрзал, притягивая Тома к себе и обхватывая ему талию ногами. Эрекция Тома скользнула прямо между бёдер Билла и уперлась в основание мошонки; Билл громко застонал. — Давай, сделай это.
— Я делаю, — прошипел Том.
Билл почувствовал, как что-то надавило на его вход, а затем — восхитительное жжение от проникновения. Он тихонько пискнул, а потом шумно выдохнул, поняв, что это всего лишь палец Тома. — Нет, Томи, ты это уже делал.
— Ещё чуть-чуть, — сказал Том. — Мне нравится прикасаться к тебе.
— А мне нравится, когда ты меня ебёшь, — парировал Билл. — Жёстко. Когда никого нет рядом. А сейчас, наконец-то, никого нет. Пожалуйста, Томи. Мне нужно… — Билл вскрикнул, когда Том убрал пальцы и с силой, грубо вошёл в него. — Господи!
Том стиснул зубы, заставляя себя не кончить сразу же.
**
Симона рылась в своей переполненной вещами сумке, пытаясь найти ключи от дома. Подруга только что подвезла её после дня, проведённого за покупками в городе. Она устала, ноги гудели, и ей не терпелось увидеть своих мальчиков.
Она нашла ключи, а заодно достала мобильный телефон. Набрала знакомый номер и стала ждать ответа. — Алло?
— Гордон, милый, — сказала Симона, опуская на землю пакеты с покупками и прислоняясь к стене дома. — Я просто хотела сказать, что добралась домой. — Так рано? — изумился Гордон. — Во сколько мне это обошлось?
— Ох, — ответила Симона, закатив глаза. — Когда тебя ждать домой? Что приготовить на ужин?
— Э-э, я задержусь. Вам с мальчиками лучше заказать пиццу или что-нибудь в этом роде.
— Ладно, — сказала Симона, подхватывая сумки и вставляя ключ в замок входной двери. — Поговорим позже, люблю тебя.
— И я тебя люблю, пока.
Симона убрала телефон в сумку и повернула дверную ручку.
**
 
Serii.
Serii - девушка, сбившая Биллу целку (в хорошем смысле). Несмотря на отношения с братом, в которых Билл отводилась роль саба, было бы всё же странно, если бы его совсем не интересовали девчонки. Наверное, Serii и была его первая, подростковая любовь. Они были знакомы раньше, по Европе, и спустя несколько лет очередная их встреча произошла в Калифорнии. Не скажу точно, но выбор братьями в качестве нового дома западного побережья США вероятно был вызван тем, что кто-то из их прежних знакомых уже жил там. 
Гораздо позже я поискал её в интернете, который, как утверждают, помнит всё. Действительно, попалось на глаза фото, выполненное в стиле картинки "пазл", где Билл вместе с какой-то девчонкой восточной внешности. Думаю, им там лет по 14-15. Её имя чаще встречается от Пакистана до Малайзии, хотя её семья осела в Великобритании. Муж - некий знатный спортивный буратино; не знаю почему, я решил, что он тоже из её краёв. Крикет, хоккей на траве - там эти виды спорта едва ли не для аристократов, заодно и билет в высшие эшелоны, вплоть до премьер-министров. Забегая наперёд скажу лишь, что у спортсмэна, вдруг откуда не возьмись, проросли рога (по-женски зовётся - "объелся груш"). 
Как там было прописано в "Домострое"? "Мужьям же не следоват расслаблять булки, ни денно, ни нощно":
Муж: "С кем это ты такая счастливая выходила из офиса?" 
Жена (смеясь): "Да это Женька наш. Смешной такой мальчишка! Он гей, я кажется раньше тебе о нём говорила".
Первая любовь, детская ли, подростковая - самая чистая, и запоминается навсегда, и Билл вероятно не стал исключением, поддерживая с ней контакт. Который, в 2012-м стал во многом переломным в его жизни. 
В своём кризисе взросления он снова о ней вспомнил. "...а ебать - так королеву". Очевидно, парень щепетильно относился к своей девственности, и сама мысль о хождении к уличным девам приводила его в смятение. Мне это даже понравилось. Он описывал мне его общение с Serii, и было понятно, что он ищет совета. Я увидел картинку, где он ведёт себя с ней так же, как в тогда, когда им было по 15-16 лет. Я радовался за них, но понимал, что там не достаёт одного-единственного ингридиента. 
Мальчик с девочкой дружил, мальчик дружбой дорожил. Друзей не ебут.
"Билл, это так не работает. Она женщина. Она ожидает увидеть в тебе мужчину. Скажи, что хочешь её выебать. Ты хочешь. "I wanna fuck you". Поцелуй, обними, пусть почувствует твой стояк. Только так. Не повторяй ошибок".
Он оказался способным учеником, а спермотоксикоз довершил дело.
 
— О-о-о-о, йес, — простонал Билл. — Йес, йес, йес!!!
Том выскользнул наружу и посмотрел на Билла, наблюдая, как тот извивается на матрасе. — Блядь, Билл, ты так хорош.
Лицо Билла раскраснелось ещё сильнее. — Ещё, — только и сказал он, и Том плавно вошёл в него снова. Кровать скрипела от их движений; они не отрывали друг от друга взгляда.
Том вцепился в изголовье и вошел в Билла так глубоко, как только мог. — О боже, люблю тебя, — сказал Том.
Билл улыбнулся и развёл ноги еще шире. — Я люблю тебя. Ох, чёрт, я люблю тебя!
Жар разлился по животу Тома, и он больше не мог сдерживаться. Он начал двигаться в Билле изо всех сил, прижимая его к себе и издавая громкие стоны.
Билл тоже стонал — стонал и кричал. Или это был уже вопль? — Сейчас кончу! — крикнул Билл. — Ох… ох!
Том снова вошёл в него и резко подался всем телом вперёд. — Я тоже, — прошептал он.
**
Симона закрыла дверь с тихим щелчком и бросила сумки на кухонный стол. Ноги просто отваливались.
— Мальчики? — позвала она.
В ответ раздались странные звуки. Сверху, со стороны лестницы, донёсся шум: стук, глухие удары и крик.
— Билл? — Симона быстро подошла к подножию лестницы. Она замерла, прислушиваясь.
Затем, её лицо побелело. — О господи, Том… Том, боже мой, ты такой… Ох, господи, Томи… Томи… Еще чуть-чуть, я сейчас кончу… О господи, у тебя всегда так здорово получается… Давай… Сильнее… Слова Билла разносился по дому, обрушиваясь на Симону как град кирпичей.
— Боже мой, — прошептала она, отшатнувшись. Её взгляд был прикован к двери наверху лестницы — к двери Тома.
Раздался громкий стон, заставивший её вздрогнуть, и она расслышала тяжёлое дыхание. — Боже, Билл, ты всё вокруг забрызгал.
