Немецкий секс, или Рукопись, найденнная при странных обстоятельствах.

 
Штиль.
Где-то в это же время, я стал постепенно сворачивать наше общение. Выдрачивало психологически - не то слово. Но не только это. Чем смог, помог, а дальше - у каждого продолжается своя жизнь. Паралллельные линии не пересекаются, а между нами не было ничего что могло бы эти параллельные линии искривить. У него там свой круг общения, а мне предстояло надолго уехать.
Спустя несколько месяцев, я у него поинтересовался, как дела. Всё было норм, а у Serii так же обыденно продолжилась её семейная жизнь. Яркая, желанная игра с другом из подростковых лет - что может быть лучше?? Но для них это было как отпуск: какой не насыщенный он есть, через пару недель - максимум, - от него уже устаёшь, и приходит понимание, что пора возвращаться к повседневной жизни. Они были хорошими друзьями, такими же и остались. Позже, когда у неё родился ребёнок, он ездил к ней в Дубай. Как к другу, или ещё, не знаю.
"Друзей не ебут".
 
Утром, абсолютно трезвый, хотя и с лёгким похмельем, Том готов был дать себе подзатыльник за то, как неосторожно они себя вели. И не только прошлой ночью — вообще всегда. Они вели себя так беспечно: дома, в автобусе, в клубах…
Том смотрел, как Билл крепко спит, и качал головой. Их собственная мать знала, а теперь, возможно, узнает и Густав. Они явно теряли контроль над ситуацией. Тому хотелось бы чувствовать укоры совести, испытывать вину, стыд, но глубоко внутри он не мог корить себя за то, как сильно хотел брата.
Разве это так уж неправильно — не всегда хотеть это скрывать?
— Да, именно, — пробормотал он себе под нос. Он вздохнул, напоследок легко провёл рукой по длинному, худому телу Билла и встал с кровати. Он решил спуститься на завтрак пораньше.
Он не был голоден, но знал, что Густав наверняка проголодался.
Одевшись и умывшись, Том поцеловал Билла в живот и вышел, направляясь в зал для завтраков. Спускаясь в лифте, он нервно теребил свою кепку. Что он вообще собирался сказать?
Том боялся, что может во всём признаться — просто чтобы хоть кому-то рассказать. Он не был уверен, что Густав встанет на их сторону, но необходимость постоянно прятаться и таиться тяжким грузом давила на него.
— Доброе утро, — поприветствовал Том, входя в зал. Густав сидел за столиком с газетой и тарелкой вафель.
— О, привет, — отозвался Густав. Он отложил газету и указал на стулья. — Угощайся. Бесплатный континентальный завтрак.
Том выдавил из себя смешок: — Естественно.
— Рано ты встал. — Густав подался вперёд. — Что-то беспокоит?
— Нет. — Том отвёл взгляд, делая вид, что изучает ассортимент завтрака. — А что? — Густав сделал долгий глоток сока. — Не знаю, Том.
Вот оно — этот тон. Том сразу понял: Густав что-то знает. Он попытался отбросить волнение, расслабить плечи и выглядеть непринуждённо.
— Ужасные кровати в этом отеле.
— У меня была нормальная, но она была вся в моём распоряжении, так что... — сказал Густав, снова углубляясь в газету.
Том прикусил губу. Что это значило? Он решил не обращать внимания и взялся за завтрак, хотя его мутило.
— Итак, — произнёс Густав, скрываясь за газетой. — Как там Билл сегодня утром?
Том выронил бейгл, который держал в руке. — Откуда мне знать? — Нет, это прозвучало совсем не оправдательно.
— Вы же в одном номере, — невозмутимо заметил Густав. — Как мы с Георгом. Верно?
Том кивнул и сказал: — Ага, но когда я уходил, он ещё спал. Хм... Он вчера сильно напился, знаешь?
— Вы оба, — сказал Густав. — Слабаки.
Густав тихонько прыснул, и это успокоило Тома. — Пожалуй, да. Я почти ничего не помню, — соврал Том. — Я не сделал ничего постыдного?
Густав снова прыснул. — О, как обычно.
Том уставился в тарелку; в животе неприятно скрутилось. — Настолько плохо, да?
— Ничего такого, чего я бы раньше не видел. — Густав перевернул страницу и фыркнул. — А вот Георг до сих пор спит без задних ног. Он даже не сможет вспомнить, что мы вчера куда-то ходили. Видел его? Лежал лицом в стол там в кабинке.
Том выдавил из себя слабый смешок.
— Но вёл он себя прилично, — продолжал Густав.
Ужасное чувство в животе Тома усилилось; он откинулся на спинку стула, окончательно потеряв аппетит. Густав по-прежнему был погружён в чтение газеты, и Тому отчаянно хотелось увидеть его лицо. Газета служила стеной между ними. Это раздражало.
— Но знаешь, — сказал Густав, выглядывая из-за газеты, — нам всем, пожалуй, стоит осторожнее относиться к тому, сколько мы пьём. То, что я считаю нормальным, другие могут воспринять иначе.
Том внимательно посмотрел на Густава, не отводя взгляда. — Например?
Газета снова поднялась, и Густав произнес: — Ты и сам знаешь.
— Знаю?
Густав рассмеялся — в это утро он делал это довольно часто. — Надеюсь. Впрочем, ты поэтому спустился так рано?
— ... я…
— Потому что об этом должны знать только мы, — сказал Густав.
— Мы?
— Ты не болван, Том. Хватит прикидываться. Не думаю, что притворство кому-то поможет, — сказал Густав резковатым тоном. — Просто… не пей так много, ладно? Мы не всегда будем рядом, чтобы…
— Ладно, — быстро ответил Том, вставая и отодвигая тарелку с завтраком. — Ты доедай, а я пойду… Да.
— Увидимся, — сухо бросил Густав.
Том пошёл прочь — небрежной походкой, но так быстро, как только мог. Он шёл, пока не добрался до своего гостиничного номера, и стоило ему войти, как на него тут же набросился Билл.
— Томи, — прошептал Билл, обхватывая Тома за шею. — Куда ты уходил? Ещё так рано.
— Ходил завтракать с Густавом, — сказал Том, осторожно разжимая руки Билла. 
Билл выглядел слегка обеспокоенным. — Правда? И как всё прошло?
Том сел на кровать и потёр лоб под кепкой. Он не мог смотреть на Билла. Даже в уединении собственного номера ему казалось, что за ним наблюдают. Он просто коротко вздохнул и включил телевизор. — Всё было нормально.
**
Спустя несколько недель близнецы приехали домой на выходные, чтобы отпраздновать день рождения матери. Соседи устроили для Симоны вечеринку; и хотя это должно было быть сюрпризом, благодаря своему любопытству, он знала о планах уже за несколько недель.
Билл и Том сидели на диване в гостиной соседей, наблюдая за происходящим. В руках у них были напитки, а сами они чувствовали себя крайне неловко.
Том сделал долгий глоток и украдкой взглянул на Билла. Младший брат сжался в комок, подтянув ноги под себя, и безучастно смотрел перед собой. Время от времени к ним подлетал кто-нибудь из друзей семьи и говорил, как здорово, что им удалось приехать. Словно присутствие на дне рождения матери было какой-то невероятной жертвой, на которую им пришлось пойти.
— Зевота... — пробормотал Билл, ставя стакан на стоявший позади столик. Том лишь кивнул. Билл немного придвинулся к Тому на диване, и тот напрягся. — Долго нам ещё здесь сидеть?  
— Вы, мальчики, не собрались ли уже сбежать? — к ним с широкой улыбкой подошла Симона, держа в руке большой бокал вина. Том целую вечность не видел её такой расслабленной. — Мы ещё даже торт не разрезали, к тому же я обещала Ларе, что вы подойдете поздороваться. — Говоря это, она с ожиданием смотрела на Тома, а Билл нахмурился.
— Лара? — переспросил Билл. — Ты имеешь в виду ту, которая из школы?
— Да, — ответила Симона, и улыбка её слегка померкла. — Ты ведь помнишь Лару, Том? Ты водил её на одну из школьных дискотек. Помню, мы даже почти уговорили тебя надеть костюм.
Том с трудом сдержал желание закатить глаза. — Это было много лет назад, мам. Не знаю, хочу ли я...
— О! А вот и она! — воскликнула Симона, хватая ничего не подозревающую девушку и притягивая её к себе. — Лара, мы как раз вспоминали тот случай, когда Том водил тебя на дискотеку.
Лара покраснела и опустила голову. — О, он… м-м, ты, наверное, даже и не помнишь, — сказала она.
Тому хотелось наорать на мать, но у неё день рождения, и поэтому он выдавил из себя улыбку. Девушка не виновата в том, что его мать — сумасшедшая, да к тому же она была довольно милой. Сама она его не интересовала, понятно.
— Присаживайся, — подбодрила Симона. — Билл, подвинься, милый.
Билл с недоумением посмотрел на Симону, но отодвинулся от Тома, чтобы Лара могла сесть между ними.
— Я помню танцы, — сказал Том, когда она повернулась к нему. — Как у тебя… дела?
— Отлично, почти закончила школу, — ответила Лара; на её щеках все ещё ярко алел румянец. — Без тебя было уже не то. Без вас обоих, — быстро добавила она.
— Бог ты мой, школа — это был такой отстой, — рассмеялся Том. — Серьёзно. Как поживает… как же её звали? Фрау Бауэр?
— Она такая толстуха, — хихикнула Лара. — Ой! У неё же ребенок родился, но никто и не заметил, потому что…
— Точно, точно, — широко улыбнулся Том. Он бросил взгляд на Билла. Младший брат смотрел в пол, теребя соломинку в стакане с напитком.
— В общем, многие девчонки вечно спрашивают, какой ты на самом деле, какой у тебя характер, — сказала Лара. — А я им: "Не знаю! Это было столько лет назад!"
Том начал припоминать, что не просто танцевал с Ларой. Они даже немного встречались, и она ему действительно нравилась. — Да нет, я такой же, — тихо сказал он. — Как и всегда.
— Правда? Она улыбнулась и скромно опустила голову.
Билл тяжко вздохнул, встал и вышел из комнаты. Симона проводила его взглядом, покусывая губу.
Том снова повернулся к Ларе и нахмурился. Лара ему нравилась, но Билла он любил всегда. — Увидимся позже, — поспешно сказал он ей и встал, чтобы пойти за братом. Билл прямиком направился на кухню, чтобы тайком выйти через заднюю дверь; Том уже собирался схватиться за ручку, когда почувствовал руку у себя на плече.
— Том…
Том обернулся к матери и невольно съёжился под её сердитым взглядом. Она больше не улыбалась, и Тому стало почти стыдно за то, что он расстроил её в день рождения. Но тут он вспомнил, из-за чего она расстроена, и сердито посмотрел на неё.
— Что?
— Ты можешь задержаться всего на минутку? — попросила Симона. — Пожалуйста?
— Но, мам, Билл…
— Я сама с ним поговорю, — твердо сказала она. Том попытался возразить, но она подняла руку. — У меня сегодня день рождения, пожалуйста?
Тому оставалось только вздохнуть. Ему не хотелось уступать, но и спорить с ней он не мог. — Ладно, но я не останусь на всю ночь, и не… Не говори ничего Биллу о…
— Иди обратно и поговори с той девушкой, — только и сказала Симона; взгляд её был настолько суровым, что Том лишь широко раскрыл глаза и повернулся, чтобы уйти. Симона вздохнула: она прекрасно понимала, что происходит. Она знала, что почти не может на это повлиять, и не хотела предавать Тома, обсуждая ситуацию напрямую с Биллом.
И все же ей нужно было что-то предпринять.
**
Симона пересекла лужайку и вошла в дом. Внутри было темно и тихо; прямо в прихожей она увидела ботинки Билла. По привычке она подняла их, а затем поднялась наверх, в комнату Билла.
— Билли, — тихо позвала она, толкая деревянную дверь. Увидев, что кровать пуста, она почувствовала, как сжалось сердце. Не раздумывая, она направилась прямо в комнату Тома и распахнула дверь.
Билл свернулся завернулся в одеяло на кровати Тома; он лежал к Симоне спиной.
— Томи? — тихо спросил он.
Симона вздохнула. — Билл.
— Мам? — Билл быстро перевернулся и сел, потирая лицо. Глаза у него покраснели, вид был усталый, а грим под глазами размазался. Он выбрался из постели, встал на ноги и отряхнулся.
— Садись, Билли. — Плечи её сына поникли, и он присел на край кровати.
— Не возражаешь, если я присяду? — Билл пожал плечами, и Симона опустилась на матрас рядом с ним. — Что там случилось? — осторожно спросила она.
Билл отвёл взгляд. — Я плохо себя чувствовал и не хотел портить тебе вечеринку.
— Билл, скажи мне правду. — Ей не хотелось давить на него, но ей нужно было поговорить с сыном. Ей нужно было прояснить ситуацию, обрести душевный покой в отношениях с Биллом.
— Мам, — заныл Билл. — Эта девчонка, Лара, в школе вела себя как полная стерва по отношению ко мне... да и половина... нет, большинство ребят там были такими же. Тяжело находиться рядом с ними. — Билл понимал, что это лишь часть правды, но не хотел объяснять матери, как его расстроило, что он увидел брата с девушкой. Он знал, что Том не испытывает к ней интереса — в этом он был уверен, — ему просто не нравилось, как мать пытается навязать её Тому.
— Нам нужно поговорить, милый, — произнесла Симона после нескольких мгновений тягостного молчания.
— О чем? — спросил Билл. — Что ты хочешь сказать? — Он нервничал, сам не понимая почему; он просто чувствовал: мать никогда раньше не смотрела на него так. В её взгляде читалась... жалость.
— Нельзя так расстраиваться из-за Тома, — ровным голосом сказала Симона.  
— Мам, дело не в этом, я же говорил тебе, что я...
— Он не всегда будет рядом с тобой! — резко выкрикнула Симона. Она попыталась успокоиться, но эмоции захлестнули её. — У него будет своя жизнь, Билл! Семья, жена, дети. И у тебя тоже! Вам обоим нужно... жить дальше.
Билл мог лишь смотреть на неё во все глаза. — Что?
— Я знаю, тебе кажется, что вы всегда будете вместе, но, милый, в жизни всё иначе, — сказала Симона. Она положила руку Биллу на плечо и сжала его. — Это прекрасное стремление, но оно нереалистично.
— Не говори так, — произнёс Билл, чувствуя, как глаза начинает щипать. Он отстранился от матери, прижав руку к груди. — Том не станет…
— Вы только сделаете друг другу больно, так цепляясь друг за друга, — сказала она. — Нельзя позволять ему распоряжаться твоей жизнью.
Билл отвернулся; он почувствовал, как по щеке скатилась слеза. — Я люблю его, — прошептал он.
Симона погладила его по спине, и от этого его замутило. — Давай вернёмся, хорошо, милый?
Билл съёжился и покачал головой. — Не могу. Прости, мам, но посмотри на меня. Я не могу туда вернуться. Я слишком устал и…
Симона посмотрела на сына: он выглядел совершенно несчастным. И хотя ей хотелось подтолкнуть Билла к нормальной жизни, она просто не могла этого сделать. Не в этот вечер. — Билл, я бы хотела, чтобы ты передумал. Двадцать девять лет бывает только раз, — попыталась пошутить она, слегка подтолкнув его.
Билл выдавил из себя улыбку. — С днём рождения, мам.
Симона кивнула, встала и ласково погладила Билла по волосам. — Классно, — сказала она напоследок, имея в виду его причёску. Билл лишь слабо улыбнулся.
Она ушла, чувствуя тревогу и разочарование.
**
Давно за полночь Том наконец смог выбраться с вечеринки. Устало поднявшись в спальню, он знал, что найдёт там Билла. Увидев, что брат спит на кровати, он почувствовал, как сжалось сердце.
Он лёг рядом с Биллом, прижался к нему и мягко погладил его непослушные чёрные волосы. Билл тут же проснулся, повернул голову и зевнул прямо в лицо Тому. — Мам?
Том обхватил Билла за талию и крепко обнял. — Это я, дурачок.
— Я знал. От тебя пахнет не как от мамы. От тебя пахнет Томи.
Том рассмеялся, склонил голову и поцеловал Билла в шею. — Ты в порядке? Я пытался уйти за тобой, но мама задёргалась, и я хотел вернуться пораньше, но…
Билл прижался к нему теснее. — Я в порядке, — сказал он. — Мама просто повела себя странно. 
— Странно? — переспросил Том. — Что она сказала?
— Эх… — Билл придвинулся ещё ближе — так, что их животы соприкоснулись. — Она несла какую-то чушь о том, что ты женишься и бросишь меня.
Том коснулся губами губ Билла в самом нежном поцелуе. — Билл…
— Но этого не случится, — сказал Билл. — В смысле… да же?
Том крепко прижал Билла к себе. — Я всегда буду с тобой, — сказал он яростным тоном. — Не слушай маму. Она не понимает. Она не знает.
— Может быть, и знает, — сказал Билл, немного отстранившись от Тома. — Зачем ей было рассказывать мне всё это? Она… она накричала на меня, Томи. Но она не могла знать…
Том прикусил губу, чувствуя себя виноватым. —Да, она просто думает… она не понимает, — неуверенно закончил он. 
Билл помолчал немного, а затем прижался губами к губам Тома, мгновенно углубляя поцелуй в нечто интимное и страстное. Том обнял его, подавляя чувство вины, и ответил на поцелуй.
Когда Билл отстранился, он всхлипывал. — Мама всегда будет нас контролировать, потому что она ничего не знает. Блядь, может, было бы лучше, если бы она узнала. Конечно, она бы нас ненавидела, но не стала бы сводить тебя с какими попало девчонками прямо у меня на глазах.
— Стала бы, — тихо сказал Том. Он немного приподнялся, и Билл посмотрел на него вопросительным взглядом. — Билл, я должен тебе кое-что сказать.
— Ты заканчиваешь это? Бросаешь меня? — Билл сел, уже в истерике. — Том?
— Нет, нет, нет, — твёрдо сказал Том, садясь и касаясь плеча Билла. — Конечно, нет, Билл.
— Я просто подумал… — Билл глубоко вздохнул и посмотрел на Тома печальными глазами. — Блядь, я не знаю. Я был просто потрясён после встречи с мамой.
Том почувствовал злость и тяжело сглотнул, пытаясь успокоиться. — Она не права, — сказал он. — И ей должно быть охуенно стыдно за то, что она сделала с нами сегодня вечером.
— Я не знаю.
— Зато я знаю, — ответил Том. — Она знает, Билл. Она всё знает о нас.
Билл покачал головой. — Ты просто допускаешь…
— Нет, она знает. Она несколько раз говорила со мной об этом.
— Что? — Билл нахмурился, его плечи опустились, и он отстранился от Тома. — Как? — Он моргнул, прикусив губу. — Как? Когда?
— Некоторое время назад, — тихо сказал Том. — Чуть больше месяца, может быть. Вероятно, дольше. Ты в порядке?
— Томи… — Билл отступил назад, пока его лопатки не упёрлись в стену; он слегка дрожал. — Как она узнала?
Том сморщил нос. — Я не думаю, что ты действительно хочешь знать…
— Расскажи мне.
— В прошлый раз, когда мы были дома на каникулах и думали, что мы одни, — тихо сказал Том. — Мы не были одни.
— Чёрт, — пробормотал Билл. — Чёрт. Том, что нам делать? Билл выглядел испуганным, он дрожал всем телом. — Я не могу здесь оставаться, что подумает мама? Она нас ненавидит, она должна. О боже.
— Она не ненавидит, — сказал Том. — Она просто в шоке, понимаешь? Но она нас любит.
— Поэтому она и не звонила мне раньше, верно? Почему она даже не оставалась рядом с нами… — Билл чуть не расплакался, но Том притянул его к себе и крепко поцеловал.
— Билл, ты должен понимать, что она расстроена и в растерянности, — сказал Том, отстраняясь. — Но это не значит, что она может говорить тебе такое.
Билл дрожал в объятиях Тома. — Мне так стыдно, Том. — Том укачивал Билла как на руках и успокаивал его. — Пожалуйста, не думай так о нас. Никто не поймёт, но это не значит, что это неправильно.
— Но это и есть неправильно, — сказал Билл. — Это так.   
— Билл…
— Ты мой брат, Том. Ты не должен… Я не должен… Боже! У тебя никогда не будет семьи.
Том так крепко обнял Билла, что тот ойкнул. — Не говори так, — резко сказал Том. — Ты — моя семья. Единственная семья, которая мне нужна.
— А как же мама? — Билл всхлипывал и чувствовал себя в полнейшей растерянности.
— Маме придётся научиться принимать нас какие мы есть, — сказал Том. Билл дрожал у него на руках, и Том поглаживал его по спине. — Потому что я никогда не смогу быть просто твоим братом. Никогда.
— Почему ты не сказал мне раньше? — спросил Билл, расслабляясь в объятиях Тома. — Мне не нравится, что ты это от меня скрывал. Это несправедливо.
Том уткнулся носом в шею Билла. — Прости, Билл. Я едва справлялся, не знал, что делать. Мама была так зла, так расстроена. Я не хотел, чтобы она сказала тебе то же, что сказала мне.
— Что она тебе сказала? — Том покачал головой, но Билл схватил его за руки и заставил посмотреть на себя. — Скажи, Томи.
— Она думала, что я причиняю тебе боль и заставляю тебя… Ну, ты понимаешь, она думала, что я принуждаю тебя. — Том опустил взгляд. — Но это ведь не так, правда?
— Том, замолчи, — пробормотал Билл. — Конечно, нет.
— Она обвинила меня.
Билл обхватил шею Тома руками и поцеловал её. Его всё ещё била дрожь, он с трудом сдерживал желание разрыдаться в голос. — Томи, я не знаю… Я так хочу убраться отсюда. Хочу, чтобы ты увез меня. Мы можем поехать в отель?
— У тебя есть деньги на отель? — Том приподнял лицо Билла, и тот сморщил нос. — Мы застряли тут. Не волнуйся, Билл. Мама ничего тебе не скажет, я взял с неё слово.
— А я бы хотел, чтобы сказала. Думаю, она собиралась сделать это сегодня вечером.
Том покачал головой. — Если она заставит тебя чувствовать то же, что заставила чувствовать меня, я клянусь…
Билл поцеловал Тома в губы и прижался к нему, устроившись под его рукой. — Пойдём куда-нибудь.
— Нам всё равно придётся с ней объясниться.
— Только не сегодня.
— Она, наверное, уже напилась, Билл. Мы не увидимся с ней до завтра, — сказал Том. Он и сам хотел увезти Билла, но понимал, что им нужно остаться. — Жаль, что ты узнал. Не стоило мне тебе говорить.
— Нет, я хочу знать, — сказал Билл. — Я не злюсь, что ты не сказал мне раньше, но больше не скрывай от меня ничего, ладно?
Том глубоко вздохнул. — Э-э… Густав знает.
Глаза Билла расширились. — Что? 
— Он не сказал прямо, но это было ясно как день, — быстро произнёс Том.
Билл застонал и откинулся назад, закрыв лицо руками. — Готов поспорить, все уже знают, Том. Раз уж и мама, и Густав в курсе.
Том не был в этом не настолько уверен. Он просто снова притянул Билла к себе и погладил его по спине. — Не переживай.
— Увези меня отсюда, — прошептал Билл. — Хотя бы ненадолго. Мы вернёмся и разберёмся со всем позже, но прямо сейчас я просто хочу уехать с тобой.
— Билл…
— Пожалуйста. — Билл свернулся калачиком рядом с Томом и уткнулся лицом брату в грудь. — Просто скажи «да».
— Хорошо, — тихо сказал Том, закрывая глаза. — Я никогда тебя не брошу, Билл.
Билл кивнул и отстранился; его карие глаза блестели от влаги. — Хотел бы я сегодня поспать с тобой.
— Наверное, плохая идея.
— Знаю. — Билл нахмурился и встал, потирая плечи и руки. — Чёрт, холодно.
— Можешь взять мои одеяла, — сказал Том.
Билл слегка улыбнулся. — Правда?
— Да, возьми их. — Том встал и сложил свои одеяла Биллу на руки; тот прижал их к груди. — Господи, Билл.
— Что?
— Я просто…
— Я знаю. — Билл подался вперёд и мягко поцеловал Тома. — Больше ничего от меня не скрывай, Томи.
Том нежно коснулся лица Билла. — Не буду. А теперь иди спать. Завтра мы будем в отеле, и я сделаю всё, что ты захочешь, идёт?
Билл приподнял бровь. — Всё что угодно?
Том легонько подтолкнул Билла. — Да, но только если ты сейчас пойдёшь спать.
Лицо Билла просияло, и он в последний раз чмокнул Тома в губы. — Спокойной ночи, Томи.
Сердце Тома сжалось, когда Билл отвернулся, прижимая к груди одеяло. — Спи спокойно, Билл.
**
 