— Внутри меня, всё внутри меня, о господи, — громко, сбивчиво ответил Билл. Затем она услышала глухой стук о стену и мелко задрожала.
— Билл, ебать, я люблю тебя, боже, ты такой красивый…
Симона прикрыла рот рукой и поспешно вышла обратно на улицу; к горлу подкатила тошнота. Она прошла немного по дорожке и прислонилась к почтовому ящику, согнувшись пополам и глубоко дыша. У неё началось слюноотделение, ей казалось, что её вот-вот вырвет. Она не была уверена.
Но в одном она была уверена точно. Всё это время она была права. Все те годы, когда она подозревала худшее в отношении её близнецов, она была права.
Она выпрямилась и сделала несколько глубоких вдохов, закрыв глаза и растирая живот.
— Пиздец, — горько произнесла она. — Ёбаный пиздец. Она со злостью пнула почтовый ящик. — Это моя вина.
Ей хотелось кричать или плакать. Сделать хоть что-то, чтобы выплеснуть гнев и печаль, терзавшие её изнутри.
— Что же мне делать?
Она сделала единственное, что пришло ей в голову. Она вернулась к дому; руки у неё дрожали, когда она тянулась к двери. Она открыла дверь и с грохотом захлопнула её.
— Мальчики, я дома! — позвала она. В доме царила тишина, и она с облегчением выдохнула. Может, ей все это просто показалось?
На лестнице послышался скрип, и вниз стал спускаться Билл в помятой футболке и пижамных штанах. Волосы у него были взъерошены — даже сильнее обычного, — а лицо раскраснелось. Он улыбнулся ей и потянулся.
— Привет, мам, уже вернулась? — спросил он. Она не могла вымолвить ни слова, тупо глядя на него. Он выглядел сияющим, счастливым — словно только что...
— Да, — ответила она.
— С тобой всё в порядке? Выглядишь неважно, — сказал Билл, приподняв бровь.
— Нет-нет, всё хорошо, — сказала она. — Просто чувствую себя немного... не в своей тарелке. — И тут она заметила полотенце у него на шее.
— Иду в душ, — сказал он. — Скоро будешь готовить ужин? Я ужасно голоден.
Она сглотнула. — Почему бы тебе не воспользоваться ванной наверху?
— Там Том. И я знаю, что ты скажешь: горячая вода кончится. Хотя можно было бы принять душ вместе, чтобы сэкономить воду, — сказал он, тихонько рассмеявшись.
Симона побледнела, и Билл странно на неё посмотрел.
— Я пошутил, — сказал он. — Тебе бы присесть или вроде того. Может, закажем пиццу?
— М-мм, да. — Симона села за стол; Билл чмокнул ее в щеку и скрылся в ванной. От Билла пахло потом и одеколоном Тома. Симона слегка вздрогнула от его прикосновения; она приложила руку к щеке, чувствуя дурноту.
Она не знала, что делать. Ей хотелось что-то предпринять — это было необходимо. Она не могла просто сидеть и думать о том, чем занимаются её мальчики. Она бы сошла с ума.
Она гадала, единственная ли она, кто это заметил, кто знает правду. Ей очень хотелось на это надеяться. Больше всего — помимо отвращения, шока и растерянности — она испытывала тревогу. Она так волновалась за них, боялась того, что может с ними случиться. Того, что их ждёт.
Осторожности им явно недоставало — это было очевидно. По крайней мере, дома. Симона громко вздохнула, закрыла лицо руками, откинулась на спинку стула и застонала. Она не заметила, как вошёл Том, потирая лицо.
— Мам?
Симона подняла голову, и лицо её тут же помрачнело. Она испытывала гнев к Тому, но просто смотрела на него, не зная, что сказать.
— Мам, э-э… что случилось? — нервно спросил Том. Выглядел он таким же взъерошенным, как Билл.
— А как же душ? — резко спросила она.
Том нахмурился: — Ты же знаешь, какой паршивый душ наверху.
— Тебе нужно помыться, — сказала Симона, опуская взгляд. — Твой брат уже моется.
— Да, я знаю… — Том замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Я схожу, не волнуйся.
Симона встала и прошла мимо него, что-то невнятно говоря. Том растерянно смотрел ей вслед, покусывая губу.
— Мам?..
Он услышал, как плотно закрылась дверь в спальню матери. Том тяжело опустился на стул за кухонным столом. Он никак не мог понять, что именно вывело мать из себя.
**
Симона прижала телефон к уху; её слегка трусило, пока она слушала гудки на том конце провода. Было уже за полночь; она стояла у раковины в ванной, а в доме царили тишина и мрак. Может, это плохая идея? Может, стоит положить трубку?
Но она не могла.
Раздалось ещё два гудка, прежде чем трубку сняли; голос звучал сонно и хрипло.
— Алло?
— Они дома, — сказала она, не в силах скрыть гнев в голосе. — Ты вообще знал?
Йорг откашлялся. — Симона? Что за чёрт… уже почти час ночи. О чём ты?
— Наши сыновья вернулись из тура, — сказала она. Она прислонилась к раковине, глядя на своё отражение в зеркале.
— Да бля, о чём ты вообще говоришь?? — отозвался Йорг. Наступила тишина; слышно было лишь, как тяжело они дышат в трубку.
— Тебя вообще нет в их жизни, — сказала Симона.
Йорг громко вздохнул. — Ближе к делу.
— Если с ними творится что-то неладное — это твоя вина. — Она почувствовала, как к глазам подступают слезы. — Твоя.
— В чём именно? — спросил он. — Я видел их на днях по телевизору. Мне было противно. Как ты могла допустить, чтобы Билл дошёл до такого состояния?
Боль за Билла пронзила ее, и она нахмурилась. — Я говорю не о Билле. Я говорю о Билле и Томе. Вместе.
— Что случилось? — спросил Йорг. — Они что, принимают наркотики или вроде того?
Симона не знала, как об этом сказать. Она понимала, что должна — ей нужно было кому-то открыться. — Нет. Йорг, я не знаю, что делать. Они…
— Ты сама не пускаешь меня в их жизнь, — перебил Йорг. — И знаешь, что? Они и сами не хотят видеть меня в своей жизни. Никогда не хотели. И это после всего, что я для тебя сделал: содержал тебя и детей, а в ответ получил лишь плевок в лицо. То, что они делают, — меня не касается.
Симона вцепилась в раковину; от гнева у неё кружилась голова. — Знаешь что? Забудь, — выпалила она. — Ты не достоин этого знать. Ты никогда не был им отцом, Йорг.
Она не стала ждать ответа, просто повесила трубку и опустилась на пол, пытаясь отдышаться. Она больше не могла этого выносить. Да и как тут выдержишь?
Как рассказать об этом кому-то? Как справиться в одиночку? Это разрывало её на части, разбивало сердце.
Она любила своих мальчиков, что бы ни случилось, но этому должен был прийти конец. Это нужно было прекратить. Это было неправильно.
Но она слишком боялась что-либо сказать, боялась признать, что это происходит на самом деле. От одной мысли об этом ее тошнило.
Ее малыши, ее прекрасные, талантливые мальчики…
— Инцест, — произнесла она и содрогнулась. Несколько слезинок упали на пол, в который она тупо уставилась.
**
Том сидел один в гостиной и перебирал струны гитары. Он пытался исправить фальшивые ноты, оттачивая риффы, которые никак не давались. Он был полностью поглощён игрой: покачивал головой и беззвучно подпевал. Он даже не заметил, как вошла мать.
— Том. — Симона скрестила руки на груди, напрягшись. — Том.
Том рассеянно поднял взгляд, всё ещё сосредоточенный на музыке. — Что?
— Отложи это, — сказала Симона, указывая на гитару. — Где твой брат?
— Э-э... — Том положил гитару себе на колени. — С Андреасом, кажется. В торговом центре, может быть.
Симона вздохнула и повернулась, собираясь уйти на кухню, но что-то заставило ее обернуться и снова пристально посмотреть на сына.
— Да что такое? — раздраженно спросил Том. — С тобой всё в порядке?
— Всё нормально. — Симона нахмурилась и снова собралась повернуться, но остановилась. — Нет. Нет, вообще-то, нет... Мне нужно с тобой поговорить.
Том тихо вздохнул и прислонил гитару к дивану. — Что случилось? — спросил он непринуждённо.
Симона открыла рот, чтобы что-то сказать, но, глядя на Тома, представила лишь то, что он мог делать с Биллом или к чему мог его принуждать. Её опять охватил гнев — настолько сильный, что она даже начала слегка дрожать.
— Мам? — Том встал, подошёл к ней и коснулся ее плеча. Она отстранилась, быстро покачав головой.
— Нет, нет. Нет, — твёрдо сказала она, даже не глядя на Тома. Он снова попытался дотронуться до неё, но она отпрянула.
— Мам? — Том никогда не видел её в таком состоянии, и сердце его забилось чаще. Она никогда раньше не отталкивала его. Не так.
— Том, — произнесла она, дрожа. — Что ты творишь?
— Что?
Она отвела взгляд и спросила: — Что ты творишь с Биллом?
Том почувствовал, словно получил удар под дых. Что она имела в виду? Она не могла знать. Никто не знал. Они об этом позаботились.
— Я ничего не делаю. Что...
— Я слышала вас вчера! — закричала она. Лицо у нее пылало. — Я слышала тебя!
— Слышала что? — спросил Том. Он всё понимал, и у него всё внутри перевернулось.
Симона яростно замотала головой. — Не заставляй меня произносить это, Том.
Том с силой ударил ладонью по спинке дивана и выругался: — Бля, бля, бля. — Теперь он не мог смотреть на неё, но она схватила его за лицо и заставила взглянуть на себя. Её ногти впились ему в щёки; он ахнул от того, как грубо она действовала.
— Посмотри на меня, — потребовала она.
На глазах у Тома выступили слезы. — Мам, прости. Я... Прости! Прости! 
— Как ты смел, Том? — Она отпустила его, но не отступила назад. — Расскажи мне, как это случилось.
Он снова выругался: — Нет.
— Ты причиняешь ему боль? Ты заставлял его?
Том сжал кулаки и крикнул: — Я люблю его! Я бы никогда не причинил ему боли!
— Я так долго знала, что это происходит. Почему я ничего не сказала? Это моя вина, — сказала Симона. Она вытерла глаза; Том хотел утешить её, но был напуган.
— Мам, нет, — сказал он. — Ты ничего не сделала.
— Ты не можешь так поступать, — беспомощно произнесла Симона. — Ты не можешь так поступать, Том. Это неправильно, это ненормально, и... Ты не можешь так поступать. Ни в моём доме, ни где-либо ещё. Бедный Билл, Том. Как ты мог так с ним поступить?
Том выпрямился во весь рост — теперь он был выше матери, но она пристально смотрела на него, словно бросая вызов. — Мам, ты понятия не имеешь. Всё не так, как ты думаешь. Всё совсем не так, ты себе напридумывала. Я ничего не делал Биллу, господи. Я ничего не делал!
— Том.
— Мы не… Всё не так, как ты думаешь. — Тома охватили паника, гнев и отчаяние.
— Том, я слышала! — крикнула Симона; её слова ударили Тома, словно кулаком по лицу. — Я слышала тебя… я вошла в дом и… услышала тебя!
Том побледнел и пошатнулся, отступая назад. — Нет, тебе показалось, всё не так, как ты думаешь.
— Том Каулитц, не смей мне лгать. Я слышала — и точно знаю, что именно я слышала, — тихо произнесла Симона.
— Пиздец, бля, — выругался Том, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. — Чёрт, чёрт! Мам… Это было не… Это случилось всего один раз! Один-единственный раз. Ты услышала тот самый единственный раз.
— Я тебе не верю, — ответила Симона дрожащим голосом. — Я тебе не верю, Том, больше не верю. Не могу. Я так долго подозревала это.
Том растерялся. Он не мог выкрутиться, потому что знал: они оба прекрасно понимают, что происходит.
— Что ты собираешься делать? — только и смог выговорить Том. Он чувствовал себя побеждённым и измотанным. Ему было даже не до стыда — настолько сильным было отчаяние.
— А что я могу сделать? — спросила она.
По щекам Тома покатились слёзы; он крепко схватил её за руки. — Пожалуйста, не говори Биллу. Не спрашивай его ни о чём таком. Обещаю, мы больше никогда не будем делать это дома. Только не говори Биллу. Ты больше никогда об этом не услышишь, обещаю. Всё будет так, словно этого никогда не было. Мам. Пожалуйста. Ради всего святого, не говори ему. — Слёзы лились непрерывным потоком, он шмыгал носом, вцепившись в мать.
Симона не могла поступить иначе: как бы она ни была расстроена, ей нужно было утешить его. Она не видела, как он плачет, уже много лет, а ведь он был её сыном. Она обняла его.
— Том, это неправильно, — тихо сказала она. Она погладила его по спине и поцеловала в макушку. — Это так неправильно. Он твой брат, твой брат-близнец. А вы всегда на виду. Ты губишь не только свою жизнь, но и жизнь Билла, и будущее группы. Нашу жизнь, Том. Ты ведь не можешь этого хотеть.
Том зарыдал ещё сильнее, уткнувшись лицом в плечо Симоны. — Не говори Биллу. Только не говори Биллу.