Тихим вечером. 
Наше общение постепенно сходило на нет, и года три спустя после первого знакомства окончательно замерло. Раз или два, в переписке между нами проскакивали какие-то искорки, полунамёки, и как знать, куда мог завести подобный флирт, имей он продолжение? Мы оба были заняты своими делами и заботами, жили по разные стороны континента, имели разный бэкграунд, поэтому все "если, да кабы" так и остались в реалме неосуществлённых реальностей. Как-то раз, когда я снова завёл речь о Вэни (как он раньше называл Ванессу), он сказал, что переспал с её сестрой. Я было решил, что он снова захотел начать эту тему, но из дальнейшего разговора выяснилось, что ничего кроме глубокой неприязни к ней, в нём не осталось. Спал он с её сестрой или нет, не знаю - свечку не держал, но во вранье или хвастовстве я его не замечал. Воистину, уязвлённое эго не знает границ... Впрочем, это тоже уже было в прошлом, хотя и не таком далёком. А, да. Не уверен не была ли сестра двойняшкой Ванессы. Даже не хочу додумывать, как разивались события.
Было и у меня подобное: запал когда-то на деваху одну, но не срослось. Знакомства по интернету зачастую эфемерны и не имеют никакого продолжения. Спустя несколько лет дозвонился её маме и приехал в Симферополь к Любкиной сестре (их аж пять было). Тоже симпатичная, но нет, не зашло. Сестричка, впрочем, умничкой оказалась, сообразила, что к чему. Через какое-то время подъехала Люба: высокая, стройная, синие глаза на немного азиатском лице. Встреча. Поговорили. И она, и я "заняты". В одну реку дважды не зайдёшь. Странная встреча была. Все всё поняли, на том и расстались. Биллу я эту историю в своё время тоже рассказал. 
 
Билл сбросил своё одеяло на пол и лёг под одеяло Тома. Оно казалось мягче его собственного; Билл сжался в комок, укутываясь поплотнее и вдыхая запах Тома, который, казалось, исходил от всего вокруг.
К чертям весь мир — с ними всё будет хорошо, что бы ни произошло.
Том сказал «навсегда», и Билл ему поверил. Он еще плотнее закутался в одеяло и выключил лампу; комната погрузилась во тьму. 
Билл не знал, каково это — «навсегда», но ему казалось, что это должно быть чем-то таким же тёплым и мягким, как сейчас под одеялом.
------------------------------------------------------------------------
 