Симона вздохнула и пообещала, что не скажет, хотя знала, что не сможет сдержать это обещание.
-----------------------------------------------------------------------------------------
 
Плотину прорвало…
Через день или два я получил от него имейл. Билл был в экстазе, и счастлив. После заслуженно принятых поздравлений, он выложил подробности. Когда это случилось, они там как с катушек съехали - он ёб девчонку по несколько раз на день: в оффисе, где она работала, потом на какой-то лестнице, там же. Брызги шампанского! 
Описывая всё это мне, он был экзальтирован до предела, делясь со мной деталями, так что пришлось его даже слегка урезонить. "Послушай, я очень за вас рад, и особенно за тебя; но тебе не обязательно всё это рассказывать мне. То что происходит между вами двумя, должно оставаться между вами двумя ". Кажется он понял, что я имел в виду. 
И да, я очень гордился им, и был рад. За какой-то год, он стал мужчиной.
 
В автобусе было темно; Том почти спал — мерное покачивание погружало его в полудрёму. Он перевернулся и расслабленно лёг на матрас: день выдался очень долгим — сплошные интервью, телеэфиры и фотосессии.
Он уже готов был провалиться в глубокий сон — такой необходимый ему сейчас, — когда шторку его спального места отдёрнули.
— М-м-м, — простонал он, и Билл забрался к нему на полку.
— Том? — Билл тут же нырнул под одеяло, прижимаясь к брату. — Том, ты на меня злишься?
Том приподнялся и мягко коснулся кожи за ухом Билла — этот жест всегда успокаивал брата. Он обхватил пальцами ухо Билла и погладил его. — Что?
— Ты ведёшь себя странно, — сказал Билл. — С тех пор как мы уехали из дома. Да и мама тоже. Ты… ты ко мне не прикасаешься.
— Как не прикасаюсь, — возразил Том. — Просто всё это напрягает, и мы оба устали, верно?
— Дело не только в этом, — тихо ответил Билл. — Раньше не имело значения, устал ты или нет — мы уставали вместе.
— Я правда устал, — нахмурившись, сказал Том. — По-настоящему устал, понимаешь?
Он коснулся волос Билла — теперь уже длинных — и вздохнул. Билл лишь слегка, но как-то неловко отстранился.
— Дело в девушке? — спросил Билл. — Ты снова вляпался в какую-то историю? Просто скажи мне, я не буду злиться, обещаю.
— Дело не в девушке.
— А в чём тогда? — В голосе Билла проскользнули детские, выпрашивающие нотки. Том притянул его к себе и погладил по спине. — В тебе и маме… вы оба ведёте себя странно.
Том резко взглянул на Билла. — При чём здесь мама? Она что-то сказала?
— Ничего, — ответил Билл. — В том-то и дело. Она ничего не сказала, потому что вообще со мной не разговаривает.
— Что? — Том почувствовал, как в нём закипает злость. 
— Я звонил ей в этот понедельник — я ведь звоню каждую неделю. У нас так заведено, понимаешь? Но она не взяла трубку. Такого никогда не случалось, Том: она всегда отвечает, когда я звоню по понедельникам, — сказал Билл, выглядя совершенно подавленным. — Она ни разу не пропускала звонок, а теперь мне кажется, что я в чём-то виноват — ведь вы оба ведете себя со мной так странно.
У Тома сжалось сердце, стоило ему взглянуть на Билла. Тот казался таким маленьким и беззащитным, а его нижняя губа слегка дрожала. Том разозлился на мать: ей не стоило наказывать Билла — по крайней мере, не за это и не таким образом.
—  Думаю, она была занята делами в своей галерее, — сказал Том. Он придвинулся к Биллу, раскрыл объятия и прижал его к себе. Билл с наслаждением вздохнул и тоже прильнул к нему. — Она не злится, с ней всё в порядке.
Билл уткнулся лицом в шею Тома и нежно поцеловал её. — Томи, она даже толком не попрощалась. Правда. Она не смотрела на меня и почти не бывала дома. Я не знаю…
— У мамы тоже есть своя жизнь, — мягко сказал Том. — Она работает не покладая рук, ты же знаешь.
— Знаю, — протянул Билл. — Но… Так ты не сердишься?
Том улыбнулся и поцеловал Билла в лоб. — Нет, не глупи. Ему было ужасно стыдно, что он заставил Билла думать, будто злится; он крепко обнял его, пытаясь загладить вину. Он понимал, что ему нужно постараться — взять себя в руки и выбраться из того подавленного состояния, в котором он пребывал.
Оставшаяся часть поездки домой прошла странно. Зная то, что он знал, Том чувствовал себя крайне неловко и рядом с Биллом, и рядом с матерью. Он почти не проводил времени с Биллом и даже почти не смотрел на него. А с матерью он даже не мог встретиться взглядом. Гордон и Билл оставались в неведении, не замечая напряжения между Томом и Симоной.
Том считал минуты до отъезда, а Симона старалась не попадаться на глаза. Внезапно в галерее прибавилось работы, и ей приходилось постоянно пропадать там, а не быть дома. Тома это вполне устраивало. Он объяснил Биллу, что до конца визита им лучше спать в своих кроватях. Том немного слукавил, сказав, что заметил, как Гордон засиживается допоздна, и не хотел рисковать. Билл отнёсся к этому с пониманием.
— Столько времени прошло, — прошептал Билл. — Теперь, когда я знаю, что ты не злишься... наверное, ты просто считаешь меня уродиной или вроде того.
— Если ты уродина, то и я тоже, — пошутил Том. Билл легонько ударил его по руке, и они тихо рассмеялись.
— Наверное, мне пора, — безрадостно произнес Билл.
— Останься ещё ненадолго, — сказал Том. — Пока ещё рано.
Билл улыбнулся: — Теперь я тебе понадобился?
— Я всегда так делаю, не будь идиотом, — сказал Том, целуя Билла в скулу. — Я не злюсь, не волнуйся. А мама просто занята — иначе она бы не стала тебя игнорировать.
Билл просто кивнул, на этот раз успокоившись. С облегчением, Том тихо выдохнул. Ему нужно было как-то всё исправить.
**
Том взял телефон и прищурился, глядя на экран. Было поздно, все в гастрольном автобусе уже спали. Он находился в зоне отдыха, только что оставив брата на его койке, но сам совершенно не мог спать. Том знал, что должен сделать — он прокручивал это в голове весь день, — но теперь понятия не имел, что именно сказать.
Не раздумывая больше, он дрожащими пальцами набрал знакомый номер.
— Алло? — раздался усталый голос.
— Мам, — тихо сказал Том.
На том конце повисла тишина, и Том закусил губу. — Мам? — снова позвал он.
— Да, — сухо ответила Симона.
Том вздохнул. — Мам, ну правда.
— Что случилось?