17 лет.
Две пары глаз молча смотрели на Тома с другого конца обеденного стола. Это были дочери подруги его отца — к тому же близняшки. Обеим по одиннадцать. Том заёрзал на стуле, чувствуя себя неловко. Они следили за каждым его движением, и хотя он привык к подобному вниманию, сейчас ему было не по себе.
Возможно, дело было в самой атмосфере. Тома и Билла пригласили на ужин в дом отца по случаю их семнадцатилетия. Было очевидно, что никто из участников не хотел этого ужина — все просто отбывали повинность. Казалось, лишь одна Джасинда, подруга отца, не замечала, насколько неловкой была эта ситуация.
— Девочки, — сказала она, слегка коснувшись запястья сидевшей рядом светловолосой малышки. — Не глазейте. Ешьте.
— Всё в порядке, — пробормотал Том, выдавив из себя улыбку.
Йорг откашлялся. — С тех пор как девочки переехали к нам, мы только и слышим, что о вашей группе — часами напролёт...
— У меня вся стена в плакатах, — застенчиво произнесла одна из девочек. Сестра толкнула её локтем, густо покраснев. — А что? Так и есть.
Билл, сидевший рядом с Томом, улыбнулся девочке, хотя Том видел, как сильно эта ситуация его выматывает. Они только что закончили запись нового альбома, и меньше всего им хотелось проводить этот неловкий вечер в компании отца и его новой семьи. Они даже никак не хотели отмечать день рождения — настолько вымотались. К тому же им требовалось побыть наедине: целый месяц, проведённый в тесном бунгало вместе с Георгом и Густавом, практически свёл их сексуальную жизнь на нет.
Том мечтал провести ночь в постели — желательно с Биллом и флаконом их любимой смазки. У него были грандиозные планы на брата (он даже снял номер в отеле в городе) — планы, от которых у него дрожали руки, а в паху разливался жар от нестерпимого желания.
Но утром позвонил Йорг и озвучил свои планы, а Симона настояла, чтобы они дали отцу ещё один шанс. Они не виделись и не общались с ним уже несколько месяцев, и, хотя сердце Тома оставалось холодным к этому человеку, отказать Биллу он не мог.
Биллу хотелось наладить отношения с Йоргом — особенно сейчас, когда он чувствовал, что связь с матерью оборвалась.
— Я могу подписать кое-что из этого... да вообще всё, что захочешь, — сказал Билл девочке; её щеки залил румянец, такой же яркий, как у её сестры-близняшки. — А вы знали, что мы с Томи — близнецы, совсем как вы?
— Да, мы всё знаем, — почти с гордостью отозвалась та, что была посмелее. Она звонко рассмеялась. — Но вы совсем не похожи друг на друга!
— Это всё Том виноват: я ему надоел, вот он и не хотел смотреть в зеркало и видеть там кого-то, кто выглядит точь-в-точь как я, — с усмешкой ответил Билл. Том слегка сполз на стуле; его почти тошнило от того, насколько любезно вёл себя Билл. Он был звезда — до мозга костей. Настоящий актёр.
— Я хочу татуировку в виде звезды, как у тебя. Видела такую в журнале Bravo, — тихо сказала вторая девочка. — Больно было?
Йорг отложил вилку.
— Сомневаюсь.
Билл посмотрел на отца, потом на девочек.
— Нет, было щекотно. Очень щекотно.
— До сих пор не могу поверить, что мать тебе позволила всё это сделать с собой, — пробормотал Йорг.
— Всё это — что именно? — спросил Том, впервые за много лет глядя отцу прямо в глаза.
Йорг посмотрел на него в ответ, и в его глазах не читалось ровным счетом никаких эмоций. — Джасинда, — сказал он своей девушке, не сводя глаз с Тома, — думаю, Кэлли и Крисси пора спать.
— Всего семь часов, — растерянно произнесла Джасинда. — Мы только начали ужинать.
— Я хочу, чтобы Билл расписался на моих вещах, — захныкала одна из девочек.
— Нет, — почти сердито сказал Йорг. — Я не хочу, чтобы это продолжалось в моём доме.
— Йорг, — Джасинда коснулась его руки. — Девочки ждали этого всю неделю, и они…
Йорг с силой ударил кулаком по столу — тарелки и стаканы задрожали. Джасинда опустила взгляд на колени, а девочки испуганно взвизгнули и разом вскочили из-за стола, бросившись к лестнице. Том смотрел им вслед; его захлестнула волна сочувствия к ним, а лицо покраснело от гнева.
В чем-то они напоминали Тому его самого и Билла в детстве. Конечно, лишь отчасти. Он взглянул на Билла: брат выглядел измождённым. Им это было ни к чему — особенно сейчас.
— Прости, — сказала Джасинда, глядя на Билла. — У тебя день рождения, а они… просто перевозбудились, вот и всё.
— Всё в порядке, — тихо ответил Билл. — Они не сказали ничего плохого.
— Я не потерплю чтобы с вами обращались как с какими-то уродами! — прогремел Йорг. — Это ненормально.
Билл и Том переглянулись. — Нет, я же сказал — всё в порядке, — возразил Билл.
— Мы не уроды, — тихо сказал Том.
— С тех пор как… Чёрт, не знаю. Вы всегда вели себя так, будто вы какие-то особенные, а ваша мать этому не препятствовала. Том, ты вырос нормальным человеком. Слава богу. Но Билл… — Йорг покачал головой. — Иногда я включаю телевизор и даже смотреть на тебя не могу.
Билл уставился на отца. — Ты издеваешься? — спросил Том, чувствуя, как у него горят уши.
— Во всем виновата ваша ебучая мать, — сказал Йорг, собираясь встать. Джасинда заёрзала на стуле, глядя в свою тарелку. — У вас не было ни единого шанса — ни у тебя, ни у него. Знаете что? Я виню себя. Если бы я остался…
— Но ты не остался, — громко ответил Том. — Это ты всё испортил…
Йорг встал, его лицо исказилось от гнева. — Не смей так со мной разговаривать, Том. Больше никогда. И не в моем доме.
Кровь Тома закипела. — Я хочу домой.
— Нет, ты останешься и будешь слушать. — Йорг перевел взгляд с одного близнеца на другого, задержавшись на Билле. — Джасинда приготовила особенный ужин.
— Да, — кивнула она, глядя на близнецов. — Надеюсь… надеюсь, вам понравилось.
Тому было жаль Джасинду — так же, как было жаль девочек, — но этого было недостаточно, чтобы заставить его остаться. Он дал себе слово, что больше никогда не позволит отцу обидеть Билла, никогда не позволит ему говорить Биллу те гадости, которые, как чувствовал Том, уже бурлили внутри отца.
Но тут подал голос Билл: — Ужин был восхитительным, спасибо, Джасинда. — Он посмотрел на Тома с мольбой в глазах. — Мы ведь ещё даже торт не пробовали.
— Его я тоже приготовила по-особенному, — подала голос Джасинда. Том взглянул через плечо отца на небольшой шоколадный торт, стоявший на столешнице. Билл терпеть не мог шоколад, но Том был уверен: Джасинда этого не знала — может, её дочери и знали бы, но никак не она.
— И девочкам тоже надо дать, — сказал Билл. Он встал и улыбнулся Йоргу. — Как насчёт того, чтобы я сбегал наверх и позвал их, а? Для них это, наверное, будет много значить.
Йорг немного оттаял — как и большинство людей делали всегда под обаянием Билла. — Ладно, — сказал он. — Но я не хочу… этот праздник — для вас. Я просто хочу, чтобы всё прошло хорошо, нормально. Мы же семья.
Билл кивнул. — Я сейчас вернусь. — Том попытался поймать взгляд брата, понять, что тот чувствует и о чём думает, но Билл уже взбежал по лестнице, прежде чем Том успел вымолвить хоть слово. 
**
Билл без труда нашёл комнату близняшек и улыбнулся, увидев на двери их комнаты свои фотографии и снимки остальных участников группы. Это напомнило ему о детстве, когда он сам обклеивал всю свою комнату фотографиями Нены.
Сердце сжималось при мысли о девочках: он понимал, что жизнь с Йоргом вряд ли была безоблачной. Он знал, что отец никогда не поднял бы на кого-то руку, но порой словесные обиды ранят больнее, чем физические удары. С отцом у Билла были связаны самые болезненные и унизительные воспоминания; при мысли о них он невольно поморщился.
Он тихо постучал в дверь. «Кто там?» — раздался изнутри тоненький голосок.
— Это Том, — сказал Билл, слегка занизив голос. — Впустите меня.   
За дверью послышалось хихиканье, а когда она открылась, девочки рассмеялись. — Врунишка, — сказала одна из них. Вторая лишь покраснела.
— Ладно, тогда Билл, — сказал Билл, закатив глаза. Он окинул взглядом комнату. Повсюду висели плакаты группы. У него даже слегка закружилась голова. — Хотите торт?
— Мама испекла, — хором сказали они. Одна из них поморщилась и добавила: — Она ужасно готовит.
— Моя тоже. — Билл присел на пол и снова огляделся. — У вас тут всякого барахла побольше, чем у меня.
Девочки захихикали еще громче. — А ты можешь что-нибудь подписать? — спросила та, что была постенснителнее, а сестра подтолкнула её локтем. — Ну хоть что-нибудь, блин.
— Маркер есть? — Билл улыбнулся. Давненько он не чувствовал себя так непринужденно с фанатами, и это его успокоило, хотя в доме отца он ощущал невероятный дискомфорт. Ничего не изменилось. Билл по-прежнему чувствовал себя здесь чужим, ненормальным, лишним рядом с отцом. Он знал, что отношения между ними не наладятся, но всё-таки хотел, чтобы отношения были хорошими.
Внизу Том всё ещё сидел с отцом и Джасиндой; над столом повисло неловкое молчание. Джасинда достала торт и воткнула в него семнадцать свечей.
— Какого хрена они там делают? — пробормотал Йорг, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. — Надеюсь, он не лезет к ним с глупостями и...
— И, что? — раздраженно спросил Том.
Йорг лишь покачал головой. — Давно он... с такой причёской?
Том вздохнул и встал. — Пойду гляну, что они там, — сказал он, отходя от стола и направляясь к лестнице. Пока он поднимался, мимо него, весело хихикая, пронеслись вниз те две девочки. Том улыбнулся им, снова ощутив укол сочувствия: он надеялся, что Йорг хорошо с ними обращается.
Том прошёл по коридору второго этажа и увидел Билла: тот стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал висевшую на стене фотографию. Том подошёл вплотную и тоже посмотрел: это был маленький старый семейный снимок — два маленьких мальчика, Йорг и Симона.
— У мамы была такая невообразимая прическа, — тихо сказал Билл. Том усмехнулся и положил руку Биллу на поясницу. Он прищурился, разглядывая фотографию. — Даже не пойму, где тут я.
— Тот, у кого щёки пухлые.
— Теперь — ты, — сказал Том, игриво толкнув Билла. Билл фыркнул и толкнул его в ответ, но Том обхватил его за талию, и Билл прислонился головой к голове брата.
— Неловко как-то, — пробормотал Билл. — Я об этом вечере. Джасинда — умница.
— И сексуальная, — отозвался Том. Билл ущипнул брата за бок, и тот пожал плечами.
— Хочется уйти. Билл повернулся к Тому и слегка надул губы — так, что у Тома внутри всё закипело от желания. — Облом какой-то сегодня.
— Билл… — сказал Том, притягивая его ближе. — Знаешь, я ведь пытался сбежать отсюда пораньше.
Билл улыбнулся. — Не хотелось просто так бросать девчонок, да и с отцом ссориться не хочется.
Том обнял стройную фигуру Билла и нежно поцеловал его в губы. Он почувствовал, как Билл дрожит от их прикосновения. Чёрт, они целую вечность не могли побыть наедине — казалось, Густав вечно за ними следит.
— Ты такой внимательный, — сказал Том, отстраняясь. — Думаю, ты сделал их год незабываемым.
— Хоть кто-то должен сегодня хорошо провести время, — заметил Билл.
Том провёл руками по телу Билла и крепко сжал его бедра. — Мы тоже проведём, — прошептал он прямо Биллу на ухо. Билла пробрала дрожь, и это передалось Тому — Я снял номер в отеле в Берлине.
— Томи… — выдохнул Билл. — Боже, как я тебя хочу…
Ни один из близнецов не мог сдержаться — не сейчас, когда они укрылись в углу тёмного коридора, где поблизости никого не было. Ну, или, по крайней мере, не рядом. Том поцеловал Билла так, что у того перехватило дыхание, и крепко прижал его к стене. Это было отчаянно и горячо; от одного лишь прикосновения языков обоих ребят охватило мучительное, сладкое желание. — Взъебу тебя, как только вернёмся, буду… Том схватил Билла за задницу и с силой прижал его пах к своему. — Билл, Билл…
— Нельзя, — выдохнул Билл, вложив в этот вздох последний поцелуй и отстраняясь от Тома. Он слегка улыбнулся, не выпуская из рук рубашку Тома. — Боже, ну ты и искуситель. Чуть не поставил меня на колени.
— М-м, — пробормотал Том. — И?
— И я бы… взял в рот, — сказал Билл, краснея. — Чёрт, почему мне так неловко?
— Потому что мы у папы, — ответил Том, стараясь не смотреть на Билла, ведь именно этот взгляд чуть не погубил его в прошлый раз. — Давай, запихнём в себя по куску торта и уйдем.
— Погоди. — Билл притянул Тома ближе; на губах его играла лукавая усмешка. — Ещё один поцелуй — на память.
Том застонал. — На память?
— Ты сегодня убьёшь меня, — прошептал Билл, подавшись вперед и обжигая горячим дыханием шею Тома. — «В Берлине».
— А, — тихо протянул он. Том наклонился и поцеловал Билла в губы, задержавшись на мгновение, и Билл тихонько замурлыкал. Когда они отстранились, Билл всё ещё цеплялся за ткань рубашки Тома. Том смотрел на Билла и чувствовал гордость — и такое сильное возбуждение, что аж ныло внутри.
Они обнимались несколько минут, слегка покачиваясь. Билл глубоко вздохнул, вдыхая запах Тома, и тихо сказал: — Боже, я люблю тебя.
— Я знаю, я...
— Что вы, чёрт возьми, делаете?
Билл вскинул голову и встретился взглядом с отцом. — Что? — спросил он, отступая назад, но не выпуская рубашку Тома из рук. Том попытался отстраниться, но Билл не позволил. — Что? — снова спросил Билл. Он склонил голову набок и холодно посмотрел на отца.
— Вы двое...
Том видел, как у отца ходят желваки и сжимаются кулаки. Их не застали за чем-то по-настоящему шокирующим, но для Йорга этого было достаточно.
— Отпусти его, — сказал Йорг Тому. — Отпусти его и спускайся вниз.
— Пошли, Билл, — сказал Том. Он не хотел новой ссоры, но глаза Билла потемнели, и он притянул Тома ближе.
— Из-за тебя у меня никогда не было отца, — сказал Билл; поначалу тихо и медленно, но затем в его словах зазвучали напор и гнев. — У меня никогда не было отца! — Он грубо провёл руками по бокам Тома и метнул в Йорга убийственный взгляд. — Не смей приказывать мне отпустить единственного человека, который никогда меня не подводил. 
— Это неправильно, — сказал Йорг. — Это не…
Билл отпустил Тома, но вовсе не ради того, чтобы успокоить Йорга. Внезапно груз всех тех лет, когда ему приходилось прятать лицо от отца — да и просто скрываться, — стал невыносимым. — Мне плевать, как это называется! — почти крикнул Билл. — Я тебя… не люблю.
Лицо Йорга побагровело, а Билл схватил Тома за руку. — Пойдём, Томи.
Том последовал за Биллом вниз по лестнице, оставив Йорга смотреть им вслед. Отец хотел окликнуть их, но ноги не слушались, а губы беззвучно шевелились, пытаясь произнести извинения, которые он никак не мог выговорить.
** 
 
Запасть или любить. 2013
A:  I just watched again that old Tatu video. Strange feeling...
B:  What type of feelings?
A:  like missing something
B:  such as?? LOL please dont say twincest! :O
A:  alright )
B:  are you ok?
A:  yes. you?
B:  yeah... one word answers...
A:  Oh, who is saying this? And I'm indeed ok
B:  Me,,, Bill i have noticied..Have i done something to upset you? or has that video brought feelings ?
A:  No, not at all. I like that video. It was amazing that I was able to email to you.
B:  haha.. i was going through past messages... i charge 500,000 euros ;)
A:  I'll keep this in mind..
B:  I was joking... i dont really charge.. nor do i put myself on the market. im happy single... neither ever want to be in a realtionship ever again.
A:  Sounds like a youngster's maximalism...never...ever...bla-bla..)
B:  Nah. Just after Vanessa i dont want to be interested in anything.
A:  I would be surprised not to here this name from your mouth. Just put sticky letters on toilet in your house in your house 
B:  Shes long gone she was very rude to me,
A:  |-O what for to mention her then?
B:  Dont know to be honest. Any way shes my past. I want to focus on a great future 
 
Встречался он тогда же, в 2013-м, опять с какой-то итальянкой, в этот раз в Европе, но по-моему не было это ни надолго, ни всерьёз.
 
Том прижал Билла к себе и принялся лизать его шею, вдыхая чудесный аромат его волос и кожи. Давно он не испытывал такого острого желания поглотить Билла целиком; после ночи, которую они только что провели, Тому было важно, чтобы Билл чувствовал: он желанен.
Билл издал низкое, утробное мурлыканье и выгнулся навстречу Тому, охотно отдаваясь ему: он раздвинул ноги и сцепил лодыжки за спиной брата. Они были полностью одеты — даже в обуви, — но стоило им заселиться в отель и войти в номер, как Том, не теряя времени, повалил Билла на кровать и начал тереться об него всем телом.
В комнате царил полумрак; виднелись лишь сплетения рук и ног да умоляющие взгляды. Они боролись друг с другом, пытаясь захватить доминирующую роль, хотя оба знали, что она легко достанется Тому. Билл попытался приподняться — хотя бы для того, чтобы поцеловать брата в шею; Том позволил это, но тут же снова прижал его к постели. Сегодня он собирался позаботиться о Билле.
— Ты мне нужен, — тихо проскулил Билл, и в его голосе звучало сильное волнение. В нем копились переживания, связанные с тем, что их когда-то бросили; он никогда ещё не чувствовал такой благодарности к брату, а Том никогда не гордился Биллом так сильно. В каком-то смысле они стали ближе, свободнее и независимее от всего, кроме друг друга.
Им было по семнадцать, но они по-прежнему были невероятно притягательны друг для друга — пожалуй, даже больше, чем когда-либо. Член Тома ныл от возбуждения, а внутри у Билла все сжималось и подёргивалось — почти до боли. — Забирайся на меня, — простонал Билл.
— Я и так на тебе, — отозвался Том. Он склонил голову и с силой присосался к шее Билла. Он был уверен, что останется след, и от возбуждения у него скрутило живот.
— Нет, мне нужно больше, жёстче, — возразил Билл. Он резко подал бёдра вверх, едва не сбросив Тома с себя.
— Успокойся, — процедил Том. Билл заводил его так стремительно, что Том боялся кончить ещё до того, как они успеют снять штаны. — Нам нужно сбавить обороты.
— Но мне нужно… — Голова Билла откинулась назад, пока они двигались в такт, плотно притираясь друг к другу и тяжело дыша. — Скажи, как сильно ты хочешь войти в меня, Томи.
Том надавил сильнее, двигаясь бёдрами, целуя Билла в шею и прижимая ладони к его узким бедрам. — Очень… очень хочу.
Несколько мгновений блаженства они двигались почти в тишине, пока Билл не застонал, срываясь на хрип, прямо Тому на ухо: — Ты бы перестал видеться с отцом, если бы это означало, что сможешь быть внутри меня?
Том был так возбуждён, что не мог связно мыслить. — Билл…
— Или с мамой? Ты бы послал их всех нахер ради того, чтобы трахать меня? У тебя тоже так сильно всё ноет внутри?
— Больше ничего не имеет значения, — только и смог выговорить Том, приподнимаясь и проводя бёдрами по тазу Билла. Оба застонали: брюки впивались в тело, доставляя не самые приятные ощущения. — Разденься… разденься для меня, малыш.  
В глазах Билла блеснул огонек; он поднял руки, надув губы. — Помоги мне.
Том усмехнулся и чуть ли не сорвал с Билла рубашку, а затем стянул джинсы, даже не расстегнув ширинку, и боксёры. Билл сбросил обувь и остался совершенно голым; Тома била мелкая дрожь.
— Я хорош? — Билл потянулся, бесстыдно демонстрируя себя Тому. Том накрыл ладонью свой пах, пытаясь унять горячую эрекцию. Боже, Билл выглядел так, что его хотелось съесть, проглотить и ебсти. — Я лучший из тех, кого ты видел, Томи?
Том прерывисто вздохнул и откинулся назад, не в силах оторвать взгляд от тела Билла. — Я… Билл, если бы это означало, что я смогу засадить тебе ещё хоть раз, я бы бросил всех остальных.
Билл подался вперёд, приоткрыв губы. — А как насчёт поцелуя?
— Нахуй их всех, — ответил Том, подаваясь вперёд на коленях. Он не собирался раздеваться — по крайней мере, ещё. Напряжение и смена ролей между ними были невероятно сильными. Том владел нагим телом Билла, но Билл владел самим Томом.
— А если бы это означало просто… видеть меня? — Билл откинул голову назад и вытянулся во весь рост на огромной кровати. — А что, если…
— Тсс. — Том склонился и лизнул выступающую тазовую кость Билла. Член Билла коснулся шеи Тома; Том улыбнулся и раз провёл по нему дрожащими костяшками пальцев.
— Что я получу на день рождения? — спросил Билл, и рука Тома скользнула вниз, обхватив его яйца. — Хм-м, Томи? — Билл раздвинул ноги, и Том почувствовал жар, исходящий от его тела.
— Чего ты хочешь больше всего? — спросил Том. Он опустился на колени между ног Билла и погладил его обнажённые бёдра, наблюдая, как тот извивается и выгибается навстречу прикосновениям.
— Я хочу… — простонал Билл, когда пальцы Тома скользнули по складке между ягодицами. — Я хочу твой язык… внутри меня.
Том мог бы зарычать от этих слов, но вместо этого он пополз вниз по кровати, облизывая по очереди бёдра, пах и ягодицы Билла. От Билла исходил мускусный запах, а на вкус кожа была чистой. Том, не теряя времени, приподнял бёдра брата и провёл языком прямо по межъягодичной складке.
— Да, — выдохнул Билл, закрывая глаза и пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Он вцепился в волосы Тома, сжимая дреды между пальцами и наслаждаясь горячей влагой, стекающей по ягодицам. Ощущение было восхитительным; Билл словно чувствовал вкус этого прикосновения — язык Тома был ему так хорошо знаком, он привык к тому, как тот ласкает каждый сантиметр его тела.
Том глубоко вдохнул, уткнувшись лицом в ягодицы Билла, и нашёл его анус. Он облизал кожу вокруг, дразняще и неглубоко проникая языком внутрь. Билл застонал, заёрзал и едва не сдавил голову Тома бедрами. Это сводило Тома с ума: хотя такие движения мешали облизывать, ему нравилось, когда Билл так сжимал его голову. Ему нравилось доводить Билла до исступления.
— Томи, Томи, — тихо стонал Билл, отпуская волосы Тома и вцепляясь в простыни позади себя. Ему хотелось кричать, хотелось взорваться изнутри. И дело было даже не в том, что язык Тома проникал глубоко внутрь — пока ещё нет. Билл опустил взгляд и увидел лицо брата, уткнувшееся ему в задницу. Том самозабвенно прижимался ртом и смоктал анус — именно от этого у Билла сладко сжимало в животе. — Ой, Том…
Том издал в ответ нечто неразборчивое; слышны были лишь жадные чмокающие звуки мокрых губ. Билл чувствовал, как нос Тома касается его яиц, и от удовольствия у него поджимались пальцы на ногах. Если бы это было возможно, он бы позволил бы Тому лизать себя вечно. Билл потянулся вниз, чтобы взяться за свой член, но Том накрыл его руку своей, давая понять, что сделает всё сам. Он собирался доставить Биллу полное наслаждение.
— Я хочу кончить, — выдохнул Билл, когда горячая ладонь Тома обхватила его член. Мастурбация никогда не приносила такого удовольствия, как в те моменты, когда Том был внутри него. Пальцы, рот, член — неважно что именно. Билл выгнулся навстречу первому осторожному движению и сильнее прижался к жадно работающему рту Тома.
Том продвигался глубже; у него уже ныла челюсть. Он стонал, уткнувшись в задницу Билла, и тёрся телом о кровать, мечтая раздеться и наконец получить разрядку. Он хотел довести Билла до оргазма именно так, но не был уверен, хватит ли у него терпения. Его собственный член с силой упирался в джинсы; он знал, что сможет довести обоих до финала, если сумеет достаточно подготовить Билла к проникновению.
— Боже, — выдохнул Том, уткнувшись лицом прямо в задницу Билла. Пальцы Билла впились в волосы Тома, бёдра взлетали вверх, словно в яростной скачке на языке, на лице Тома.
— Пожалуйста, только... не останавливайся, — умолял Билл.
Том принялся ласкать набухший член Билла ещё интенсивнее, большим пальцем массируя головку и размазывая выступившую смазку. Он не мог отказать Биллу, как бы сильно ему самому ни хотелось кончить. Он с силой тёрся о Билла, сжимая его член и издавая глухие стоны; Билл дрожал под ним, возбуждая его так, как он не чувствовал уже очень и очень давно.
Они словно растворились друг в друге, забыв обо всем на свете. Том глубоко вдохнул, подаваясь языком вперёд и проникая глубоко внутрь Билла. Билл был таким свежим и таким родным на вкус; сглатывая, Том едва не кончил от нахлынувшего возбуждения. Все его внимание было приковано к заднице Билла — а точнее, к его анусу. Он коснулся своего члена поверх джинсов, чувствуя, как тот затвердел, и отстранился от Билла.
Билл посмотрел вниз; глаза его были широко раскрыты, лоб блестел от пота. — Что такое? Том... Томи?
— Просто... Том подался вперёд и снова лизнул набухшее отверстие Билла, заставив того дёрнуться. — Просто... чёрт. Я знаю, что говорю это постоянно, но...
— Я так хорошо выгляжу. — Билл сумел улыбнуться, и Том выдохнул. — Да?
— Нет, ты выглядишь просто охуенно, и вкус у тебя такой, что мне хочется начать тебя ебать по-жёсткому, — ответил Том, снова зарываясь лицом в задницу Билла. Он с силой втянул воздух, и Билл закричал, наполняя гостиничный номер своими мольбами.
— А-а-а... почти, почти, почти, — забормотал Билл, словно в трансе. Том больше даже не касался члена Билла, но это не имело значения — Билл все равно был на грани оргазма. — О, Томи, Томи, Томи!
Это была самая сладкая мантра, которую Том когда-либо слышал. Он провёл языком по отверстию Билла и слегка коснулся его кончиком, наблюдая, как вздрагивают бёдра и подёргивается член Билла. Он ещё раз подразнил Билла, прежде чем снова проникнуть внутрь, глубоко вращая языком внутри брата. Билл вскрикнул и крепко вцепился в голову Тома, вдавливая задницу ему в лицо. Ещё пара интимных движений языком — и Билл закричал, изливаясь горячей спермой себе на живот и грудь. Том с довольной улыбкой откинулся назад, любуясь открывшимся зрелищем. Билл всё ещё медленно извивался, водя рукой по животу и размазывая по нему свою сперму. Том потянулся к бедру Билла; тот вздрогнул, зажмурившись и лениво улыбаясь.
— М-м, так хорошо, всегда так хорошо, — пробормотал Билл, подтягивая колени к груди и раскидывая руки в стороны.
— Хочешь чего-то ещё лучше? — тихо спросил Том, уже расстёгивая ремень. — Билл?
— М-м. — Билл склонил голову набок, не открывая глаз. — Даже не догадываюсь, что может быть лучше.
— О. — Том бесшумно спустил джинсы с бёдер и извлёк свой твёрдый член. Он поднёс его к животу Билла и провёл головкой по коже, задержавшись, чтобы полюбоваться новой татуировкой в виде звезды. Билл тихо рассмеялся, но глаз не открыл.
— Ай... Осторожнее, Томи, там ещё болит, — прошептал Билл.
— Посмотри.
Билл покачал головой. — Если посмотрю — наброшусь на тебя.
— Так смотри.
 
Уходя - уходи...
На пару лет он выпал из моего вида. Точнее, не он пропал, а я стёр ту свою почту через которую шло общение. Сжёг мосты. Я уже поступил так один раз до того - в первый год нашего общения. Всё по тем же причинам - не представлял продолжения. Тогда, правда, не утерпел и снова написал, он жутко был рад, я дал какое-то дурацкое объяснение. Не знаю, догадывался он о моих мотивах или нет. Некоторым людям присуща повышенная проницательность, а чувствовать других в сети можно не хуже чем в реале.
Потом... Был ли это 2015? Или даже 2017? Сейчас я даже не помню, но они ездили в тот год с концертами по России.
Однажды увидел на Youtube его видео с какой-то шоу-бабой из Калифорнии, и не утерпев, написал от балды в комментариях "Run Bill, run! She needs only your money".
Был поражён, когда кто-то написал мне в Ютубе, "Andy is it you? This is Bill". Вернее, он спросил что-то ещё перед этим, так как не был уверен что обращается ко мне. "Похлопали друг друга по плечам", обменялись почтой, он теперь пользовался Gmail, но всё с тем же странным именем. 
Пацан уже был взрослым перекрасился в platinum blonde (с чем я его поздравил), и мы были рады новому общению. Он спрашивал куда я делся, пришлось объяснить, как сумел причины.
Он должен был ехать на гастроли в Россию, и я как обычно дал ему несколько практических советов: чего поесть, кого нахуй слать.
 
Билл лениво открыл глаза, посмотрел на свое тело и застонал. Его член дёрнулся и начал твердеть, стоило ему увидеть, как Том осторожно прижимает свой хуй  к свежей татуировке.
— Можно... чуть посильнее, — выдохнул Билл.
Том смотрел на татуировку и, зашипев, потёрся о неё членом — уже более настойчиво. Эта татуировка сводила его с ума уже несколько дней; его пробрала дрожь при мысли о том, чтобы залить её своей спермой. Он просто обязан это сделать.
Он провёл ладонями вверх по груди Билла, собирая пальцами сперму брата, и подтолкнул свой член между ног брата. 
— Тут болит? — спросил Том, прижимая скользкий палец к отверстию Билла. — Ноет, после того что я сделал?
Билл покачал головой и сильнее надавил на палец Тома. — Сделай так, чтобы ныло, — сказал Билл. — Давай же, Томи.
Том заулыбался и ткнулся твёрдым членом в покрасневшее отверстие Билла. — Ты не оставляешь мне особого выбора.
— Потому что я хочу только так, как хочу я. — Глаза Билла потемнели; он больше не играл. — Тебе нравится моя звезда?
— Такие бывают у шикарных шлюх, — признал Том, чувствуя тяжесть внизу живота. Ему нравилось думать о том, насколько потаскушьей может быть натура Билла — хотя тот даже всерьёз не пытался. Ну, или почти. Том обхватил бедро Билла, поглаживая большим пальцем татуировку, и подался бёдрами вперед, раздразнивая дырку Билла.
— Боже, пожалуйста, — выдохнул Билл, приподнимаясь на локтях и глядя на брата. — Ты должен.
— Знаю. — Том уверенными движениями развёл ягодицы Билла и подался вперёд; его залупа сделала первое проникновение в тело брата. Билл громко застонал и широко развёл бедра — почти перпендикулярно телу. Том едва мог смотреть: зрелище было слишком волнующим, и ему не терпелось начать яростно драть Билла. — Мне можно делать это быстро?
— Я же просил сделать так, чтобы было больно, — тихо сказал Билл. — Я и правда хочу чувствовать тебя.
— Я буду осторожен.
— Нет, — в голосе Билла звучало почти отчаяние. — Ты всегда так осторожен со мной, Томи, и я так сильно тебя люблю. Но в этот раз я хочу, чтобы ты делал это жестко. Просто отъеби меня так сильно, как никогда раньше… Пожалуйста.
Слова Билла потрясли Тома до глубины души; он помедлил, прежде чем войти в брата. — Я и так ебал тебя довольно жёстко.
Билл кивнул, тяжело дыша. — Пожалуйста.
Тому хотелось закричать, когда он погрузился глубже: он почти не подготовил Билла, и без смазки его член оказался сжат так туго, как никогда прежде. Лишь предсемя облегчало проникновение, и оба напряглись от этих ощущений.
— Бог ты мой, — выдохнул Билл. — Ебать, так больно и так классно.
Том вошёл по самое основания, весь дрожа и опираясь на руки над Биллом. — Правда? — Билл казался ещё более тесным, чем в первый раз, ещё более горячим, и Том хотел его сейчас ещё сильнее. — Можно мне… — Не успел Том закончить вопрос, а Билл — ответить, как он резко выдернул член и снова вогнал его внутрь, глухо рыча, пока Билл судорожно обвивался вокруг него.
— О нет, пожалуйста, о… — бормотал Билл.
— Нет? Том снова толкнулся, и Билл крепко обхватил ногами тело Тома. — А может, да?
— Больно, больно, — скулил Билл. — Не останавливайся. Сильнее, пожалуйста.
Том не чувствовал ни капли стыда, вбивая брата в матрас; он ощущал лишь ослепляющий жар и почти болезненное желание кончить. — Сейчас я кончу, — сказал он. — Билл…
— Ещё нет, ещё нет, Томи, — отозвался Билл. — Поеби меня ещё, пожалуйста.
— Господи, — только и смог выдохнуть Том, глубоко погружая член в Билла и плотно прижимаясь бедрами к его жопе. Он на мгновение замер и увидел слёзы на щеках Билла. Он коснулся его лица. — Билл, малыш, ты...
— Продолжай, — всхлипнул Билл. — Больно, да, но... поебать. Мне это нужно, просто... просто...
Том снова вытянул член и с силой вогнал его обратно; его яйца громко шлёпали по ягодицам Билла; они оба стонали. Все вокруг казалось таким горячим, таким тесным, таким невероятным. Том не убирал руку от лица Билла, и тот взял один из пальцев Тома в рот, крепко сжав зубы. Том вскрикнул и подался вперёд; они столкнулись носами.
— Эй, — тихо сказал Том, целуя Билла в лицо, а тот лишь закрыл глаза и уткнулся носом в его шею. — Ты так хорошо выглядишь, Билл. С тобой так хорошо, всегда...
— Я люблю тебя, — прерывисто выдохнул Билл, крепко сжимая Тома внутри себя и облизывая его шею. Том дёрнулся вперёд, едва не кончив, едва не излив всё семя внутрь Билла, но его взгляд упал на новую звезду на теле Билла, и он сдержался, глубоко вдохнув и страстно поцеловав его.
— Хочешь этого? — спросил Том. — Хочешь? Потому что я хочу.
— Давай.
Том ещеё раз вошёл в Билла, прежде чем почувствовал знакомое тянущее ощущение внизу живота и кончил, — сразу же, прямо в Билла; затем он вытащил член и снова подался вперёд. Новая порция семени брызнула из его члена, оросив звезду на теле Билла, и оба они тяжело задышали. Том прижал Билла к себе и прижал член к его бедру — ему нужно было чувствовать его, нужно было, чтобы это ещё не заканчилось.
— Засунь обратно, — попросил Билл, надавив руками на бёдра Тома и увлекая его вниз по своему телу. — Пожалуйста, мне нужно...
Том схватился за свой такой чувствительный в этот момент хуй и поморщился, снова входя в тело Билла. Член всё ещё был твёрдым, но совершенно выработанный. Его голова безвольно упала вперёд, и он застонал — не то от боли, не то от наслаждения. 
— Томи, пожалуйста, еби меня, — прошептал Билл. Голос его срывался от отчаяния, и Том лишь слабо двигался внутри него, стиснув зубы и тесно прижимаясь к брату.
— Не могу, — выдохнул Том. — Чувствую себя... таким...
Поскольку брат был не в состоянии двигаться сам, Билл взял инициативу на себя: он начал двигать бёдрами, насаживая себя на Тома; его тело сотрясала дрожь.
— Пожалуйста, Билл, — простонал Том. — Кончай, давай же! — Билл выгнулся назад, сжимая член Тома так сильно, что у того искры из глаз посыпались. — Нгх, Билл! Я люблю тебя, люблю... — Он обхватил ладонями возбуждённый член Билла и просто держался за него, пока тот двигался за них обоих.
— Совсем чуть-чуть, боже, я уже чувствую, как это близко, — стонал Билл, двигаясь на члене Тома и весь дрожа. — Боже, Томи, я так этого хочу, так сильно...
— Давай, — тихо сказал Том, зарываясь лицом в шею Билла и касаясь губами его уха. — Давай, я хочу это почувствовать. Ты чувствуешь это внутри себя?
— Да, да, да, — прошипел Билл, и его лицо исказилось от сильного возбуждения. — Так, да, да… Сжимай, Том, возьми его и…
Тому удавалось крепко держать член Билла и энергично его гладить; он чувствовал жар, исходящий от плоти, ощущал, как она набухла и затвердела, и понимал, что Билл уже на грани — до оргазма оставались считанные мгновения. Он улыбнулся и продолжил ласкать Билла, тихо постанывая, пока тот двигался на его члене. Билл выдохнул; его волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу, и с последним криком он мощно кончил прямо в руку Тома — и в этот миг мир вокруг них словно погрузился небытие.
— Не уходи, не вынимай, — прошептал Билл, прикладывая руку ко лбу и потирая его. — Просто… останься.
— Я не могу пошевелиться, — ответил Том, отпуская член Билла и проводя влажной рукой между ними, размазывая сперму по их разгорячённым телам. Билл всё ещё крепко обхватывал Тома ногами, но затем расслабился, позволив ступням опуститься на матрас, пока Том менял положение внутри него. — Билл…
— У тебя всё ещё стоит, — сказал Билл. — М-м, хочешь…
— Нет, не могу больше, — запротестовал Том. — Не двигайся. Лежи так. — Оба замерли, крепко обнимая друг друга.
— А ведь день рождения оказался не таким уж плохим, — сказал Билл.
Том поцеловал Билла в шею и счастливо вздохнул. — Когда ты поставил отца на место… — Он приоткрыл рот у шеи Билла и с нежностью присосался к его коже. — Ты был супер. Ты был таким… 
Бёдра Билла качнулись под Томом, и они начали плавно двигаться в такт друг другу на кровати. Так медленно, так мягко, так сладостно. 
— Не думаю, что нам стоит снова с ним видеться. — Билл ахнул, когда движения стали более резкими, а член Тома внутри него — твёрже. — Том, я думал, ты больше не можешь.
Том прикусил шею Билла и с глухим стоном подался вперёд. — Хочешь, чтобы я остановился? — Билл чувствовал боль и изнеможение; сердце ныло так сильно, что на глазах выступали слезы. Но он крепко держался за Тома — ведь в тот момент Том был единственным, что действительно имело значение. Не отец, не карьера и не то, что кто-то мог бы подумать о том, чем они занимались.
— Заставь меня кричать, — прошептал Билл.
Они находили друг в друге безопасность и понимание. Находили страсть, жар и настоящий ад. Но Билл не верил в ад — а может, ему было просто всё равно. Он верил лишь в огонь, который уже начинал опалять его пах, и, конечно, в Тома.
Так было всегда. 
--------------------------------------------------------------------------------
 
Девочки. Любите мальчиков.
В 2013-м он таки переспал с челентанкой.
B: - Hahah well to be fair i became a bastard last time i spoke to her. I ended up fucking her. Being sweet as pie to her had her panties of and fucked her got up told her she was a fucking piece of scum and one day she will regret leaving me and left... 
May be insensitive but she was a bitch to me
B: - I felt dirty. That i slept with her. She changed my view on everything
A: Why?
B: - I thought she and me were forever and she proved that wrong after she swore alot to me that how shed never leave couldnt wait to be married to me. Im glad im rid of her
 
Вот тебе, бля, и "запасть".........
 