— Прости, — сказал Том, глядя на открытую дверь. — Мне правда, правда очень жаль. Я никогда не хотел… то есть… Это никогда…
— Том…
— Ты не можешь наказывать за это Билла, — сказал Том. Он туго намотал прядь волос на палец и потянул так, что кожу головы обожгло болью. — Это моя вина.
Симона вздохнула на том конце провода. — Я была неправа, когда винила тебя, — сказала она.
— Нет, — прошептал Том. — Вини меня. Не Билла. Можешь ненавидеть меня.
— Я не ненавижу тебя, — сказала Симона; в её голосе звучала эмоция, которую Том не мог до конца распознать. Она звучала устало, сердито, и как-то... постаревшей. — Я никогда не смогу тебя возненавидеть.
— Ты должна ему позвонить, его это убивает, — сказал Том.
— А он разве не знает? — быстро спросила Симона.
Том закусил губу. — Нет, — сказал он, закрывая глаза. — Я… не могу.
— Я люблю тебя, — слабо сказала Симона. — Знай это. Всё будет хорошо. 
— Как? — спросил Том, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Как это может быть нормально? Никто не должен был узнать.
— Больше никто и не узнает, — сказала она. — Ты должен быть осторожен, Том. Очень осторожен. Пообещай мне, что будешь осторожен.
— Мы всегда осторожны, — ответил Том.
— Недостаточно.
Том с трудом сглотнул. — Я буду. Мы будем.
Наступила короткая пауза, и Симона откашлялась. — Тебе всегда нравились девушки.
— У меня был только Билл, — тут же сказал Том. — Я тебе отвечаю.
— Но как? Разве ты не можешь остановиться? Он твой брат, Том. Он мой сын, — сказала она. — Пожалуйста, Том.
Том покачал головой, сильнее дёрнув себя за волосы. — Я люблю его, — сказал он. — Просто люблю — всегда, с самого начала, с самого-самого начала. И я...
За дверью гостиной послышался тихий щелчок, и Том выругался.
— Мам, мне пора.
— Том, не надо...
— Я люблю тебя, — сказал он. Она вздохнула — возможно, собираясь ответить тем же, — но Том уже повесил трубку. Дверь гостиной со скрипом отворилась, и в проеме показалась голова Билла; его волосы были взъерошены и наэлектризованы.
— Томи? Почему ты не спишь? — сонно спросил он. Том отложил телефон и вздохнул.
— Иди сюда.
Билл поморщился, но всё же сел рядом с Томом. Том притянул его к себе, и нога Билла легла поверх его ноги. — Билл.
Они мягко соприкоснулись носами. — Что такое? — спросил Билл.
Том покачал головой и поцеловал Билла. — Ничего.
**
— Она сказала, что скучает по нам — особенно по мне, — говорил Билл, улыбаясь и приподнимая брови.
Том с облегчением вздохнул. — Ну да, конечно, скучает.
Билл повернулся на бок и бросил телефон на кровать. Он только что закончил разговор с Симоной; мама вела себя как будто ничего не случилось, говорила как надо и вернула на лицо Билла беззаботную улыбку. Том почувствовал, как огромный груз упал с его плеч.
— Томи, — прошептал Билл. — Что случилось?
Том посмотрел на Билла, увидел его озадаченное выражение лица и выдавил из себя сияющую улыбку. — Ничего. Я же говорил тебе: она просто была занята.
— Ага, она сказала, что у них в галерее идёт отличная распродажа, — ответил Билл.
Том кивнул, зная, что никаких продаж — ни хороших, ни плохих — не было. — Конечно. Она всегда так возбуждается, когда такое происходит, сам знаешь.
— Я скучаю по дому, — тихо сказал Билл, положив подбородок на грудь Тому. — И по ней.
— А я есть у тебя, — тихо сказал Том, целуя Билла в лоб. Он не мог скучать по дому — не тогда, когда чувствовал такую свободу в дороге, где оставаться с Биллом было гораздо проще. Дом никогда не казался ему местом, где можно быть свободным или чувствовать себя в безопасности. Там всегда царило напряжение.
Билл перевернулся на спину и сморщил нос. — Она сказала, что пришлёт нам кое-что. Надеюсь, это то, что можно будет есть.
— Я рад, что она тебе позвонила, — только и сказал Том. Он прижал Билла к груди и поцеловал его между лопатками; Билл тихонько пискнул.
Всё ещё, Том был на взводе. Он испытывал гнетущее чувство; он никогда не забудет, что его заставила чувствовать Симона, и дал себе слово сделать всё, чтобы Билл никогда не узнал об этом и не испытал того же.
Но как он мог держать всё это в себе? Как долго он сможет это скрывать? Он рассказал Биллу всё и понимал: испытание, связанное с их матерью, далеко не закончено. Она всё ещё была расстроена — и всегда будет расстроена, — но Том не винил её.
Том не был глупцом: он знал, что их с Биллом связь большинством общества считается порочной — да и, вероятно, таковой и является. Но это не значило, что он мог остановиться, даже если бы захотел. Их связывали слишком тесные узы, они являлись целой жизнью друг для друга. Том никогда не смог бы отстраниться или оттолкнуть Билла.
От одной лишь мысли о потере Билла его ладони потели, а сердце начинало сбоить. Никто — даже родная мать — не был рядом с Биллом так близок, как Том. И никто не был рядом с Томом так, как был Билл. Они росли, полагаясь только друг на друга, и в процессе взросления полюбили друг друга. На это ушли годы, но чувство захватило их, и теперь пути назад не было.
Прижимая к себе Билла и чувствуя, как тот медленно погружается в сон, Том гадал: случилось бы всё это, если бы отец не ушёл? Нет, Том знал: уход отца тут ни при чём. Просто, так стало легче, когда он ушёл.
Им было суждено быть вместе, подумалось ему. А раз уж так суждено, никто не сможет им помешать. Никто не в силах сказать их судьбе - "свали с дороги". То что случилось, не было результатом чьей-то ошибки.
Так было предначертано, и Тому стало наплевать, сколько усилий придется приложить, чтобы сохранить это. Билл навсегда останется с ним.
**
Вокруг Тома громко гремела музыка; он стоял у барной стойки, опираясь локтями на гладкую поверхность и медленно потягивая напиток. Коктейль был крепким — считай, сплошной алкоголь, — пожалуй, чересчур даже для него. Мир вокруг начал расплываться, в животе разливалось тепло, пока он наблюдал за Биллом на танцполе.
Билл улыбался, смеялся, скалился и двигался в каком-то бешеном ритме, подпрыгивая и танцуя среди людей. Рядом был Георг: он толкал Билла, тянул его за собой — они отлично проводили время вместе. Густав подошёл к Тому и кивнул.
— Отвратительно, — заметил Густав, кивнув в сторону Георга и Билла.
— Завидуешь, а? — ответил Том, тихо рассмеявшись. Голова казалась тяжёлой; ему хотелось просто прильнуть к Биллу и потереться о него. В животе всё сжалось, когда он увидел, как к Биллу подошла девушка, а тот рассмеялся и обхватил её за талию.
Он понимал, что это ничего не значит — Билл просто развлекается, — но внутри всё же шевельнулось странное чувство. Ревность. Том коротко хохотнул: ему даже доставляло удовольствие ощущать это собственническое чувство по отношению к Биллу. Это была нормальная эмоция; он сделал глоток и посмотрел на Густава.
— Может, стоит их забрать оттуда, пока они окончательно не опозорились? — спросил Том.
Густав сделал большой глоток пива. — Ревнуешь?
— Я мог бы увести её у Билла в два счета, — ухмыльнулся Том.
— Я не об этом, — сказал Густав. Он допил пиво и повернулся к VIP-зоне, где они провели весь вечер. — Пойду туда.
Он бросил на Тома последний взгляд и скрылся в глубине диванной зоны. Том снова посмотрел на танцпол: Георг оставил Билла и тоже возвращался в VIP-зону. Теперь там остались только Билл и хорошенькая рыжеволосая девушка.
Том вздохнул и продолжил наблюдать. Билл двигался вплотную к девушке, смеясь и сжимая её бедра; одна его нога оказалась между её ног. Том попытался отвести взгляд, попытался игнорировать неприятное чувство, ворочавшееся внутри. Но он не мог не смотреть. Он никогда не видел Билла в деле таким образом — даже не задумывался об этом. Одна его часть его была заворожена увиденным.
Другой его пловине хотелось заполучить Билла себе — как можно скорее.
Том задумался: чувствовал ли Билл то же самое, когда Том был с девушками? Он тут же отвёл взгляд. Посмотрев на VIP-зону, он решил присоединиться к Густаву; он видел, что Георг тоже направляется туда. Мог ли он оставить Билла на танцполе в такой момент?
Увидев, что Билл уткнулся лицом в шею девушки, он решил: да, вполне.
— Ещё выпьешь? — спросил его Густав, когда Том подошёл. Том опустился на диван и кивнул, допивая остатки своего напитка.
— Платишь ты? — Том улыбнулся.
— Ага. Что такое, не выдержал там, внизу? — Густав с кривой ухмылкой.
Том понял, на что намекает Густав, и испытал лёгкое раздражение. — Все симпотные девчонки свалили.
Густав лишь кивнул, явно не поверив. Георг рассмеялся. — Что? — раздражённо поинтересовался Густав.
— Ты видел Билла? Он там… типа трахал её прямо в зале. Ну, или типа того. — Георг хлопнул ладонью по столу, качая головой. — Не думал, что он на такое способен.
— А он и не способен, — прямо, не задумываясь, бросил Том. Он снова встал. — Знаете… пожалуй, я вернусь туда.
Густав рассмеялся, а Том показал ему средний палец.
— Я сейчас, — сказал он и сбежал по ступенькам на маленький танцпол. Несколько мгновений он неловко стоял сбоку, выискивая взглядом Билла в толпе и просто наблюдая. Пришлось признать: ему нравилось смотреть, как Билл общается с той девушкой. Это было что-то новое, даже волнующее. В штанах заворочался член; он отчетливо видел, как руки Билла скользнули вниз, к попке девушки.
Билл не сжимал её ягодицы, не шлепал и не делал ничего пошлого. Он просто придерживал её и смеялся, уткнувшись лицом ей в шею.
Девушка сияла улыбкой; она была очень хорошенькая — красивее, чем Тому сначала показалось. И всё шло нормально, пока она не подняла голову и не поцеловала Билла легко, в самый уголок губ. Том понимал, что злиться не стоит — он и сам спал с девушками, развлекался, — но теперь что-то в этой ситуации казалось ему неправильным.
Он целую вечность не был с девушками — просто не мог, даже когда Билл настаивал. В груди заныло, и, не успев толком осознать свои действия, он оказался в центре танцпола — так близко к Биллу, что почувствовал запах его пота.
Он коснулся спины Билла — как раз между лопаток, — и тот запрокинул голову, мягко улыбнувшись Тому. 
— М-м? — отозвался Билл.
— Тебе стоит подняться обратно.
— А тебе — остаться здесь, — ответил Билл. — Это Ана, она такая классная.
— Привет, — сказала девушка — Ана, — и Том просто улыбнулся ей в ответ. В глазах Аны мелькнул огонёк и Тому подумалось, что мысль о сексе втроем промелькнула у неё в голове.
— Привет, — сказал он. — Мы этого делать не будем. Билл? 
— Томи, уйди, отстань от меня, — нахмурившись, сказал Билл. — Иди, обсуди спорт с Густавом.
— М-да уж, — простонал Том. Он схватил Билла за руку и потянул на себя, чувствуя, как внутри его грызёт ревность. Да, мысль о Билле с девушкой будоражила, но эта девица вела себя агрессивно. Слишком уж агрессивно. Билл пискнул и позволил увести себя, даже прижавшись к боку Тома и спрятавшись под его рукой.
— Можно мне с вами? — спросила Ана.
Том покачал головой. — Мы — VIP, — сказал он, чувствуя себя снобом, но это был удобный предлог, чтобы уйти. Он потянул Билла за собой; тот помахал ей рукой, залпом допивая остатки напитка.
— Томи, Томи, Томи, — бормотал Билл, спотыкаясь, пока Том тащил его в более эксклюзивную, элитную зону. — Ай, ты слишком крепко меня держишь.
— Билл, — начал Том, закатывая глаза. Билл был пьянее его — намного. Как так вышло? Том помог Биллу подняться по ступенькам, и вскоре они оказались у диванчика, где сидели Георг и Густав.
— Джентльмены! — воскликнул Билл, втискиваясь в угол диванчика.
Георг поднял бокал в знак приветствия, а Густав громко рыгнул. — Вот так джентльмены, — заметил Том, садясь на диванчик вслед за Биллом. Он придвинулся к брату ближе, чем обычно позволял себе на людях, но ему было всё равно. Что-то — возможно, зудящее чувство ревности, скребущее где-то внутри, — заставляло его жаждать внезапной близости с братом-близнецом.
— Я… джентльмен, — пробормотал Георг, запинаясь. — Билл так сказал.
Том закатил глаза и мягко положил руку Биллу на бедро под столом. — Само собой.
Билл хихикнул и прижался еще плотнее.
— Ну что, обломилось с той девчонкой? — спросил Густав. Том взглянул на него: тот казался не таким пьяным, как Георг, и поглядывал на них с некоторой настороженностью. Том понимал, что стоит отодвинуться от Билла, но рука лишь крепче сжала бедро брата, и тот взвизгнул.