На улице было холодно, шёл лёгкий снег. Билл едва различал его за запотевшим окном. Он находился в их студии звукозаписи в Магдебурге и работал с Дэвидом. Они разбирали текст для нового — первого полностью англоязычного — альбома.
— Над произношением ещё нужно поработать, — сказал Дэвид. — Но, думаю, всё будет нормально.
Билл вздохнул, придерживая рукой наушник. — Всё дело в этих ёбаных «р». Не могу их выговорить. Вообще, такая хуйня!
— Привыкнешь. — Дэвид взглянул на часы и нахмурился. — Чёрт, мне нужно встретиться с девушкой… На сегодня всё. Отлично поработали.
— Я тут еще останусь, попрактикуюсь, — пробормотал Билл, не отрывая взгляда от лежащего перед ним листа с текстом. — Хорошего вечера.
— Надеюсь, так и будет. Увидимся. О! — Дэвид ухмыльнулся. — Точнее, не увидимся. Ты же через несколько дней улетаешь на Мальдивы. Встретимся там через пару недель.
— Ах да, — сказал Билл, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Господи, как же мне нужен этот чёртов отпуск!
— Ты его заслужил. — Дэвид снова глянул на часы. — Я опаздываю. Хорошего отдыха.
— Ага, — пробормотал Билл, снова погружаясь в музыку. Он смотрел на слова, проговаривая их про себя, прежде чем открыть рот и запеть, зажмурившись. Его голос гулко отдавался в маленькой комнате; по телу пробежала дрожь — такое часто случалось с ним во время работы в студии звукозаписи. Он чувствовал себя как дома, словно никуда и не уезжал.
Услышав раздражающий стук по стеклу, он обернулся. Там стоял его брат, ухмыляясь и держа наготове гитару. Том что-то сказал беззвучно, и Билл нахмурился, прищурившись. — Что? — крикнул он и тут же поморщился: звук с грохотом ударил ему по ушам.
Том щёлкнул переключателем, включая двустороннюю связь, и снова улыбнулся: — Ну ты там и пашешь.
Билл закатил глаза. — Заходи. Мне нужна музыка.
Том вошёл в кабинку с гитарой за спиной и закрыл за собой дверь. — Без меня никак, да?
— Да пошёл ты, — ухмыльнулся Билл. Он поправил наушники и показал Тому язык. Том ухмыльнулся в ответ, подался вперёд и поймал язык Билла губами. — М-м-ф!
Том втянул язык Билла в свой рот и страстно его поцеловал. Билл застонал в поцелуе; его руки скользнули к ремню гитары Тома и с силой дернули его, ударив Тома по шее. Том рассмеялся и отстранился.
— Ты в игривом настроении, — заметил Том; его глаза уже потемнели от возбуждения. — Хочешь поработать над этим или...
—  Вернуться в номер? — спросил Билл. Том потёр ладони и шагнул к Биллу. — Томи, мне нужно репетировать. Нельзя.
— М-м, мне тоже нужно кое-что попрактиковать, — низким голосом произнес Том. Он поцеловал Билла в скулу, затем губами спустился по шее к уху и взял мочку в рот. Билл обмяк в объятиях Тома, наслаждаясь вниманием брата.
— Томи, тебе не нужна практика в этом, — выдохнул Билл. — Томи...
Том улыбнулся, касаясь губами кожи Билла, и начал спускаться ниже, целуя шею, а затем посасывая ключицу. Он поднял взгляд: глаза Билла были закрыты; он выглядел таким красивым с этими загнутыми ресницами и огромными наушниками. У Тома заныло в паху, когда он спустился ещё ниже, сжимая бёдра Билла.
— Быстрее, мне нужно, мне больно, — прошептал Билл. — Лизни.
— Где?
— М-м... неважно... — Билл заёрзал и подался бёдрами вперёд, толкая подбородок Тома. Том застонал, отодвинул гитару и опустился на колени. — О-о, Том... О-о...
Том кивнул и развернул Билла спиной к себе. — Положи руки на стекло, — тихо сказал он. — Упрись.
— Что? Билл оглянулся через плечо; щёки его залил румянец. — Ты собираешься… Ты правда собираешься?
— М-м. — Том просунул пальцы за пояс джинсов Билла и потянул их вниз — те легко соскользнули с бёдер; даже не потребовалось расстёгивать ремень. Следом он стянул и короткие трусики Билла, открывая вид на его попку.
Том облизнулся и подался вперёд, вдыхая свежий, с мускусными нотками аромат.
— О боже, — тихо простонал Билл, опуская голову так, что волосы закрыли ему лицо. Упершись ладонями в прочное стекло, он расставил ноги и подал жопку назад, навстречу Тому.
За мгновение до того, как губы Тома коснулись кожи прямо за его яичками, Билл подумал, что это, пожалуй, один из самых сексуальных моментов в его жизни. Том стоял на коленях позади него, с гитарой за спиной, и они собирались заняться этим прямо в студии звукозаписи.
Сцена, как из порнофильма — у Билла даже задрожали колени.
Том провёл языком по ягодицам Билла, быстро скользнув по самому входу.
— Ещё, — жалобно протянул Билл.
Том так же быстро провёл языком вниз, дразня короткими, быстрыми движениями. — Тебе нужно репетировать песни, — сказал он. Он провёл языком по отверстию Билла — уверенно и долго, — а затем начал целовать заднюю поверхность его бедра.
— Томи, ну давай же, пожалуйста.
— Я хочу услышать, как ты поёшь, — сказал Том. — Хочу услышать… Monsoon. И хочу слышать, как ты выговариваешь твёрдое "р".
Билл вздрогнул, упираясь в стекло, и подался задницей назад. — Я не буду петь.
— Ну… Том спустил штаны Билла до самых щиколоток. — Тогда я найду другие места для поцелуев. — Он принялся покусывать ногу Билла, целуя кожу под коленями.
— Томи! Билл уткнулся носом в стекло и вздохнул. — Ах… Ладно. Его щёки горели от смеси смущения, возбуждения и досады, но он всё же запел. — Я смотрю на сломанную дверь…
Том провёл языком вверх по бедру Билла, лаская самую нижнюю часть его ягодиц.
— Здесь… э-э… не осталось ничего, — выдохнул Билл. Он скорее произносил слова песни, чем пел их, и воспринял грубый укус Тома за левую ягодицу как знак того, что нужно постараться чуть больше.
— В комнате холод… О боже… В комнате холод, он заставляет… Чёрт, ты сводишь меня с ума, Том, — простонал Билл.
Том отстранился. — Не думаю, что песня звучит именно так…
Он снова прижался лицом к заднице Билла, и тот тихонько пискнул. — Я ждал тебя... Том, я не могу... так долго... казалось, вечность... Ау! Заставь меня кончить, пожалуйста!
— Допой песню.
— Доведи меня до конца, — потребовал Билл, подаваясь задом к лицу Тома и слыша, как тот рычит, уткнувшись в него.
— Я хочу слышать, как ты поешь, — сказал Том.
Билл оглянулся через плечо и бросил на Тома горящий взгляд. — Издеваешься? Ты вечно заставляешь меня петь. Стоит тебе только до меня дотронуться.
Том секунду смотрел на Билла в ответ, затем опустил голову и медленно провёл языком прямо по складке между ягодицами. Билл хотел именно этого; он едва не закричал, когда язык Тома снова нашёл его анус — и на этот раз не гулял туда вокруг да около, а надавил, затем проникнув внутрь.
— Йес, — прошипел Билл. — О, йес, Томи.
Язык Тома проникал все глубже, и Билл почувствовал, как где-то в глубине живота нарастает сладкая истома. Ничто не могло сравниться с тем, как Том ласкал его там, — ничего подобного не было во всем мире. Единственное, что нравилось ему больше, — это хуй Тома у него в заднем проходе.
— Отъеби меня, — внезапно сказал Билл.
— М-м? — Том потянулся рукой, обхватил член Билла и начал размеренно его дрочить. — Так?
— Ох... — Билл зажмурился, до боли сжав пальцы. У него разве что искры из глаз не сыпались — настолько умело Том с ним обращался, — но это его не удивляло. Том всегда заставлял его видеть целые галактики.
— Пой, — небрежно бросил Том, и это свело Билла с ума. Его яйца налились такой тяжестью, а когда он задумался о происходящем — по-настоящему осознал ситуацию, — то просто не мог в это поверить.
Он глубоко вдохнул. — Бегу сквозь... Durch den...
Том крепко сжал член Билла, и тот вскрикнул. —  Прости... Прости... Сквозь муссон, за пределы... эм... мира... О господи, Том, прямо там. Прямо там, бля-а!
Том яростно надрачивал Билла и давил языком так глубоко в его задницу, что у того едва не подкашивались ноги. Он не понимал, как всё ещё держится на ногах, но знал, что должен продолжать.
— До самого конца… Глаза Билла расширились. В животе у него все горело, и ему хотелось лишь одного — чтобы его трахнули. — О господи. Том…
Том отстранился, и Билл издал полный досады всхлип. — До конца чего? — спросил Том и снова прижал язык к жаждущей заднице Билла.
Билл вскрикнул, чувствуя, как внутри всё перевернулось. — Времён! — простонал он и мощно кончил. Сперма брызнула вверх, попав на окно и на его собственные руки. — А, чёрт… ебать…
Ему хотелось обмякнуть и рухнуть на пол, но Том поддерживал его. Он почувствовал, как брат встает позади него, и вдруг ощутил, как горячий член упирается ему в задницу.
— Господи, — простонал Билл.
Член Тома коснулся его отверстия и слегка надавил. — Билл, я сейчас…
— Да…
Том подался вперёд, готовый вот-вот войти в Билла, когда в дверь громко затарабанили. Билл поднял голову и вскрикнул, увидев за стеклом Густава. К счастью, Густав стоял сбоку, так что, скорее всего, видел их только по пояс, но Билл всё равно помертвел от страха и оттолкнул Тома. Он быстро провёл предплечьем по стеклу, стирая следы своей кончины.
— Эй, вы! — крикнул Густав; его голос отчётливо звучал в интеркоме. Только тут Том понял, что оставил эту дурацкую штуку включённой. Оба близнеца покраснели и лихорадочно принялись натягивать одежду. — Вы же знаете, что связь включена, да? Господи, вы как… ебущиеся кролики, честное слово.
— С ума сойти, — простонал Том, застегивая ремень и поправляя гитару. — Блин, у меня такой стояк. 
— Я всё ещё вас слышу, — раздался раздражённый голос Густава.
— Да заткнись уже! — огрызнулся Билл, приглаживая волосы и одёргивая рубашку. Он отстранился от Тома и заёрзал, чувствуя себя не в своей тарелке. Ширинка джинсов намокла, и это было неприятно ощущать в паху, где всё ещё чувствовалось напряжение. — О господи.
— Чего тебе? — раздражённо спросил Том. 
— Я просто… Там у вас всё… в рамках приличного? — прогремел голос Густава из интеркома.
— Да, — тихо ответил Билл, сгорая от стыда.
Дверь с шумом распахнулась, и вошёл Густав с недовольным видом. — Ужас! Больше — ни за что на свете. В следующий раз сами с этим разбирайтесь.
Билл даже не поднял глаз, а Том вздохнул: — Что?
— Я спустился сказать, — уныло произнёс Густав, — что Дэйв возвращается и хотел обсудить с Биллом ещё кое-что. Но, похоже, Билл занят, так что, если хочешь, я перезвоню ему...
— Отвали, — проворчал Билл.
— Ладно, ладно. — Густав выглядел так, словно готов был взойти на эшафот, но на лице его играла лёгкая усмешка. — Может, эм... не стоит устраивать свои близнецовые нежности там, где на вас может наткнуться кто угодно?
— О господи, — простонал Билл. — Мы не специально.
— Ну... — Густав задрал нос и взялся за ручку двери. — Фу. С этими словами он выключил интерком, закрыл дверь и исчез.
— У нас отличные друзья, — прокомментировал Билл, всё ещё красный от стыда.
— Друг, — поправил Том. — Георг, наверное, ушёл бы из группы, если бы застал нас в такой момент. Господи, почему мы такие идиоты?
— Все просто, — сказал Билл. — Ты невъебенно сексуален.
Том сумел улыбнуться. — Я правда, такой,  да?
Они вместе заулыбались и уже собирались повторить ту же ошибку, что и раньше (с применением своих языков), когда ворвался Дэвид.
— Боже, нам нужно хоть немного сдерживаться, — пробормотал Билл. Оба обменялись полными страсти взглядами.
 
Казань.
Странно, что первый год нашей переписки я помню гораздо лучше. Ничего удивительного, учитывая КАК всё началось. Эмоции и драйв зашкаливали, но и психологически такое общение выматывало.
Итак, на дворе был 2015 (или 2017?) и Tokio Hotel ездил с гастролями по России. Они приехали в Казань, и Билл намекнул, что у него там что-то наклёвывается с какой-то местной девчонкой. Как обычно, я был рад за него. Поговорили о том, о сём. Хотя... ну какие темы могут оставаться при таком общении??
Скорее всего, или вернее как обычно, внятного продолжения этот эпизод (местная девчонка) не получил. Почему-то там дальше у меня провал в голове, и детали не сохранились. 
Ты вырос, теперь давай сам. Да и своих дел навалилось много, и как-то сразу. Уходили из жизни близкие люди, затянула работа, и вообще жизнь катилась своим чередом. Реально, тот период вообще из головы как вылетел.
А потом... 
"Суп, с котом".
**
— Может, это перебор?
Том оторвал взгляд от своего «Гибсона». Они с Биллом находились в гримёрке перед первым концертом нового тура, и нервы были на пределе. Билл стоял перед Томом, теребя край своей рубашки.
— Не знаю, — ответил Том, подтягивая одну из гитарных струн. — Мы так боролись за то, чтобы включить её в сет-лист, да и фанатам она, похоже, тоже нужна.
Билл сел рядом с Томом. — Знаешь, я даже не волнуюсь перед концертом. Дело только в этой одной песне. А вдруг я всё испорчу? 
— Не переживай об этом, это… единственное, что меня вообще не волнует, — сказал Том, улыбаясь и потирая плечо Билла. — Тебе стоит побеспокоиться о реальных вещах: например, как не упасть со сцены, не получить по голове упавшим софитом или не быть растерзанным фанатками.
— Нет, — простонал Билл, закрывая лицо руками. В голове у него роилось множество мыслей. Это был первый вечер их нового тура, а ещё — первый раз, когда близнецы должны были выступить отдельно от остальных участников группы и исполнить особую песню вдвоем.
Оба нервничали, и дело было не только в страхе перед сценой.
— Когда я пою эту песню, я не могу не выглядеть так, будто я в тебя по уши влюблён, — пробормотал Билл, понизив голос так, чтобы слышал только брат.
Том сморщил нос и смущённо опустил голову. — Ну… давай просто не будем смотреть друг на друга. Это будет несложно, понимаешь? Я всё равно буду сосредоточен на том, чтобы не накосячить со сменой аккордов.
Билл нахмурился: такой ответ его не особо устроил. — Ок, наверное. Да, хорошо. Я всё равно буду петь для зала.
Теперь нахмурился Том. Этот ответ не понравился уже ему. — Конечно.
Билл слегка улыбнулся, наклонился и сжал его руку. — Окей, окей. Всё будет…
— Нормально, — сказал Том.
Билл кивнул, и дверь в гримёрку открылась. Это был Саки. — Мы готовы.
Братья встали и пошли за Саки за кулисы, где их ожидали Георг и Густав. Каждый пытался успокоиться по-своему. Густав всё ещё был в наушниках, покачивая головой в такт какой-то песни от Metallica. Георг встряхивал своими рукми и совершал глубокие вдохи.
Близнецы стояли почти рука об руку, не глядя друг на друга.
Всё ещё, пальцы Билла крепко вцепились в подол длинной кофты Тома, крепко сжимая ткань.
После концерта, всё ещё на волне адреналина от потрясающего выступления, группа отправилась в местный клуб, где все как следует нагрузились. Напиваться в стельку после лучших шоу-концертов уже входило у них в привычку; и хотя Билла что-то тревожило, он всё равно отлично проводил время, откинувшись на спинку дивана в VIP-зоне и наблюдая, как Георг насасывается до беспамятства.
Билл сидел рядом с Томом, соблюдая некоторую дистанцию, но краснея от того, как их пальцы переплелись под столом.
— Томи, — тихо сказал он, сжимая руку брата.
Том оторвался от пива. — М-м?
— Ты вообще не смотрел на меня во время «In Die Nacht», — сказал Билл, слегка надув губы.
Том наблюдал, как Георг залпом выпивает очередную порцию. Он поражался тому, сколько тот мог выпить, и гадал, закажет ли он ещё. — Знаю, так и было задумано. Говорил же, что мы справимся.
— Но… — Билл сжал пальцы Тома. — Я всё время смотрел на тебя.
— Билл…
— Смотрел, ничего не мог с собой поделать. Эти слова — для тебя, Том. Я не мог петь это залу, потому что песня не для них. — Билл нахмурился.
— Не придавай этому значения, — пробормотал Том.
— Мне всё равно, — ответил Билл. — Я продолжу петь её для тебя и в следующий раз, если ты даже не посмотришь на меня…
Том приподнял брови.
— Я пну тебя, — сказал Билл. — Сильно, по голени.
— Не надо, — запротестовал Том.
— Не буду, если ты просто позволишь мне петь нашу песню для тебя.
Губы Тома тронула едва заметная улыбка, и Билл придвинулся ближе. — Ну, окей.
**
Оставшаяся часть тура прошла гладко, и вскоре у группы появилось свободное время — возможность укрыться от всех и заняться переосмыслением своего творчества. Они были успешны как никогда, и, казалось, этому успеху не будет конца.
Близнецам вот-вот должно было исполниться восемнадцать — событие, которого они так ждали. Они смогут делать гораздо больше, станут менее зависимыми от других и обретут свободу. «Свобода», — сказал однажды вечером Билл, когда они с Томом сидели в квартире над студией.
— А? — Том как раз заканчивал раунд в новой видеоигре, которую оставил у них Георг.
— Как думаешь?
Том поднял взгляд — лишь на мгновение, чтобы гоночный болид, которым он управлял, не врезался в препятствие. — О чём ты?
Билл отложил блокнот, в котором что-то набрасывал, и подполз к Тому, протягивая предплечье. — О моей следующей татуировке.
— У тебя их и так полно.
Билл толкнул Тома. — Вовсе нет.
— Зачем тебе разрисовывать тело? — Том нахмурился, хотя на самом деле не злился. Татуировки Билла возбуждали его больше, чем почти всё остальное.
— Не всё тело, только предплечье. Вот здесь, — сказал Билл, указывая пальцем. — Хочу набить слово "Свобода". Вроде как подарок самому себе на день рождения.
— Свобода?
— Ага. Билл кивнул. — Думаю, это слово олицетворяет меня... и тебя. Мы наконец-то станем свободными.
— Билл, — вздохнул Том, выпуская из рук игровой контроллер. — Мы никогда не будем свободны.
При этих словах глаза Билла сузились. — Господи, Том, не будь таким пессимистом. Всё ведь так хорошо идёт, и... — Билл отвел взгляд, губы его скорбно опустились.
— Я не хотел тебя расстраивать, — сказал Том, пододвигаясь ближе. Он коснулся предплечья Билла, провёл пальцами там, где должна была быть татуировка. — Прости.
Билл отдёрнул руку. — Да ладно... Я уже даже не хочу её делать.
— Билл…
— А ведь раньше я её действительно хотел.
Том нахмурился. — Глупости, Билл. Не меняй решение только из-за того, что я сказал.
Билл фыркнул и отодвинулся ещё сильнее. Том не понимал, что нашло на Билла, да и сам Билл не знал, почему у него вдруг испортилось настроение. Он так загорелся идеей татуировки и очень ожидал, что Том разделит его энтузиазм.
— Ну, извини, что твои слова для меня что-то значат, — огрызнулся Билл.
Том закатил глаза. — Мне тоже важно то, что ты говоришь, но нужно иметь собственное мнение. Вот я, например, надену на вечеринку то, что сам захочу.
Это была больная тема; когда глаза Билла сузились еще сильнее, Том пожалел, что вообще завёл об этом речь.
— Это несправедливо, — с обидой в голосе произнес Билл. — Неужели нельзя надеть костюм всего на один вечер?
— Я не надену этот ёбаный костюм, — отрезал Том, чувствуя, как к лицу приливает жар. Билл умел вывести его из себя (и не только этим) с невероятной легкостью. — Когда ты в последний раз видел меня в костюме? Я даже на выпускной его не надевал! В последний раз… отец заставил меня надеть его, когда мне было… лет пять.
— Я тебя, нахуй, не заставляю, — резко ответил Билл, стиснув зубы. — Делай что хочешь. Я просто спросил, потому что… ну, не знаю, для меня это было важно. Все будут при параде. Если хочешь быть там единственным мудаком… Блядь, даже Густав будет в костюме.
— Пусть Густав носит костюм, — раздражённо бросил Том. — А я — нет.
— Типично для тебя. — Билл закатил глаза и зашагал прочь от Тома. — Знаешь что? Можешь даже не ходить со мной завтра смотреть место для вечеринки. Да и на саму ёбаную вечеринку можешь не приходить.
— Ладно, так и сделаю, — саркастично отозвался Том. — Тебе виднее.
— Пошёл ты, — выплюнул Билл, скрестив руки на груди. 
— Сам иди на хер, — сказал Том, снова отворачиваясь к видеоигре. — А заодно напиши у себя на теле слово "свобода" и надень костюм, как у Густава.
Билл лишь топнул ногой и вышел из комнаты, показав Тому средний палец.
Том стиснул зубы и ссутулился. Внезапно квартира показалась ему очень тесной; он уже с ужасом думал о том, что сегодня ночью ему придётся спать одному.
 
Берлинская стена
В другой раз, ещё в первый год, спросил у него, где бы он хотел быть, если в этот день наступит конец дней. "У Берлинской стены". На вопрос, почему она так много для него значит, он ответил коротко: "Freedom". Добавив, что если бы наступил конец дней, он бы сидел возле неё с гитарой. Быть тем, кем хочешь. Свобода. Для некоторых, это не пустой звук.
**
 