— Нет! — сказал Билл. — Томи увёл меня от неё. Ревнивец, ревнивец, Томи. — Билл щёлкнул Тома по носу, смеясь и находясь в опасной близости от его лица.
— Должно быть, она оказалась горячая штучка, — сказал Георг, — раз Том заревновал.
— Так и было, — парировал Том. Билл широко улыбнулся и положил голову Тому на плечо.
— Томи, принеси мне выпить, — пробормотал Билл.
— Думаю, с него хватит, — сказал Густав. — Думаю, с нас всех хватит. — Об-ло-мист, — пропел Георг. — Тебе что, мало было?
Густав фыркнул, оглядывая толпу. — Кажется, я вижу там Саки. Пойду узнаю, можно ли взять машину.
Все трое ребят издали громкий стон, когда Густав отошёл.
— Скукотища, — пробормотал Билл, уткнувшись носом в шею Тома. Том вздрогнул, когда губы Билла коснулись его кожи, и бросил взгляд на Георга. Тот уже лежал лицом на столе, всё ещё сжимая в руке пиво.
— Он не смотрит, — сказал Билл, оставляя на горле Тома едва ощутимые поцелуи. — Ревнуешь, Томи? 
— Ещё чего, — пробормотал Том, отстраняясь и проверяя, насколько сильно Билл будет удерживать его. Билл подался следом, и в животе у Тома сладко сжалось. Губы Билла снова прильнули к шее Тома, а язык скользнул по ключице. Том тихо выдохнул и подался навстречу Биллу, проведя рукой вверх по его бедру и слегка надавив на неожиданно твёрдый бугорок в паху.
— Не-а, — прошептал Билл. — Этого не будет. Не сейчас.
Том застонал и слегка сжал член Билла; тот заёрзал и прижался губами прямо к губам Тома. Том едва не поперхнулся — он не мог поверить, что Билл целует его на людях. Ему хотелось отстраниться, ударить Билла по плечу, накричать на него, но, несмотря на все опасения, он был невероятно возбуждён. Близнецам никогда не было дозволено проявлять чувства на публике, и это отчсти будоражило Тома.
Том положил руку Биллу на затылок и погладил его; Билл просунул язык между губ Тома и провёл им по внутренней стороне зубов. Том застонал — он это обожал. Он закрыл глаза, забыв обо всём на свете, и прижал Билла к виниловой обивке сиденья. Руки Билла скользнули вниз по груди Тома и обхватили его за талию; их языки сплелись.
— Чёрт, — пробормотал Том прямо в губы Билла, и тот заставил его замолчать страстным, сводящим с ума поцелуем. Член Тома был на грани взрыва — он стоял так твёрдо, что ему до боли хотелось войти в Билла. Это было единственной мыслью в его голове. — Билл, Билл…
— М-м-м, — промычал Билл, почти усевшись Тому на колени. Том услышал громкий стук: обернувшись, он увидел, что Георг с силой поставил пиво на стол и поднял голову. Только что подошёл Густав.
Густав приподнял бровь. — Машина скоро будет.
— Ага, — как можно более непринуждуонно отозвался Том. Он спихнул с себя Билла, стараясь придать этому шутливый вид. Билл недовольно на него взглянул, но Том резко кивнул в сторону Густава, и Билл слегка побледнел.
— Можно мне взять такое же с собой? — простонал Георг, поднимая свое пиво.
**
Поездка на машине была напряжённой, хотя Тому казалось, что только он и Густав это понимали. Георг то приходил в себя, то отключался на своымм месте, а Билл болтал без умолку, ни кому конкретно не обращаясь.
— Я правда не хочу возвращаться в отель, — говорил Билл. — Там отвратительно, клянусь. Просто отвратительно. В ванне было грязно. А в твоей ванне тоже была грязь, Томи?
Том искоса наблюдал за Густавом, пытаясь понять, что его друг видел, а что нет.
— Тоо-миии!
Он повернулся к Биллу. — Что?
Билл улыбнулся и наклонился вперёд, совсем рядом с Томом. — Ты не слушал.
Том невольно бросил взгляд на Густава. Тот смотрел в окно. — Извини, — сказал Том Биллу. Билл подпёр подбородок плечом Тома. — Эм…
— Проказник Томи, — прошептал Билл, прежде чем наклонить голову и ласково укусить Тома за плечо. Том толкнул Билла в ответ, и Билл надул губы. — Томи, когда мы вернёмся… Он пошевелил бровями.
— Тебе лучше поспать, — перебил Густав. — Завтра большое шоу, утром интервью.
— Но я не хочу спать, — сказал Билл. Он смотрел прямо на Тома. — Я чувствую себя очень бодрым.
— Ещё бы. — Том попытался отшутиться, попытался пожать плечами и смотреть в окно, как это делал Густав, но Билл цеплялся за него и практически дышал ему в затылок. Тому это нравилось — очень. Проблема была в том, что он не был уверен, сможет ли скрыть, насколько ему это нравится. Казалось, Густав был весь на виду.
— Может быть, я просто… — Билл придвинулся ближе к Тому и сжал его колено. — Эй. Эй.
Том резко повернул голову и бросил на Билла острый взгляд. — Тише.
— А ты не хочешь? — попытался прошептать Билл, но получилось достаточно громко, чтобы услышал даже водитель.
— Спать? Да, — многозначительно ответил Том.
Билл тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Густав смотрел на близнецов с бесстрастным выражением лица.
— Как твои мозоли? — попытался завязать разговор с Густавом Том. Он старался вести себя как можно более естественно.
— Лучше.
Том сморщил нос. Значит, Густав сейчас не очень расположен к разговору. Том пожал плечами и откинулся назад, гадая, как далеко ещё их отель.
Билл широко зевнул и прислонился к Тому. Тот немного напрягся, но решил, что всё в порядке - Георг фактически заснул на плече у Густава. Том неловко похлопал брата по плечу, и Билл схватив руку Тома, сжал её.
У Тома не хватило духу отдёрнуть руку от Билла, поэтому он незаметно спрятал их руки между ними, поглаживая большим пальцем костяшки пальцев Билла. Он надеялся, что это прикосновение даст Биллу то, что сам он не мог высказать вслух.
Билл снова сжал руку Тома и улыбнулся, и Том понял, что намёк понят.
**
Том пожелал спокойной ночи Густаву и Георгу, прежде чем вставить ключ-карту в дверь и впустить Билла в их гостиничный номер. Его взгляд на мгновение задержался на Густаве, прежде чем он последовал за Биллом внутрь.
Билл рухнул на кровать и тихонько застонал. — Томи?