Близнецы молча шли по коридору вслед за мужчиной в дорогом пиджаке. Договоренность о смотре площадки для пати по случаю их дня рождения была достигнута больше месяца назад, и, хотя они не разговаривали друг с другом, оба понимали: пропускать дату нельзя.
— Здесь бар, — сказал мужчина, заводя близнецов в просторное помещение. — Бар будет с неограниченными напитками, включёнными в фиксированную стоимость по договору. Гости смогут свободно перемещаться отсюда в зал для вечеринки с танцполом. Вон там, совсем рядом.
Билл шагнул вперёд, опередив Тома, и пошёл рядом с мужчиной. Том закатил глаза и огляделся. Пришлось признать: место отличное. У Билла был хороший вкус.
— У вашей вечеринки будет какая-то тематика? — спросил мужчина.
— Ага, мы все будем в костюмах, — не удержался Том.
Билл застонал. — Вечеринка в стиле казино.
— А-а, — отозвался мужчина, вежливо игнорируя напряжение между братьями. — Что ж, у нас принят дресс-код, но для частной вечеринки его можно не соблюдать.
— В этом нет необходимости, — слащаво произнес Билл. Том промолчал.
— Ну что, как вам? — спросил мужчина у близнецов. — Я могу принести документы, и мы начнём оформлять аренду.
— Вообще-то, мы ждём еще кое-кого, — сказал Билл, бросив взгляд на брата. — Мама здесь должна встретиться с нами.
— Но место отличное, — сказал Том. — Как по мне, мы можем начать оформление.
Билл покачал головой. — Нет-нет, нужно подождать. Мы обещали, что она осмотрит помещение, прежде чем мы...
— Платим мы, и я говорю: вперёд, — безапеляционно заявил Том. — И я думаю, нам стоит сделать исключения из дресс-кода. — Это было адресовано мужчине, который к этому моменту выглядел очень некомфортно/напряжённо.
— В общем, — начал он, откашлявшись. — Как насчёт того, чтобы вы двое ещё немного осмотритесь, и я пока подготовлю документы — на всякий случай? А вы тем временем подождёте вашу маму?
Он быстро удалился; по его походке близнецам было ясно, что он стремится уйти как можно скорее. Билл вздохнул, скрестил руки на груди и сердито посмотрел на брата.
— Что? — спросил Том. — Это же наши деньги.
— Она наша мама.
— Раньше тебя никогда не волновало, что она думает, — ответил Том, сморщив нос. — И я не собираюсь надевать костюм.
— О-о-о-кей, — громко сказал Билл, развернулся и зашагал прочь, тяжело топая. — Пойду гляну туалеты.
Том смотрел вслед удаляющемуся брату, чувствуя, как внутри закипает злость. Ссора была идиотской и затянулась слишком надолго. Обычно они мирились уже через час. Но сейчас они не разговаривали больше суток, а Билл проявлял невероятное упрямство. Том громко вздохнул и пошёл за Биллом. Он подумывал о компромиссе: может, надеть костюм — но какой-нибудь неформальный? От одной этой мысли его почти тошнило: костюмы такие неудобные, официальные, колючие и…
Он толкнул качающуюся дверь туалета и увидел Билла, стоящего перед зеркалом с недовольно поджатыми губами.
— Ну как они тебе? — не удержался Том. — Туалеты. 
— Нормальные.
— Да ладно тебе, Билл.
Билл смотрел на Тома в зеркало, напряжённо расправив плечи. — Я понял: ты считаешь меня полным идиотом.
— Нет… — Том замялся. — Мы просто… Мы разные. Ты хочешь костюмы, а мне очень хочется забронировать это место.
— Почему этот костюм — такая, блин, важная проблема? — спросил Билл. Он прижал ладонь к зеркалу и сжал ее в кулак. — Ты меня так бесишь!
Том покачал головой и подошёл к Биллу сзади. — Билл… — Он провёл рукой по спине брата; ему надоело ссориться, к тому же скоро у них день рождения.
— Не пытайся быть со мной милым только ради того, чтобы я заткнулся, — сказал Билл. Он резко развернулся и оттолкнул руку Тома. — Я хочу, чтобы ты был на моей стороне.
— Я на твоей стороне, я всегда на твоей стороне, — сказал Том. Он снова потянулся к Биллу, и на этот раз тот не стал его отталкивать. — Малыш... Он коснулся щеки Билла.
— Тогда надень костюм и не смейся над моей татуировкой, — сказал Билл, нарочито надув губы.
— Билл, я вёл себя глупо с этой татуировкой, — признал Том.
— Ты вечно ведёшь себя глупо. —  Губы Билла тронула едва заметная улыбка. — Глупая ссора, да?
— Одна из самых глупейших, — согласился Том. Он нежно поцеловал Билла в подбородок, придерживая его лицо. — Тебе не понравилось то место?
— Оно было идеальным, — сказал Билл, прижимаясь щекой к руке Тома.
— Было?
— Теперь оно всё... — Билл улыбнулся. — Мы там поссорились.
— Но мы же помирились, — сказал Том. Он приподнял лицо Билла за подбородок и поцеловал в губы.
— Правда? — спросил Билл. Голос его звучал прерывисто, в нём сквозило желание.
Том кивнул. — Прости меня.
— И ты меня, — тихо ответил Билл. — Хотя ты и вёл себя как мудак.
— Билл, — простонал Том.
— Ладно, ладно, — рассмеялся Билл, обнимая Тома за талию. — Может, я тоже не буду надевать костюм.
— Ну да, конечно.
Билл улыбнулся, не отрываясь от губ Тома. — Выеби меня.
Том удивленно приподнял брови и отстранился. — Что?..
— Это место не должно быть тем, где мы ссорились; оно должно стать тем, где ты меня отъебал.
Том снова застонал; Билл просунул ногу между его бёдер и с силой потерся о него.
— Да ладно, я же вижу, что ты хочешь, — прошептал Билл. — Столько времени прошло.
— Целый день, подумать только.
— Ага, начинай, — вздохнул Билл, прижимаясь к Тому своим уже каменеющим членом. — Всё ноет, Томи.
— Нельзя, — сказал Том. — Билл, а если мама...
— Она не может зайти в мужской туалет, Томи, — всплеснул руками Билл. — К тому же, мы вели себя так хорошо.
— Не вели, — возразил Том, но уже начал пятиться, увлекая Билла за собой. Он выбрал одну из пустующих кабинок и затащил туда Билла. — Мы всегда ведём себя плохо.
— Это ты плохой, — сказал Билл, и Том прижал его спиной к двери кабинки. — А я просто беспомощен под тобой.
Том хмыкнул, услышав эти слова, и запер дверцу. — Билл, боже... — Он поцеловал Билла в шею, погладил по рёбрам и издал стон. — Господи. — Повторил он.
Их губы встретились, руки сплелись. Они были очень плохими мальчиками.
**
Симона быстро вошла в клуб, бросив взгляд на часы, и недовольно фыркнла. Трафик сегодня был ужасным, и она опоздала. Она терпеть не могла опаздывать.
К тому же, она не виделась с сыновьями уже несколько месяцев. Она нервничала, но ещё больше злилась на себя за это волнение — чувствовала себя откровенно глупо. В конце концов, это были её мальчики, чем бы они ни занимались.
— Добрый день, — произнёс мужчина, стоявший за стойкой и делавший какие-то пометки. — Я могу вам помочь, фрау...?
Симона поморщилась: она ненавидела, когда к ней обращались «фрау». — Да; здесь должны находиться мои сыновья...
— О, вы — фрау Каулитц, — улыбнулся мужчина.
Симона снова напряглась. — Да, — произнесла она сквозь зубы, не став поправлять его. — Где мальчики?
— О, они... У них возникли кое-какие разногласия, — ответил он, нахмурившись. — Я оставил их одних. Но видел, как они пошли в туалет. Вон там.
— Вот как, — безучастно произнесла Симона. В животе у нее всё сжалось; она вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Это ничего не значило... Мальчишки вечно дрались, и то, что они вместе зашли в туалет, ровным счётом ничего не значило… — Ну…
— Они там уже минут двадцать; хотя может, я просто не заметил, как они выходили, — продолжал мужчина.
Симона поджала губы. — Спасибо. Я подожду их здесь.
— Как вам это место? — спросил мужчина.
— Прекрасное, — быстро ответила Симона. Она уже собиралась присесть, когда из туалета вывалились близнецы — смеясь, тыча друг в друга пальцами и толкаясь. Симона удивленно приподняла брови. Лицо Билла раскраснелось, волосы растрепались, а Том выглядел… голове у неё пронеслось — «сытым».
— Мам! — крикнул Билл, вырвавшись от брата и подбежав, чтобы обнять Симону.
Симона позволила Биллу обнять себя и ответила тем же, стараясь не замечать, каким потным он был на ощупь.
— Привет, малыш, — тихо сказала Симона, отстраняясь и глядя на сына. За плечом Билла она увидела Тома. Выражение лица Тома смутно напомнило ей тот взгляд, которым он смотрел на неё в детстве, когда она уходила по вечерам, оставляя их с няней.
Взгляд Тома словно говорил: «Он мой», и Симона отпустила Билла.
— Привет, Том, — поздоровалась Симона со старшим сыном. — Обнимешь меня?
Том наконец слегка улыбнулся и обнял мать. — Ты хорошо выглядишь, мам.
— Вы тоже, мальчики, — произнесла она с ноткой лёгкого неодобрения. Билл немного покраснел под ее взглядом; Симоне хотелось что-то сказать, что-то сделать.
Но что такого она могла сказать, чего ещё не говорила? Что могла сделать? Они были уже почти взрослыми; она больше не контролировала их — да и никогда по-настоящему не контролировала.
Поэтому Симона взяла себя в руки и промолчала.
— Пойдёмте посмотрим, что тут и как, — сказала она.
Билл радостно взвизгнул и схватил его за руку, потащив через клуб, пока Том медленно плёлся следом, качая головой.
**
Том едва не оступился, поднимаясь по лестнице, но Билл обхватил его за талию, и они удержали равновесие.
Разумеется, лишь на мгновение — они тут же они повалились вперёд, истерически хохоча. — Билл! Слезай с меня, корова, — фыркнул Том, а Билл прижал его ещё сильнее.
— Хочу быть сверху, — хихикнул Билл Тому на ухо. Непонятно почему, но они выбрали лестницу вместо лифта. Оба были пьяные — после только что отмеченного совершеннолетия, и возвращались с вечеринки, и явно были не в том состоянии, чтобы далеко уйти по ступеням.
— Ни за что, — сказал Том. Он спихнул с себя Билла, и оба рассмеялись. — Ты и правда хочешь быть сверху?
Билл скорчил рожу и попытался встать. — У меня всё плывет перед глазами, — сказал он. — Пошли, спать хочу!
— Т-с-с. Том обнял Билла за шею — тот пискнул, когда они добрались до своего этажа. — К тому же, я кое-что тебе приготовил.
— М-м? — Билл моргнул, поднимаясь на последнюю ступеньку и пытаясь удержать равновесие. — О... О, окей. Мы пришли. Что ты мне приготовил?
— Пойдём, узнаешь. — Том схватил Билла за руку, и они толкнули тяжёлую дверь, ведущую в коридор их этажа. — М-м, от тебя пахнет...
— Пивом. Вином. Выпивкой. — Билл ухмыльнулся. — Чёрт, так напился... такой пьяный...
— Какой номер? — пробормотал Том.
— Три... сорок... Вон тот, — сказал Билл. Он указал на дверь и постучал в неё. 
— Нет, — прошипел Том, оттаскивая Билла. — Не этот.
Билл постучал снова, прежде чем Том потянул его дальше по коридору. У них был последний номер на этаже — большой «люкс». Том заказал его специально, распустив слух, что этой ночью он будет принимать там некую гостью.
Впрочем, так оно и должно было быть. Он достал из кармана джинсов ключ-карту и, прищурившись, поднял её перед собой. — Ебать.
— Кровать, — прошептал Билл.
Том кивнул. — Ладно... Ага. — Он провёл ключ-картой по замку, и они ввалились внутрь, смеясь и вцепившись друг в друга. Как только дверь за ними закрылась, Том прижал Билла к стене и поцеловал так страстно, что у обоих перехватило дыхание.
— Блядь, — выдохнул Билл, широко распахнув глаза. Он схватил Тома за плечи, притягивая к себе. — Сделай это ещё раз.
Том криво усмехнулся. — Сейчас я сниму с тебя этот костюм.
Лицо Билла просияло; они оба посмотрели на его блестящий костюм в полоску. — Под ним у меня кое-что получше, — неуверенно произнес Билл.
— О, погоди. — Том слегка покачнулся, увлекая Билла вглубь номера. Войдя в главную спальню, они увидели роскошную кровать огромного размера, две бутылки вина и акустическую гитару, лежащую поверх одеяла. — Мне надо… у меня для тебя подарок, — пробормотал он, краснея.
— Я знаю. — Билл начал стягивать пиджак, но Том его остановил.
— Нет, правда.
— У меня тоже.
— Нет, правда, — настоял Том, усаживая Билла на кровать. — Я сыграю тебе на ней.
— Что? — Билл вдруг заинтересовался; его взгляд стал серьёзным и он сосредоточенно смотрел на брата. 
— Я… — Том опустил глаза. — Кое-что для тебя написал.
Лицо Билла озарилось радостью, и он прикрыл рот ладонью. — Томи! Это так… так…
— Глупо? — Том покраснел. — Я не обязан, это всё глупости, и я…
Билл вскочил с кровати за долю секунды, схватил Тома и жадно поцеловал его в губы. — Томи, это так романтично!
Том слегка дрожал в объятиях Билла; он был не слишком умел в подобных вещах. Он не был уверен, что именно говорить, или что делать. Но Билл выглядел взволнованным и счастливым — он не смеялся над ним, по крайней мере, пока.
— Сыграй мне, — сказал Билл, увлекая Тома за собой на кровать. — Сыграй мне мою песню. Никто и никогда не писал для меня песен.
— А ты написал для меня кучу песен. — Том опустил голову и застенчиво почесал за ухом. — Да это ерунда, просто… надеюсь, тебе понравится. — Он взял гитару и, неспешно перебирая струны, извлёк несколько нот. Билл поморщился, а Том ухмыльнулся. — Может, я слишком пьяный?
— Всё равно играй, у тебя так здорово получается, — проворковал Билл. Он придвинулся ближе и погладил пальцы Тома, лежащие на струнах. — А слова есть?
Том покачал головой. Он тайно работал над этой песней несколько месяцев, и, не будь он так пьян, расстроился бы, что сейчас всё безнадежно испортит. Пальцы не слушались, и, когда он начал играть, то и дело звучали фальшивые ноты.
Он гордился этой песней и хотел сыграть её Биллу ещё до вечеринки, но времени не хватило, да и дела отвлекли. А теперь они были пьяны в стельку, и он, Том, безбожно коверкал мелодию.
Но Билл, казалось, этого не замечал. Он стоял на коленях перед Томом, широко раскрыв сияющие глаза. Казалось, он вот-вот расплачется. Том обожал его в этот момент ещё сильнее — ведь Билл был так искренне очарован тем, что создал Том, тем, что это было написано специально для него.
— Томи, — выдохнул Билл. Том взял особенно резкий аккорд, но Билл даже не вздрогнул. — Для меня?
Том кивнул, глядя на свои пальцы, небрежно перебиравшие струны. Нужно было доиграть песню до конца — если у неё вообще имелся конец. Он не был уверен. — Чёрт, — пробормотал он. Он сбился и полностью сменил тональность, но Билл по-прежнему был заворожён и смотрел на Тома широко раскрытыми глазами.
— Том, — прошептал Билл, поглаживая колено брата. — М-м, боже, ты такой милый. Томи…
— Да не особо, — пробормотал Том, поднимая взгляд и улыбаясь.
— Продолжай, — попросил Билл. Внезапно пальцы Тома словно зажили собственной жизнью: они заиграли мелодию удивительно красиво, а Билл прижался к ногам Тома, обнимая их. Он целовал костяшки пальцев Тома, пока тот играл, и гладил его по бокам. Том то и дело поднимал взгляд, и его щёки не переставая были залиты румянцем.
Вскоре мелодия затихла, и Том перестал играть, но продолжал сжимать гитару, глядя на свои пальцы.
— Ну, вот и всё, — тихо сказал Том.
Билл помолчал мгновение, а затем встал, забрал у Тома гитару и мягко уложил его на кровать.
— Это было, — сказал Билл, — лучшее, что я когда-либо слышал.
Том выдавил из себя улыбку, наблюдая, как Билл сбрасывает пиджак и скидывает туфли. — Серьёзно?
— Угу, — промычал Билл. Он стянул с Тома обувь, а затем принялся за пряжку его ремня. — А теперь я хочу показать тебе…
— Ничего такого, чего бы я раньше не видел.
Том проглотил слова, которые собирался произнести, и крепко поцеловал Билла. Они обняли друг друга и начали двигаться в такт. Когда Билл выгнулся назад, сидя на чреслах Тома, тот почувствовал лёгкое смущение. — Ты можешь… быть сверху, если хочешь. В смысле, по-настоящему «сверху». — На самом деле он не хотел, чтобы его «покрывали» — такое было ему не свойственно, — но если Билл этого хотел, пусть. Том отдал бы Биллу всё, даже это.
Билл хихикнул, прикрывая рот рукой и сгибаясь пополам — он смеялся так сильно, что не мог сдержаться. — Том, ну ты и тугодум, — сказал он, хихикая. — Мы так не состыкуемся, дурачок.
Том почувствовал облегчение и придержал Билла за плечи, чтобы тот замер. Билл устроился поверх паха Тома, ёрзая и ввинчиваясь вниз. Оба застонали, когда ягодицы Билла потерлись о твердеющий член Тома. — М-м, — пробормотал Том.
— Ум-м, — отозвался Билл, закрывая глаза. — Голый.
Том кивнул, схватил Билла за бёдра и мягко подтолкнул назад. Билл потянулся вперёд и задрал рубашку Тома. Ткань зацепилась за волосы и кепку; Билл рассмеялся, сбил кепку и принялся целовать Тома в лицо.
— Давай, — сказал Том, указывая на свою рубашку и ухмыляясь Биллу.
Билл покачал головой и скрестил руки на груди. — Нет, ты.
— Я?
— Доставай его, — прохныкал Билл, приспуская свои боксёры.
Том ахнул и быстро сорвал с себя футболку. Он отбросил её в сторону, а когда снова посмотрел на Билла, тот уже был совершенно нагим и находился прямо над ним. Том моргнул, не понимая, когда и как это произошло, но чувствовал лишь одно: ему необходимо коснуться Билла.
— Боже, — пробормотал Том, утыкаясь лицом в грудь Билла. Билл тихонько замурлыкал, тепло прижимаясь губами к Тому. — Люблю тебя…
— Люблю тебя, — сказал Билл; его глаза блестели, пока он покачивался бёдрами, двигаясь на Томе. Билл просунул пальцы под пояс джинсов Тома и потянул их вниз; его прохладные пальцы скользили по бёдрам Тома.
— Томи, — тихо произнес Билл, обнажая Тома и снимая с него остатки одежды. — Томи. — Он тяжело дышал прямо Тому в ухо — влажно и с хрипотцой.
— Да? — так же хрипло отозвался Том. Билл замер над ним; их обнажённые тела плотно прижимались друг к другу лобками.
— С днем рождения, — сказал Билл и склонился для обжигающего поцелуя. Целоваться с Биллом было словно попасть под мощную волну: казалось, она накрывает с головой, лишая дыхания. Он вот-вот утонет — но было это совсем не страшно.
Они целовались всё страстнее, извиваясь в объятиях друг друга; Том был уверен, что кончит ещё до того, как все по-настоящему начнётся — уж слишком они были пьяны и полны желания. Но Билл отстранился, всё драгоценное тепло и тяжесть покинули тело Тома; он глубоко провалился в подушки и матрас.
Без Билла он словно оказался посреди бескрайнего моря. Он закрыл глаза и почувствовал, как его уносит течением: он был уставшим, возбуждённым и окутанный приятным теплом.
Тепло Билла вернулось, коснувшись его чресел, но сам он ничего не видел. Глаза отказывались слушаться, а время то растягивалось, то мчалось вперёд — мысли вспыхивали короткими, быстрыми всполохами; он уже не понимал, что именно происходит. 
Он знал лишь одно: его член внезапно оказался в тепле, а когда ему наконец удалось разлепить веки, он увидел Билла, стоящего над ним на коленях. Билл смазывал член Тома лубрикантом.
— Сейчас сяду на него, — пробормотал Билл, устраиваясь над Томом. — Томи.
— Умоляю, — выдохнул Том, обхватывая Билла за бёдра. — Билл.
Билл закрыл глаза и запрокинул голову, медленно и уверенно опускаясь на член Тома. Его ноги дрожали; Том смотрел на Билла, приоткрыв рот и облизывая пересохшие губы.
Когда Билл полностью сел на член, они надолго замерли; Билл смотрел на Тома с мягкой, туманной улыбкой.
— Только это и имеет смысл, — вздохнул Билл, часто моргая.
Том был согласен, но не мог подобрать слов. Мыслей было множество, но язык не слушался. Он просто смотрел на своего младшего брата, чувствуя, как тот обволакивает и сжимает его член, и шумно выдохнул.
Им было уже по восемнадцать — настоящие взрослые, — и они больше ни перед кем не должны были отчитываться.
Только друг перед другом.
**
Симона весь вечер была в напряжении.
Гордон твердил ей одно и то же, пытаясь успокоить. Она знала: он думал, что она просто волнуется, чтобы праздник прошел хорошо. Она устроила небольшую вечеринку в честь дня рождения близнецов в их доме в Лойтче; здесь собрались почти все их родственники. Симона наняла кейтеринговую службу, но приготовила и кое-что и сама.
Однако она не могла оторвать взгляда от своих сыновей, и сердце сжималось от боли при мысли о том, как всё стало ужасно.
Симона больше не могла по-настоящему наслаждаться обществом сыновей. Она не могла просто расслабиться, как раньше. Конечно, она любила их — ничто не могло помешать ей оставаться главной поклонницей и опорой своих мальчиков, — но она не могла принять то, о чем знала она одна.
По крайней мере, она надеялась, что только она.
Большую часть вечера она держалась в стороне от сыновей, наблюдая, как они общаются с гостями и вежливо улыбаются людям, которых не видели много лет. Она следила за ними с пристальным вниманием: видел ли кто-нибудь ещё то, что видела она? Выглядели ли они так же очевидно для окружающих, как для неё? Том положил руку Биллу на поясницу и направил его на кухню. Он принёс Биллу напиток и салфетку, а затем наклонился совсем близко и что-то прошептал ему на ухо.
Всё это выглядело таким интимным, таким пугающе неправильным, что Симона почувствовала, как в ней закипает раздражение. Разве окружающие не заметят, если они будут так себя вести?
— Эй, успокойся, — сказал Гордон, сжимая руку Симоны. — У тебя такой вид, будто ты вот-вот взорвёшься. Всё в порядке?
Симона глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться.
— Ты могла бы улыбнуться и пошире, — заметил Гордон. — Да ладно тебе, они у нас всего на одну ночь — нужно извлечь из этого по-максимуму.
Она покачала головой. — Тебе не кажется, что они ведут себя странно? Мальчики?
Гордон прищурился, глядя в другой конец комнаты, где Билл и Том разговаривали с бабушкой и дедушкой. Они держались очень близко друг к другу, но разве не так было всегда? Гордону всё казалось вполне обычным.
— По-моему, с ними всё в порядке: здоровые, отдохнувшие — хоть раз в жизни, — сказал Гордон. — Серьёзно, что случилось?
— Я просто... — Она осеклась, не сводя глаз с сыновей. Билл мизинцем подцепил шлёвку на брюках Тома, игриво притягивая его ближе. — Гордон...
Гордон, наблюдавший ту же сцену, слегка улыбнулся. — Они отлично выглядят, — сказал он. — Разве ты не рада, что они наконец-то дома и больше не выглядят такими измотанными?
— Да... — Симона вздохнула и прильнула к Гордону. Он обнял её за плечи и прижал к себе.
— Я знаю, в чём дело, — прошептал Гордон.
Симона словно замерла. Она широко раскрыла глаза. — В чём?
Гордон наклонился к самому её уху. — Тебе грустно, что им исполняется восемнадцать — они больше не твои маленькие мальчики. Уже взрослые.
Симона рассмеялась — она почувствовала огромное облегчение. Если уж Гордон, живший с ними под одной крышей все эти годы, ничего не заметил, то кто ещё мог бы?
— И ещё кое-что, — продолжал Гордон.
— Что? — резко спросила Симона.
— Дело в Билле, да?
— А что с Биллом?
— Теперь он идёт к Тому, — ответил Гордон, поглаживая Симону по волосам. — В те моменты, когда ему трудно. Тебе считаешь, что тебе нашли замену. Должно быть, это нелегко. Но ведь ты же знаешь: ты навсегда остаёшься их матерью. 
Симона на мгновение прикрыла глаза. — Ты думаешь, он и правда... Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду... — Гордон пожал плечами. — Чёрт. Милая, я даже не знаю. Погляди на них.
Симона покачала головой, решив не смотреть. — Гордон...
— Наши дети — уже не совсем наши дети, я знаю, — тихо сказал Гордон, целуя её в лоб. — Но всё в порядке; они есть друг у друга.
Симона вздохнула, отстранилась от мужа и вернулась к гостям. Кто-то коснулся её плеча; обернувшись, она увидела Билла — он сиял.
— Привет, мам, — радостно сказал Билл.
— Где твой брат? — холодно спросила Симона. Её саму удивило, как резко это прозвучало.
— Он... не знаю, мы же не женаты, — сказал Билл, сжимая ее руку.
Эта фраза задумывалась как шутка, но Симону она больно задела, и ей захотелось уйти.
— Мам, погоди, что за хренотень?
Симона снова обернулась. — Что такое, Билл?
— Что вообще происходит?
— Ничего, — отрезала Симона. — Иди поздоровайся с двоюродной бабушкой, она только что приехала.
— Ни за что: я с ней никогда не виделся, к тому же ты явно на нас злишься, — ответил Билл, твёрдо стоя перед ней. Волосы у него были распущены, макияж — неброский, но в нём всё равно чувствовалась странная сила — настолько странная, что Симона даже не заметила, как он сказал «нас».
— Просто иди, — пробормотала Симона.
— Мам! — резко позвал её Билл. Внезапно позади него появился Том; он улыбался, пока не увидел выражения их лиц.
— Что случилось? — спросил он. Симона лишь вздохнула.
— Мама ведёт себя… — Билл бросил на неё выразительный взгляд.
— Не говорите обо мне так — будто это я какая-то чокнутая, — громко сказала Симона. Кто-то из кузенов обернулся, и Симона слабо улыбнулась. — Пойдёмте со мной.
Она прошла через кухню в маленькую ванную комнату в самом конце дома. Том и Билл на мгновение замялись, но последовали за ней.
— Ну и день рождения, — пробормотал Билл, пока они шли следом.
— Только не зли её, пусть говорит что хочет, — предупредил Том. Войдя в тесную комнату, Симона закрыла дверь и повернулась к сыновьям.
— Мне не нравится, как вы себя ведёте. Особенно здесь, в окружении родственников, — сказала она. Она заламывала руки и почти металась из угла в угол — настолько была взвинчена.
— А как мы себя вели? — спросил Том, стараясь говорить спокойно. — Мы отлично проводили время.
— Меня не колышет, что я вам обещала раньше, — сказала Симона. — Я знаю о вас двоих, — добавила она, глядя на Билла.
— Я знаю, — парировал Билл. — Томи мне сказал.
— И вы продолжали? — на лице Симоны отразилось отвращение. — Я поражена тобой, Билл.
— Почему именно он? — сердито спросил Том. — Ты думаешь, я заставляю…
— Заткнись, Том, — пробормотал Билл; его щёки пылали.
Том посмотрел на Билла, раскрыв рот от изумления.
— Серьёзно, заткнись. Ты меня ни к чему не принуждаешь, никогда больше так не говори. — Билл гневно посмотрел на мать, а Симона потёрла виски.
— Я в растерянности, — сказала Симона. — Не знаю, что мне делать.
— Оставь нас, нахуй, в покое! — повысил голос Том.
— Я ваша мать, — горячо ответила Симона. — Хотите вы это уважать, или нет.
— И что? Это дает тебе право заставлять детей чувствовать себя полным дерьмом? — спросил Том. — Потому что именно так я себя чувствую уже много лет, мам.
— Вы же братья, — беспомощно произнесла Симона. — Если я заставила вас чувствовать стыд, вину или злость, что ж… Что ж, это делается исключительно ради блага нашей семьи и вашей карьеры!
— Попробуй только отнять у меня то, что всю жизнь помогало мне сохранять равновесие, — парировал Том, потянувшись к руке Билла. — Попробуй, черт побери, мама.
— Том, пожалуйста, — устало произнесла она.
— Томи, всё в порядке, давай просто уйдём, — робко сказал Билл.
— Нет, меня просто бесит, — сказал Том. Его лицо горело; он чувствовал, как внутри него поднимается волна всех тех эмоций, что копились годами. — Даже больше, чем просто в бесит. Мне стыдно за тебя, мама.
— Что? — Симона всплеснула руками. — Стыдно за меня из-за… твоих отношений с… твоим братом?
Том покачал головой. — Нет, мам, всё гораздо серьёзнее.
Билл тихонько всхлипнул и шагнул ближе к Тому. — Томи, давай просто уйдём.
— Вы никуда не идёте, — тихо сказала Симона; её голос был ледяным.
— Мы уйдём, когда сами захотим, — сказал Том. — Но не сейчас. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.
Симона прищурилась, а Билл опустил голову. — Что именно? — спросила Симона.
— Нам уже восемнадцать, мы самостоятельные, — сказал Том. Он взял Билла за руку и крепко сжал её. — Мы, по сути, сами по себе с четырнадцати лет. Не то чтобы ты плохая мать, но тебя по сути и не было рядом.
— Это вас не было рядом, — устало сказала она. — Я просто хотела, чтобы вы были счастливы.
— Тогда позволь нам быть счастливыми, — очень тихо сказал Билл. Он сжал руку Тома в ответ и умоляюще посмотрел на мать. — Пожалуйста?
— Я не могу просто так… Вам двоим нужна помощь, я серьёзно. С вами что-то не так, и я не могу…
— Можешь, — сказал Том. — Иначе тебя не будет в нашей жизни. — Симона ахнула, услышав эти слова, и почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Том, ты ведь не хочешь сказать...
— Я не хочу стыдиться того, что люблю его, — просто сказал Том. — Нам не нужна помощь, и нам не нужно твое осуждение. Я люблю тебя, мам, но я не могу так жить. Я не могу жить с тем, что ты говоришь о нас — нам в лицо.
— Я не неправа! — крикнула она. — Это с вами что-то не так! Неужели ты не помёшь? Неужели ты настолько больной на голову?
Билл придвинулся вплотную к Тому, встав прямо рядом с ним, и покачал головой. — Ты не понимаешь, — сказал Билл. — Тебе это не обязательно должно нравиться, но разве нельзя просто не давить на нас?
— Не могу, — ответила Симона. В её голосе слышались усталость и гнев. — Вы не те мальчики, которых я... вы не мои мальчики.
— Это так, — согласился Том. — Мы принадлежим друг другу.
— Ты никогда не любила меня так, как Том, — тихо сказал Билл.
— Потому что это извращение, — процедила Симона сквозь зубы. — Это неправильно, это... это болезнь. Господи, за что? Что я сделала?
— Ты ничего не сделала, — сказал Том. — Разве что заставляла нас чувствовать себя полным дерьмом.
— Хватит, — сказала Симона. — Просто прекратите это, живите дальше. Я знаю, вы, должно быть, были дизориентированы, когда росли, особенно — учитывая отца и то, какой он...
— Ты вышла за него замуж, — пробормотал Билл.
Симона повернулась к Биллу и с силой ударила его по лицу. Билл отшатнулся, закрыв голову руками и вскрикнув от резкой боли. Симона посмотрела на Тома, и увиденное заставило её слегка задрожать.
Гнев на лице Тома был настолько тяжёл, что Симона невольно отступила на шаг.
— Больше никогда не смей его трогать, — тихо сказал Том. — Никогда, блядь, не смей его трогать. Клянусь — ты нас больше никогда не увидишь.
Симона, не мигая, смотрела на своего старшего сына. Том подошёл к Биллу и погладил его по спине, не сводя с матери мрачного взгляда. — Билл, пошли, мы уходим.
Билл покачал головой.
— Билл... — начала Симона.
— Нет, — сказал ей Том. — Ты не будешь с ним разговаривать.
— Томи, — прошептал Билл.
— Мы уезжаем, всё в порядке, — тихо сказал Том, целуя Билла в лоб. — Мы уезжаем — может быть, навсегда.
— Том, не надо, — произнесла Симона; её голос, едва слышный, был полон боли.
— Я ничего не могу с собой поделать, — сказал Том, крепко прижимая к себе Билла. — Я не могу остановиться и не хочу — он для меня всё. Я готов ради него всем пожертвовать.
Симона слегка задрожала, глядя на своих мальчиков.
— Билл, — сказала она.
— Я тоже, — прошептал Билл. — Мне плевать, если это всё разрушит.
— Это эгоизм, — сказала Симона. — Тебе должно быть больно, если это…
— Мне всё равно, — ответил Билл. — И если это эгоизм, то… значит, я эгоист.
— Пошли. — Том потянул Билла за собой к двери. — Давай просто уберёмся отсюда.
— Наверное, я не могу вас остановить, — сказала Симона. — Знаю, что не могу. Но я не могу вас потерять.
— Ты нас поддерживаешь? — спросил Том.
Симона лишь смотрела в пол, не произнося ни слова и не двигаясь с места.
— Пока, мам, — тихо сказал Билл. Том промолчал; они вышли из ванной комнаты и вернулись туда, где продолжалась вечеринка.
Симона прислонилась к стене, сглатывая ком в горле; она чувствовала себя покинутой — куда хуже, чем тогда, много лет назад, когда муж ушёл от неё и её маленьких сыновей-близняшек.
**
 