Том закрыл дверь и повернулся к Биллу, обнаружив, что тот медленно извивается на матрасе. Он сглотнул, и Билл потёрся об одеяло, тихонько застонав. Том сделал шаг вперед, и Билл снова застонал.
— Томи, пожалуйста, — умолял Билл. — Подойди сюда.
Том вздёрнул бровь и направился к кровати. Билл вёл себя совершенно бесстыдно, медленно тёрся об матрас и немного трогал себя. Том прикусил пирсинг в губе. Никто не мог свести его с ума так, как его младший брат. Он мог кончить в штаны, просто глядя на Билла.
— Билл, — пробормотал Том, сделав еще несколько шагов. — Сними одежду.
— М-м-м, — пробормотал Билл, ложась на спину и приподнимая рубашку на животе. — Сними её сам.
— Нет, я хочу посмотреть, — настойчиво сказал Том, остановившись в нескольких шагах от Билла. У него так сильно тянуло в паху, что просто хотелось прыгнуть на кровать и продрать Билла до беспамятства. — Давай, сделай это.
— Хммм. — Билл усмехнулся, расстегнул ремень и оставил его рассёгнутым. Затем он слегка выгнул спину, сдвигая свою маленькую красную рубашку выше по торсу, пока не обнажились розовые соски. Том облизнул губы, даже не осознавая этого. Он всегда считал Билла невероятно сексуальным, но сегодня вечером в нём было что-то большее. Тома начало трясти.
— Хочешь ещё? — спросил Билл. Том тупо кивнул. — Что хочешь увидеть первым?
Всё, что смог выдавить из себя Том было: — Всё, нахуй. 
Билл хихикнул и провёл ладонью по своему телу, вздрагивая от собственных прикосновений. Он стянул с себя рубашку и приподнялся на локтях. — Хочешь увидеть больше? — спросил он, застенчиво краснея.
Том знал, что Билл вовсе не застенчив, но от невинного выражения лица брата у него внутри всё загорелось. — Расстегни штаны, — сказал Том. — Я хочу увидеть твой хуй.
От этих слов Билл покраснел по-настоящему. — Том… он такой твёрдый. Если я дотронусь, то могу кончить.
Том выругался и крепко прижал руку к собственному паху. — Достань его, Билл. — Он расстегнул пуговицу на штанах, и его член — горячий и стоящий — вырвался наружу через прорезь боксеров. — Доставай, чтобы я мог на тебя залезть.
— Что ты собираешься делать? — спросил Билл.
— Я долго не продержусь, — признался Том. — Я просто хочу…
Билл кивнул и быстро расстегнул штаны, стараясь не касаться себя. — Иди сюда. Залезай на меня.
Том не стал терять времени. Он сократил расстояние между ними, забрался на Билла и тут же начал тереться членом о его пах. Он почувствовал, как рука Билла тянется вниз, пытаясь высвободить член. Том ахнул, когда наконец ощутил горячую, влажную кожу брата. Он задвигался интенсивнее, водя членом по телу Билла, а его бёдра непроизвольно дёргались. Он чувствовал, что сейчас кончит — и очень мощно.
— Боже, Томи, — выдохнул Билл, прикрывая глаза рукой. — Ты делаешь это так охуительно…
Том лишь кивнул, прикусив язык и двигая бёдрами в такт движениям Билла. Он поймал отличный ритм и чувствовал, что до оргазма остались считанные секунды. — Кончай вместе со мной, окей? — прошептал Том, проводя языком по шее Билла. — Мы должны кончить вместе.
— Скажи когда, я готов, — ответил Билл, а затем поцеловал Тома; их губы с силой, почти до боли, впились друг в друга. Том застонал, чувствуя, как покалывает пальцы на ногах. Развязка была так близка, потребность кончить — такой острой. Он подумывал о том, чтобы перевернуть Билла и войти в него, но понимал, что не продержится так долго.
Билл вскрикнул и мощной струёй кончил прямо на джинсы Тома. Том издал низкий стон. — Ебать, Билл, ебать, это так…
— Давай, — сказал Билл, и голос его дрогнул. — Давай, я хочу, чтобы ты кончил на меня… Хочешь, я возьму у тебя в рот?
— Да, — быстро ответил Том, откидываясь назад с глуповатой улыбкой. Билл переполз через его ноги, взял в руки твёрдый член Тома и тут же заглотил его чуть ли не целиком. — А-а!
Билл кивнул, облизывая член Тома. — Вкусно, — пробормотал он с лукавой усмешкой. Том просто откинул голову назад — он знал, что после оргазма станет совершенно беспомощным. Билл принялся жадно сосать, вытягивая из члена Тома сок, и когда он сглотнул в первый раз, Том почувствовал, как внутри всё сжалось, и мощно кончил прямо на язык Билла.
Билл принял всё без остатка, жадно хватая ртом воздух, а затем облизнул губы. Том откинулся на кровать, и вскоре Билл пополз вверх по его телу, прижимаясь вплотную.
Оба были липкими от пота и спермы, они так и не сняли одежду.
— Пиздец, — простонал Том. — Ты меня просто доконал.
Билл счастливо вздохнул и прижался теснее. — Боже, ты так завёл меня в клубе, Томи.
— Это ты меня завёл, — сказал Том. Он крепко обнял Билла, и какое-то время они лежали молча. — Эм-м… а ты заметил, что Густав вел себя странно?
— Нет, — зевнул Билл. — А что?
— Он чуть не застукал нас, я уверен, что он что-то подозревает, — сказал Том. — Хотя, наверное, это ерунда, просто я, должно быть, накручиваю себя. — Билл промолчал, лишь поцеловав Тома в шею. — Тебя это никогда не беспокоит?
Билл застонал. — Том, конечно, беспокоит. Просто я… устал и я пьяный. Давай поговорим утром?
— Ага, — тихо сказал Том. Он знал, что разговора, скорее всего, не будет. Они стащил то, что оставалось на них из одежды и забрались под одеяло — нагие и разгорячённые. Билл прижался к Тому, поднырнув под его руку, и Том закрыл глаза. Он не мог перестать думать о Густаве, и вдруг ему на ум пришла мама. — О нет.
— Что случилось? — Билл прильнул к Тому и вздохнул.
— Ничего. — Том сглотнул и попытался прогнать лишние мысли. Он был счастлив, всё было хорошо. — Да так, ничего. 
— Понятно, — тихо сказал Билл. Он закрыл глаза и положил голову Тому на руку. Несколько минут царила тишина.
— Билл?
— Да.
— Как думаешь, мама догадывается?
Билл нахмурился: — Мы слишком осторожны для этого. Томи, поговорим завтра.
— Хорошо. — Том попытался отмахнуться от этих мыслей, но не мог отделаться от ощущения, что они были недостаточно осторожны. Совершенно.
------------------------------------------------------------------------------------