Cassidy.
Почему-то детали самого последнего нашего периода общения вообще не сохранились в памяти. Был занят, да и он наверняка тоже. Общение шло урывками, но что-то всё ещё держало нас вместе.
Разглядывая моего симпатичного платинового блондина на недавних интернетовских фото, отчего-то представил его девушкой. В очередном чате спросил у него: "Хочешь, я буду называть тебя Кассиди?" 
Кассиди. Нет, это было не то как если наречь приглянувшегося машуху-петушка "Лиша-Оля". 
"То другое".
Такой и подоплеки никогда не было. Был я трезвый или выпивши, сейчас не скажу. Вообще, память забавная штука. Неприятные моменты чаще всего забываются.
Ни с того ни с сего, у него сорвало крышу. Ответ который пришёл, был желчным и злым. Обида, злость, что-то ещё, чего я не уловил. За несколько лет я знал его в разном расположении духа, но такое было впервые. Я написал, пытаясь преуменьшить то, как он это воспринял, но других ответов не последовало. Может он и написал бы потом, но вскоре я со злости нажрался, и отправил ему вообще хуй знает что. Это был конкретный пиздец. Потом извинился. Затем опять нажрался и снова всё повторил. Снова послал извинения. Долбаёб.
Занавес.
 
Близнецы ехали в тишине почти два часа. Билл сидел подтянув колени на пассажирском сиденье нового внедорожника Тома, который вёл машину, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели.
Прошло почти два часа с тех пор, как они покинули дом и ушли с вечеринки; оба чувствовали внутри пустоту.
— Притормози, — пробормотал Билл. — Укачало.
— Серьёзно? — голос подвёл Тома; он за всё это время он не проронил ни слова. Он взглянул на Билла — тот и впрямь выглядел бледным. — Ладно, держись.
Он съехал с автобана на пустынную площадку для отдыха. Несколько минут они сидели молча; обхватив колени руками, Билл задрал рукав куртки и уставился на новую татуировку на предплечье.
Том наклонился и очень нежно поцеловал рисунок.
— Мне нравится, правда, — сказал он, глядя на новую тату Билла. — Тебе идёт.
Билл чуть заметно улыбнулся и прижался к Тому. — Думаешь, мама когда-нибудь нас примет?
Том не знал ответа, и это его пугало. — Билл, я…
— Я знаю, — сказал Билл. — Мы ещё увидимся с ней? 
Том кивнул. — Конечно, увидимся. — Он не был до конца уверен, что это правда, но видел, что Билла это успокаивает. Он приподнял руку брата, снова поцеловал татуировку и провёл языком по его предплечью. — Знаешь, мы ведь правда свободны.
— В каком смысле? — спросил Билл.
Том припал губами к напряженным проступавшим на запястье Билла сухожилиям, слегка покусывая ладонь, а затем успокаивая кожу нежными поцелуями. — Потому что мы сами распоряжаемся своей жизнью, верно? Мы только что ушли оттуда на своих условиях. Нам не нужно делать то, чего мы не хотим, и мы больше не в клетке.
— Но никто не должен знать, — грустно сказал Билл.
— Это неважно, — сказал Том. — Какое нам дело до остальных?
— Потому что… — начал Билл, отводя взгляд. — Потому что я хочу иметь возможность рассказать маме всё, хочу просто… я не знаю!
— Билл… — у Тома вспотели ладони, и он выпустил руку Билла. — Я знаю, что это непросто. А когда это было просто?
— С тобой легко быть, — сказал Билл, и на его лице появилась глуповатая улыбка. Он вдруг подался вперёд, вторгаясь в личное пространство Тома, и придвинулся так близко, что оказался у него на коленях. — Проблема была не в тебе, — прошептал он, касаясь губами губ Тома. — И никогда в тебе не будет.
Том нежно поцеловал Билла, покачивая его в своих руках. — У нас проблем нет — они у других. Мне плевать, правильно это или нет: мир и так дерьмовое место, так кому мы можем этим навредить? — Он крепко обнял Билла, прижимая к себе так сильно, что у него заныли руки.
— Бля, — выдохнул Билл, уткнувшись Тому в шею. — Мы делаем больно маме... Я раньше об этом не думал.
— Почему ей должно быть больно? — спросил Том. — Я просто люблю тебя — разве это так плохо?
— Нет, не должно, — согласился Билл. Он глубоко выдохнул, и его тело наконец расслабилось, словно растаяв. — Ты единственный, кто никогда не причинял мне боли; ты единственный, кто мне нужен.
— Боже, Билл... тогда никогда не бросай меня, — сказал Том, обнимая Билла с яростной, отчаянной любовью. — Никогда.
— Никогда, — повторил Билл. Он обхватил ладонями лицо Тома, прижимая предплечье к его щеке.
Том снова поцеловал татуировку Билла. — Значит, мы свободны — пока мы вместе.
Билл рассмеялся и смахнул слезу с лица Тома. — Ты в последнее время стал каким-то девчонкой, — сказал он. — Сначала та песня, а теперь вот это.
— Эй! Та песня казалась не такой уж девчачьей, когда я был трезвым, — возразил Том. — Тебе она не понравилась?
— Очень понравилась, — сказал Билл. — Правда. Надо придумать слова и записать её на диск.
— Не знаю даже, — отозвался Том. — Она была только для тебя.
— Понимаю, — сказал Билл, и в его глазах блеснул огонёк. Он страстно поцеловал Тома, лаская его затылок и втягивая в рот его нижнюю губу. Том застонал и заёрзал на сиденье, пока Билл придвигался всё ближе и ближе. Они медленно покачивались в такт, и когда Билл отстранился, на его лице сияла улыбка. — Давай поедем в какой-нибудь очень дорогой отель, — сказал Билл. — С огромными, блин, кроватями, обслуживанием в номерах и всё такое…
— Нам это не по карману.
— Нам по восемнадцать, — ответил Билл. — Мы можем позволить себе всё, что, блин, захотим.
— Ладно, — согласился Том. — В какой отель?
— В тот, берлинский, который тебе нравится — ну, ты знаешь. С огромной ванной и теми классными вафлями. — Билл откинулся назад, поморщившись, когда руль впился ему в спину. — М-м, я бы сейчас с удовольствием поел хороших вафель.
Обменявшись последним поцелуем, Билл вернулся на пассажирское сиденье, и Том снова завёл машину. Билл смотрел в окно, прислонившись к стеклу и наблюдая, как в поле зрения появляются огни города.
— Билл, — тихо произнес Том.
— Ум-м?
— Прости, что я так разозлился там, но когда она тебя ударила…
Билл покачал головой: — Не больно было. Ну, по крайней мере, не так уж сильно.
— Теперь всё будет лучше.
— Правда?
Том посмотрел на Билла и нахмурился: — А если и нет — у меня же есть ты, так какая разница?
— М-м, — отозвался Билл, бросив взгляд на Тома и слегка улыбнувшись. — Я у тебя всегда был.
Том снова перевёл взгляд на дорогу и почувствовал руку Билла у себя на щеке. Он подался навстречу прикосновению, ощущая тепло и спокойствие.
У них, по сути, никогда не было никого, кроме друг друга, и пока они оставались в своем маленьком мирке, им ничто не угрожало. Весь остальной мир мог исчезнуть — это не имело бы никакого значения.
Близнецы оказались одни против всех остальных — и впервые они одержали победу.
---------------------------------------------------------------------------------------------------
 
Занавес.  
На том всё закончилось. Продолжения больше не было, цирк уехал, пожелтели и стали осыпаться листья.
Как-то очень вскоре, Билл, который теперь уже стал "Билли", стал отдавать предпочтение откровенно странным нарядам, вроде тех в которые любят выряжаться drag queens на парадах в Сан-Франциско и Нью-Йорке. Вкус и стиль в его Калифорнии ему явно начали изменять. Имхо, разумеется. Но, "не судите, и не судимы будете"; я лишь констатирую. 
Чем была та его вспышка - не берусь судить. Знал я его очень мало, и то - лишь в вирте. Более чем часто другие использовали или пытались использовать его в своих целях - корыстных или иных, предавали, чтобы словить хайп, бабло или ещё что-то для себя. Когда-то, ещё в начале, он сказал мне, что старается ограничивать общение по телефону. "Люди записывают меня". Я знал, что он имеет в виду. В 2011-м он однажды меня спросил, не хочу ли я его фото. Я ему объяснил, что в отличии от многих, я не держу фотографии дорогих мне людей на столе, или где-то ещё на видном месте. Всё моё ношу со мной. 
"Я видел много твоих фото в интернете. У меня есть 2-3 на компъютере, всё остальное - в голове. 
Ответ был принят.
“Что-то в этой истории осталось недосказанным. Знать бы, что…”
 
P.S.
Лет десять назад, я пытался связаться с автором "Don't tell mom" - сказать что понравилось, и что я хотел бы перевести на русский. Изначально, фанфик был выложен в Live Journal, но автор достаточно давно там не появлялась. Всё ещё фанфик в английском варианте доступен в архиве журнала, существует и чешская версия. 
С год назад обнаружил повесть на своём старом компе, нахлынуло старое. Погуглил, что там в мире деется. Он всё там же в LA, кажется посиживает в Reddit и т.п., почитывает, что о нём пописывают всё ещё фанатеющие. Пуфик от Гуччи? Вот это да! Навороченный бассейн от? Круть! Замечен с новым мужчиной? А вдруг любофь, НАСТОЯЩАЯ? Не жизнь, а малина (зевая). В общем, засел за перевод. Когда перевёл, снова попробовал найти Arianne (cynical_terror), написал ей, но безрезультатно. ЖЖ, как известно, в конце 2025 был узурпирован режимом и благополучно практически издох, что делает невозможным связаться с теми, кто ранее там публиковался. Она продолжает писать, но то что возбуждало в 21 год, вероятно вызывает сейчас лишь снисходительную улыбку. Буду считать, что получил её согласие на перевод. Вероятно любому автору польстит, когда тебя смогут по достоинству оценить в других странах.